Сильногазированная Драмма

Он разочаровал человека... Дюшес никогда никого не разочаровывал, так как думал что это ужасно, прискорбно. Ты заставляешь человека думать о тебе в ужасном ключе, что ты идиот, недостойный доверия. Да и ты чувствуешь себя не лучше, стыд и волнение поглощают тебя изнутри давя на психику. И потому Дюша всегда боялся расстраивать родителей, так как боялся что они перестанут его любить. Да, вот такая глупая причина, хотя их было тысячи. Но именно любовь, заставляла его слушаться, делать все беспрекословно и априори лучше всех, чтобы не видеть глаз отца, которые начинают пузырятся от злости, и мамины, в чьих волосах надувались маленькие пузырьки от грусти и осознания, что их сын не заслуживает доверия. Даже когда он впервые получил двойку, то он перед учителем стоял на коленях и вымаливал дополнительное задание чтобы закрыть эту чёртову двойку, хотя Доширак на тот момент лишь с сожалением хлопала его по плечу и вспоминала о своих тройках и двойках, которые были через урок, но у нее не было злого отца, как и у Дюши, не было, но почему-то он боялся. Доши никогда не понимала чему он расстраивается. Но так как в тот день Лова сильно поссорилась с Тархуном из–за сына, и тем, куда он пойдёт, то конечно же не замечали сына, и то, какон тянул дневник, чтобы показать свои оценки, ведь он всегда делился своими школьными успехами и неудачами.Но в тот день, произошел случай, который был в первый и последний раз в жизни Дюшеса. Тархун замахнулся на Дюшеса, который смотрел своими оленьими глазками на ссорящихся родителей. Он тогда совсем не знал, что они обсуждают, и думал что они хотят подать на развод, ведь Доши всегда говорила "Мои родители в разводе, и сейчас у меня толи есть мама, толи нет... Но она не моя мама, она вообще другая женщина.. Её зовут Сангрия, хотя папа зачем-то выдает ее за маму. Но папа говорил что моя мама всегда была крикливая... наверное они ссорились.", и он начал сильно плакать. Из глаз Тархуна шли искры, а из волос Ловы начали надуваться пузыри. Но как только они оба услышали детский всхлип, который был настолько жалобным, что даже глухой отдаст всю свою милостынь. И Лова со своим мужем переглянулись, и поняв что вся их ссора была напрасна, они поджали губы, и крепко обняли сына. —Прости, мой любимый газик, прости пожалуйста. — Лова почувствовала жгучее чувство грусти и самоненависти, что их сын заплакал от криков. Дюшес мгновенно успокоился почувствовав ту самую любимую атмосферу любви, заботы и ласки. он крепко обнял. но... почему–то этот момент стал переломным. Дюшес стал вдвое меньше есть каждый раз, когда кто–то даже в шутку скажет "Я разочарован/а". И это была не пытка, это было уже что–то на уровне подсознания. Когда Дюшес сам морил себя голодом в 9 лет, а обеспокоенная Лова пыталась узнать что же случилось. Но, к сожалению, ни ответа, ничего. И наверное, Дюшес мог бы вспомнить все свои маленькие оплошности, но его вывел из сознания дотошно громкий рёв мотоцикла. —В рот мне черешню! Газованный, а ты что тут делаешь? — Дюшес не хотел поднимать глаза, не хотел, но... Перед ним во всей своей красе предстал он. Ужасно красивый, чем–то напоминающий Аполлона, умный как Эйнштейн... Конечно же все что я сказал выше не про него. Перед ним во всей красе предстал самый страшный характером человек. Приставучий, странный и уж точно неприятный. А главное что... —Зрачки покажи... — Пролепетал своим тихим и все еще дрожащим голоском Буратино, знающий,что в обычном состоянии этот человек никогда бы не поехал в сторону больницы и церкви... —Хее, хочешь посмотреть в мои чистые как голубое небо,и прозрачные как вода зрачки? — Усмехнулся Парниша, и наклонившись непростительно близко со своего мотоцикла к Дюшеса, он приспустил очки на нос и оттянул веко. Его зрачки были как обычно