Руны «‎Рассвета»

Северус знал, что однажды точно умрёт, но чтобы вот так попасть на удочку к неизвестной особе, которая точно знала секрет его спасения после Визжащей Хижины и укусов Нагайны, и помыслить не мог. Библиотека Хогвартса была огромной, и в Запретную секцию маг зачастил, что не утаилось от его преследователя. Снейп не мог понять, как и когда не услышал слежки. В Запретной секции его никто не будет искать. Сюда никому нельзя заходить, ведь даже воздух тяжёлый, а магия пытается просочиться в каждую клеточку кожи. Магические Руны, которые были проведены от подоконника до первого стеллажа, очень крепко держали мужчину. Он не мог даже пошевелить ногами, а палочка не действовала в пределах рун. Самое интересное, что он не боялся смерти. Слишком много раз она угрожала ему и, возможно, впервые за тридцать восемь лет он почувствует облегчение. Он не собирался возвращаться в сентябре работать, только помогал восстановить зáмок, но где-то ошибся. Его застукали и молчали всё это время. Умереть на рассвете в ночь с тридцать первого июля на первое августа было глупо, но кто-то считал это символичным. Знать бы кто. Хотя бы перед смертью, хотелось бы узнать охотника на него. Услышав медленные размеренные шаги в сторону Запретной секции, он обрадовался. Хотя бы перед рассветом, когда руны станут губительными, он увидит своего палача. Особу, которую он никогда бы не заподозрил в шпионаже и желании убить его, Северус узнал по звукам ходьбы: лёгкая, важная, напыщенная. Перед ним появилась Нарцисса Малфой. Женщина опустила палочку и выключила Люмос, оглядывая добычу. — Не ожидал. Северус заговорил первым, и в голосе были слышны нотки разочарования. Его предали. Предала женщина, которой он крестил сына, которую столько спасал и которая частенько делила с ним ложе, пока Люциус год сидел в Азкабане. Она сама призналась ему в одну из ночей, что давно влюблена в Северуса и чтит его память о Лили Эванс, но просила не бросать её и ласкать ночами тело. Нарцисса Малфой надменно улыбнулась волшебнику, который не скрывал в глазах разочарования. — Как ты догадалась? — Я слишком давно тебя знаю, Северус, — вальяжно заявила блондинка. — Изменения в твоём поведении только сильнее натолкнули меня на мысль, что с тобой что-то не чисто. Признаюсь, я решила узнать всё у твоего деда, с которым ты начал хорошо общаться после Битвы. Кто бы мог подумать, что он твой создатель. — Значит, он не пропал? Ты его убила. Нарцисса не отрицала очевидного, а маг только фыркнул. Он не сомневался, что на вид хрупкая женщина из древнейшего рода Блэк могла легко убить вампира. — Тебе жалко, что ли? Ты столько лет говорил, что он заслуживает смерти, а на деле привязался к старику? Северус, ты слишком сентиментален. Слыша ярость в голосе ведьмы, Северус не понимал, чем её вызвал. То, что он стал вампиром, её не должно было так сильно разозлить, ведь женщина искренне его любила. — Почему ты желаешь мне смерти, Нарцисса? — Когда я пришла к твоему деду, я попросила обратить и меня, — женщина обижено уставилась на зельевара, — а он сказал, что я больше тебе не нужна, что ты полюбил другую. Он сказал, что не будет обращать «замену». Нарцисса зарычала от недовольства. Она была так зла, что едва не ступила и сама в свою ловушку, но вовремя остановилась. Рассматривая золотые линии, которые пронзали тело мага, не выпуская из своих лап, леди Малфой засмеялась. — Я убила его быстро, не сожалея. Зная, куда иду, взяла с собой серебряный кинжал. Выдохнув, волшебница снова улыбнулась мужчине, которого полюбила всем сердцем и которого желала