Сильногазированная Драмма

То есть подруга его детства... Была... Дочерью... Забродившего?! Мысль о том, что отец подруги, с которой он провёл все своё детство, "делил один горшок", давай списывать всю начальную школу, оказался учителем, да еще и Забродившим, выводила Дюшеса из колеи, ведь именно на этого человека, он чуть ли не как Богу молился каждую ночь, сотворяя с собой свои грязные дела. О да, он очень много раз маструбировал на Квасса, вспомнить хотя бы вчерашний день. Вернувшись в реальность, он смотрел на черный джип который был в наклейках с милыми рожицами котеек, которые явно наклеил не сам Квасс, и людей коренного народа Хэмри, которые почитала Доширак еще с самого раннего детства, так как любила читать легенды о них. Больше всего было Флинн и Киви. Сама машина была черного цвета, как нефть из нефтебазы, которой управляла покойная мать Доширак. Так же Квасс явно выбирал этот цвет из-за предпочтений дочки, ведь Говяжья просто обожала чёрный. И вот, снова выйдя из своих мыслей, он видит как Доши целует знакомого до дрожи в коленках мужчину называя его папочкой и начинает рыться в ящичках его машины. Боже мой. Он начал представлять как в порыве страсти, прыгая на крепком члене властного Квасса, он произносит это же слово... Ох, как же он хотел почувствовать бы и увидеть возбуждение Вятского. И именно из-за него Буратино не мог спать по ночам и мечтал о том, как будет хорошо, если Дюшес в своем любимом полупрозрачном халате, выйдет к нему, и начнёт расслаблять его. Сначала он будем мягко массировать плечи, чтобы ему было приятно, а после тихо и медленно опускать руки, все так же продолжая массировать, а потом начнет невзначай касаться паха... Но всё же его не часто посещали такие мысли, и больше конечно же он просто дрочил на фотографии, или же в некоторые порочные ночи, он стонал его имя и трахал себя пальцами, до дрожи пальцев ног. Он с позором кончал от пальцев в своей заднице, но иногда все доходило до еще большего абсурда и фалломитатора, но это было лишь на праздники, или когда Вятский приходил в слишком пафосном пиджаке, которые подходил ему будто он в нем родился. Его живот неприятно скрутило, и он отошёл подальше от семейной идиллии к ближайшей колонне. Так как был разгар пар, на парковке были лишь машины, и ни живой души кроме них. Ну, если учитывать котейку, которая тут жила, то конечно была еще она, но Тошка была здесь всегда, и главное со своей хозяйкой, но как раз таки ее здесь и не находилось. Сняв сшитые мамой перчатки с сердечком, которые он очень любил одевать в хмурую погоду, он полез в свой казалось бы бездонный карман, в который помещалось все, и всегда терялись ключи, искать смартфон. Найдя его, Дюшес без каких-либо лишних заморочек смог по банальной машинальной памяти открыл телеграмм, и начал строчить агрессивное письмо в группу с его лучшими друзьями. Солнчленое настроениеッ Газик Я сейчас в таком шоке Ну во первых оказывается у нашего препода есть дочь А во вторых ЭТА ДОЧЬ МОЯ ЛУЧШАЯ ПОДРУГА Мармел Апхахпхп,я знала что ты, Буратино, тот ещё лох, Но не на столько Прхаэазппххахпхахажпщвх, Молли У Вятского что ли? Я не был ни разу на его парах, но прекрасно знаю то, Что у него есть дочь, которая выступала На общем университетском конкурсе. Газик Да я не слышал ни разу Охуеть, я все ещё в шоке крч Надеюсь что я сейчас смогу свалить Че на улице? Молли Дождь, мокро, сыро... И красивая декан. И злая деффка по фамилия Клубничная. Мармел Ну, о своих предпочтениях ты мог и не говорить, Чокки, А за последнее я тебя сейчас уебу. Молли Ты ужасна, Маршмеллоу! Я же...