Послушай тишину, в шумной компании

— Что? — спросила Лин, обведя взглядом присутствующих. Леви ещё рано утром разбудил Лин и пригласил (ну, как пригласил, звучало это всё же больше как приказ или угроза) вместе с ним пойти на совещание. Она никогда не была на таком мероприятии, и было как-то неловко что-то говорить на равных с командирами, ведь обычно она с ними спорила и превышала полномочия. — Ты можешь подробнее рассказать о том, как жила в Подземном городе? — спросила Хистория. У Лин глаза расширились от удивления, но она всё же ответила: — Подробнее — как? — Как там живётся детям? Что бы ты исправила? Как помогла? Я хочу помочь тем детям и людям. Я по себе знаю какого это — жить, когда ты никому не нужен. И ты хоть и не росла в приюте, росла в Подземном городе. Капитан Леви уже рассказал, что мог и, думаю, ты тоже можешь помочь. Снова обведя взглядом заседание, Лин немного поёжилась. Все пристально на неё смотрели в ожидании её ответа. Выдохнув и попытавшись сконцентрироваться на Хистории, она ответила: — Вряд ли я скажу что-то, чего не сказал капитан. Но мне кажется, нужно начинать с детей. Ведь это место не подходит для людей в принципе, а особенно для маленьких. Но я думаю, они вряд ли пойдут к нам в руки с улыбкой на лице. Они не доверяют взрослым, особенно полиции. Поэтому сначала нужно показать им, что мы пришли с миром. В первый раз просто принесите еду. Хотя бы. И потом мало-помалу идти к тому, чтобы вывести детей из приютов и бездомных на поверхность. — Полиция, действительно, в какой-то степени бессильна там. Чтобы поймать меня, пришлось даже просить помощи Разведкорпуса, — сказал Леви. — Действительно, а можно попросить Разведкорпус ещё об одной услуге? Разведкорпус много помогал нам в последнее время, и я понимаю, что нужно заниматься территориями с титанами. Но, думаю, не убудет от отсутствия пары солдат, которые будут заняты этим делом, — рассудила Хистория. — Как я понимаю, в любом случае будет участвовать полиция, — и, получив кивок от Хистории, Эрвин продолжил. — Тогда я не вижу причины отказывать. — Тогда я бы хотела сама туда спуститься, — сказала королева. — Спуститься? — удивилась Лин. — Да. И я бы хотела, чтобы ты и капитан Леви меня сопроводили. Я думаю, через пару недель — в самый раз. Вернуться туда спустя столько лет? В эту темноту и безнадёгу. В этот страх и ужас. Последнее, что хочет Лин — это возвращаться туда. Встретившись взглядом с Леви, Лин немного успокоилась. По его виду тоже было понятно, что он не особо рад. Но внешне он выглядел куда спокойнее. Это ободряло. Они ведь не навсегда туда спустятся. Они вернутся. — Хорошо, — кинули Аккерманы. Лин больше не принимала участие в совещании. Конечно, было очень интересно послушать, но сидеть ещё два часа без дела, скучно. — Ты отправляйся тогда обратно в штаб, а у нас ещё есть дела, — сказал Эрвин, после окончания совещания. — Так точно, — отдала честь Аккерман. — Не кисни, — попрощался Леви и потрепал её по голове. Во дворце ребята перестали жить совсем недавно. Разведкорпус потихоньку вливался в работу. Все возвращались к тренировкам, строили план по возвращению Шиганшины. Совещание проходило в главном штабе полиции, где Лин раньше никогда не была. Он практически не отличался от штаба разведки. Только был поухоженнее что ли. — Пит? — вырвалось у Лин, когда она увидела знакомую высокую фигуру. — О, Лин, — откликнулся парень, подходя ближе. С их последней встречи он, казалось, ещё больше помрачнел. От той улыбки, которая была на его лице, когда они только познакомились, не осталось и следа. — Откуда ты здесь? — Марло