расширены, и чёртов плут и правда был с небесно–голубыми глазами. —Торнадо, ты мудак. Увези меня подальше от этого места, желательно домой. — сказал уже начиная плакать Дюшес. Он снова вспомнил что произошло и почему он здесь. И так как Никита буквально чуть ли не переехал Дюшеса, если не его слегка поблескиваешеся волосы, то наверное от него остались лишь воспоминания.. Никита усмехнувшись, погладил его по волосам, убрав какие-то колючки и листья, видимо упавшие на него пока он тут сидел. Он помог ему привстать, чтобы он смог отряхнуть свои штаны, которые были мокрые, от вечерней росы. Сколько он здесь просидел? Откуда он тут? Зачем сидел? Вопросов было много, но не на один не было ответа, так как никто никогда не ответит. И сейчас, видя то, как Дюшес плачет он чувствовал как по его жилам бьет то самое чувство, когда по коже идут мурашки и встают дыбом волосы. Никита хотел видеть больше слёз Дюши. И проведя пальцами по его подбородку, он пошло облизнулся, и потянул на себя. Дюшесу оставалось лишь перекинуть ногу. —Держи шлем. я планировал к мамке, но я вижу тут форс мажор, и с тобой будет поважнее. Поехали в город. Ты что, на М89 сюда приехал? — Никита похлопал его по бедру, и протянул шлем, чтобы не дай бог его не поранить, потому что он помнил интересный случай, произошедший год назад с ними же на его цудочке. Дюшес будто в тумане сделал все что ему сказали, и начал держаться за бока Никиты, у него их почти не было. удивительно. Дюша почему-то думал, что у всех наркош сбой в гормональном фоне, а тут ничего так, хотя если сравнивать его 7 лет назад,и сейчас,то он действительно худ. Дюшес зачем-то вспомнил первый курс, тогда он впервые увидел Квасса, и был так счастлив что на него обратили внимание, в виде "А Вы, красивый блондинистый юноша с красной лентой, как звать?". Он тогда любил носить милый аксессуар в виде красной ленты на шее. Собственно,он совсем не знал что ответить, а десятки глаз на него уставились,и прожигали взглядом. Но девушка, сидевшая рядом, улыбнулась, и взяв ручку, незаметно,и слегка тыкнула его под бок. Дюшес от неожиданности подпрыгнул и стал еще больше смущаться всей ситуации. Его глаза от тревожности начали бурлить пузырьками. —Д–Дюшес Буратино, Мистер Забродивший. — Слишком запинаясь прошептал Дюша. Он осел на лавочку, на которой сидел, и уткнулся носом в стол. Он прожигал оставшиеся пару розоволосую девушку взглядом. — Хорошо, Дюшес, попрошу вас остаться после пары, у меня к Вам разговор... — Ухмыльнувшись на последнем слоге,сказал Квасс, явно довольный своей выходкой с молодым парнем. Конечно после пары ничего особого–то и не было,но факт того,что он запугал парнишку,ему понравился... –...ша! —Дюша! Ты чего там, рехнулся чтоли отпускать меня во время того, когда мы по трассе едем. А если бы я отпустил? Идиот! Ты можешь хотя бы не засыпать пока едем? Мне же Лакри с Зефиркой голову промоют. — кричал уже битую минуту Никита, и он уже начал сомневаться,это он обдолбанный вусмерть, или Буратино. Дюша понял, что снова провалился в своё сознание. Ухватившись покрепче за парня с похожими на него чертами, и футболкой "Pink Floyd",он начал тихо приходить в себя, хотя его туманное сознание не хотело больше думать и тем более что–то делать. Он мог лишь вспоминать отрывками какие-то странные мысли и воспоминания,которые прожигали его изнутри. Мысли о том, что все могло обернуться по другому. Гулять с взрослым человеком, у которого наверное есть жена и ребенок за руку по парку. Ходить по магазинам, где наверное бегает его ребенок, а потом есть мороженое, которое нравится его жене. А потом жарко заниматься сексом, на постели где они и зачали дитё,и ему бы не было стыдно,он наоборот похабно стонал бы,и смачно отсосав,потом бы этими же губами,целовал при встрече в щечку Доширак. Конечно