Мандариновые косточки

«Я до сих прикладываю твои письма к своим губам.

И чувствую их каждой клеточкой,

Что помнит вкус твоих поцелуев.

Я не мог жить полной жизнью без твоего света,

Но все рухнуло, когда ты отказался от борьбы..

Поэтому лучше молчи, я все равно тебя не услышу.»

Phonecall [Чон: Хен-ним, мне очень жаль… Мин: Уважаемый всезнайка, может вы знаете как бороться с паничками? Чон: у кого панички? У вас? Хен-ним?! Мин: У Чимина..]

****

Мин решил что Чимину не помешает побыть некоторое время в больнице, под присмотром врачей, хоть и ничего серьезного у него не наблюдалось. На работу они на следующий день не пошли, никто, даже Чонгук не смог, тем самым вызвав у всего офиса гору вопросов и слухи. Кабинет Чона все еще был Тэхеном пропитан, и парень буквально не выжил бы, если вернулся, поэтому решил отдохнуть и переварить все случившееся, заранее сообщив об этом директору. Чимин остался в больничной палате два дня, после чего жалобно молил хена вернуть его домой, что с ним все хорошо и он обещает больше не поддаваться паническим атакам. Мин же отказывать Чимину никогда не мог, поэтому получив от врача бумажку с сильными антидепрессантами, они выписались из больницы к утру третьего дня пребывания там. За все время, пока они там были Чимин тысячи раз успел извиниться и столько же признавался в любви Юнги. Мин же в свою очередь ради своего ангела отменил все встречи, отложил работу на некоторое время чтобы целыми сутками быть рядом с ним, выяснить причину его тревожностей и просто попытаться помочь Чимину избавиться от них. После выписки Юнги повез Пака к себе домой, чтобы не отвлекаться на заботы с готовкой еды и прочим, что отнимали бы время, ведь у него есть Родригес и прочие помощники, которые облегчают жизнь, и хоть Чимин по началу сопротивлялся и капризничал, не хотя жить в доме Юнги, то в итоге согласился, когда узнал что старший играет на пианино и будет проводить ему музыкальную терапию. Пак этому был безумно рад, так что сразу же начал составлять плейлист композиций, которые хотел бы услышать в исполнении хена. Осень проникалась глубже, окутав все вокруг золотом, природа была настолько красивой, что Пак не сводил глаз с меняющихся сбоку картин. Чимин осень не любил, хоть и родился он именно осенью. А сейчас, когда рядом заботливый хен, рядом с которым можно расслабиться и не думать ни о чем, Чимин наслаждался падающими листьями, проливными дождями, еще больше полюбил кофе без сахара, и мандарины, что шепчут о приближении рождества. - Я слышал что ты еще и рисуешь, хен? – интересовался Чимин, сидя на пассажирском кресле машины Юнги, резко отвлекшись от вида с боковых стекол. - Откуда ты это узнал? – Мин не сводя глаз с дороги, ответил вопросом. - Ээээ…. Чонгук говорил. Вообще он очень много про тебя рассказывал, назвал тебя своим идолом и примером для подражания. – довольно вскинув брови Чимин рассказывал Юнги о том, как Гук на самом деле любит Юнги. - Когда это он успел.. – промямлил Мин, на что моментально получил ответ - Когда отчеты те я у него выпрашивал. Он так много болтал, я даже подустал немного. - Если он считает меня своим идолом, то почему оставил любимого человека, почему