Мандариновые косточки

«25 апреля ХХХХ-год.

Запись №844

Я доверил сердце, но не тем рукам.

Зачем у Бога о Любви просить,

потом её бездарно так разбить?»

****

В парках цвела сакура, за окном шумели птицы своим щебетанием, погода была слишком ясной и солнечной. Небо ярко голубое, настроение у всех «любовь». Да, сейчас точно чувствуется весна, только вот Тэхен ее проклинает, ведь какая нахрен весна, когда все любят и любимы, а он одинок. Самый одинокий во всей планете и это не романтизация, не преувеличение. Тэхен разбился на слишком мелкие дребезги, и каждый из них слишком болезненно ощущался. Выйдя к вечеру 12го апреля из хором Мина, Ким поехал домой чтобы переодеться и привести себя в порядок. Он принял решение, будет жить с Чонгуком. Поэтому ему нужно выглядеть красиво, опрятно, вкусно пахнуть, быть ухоженным. Чонгук должен знать его только таким. Тэхен и сам не понял как дома оказался. Квартира ощущалась как никогда пустой. Казалось бы, она ведь всегда была пустая, но вроде что-нибудь-то в ней было, какая-то искорка, которая заставляла Кима открывать глаза каждое утро. Или это был огонек в самом Тэхене, Чонгуком подаренный, сохраняющий его по сей день в жизни? Кругом темно, сыро, ужасно неуютно. Тэхен бы сбежал из своего дома в ту же секунду, только вот смыть с себя всю тяжесть и грязь было необходимо. Тэхен снял с себя испачканный в грязи костюм, пихнул в мусорное ведро, вслед за ним туда же полетела рубашка. Хотелось избавиться от всего, что напоминало о том проклятом дне – 11 апреля. Стоял он в ванной перед зеркалом полностью обнаженный, смотрел на полку с красками для волос, решил снова вернуться к небесно синему, который Гук его любимый так обожал. В итоге спустя несколько часов вся ванная была в синем цвете, а вернуться в тот самый небесный он так и не смог, ведь черный уже ничто не перекроет, да и он уже давно не ангел. И дело вовсе не только в цвете волос. Тэхен смотрел на свое отражение с глубоким отвращением. Заметил на груди шрам какой-то, взявшийся из ниоткуда. Его никогда не было, и появился он сейчас. Наверно это доказательство того, что Гук вырвал сердце Тэ из груди, ушел, заставил продолжать жить. А жизнь без сердца реальна? Чонгук докажет что да. И улики оставил в виде шрама на груди, чтоб сомнений не было. Ведь сам он с таким же шрамом пять лет жил. Каждый день как последний. За окном было тепло, весенние вечера с улицы казались такими уютными, о жарком лете напоминали, а дома, в своей постели тело Тэ покрывалось мурашками и дрожью. Будто и не весна, а лютая осень. Пробирается по каждому сантиметру тела, каждую кость перебирает. Сейчас Тэхену сильно Гука не хватало, его объятий и тепла. Как же чертовски не хотелось мириться с фактом того, что Чонгука больше нет и не будет. Тэхен лег спать с надеждой что завтра утром проснется и все окажется просто сном. Страшным, нереальным, убивающим сном. Обычно же так и бывает, просыпаешься в холодном поту, понимая что кошмар снился, успокаиваешься. Но как только он закрывал глаза, появлялась картина, в которой он под алкогольным опьянением сказал своему любимому те проклятые слова «ты сдох для меня», а через мгновение шум тормозов и громкий *бум*. Тэхена трясло, потому что из головы не выходил этот звук, голос Чонгука, его просьбы. Тэхен не проснется от кошмара, не сможет Чонгуку позвонить, ведь телефон будет недоступен уже навсегда. Интересно душа Гука хоть поняла что ей теперь без тела жить? Она успела к смерти подготовиться? Или странствует в квадратах квартиры Тэхена, невидимой ладонью с щек его слезы вытирая? Чонгук кстати вместе с сердцем Тэхена забрал и запах его, так как он был создан для Гука, а если Чонука нет, то ничего касающегося их любви у Тэхена остаться не должно. Если бы Чонгуку дали силу стереть Тэхену память, он бы непременно сейчас это сделал. Чтоб Ким начал новую жизнь, будто его в жизни Тэхена никогда не было. Чтобы воспоминания не душили, не выворачивали кости. Чонгук не захотел бы чтобы его родственная душа страдала так же, как он сам когда-то. Если даже и страдает, то Чoнгук хотел бы рядом быть, любовь дарить, латать раны. Только вот Чонгук Тэхену больше ничем не поможет, и в квартиру его Кима не пустят, у него не будет доступа ни к чему, что касалось Чона. Последняя надежда Тэ разобьется об жестокую реальность. Его ждала медленная мучительная смерть в своей квартире.