Дюшес старался не думать о последнем, как и о мороженом. Он редко позволял себе есть сладкое, так как боялся что от одного укуса растолстеет, и люди прекратят его любить,потому что он не считал себя каким–то интересным,или же эрудированным интеллектуалом. Прижимаясь к спине человека, о котором узнал совсем случайно, он чувствовал себя более чем спокойно. Он доверял Торнику и всей его семье. Его мама всегда хорошо к нему относилась. Когда Лова очень сильно заболела, а Тархун уехал в Кастриумф за таблетками, так как в Хэмри не было адекватной медицины, то Дюшу оставили именно у Молочной. А вся медицина как была в Кастриумфе, так и осталось. Потому там и лечились многие люди. Как минимум одна женщина, которая была так же дорога Дюшесу, как и мама. И именно у нее он оставался в детстве. Мисс Молочная. Она почти никогда не говорила своего имени. Но Молочная была добра ко всем своим детям, да и чужим. Так вышло, что их отец был слишком строг и к сожалению из Старого поколения,и если Дюшес спал на Истории Легенд, то Доширак бы запинаясь,и заикаясь,ибо говорила бы на одном слоге,рассказа всё–всё,и о том,что Кофе был воином, который воевал в Кастриумфе, рядом с опасными монстрами, которые впредь не появлялись в двух городах, но он пал, и передал свою страшную судьбу двум детям. Но Дюшес не знал что за судьба, и каким именно. Ведь в семье Кофейных было три ребенка. Одарённый мальчик, вор в законе и наркобарон. Хороший набор, не так ли? Но Молочная их любила, и ни на что бы не променяла. И даже когда ей озвучили цены лекарств в очень большую круглую сумму, она оплатила обучение Тошки в гимназии... Никита был старшим мальчиком, и он застал смерть отца уже в сознательном возрасте. Он помогал маме во всем, и очень любил с ней сидеть в обнимку и плакать в руки рядом с ней. Она всегда утешала его, если он получал плохие оценки или же получал выговоры. Она не видела смысла ругать его, и просто повторяла материал с ним небольшое количество времени, пока он не запомнит, и не понимала людей,поднимающих руку на своих детей. С Шоколадом не было в целом проблем, он был слишком умён, но растерянный. Он всегда забывал тетрадки, вещи, и что самое главное, обещания. То есть он мог сказать: "Я принесу тебе завтра конфетку!", и если ему не напомнить, то он бы никогда и не вспомнил. Но если что–то касалось серьёзных случаев и знаний, то он помнил досконально каждое слово. И когда в возрасте 5 он видел смерть отца на войне, он просто пообещал, что станет хорошим архитектором, и сможет прорваться к Ру II и доказать ей что достойный человек для того, чтобы отстроить такую серьёзное сооружение как "Стены".  И пусть, Дюшес не был частью семьи Кофейных, он всегда любил у них быть, и играть с маленькой Лакрицией в различные игрушки. Её всегда интересовали машины, в частности мотоциклы, так что, когда Дюшес в возрасте 10 лет, накопил небольшую сумму денег, то купил на пятилетие девочки маленькую фигурку. Какое было удивление, когда он увидел эту самую игрушку в виде брелка на ее сумке,но уже в более взрослом возрасте.Было мило и тепло на душе, ведь он чувствовал что ей приятно его носить. У Тошки никогда не было видимых проблем, только она часто жаловалась в детстве на головную боль, но Торник вечно её отвлекал, пичкал таблетками пока никто не замечал, так что она не жаловалась. И Дюшес их правда любил как братьев. А познакомились они с самим Никитой до боли глупо. Спускаясь по лестнице, он случайно наступил на игрушечного солдатика, и сильно закричал, а незнающий ничего о новом госте Торнадо, пульнул в него водой. Никита был очень сильно нервным человеком, и считал что его буквально захватят и побьют, ибо он сидел на таблетках, которые давали такой неприятный побочный эффект — Нервозность. Удивительно, не так ли? Антидепрессанты дают больше