Мандариновые косточки

« Люблю каждой взорванной ночью, каждой недописанной песней

Я тебя люблю беспредельно и прочно,

а иначе мне не интересно »

Юнги как только Тэхен покинул его кабинет, со всей злостью ударил по столу и рванулся прочь из кабинета, чтобы Чимина найти. Тот сидел за своим рабочим местом, что-то печатал, не обращая ни на что внимания. Юнги смутил вид младшего, точнее будет сказать – Мин терял ориентир действий, каждый раз когда видел его. Казалось бы, вот он вышел злым из кабинета наверняка будет отчитывать Чимина за его отсутствие за рабочим местом продолжительное время, но видит он Пака и в голове туманно, зачем он пришел к нему, что хотел сказать – все вылетело из мыслей, а сам Юнги чувствовал себя далеко не на земной поверхности. Вернули же его на землю еле заметные под воротником рубашки красные отметины на шее Пака. Юнги в не себя от злости и непонимания. Ему хотелось подойти к Чимину, взять за шею и придушить к чертям, ведь как он сумел позволить другому прикасаться к нему, целовать шею и оставлять свои мерзкие следы?! На деле же Мин просто осторожно подошел, провел пальцами по тем следам и разочарованно смотрел на Пака. - Где ты был, Минни? – голос Юнги, звучащий с хрипотцой выдавал всю его грусть и обиду, злость и сожаление – Ко мне приходил очень важный человек, с которым я должен был заключить деловую сделку, а тебя не было на месте, поэтому он язвил мне о том, что компания моя пусть и огромная, но за личным секретарем я все равно не услежу… где ты был? - Директор, я… я был в уборной. – виновато отвечал Пак, зная что старший заметил те следы, но почему-то спрашивает не о них, а совсем о другом. На непонимание Чимина ответили сразу же. - В уборной эти следы тебе оставили? Да, Минни? – Юнги давил, своей пассивной агрессией буквально перекрывал дыхание Пака, сжимал его сердце в своей ладони, чтобы то не умело биться, при этом сохранял абсолютно спокойный вид. Это ли не искусство? - Хен… - Я тебе не хен, мы на работе! Позволь подметить этот момент еще раз – МЫ НА РАБОТЕ! Поэтому постарайся как-нибудь сдержать свои инстинкты – съязвил Мин, сильно этим задев Чимина. Парню хотелось сквозь землю провалиться, но не слышать эти слова от человека, который еще несколько часов назад осторожно целовал его губы, мягко поглаживая спину. Пусть лучше хен устроит истерику ревности, но не унижает вот так вот, будто ему совершенно все безразлично, лишь бы рабочему процессу ничто не мешало. Юнги и сам был не рад такому разговору, но он считал что так будет лучше, чем вживую Пака задушить. Он был настолько зол, что готов был весь офис наизнанку перевернуть, разбить все что попадалось под руку, но импульсивность всегда приносит море сожалений после, Юнги об этом знал и никогда не давал себе забыть. Только вот злость куда-то деть все же было необходимым, поэтому он направлялся в кабинет главного бухгалтера.

****

- Сонбэ, почему вы не отвечаете на мои сообщения, за что вы так жестоко, почему игнорируете? – настойчиво допрашивал Гук, прижав Пака к раковине в уборной. – Хен… разве вы не видите что сильно нравитесь мне? – шептал он на ухо парню, вызывая у того мурашки по всему телу. Чимин неудачно зашедший в уборную, оказался в ловушке Чонгука, из которой невозможно было выбраться, ну и честно говоря – не очень хотелось. У Чона слишком сильная энергетика, которую Чимину сложно вывозить, это он понял еще с первой встречи, но когда Гук настолько близко, когда он прижал Чимина к стене и обвил руками тело, выносить это становилось невозможно. Чонгук всей тяжестью своего тела надавливал на парня, уткнувшись носом в шею что-то постоянно шептал на ухо, вызывая громкие вздохи Пака, а когда губы Гука коснулись его шеи, Пак полностью потерял контроль. Парень откинул голову назад, пока Чонгук покрывал его шею поцелуями, не осторожными, как Юнги это делал, а жадными поцелуями, кусаясь и прижимая к себе Чимина все сильнее и сильнее. Пак дышал шумно, сбито, хрипло и тихо постанывал, что выводило Чонгука из себя. Его бесило что Пак так быстро ему сдается, но это же его одновременно и заводило. Если бы не постоянная тревожная сирена о том, что все это ради мести, Чонгук сделал бы все сейчас, чтобы услышать стоны Чимина дольше, громче. Но план был другим. Гуку было известно о симпатии своего директора к этому парню, и он прекрасно знал каким может быть Мин, когда ревнует, поэтому первым действием плана было именно это – вызвать ревность Мина, чтобы тот начал рвать и крушить. Добился.

