Lazy Summer Goddess

У него болит глубоко во всем теле, такая боль, которую он испытывал только однажды, в автомобильной аварии со своей матерью, когда ему было шесть лет. Стайлз, прихрамывая, поднимается по ступенькам к дому Макколлов, и он в ярости. Не твой стандарт, кричать, кричать и ломать вещи в ярости, нет. Он вознесся до холодной ярости, которая заставляет вас говорить почти бесстрастным, ровным тоном. Он так разозлился, что сумел успокоиться. Стайлз стучит в дверь тремя резкими ударами, дверная рама сотрясается от силы. Он слышит, как Скотт спускается по лестнице через две ступеньки за раз, и когда он открывает дверь, отдел убийств разливается по венам Стайлза. На краткий миг ему ничего так не хочется, как по-настоящему убить Скотта, но эта мысль мимолетна, и возвращается спокойная, запредельная ярость. “Чувак, ты ужасно выглядишь”. Скотт говорит, искренняя озабоченность окрашивает его тон, и разве это не драгоценно? “Ты знал об этом?” - тихо спрашивает он. Замешательство окрашивает лицо оборотня. “Знаешь что?” “Ты знал, что они собирались со мной сделать?” - говорит Стайлз. “Ты знал, что Джерард собирался взять меня с собой?” Скотт неловко сглатывает, и тишина становится ответом. “Конечно, ты это сделал". Начинает Стайлз. “Потому что ты идиот. Ты искренне верил, что тебе виднее, и мы с Дереком заплатили за это. Ты хотел быть гением, который победил большого плохого Джерарда, и не имело значения, что случилось или кто пострадал”. ” Стайлз, это было не так”, - отвечает другой мальчик со стыдом в голосе. “На что это было похоже, а? Потому что с того места, где я стою, все выглядело так. Ты солгал мне. Ты солгал Дереку. Вы и Дитон как крался за нашими спинами, и ты был слишком занят, увлеченно Эллисон заметила, что Джерард похитила твой лучший друг и пытали его, а затем вы продолжили нарушать Дерека доверять, в худшем возможными способами, и очень личное решение уйти от него, затем обосновал это говорю , потому что ты не мой Альфа’ после того, как он был готов принять вас в свою стаю.” Скотт выглядит ошарашенным. "Пытка...?” “Да, Скотт. Пытка. С тростями, трубами и электричеством. Моя грудная клетка похожа на картину Джексона Поллока.” Стайлз рычит. “Я не могу тебе поверить. Я знал, что эти штучки с оборотнями изменили тебя, но я бы никогда не подумал, что ты можешь так лгать всем нам. Мы были командой, Скотт. Мы всегда подходили к этим вещам вместе, а ты обманул всех нас”. "Стайлз ... ” Разгневанный подросток поднимает палец и направляет его прямо в лицо Скотту. "Нет. Хоть раз в своей идиотской жизни заткнись и слушай. У Дерека были все основания отвергнуть тебя, после всего дерьма, которое мы на него навалили. Но он принял тебя, был готов быть твоим альфой, убедиться, что ты защищен и у тебя есть стая. Ты подошел к нему, скрестив пальцы за спиной, а затем ударил его ножом в спину. Не имеет значения, если бы у тебя был какой-то трюк в рукаве, ты должен был сказать нам, мы бы согласились с этим, и ты знаешь , что мы бы это сделали”. Стайлз судорожно вздыхает и продолжает. “Вместо этого ты оставила меня на мучения, и то, что ты сделала с Дереком , невыразимо. Среди оборотней принуждение альфы кусаться почти так же жестоко, как изнасилование. Это глубокое нарушение, и если бы Дерек был немного более старомодным, я не скажу вам, что он сделал бы с вами, но я скажу вам, что это заняло бы очень много времени, и они не смогли бы узнать вас после того, как он закончил". “Я не знал...” - шепчет пристыженный оборотень. Он невесело усмехается. “Конечно, ты этого не сделал, потому что не потрудился спросить. Среди оборотней существует настоящая и богатая культура, с протоколами, правилами