нервозности чем до. Но такое знакомство даже не напугало Дюшу, он был знаком до этого с младшей сестрой(Лакрицей), так что максимум что произошло, это лишь беспокойство за парня. Искра,буря,безумие. Ненависть,боль и страх, вот что почувствовал в тот момент Никита. Смотря на Дюшеса,он видел в нем такие нежные и приятные черты Семёна. Как же он скучал по его теплой улыбке, по его бледным рукам,которые были все в порезах и легких гематом, которые были целым космосом для них двоих, когда они рассматривали их, а потом брал за менее пострадавшую руку, и они вместе сбегали из отцового поместья... А ещё, Сема был очень красивым. Черные как смоль волосы нежно обвивали его чуть белые щеки, на которых россыпью были редкие родинки в некоторых местах. И хоть его солнышко не поцеловало, но отпиздило знатно, раз было много родинок в целом по всему телу. Но так хотелось поцеловать каждую из них, особенно те, которые на фарфоровой спине,а после нежно укусив носик, примкнуть к сладким и пухлым губам, которые были даже весной обшулушены. Никита сам конечно не особо за собой–то следил,но за Солнцем,которое и так много чего натерпелась хотелось, и он покупал специальную губную помаду, в виде гигиенички. И Никита думал,что это он больше всех ухаживает,но как он ошибался... Торнадо из раздумий, вывело щёлканье перед лицом руки Молочной. Женщина поправив белоснежные волосы,заправив за ушко, чмокнула парня в носик,и приобняв,заставила обратить внимание на Дюшу,уже в сознательном плане. —Я Дюшес! А..А ты? — парень знал имя Торнадо,но не хотел его пугать такими фактами,и решил адекватно с ним познакомиться. Ибо когда на него накинулась Тошка, с криками, "у нас в доме появился Дюшес! Мама, мама!", он был напуган,откуда эта девочка знает его имя... —Не важно. — Солнышко, Дюша с нами будет жить какое–то время, тебе надо с ним познакомиться. — Успокаивающий тихий голос Молочной просто не давал не повиноваться, и не рассказать свое имя. —Гм. Я Никита, типо. Э. Ну, вообще, зови меня Тортиком. И да, ты цветочный лох. Мне не нравятся твои глаза. Они отвратные. Почему их не выклевали ирбы? — прошипев последнее предложение с озлобленным тоном, он убежал обратно на верх. — Солнышко! Ох. Дюшенька, прости пожалуйста, он не специально... Наверное опять забыл принять таблетки. Что ж, пошли я тебе покажу твою новую обитель. Именно так и прошло его детство, в перебивке с нечастыми встречами с родителями, которых он безумно любил, и жутко по ним скучал, когда те уходили. Было так грустно, снова оставаться одному... Но семья Кофейных не давала ему скучать и тем более грустить. *** К концу поездки, Торник уже отчетливо чувствовал что задняя часть его футболки просто вся в слезах. И нет, Никита не чувствовал к нему жалость. Но ему было действительно грустно за него. Повернув контрольный раз ключи, и закинув их к себе в кожанку, он обхватив под колени младшего, а руки положив на шею, понес в сторону подъезда, в которой они жили вдвоем с Тошкой. Но сейчас там будет и Газованный, который наутро от силы будет помнить что случилось... По крайней он мере так надеялся. И ещё раз проведя по щеке, он ласково поцеловал в лоб его. — Сём, мне не хватает твоего смеха... Вернись пожалуйста, я скучаю по твоим волосам, которые я любил завязывать тебе в хвост, и шуткам. Прости за все. — Никита опустился на колени, и уткнулся лицом, куда–то в грудь Дюши, который в этот момент видел такой хороший сон, где он гуляет за ручку с Лакрицей, и они обсуждают подарок для Молочной. Такой сладкий, хороший и ласковый сон, который должен будет разбиться об реалии пропитанной наркотиками квартирой, на полу которой лежат какие–то конспекты, и вырванные листы с оценками в виде троек, а так же пачек сигарет. — Обязательно сдамся, когда я умру, никогда себя не прощу, за твою смерть...