Афоризмы сердца моего

«Do Not Enter's written on the door way

Why can't everyone just go away?

Except you

You can stay»

      Лавировать между пьяными телами оказалось трудной задачей: кто-нибудь обязательно наступит на ногу, вынуждая притормаживать, дабы предотвратить болезненную встречу носа с липким от пролитой выпивки полом, завалится всем весом или врежет по рёбрам острым локтем.       Ацуши уже успел сто раз пожалеть, что выбрался из своей уютной квартирки в эту безумную катавасию. Пол слегка подрагивал от излишне гулкой музыки, та трещала из огромных напольных колонок. Настолько громко била по ушам, что приходилось кричать, дабы услышать собеседника. Самые стойкие кружились в пьяном танце где-то в центре гостиной, другие расслабленно развалились на диванчиках, а кто-то вообще плескался в бассейне снаружи дома.       И Накаджима бы плюнул на всё это, развернулся и ушёл домой, но его попросил придти он. Тот кто обычно окидывает равнодушным взглядом, бурчит парочку сухих фраз, каждую из которых Ацуши жадно ловит, запоминая. Специально ждал лишнюю пару, перехватил робко за края кремовой кофты. Ацуши надеется, что лёгкая розовая пыль на чужих щеках ему не померещилась.       Рывком перепрыгивая сразу несколько ступенек, Накаджима поднимается по лестнице с характерным стуком ботинок и поворачивает в сторону нужной комнаты. На втором этаже гораздо спокойнее — от басов снизу хотя бы не болела голова. Из знакомой двери выползают парочка студентов, качаясь из стороны в сторону. Ацуши хватается за ручку, привычно пробегается глазами по старенькой, местами порванной приклеенной записке «не входить».       Завешенные красочными плакатами стены практически заменяли обои. Окна прикрыты плотным занавесом штор, а свет приглушен до минимума. Ацуши присаживается рядом со сгорбленной фигурой, осторожно касаясь тёмных волос на макушке. Акутагава злобно рычит и дёргается.       — Почему все просто не могут свалить?! — Рюноске поднимает голову и удивлённо вперяется в Ацуши, широко раскрыв глаза.       Накаджима паникует от гневного напора и тут же в спешке встаёт с пола, но его запястье обхватили холодные пальцы до того, как он попытался уйти.       — Кроме тебя. Ты можешь остаться.       Акутагава смотрит с хрупкой надеждой, держит крепко и цепко, а поза сменилась, будто тот готовится обогнать Ацуши и вернуть. Но он просто садится обратно без лишних слов. Бок к боку. Они не разговаривают, лишь прислоняются друг к другу. Ацуши кладёт голову на плечо скрытое чёрной толстовкой, чувствует после ответную тяжесть сверху и улыбается.       Рюноске людей не любит, особо раздражающих игнорирует, а шумные сборища не выносит на дух. Ацуши человек домашний, предпочитает сидеть за кружкой горячего шоколада прохладными вечерами, чем пытаться найти новое развлечения вне уютного уголка. Они оба желают лишь приятной тишины в компании друг друга, но по случаю оказываются в ситуациях совершенно иных.       — Знаешь, — Ацуши нервно натягивает на костяшки ту же кремовую кофту, почему то краснея. — В с-следующий раз ты можешь приехать в гости ко мне.       — Да, хорошая идея, — хотя кто-то сказал бы, что голос того звучит равнодушным, тон Рю смягчается в разы, и Ацуши, пожалуй, один из немногих, кто способен это заметить.       Накаджима перестаёт озираться по сторонам и выдыхает, удовлетворённый ответом.       Они оба не жаждут выходить в люди каждый день, они оба всё ещё до ужаса неловкие, по-своему выражающие привязанность, но Ацуши не тревожится, потому что они оба, кажется, чуточку влюблены.