и традициями, и вы решили игнорировать все это и притворяться, что вы нормальны. Если бы ты потрудился хотя бы попытаться, ты бы понял, какую больную вещь ты сделал со всеми нами”. С этими словами Стайлс поворачивается на каблуках и идет по мощеной дорожке к тому месту, где он припарковал Роско. Скотт мгновенно следует за ним, хватая его за руку, чтобы остановить. Стайлз разворачивается и делает то, что делал только один раз за одиннадцать лет дружбы. Он выпускает кулак и чувствует хруст носа Скотта под ним, силы удара достаточно, чтобы отбросить оборотня назад и вырвать его руку. “Я закончил, Скотт! С меня, блядь, хватит! Вы с Эллисон заслуживаете друг друга, вы оба такие же больные!” “Ты ударил меня”, - хнычет Скотт, его глаза золотистые от шока, а кровь окрашивает его лицо, даже когда его нос возвращается на место. ” И я сделаю это снова, если ты когда-нибудь прикоснешься ко мне", - говорит он, не оглядываясь, распахивает дверь джипа и снова захлопывает ее. Он выезжает достаточно быстро, чтобы оставить следы шин, и Скотт остается один, с разбитым носом и сильной болью глубоко в груди-все, что осталось у него от лучшего друга еще с детского сада. -Ω- Стайлз добирается до чердака, который Дерек нашел для себя, и паркуется снаружи здания, прежде чем окончательно сломается. Он плачет в свои руки, когда понимает, что это такое. Это конец его и Скотта. Даже если он каким-то образом найдет в себе силы простить его, они никогда не будут прежними. Всегда будет призрак Джерарда Арджента, насильственных укусов и сильных ударов. В лучшем случае, они могли бы восстановить какой-то шаткий мост доверия, но Стайлс даже не уверен, что хочет этого, и это осознание заставляет его плакать еще сильнее. Детство закончилось. Дерек каким-то образом там, потому что Дерек всегда там, не говоря ни слова, вытаскиваю его из джипа, веду наверх, на чердак, через древний служебный лифт и в пространство, которое он колонизировал. Честно говоря, это довольно впечатляющая установка. Обстановка спартанская, но все же достаточно, чтобы передать ощущение обжитости. Разрушенная кирпичная арка ведет в кухню/столовую с одной стороны, а в гостиной есть довольно приличный телевизор с противоположной стороны. Стайлз предполагает, что кровать находится наверху по металлической винтовой лестнице слева. Дерек указывает ему на диван, а затем направляется на кухню, возвращаясь со стаканом воды и мокрой мочалкой. К этому времени его рыдания перешли в икоту, и Дерек кладет мочалку ему в руки. Стайлс благодарно смотрит на него и вытирает свои зудящие, неровные глаза. Сделав глубокий, неровный вдох, он делает глоток воды, а затем подтягивает колени ниже подбородка и сворачивается калачиком в углу дивана. “Ты хочешь поговорить об этом?” - спрашивает Дерек. Стайлз качает головой, и пожилой мужчина больше не настаивает. Он возвращается на кухню, где Стайлс некоторое время может слышать, как он возится с кастрюлями и сковородками. "Стайлз, ты не мог бы прийти и помочь мне?” Он звонит. Стайлз нерешительно проходит на кухню, которая на удивление современна. Изящным приборам из нержавеющей стали противостоят серые гранитные столешницы, а вдоль стойки стоят табуреты. Огромная черная плита с шестью электрическими конфорками и газовым грилем слева от нее. Дерек лезет в шкафчик над головой и достает набор специй. ” Вымой руки, а потом мне нужно, чтобы ты смешала их вместе в миске для меня", - просит Дерек. “После этого приправьте мясо, пока я приготовлю салат". “Что ты готовишь?” - мягко спрашивает Стайлз. Оборотень оборачивается с легкой, искренней улыбкой на лице. “Моя мать всегда готовила мне ребрышки, когда мне было