больше всех на свете. — Я не хочу, чтобы женщина, которую ты полюбил, ответила тебе. И не хочу, чтобы ты любовался ею всю свою вечность. Думаешь, я не догадываюсь, что после её смерти ты себя убьёшь? Так давай ускорим процесс лет на пятьдесят или сто, не знаю, сколько ей лет. Как тебе идея? Слушая шипение ведьмы, Снейп в очередной раз понял насколько гнилым и пропащим стал род Блэков, смешивая свою кровь каждые пятьдесят лет. Сейчас повадки Нарциссы напоминали Беллатрису, а может и Друэллу с Вальбургой, их Северус не знал при жизни. — Я тебе ничего не обещал. — А мог бы, — спокойным тоном ответила женщина, на что маг только фыркнул. — Нам было хорошо в постели, но моё мёртвое сердце никогда тебя не полюбит, а живое и не пыталось любить. Уходи! — Или что? — превосходство в голосе женщины маг хорошо слышал, но выставлять себя жертвой и просить прощения не собирался. — Я не собираюсь тебя слушать, Нарцисса! До рассвета осталось три часа, позволь мне побыть в тишине перед смертью. Было видно, что леди Малфой желала сказать ещё много чего интересного и неприятного, но решила, что и так потратила слишком много времени на мужчину, которому она не нужна. Унижаться не хотелось перед каким-то мерзким мертвым полукровкой. Не сказав на прощание и слова, Нарцисса оставила Северуса одного, закрыв за собой дверь в Запретную секцию. Сейчас никто не придёт сюда за книгами, ведь все празднуют день рождения Гарри Поттера.

***

Большой зал Хогвартса был переполнен волшебниками и волшебницами. С семи вечера все праздновали восемнадцатый день рождения Героя Магической Британии Гарри Поттера. И, несмотря на то, что сам Герой пропал ещё после полуночи вместе с невестой Джинни Уизли, люди не расходились. Пьянка была такой масштабной и такой необходимой после года ада, что пили даже профессора. Гермиона пыталась скрыться от настойчивого Кормака Маклаггена, который явился, чтобы поздравить Гарри и поприставать к Гермионе. Невилл, Рон и Симус давно пропали с подружками, поэтому никто не мог спасти её от настойчивости бывшего гриффиндорского павлина. Грейнджер пыталась скрыться от него по всему зáмку, но тот её всё равно находил. Кормак был таким настырным, что неволей вспомнил о невозможности вернуть память родителям девушки и решил, что гриффиндорку нужно утешить. Слова о самых близких вызвали волну недовольства, и Гермиона ударила парня Ступефаем, а сама побежала в самое тихое место Хогвартса. Войдя в библиотеку, дала волю слезам. Конечно, вампирский слух Северуса сразу уловил всхлипы. — Ненавижу, — прошептала ведьма. Единственное, что понял Северус, что девушку обидели. Обидели настолько, что она рыдала, сидя на полу в библиотеке в одиночестве. Никто не понимал её горя, ведь быть сиротой при живых родителях — огромнейшее наказание. — Гермиона, ты здесь? — недовольный мужской тембр раздался близь двери. Голос Маклаггена отрезвил девушку, и, зная пароль от Запретной секции, ведь была одной из тех, кто восстанавливал библиотеку, проскользнула в неё, запечатав вход. Спрятавшись за стеллажами, Гермиона побрела к окну. — Стоять! Гриффиндорка испугалась резкого приказа и сделала шаг назад. Не зажигая свет на волшебной палочке, чтобы Кормак не отыскал её и не стал караулить под дверью, она попыталась приглядеться. Луна только начала нарастать, но уже неплохо освещала пространство. — Мерлин, профессор, это руны? — ужас в голосе Снейп услышал сразу, что удивило его, ведь мужчина считал, что Гермиона точно не будет по нему убиваться в случае смерти. — Это ловушка, мисс Грейнджер, и я не советую Вам сюда ступать. Девушка