Да ну тебя! Она просто хорошо со мной общается! Ахах, не сможешь, я слишком незаметен! Дальше он уже не читал, и просто прикрыв глаза, подумал о том, какие же иногда бывают милые их мини-ссоры, которые совсем не серьёзные. Шоколадный и Маршмэллоу часто ссорились, но эти дискуссии и споры не держались и двух минут, как они начинали говорить о фильме про "3.999". Но все равно почти всегда с победой выходила Марши под ее прекрасным аргументом "Ой всё.", он подходил под любую ситуацию и тему спора. Политика? Ой, всё. Еда? Ой, всё. Дюша? Ой, всё. Из его раздумий его вывел голос, который он узнает из тысячи. Еще больше улыбнувшись, он открыл глаза, и увидел как ему машет рукой Квасс младшая. —Солнце пузырьковое, а поехали по бутикам, магазинам? Типо декабрь, типо через месяц новый, типо... я просто хочу провести с тобой этот месяц. Я так сильно тебе соскучилась. Залезай! — При каждом сказанном Дошей "типо", она делала пальцы пистолетиками, и будто стреляла в сердечко Дюшесу. Дюшес сделал так же в сторону Доши, но уже без слов. Их правда можно было легко спутать. Волосы, схожесть в одежде, черты лица. Разделяли их повадки, голос и возможно глаза, которые у Дюши иногда пузырились при возбуждении, или в патовой ситуации, а у Доширак наоборот становились стеклянными. И Буратино бы без задней мысли согласился и сел в машину, если бы ее обладателем не был Вятский, который сейчас как обычно с каким-то пафосом поправлял свой галстук который то и дело пытался сползти, видимо не выдерживал горячего хозяина. Хотя даже если он чуть сползал, это не делало Вятского хоть чуть–чуть менее соблазнительным. Он выглядел всегда прекрасным и сексуальным. Его очки четко подчеркивали все тонкие и мужественные черты лица, от которых не одна студентка мечтала, а его щетина, была чуть видна, но это придавало чувство еще большего осознания что перед тобой взрослый и мужественный человек. Хотелось отдаться ему лишь посмотрев. Его глаза, в которых можно иногда увидеть бездну, в которой протекает бесконечность галактик сейчас выглядела как спокойный, слегка плескавшийся квас. Завораживает. М Дюшес сглотнул и посмотрел на Вятского, который поправлял свои очки, и слегка подвинул свой галстук, который сполз от сексуального давления видимо. Квас вообще выглядел всегда мрачным, но от этого не менее сексуальным. Носил всегда обтягивающие, тёмное и эти чёртовы чёрные очки, которые он никогда не надевал, но для пафоса носил. Пройдя несколько шагов до машины, Доши пошла обходить чёрный джип отца, а Дюша думал как забраться на подложку что бы сесть в машину. На своей тонкой талии, он сквозь майку почувствовал чьи-то пальцы, которые помнил с первой их встречи, когда Дюшес упал на учителя, и именно тогда, в нем что-то ёкнуло. Он никогда, никогда не думал в таком ключе о учителе, честно. Пальцы начали слегка сжимать, и если бы человек сзади мог почувствовать, то он явно бы удивился тому, как этот фарфоровый мальчик не ломается с обычной тычки. Тяжёлое и тёплое дыхание сзади обдавало шею. Напоминало летний ветерок, слишком приятно... Но его фантазии оборвались. Распахнув глаза от радостного смеха Доши. Дюша заглянул что произошло, а там Квас помог сесть Доширак. Буратино сразу же мысленно облил себя холодной водой, желательно с шокерами что бы откинуться, и сглотнул вязкую слюну бессмысленной обиды. "Дюш, не тупи, ты никто для него, он тебя вчера засрал при всех, а после порвал твой проект." Дюшес вернулся к этому злосчастному подъёму и когда его глаза слегка зашипели в пузырьках злости, он всё же закинул кое–как ногу, и тут же открылась дверь с внутренней стороны и взглянула голова Доши. Её нос был около носа Дюшеса. —Ты в детстве был таким же медленным? Или тебя укусила черепаха? Давай. — Она взяла руку Дюшеса потянула на себя. Парень оказался в салоне машине. Он знал еще с детства что Вятские были богачами, но машина заставляла вдохнуть запах денег. Пахло дорогим одеколоном. Даже... не приправами. А именно одеколоном которым пользовался Квасс. Дюшес грустно шмыгнул, и понял что не стоит думать о отце Доширак, и надо с ней поговорить. Как-то вывернувшись, что плечо как бы закрывало его голову, он начал шептать Говяжей о том, что с ним было. Он пытался не рассказывать