бросил? Любимых же не бросают, за любовь бороться нужно! Я бы никогда не бросил любимого человека! – сухо добавил Мин, хмыкнув в конце. - Я тогда полный балбес, да хен? – Чимин надув губы опустил вгляд, понимая что да, он балбес, который не видит как Юнги борется, который продолжает скитаться из одних объятий в другие, не сумев определиться где ему хорошо. Он не знал ответа на этот вопрос, сколько бы сам себя ни спрашивал. - Чимин, ты… - Юнги слегка нахмурил брови задумываясь о чем-то и спустя некоторое время расслабив их, с легкой улыбкой на лице добавил – Персиковый пирожок ты, Чимин-щи – смутив этим Пака до розовых щек и поджатых губ. - Люблю тебя, Минни.. – еле слышно произнес Юнги, а у Пака глаза загорелись самыми яркими огоньками, будто он услышал это впервые или это единственное лучшее, что он слышал за всю жизнь. - Хен, ты сказал люблю? – удивлялся Чимин, чуть не плача от счастья. - будто впервые слышишь.. – хмыкнул Мин, всерьез не понимая этой радости Чимина, которая по факту то ему сильно нравилась и льстила. - Ты никогда не говорил *Я люблю тебя* от себя, ты всегда говорил *я тоже тебя люблю*! Ты говорил ТОЖЕ! А Сейчас… Хен! Я. люблю тебя… - радовался Чимин, ловя губами слезы. Разве не прекрасно тонуть во лжи, очередной раз, другого за собой затягивая.. Дальше они ехали мирно болтая о разных пустяках, что веселило обоих, а смех Чимина разливался по всему салону машины и необъяснимо сильно радовал Юнги, который весь мир подарит Паку, лишь бы он всегда вот так бы смеялся. В доме Мина их уже у входа ждал Родригес, который озвучил обеденное меню, от чего Чимин закатил глаза ворча под нос, что не обязательно к каждому его приходу накрывать изысканный стол. Юнги конечно его слушать не станет, а Родригес так и будет продолжать готовить самые лучшие блюда во вселенной, лишь бы принц его хозяина остался сытым и довольным трапезой. - Если вдруг не хочешь спать со мной, то вот твоя - Юнги открывая дверь пустой гостевой комнаты, вручил ключи от нее Чимину - а это ключи от дома - добавил Мин, вручая парню еще один. - Хен, зачем мне ключи от твоего дома? - спрашивал Пак, не понимая откуда у старшего такое доверие, несмотря ни на что они по факту знакомы чуть больше недели, а он уже дает ему ключи от дома, а если точнее ключи от многомиллионного особняка. - Пусть будет Чимин-а, мало ли. - Но мне это все не нужно, - Чимин протянул оба ключа старшему - Спать я буду с тобой, если ты храпишь, не беспокойся, у меня крепкий сон. А если ты не любишь делиться одеялом, то мы можем укрываться двумя! - тараторил парень, а Юнги таял как маршмеллоу на горячем кофе. Да что там одеяло, Юнги готов все отдать, если Пак хочет быть рядом, быть с ним. На самом же деле Чимин не планировал долго жить с Юнги, и уж тем более переезжать, так что не находил причины лишний раз пачкать другую комнату, и ключи он не взял потому что они никогда в жизни ему не пригодятся. Чимин не планировал привыкать к Юнги, как это сделал сам Мин. Чимин боялся привыкать, и окончательно впускать Мина в свою душу, жизнь, довериться ему и забыться. Ким Тэхен его слишком жестоко учил жизни, и никакой мандариновый Мин Юнги это не исправит, слишком поздно…