изучала руны и сейчас присела возле стеллажа, чтобы прочесть их. — Не читайте. Она отчётливо услышала мольбу в голосе и удивлённо уставилась на профессора. — Если мы узнаем, что это за руны, я смогу Вам помочь. — Я знаю свойства этих рун. Мне нельзя помочь. Гермиона фыркнула и принялась снова их читать. Северус знал, насколько бывала упрямой Грейнджер, поэтому замолчал, ожидая реакцию девушки, когда она дочитает их. Уловив вампирским слухом учащённое сердцебиение, Снейп понял, что она расшифровала ловушку. Медленно поднявшись на ноги, волшебница посмотрела на своего бывшего преподавателя. — Значит, Вы всё-таки погибли в Хижине? — Да. Гермиона тяжело выдохнула и была готова заплакать. Она считала, что Снейп как никто заслуживает светлое будущее, а оказывается, он теперь просто существует за счёт крови других. — Кто Вас поймал? — Неважно. — И всё же? Когда Вас не станет, я хочу отомстить. Северус удивлённо изогнул бровь и скрестил руки на груди, вглядываясь в янтарные глаза, ища там подвох. Решительность, с которой заявила о мести гриффиндорка, говорила о том, что девушка не блефует. — Вы не станете убийцей, мисс Грейнджер. Я вампир. Пока научился управлять жаждой, я убил троих, пусть и Пожирателей. — Они заслужили, — коротко ответила девушка. — Назовите имя или я встану тоже. Вы будете умирать не с чистой совестью. Руны «Рассвета» убивают не только вампира. Обычного волшебника разрезают напополам. Я умру из-за Вашего молчания. — Мерлин, даже перед смертью меня шантажирует какая-то гриффиндорка, — выпалил со всей неприязнью, на которую был способен, Снейп. На Гермиону «яд» мага не подействовал. Она слишком привыкла, что он постоянно её оскорблял во время учёбы, и с годами стала его колкости считать чуть ли не комплиментами. Волшебница ухмыльнулась и ступила шаг вперёд. — Назад! Девушка прищурила глаза и ухмыльнулась. Какие-то два дюйма отделяли бедро ведьмы от первой линии рун. Снейп проклинал гриффиндорское благородство всеми силами, но ничего не мог поделать в таком положении. — Я спрашиваю имя убийцы, ведь руны пишут, что их может снять только поцелуй любви, а Ваша возлюбленная мертва уже семнадцать лет. Выплюнув фразу, Грейнджер заставила ухмыльнуться Снейпа. Девушка была готова отдать голову на отсечение, что мужчина этим видом говорил: «Ошибаетесь». — Вы влюблены? Это же чудесно, профессор! Кто она? Я приведу её даже под Империусом. — Мисс Грейнджер, — протянул Северус, чтобы она услышала его, не забивая голову ерундой, — она тоже должна меня любить, в чём я сильно сомневаюсь. — Не узнаете, пока не рискнёте. Имя! — нагло требовала ведьма. — Убийцы? — прищурив глаза, спросил маг. — Вы ещё шутите перед смертью? — возмутилась гриффиндорка, ударив рукой по стеллажу. — А может она страдать будет, если Вы умрёте! — Мисс Грейнджер, по мне будет страдать только Поттер, который каждую неделю просит что-то рассказать о матери, — на выдохе ответил мужчина. Когда он снова пронзил своим обсидиановым взглядом девушку, увидел, застывшие в глазах, слёзы. Она готова была заплакать. — Не жалейте меня. — Я никогда Вас не жалела, — едва слышно прошептала ведьма, зная, что вампир точно услышит каждое её слово. Как же много хотелось сказать этой отважной волшебнице, но Северус не мог. Нельзя, чтобы она всю жизнь винила себя за то, что не любила зельевара, поэтому и не смогла спасти от ужасной участи. — Я знаю, что Вам моё признание не нужно, но я Вас давно люблю. Северус подумал, что ему послышалось. Как она могла влюбиться в язвительного, несправедливого, ворчливого и старого сальноволосого