грустно в детстве. Я просто подумал, что тебе не помешает немного вкусной еды. "Это... спасибо, Дерек”. - говорит он, когда моет руки. “Ты можешь поблагодарить меня после того, как поможешь мне с этой едой”. Мужчина отвечает. Они вдвоем быстро управляются с едой, Стайлс смягчает и приправляет мясо, пока Дерек собирает обычный салат, а затем достает миску с остатками салата из макарон, чтобы добавить его. Пока мясо шипит на гриле, Дерек достает дорогую на вид бутылку вина. Этикетка на иностранном языке гласит : "Vaxið á Islandi, öruggt fyrir varúlfur og manneldisnotkun". Стайлз берет бутылку, вглядываясь в ее содержимое. “Что это такое?” “Исландское рябиновое вино. Это более безопасная альтернатива обычному алкоголю с аконитом". - отвечает Дерек, ставя два бокала с вином на стойку. Он наливает им обоим по стакану и поднимает свой к Стайлзу. “Salud.” - говорит он, делая глоток. Стайлс делает то же самое, блестящая жидкость для румян на вкус одновременно горькая и сладкая. ” Давать шестнадцатилетнему алкоголь незаконно, мистер Хейл", - Стайлз чувствует себя обязанным пошутить. “В последнее время этого было много". Дерек отвечает, кладя кусок мяса на тарелку и передавая его Стайлзу. Они вдвоем сидят за стойкой и едят в дружеском молчании. Освещение мягкое, когда заходящее солнце проникает через большое окно на дальней стене, а из динамика Bluetooth доносится приятная музыка, которую Стайлз смутно узнает по местным уроженцам. Он должен признать, что все это довольно романтично. Если бы он не разваливался изнутри, то, наверное, выставил бы себя полным идиотом из-за нервов. Вместо этого внутри просто водоворот эмоций, изображение шока на лице Скотта после того, как Стайлз сломал нос, выжженный в его неокортексе, и оттенок, похожий на статику, угроза полного эмоционального оцепенения-всего лишь еще одна плохая новость. Он быстро осушает бокал с вином, и Дерек без лишних вопросов наливает ему еще. Они быстро расправляются с ребрышками, а затем удаляются в гостиную с бутылкой вина. Стайлз садится на подходящий стул в углу Китти к дивану, и Дерек включает фильм, чтобы они могли посмотреть, пока они распивают бутылку. Когда он устраивается в кресле, человек громко ахает, когда он неправильно задевает сиденье, тупая боль в его ушибленных и сломанных ребрах перерастает в боль. Дерек там, его пальцы на подоле футболки. “Дай мне посмотреть”. Он умоляет. Слишком огорченный, чтобы не согласиться, Стайлс кивает, и оборотень поднимает рубашку. Дерек тихо ахает, когда видит ребра Стайлза. Как оказалось, сравнение с картиной Джексона Поллока было вполне уместным. Вся его грудь, от ключиц до бедер, представляет собой месиво фиолетового, синего, желтого и коричневого цветов, с обширными участками, обвивающимися вокруг спины. Честно говоря, он даже не знает, как Стайлз был таким спокойным, он должен быть в больнице. Он тянется, чтобы положить руку на раны, и отводит боль. Сразу же Стайлз вздыхает с видимым облегчением, когда боль исчезает в Дереке длинными черными венами. “Внезапно по-настоящему устал...” - бормочет Стайлз, разваливаясь в кресле. Дерек немедленно поднимает его. “О, нет, ты не понимаешь. Ты не будешь дергаться во сне и причинять себе еще больше боли. Диван, сейчас же.” “Хорошо. Как скажешь, - Он зевает. “Кислый волк”. Дерек укладывает его на диван, подложив под голову подушку. ”Спи". “Спокойной ночи, Д'Рек”. Стайлз бормочет наполовину в подушку, наполовину на диван. Дерек вздыхает, задаваясь вопросом, что он мог бы сделать, чтобы помочь Стайлзу, поскольку подросток уже глубоко спит всего через несколько секунд. Эти травмы серьезны, и нет никакого объяснения, которое удовлетворило бы человеческих врачей. Дитон немедленно отказывается идти, так что Дерек чувствует себя сбитым с толку. То есть до тех пор, пока в его голову не влезет перспективная идея. Он достает телефон Стайлза из кармана и большим пальцем открывает его. Он прокручивает страницу Ms в своем списке контактов и нажимает единственное имя в разделе. Телефон звонит всего несколько секунд, прежде чем серебристый голос заполняет линию. ‘Стайлз?’ - спрашивает Лидия с беспокойством в голосе. - Стайлз, Эллисон рассказала мне, что произошло между тобой и Скоттом. “Это Дерек. Нам нужна ваша помощь". Замешательство окрашивает ее голос. - Стайлз в порядке? “Он не… с ним все в порядке. Но сейчас он спит, и мне нужно, чтобы ты зашел ко мне на чердак и кое в чем помог.” Дерек говорит: “Авеню Центуриона, 1238, верхний этаж". "Я буду там через двадцать". После этого линия замолкает. Дерек наливает себе еще один бокал рябинового вина и подходит к столу, который он держит у огромного окна. Он решил, что это как-то связано со Скоттом, но, должно быть, случилось что-то серьезное, что привело Стайлза в такое состояние, в котором он был, когда Дерек нашел его. Он может только представить, какую боль испытывал Стайлз все это время, и все же он все равно появился, поел с Дереком и был готов напиться вместе с ним. Такая прочность более чем впечатляет, это просто напольное покрытие. Он знал, что Стайлз понятия не имел, что планировал Скотт после того, как упомянул, что вырвался из лап Джерарда на складе, где все это произошло, и, если Дерек честен, он почувствовал облегчение. То, что сделал Скотт, было непростительно в большинстве кругов оборотней, и мысль о том, что Стайлз был замешан в этом, выворачивала наизнанку. Ход мыслей прерывается звуком автомобиля, въезжающего на парковку многими этажами ниже. Он ставит стакан на стол и выходит в фойе, чтобы встретиться с Лидией. Служебный лифт поднимается на его чердак, и Лидия выходит еще до того, как все это полностью встало на свои места, стоя перед ним со скрещенными руками и обеспокоенным взглядом. “Что случилось?” Она требует. ” Я мог бы спросить тебя о том же, так как ты, кажется, знаешь об этом больше, чем я", - парирует он. Рыжеволосая закатывает глаза. “Ты звонил мне, помнишь?” Он сглатывает, а затем кивает. “Стайлз ранен. Джерард сделал с ним настоящий номер, и с прошлой ночи он бегает на адреналиновом подъеме. Мне нужно, чтобы ты провел исцеляющее заклинание.” “А ты не можешь?” Дерек качает головой. “Нет, не так, как ему нужно. Большинство его ребер ушиблены или сломаны, и, вероятно, есть внутренняя травма. Ему нужно нечто большее, чем обезболивающее.” Лидия бледнеет, слушая. “Я полагаю, у тебя есть какая-нибудь книга заклинаний или заклинание?” “Здесь”. Он жестом приглашает ее следовать за ним. На столе лежит старая на вид книга в выцветшем коричневом кожаном переплете. Изящный скоропись на обложке напечатана на латыни, и Лидия может почувствовать какую-то магию, мягко исходящую от тома. “Это принадлежало моей матери. Она заколдовала его, чтобы защитить от повреждений. Страница 236.” - говорит Он. Дерек подходит к тому месту, где Стайлз все еще развалился на диване, спит крепче, чем, возможно, за всю свою жизнь. Так осторожно, как только может, Дерек натягивает футболку, которую он носит, на голову молодого человека, не разбудив его. Лидия отрывает взгляд от книги и подходит, чтобы встать над Стайлзом. Рыжеволосая откашливается и произносит заклинание на архаичной латыни. “ Lunam matrem dicimus frater tuus vulnus curare. Per testamentum invocaverimus te. Nostro iure invocaverimus te. Quam quidem protestationem nomen tibi. Мать Луна, мы призываем тебя залечить