****

«Мёртвые образы в твоём имени...

Мёртвые пальцы на моих венах...

Мёртвые воспоминания в моём сердце…»

Чонгуку чтоб восстановиться более менее потребовалось времени ровно столько, сколько Чимин пробыл в больнице. Только вот если за Паком следовала гипер опека и забота со стороны врачей и Юнги, то Чонгук два дня просто выл в подушку от необъяснимой боли внутри, которая пожирала его, что видно было и по тому, как он исхудал за это время. Не ел, не спал, не вставал почти с постели, просто ревел в подушку, прижимая ее к груди и сминая всеми силами, чтобы хоть как-то приглушить острую боль, что разрывала грудную клетку. Каким-то отдельным ударом для него было то, как он оказался таким слабым? Неужели любовь делает людей таковыми? Нет! Чонгук с Тэхеном не был слаб, наоборот, он был самым сильным, он старался, потому что он должен защищать и оберегать своего ангела! Отсюда и ответ на моно вопросы Чона – нет ангела, защищать некого, не для кого стараться быть сильным. Всю свою силу он передал в тот момент Тэхену, что так безжалостно использовал ее на Чимине. Если бы не проклятый телефон, который Чон забыл выключить, то он так бы и лежал еще несколько дней, не подавая признаков здорового живого человека, только вот Мину не хотелось чтобы лучший работник его компании раскисал дома, поэтому трезвонил уже третий раз, добиваясь ответа. Phonecall [Мин: Чонгук-а, если ты лучше себя чувствуешь, то не мог бы сегодня выйти на работу. Придет один очень важный человек, у него документы для нашего нового проекта. Было бы хорошо, если бы ты их взял. Чон: Да, я сегодня выйду. А вы сами когда будете? Чимин-хен все еще в больнице? Мин: нет, мы дома. Просто не хочу оставлять его одного… Вдруг снова будет атака, а он один… Это очень опасно, так можно и до суицида довести. Чон: СУИЦИД? ОТ ПАНИЧЕСКОЙ АТАКИ?! Мин: Да, психиатр сказал что в этот момент появляется тревожная мысль о том, что ты можешь умереть, задохнуться. Эта тревожность может вызвать обморок, как это и произошло с Чимином. Но если обморока не будет, то тревожность увеличивается, а фактическое физическое одиночество усугубит ситуацию. Ты будешь думать что задыхаешься, а тревожность будет сильно давить изнутри, и тебе некому помочь. Отсюда и мысли о суициде. Чтобы остановить боль, от которой никто не может помочь избавиться. Тревожность очень опасное ощущение, серьезно. Чон: Можно же позвонить! Мин: Он так делал один раз, я приехал когда, он валялся на холодном паркете без сил, будто его избили и выкинули… да и вообще, у него ПТСР..] *ПТСР?...* После разговора с Юнги, Гук понял причину той боли, что сильно давила на него на протяжении уже стольких лет. Иногда сильно, когда-то умеренно, но никогда не покидала. Тэхен, который обоим сделал больно, прожег в пепел сердце и заставил жить дальше. Тэхен.. он был причиной..

