Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Италии. Остров Искья.

Штольман добрался до редакции газеты и обнаружил, что пишут на это довольно объёмное издание всего два человека. Яков, познакомившись с ними, испытывал двойственные ощущения. Во-первых, он был поражен работоспособностью сотрудников «Жизни на острове». Газета выходила раз в два дня и выпускала на радость читателям пять полных разворотов. Как три журналиста, один из которых был еще и редактором, успевали это делать, Штольман имел смутное представление, но был впечатлен. Во-вторых, Яков начал проникаться уважением к Ребушинскому, что его ввергло в ступор — он не думал, что дойдёт до такого. Алексей Егорович хоть и был типичным представителем своей профессии, никогда не опускался до того, чтобы появиться в обществе в засаленном сюртуке с жирными пятнами на воротнике и замаранными чернилами рукавами. Редактор, не стесняясь, откусывал от большого бутерброда с жирной свининой и активно жестикулировал, распространяя вокруг себя аромат копченостей. Штольман, подавляя желание поморщиться, внимательно слушал мужчину. — Полиция — сгусток ленивых болванов! — разорялся Маурицио Идрис. — Они говорят: это самоубийство! Вы можете представить себе этакую чушь! Я напишу про них ужасающую статью! Да, пусть знают! И вы напишите это в своей газете! Яков, который представился журналистом одного французского издания, справедливо считая, что если он представится частным сыщиком, это вызовет вопросы, кивнул и спросил: — У вас однако явно есть осведомитель в рядах защитников закона! Не будет ли он обижен в таком случае? Маурицио растерянно заморгал. — Действительно, это так! — протянул он. — Мой кузен работает в местном отделении полиции. Он там единственный вменяемый человек! Но он стерпит мои высказывания! Он полагает так же! Его начальство стремится только к покою! Всё, что сложнее простой кражи, ими просто замалчивается! У нас, конечно, последнее убийство было лет десять назад, да и там два рыбака по пьяни лодку не поделили. Островок у нас небольшой, чему у нас случаться? Штольман удержал невозмутимое выражение лица. Знает он один совсем небольшой городок в Российской империи, куда стекаются, судя по ощущениям, все силы зла: что человеческие, что потусторонние. — Нет у них опыта! — продолжал поносить местных полицейских редактор. — Вот они и спихнули пропажу женщин в нашей бухте на несчастный случай! Вы представляете? Две молодых женщины идут в одно и то же место, пропадают без вести, а это списывают на случайность! Тел не нашли! Расследование толком не проводилось! Вот Фабио и вышел из себя. — Он попытался сам найти улики? — спросил Штольман. — Ну конечно! — воздел руки вверх Маурицио, отчего большой кусок свинины спланировал вниз и шлёпнулся на бумагу. Яков достал платок и вытер рукав пиджака. Он был в этом отношении страшный педант и не терпел непорядка в костюме. Его страшно раздражало такое вольное отношение с едой и его одеждой, но он мужественно терпел. — Он рыл носом землю, поговорил с каждой собакой в округе, и однажды пришел в редакцию жутко довольный. «Маурицио, — сказал он, — я дознался правды! Теперь виновные будут наказаны! Я сделал кое-что! Теперь дождусь ответного шага, и можно будет писать сумасшедшую статью!» — Когда это было? — уточнил Штольман. — Неделю назад! Яков задумался. По срокам подходит. Нужно было делать все честно. Так он сказал. Дознавшись правды, журналист решил каким-то образом повлиять на убийцу, за что и поплатился. Штольман приблизительно понимал основную схему произошедшего, но ему нужны были доказательства. — Скажите, не оставил ли покойный господин Пичелли записей о своих догадках? — спросил Яков, с опаской посматривая на почти упавший с бутерброда кусок помидора на этот раз. Оттирать томат с костюма Штольман желанием не горел. — В том-то и дело, что нет! — развел руками редактор. Вызывающий опасения ломтик чудом удержался на краю. — Обычно он хранил бумаги в письменном столе, но он оказался пуст! Яков кивнул. Он так и предполагал.