переводится, а мы пришли его проводить, — ответил Пит. — Переводится? С чего это он решил? — Разведкорпус вдохновил, — усмехнулся он. — А как же его цели изменить военную полицию? — спросила Лин. — Видимо, взгляды меняются. Решил менять жизни людей. — А ты? — А что я? Я продолжу идти к своей цели. Я на самом деле долго думал над тем, что делал в последнее время, и Марло много на этот счёт говорил, оправдывая тебя... — Не извиняйся. И я не буду, — прервала Лин. — И что же? Нам быть вечными врагами? — Врагами — громко сказано. Просто повздорили. И, вообще-то, мы не знакомы. — Не понял? — Лин Аккерман, — протянула руку разведчица. — Пит Луис, — пожал полицейский. После этого возникла неловкая пауза. Ощущение, что это было наиграно и просто для того, чтобы наконец-то это оставить и пойти каждому своей дорогой. — Мне идти надо, а то к дежурству не успею. — сказал Пит, убирая руку. — Ага. И он ушёл. Лин ничего не оставалось, как смотреть ему в след. — Ой, какая милая, душещипательная сцена! — сказала Хитч, выходя из-за угла. — Чего прячешься? — спросила Лин. — Не хотела прерывать столь милый момент. — Очень великодушно с твоей стороны. — Ага. Сама что здесь делаешь? — Я здесь по особым делам Разведкорпуса, — Лин решила не вдаваться в подробности. — Снова не рассказываешь. Знаешь, это мне кое-кого напоминает. Тоже была скрытной и особо ни с кем не общалась, — сказала Хитч, закатывая глаза. Ей явно не нравился такой исход. — Энни и я — не одно и тоже. И, тем более, ты всё скоро сама из газет узнаешь, — усмехнулась Лин. — Если бы могла рассказала, я вру чаще всего не по своей воле. — Давай только больше без вранья, — тыкнула в плечо Дорис. — Не хочу чтобы меня водили за нос, как дурочку. — Конечно, — кивнула Лин. — А про твои отношения с блондинчиком — нет. Ну что, есть успехи? — Эм, — у Лин сразу стали краснеть щёки. — Всё сложно. И все было действительно сложно. Они просто не касались этой темы. Ни разу. И сначала, действительно, друг друга немного избегали, а потом просто не было времени. Все были в делах. — Даже не целовались? — Лин молчала. — Значит да. Ну и как? — Я не помню, — проскулила Лин, опираясь о стену и потихоньку скатываясь вниз. — Целовались по пьяни? Ого, даже меня переплюнула, — усмехнулась Хитч. — Сина, нет. Просто.. блин... Даже пить после такого не хочется. — Что, теперь даже пить не будешь? — Дорис не выдержала и начала ржать. — Не знаю. — А вы это с ним обсуждали? — через смех спросила Хитч. Лин отрицательно покачала головой. — Избегаешь что ли? — Это совместное негласное решение, — у Хитч уже начинали подкашиваться ноги от смеха. — Почему ты всё время об этом спрашиваешь? — Это для меня особый вид развлечений. — Очень смешно. — Не, я серьёзно. Моя личная жизнь не настолько интересна в последнее время. А наблюдать как ты всё время смущаешься — единственное, что остаётся. — Так что мне делать? — Ничего. Пока вы не поговорите, давать советы тут нет смысла. — Мне стыдно, — сказала Лин, наблюдая сверху вниз за Хитч. — А что стыдиться? Дело-то сделано. Умно? Нет. Но надо что-то делать с тем, что имеешь. — Хитч, всё! Меня оформили, — радостно выскочил Марло. — Ага, поздравляю. На одного суицидника стало больше, — девушка сразу же переменилась в лице. От прежней улыбки не осталось и следа. — Ты чего? — не понял Марло. — Ничего. Я пойду. Марло и Лин молчали, пока звук шагов не стих. — Привыкай. Тебя в будущем и похлеще называть будут, раз к нам перевёлся, — сказала Лин. — А ты чего здесь? — Меньше знаешь — крепче спишь, Марло. Вещи с собой? — сказала Лин, наконец-то вставая. — Ага. — Тогда поехали в корпус.