раны нашего брата. Согласно нашему завету, мы призываем вас. По нашему праву мы призываем вас. Мы призываем вас". Когда она заканчивает говорить, в ее голосе звучит неземной, потусторонний тон. Они, затаив дыхание, наблюдают, как синяки, покрывающие кожу Стайлза, исчезают, и он погружается в сон, казалось бы, только глубже погружаясь в царство снов. “Спасибо", - вздыхает Дерек, садясь в углу кресла к дивану. Лидия бросает на него оценивающий взгляд, а затем прислоняется к подлокотнику дивана, стараясь не потревожить Стайлза. “Почему ты пригласил меня сюда, Дерек?” - спрашивает она. Пожилой мужчина смотрит на нее так, словно у нее выросло три головы. “Ты видел его. Он был ранен, сильно ранен”. “Нет, Дерек”. Она криво усмехается. "Это могло подождать до утра, но ты позвонил мне сюда почти в полночь”. “Я беспокоился о нем. Лидия выпрямляется и кладет руку ему на плечо. “Спроси себя”почему". Она уходит почти беззвучно, закрыв массивные дубовые двери так осторожно, как только может. Дерек слушает, как она спускается по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и мягкий стук ее каблуков по выветренному асфальту снаружи, и глухое гудение двигателя ее машины, когда она отъезжает. Он встает, наливает себе еще один бокал вина, включает телевизор, надевает подписи и приглушает громкость. Сидя в кресле, он смотрит допоздна телевизор и допивает бутылку, миллион вопросов и никаких ответов проносятся у него в голове. Где-то около двух часов ночи Дерек выключает телевизор, поднимается по шаткой винтовой лестнице и погружается в тяжелый сон. -Ω- Первое, что он замечает, когда просыпается, - это неудобный угол, под которым его шея прижимается к подлокотнику дивана. Второе-это тот факт, что дышать уже не так больно, как было, когда он заснул. Стайлз садится, внезапно замечая, что он почти без рубашки, и что синяки и пятна на его груди исчезли. Осторожно он тычет в то, что, как он знает, является одним из самых болезненных мест на его грудной клетке, только чтобы не почувствовать ничего, кроме давления кончика пальца на кожу. Более смело он проводит руками по всей коже, не чувствуя боли. Переломы, которые он мог почувствовать даже при поверхностном прикосновении, исчезли. Он провел месяцы, может быть, даже годы исцеления за одну ночь. Как только он осознает это, он понимает, где он находится. Лофт Дерека. Воспоминания о ребрышках и рябиновом вине заполняют его разум, а затем Стайлз вспоминает, что произошло вчера. Скотт. Драка. Ударил его. С глубоким, утомленным миром вздохом он встает, протягивая руки к сводчатому потолку чердака и громко зевая при этом. Он снова надевает футболку, а затем идет облегчиться в ванную. Как только он уходит, он выплескивает немного воды на лицо и направляется на кухню. Его телефон отключился где-то посреди ночи, поэтому Стайлс немедленно смотрит на часы на плите, которые показывают 9:07. Дерек там, в майке и старых спортивных штанах, что-то жарит на плите. “Доброе утро”. - говорит он, указывая на кофеварку с полным кофейником, стоящую на другой стойке. “Это колумбийский, крепкий напиток. Чашки в шкафчике наверху.” Стайлз благодарно улыбается ему, а затем подходит, чтобы налить себе кружку. Вылив в варево сливки и сахар, как обычно при диабетической коме, он снова садится за стойку и смотрит, как Дерек готовит. ”Итак, я не могу не заметить, что мне больше не больно..." Он неловко плетется следом. Оборотень кивает. “Я позвал Лидию, она наложила на тебя исцеляющее заклинание, пока ты был без сознания”. На его лице появляется недоуменное выражение. “Ты сделал это?” “Почему все так удивлены?” Дерек усмехается. “Да, Стайлз, я сделал это. Я не полный ублюдок, понимаешь? Ты