Чонгук был зол, на этот раз не на себя и не на Чимина, а на любовь всей своей жизни. Зол за жестокость, бесчувственность. Не таким он знал Тэхена, нет. Тэхен Чонгука был ангелом, самым прекрасным, он никогда никому не вредил, он не пачкал руки и сердце, а этот молодой человек, который причинил всем боль, вовсе не тот, кого Чон любил, всем сердцем обожал и боготворил. Подавив свою злость и агрессию под струей горячей воды, Гук принялся одеваться чтоб поехать на работу, встретиться с этим дохрена важным человеком, о котором говорил директор. Предвкушая расспрос работников о причине его отсутствия и отсутствия директора с секретарем, Чонгук ближе к обеденному времени неохотно ехал почти по полупустой трассе. Важный гость должен прийти как раз в обеденный перерыв, так что у него было время чтобы удлинить и замедлить путь. Чонгуку даже не было любопытно то, с кем он встретиться, он не хотел ехать на работу, будто заранее зная что это будет человек, кто отнимет его душу и сердце, вновь, беспощадно и без раздумий. Доехав до офиса, он снова припарковался на своем любимом месте, о котором знали буквально все работники, и не занимали его, даже во время отпусков Чона. Снова лифт, снова десятый этаж, снова….запах Тэхена??? Это что триггер и навязанное им же ощущение того запаха? Если нет, то какого черта этот сраный лифт снова им пропитан?! У Чонгука от этого запаха зрачки расширились, а сам он еле контролировал слезы. Доехав до нужного этажа, он выметнулся из лифта, помчавшись в кабинет, чтоб достать хозяина запаха. Не ошибся. Ким Тэхен собственной персоной сидит на кресле, скрестив ноги и дергая той, что сверху, рассматривает папку, которую сам же принес, последний раз перепроверив все мелкие детали, к которым может зацепиться взгляд директора или его заместителя. Тэхен же не знал что заместителем окажется Чон Чонгук, его Чонгук, Куки, единственный его любимый человек. Ким даже не почувствовал его запаха, так как кабинет дурманил запахом мандарина, а когда увидел Чонгука, то почувствовал как ноги стали ватными, а руки решили выронить эту папку, над которой он больше недели кропотал, в россыпь. Хоть они и находились в семи шагах друг от друга, Гуку отчетливо было видно как глаза Тэ накрылись слезной пеленой, а сам он боялся моргнуть, чтоб ни в коем случае не выронить слезы перед Куки. Тэхен выглядел так, будто его вчера убили, а сегодня одели в дорогущий костюм и отправили на деловую беседу, Чон же собрался быстро, не хотелось выглядеть сопливым слабаком перед своим ангелом, пусть и уже падшим. - Добрый день! Я заместитель директора Мин Юнги, Чон Чонгук! Также являюсь главным бухгалтером. Вы насколько я понимаю дизайнер, у которого директор заказывал зарисовку проекта? – безразлично представился Чонгук, будто он не знает Тэхена, будто они никогда не были знакомы, будто три года не были вместе, не ели и пили, не целовались, не спали вместе, не плакали над какой-то хреновой дорамой, и не бежали домой под дождем. Чонгук вел себя так, будто ему память отшибло, и Тэхена он не помнит вовсе, а Тэ это все так убивало.. медленно, мучительно, делая глубокие и не очень порезы на сердце, которое еще не было залатано от прежних ран. - Добрый день! Я художник-дизайнер Ким Тэхен. Да, вы не ошиблись, я принес графическую версию, также раскадровку. – Тэхен дрожащими руками протянул папку, которую он быстренько с пола собрал Чонгуку. Тот же направлялся к креслу напротив парня. Взяв папку с рук Тэ, тот с таким же безразличием принялся рассматривать ее, будто что-то смыслит в этом. Юнги был художником, и от него сейчас можно было бы увидеть сменяющие одну другой эмоции и мимику. Чонгук к искусству отношения никакого не имел, разве что на гитаре играл, очень редко и пел. И то и другое Тэхену одному всегда, а после расставания стер из своей жизни