****

Выходя из уборной по очереди, с разницей в несколько минут, парни разошлись по своим рабочим местам. Чон сел за стол, достал какие-то папки, быстро прошелся по страницам, захлопнув взял одну из них, направился в кабинет директора. К нему ведет длинный просторный коридор, и какого-то черта темный, там никогда не было света, так велел Юнги – его фантазии. Чонгук ненавидел этот коридор всем сердцем, и каждый раз проходя через него, материл Юна за больные идеи. Этот раз не стал бы исключением, если бы мысли Чона не были сбиты запахом. Самым родным, самым прекрасным запахом самого лучшего человека на свете. Запах хвои после дождя – это Тэхен… Он был здесь… Он пришел чтобы не дать о себе забыть? Чонгук и не забывал. Тэхен чувствует что губы Чона касались кого-то другого? Разве он все еще имеет право ревновать? Почему Тэхен был здесь, или откуда появился этот запах – Чонгук не знает, лишь крепче прижимает папку что была в руках к груди. Глаза запеленали слезы, губы дрожали, внутри необъяснимый страх и тревожность, ноги ватные, еле держали, а перед взором появляется знакомый силуэт – Мин Юнги. Тот не ожидал увидеть Чона, стоящего как вкопанный в коридоре, но увиденное не повлияло на его желание врезать Чону с размаху, так, чтобы тот рухнул на колени, то ли от мощности удара Мина, то ли от того, что ноги все же отказались держать. Юнги это сбило с толку, но он не остановился, вся злость что не была слита на Чимина, так как ему нельзя делать больно, была возмещена на Чонгуке. Мин схватил того за воротник, чтобы поднять Чона, потом снова врезать в челюсть, разбить тому губы, ведь Юнги предупреждал, сказал не трогать Чимина, не крутиться возле него, Юнги попросил по хорошему, а если его просьбы не воспринимаются всерьез, он покажет что зря. Удар за ударом, но Юнги все никак не мог успокоиться, и его ни капли не интересовало то, что все лицо парня разбито, губы сильно кровоточат, а сам Чонгук почему-то начал плакать. Только вот это были не от боли слезы, Гуку было стыдно и обидно. Почему это Тэхен может изменять ему с Чимином, а он когда решил это сделать, Тэхен наказывает его руками Юнги. Сам Тэхен в принципе свои изящно красивые руки не стал бы пачкать кровью Гука, а вот Мину все равно, он любого прикончит, кто пальцем коснется Чимина, какими бы ни было намерениями. Чимина тревожило долгое отсутствие Мина, учитывая что тот был взвинчен, ничего хорошего это отсутствие означать не могло. Он двинулся следом за Юнги, через мгновение пожалев о своем решении. Перед глазами картина, которой он опасался – Юнги, сидящий на полу и бьющий лежащего там же Гука то в лицо, то непонятно куда-то мимо, а с глаз Чона одна за другой скатываются слезы. Чимин не смог безразлично смотреть на это со стороны, поэтому подбежал к Юнги, пытаясь оттолкнуть его от парня, но Юнги был будто каменным, не сдвигаемым. Поняв что сил на Мина не хватит, Чимин начал еле слышно сопеть и вытирать слезы. Ему было необъяснимо стыдно, и перед Юнги, и перед Чоном. Он не хотел делать больно ни одному, ни другому, в его планах не было играть чувствами Юнги или Чонгука, просто оба так неожиданно, одновременно и по разному начали проявлять свою симпатию к нему, что парень растерялся, он не знал что делать, кого слушать, чьим чувствам отвечать взаимностью – Чимин ничего не понимал. Единственное, что могло бы остановить озверевшего от чувства ревности Юнги, были еле слышные всхлипы Чимина. Он мигом поднялся на ноги, подошел к парню, обхватив своими кровавыми ладонями его лицо, смотрел вопросительно на Чимина, не понимая почему он плачет, Юнги же не делал ему больно, даже пальцем не тронул, не сказал ничего грубого обидного, так почему его Минни плачет? - хен… директор! – начал Чимин дрожащим голосом, вытирая рукавами своей рубашки слезы – В чем наш бухгалтер так сильно провинился, что вы разбили его лицо в кровь, прямо на работе?! – дыхание было громким и учащенным, Чимину было стыдно, обидно, непонятно. Вся ситуация, в которой он сейчас находится неясна ему, но от чего-то находит в себе силы разговаривать, да еще и Мина отчитывать. - Да..мы же на работе… ты прав, Минни.. Тогда оставьте свои любовные утехи с господином бухгалтером на внерабочее время, хорошо? – Юнги злился, на Чимина, на Чонгука, и больше всего на себя, за то что позволил себе такую слабость, сорвался из-за ревности в рабочее время и в рабочем месте. Больше всего Юнги бесился когда в работу впутывали личные отношения, какие-то интриги, и секретаршу прошлую он увольнял именно по этой причине. Как же сильно сейчас был зол Мин, и как же сильно он хотел окончательно добить Чона, будто он больше всех во всем виноват, но вместо этого он ударил кулаком в стену, что была позади Чимина, от чего тот вздрогнул. - Возвращайтесь к рабочему месту, Пак Чимин! – добавил он, собрав в тоне голоса всю злость и раздраженность, а парню не оставалось ничего, кроме как послушно исчезнуть в темном коридоре, оставив разбитого Чонгука одного. Гук так и лежал бы на полу, если бы не звук сообщения, пришедший на телефон, от Чимина, покинувшего его несколькими минутами ранее. « Прости пожалуйста! Мне очень жаль что так вышло.. я ничего ему не говорил, честно! Он сам заметил.. Давай встретимся после работы, пожалуйста!» Прочитав текст, Чон начал нервно смеяться, вытирая губы, что продолжали кровоточить. Больно. Но боль эта не имела никакого отношения ни к Чимину, ни к побоям Юнги. Больно Чонгуку мог сделать только Тэхен, только его величество. А результаты побоев Юнги из-за какого-то Чимина это так, легкие покалывания на коже. Когда Тэхен рассказал ему об измене, у Чонгука весь мир внутри перевернулся, все разорвалось по швам, кровоточило, делало необъяснимо больно. И каждый божий день он мучился от этой боли, латал раны, те заново расходились и кровоточили. Чонгук задыхался от чувства обиды и одиночества. У него не оставалось никого, ведь ради своего ангела он отдалился от всех своих друзей и знакомых, чтобы всего себя отдавать только Тэхену одному, больше никому. Казалось что Гук тогда выплакал все слезы, что у него имелись, и ничто бы больше не смогло вызвать на его глазах эти соленые капли. Чонгук верил что слез больше не осталось, и ошибался, ведь слезы вызвал один лишь запах хвои после дождя. Чонгук привык проигрывать, и каждый раз Тэхену одному.

