Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Италии. Сорренто.

Штольман знал о том, что одно неверное решение может выжечь под корень жизнь человека. Знал, потому что сам был тем глупцом, который принимал подобные решения. И предыдущие разы, видимо, ничему его не научили. Ведь его чутье говорило ему не оставлять Аню одну! И не только забота о её здоровье была этому причиной. Внутри ведь было это саднящее и раздражающее чувство, которое говорило ему о том, что что-то не так. Надо было ему довериться! Яков усмирял беспокойство и страх, которые замешали пузырящийся коктейль у него внутри. Они с Петром Ивановичем шли в отель, чтобы организовать поиски Анны и детей. Миронов сник и взволнованно сжимал и разжимал пальцы на модной трости с резной рукояткой из слоновой кости. Было видно, что он боится и боится всерьез. Вдруг Штольман разозлился. У него с Аниным дядей были отличные отношения, он нравился Штольману по многим причинам, но некую безалаберность и легкомыслие он сегодня простить ему не мог. Ценой встала безопасность его жены и детей, какое уж тут благодушие? — Пётр Иванович! — процедил Яков, стараясь не слишком перегнуть палку. — Когда мы дождемся полицию, мы поднимемся в номер, и вы мне все расскажете! Штольман в душе лелеял мысль, что в отеле он обнаружит свою семью в целости и сохранности. Он понимал, что это маловероятно, но не мог перестать питать иллюзии. — Расскажу? — растерянно переспросил Миронов, который сейчас нёс внутри такой дикий коктейль из вины, страха и угрызений совести, что не обращал внимание на то, что происходит вокруг него. — Да! — сердито сказал Штольман. — Обо всех ваших новых делах, которые требуют вашего внимания и заставляют малоприятных типов следить за вами в холле нашего отеля! Миронов замер, испуг промелькнул в его глазах, и Яков понял, что слежка была для него новостью, но о причинах, которые могли её породить, ему известно. Ничего дальше он спросить не успел, потому что слева раздалось громкое и радостное: «Папа!». Штольман в один миг почувствовал такое облегчение, что опуститься в изнеможении на мостовую ему помешало только желание увидеть всё своими глазами. Яков повернулся и, стараясь дышать размеренно, увидел всё своё семейство в полном составе, спешащее к ним с радостным выражением лица. Штольман бегло осмотрел детей и увидел, что они бодры и веселы. Аня была несколько взъерошена, и подол ее платья говорил скорее о том, что она не смогла сдержать свои порывы и продиралась сквозь кусты и канавы, а не чинно гуляла с детьми по улице. Они вернулись, а дальше они разберутся! Они вернулись, и можно жить дальше! Алекс добежал до отца первым, повис на нём и обнял изо всех сил, тараторя без умолку о том, что у них сегодня день полный приключений. У них был догонялки в церкви, шпионские игры в парке, разведка в редакции и авария с коляской. Штольман обнимал сына, поглаживая по тонкой спинке, и внимательно его слушал. Значит, его опасения и в самом деле не были беспочвенными, и его семья нуждалась в его помощи. Аня наконец дошла до него и, придерживая шляпку, почти упала в объятия мужа. Яков тут же обнаружил, что она возбуждена, встревожена и никак не может прийти в себя. Она подрагивала в его руках, спрятав лицо у него на груди. Видимо, сегодняшний день дался ей нелегко, и её воодушевленный вид был вынужденной мерой. Аня часто так делала, искусственно вызывая в себе браваду, чтобы было легче пройти через какое-то испытание. Яков прижал Аню покрепче, и она затихла, немного успокоившись. Теперь всё будет хорошо. Штольман рядом, и теперь всё будет хорошо. Сонечка, которая знала, что когда родители обнимаются, это надолго, протянула ручки к «де» и требовательно велела приласкать и её. — Папа! — разочарованно воскликнул Алекс. — Ты что, ничего не скажешь про наши приключения? Яков видел, что его сына распирает от того, что с ними произошло сегодня, и улыбнулся в первый раз за вечер. — Главное, что всё закончилось хорошо, разве нет? — сказал он. — Не закончилось! — покачал головой мальчик. — Мы съели все мои сушки и большой крендель, который купила нам мама! Мы страшно хотим есть! Я бы съел целого слона! — Да! — воодушевленно воскликнула Сонечка и перебралась на руки отца, потому что он выпустил Анну из объятий. Штольман расхохотался. Камень упал с его души. Если его семейство хочет есть, значит, и в самом деле, всё хорошо. — Ну, слона я вам не обещаю, но мы что-нибудь придумаем! А потом вы все нам расскажете! — сказал он и уже развернулся, чтобы вести всех в ресторан, как Сонечка, не веря сама себе, сморщила носик. От отца пахло так же отвратительно, как и от дедушки в прошлый раз. Запах был другой, но не менее противный. — Фу! — завопила девочка и принялась выворачиваться из рук Якова, не желая иметь ничего общего с этим тяжёлым запахом. Аня, которая наконец пришла в себя и стала воспринимать чётко, что происходит вокруг неё, вдруг прищурилась, втянула воздух и тоже уловила сандаловый аромат, идущий от пиджака мужа. Ревность, которая не поднимала голову с истории со Стрекозой, затопила её удушливой, горячей и бьющей в голову волной. — Да! — произнесла Анна, не отрывая взгляда от мужа. — И вы нам все расскажете! Пойдёмте уже кормить детей! Она гордо продефилировала мимо Штольмана и Петра Ивановича и вошла в отель, не дождавшись остальных.