***

— Ханджи, я закончила! — сказала Лин, откладывая последнюю бумажку. Ханджи давно была вся в делах. Если ребята хоть какое-то время отдыхали и праздновали, то большинство капитанов были на бесконечных совещаниях. А Ханджи стала разрабатывать гильотину и громовое копье. Совсем недавно началась реализация и командир Ханджи Зое совсем не спит, как и Моблит, что пытается перенять часть проблем, но и то не всегда получается. — Сейчас! — крикнула она из кладовой, где активно что-то искала. — Ты уверена, что всё заполнила? — Да, тут всё, — Лин стала перебирать бумажки, проверяя. — Распоряжение, инструктаж, проверка деталей, письмо о совещании, детали, детали, инструктаж. Вроде всё, Ханджи! Наконец Зое вышла из своей кладовки в которой искала какие-то дитали: — Не нашла? — споосила Лин. — Нет, надо потом спросить у Моблита. Давай документы. — быстро пролистав их, Ханджи спросила. — А где отчёт о работе? — Не знаю, — Лин стала оглядывать стол в поисках документа. — Что-то его нигде нет, да и я такого не заполняла. — Нет, бумага точно была, помню, как давали. Ищи. Приказ надо исполнять и, обойдя и перерыв весь стол, Лин всё же нашла эту проклятую бумажку под шкафом. — Как она там оказалась? — спросила сама себя Лин. — Не важно. Иди, — отмахнулась Ханджи. — Куда? — не поняла Аккерман — Куда-нибудь от меня подальше, а то Эрвин узнает ещё, что я солдат эксплуатирую. Лин так и не поняла, как так быстро оказалась за дверью: — Может тогда сходить к Эрвину, чтобы он тоже поэксплуатировал солдата? Знать бы сколько ещё время, — пробормотала Лин, плетясь по коридорам штаба. Потихоньку солнце закатывалось, предвещая приближение вечера. Небо озарялось красными оттенками, этот вид завораживал. Штаб был практически пустой. Туда только начинали заезжать новобранцы. Их со следующей недели начнут готовить к миссии за стену, как и остальных. А сейчас, все отдыхали от долгой дороги. Кроме одного отряда, который ждал на заднем дворе под деревом. — Ребята! Вы уже закончили? — спросила Лин, ещё из далека. — Всё только начинается, — ответил Жан. — А где Эрен с Микасой? — снова спросила она подходя к ним. — Их на опыты для Эрена забрали, — объяснил Конни. — Везёт же. Я бы тоже лучше покаталась, чем сейчас тренироваться, — бурчала Саша, которая лежала на земле, а руки положила под голову. — Сейчас получишь десять кругов сверху, Блауз. Я тоже не особо хочу здесь торчать, но по регламенту тренировка должна быть, — сказал подошедший капитан. — Начнём с двадцати кругов, а потом... — Леви! — кричала Ханджи, перебивая капитана. — Что? — на его лице была невероятная усталость, будто он никогда не спал. — Нас вызывают на совещание, и ещё это надо передать в столицу, — доложила Зое, вытягивая бумажку. — И чего ты мне пихаешь эту бумажку? Отдай любому солдату и пошли в столицу. — Да сейчас даже в штабе особо никого нет, ты же знаешь. А отдавать это кому попало нельзя. Леви тяжело вздохнул, явно проклиная всё, сказал: — Аккерман, Арлерт. Все остальные свободны. — Да? — спросили оба с крайней осторожностью. — Это вам, — отдал свёрток. — Доставить в главный штаб к следующему утру. Езжайте без остановок. — А сон? — спросил Армин. Леви взглянул на Ханджи взглядом "мол, решай сама": — Можете на обратном пути отдохнуть, но доставить надо вовремя, — дала напутствие Зое. — Есть!