****

Юнги весь день был на взводе, прекрасно знал причину, что злило еще больше. Любовный треугольник это вовсе не то, к чему он стремился, но кажется вляпался в это дерьмо неосознанно, а выбираться поздно. Чимина терять не хотелось, пусть уж лучше Чонгук навсегда исчезнет, но не Пак Чимин... Хоть Мин и понимал, дело не в Чоне, проблема в Чимине, как бы это ни было трудно принимать – Чимин неопределенный человек, ему будет легче убежать, скрыться, но не делать выбора между двумя, для него это целое мучение. Юнги чертовски сильно был влюблен в Пака, чтоб не суметь махнуть на него рукой, поэтому когда настал обеденный перерыв, Юн двинулся к Чимину чтобы взять его с собой на обед, пусть даже есть совсем и не хотелось. Выйдя из кабинета и дойдя до рабочего места Пака, Юнги увидев парня тысячи раз пожалел о том, что сказал и о том, что избил Чонгука, обо всем что сделал за всю жизнь. Сквозь землю хотелось провалиться, ведь Чимин выглядел таким растерянным, напуганным, он все еще плакал, а Юнги мир бы перевернул, лишь бы его любимый Минни не проронил ни одну слезинку. Увидев Чимина в таком состоянии, Юнги сам растерялся, не зная что делать и стоит ли вообще что-то делать. - Минни… - позвал он полушепотом Чимина, а хрипотца в голосе было подтверждением его страха сделать парню снова больно. - Чимин. Прости пожалуйста.. я не хотел тебя обижать, честно… - казалось одно любое слово и вот этот каменный безэмоциональный директор Мин Юнги сам расплачется перед своим секретарем. Да что там говорить, Юнги готов был на колени падать, только пусть Чимин не плачет, невозможно видеть его грустным, больно уж слишком. - Он плакал! Вы видели?! Хен?! Ах да, мы же на работе! Директор! Он черт возьми плакал! – начал истерить Чимин на повышенных тонах, чем ввел Юнги в тревожное состояние. – Он плакал! Разве взрослые люди плачут когда их бьют?! Наверняка у него были другие причины, а вы… вам было плевать на его чувства, свои же важнее, да? Ваш эгоизм и чувство собственности превыше всего, не так ли?! – продолжал кричать Чимин, а губы дрожали, выдавая всю его грусть и обиду. - Послушай Минни, я его предупреждал, он не послушался, поэтому я решил объяснить по другому! – пытался успокоить его Юнги, но все зря. Чимин по натуре своей был очень мягок и впечатлителен, поэтому картина, которую сегодня произвел для него Юнги – слишком сильно задели парня. Особенно плачущий Чонгук. Чимина фактически в клочья разорвало, когда он увидел Гука в слезах и несмотря на это продолжающего его бить Юнги. - Да мне плевать что ты там ему объяснял! Для себя я понял одно! Что ты… прости хен, но ты бесчувственный ублюдок! – ножом прямо в сердце этими словами Чимин вонзил Юнги. Только не он и только не эти слова, кто угодно, но от Чимина такое услышать Мин был не готов, ни физически,ни морально.. «бесчувственный»? Разве это может быть про Юнги, который готов был любого придушить за одну слезинку Чимина? Обидно.. Мин стоял, как вкопанный, не сумев проглотить приготовленное Чимином стекло. Юнги хотел уйти прочь, запереться у себя в кабинете, перевернуть его всецело, разбить все что под руку попадет, орать до боли в голосовых связках чтоб дать понять – он не бесчувственный, ему в этот самый гребанный момент чертовски блять больно! Но Юнги не сделал ничего из этого, он не мог себе позволить чтобы Чимин чувствовал себя за что-то виноватым, тем более из-за него, как бы ни было больно, какое бы ни было стекло битым и режущим все внутренности, Юнги проглотил, ведь любит Пака. Чимину не должно быть больно, Юнги не должен этому позволять происходить, чего бы то ему ни стоило, ведь Юнги обещал, а обещания необходимо сдерживать. - Может быть ты прав, я бесчувственный, я не должен был трогать Чона, да, хорошо… Извини, Минни, только