Пожирателя Смерти? — Не умирайте, профессор. Позвольте найти её. Он разрывался, чтобы назвать имя или умолчать. Если он расскажет, значит выживет, и они смогут любить друг друга. Но было огромнейшее «но»: маг был вампиром, а Гермиона живая. После всех пыток и «приключений» она заслужила любимого мужчину, детей, работу в Министерстве и ужины на закате. Вампир же не сможет ничего этого предложить девушке. В Британии вампиров терпят, но недолюбливают, а если он обратит Героиню войны в подобное существо, его убьют вместе с ней. Снова взглянув на девушку, которая ждала ужасного отпора, чтобы спустилась на землю с небес, понял, что она плачет. До этих слёз её довёл он своим молчанием. — Как давно Вы полюбили меня? — решил начать разговор Снейп. — Ещё на пятом курсе, — прошептала девушка, опуская взгляд, краснея. — Простите… — Я вампир, мисс Грейнджер, — мягко заговорил мужчина, вызвав удивление на лице девушки. — Что я могу Вам предложить, кроме жизни во тьме? — Вообще-то существуют артефакты, позволяющие вампирам ходить при свете дня. Когда мы были в сейфе Беллатрисы Лестрейндж, нас заваливало разными предметами, заколдованными расширительным заклинанием, и несколько артефактов попало мне в сумку. Они были настоящими, я делала экспертизу у гоблинов. Я только недавно узнала, что это такое. Увы, сейчас они в моём сейфе… — И Вы подарите один мне? — Там два золотых браслета. Да, я подарю их Вам. — Оба? — удивился маг, но девушка послушно кивнула. — Почему? — Чтобы Вы обратили любимую и могли находиться с ней под солнцем. Она проговорила последнюю фразу очень быстро себе под нос, но мужчина всё услышал. Ради него девочка жертвовала своим счастьем. Ради него отдавала ему артефакты, чтобы он и его возлюбленная могли находиться под солнцем. — Думаете, она согласится стать вампиром? — Я бы согласилась… — Любовь? А как же друзья и семья? — Мои родители никогда меня не вспомнят, а друзья… Гарри бы понял… «Нет, Северус, ты не можешь сломать жизнь Гермионы! Или она уже сломана, а вампирское существование и моя любовь заставят её ожить?» — Профессор, начинает светать, — в ужасе прошептала Гермиона, глядя на любимого мужчину, которому осталось жить не больше часа. — Спаси меня, Гермиона. Девушка не сразу поняла, как его спасти, ведь имя любимой Снейп не назвал, но, когда он протянул к ней руку, Гермиона всё поняла. — Я? Она улыбалась сквозь слёзы и желала ответов, но теперь спешить некуда. Свои ответы она получит, когда руны падут, а Северус будет в безопасности. Лицо мага смягчилось, и он нежно ей улыбался, приглашая ступить в ловушку, которую может разрушить только их общая любовь. Гермиона протянула руку и ухватилась за его ладонь, когда он потянул её к себе. Ведьма почувствовала, что движения сковываются и едва успела вплотную встать напротив мага, когда ноги пригвоздило к полу. Он слышал учащённое сердцебиение гриффиндорки. И это было не от страха, а от предвкушения того, что он подарит ей поцелуй. Грейнджер хорошо почувствовала мёртвый холод кожи зельевара, но это не вызвало страха или отвращения. Гермиона приняла его таким, какой он есть. Она приняла его прошлое, которое говорило, что он был Пожирателем, приняла его предательство и убийство Дамблдора, не говоря об этом Гарри. Девушка даже смирилась, что его сердце в сетях мёртвой Лили Эванс-Поттер. Северус вглядывался в глаза цвета мёда, которые влюблённо смотрели ему в душу, что не мог оторваться от их созерцания. Нежно поглаживая кожу щеки любимой своими мёртвыми ладошками, вздрогнул, когда её теплые пальчики нежно коснулись его шеи. Снейп