***

Проклятая бумажка. Как оказалось, это была та самая бумажка, что Лин так долго искала в кабинете Ханджи. Сначала её пришлось искать, потом ехать сломя голову, чтобы её отдать, а теперь ещё и ехать в неловком молчании обратно. Они уже больше суток нормально не спали и не ели, и когда начало темнеть Армин предложил разбить небольшой лагерь. На что Лин, зевая, согласилась, желая быстрее лечь отдохнуть. Разведя костёр и набрав воды из ближайшего ручья, стали отдыхать. Ну, как отдыхать: нервно кушать, пялясь куда угодно, но не друг на друга. — Знаешь, мы мало общались в последнее время, — сказала Армин, жуя последний кусок хлеба. — Я заметила. — Лин, хватит бегать от меня, — сказал Армин. — Как будто ты этого не делаешь, — девушка явно не была настроена на разговор. Повисло молчание. Тишину нарушали лишь птицы, что иногда щебетали. — Да, делал. Но не так сильно, как ты, — он пытался смотреть ей в лицо, а Лин наоборот пыталась смотреть куда угодно, но не на него. — Да знаю я. Я всё время бегу от своих переживаний и проблем. Бегу, бегу и бегу. Знаю я это всё. В этом вся я. Чего это ты хочешь? Изменений? Если ты не заметил, я особо не извиняюсь за своё поведение, — закончила она свой длинный монолог, обдумывая сказанное. — Извиняюсь, но редко. Очень редко. — Знаю, — спокойно ответил Армин. — И я стараюсь что-то с этим делать, но ноги сами несут меня в противоположную сторону. — Знаю. — Лицо краснеет, и даже сказать ничего не могу. — Знаю, — Лин замолчала, не зная, что ещё сказать. И впервые на него посмотрела. Она и не поняла, как он оказался так близко к ней. Он на неё смотрел своими голубыми глазами. В них читалось большое сочувствие к ней. — Я знаю, что ты боишься. Я знаю, что ты хоть и не показываешь, но сильно переживаешь. Я тебя не первый год знаю, Лин. Я вырос рядом с тобой. И я не смогу до конца понять, что ты чувствуешь, потому что я — не ты. Но я пытаюсь. — Армин, не надо... — она снова отвела взгляд, глядя в темноту леса. — Ты же тогда правду сказала насчёт меня? Долго обдумывая, Лин всё же кивнула. — И я тогда конкретного ответа не дал. — Не надо, Армин. Это ни к чему тебя не обязывает. — Почему ты не хочешь слушать? — не понимал он. — Мне стыдно. Понимаешь? Ты это сто пудов делаешь теперь из-за чувства ответственности. Я тоже тебя хорошо знаю. Ей хотелось просто закончить этот разговор. Ей казалось, нет смысла этого обсуждать. Между солдатами не должно быть близких отношений. — Почему ты исключаешь тот факт, что можешь нравиться кому-то просто так? — Да потому, что меня моя собственная мать бросила! Понимаешь? Собственная мать бросила. А эти наивные сказки про мать, что жизнь отдаст за ребёнка — ложь. Потому что отброс из подземного города никому не нужен! — Лин почувствовала, как слёзы начинают течь по лицу. Она пыталась это скрыть и держать себя в руках, но получалось крайне скверно. — А твой отец тогда? — А что он? Он — герой человечества. Самый сильный. А я кто? Обычный солдат! Просто родилась благодаря ему. — Лин. — Прошу, не надо, — выставила руку вперёд, чтобы он не придвинулся ближе. — Лин, посмотри на меня. Я хочу сказать, что давно ещё в кадетском корпусе ты мне начала нравиться, — он взял её руку, дёрнул на себя, и так сильно приближая её к себе. — Но.. — начала Лин. — Послушай меня. Я не хотел этого, потому что ты знаешь, как из-за этого сложно солдатам. Особенно в Разведкорпусе, где люди быстро умирают. Обычно в таком случае кто-то уходит со службы, чтобы уменьшить шансы. Но у нас обоих есть мечты, есть цели. Ты так старалась, и я не мог тебе мешать, — Лин казалось, что его лицо слишком близко к ней. И поэтому потихоньку увеличила дистанцию, думая, что ответить. — То есть мы оба этого хотим, но понимаем, что не стоит? — Получается, так, — дальше они сидели в молчании. Но Лин всё же на последки сказала, скорее даже для себя: — Знаешь, будь мы в других обстоятельствах, может быть и стоило попробовать.

