Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Италии. Остров Искья.

Когда Бареттов увезли, Штольман решил, что в этот раз они пообедают в номере, потому что ресторан бурлил так, будто у Якова за утро выросли хвост и копыта по меньшей мере. Перешептывания и многозначительные взгляды, направленные на его скромную персону его совершенно не устраивали, поэтому он предпочел дать людям обсудить всё подробно без него и скинуть напряжение. Вечером накал несколько схлынет, и можно будет пройти по холлу и не быть объектом пристального внимания. Штольманы заказали еду и поднялись в номер. Яков видел, что Анино любопытство держится уже на волоске, но она мужественно ему сопротивлялась и смогла наброситься на мужа с вопросами только после того, как дети уснули. Штольман оказался прижат к матрасу, а её глаза сверкали от нетерпения прямо напротив его собственных. — Ты ужасающий, кошмарный человек! Почти инквизитор! Ты знаешь обо всем давно! Ты даже умудрился организовать международную полицейскую операцию! И ни слова! Ни полслова ты мне не сказал! Мучитель и сатрап! Немедленно расскажи мне всё! Иначе я просто лопну от любопытства! Яков рассмеялся. Аня говорила с таким пылом, что было понятно, что он отсюда не встанет до тех пор, пока её интерес не будет удовлетворен. — Ну не мог же я тебе рассказать до тех пор, пока сам не буду знать до конца! — всё ещё смеясь, принялся оправдываться Штольман. — А узнал до конца я только сегодня утром! И сразу стал действовать. Но теперь я готов рассказать тебе всё! Анна смотрела на него. Он немного загорел под итальянским солнцем, глаза его сверкали от того, что он над ней посмеивался, а сам он вообще был легкий и расслабленный. Таким свободным от всех забот, в первую очередь о её здоровье, он не был давно. Отдых пошел им обоим на пользу. Она поцеловала его под подбородком, и Штольман замер. — Аня, — осторожно напомнил он, — если ты продолжишь в том же духе, то мы точно не сможем ни о чём разговаривать. Аня хитро посмотрела на него, поцеловала крепче, уселась на нём сверху и принялась расстёгивать одежду. Яков открыл рот от удивления. — Давай! — широко повела рукой Анна, забрасывая блузку на кресло рядом с кроватью. — Рассказывай! У тебя есть десять минут! — Десять минут, чтобы рассказать всё, не хватит! — протестующе покачал головой Яков, следя за её пальцами. Десять минут вообще не хватит ни на что! Что это за срок такой? Недоразумение какое-то, а не срок. Тут Аня закончила с корсетом, и Яков снова замер, потому что под ним обнаружилось нечто совершенно удивительное — две полоски кружева с шёлковыми лентами и совершенно девчачьими бантиками. — Откуда у тебя это? — спросил Штольман, а руки сами потянулись к её груди. Аня под ласку подставилась, довольно зажмурилась и ответила: — Перед отпуском я съездила к моей портнихе и заказала несколько подобных вещиц. — Ты купила вот такое бельё перед поездкой на лечение? — изумлённо переспросил Яков. — Да, — пожала плечами Аня. — Никогда не знаешь, как быстро подействуют процедуры! Тут Штольман захохотал. Так, как не хохотал уже давно — от души, с ощущением лёгкости и свободы. Его жена покупает невесомое, фривольное и совершенно невероятно бельё, будучи уверенной в том, что оно ей тут обязательно понадобится. Аня никогда не поменяется! Анна, глядя на мужа, тоже принялась смеяться, а потом решила, что её любопытство может и подождать. Гораздо важнее было другое, поэтому она развязала ленточки под грудью, отшвырнула кружево к корсету и блузке и, наклонившись вперед, снова поцеловала мужа. Яков подумал, что ему надоело играть пассивную роль, поэтому обнял Аню, перевернул её, оказавшись сверху, и поцеловал так, как давно хотел: горячо и по-настоящему. Анна довольно замурчала, потом застонала, выгнувшись, потому что пальцы Штольмана продолжили её разоблачение, и вернула поцелуй сторицей. Она тоже решила, что десять минут — срок никуда не годный! Хорошо, что их дети спят крепко!