поступил эгоистично, признавшись девочке, что любит её, но сколько можно отказывать себе в желаемом, когда оно само себя предлагает. — Я люблю тебя, Гермиона. Не дав воспринять сказанное, волшебник накрыл тёплые губы любимой ведьмы своими холодными. Поцелуй был нежным, изучающим, а руны засияли ярче солнечного света и исчезли, разрешая возлюбленным, любить друг друга и жить. Почувствовав свободу, Северус крепче прижал к себе юную ведьму, зарываясь одной рукой в волосы гриффиндорки, а второй прижимая к себе за талию. Его язык ловко юркнул в податливый ротик ведьмы, которая не скрывала своего желания быть во власти мага, прижимаясь к нему сильнее. Она позволяла доминировать Северусу, не боясь его настоящей личины. Целуя холодные губы, Гермиона ни на миг не подумала, что это отвратительно. Это был её Северус Снейп — маг и вампир, но именно её. Язык Снейпа играл с язычком Грейнджер, а губы хватали его, пытаясь засосать. Когда его зубы обхватили нижнюю губу ведьмы, в нём проснулся вампир. Инстинкты требовали укусить девочку, ведь этой ночью он не охотился и тем самым остался голоден, но он боролся. Нельзя делать своей малышке больно, когда она так отчаянно отвечает на его поцелуй, когда так верит. Но он был юным вампиром. Всего три месяца не могли заставить научить контролировать себя безупречно, пусть ты и имел невероятные ментальные щиты. Он начал часто дышать, почти рычать и его язык прошелся по скуле ведьмы, а после по шее. — Ты голоден. Снейп остановился, понимая, что собрался сделать. Ему нужна кровь, а девочка так вкусно пахнет, и тепло её тела заставляет глаза краснеть, выпуская клыки. Мужчина собрался отстраниться, но Гермиона ухватила его за плечи и заглянула в кровавый взгляд. Северус тяжело дышал, приоткрыв рот, и Грейнджер заметила выступившие клыки. — Успей остановиться. — С тобой не смогу. Слишком давно тебя желаю. Мне лучше уйти. Но ведьма была не согласна с таким заявлением. Она прошлась большим пальчиком по его нижней губе и резко провела им по острому клыку. Кровь капнула сразу и вампир, прикрыв глаза от наслаждения, вобрал в рот её пальчик, облизывая его, всасывая, но этого было мало. Когда он выпустил пальчик изо рта и распахнул кроваво-красные глаза, то увидел улыбку на лице девушки. Улыбка и одобрение вместо презрения и страха. Обнажая полностью клыки, показал Гермионе, что бежать поздно. Ведьма и не собиралась убегать, убирая волосы справа. Шея осталась неприкрыта и, когда Грейнджер наклонила в сторону голову, Снейп больше не сдерживался. Он резко припал к её шее, прокусывая венку клыками, пытаясь насытиться кровью любимой девочки. Кровь была тёплой и вкусной. Вкуснее любой, которую он пил за эти три месяца. А главное в крови не присутствовал страх. Ему не нужно было выпускать внушение, чтобы жертва не боялась и вела себя спокойно. Гермиона отдавалась ему сполна, принимая его натуру, успокаивающе поглаживая его голову. Когда клыки пронзили кожу, было больно. Но боль быстро сменилась эйфорией. Ей было приятно отдавать свою кровь этому мужчине. Именно этот мужчина стал её мечтой. Одно упоминание имени зельевара заставляло мокнуть её трусики, и этот волшебник выбрал дамой своего сердце её — Гермиону Грейнджер. Ведьма чувствовала слабость в теле. Крови становилось всё меньше в организме, а вампир не останавливался. Гриффиндорка не торопила Северуса, веря, что он сможет усмирить вампира. Почувствовав язык на шее, который залечил ранку, открыла помутневшие глаза. Губы мага были в крови, но отторжения не вызывали. Улыбнувшись Северусу, Гермиона провалилась в блаженную тьму.