***

При спуске в подземный город у Лин были крайне странные чувства. Она будто снова стала той маленькой девочкой, которую отец на руках выносил на поверхность, а рядом шли Изабель и Фарлан. Но их рядом больше нет. Они давно в земле. Она выросла. А отец, казалось, совсем не изменился, лишь круги под глазами стали больше. Теперь он шёл рядом с ней, по его глазам было видно, что он поддерживает её без слов. Ему тоже было нелегко. Он тоже их вспоминал. Было крайне непривычно не видеть солнце. Будто спускаешься в подвал, про который все забыли. Но когда начинаешь видеть город, понимаешь, что люди так живут всегда. Без солнца над головой. Это заставляет паниковать. Хистория всем видом пыталась показать, что её не пугает то, в каких условиях живут люди, но получалось у неё крайне скверно: — Да, не самое лучшее место, согласна, — сказала Лин, смотря, как расширяются глаза Хистории. — Так сильно видно? — удивилась королева. — Ага. — Не представляю, как можно жить в таких условиях. — Как-то жили, — тяжело вздохнул Леви. Дальше они шли в молчании, наблюдая за разрухой, грязью. За голодными детьми, за бездомными животными, за людьми, что проклинали свою судьбу. И когда до приюта было рукой подать, Лин заметила то, что заставило её на миг задержать дыхание: — Я вас скоро догоню, — сказала Лин. — А куда? — Хисторию остановил Леви. — Догонит. Лин на дрожащих ногах пошла к кладбищу. Единственное на весь город, но там были далеко не все. Многие тела оставляли на улицах, некоторые — на своём дворе (если была такая возможность). Но она знала и помнила, что он похоронен здесь. Она приходила сюда всего раз. На его похороны. На них пришли лишь Лин с Леви и его мать. Она плохо помнит, как это было. Помнит женщину, которая вся дрожала, и Леви, что помогал закапывать тело. Она шла среди бесконечных могил, ища определённую. Все плиты были жутко неухоженными, будто никто не навещает умерших. А найдя нужную могилу, Лин кое-как устояла на ногах. Он здесь лежит всё это время. Наверное, от его тела уже совсем ничего не осталось. Лин давно здесь не живёт. Его не навещает. А он здесь лежит один. Отдал свою жизнь давным-давно ради неё. А она даже не навестила. Подойдя к могиле ближе, девушка увидела на надгробии неровно выцарапанные буквы. "Том" И ничего больше. Ни даты жизни, ни смерти. Ничего. А ведь потом даже никто не узнает кто это. Что это был за чудесный мальчик и друг, который защитил и отдал жизнь, защищая. Что бы он сказал, увидев Лин сейчас? Её, как примерного солдата, что пытается следовать чужому примеру. Разочаровался бы? — Прости, пожалуйста, — Лин прислонилась лбом к могильному камню. — Прости, пожалуйста, меня, — слёзы накатывали, вырывались. Неслышный крик пронзил горло, мешая дышать. — Прости, прости, прости. Я стараюсь стать лучше, — дальше причитала она. Лин казалось, прошла вечность, прежде чем она стала как-то успокаиваться. Задница вся промёрзла, глаза заболели. Она встала, повернулась и, бросив последний взгляд на могильную плиту, пошла прочь. Ни Леви, ни Хистория не задавали вопросы, понимая, что не время. В приюте дети были почти как на улице. Может, чуть лучше. Было видно, что детям было бы лучше жить в другом месте. Хистория долго разговаривала с воспитательницей, пока Леви и Лин смотрели на детей. — Как могила? — спросил Леви. — Вся в пыли и обросла травой. Там явно никого не было долгое время. — Значит и та женщина уже мертва. Не думаю, что она оставила бы всё в таком состоянии. — Знаешь, я поняла, что мы давно не навещали их могилы. Может сходим в ближайшие время? — предложила Лин, складывая руку на груди. — Оно у нас будет только после Шиганшины. — Значит после неё и сходим. — Не боишься, что не вернёшься? — Не-а. Вот что дети будут так жить и дальше — боюсь. Надо больше помогать Хистории с этим. Лин пошла вперёд и поднялась на второй этаж этого хлюпенького