что связано было с Вятским, так как боялся выдать себя с потрохами. Его истории состояли из рассказов о кошке, о семье в целом, о Марши, которая вместе с Ником пытались закурить, но не вышло, их поймала декан, по которой течет Чокки, а после он рассказал, как Мармел чуть ли не станцевала стриптиз на коленях Тошки. Они весело хихикали, и Буратино почувствовал себя раскрепощённей. К середине поездки, хотя Дюша сам и не знал куда они едут, он был весь в приправе с волос Даши. И глаза у него, все больше и больше пузырились. Он был возбужден разговорами с давней подругой. Им надо было так много рассказать друг другу... Когда машина остановилась, Квас оповестил их тем, что ему надо ответить на звонок и отлить. Как только взрослый мужчина вышел из машины, Доширак накинулась на него и схватив за плечи приблизила к себе. Расстояние между их лицами было равно 5 сантиметрам. Кажется он смог разглядеть ее родинку около глаза. Издалека можно было подумать будто они целовались, но нет. Доширак только вдохнула и начала тараторить. —Ты что, реально втюрился в моего отца?! — Доширак просто выплеснула это на Дюшу. Кажется где-то внутри умер один Дюша. Он не понимает как он мог так легко и непринуждённо спалится. Где. Его волновала одна деталь. Где именно. Она же ведь поняла не с первого взгляда. Видимо она уже долго знала это... Но ведь годы разлуки... Как так.  И сейчас он смотрит в глаза Доширак и понимает что его глаза начинают пузыриться. — Ты меня... Не правильно поняла! — Буратино хотел как-то откреститься, но у него не получалось, все выдавало в нем что "Да, я дрочу на твоего отца, да, я представляю как кричу его имя во время бурного оргазма, да". — Не боись, батька не заметит и не услышит нас, ну так что? Готов? — Она жутко странно улыбнулась. У Дюшеса начали потеть ладошки и в принципе все. Он не мог усидеть, он дрожал и слегка был покрыт испариной. Он боялся что Говяжья просто расскажет о нем и начнет призирать, но вместо этого она с трепетом ждет рассказа. — Ну это... ну.. Я случайно... Я не знаю... Я не готов рассказать это здесь, пойми... Я, эм.. Уфх... — Резкий толчок по машине заставил Дюшеса прижать Доширак к переднему сиденью и сократить сантиметры до нуля поцеловав в губы. Дюшес неожиданно коснулся губами слегка накрашенных губ Доши. Он до сих пор помнил что она с детства использовал лишь одну гигиеничку, и теперь он узнал ее вкус. Невзначай он вспомнил тренд "Узнай какого вкуса гигиеническая твоего лучшего друга не используя ее саму ;)", и теперь он с некой гордостью мог сказать, что узнал. Мятная. И чем-то отдает приправой. Видимо она была создана для Доширак. В этом мимолётно поцелуе, который длился 10 секунд, видимо они поняли все без слов, что это ошибка, что глупость, и что они вместе будут проклинать неизвестного, кто настолько сильно ударил машину. Но было бы все в порядке, не заметив одного... А точнее одну персону, смотревшую на них все это время. Дюшес не знал что испытывать смотря ему в глаза. На них видимо все это время смотрел Забродивший... Дюшес быстро отстранился от Доширак, которая была встрёпана, а ее блузка сползла, будто так и крича, что это была не случайность. Дюшес выполз из-под Доширак и начал будто бы мотать руками, но максимум что он мог, это открывать как рыба которой не хватает воздуха рот. Квасс лишь с взглядом полного призрения одарил Буратино младшего, и с гордостью отвернулся от него садясь в машину. —Ты отчислен от занятий на следующей неделе. — Дюшес так боялся услышать это самое призрение со стороны Квасса, что сейчас видя как машина уезжает, а Доширак пишет ему миллион сообщений с одним и тем же составом "Прости, извини", отложил телефон и просто сел на колени. Обхватив их своими руками, он уткнулся в руки. Сейчас он чувствует лишь опустошение и боль. Он разочаровал своего первого и, видимо, последнего человека, которого полюбил, не по семейному, а романтичному...