Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Италии. Сорренто.

Возвращался в отель Штольман в том состоянии, в котором он не пребывал уже очень давно. Он был взвинчен, зол на самого себя и на Петра Ивановича, который сидел напротив него в летнем фиакре и странно на него косился. Видно, читал что-то такое на его лице, что заставляло его помалкивать и виновато вздыхать. Миронов не подозревал, во что выльется их сегодняшняя встреча, да и не знал он, что там произошло между Штольманом и синьорой Альбанезе, но это что-то явно вывело Якова из себя и заставило самого Петра Ивановича заканчивать разговор с нервно сжимающей веер и пылающей ярким румянцем женщиной, потому что Штольман вышел вон и ожидал Аниного дядю в фиакре всё оставшееся время. Такого Пётр Иванович предположить не мог. Начиналось всё вполне мирно. Аньелла Альбанезе встретила их в своём представительстве в Сорренто, которое пару лет назад перенесла сюда из Неаполя. Здесь было удобнее вести дела, как с улыбкой объяснила она, заставив Штольмана задуматься. Сорренто был красивым городом, но по расположению, сосредоточению торговых маршрутов и количеству жителей Неаполю явно проигрывал. Что же послужило реальной причиной переезда? Или и в самом деле это просто предпочтение самой синьоры? Аньелла продолжала рассказывать о своём предприятии, поглядывая на Штольмана, который смотрел по сторонам и не обращал внимание ни на её новое платье, ни на духи, которые обычно заставляли мужчин искать источник необычного восточного аромата. Если бы она знала, что сандал прочно ассоциировался у Якова с Нежинской и с определенных пор он на дух его не переносит, то никогда бы не выбрала такое дополнение к своему образу сегодня. Штольман заставлял себя не кривиться каждый раз, когда тяжёлые резко-сладкие ноты достигали его носа. Платье синьоры Альбанезе тоже его не впечатлило. Он равнодушно подумал о том, что у Пуаре бывают довольно удачные модели, и стал дальше слушать о сосудах для перегонки масел. Нужно сказать, что процесс получения так необходимых ему веществ и Миронова интересовал гораздо больше, чем персона владелицы предприятия, но его невнимание так владелицу предприятия не задевало, ведь Пётр Иванович с самого начала уже выказал нормальную мужскую реакцию — восхищение женской красотой. Единственный раз в жизни Аньелла сталкивалась с подобным отношением. На её пути встречались верные мужья, которые предпочли остаться верными своим благоверным, но всегда было видно, что её достоинства были высоко оценены. С тем равнодушием, с которым вел себя Штольман — истинным, не напускным, уж она умела отличить — она столкнулась, когда ей было лет двадцать. Соседский сын, в которого она была тайно влюблена, не повел и бровью, когда она горячо призналась ему в симпатии, и сказал, что она его не интересует. Она красива, умна и несомненно найдёт себе другой объект для привязанности, он же не может ответить ей взаимностью. Аньелла после убеждалась в его словах неоднократно, но этот отказ, холодный и равнодушный, на всю жизнь отпечатался в её памяти. И вот сейчас вновь та же история. Ни капли привязанности и мужского интереса. Любезность, хорошее воспитание, не более. Это задевало её за живое и толкало на необдуманные решения. Про прошествии получаса Штольману надоело слушать про тонкости настаивания растений на спирту, и он решил брать быка за рога. Он мог бы сейчас объяснять Алексу различия православных и католических храмов. Или щекотать животик хохотушке Сонечке. Или целовать Аню, пока дети обсуждают какие-нибудь важные вещи. А он торчит в пригороде Сорренто и занимается парфюмерным делом, что его совершенно не радовало. — Синьора Альбанезе, Петр Иванович сказал, что вам была необходима моя консультация. Если вы не против, я бы хотел обсудить то, что вас волнует прямо сейчас. Аньелла довольно улыбнулась и предложила устроиться у неё в кабинете. Заботу о господине Миронове она поручит своей помощнице, которая проведет его по оставшимся залам и ознакомит с ассортиментом. Пётр Иванович, ведомой молодой красивой итальянкой в строгом костюме, отправился дальше, а Яков и синьора Альбанезе перебрались в дальнюю часть помещения. И вот тут Штольман минут через пять понял, зачем он понадобился новой знакомой Аниного дяди. Понял и оторопел. Он отвык от такого. Отвык от вечной игры полов, от неприкрытого женского внимания, от флирта прямо в лоб. Всё это было давно связано только с Аней и стало неотъемлемой частью его жизни. А тут этакий пассаж! Никаких реально существующих проблем синьора Альбанезе так и не назвала, лишь ссылалась на неведомых конкурентов, которые мучают её, слабую женщину, которую некому защитить. Послушав ещё минут пять, Штольман задал несколько вопросов и посоветовал нанять постоянного охранника, который сможет избавить Аньеллу от всех её страхов. Это женщину не удовлетворило, и она стала говорить о том, что надёжных людей тут днём с огнем не сыщешь, что только ему она доверяет, ведь Пётр Иванович так его расписывал. Яков, мысленно укоротив длинный язык Аниного дяди, уже хотел взять на себя обязательства по поиску подходящего человека, который сможет защитить синьору Альбанезе, когда она подалась вперед и стала горячо убеждать его в том, как нелегко женщине среди мужчин, которые не ценят её ума, а только лишь красоту. Столько унижений с их стороны! Она так устала! Говоря это, Аньелла положила руку ему на грудь, и терпение Штольмана лопнуло. Женскими играми он наелся на много лет вперед. Яков нашел нужный тон и нужные слова, чтобы дать понять синьоре Альбанезе, что он готов быть детективом и оказывать услуги, связанные с его профессией, но личным защитником или кем либо другим он быть не намерен, после чего попрощался и вышел на улицу, пребывая в душевном раздрае. Минут пятнадцать спустя к нему присоединился Пётр Иванович. Штольман, спустившись со ступеньки фиакра, всё еще был зол. Три часа потеряны зря. И Аня с детьми была без него. Ей могла понадобиться помощь, а он был далеко. Выяснить это ему не удалось: в отеле Ани не было. Администратор сказал, что синьора с детьми вышла на улицу часа три назад и до сих пор не возвращалась. Штольман встревожился, и они с Петром Ивановичем прошли по улице до базилики и осмотрели близлежащие парки и дома. Ани и детей нигде не было.