the Water

Хлорка неприятно жгла нос, но под водой всегда хорошо думается. Я так давно не плавал, я боялся, что уже и забыл. Но мышечная память под час сильнее психической. Я прикидываю, сколько времени уже провёл под водой. Волнуешься ли ты? У меня сильные лёгкие. С детства я занимался плаваньем, пока однажды прямо в бассейне почувствовал, как мышцы что-то сковывает. Я был один в бассейне. Никто не мог помочь мне. Я посмотрел на свою ладонь. Если суждено прямо сейчас, я это не отложу. Я не вбил себе в голову, что умру. Я просто это чувствовал. Я выбрал музыку как раз потому, что она позволила мне ярко вспыхнуть. И факт, что придётся сгореть, меня не пугал. Но тогда я даже не потерял сознание. Я приехал домой, и прямо на пороге грудь сдавило. Я начал задыхаться. Моя мама вызвала скорую. В больнице врачи сказали, что возможно это астма. Но таких приступов больше не было. Я ждал маму, когда пожилая женщина, сидевшая рядом со мной, сказала своей подруге: –Жалко мальчика. В его глазах написано, что этот мир долго его не продержит. Эта была правда. Не видя моей руки, она предсказала мою судьбу. –Идём, Така! –Да, мам, пошли. «Поднимайся уже»,– зашептал внутренний голос, и я послушался. –Така, не пугай меня больше так! – Акира протянул мне руку. Откуда он, здесь? Акира Сузуки. Я знаю его уже пять лет. И когда я вижу его, внутри меня что-то вздрагивает. Красивый блондин с тёмными глазами, милой улыбкой и интересным характером. Понравился ли он мне сразу? Нет, не понравился. И, признаться, если бы не его розовые волосы, я бы не обратил внимания на него. И вот мы в одной группе. И вот мы «дружим» уже пять лет. А я всё ещё чувствую себя семнадцатилетним подростком, который пялится на парня, стоящего в нескольких шагах от него. Он неожиданно оборачивается и улыбается. Я и не знал, что эта улыбка будет греть меня ещё пять лет. Теперь он конечно не помнит подробностей той встречи. И не знает конечно же, как мне было приятно, что он запомнил моё имя, что пригласил в группу, что провёл меня до дома. И это всё так грустно, так нелепо и по-детски, что мне самому не по себе. И рассказывать ему всё это – верх глупости. У него своя жизнь. Несмотря на то, что мы «друзья». –А то что? – я ухватился за его руку и выбрался из воды. –А то, –Акира задумался, –Слушай, зачем ты это сделал? Вот теперь надо высушить тебя где-то, а то простудишься. Так всегда. Акира любит забивать на мои вопросы. Он стягивает с меня кремовый пиджак, которому хлорированная вода противопоказана, отдаёт не свою куртку. –Поднимайся, горе! – командует он. В окнах дома я вижу менеджера. Он что-то рассказывает, улыбается, пьёт. Он хорошенько заработал на нас. А я взамен купаюсь в его бассейне, чтобы лишний раз волновать Акиру. –Мы туда не идём, – я остановился, а он потянул меня за собой. –Мы идём, – уверенно произнёс Акира. Акира. Ты не понимаешь, зачем, верно? Ведь ты ничего не понимаешь. Не понимаешь, почему я бросаюсь в воду, не понимаешь, почему до сих пор здесь? Мне чертовски больно из-за тебя, знаешь? По твоему лицу никогда нельзя прочитать. Любишь, ненавидишь, плевать? Акира, мне кажется, что ты – это тоже сон. –Нет, мы не можем туда идти. Гордость у меня ещё есть. –К чему нам гордость, если нет головы, –усмехается Аки. Он всегда тихо смеётся. Так, будто грустно, будто не то. Не совсем то. Совсем не то. Больно? От чего? От пристальных взглядов, навязчивых поклонников, моего голоса? –Посмотри, я ведь весь мокрый! – я начинаю тормозить, но он тащит меня дальше. –Ну и кто в этом виноват? «Ты» – хочется сказать мне. Но на этом вопросе разговор заканчивается. Аки тянет меня внутрь, а там все смотрят на меня. На промокшего, с волосами такими некрасивыми, слегка завивающимися от воды. На размазанную массу косметики по лицу. И на куртку Акиры. А ему как будто всё равно. Как будто никто и не смотрит. Он продолжает сжимать мою руку. И, обведя всех своими равнодушными, ничего не высказывающими глазами, он тянет меня в ванную комнату, размером с гостиную. А те люди вроде даже забыли, что у них в бокалах шампанское. Хотя, вру, как только мы скрылись в дверях, раздался смех и зазвучали оживлённые голоса. *** –Пошли к бассейну? – говорю я, а Акира снова тихо смеётся. –Ты только обсох. Опять водички захотелось? –Хлорированной. Обожаю её, знаешь, – саркастично отвечаю я, а в голове вертится лишь «Я люблю тебя, идиот!» –Чем тебе так нравится этот бассейн? –Я вообще люблю плавать. –Ну это я уже заметил, – он усмехается. – По-моему, обычный. –Да, –я киваю, – там просто не было людей. Так что, вернёмся? –Знаешь, Така-чан, ты очень странный. Мы выходим из ванной и пробираемся сквозь толпу. На нас уже никто не смотрит, потому как в комнате пахнет гашишем, бутылки уже пусты, а речь несвязанная. Когда мы выбираемся из дома, я вдыхаю хлорированный воздух, и первое время мне кажется, что меня вывернет, но вскоре я привыкаю. Над нами звёздное небо. Красивое, глубокое, банальное. Избито и глупо говорить о нём. –Рей, а знаешь, зачем люди покупают дома с бассейнами? –Чтобы плавать. Что за глупый вопрос, Така? – мы сидим на бортике, Акира болтает ногами, создавая волны в неживой воде. –Вовсе и не глупый. Вот скажи, ты любишь море? –Да, люблю. –А море тебя не любит. Акира слегка удивлённо смотрит на меня, а потом снова улыбается. –И при чём же тут бассейн? –Любить людей нужно так, как море. Просто любить и всё. Но люди…люди черпают воду, надеясь сделать собственное море. Но оно такое неживое, – мы оба смотрим в воду. –Ты всё-таки чудной, Така. А ты всё-таки не понял, Акира. Я смотрю вверх. На это небо, непонятно где заканчивающееся. –Акира я… –Что? –Нет, ничего. Красиво. –Небо? Ты. –Да. *** Руки стоит на коленях. Почему? Потому что Руки послушный. Потому что Руки в группе. Хорошенький. –Ты очень красивый, – доноситься сверху. Я? Да, очень. Именно поэтому у меня на коленях уже синяки. По моим волосам проходиться неприятная рука с грубой кожей. Человек перебирает мне волосы и снова шепчет: –Давай же, Руки. Сделай это. Сделай это для своей группы. Для своих же ребят. Кая, Аоя, Урухи и…как же его…– он толкается бёдрами. «Рейты»– думаю я. Человек стонет, а я думаю об Акире. Я всегда думаю о нём. Даже когда меня выставляют шлюхой. Аки, прости меня за это. Ты всегда берёг меня. Но знаешь же, здесь другим путём никак. Тебе лучше не знать, зачем менеджер меня со всеми знакомит. Тебе лучше не знать. Он кончает. А мне хочется в хлорированную воду. С головой, глубоко, надолго. И чтобы Аки сказал : «Така, не пугай меня так!» –Какой Руки-сан хороший! И жалкий. Человек гладит меня по лицу, касается моей шеи. Акира, дай мне захлебнуться! В следующий раз! Я прошу!