не плачь пожалуйста.. – голос Юнги дрожал, звучал хрипло и еле слышно, да и на ногах он еле держался, но все еще считал себя должным отвести Пака обедать. - Минни, пойдешь со мной обедать? Я не могу есть в одиночку… - соврал, зная что Чимин быстро отходчив, а если заговорить о своих слабостях, то Пак со своим синдромом спасателя забудет обо всех обидах, лишь бы никому не навредить, не обидеть, не сделать больно, не задеть чувства. - Если обед еще не закончился, то пойдем.. – промурчал Пак, чем растопил сердце Юнги, забрал всю боль, обиду, грусть. Вот так, одним словом, Чимин мог наносить смертельные ранения сам же от смерти и спасая. Любовь слишком жестокое чувство, она подталкивает на необдуманные поступки, резкие слова, ошибки, куча ошибок, некоторые даже жизни могут стоить, но мы все равно подписываемся на это, лишь бы хоть на время ощутить в сердце и по всему телу самое прекрасное чувство на свете - любовь… А прекрасное ли оно? Был бы кто-то другой, не Чимин, Юнги бы того человека с лица земли бы стер за такие слова и высокий тон голоса, который Мин в свой адрес терпеть не мог. Но перед ним был самое любимое им существо на планете - Пак Чимин, единственный, кому Юнги готов был доверить всего себя, отдать свое сердце в руки Пака не задумываясь о последствиях. Если уж и разбиваться, то руками любимого человека. Так думал Юнги и это считал своей истиной. Юнги был сказочно влюблен, впервые в своей жизни и причем за такой короткий период, его резало на части от каждого холодного движения или взгляда Пака, но он не подавал виду, не хотел ничего торопить, пусть Чимин привыкнет к нему, Юнги готов был все ради него перетерпеть, все последствия его травм полученных от проблемных отношений, все смены настроения, все обидные слова, готов был разрушить все стены, что Пак строил между ними, боясь еще раз кому-то довериться. Юнги готов был ждать целую вечность, если его любовь даст хоть малейшую надежду на совместное счастье. А любовь молчала, как всегда смущенно опустив глаза поедала лапшу, не проронив за все время ни единого слова. Любовь была в неопределенности, любовь хотела покоя, но в то же время защищенности, а защищенность эту Юнги непременно бы обеспечил, только вот любовь боялась полностью впустить его в свое сердце. - Чимин-и, можно ты ко мне переедешь? Я же не могу есть один, а мне нужно будет еще и ужинать… - предложил Юнги, хоть заранее и знал что Пак отвергнет, откажется, но почему-то все равно попросил. - Как вы жили до меня тогда, хен? - ответил вопросом Чимин, не поднимая голову. - Нуууу…не жил вовсе, существовал. - с мало заметной ухмылкой добавил Юнги, продолжив настаивать на своей идее переехать, а тот упрямо отнекивался. - Хен! Не съеду я к вам, отстаньте уже! - фыркнул Чим, насупившись - Если вы не можете есть одни, давайте ужинать вместе в ресторане! Уверен, ваш кошелек позволит такое. А если не хотите ужинать в ресторане, то ешьте с Родригесом, увлекательный тип! серьезно! - Да как ты не поймешь… - Я понимаю хен! И все равно не хочу к вам переезжать.. Давайте лучше вы! - неожиданно выдал Чимин, удивив этим Юнги так, что у того глаза квадратными стали от услышанного. - Лучше я что? - переспросил Мин, чтобы уж точно не ошибиться в своих догадках. - Лучше вы ко мне переезжайте! Только не сегодня! там ужасный беспорядок! - соврал Чимин, так как планировал после работы встретиться с Чонгуком. Отношения построенные на лжи, ложью и заканчиваются, но на данный момент никого это не волновало ни капельки, особенно Юнги, что на седьмых небесах от радости летал, ведь любовь пригласила его к себе, это может означать что Мину не придется рушить построенные Паком стены, Чимин сам их решил сломать. Любовь решила бороться со своими страхами.