искусство полностью. - Хорошая работа! Думаю директор оценит! – добавил Чонгук, дойдя до последней страницы. - Мы должны были еще обговорить с вами финансовую часть проекта – вспомнил Тэхен, который в тот раз сбежал, не сумев довести дело до конца. - Я сам об этом с директором поговорю. В вас мы больше не нуждаемся. – Чонгук встав, направился к директорскому креслу, чтоб найти документ о выдаче гонорара Ким Тэхену за проделанную работу. Прочитав все внимательно и подписав, он протянул бумагу Тэ. Тот поднял взгляд на Гука, в надежде найти в глазах капельку намека на любовь и прощение, но ни того, ни другого там не было. Безразличие и только. Этому учил директор Чонгука, прежде чем чем объявить его своим заместителем. - Это документ о выдаче вам гонорара за вашу работу. Можете пройти с ним в ресепшен, там вас направят к кассе. Тэхен долго смотрел в пустоту, пока изнутри его пожирала обида и грусть, хотелось провалиться сквозь землю или чтобы Чонгук его сам придушил, но больше не чувствовать эту бурю неприятных чувств, что окутывали каждую его клеточку. - Куки – позвал Тэхен, почему-то решив что ему можно переходить на личное во время работы. А у Чонгука табун мурашек по всему телу. Куки? Когда он последний раз слышал это от Тэхена? Лет пять назад точно… а имеет ли он право все еще называть Чонгука так? НЕТ! (наверно…) – А тебе я тоже не нужен? Больше никогда? – продолжил Ким, от чего Чонгук сжав зубы поднял взгляд на Тэхена, непонимающе вопросительно смотря. - Ты хочешь быть нужным мне? Тебе же всегда было на это плевать! - Чонгук переходя на пассивную агрессию, хотел надавить на Тэхена, чтобы он почувствовал, какого это, когда обида душит. - Куки, я не знаю честно.. но я.. все еще люблю тебя! - да что ты… Тэхен? Какая нахуй любовь? *Что-то оказывается может быть сильнее нашей любви!* Это же ты говорил?! Так катись к этому чему-то, что было сильнее нашей любви! - Чонгук! Ничто! Никогда! Никогда не было сильнее нашей любви! Если только моя глупость и только… но я люблю тебя! Это моя единственная правда! – Тэхен переходя чуть ли не на крик, пытался достучаться до Чонгука, от которого несло кучей обид и непробиваемого безразличия. - Да твое существование сплошная ложь! Скажи мне хоть одну причину, по которой я должен оправдать твою измену! - Ее нет… Но ты же сам меня бросил.. ты мог бы остаться! мог бы попытаться! Мог бы постараться дать мне еще один шанс! Но ты меня бросил… отвернулся, ушел и пропал.. – последнее Тэ произносил еле слышно, будто и сам не хотел это слышать, вспоминать тот поганый день, когда все разрушилось. А Чонгука эти слова в пепел стерли, только вот он вида не подавал. Тэхен сказал именно то, чего сам Чонгук себе вслух произносить на протяжении пяти лет боялся, принимать тот факт, что он сам Тэхена бросил, не дал шанс, не стал бороться, сдался. Чонгук бы поспорил, доказывая свою правоту и оправдывая свое решение, но нужно ли ему это? Или Тэхену? Хотелось конечно сделать ему больно, но логической причины для этого не существовало. - Я ушел, а ты отпустил.. будто этого и ждал! – продолжил Чонгук, с ноткой грусти и сожаления в голосе, - Ну что, ты стал счастливым с Чимином? Он дал тебе то, чего не смог я? - Откуда ты знаешь что его звали Чимин? – Тэхен не мог поверить в то, что его любимый после расставания продолжил интересоваться его жизнью, и … Чимином? Гуку действительно было интересно видеть их с Чимином вместе, делать себе больно и мучиться? - Я знаю о нем все… абсолютно все.. И только после того как я узнал его, я узнал о тебе… - В смысле? В смысле после него узнал обо мне? - Узнал настоящего тебя, Тэхен. Узнал что ты нихрена не ангел и никогда им не будешь! Ты… черт возьми… я действительно мог полюбить такого, как ты? – хмыкнув Чонгук сел обратно на кресло, расслабившись и скрестив ноги. - Такого