был довольно сильно ранен, так что я подумал, что тебе, возможно, не понравится. Если я ошибся, я снова сломаю тебе ребра, если ты этого захочешь.” Стайлз немедленно вздрагивает, поднимая одну руку, чтобы прикрыть ребра, и Дерек чувствует себя мудаком в ту секунду, когда слова слетают с его губ. То, как реагирует Стайлз, не похоже на него, это с искренним страхом, который наполняет его запах, и сердцебиение зашкаливает. Очевидно, что он находится в более уязвимом состоянии, чем ему внушали. “Стайлз, мне очень жаль. - говорит Дерек. Подросток немного расслабляется. “Ладно”. Он бормочет что-то в кофейную чашку, делая глоток. Воздух напряжен в течение следующих нескольких минут, но Дерек заканчивает готовить и пододвигает омлет на тарелке к Стайлзу, и благодарная улыбка, которую он получает, является доказательством того, что с ними все в порядке. Дерек накладывает себе еще один, а затем наливает себе стакан апельсинового сока и достает тост из тостера. Вооруженные вилками и ножами и голодными желудками, двое мужчин пробираются в гостиную, садятся и едят, наблюдая за утренними новостями. Это становится рутиной. Стайлз останется у нас на пару ночей в неделю, они вдвоем будут готовить ужин и завтрак вместе. Дерек импортирует для них целый ящик рябинового вина, поскольку это становится рутиной. Стайлс лжет сквозь зубы о том, где он проводит свои ночи, оправдываясь тем, что проводил время со Скоттом, с которым он не разговаривал с тех пор, как они поссорились. Несколько раз Лидия и Исаак присоединялись к ним. Джексон даже удостаивает их своим присутствием однажды августовской ночью, когда в окна чердака светит полумесяц и они празднуют день рождения Айзека. Лидия дарит ему подарочную карту на 400 долларов и обещает поход по магазинам. Стайлз дарит ему подарочную карту "Старбакс" подешевле и четыре фунта редкого бразильского кофе. Джексон ничего ему не дарит, но он звучит искренне, когда поздравляет его с днем рождения. Однако именно подарок Дерека кажется наиболее значимым. Подарок-единственный, завернутый в простую сине-серебряную бумагу, и имя Исаака напечатано закольцованным почерком Дерека на маленькой бирке. Разорвав его, Исаак ахает, когда видит гладкую черную кожаную мотоциклетную куртку. Между слоями сложена вторая записка от Дерека. "Если ты собираешься стать моим бета-тестом, пришло время тебе подойти на эту роль. С днем рождения, Айзек. Исаак смотрит на него с миллионом эмоций, переполняющих его глаза. “Спасибо”, - говорит он и заключает Дерека в медвежьи объятия, которые застают их всех врасплох. Дерек на мгновение напрягается, но возвращает объятия и отстраняется, улыбаясь своей бете. “С днем рождения, щенок”. Все волки в комнате внезапно вскидывают головы, услышав шум. До их ушей доносится неровное дыхание, учащенное и неистовое сердцебиение и топот ног по древним пролетам бетонных лестниц. Дверь на лестничную клетку распахивается достаточно громко, чтобы напугать людей в комнате, а затем раздается стук в дверь. “Дерек, пожалуйста!” Раздается женский голос. “Дерек, открой рот!” Глаза Стайлза расширяются. "Это что...?” Дерек распахивает огромные двери, и в комнату вваливается грязная светловолосая фигура. Она резко останавливается, окидывая взглядом остальных, как они окидывают взглядом и ее. Эрика вся в крови и грязи, ее джинсы порваны и испачканы, белая кофточка давно окрашена в серо-коричневый цвет и разорвана во что-то, что едва прикрывает ее грудь. Ее волосы завязаны в узел и набиты веточками и листьями. Ее глаза светятся диким золотом. “Они приближаются!” Она кричит. “Они приближаются!” С этими словами Эрика рухнула на пол, мгновенно потеряв сознание.