****

Чонгук еле собравшись с силами встал, подняв с пола разлетевшуюся по листочкам папку, которую ему придется составлять по новой и представлять директору, направился в свой кабинет. Перечитывал сообщение Чимина вновь и вновь, десятками раз и не понимал - Пак действительно такой наивный дурак, или это профессиональная маска? Чонгуку не верилось что такие идиоты действительно существуют, не доверял Чимину, не хотелось. Ведь если появится доверие, пойдет все остальное и он окажется сам же в своей ловушке, или иначе говоря “очередная жертва чар Пак Чимина”. Чонгуку было дико любопытно, почему Чимин хотел встретиться с ним, что он ему скажет, за что в очередной раз будет извиняться, слезно просить прощения? И именно поэтому ждал его у черного выхода офиса. Лил дождь, как из ведра, но Чонгуку было плевать. Если бы он ждал Тэхена, тот бы пришел и дал бы Чону подзатыльник, за то что в такой проливной на улице стоит. Сейчас же о нем некому беспокоиться и заботиться, вот ему и все равно, он стоял ловя губами капли дождя, пока к нему не подбежал Чимин с зонтом. -Ты что, дурак совсем?! - возмущался Пак - простудиться решил? - Чимин поднял зонтик над ним, встав на носочки, ведь Чонгук был выше. Картина выглядела настолько романтичной, что Гук на момент сбился с толку, но сумел собраться с мыслями и спросить: - Зачем ты хотел встретиться? Чтобы твой хозяин увидел нас и снова разбил мне что-то? - грубо начал Чонгук, прекрасно зная слабые места Чимина. Изучить их не составило труда, Пак сам на золотом блюдечке все подносит, и все о себе раскрывает. - Какого хозяина.. что за глупости.. Чонгук, я хотел извиниться за случившееся, мне действительно очень жаль… Если бы я знал что он к тебе шел, я бы остановил, честно! - на щеках Чимина начали появляться капли, слезы или дождь - непонятно. Ему действительно было жаль, ему было больно и обидно, слезы Чона разбили Чимина вдребезги, он будто в тот момент в Гуке себя увидел, когда он сам плакал, а Тэхен продолжал измываться. Безмолвные слезы Чонгука освежили все травмы Чимина, оставленные ему на память Тэхеном. - Жаль? Почему? Ты же не виноват в своей очаровательности – Чонгук отняв у Чимина зонт, видя что тому тяжело стоять на носочках долго, решил спасать ситуацию, вспомнив о своем плане. И его флирт сразу же оказал действие на Пака. Тот начал сильно смущаться, поджимал губы и теребил рукава куртки. – Послушай Чимин хен, мы тут окаченеем стоять, может посидим где-нибудь, в кафе? – предложил Гук, заранее зная что Пак не откажется, потому что если накормить Чимина было задачей достаточно сложной, из-за постоянной травли Тэ в свое время (о чем Чонгуку не было известно, он просто думал что Пак сам придерживается диетам), то от чашечки горячего кофе он не откажется ни за что. Поэтому они направились к машине Чона, построив маршрут в ближайший кафе. Чимин заказал горячий латтэ с муссовым пирожным, Чонгук – холодный американо. Ему не хотелось согреваться, ничто бы его и не смогло согреть, кроме объятий Ким Тэхена. Паку было как ни странно уютно. С Юнги он себя так не чувствовал. А может дело совсем не в этом было, а в том, что после холодного проливного чертовски приятно оказаться в теплом кафе и поедать муссовое пирожное. Чимин сладкоежка, Чонгук это знал, в отличии от Юнги, Чонгук знал о Паке очень многое. Не зря он на протяжении нескольких лет изучал чуть ли ни всю родословную парня. Раздобытая временами информация пригодилась чтобы завоевать сердце Чимина. Он сидел как довольный кот, которого оберегли от осенних холодов и приютили, а Чон наблюдал за каждым его движением. - Почему так пялишься? – не удержался Чимин от беспрерывного сверления взглядом Чона. Тот конечно не давал ему чувствовать даже ход своих мыслей, но все равно напрягало. - Смотрю и думаю что готов получить пиздюлей от директора еще раз! – с коротким смешком ответил Гук, заставляя прервать увлеченного Чимина свою трапезу и перевести все внимание на себя. - Он тебя уволит! Ты что глупый?! – возмущался Пак с набитым ртом, отчего становился