домика, чтобы посмотреть какие там условия. — Я тоже боюсь, — шепнул Леви, продолжая наблюдать, как ребятня играется. Уже возвращаясь домой на поверхность, Лин шла быстрым шагом, стараясь быстрее покинуть место плохих воспоминаний. Но куда она без приключений. На площади их остановил громкий голос: — Леви! — прокричали ему в спину. — Леви! — Иди вперёд, мы разберёмся, — шепнула Лин Хистории, и она сразу же выполнила просьбу, ускоряя шаг. — Леви. Чего не здороваешься? Я тебя здесь лет двадцать не видела. Ты хоть меня узнал? — к ним подошла женщина на вид лет тридцати. Рыжие пышные волосы, зелёные глаза. Рост выше среднего, казалось, что где-то сто семьдесят, если не больше. Довольно-таки нетипичная внешность, тем более для Подземного города. Одета женщина была вульгарно для обычного населения. Открытые ноги, руки и вырез, показывающий грудь. — Узнал, Вероника, — Леви сразу же нахмурился будто жабу увидел. — Что, такая же обворожительная, как и пятнадцать лет назад? — усмехнулась женщина, откидывая свои волосы с плеч. — Чего надо? — проигнорировал вопрос Леви, скрещивая руки на груди. — А ты как всегда прямолинеен. Да так, поболтать хотела. Узнать, где ты был всё это время. Может провести пару часов наедине, — хихикнула она подойдя к нему в плотную, но он не позвонил выставив руки вперёд. — Нет. — Да ладно тебе. Что ещё злишься из-за того ребёнка? Столько лет прошло. Или девчонки с поверхности привлекают тебя больше? Хотя эта не сказала бы что красивая, бледная будто из наших, — сказала Вероника оглядывая Лин. — Ребёнка? — Лин поёжилась от комментариев о своей внешности, но всё же спросила, что её интересовало. Начинали прокладываться подозрения. — Да, давно из-за неаккуратности я забеременела, — кивнула Вероника начиная рассказывать историю, добавляя пафосности размахивая руками, на которых было множество браслетов и колец, что всё время звянели. — Тогда мы были такие юные, а Леви не поверил мне. Я хотела взять денег на аборт. Потом мать ещё узнала, и в общем не вышло. А когда через девять месяцев после тридцати двух часов мучений я наконец-то выродила, даже смотреть, что там, не стала. Принесла ему и сказала, что "либо утопишь ты, либо утоплю я", а он обматерил меня, забрал рыдающий кулёк и выставил за дверь. Я так и не поняла, что ты с ней сделал то в итоге? Утопил? Или сдал в приют? — В твоих глазах я — сущий дьявол, — усмехнулся Леви. — Ты бы никогда не взял на себя такую ношу. Я же тебя знаю. — Нихуя ты обо мне не знаешь. — Не думаю, что что-то изменилось за то время. — Если ты, как в пятнадцать, так и в тридцать не имеешь мозгов, это не значит, что у остальных их нет, — закатил глаза Леви. — Ну зачем же оскорблять? Я бы сказала, что люди просто не меняются. На что Леви скользнул взглядом на Лин, что-то обдумывая. — Так кто это? — спросила Вероника. — Моё предложение верно? — Вероника, хочу тебе представить Лин Аккерман. Моя дочь, — представил Леви. — Лин это Вероника. Она тебя вынашивала девять месяцев, а потом пихнула мне, не желая участвовать в твоём воспитании. Обе стояли в ступоре, разглядывая друг друга и переваривая информацию. Лин никогда не представляла свою мать. Не могла представить. Слишком странно было кого-то представлять в этом образе. А видеть её вживую ещё страннее. Не верится, что это породило её на свет. — Ахуеть, — протянула она. — Вот как, значит, ты сделал. Я удивлена. Я думала, она будет выше. Она взяла практически всё от тебя, хотя фигура, вроде, моя. — Вероника, — напряжённо сказал Леви. — Что? — Никогда так больше не говори про неё. — Я её мать, и делаю, что хочу. — Ты никогда не была её матерью и никогда ей не будешь, — хоть Леви и был ниже неё, но, казалось, что это она смотрела на него снизу-вверх, а не наоборот. — Пошли, — он взял Лин за руку и пошёл вперёд, не собираясь больше это терпеть. — А ты с годами не меняешься, — бросила она вслед.