как я? Ты жалеешь что любил меня? – Тэхен ловил губами слезы и не сопротивлялся их вольному скатыванию по щекам, а взгляд был полным сожалений и обид – Куки, я все еще тот же твой Тэ, васильковый! Я не снимал это кольцо ни разу, никогда! – протянул руку парню, где на безымянном пальце красовался большой перстень с темным, но ярким оттенком сапфира – Я думаю оно уже врослось к моему пальцу, так долго я его ношу! Чонгук, я люблю тебя, я не изменился, ни капли! Для тебя никогда! - Для меня? – коротким смешком Гук повторил последнее что произнес Тэхен, качая головой, выразив свое недоумение – Ты себя со стороны видел? Ты похудел! Ты блять ужасно исхудал! Я все вот думаю как это кольцо не спадает с твоего пальца, потому что даже твои пальцы стали тоньше! Ты перекрасил волосы? Черный? Серьезно? Это выход? Или для того чтобы забыть причину нашего знакомства? Ты черный цвет терпеть не мог! Ворча о том, что черный носят лишь те, у кого нет вкуса и не умеют одеваться! Тэхен?! Ты хочешь сказать что ты прежний? – Чон встал снова с места, приблизившись к парню, чтобы тщательно рассмотреть его глаза, самого красивого оттенка кофе, пытаясь найти в них частичку того Ким Тэхена, с кем он познакомился в старших классах. Неудача… - Мне вот интересно, Тэхен, ты и восемь лет назад таким был? Может я просто ослеп своей любовью и видел в тебе только блестящее ? Может ты действительно всегда был жестоким, бесчувственным? Что скажешь? – одной рукой Чонгук взял Тэхена подбородок, приподнимая его лицо. Что сейчас, что восемь лет назад – глаза Ким Тэ все также прекрасны, а не влюбиться в них буквально невозможно. Кожа такая же бархатная, хоть и лицо было осунувшееся, губы, что дрожали, так и манили Чонгука, пытаясь затянуть в поцелуй. Чонгук взглядом прошелся по всему лицу, очередной раз разбившись об неизбежный факт – Ким Тэхен, он черт возьми слишком красив… он… лучшее произведение искусства лучшего художника во вселенной. - Ты в курсе как сейчас Чимин? – спрашивает Чон, не сводя глаз с губ Тэхена – Ты знаешь до какого состояния ты его довел? – приближаясь к Тэхену вплотную, он прижимает Тэхена к столу, а тот не сопротивляется, потому что скучал, потому что сильно скучал, потому что прикосновения Чонгука были нужны больше чем воздух, но в планах Чона не было делать Тэхену приятно – Тэхен, отвечай! – резко прижал его запястья к столу, сам же сверху еще больше надавливая. - Тебе интересен Чимин? Все еще интересен? Я - нет, а Чимин да? – жалобно переспросил Тэхен, позже добавив – Мне неинтересно! Мне плевать на него! Я хочу чтобы он сдох! Он самое худшее, что происходило в моей жизни! - Поверь, он о тебе такого же мнения, только в отличии от тебя, вопреки всему вреду, что ты ему причинил, он не желает тебе смерти и ничего плохого в принципе.. – Чонгук отпускает Тэхена, получив ответ на вопрос, который долго его мучал. Только вот от этого ответа породилось множество других вопросов. Тэхен любил Чонгука, и сейчас любит, только по другому, не как Чонгук Тэхена. А любовь ли это тогда? Наверно нет? Ведь какой бы любовь ни была, в ней не должно быть лжи и измен, и уже тем более боли! Но Тэхен всегда был таким, он не менялся, просто Чонгук действительно ослеп из-за своей любви, поэтому весь мир рядом с Тэхеном казался радужным, а сам Тэхен творцом этой радуги. Пелена, что застилала его глаза, полностью перекрыла видение реальности. Чонгук Тэхена просто идеализировал в своей голове, создал прекрасную картинку и ничего кроме нее видеть не мог и не хотел. Тэхен каждого очаровывал по своему, будто заколдовывал, из его чар выйти было нереально. Лишь сильная боль могла бы избавить, что Тэхен и делал всегда, с каждой своей жертвой. Только вот Чонгука он как жертву не рассматривал, никогда, и изменил как раз поэтому. Тэхен устал быть ангелом, вот и все…