похож на булочку. - Думаешь мне не плевать? Хен, ты такой очаровательный, что я готов к любым побоям Юнги-хена взамен на то, чтобы касаться тебя! Даже сейчас… еле сдерживаюсь! – на этот раз Чонгук не врал, да и к мести уже не относил свои желания. Чонгуку хотелось Чимина сильно, настолько что он мог прямо в этом гребанном кафе разложить того. Чонгук обещал себе что не обманется Чимину, не пойдет на поводу его милой мордочки и пухлых губ, но этот чертенок так и манил к себе, туманил разум, перед глазами сплошной фоновый блюр и лишь Пак Чимин был виден отчетливо. Чонгук не мог глаз свести с этого смущенного пушистого щеночка, чем Чимина очень напрягал. Мысленно Чонгук его уже раздел, и стоны его проиграл у себя в голове десятки раз, но этого было недостаточно. Чонгук был голоден и зол. Голоден к физической близости, зол от того что физическую близость хотелось с этим дьяволенком, ведь Чонгук планировал месть, а не камасутру с ним изучать. Только вот желание плевать хотело на месть Чонгука, поэтому предлагало другое. - Хен, отойдем в уборную? – предлагало желание Чонгука, чем сильно удивило Пака. Тот растерялся на момент, глаза выпучил, переспросив *что?*, чтобы убедиться в услышанном. Гук же не станет звать его в уборную, потому что одному страшно, ведь так? - Хен.. пожалуйста… - настаивал Чон, чуть ли не умоляя, бабочки толкались сильно потому что, и в брюках становилось тесно, больно. Гук готов был уже заныть, чтоб его услышали и поняли, но держался, а Чимин это заметил, не знал что сделать. Пойти с ним означало согласиться на все остальное, что будет младший вытворять, а отказаться… Разве Чонгуку можно отказать, когда он с мольбой смотрит своими огромными, бездонными, угольно черными глазами. Чимину пришлось встать, взять Чона за руку и потащить в уборную, а как только они там оказались, Гук толкнул Чимина к стене и сам к нему сильно прижался, вцепившись в губы так, будто Чимина сейчас у него отнимут. Он одной своей рукой поднял руки Пака над головой, второй притянул за талию к себе, жадно целовал, кусал губы Чимина до крови, да и свои кровоточили, разбиты ведь были. Твердым бугорком из под брюк терся об бедро Пака, давая понять в чем хен провинился и что это нужно будет исправлять, а Чимин был растерян. Такого быстрого круговорота событий он не ожидал и не хотел. Тревожность окутала разум и тело Чимина, а выбраться из объятий Чона было нереально. - Я не хочу, Чонгук, нет – просил Пак, еле дыша. Ноги были ватными, и если бы не Чонгук, который держал его в крепкой хватке, Чимин наверно рухнул на колени – Давай не сейчас, Чонгук-и, не здесь….пожалуйста – продолжал хрипло просить парень, а Чонгук будто не слышал, все сильнее к Чимину прижимался, а всю шею разукрасил алыми следами, кажется на утро он действительно получит новую порцию пиздюлей от директора. - Хочу сейчас! Здесь! Хен… - чуть ли не умоляя просил Чонгук в запыхах, с надеждой в глазах смотря на Пака, который хрипло стонал, чем заводил Чона еще сильнее. - Ты дурак?! Или смазку с собой в кармане носишь?! – фыркнул Чим, сам тоже порядком возбудившись от трений Чонгука своим членом и душной обстановки. Чимин и сам был уже не против отдаться Чону целиком и во всю, ощутить его в себе, почувствовать на своей коже его прикосновения. Только вот обоим завтра нужно на работу переться, а если дать заведенному по самое не могу Гуку трахнуть себя, то на утро Чимин скорее всего не встанет, да и сегодня до дома вероятнее всего не дойдет. - Черт! – прошипел Чон, понимая что смазка волшебным образом в кармане не окажется – В следующий раз ты от меня не отделаешься, знаешь, да?! – сменив тон на более грубый добавил Чонгук, ослабив хватку. - Куки.. – успел только произнести полушепотом Чимин, как оказался вновь прижатым к стене, только вот на этот раз это была не страсть и желание, а агрессия. - Не называй меня больше так! Никогда! Понятно?! Никогда ни за что не называй меня так! – рычал Чонгук, после каждого слова ударяя по стене, рядом с Чимином, у того от неожиданности и испуга слезы