Перед сном
3 декабря 2021 г., 15:45
К сожалению самого Штольмана, он оказался прав. Они всей семьёй ужинали в ресторане и, уже закончив умопомрачительного кролика по-искитански, отдавали должное нежнейшей ромовой бабе, которая считалась местным деликатесом. Как полагала Аня, которая была знатной сладкоежкой, не зря. Так вот, в разгар этого гастрономического буйства и спора Алекса и Сонечки об акулах — Соня решила, что простит брата завтра — в зал вошла заплаканная миссис Баррет и села за тот столик, который обычно занимало их семейство. Вскоре следом вошел её муж и принялся ободряюще пожимать руки супруги.
Оказалось, пожилую миссис Баррет им обнаружить не удалось. По показаниям очевидцев её видели около часа назад. Она спускалась к прогулочной дорожке, ведущей к пляжу. Больше ничего не удалось узнать. Своими силами они не справятся. Синьора Барони уже вызвала полицию. Старая дама с упрямым нравом могла зайти дальше, чем было бы разумно для человека её возраста. Возможно, она упала, повредила себе что-нибудь и теперь не может подняться. Будут организованы поиски. Штольман нахмурился. Если предположить, что старушка-призрак, которая пришла к Ане, это миссис Баррет, то найдут, увы, труп.
Сказав все полагающиеся в таком случае фразы, Яков сказал Марше:
— Миссис Баррет, если не принимать во внимание сложившиеся обстоятельства, то вам, я надеюсь, лучше.
— Лучше, господин Штольман? — удивленно посмотрела на него женщина.
— Вам нездоровилось после дороги! — пояснил Яков.
— О! Благодарю, всё уже хорошо! — попыталась взять себя в руки женщина.
Поговорив еще пару минут, Штольманы откланялись. Дети требовали внимания. День был насыщенный, и пора было их укладывать.
Перед уходом сердобольный Алекс угостил заплаканную даму неизвестно откуда взявшимся в такое время года яблоком, попросив её не грустить. Аня улыбнулась, вспомнив такое же яблоко, оказавшееся в кармане Штольмана, когда он пришел её навестить во время болезни. Яков, видно, подумал о том же, потому что он посмотрел на жену, и глаза его сверкнули. Поднявшись в номер, они начали приготовления ко сну. Алекс пошел в душ первый и, вымывшись за рекордное время, переоделся в пижаму и нырнул на кровать к отцу разговаривать о важных мужских вещах, вроде термодинамики или египетских мумий. Эти двадцать минут, пока Анна мыла Сонечку, были их личными, и мальчик не пропустил бы их ни за что на свете.
Аня же купала дочь. Ей пришлось убеждать её, что в ванне акул не бывает, а даже если бы и были, то она бы не дала Сонечку в обиду. Соня в воду села, но смотрела по сторонам с подозрением. Анна, смеясь, вымыла её, и они все вместе вчетвером заняли широкую родительскую постель. Дети с двух сторон привалились к отцу, который любил время перед сном, пожалуй, больше всего остального. Тот, кто знает, как пахнет свежевымытый маленький ребенок, который с нежностью и теплом обнимает тебя, поймёт его. Аня читала вслух сказки, Алекс и Сонечка внимательно слушали и комментировали, Штольман улыбался.
Пока Анна укладывала детей, Яков решил просмотреть срочный выпуск «Жизни на острове», который выпустили в связи со смертью их журналиста. Некролог был внушительный, и Штольман вновь поймал себя на мысли, что с таким же успехом мог читать и о Ребушинском, настолько созвучно отзывались о покойнике коллеги. Хм, проницательный и крайне принципиальный. Скорее всего за этими словами крылось, въедливый и досадливый, но это уже другой вопрос. Эти качества говорили о том, что Пичелли и в самом деле мог узнать о том, что именно творилось в бухте. Что там сказала Аня? Нужно было действовать честно! Любопытно!
Перевернув страницу, Яков обнаружил то, что искал. Данные об убийстве. Судя по обилию деталей, у автора в полиции есть свой человек, потому что слишком уж подробно описано положение тела и…что это? Журналист был отравлен бургундским Пино Нуар? Штольман даже перечитал абзац еще раз. Так и есть! Очень странно. Между Италией и Францией много лет ведется таможенная война, замешанная на политике, разумеется. Французские вина нельзя ввозить и продавать на территории этого острова в том числе. Как же Пичелли смог достать ставшую для него смертельной бутылку?