****

Пообедав шикарными блюдами от Родригеса, Чимин с Юнги решили провести оставшийся день в тайной комнате Юнги, о которой никто не знал, даже прислуги и помощники. На нулевом этаже в подвале располагалось первое пианино Юнги, которое было куплено родителями в начальных классах. А если точнее, это мама решила что ему определенно нужно заниматься игрой на пианино, а маленький Юнги тогда и не был против, ведь тоже любил музыку. Рядом куча холстов, бумаги, мольберт, гипсовые формы греческих богинь, и многое другое, что говорило о тонкой творческой натуре Мина. Глаза Чимина стали квадратными, когда они зашли в эту потайную комнату, а особенно его забавлял и льстил тот факт, что кроме него Мин сюда никого не пускал. - Я просто хотел показать тебе то, что хоть немного имеет значимость в моей жизни – начал Юнги, прервав тишину – Остальное все… вообще не имеет ценности. - А компания? Ты же так трудился за нее! – интересовался младший, обхаживая комнату и задерживаясь на каждом предмете подолгу. - Плевать.. и на компанию, и на все на свете… Мне нужен только ты! – Мин взяв парня за руку потянул его к себе, обвив руками в объятиях – Рядом с тобой и эта комната не имеет значимости.. Чимин-и, ты самое важное и ценное в моей жизни.. - Хен… - Пак прижимается еще крепче к Юнги, уткнувшись ему в грудь, чувствует себя хорошо, в конце концов расслабленно и без тревожностей. - Чимин, я знаю обо всех твоих проблемах, тех что не дают спокойно спать без кошмаров, тех что вызывают тревожные мысли и ощущения, тех что душат и не мешают дышать. Я знаю обо всем, Минни, и я знаю как их решить, мне только нужно твое разрешение.. - Юнги не расслабляя хватку, усадил Пака на пианино и расположившись между его ног – Мне лишь нужно твое разрешение, доверие – губы осторожно тянулись к губам, что отдавали персиковым запахом, а разум туманился под их же влиянием. Почему Чимин настолько нежен, почему его всегда так сильно хочется, почему им невозможно насытиться? Юнги ведь никогда персики не обожал.. Еще пару секунд раздумий и старший втянул Пака в глубокий поцелуй, изредка осторожно покусывая его губы, а тот готов был отдаться Юнги прям там же, на пианино, ведь хен был так нежен, так бережлив. Юнги отвлекшись от губ перешел к шее, снова сначала мягко, потом влажно целуя. Кажется бабочки Чимина в животе устроили бунт после таких прикосновений, по другому эти покалывания в солнечном сплетении никак не объяснить. - Хен.. – позвал Чимин, с хрипотцой в голосе, - Хен, не надо, пожалуйста, я не хочу.. – неожиданное заявление Чимина выбило Мина из колеи. Чимин никогда не просил остановиться, Чимин всегда просил продолжить, а что сейчас не так, Юнги понять не мог, поэтому отодвинулся немного от Пака, чтоб дать тому отдышаться и объяснить наверно причину резких смен желаний. - Что-то случилось, Минни? – Юнги взял обеими руками лицо Чимина, большими пальцами проводя по щекам парня. В глазах Пака читался необъяснимый страх, и снова тревожность.. - Хен, можно не надо? Мне бы очень хотелось, но… - Чимину стыдно, стыдно от факта, что ему оказывается противопоказана физическая близость, потому что те самые бабочки в животе его организмом воспринимались как стресс и тревога, потом Чимину становилось плохо. Через час, два, через день, но итог никогда не менялся. Он так и не смог ничего сказать, лишь взгляд виновато опустил, не желая встречать с глазами Мина, полными надежды и любви. - Все хорошо, Чимин, если пока не нужно, значит не нужно. Все хорошо! – Юнги продолжал мягко касаться его щек, заботливо смотря – Моя любовь к тебе от этого не уменьшится, поверь.. – Юнги еле коснувшись губами его щеки, аккуратно поцеловал, от чего Пак обеими руками обвил его шею. - Ты причина всех моих тревожностей, ты же мое спасение…

«любить тебя – буквально самоубийство,

Я не знаю, мне следовало бы уйти или остаться?

Я пытаюсь быть живым, хватаясь за последние шансы,

Ведь я слышал как ты говорил, что любишь меня..

Я не смогу это забыть..»