к глазам подступили, а Гук заметил. Нельзя было пока Чимина обижать, Чонгук не имеет на это право, ему нужно Пака любить и лелеять, показать свои лучшие стороны и разбить в итоге вдребезги. Чонгук уткнулся носом в ключицу Чимина, еле прикасаясь губами к свежим красным отметинам на шее, ласково поглаживал спину парня, якобы сожалея о своей грубости. - Хен, не называй меня так, ладно? Просто… так меня называл очень важный мне человек, его больше нет в моей жизни.. Поэтому.. - Прости Чонгук-и, я не знал.. больше не буду, обещаю. – Чимин приподнял обеими руками лицо Гука и поцеловал в губы, мягко, невесомо, прямо как Юнги его самого целовал. Ведь мы всегда трепетно относимся к тем, кого действительно любим. Получается так, что, пока Юнги влюблен в Чимина, сам Чимин тонет в Чонгуке, которому кроме Тэхена никто никогда не был интересен, и сейчас он играет в эти ванильные игры ради Тэхена, ради мести за их отношения. Чимина было жаль, им очередной раз пользуются, его очередной раз тянет к тому, кому до него дела нет, он снова проиграет своим чувствам, снова в себе разочаруется. Вернувшись домой, Чимина накрыла волна одиночества, чувство вины и стыд. Неужели Тэхен был прав, неужели он действительно ничтожество? Ну или почему парень не может сделать выбор, твердо решить, а не крутиться от одного мужика к другому. В поисках чего он был, кого? Почему давал надежду Мину, потом до потери пульса целовался с Чонгуком? Если бы Чимин знал ответ, он бы не метался сейчас по всей квартире, раскидывая на пол все что попадалось под руку. Тревожность. Это ощущение никогда не покидало Пака, даже во сне. Ни с кем он не мог чувствовать себя расслаблено, наедине тем более. Он не был психически больным, только вот когда оставался дома один с кучей вопросов и мыслей в голове, Чимин начинал с ума сходить. Начинался тремор, дыхание учащалось, стены давили и открытые нараспашку окна ни капли не помогали, дышать все равно было трудно. Это не могло быть что-то другое, если не паническая атака, а Пак не знал как от нее избавиться, поэтому носился как сумасшедший по всему периметру, держась за голову. Хотелось выть во весь голос, чтобы кто-нибудь услышал его и спас. Чимину было страшно. Он и до этого чувствовал тревожность, но так долго это не затягивалось, он просто ложился спать и отпускало. Сейчас все иначе, с каждой минутой ему все тяжелее становилось дышать, а факт одиночества еще больше раздражал тревожность. Парень еле нашел в себе силы дрожащими руками набрать Юнги. Зачем звонить именно Юнги – Пак не знал, просто так подсказывала интуиция. - Хен, приезжай пожалуйста.. – дрожащим голосом просил Чимин, сумев еле выдавить из себя эти три слова. - Минни, ты не в порядке? Что случилось? – начал не на шутку переживать Юнги, ведь Чимин не звонил ему никогда. Никогда! И уже тем более поздно вечером. - Хен! – завопил Пак и бросил телефон куда подальше. Внутри все сжималось, делало больно. Черт знает что за монстр поселился внутри Чимина и пожирал его, душил, дыхание перекрывал, наизнанку выворачивал. Парень обеими руками обнял себя, чтобы остановить дрожь, но ничто не помогало. Помог бы Юнги хен, который никак не появлялся. Чимин сдался, рухнул на пол, продолжая дрожать и трястись. Хотелось плакать, крича, громко рыдать чтобы открыть все дыхательные пути, но и это не выходило. Выхода нет. Юнги приехал спустя пол часа после звонка. На высоких скоростях, прогнав водителя из машины, он мчался к Чимину, параллельно открыв в телефоне личное дело парня, чтоб посмотреть адрес. По дороге Юнги перекрутил в голове тысячи вариантов причины звонка Чимина, и каждый из них был ужасным. Юнги боялся. Боялся что с парнем что-то произошло, может кто-то его обидел, может у него какое-то горе, может этот проклятый художник вернулся – Юнги не знал, и эта дезинформированность жутко напрягала, но кроме как бить кулаком об руль, он ничего не мог пока сделать. Приехав по адресу его ждала очередная подстава – сломанный лифт. «Черт! Блять! Какое еще дерьмо сегодня произойдет?!» прошипел парень, побежав к лестницам. Хорошо что хоть Чимин жил невысоко, шестой этаж, по которым Юнги мчался без отдышки. Повезло и с дверью, она не была заперта на замок, поэтому добежав до нужного этажа, Мин пулей метнулся в квартиру Чимина. Юнги держался. Черт возьми, он действительно всеми силами держался чтобы не рухнуть на колени. Он сильно вымотался по дороге из-за тревожных мыслей, устал пока бежал по этим чертовым лестницам, ноги зудели от боли, сердце бешено колотило, а глаза слезились непонятно от чего, казалось что может добить окончательно? Пак Чимин снова сделал свое – дал почувствовать вкус смерти. Картина, что предстала перед Мином вогнало его в ступор. Ему хотелось подбежать к лежащему на полу Чимину, поднять его, уложить на диван, обнять чтобы он перестал дрожать, но вместо всего этого Юнги стоял у порога как вкопанный и испуганный до невозможности, а пришел в себя от покашливаний Чимина. Подбежал к парню, вопросы в голове появлялись один за другой. Что с Чимином, почему он дрожит если в доме тепло? Откуда так много красных шрамов на шее, днем их было всего два? Почему Чимин лежит на полу? Что за черт возьми происходит? - Минни – дрожащим голосом позвал Юнги, а Пак не реагировал. Юнги это ввело в замешательство, а вопрос «что с ним случилось» бил в голову все сильнее и сильнее. Юнги заметил что парень руками обнимает свои плечи и нетрудно было догадаться что Чимина нужно обнять. Юнги осторожно приподнял Пака, хотел в глаза заглянуть, только лучше бы этого не делал, ведь глаза Чимина были красными от слез и безумно уставшими, будто он сутками напролет работал без отдыха и сна, взгляд был безразличным. Юнги кончиками пальцев смахнул полувысохшую слезу с щеки Пака и мягко коснулся губами. Мин не понимал, почему чем больше он старается предотвратить слезы своего любимого, тем больше тот страдает и плачет. Почему? Если бы Юнги знал виновника, непременно бы наказал за слезы Чимина, только вот виновником был сам же Чимин, а кого наказывать теперь неясно, поэтому он лишь осторожно целовал парня в щечку. Ему уже не были интересны эти шрамы на шее, неинтересно было кто их оставил, наверняка Чонгук, кто же еще. Юнги просто хотелось забрать всю боль Пака, чтобы тому стало легче, чтобы дышал свободно, не сбито, хотелось показать что Чимин не один, хен всегда будет рядом и ему не о чем беспокоиться, хотелось Чимина согреть чтобы не дрожал, хотелось накормить вкусным ужином, уложить спать накрыв своими объятиями и одеялом, что конечно Юнги и сделает, если Пак хоть на один зов откликнется. - Чимин-и, я рядом, солнце, я здесь. – шептал он на ухо парню, поглаживая спину. Тот лишь уткнулся старшему в плечо и продолжал плакать. Зато паническая атака прошла, и дрожь тоже, как только Юнги обнял его. - Хен.. – еле слышно произнес Чимин, спустя два часа, как они сидели на полу. Голос Пака настолько осип, что сначала Юнги подумал что ловит слуховые галлюцинации, но услышав второй такой зов, убедился что нет. - Минни, - Юнги обхватил руками лицо Чимина, тот уже выглядел лучше, по крайней мере взгляд был живым. - Хен, я люблю тебя – с ужасной тоской в голосе произнес Чимин и разбил Мина. Ему так легко сказать «я люблю тебя», когда Юнги уже сколько дней мучается, пытается выразить любовь всячески, только ненавязчиво, чтобы Чимина ничто не задело и ни в коем случае не обидело. Мин конечно не знает что Чимин соврал, себе в первую очередь. Пак себя хотел убедить в том, что он Юнги любит, что его выбирает, хоть и сердце, и тело к Чонгуку просились. Чимину было жаль. И Юнги, и Чонгука и себя. Как Юнги и думал, Паку было бы легче шею себе свернуть, чем сделать выбор. У Юнги хоть и начали губы дрожать от волнения после услышанного, но где-то в глубине души он все равно знал что Чимин соврал. Только вот сопротивляться этой лжи Юнги пока не хотел. - Я тебя тоже, Минни. Я тебя тоже люблю – шепнул он на ушко парню, продолжая целовать в щечку.

« Если ты не создан для меня, так почему я влюбился?

Если это мне предначертано было изначально,

Почему мне так больно?»