«Запись №1114.

Если бы у меня был еще один день,

Я бы сказал, как мне тебя чертовски не хватает

С тех пор, как мы расстались...

Черт, это ведь бесконечно бессмысленно?

Пытаться вернуть время вспять...

Прости меня за то, что обвинял тебя,

И за всё, что я просто не успел сделать.

Причинив боль тебе, я ранил себя.»

****

Из всех знакомых Чонгука, на похороны пришли только его семья, Юнги и Хосок. Остальные отказывались верить в произошедшее, одинаково сильно. Юнги будучи слишком хладнокровным на вид, но по натуре своей угасающий скрытно для всех, решил занять себя работой. Лучшего работника и заместителя больше нет, да и секретаря тоже. Теперь придется самому все решать, разгребывать, составлять планы, встречи, вести учет. Ну, пока не найдется новый, заменяющий Чонгука хоть на мизерное ничто работник. Юнги бы забил на все. На бизнес, роскошную жизнь, на свое имя в сводках ежедневных новостей, на статьи в лучших журналах страны о его компании, на деньги и славу, на все абсолютно. Он был разбит. Ему бы дома валяться, уйти в запой, не выходить из дома как Чимин. Но с другой стороны давил факт, о том что Мин сам тоже виноват в этой гибели. Поэтому лучше было сутками напролет висеть в офисе, занять свой чертов мозг какой-то работой и расчетами, чтобы не оставалось времени домой возвращаться, повеситься захотеть или вскрыться например . Не каждый ведь день он друга лучшего теряет, поэтому сейчас, это все казалось ему таким странным, неправильным. Мог бы погибнуть кто угодно, но блять не Чонгук! Хосок был прав, Мин Юнги гребанный неудачник, ни деньги, ни слава, ни власть – ничто этого не изменит. Он теряет, он постоянно теряет. В попытках сохранить свою любовь, самое драгоценное в своей жизни, свое счастье – Чимина, он потерял лучшего друга, того, в кого душу вложил… в итоге ни того, ни второго в жизни его нет. Юнги несколько дней пребывал в кабинете Чонгука, собрал все его личные вещи, решил оберегать как самую хрупкую драгоценность. Среди всего нашлись и записки Чимина, и фотографии их совместные с каких-то парков и кафе. Потом нашел фотографии Тэхена, вырезки из журналов на которых пестрил Его Высочество, какие-то пуговицы и записную книжку. Мин конечно дико горел желанием открыть, почитать, хоть чуточку, ведь на титульной странице красовалось то самое имя и посвящение «Моему ангелу, Ким Тэхену». Кому бы не стало любопытно содержимое книги этой? Если только Хосоку наверно. Чонгук наверняка там роман целый написал, так сильно он Тэхена любил. Юнги долго смотрел на этот титульный лист, выводил взглядом каждую написанную букву, думал долго, смотрел на объем книги и понял – вещь эта принадлежит им двоим, Чонгуку и Тэхену, а если Чона больше нет, то книжка должна быть у второго владельца. Хоть Мин и ненавидел этого Кима, зазнавшегося придурка, бесчувственного монстра, который существовать вовсе не должен, и уж тем более не заслуживает чего-то от Чонгука оставшегося, но из-за любви и уважения к чувствам Чона, Юнги решил все же отдать книгу Тэхену, так и не открыв ни одну запись. Видеть его не хотелось, сильно. Поэтому Юнги решил попросить об этом Хосока. Хосок ему конечно не откажет. Вроде они оставили друг для друга не лучшие впечатления при первой встрече, но позже каким-то образом сдружились. Это произошло после смс-ки Хо о гибели Чонгука? Юнги показалось что это действие было слишком важным и заботливым со стороны Хо. Ну а дальше на похоронах… Единственным плечом Мина был Чон Хосок. Он зависал часто с Юнги, помогал ему с работой в которой ничего не смыслит, пытался выполнять обязанности секретаря, что выходило тоже так себе, но он очень старался. Впервые после того дня, как ему поставили диагноз, Хосок впервые захотел жить. Просыпаться очень рано утром, гладить рубашку, одеться, поехать на работу, работать каждый день, ругаться с водителем автобуса, попадать в пробки и опаздывать на работу, выслушивать всякую ересь от начальства, возвращаться домой с полными пакетами продуктов, сварить вкуснейший суп, поужинать с «любимым» и лечь спать, чтобы начать с утра очередной такой же день. Хосоку впервые захотелось обыкновенной жизни как у всех, впервые умереть звучало для него очень обидным. Юнги конечно ни о какой болезни не знал, так же, как и Пак до сих пор. Поэтому компанию нового друга принимал с радостью без лишних комментариев и намеков. У него все равно больше никого нет, а выпить с кем-то виски после работы гораздо приятнее, чем давиться им и своей грустью в одиночку. Хосок снова оказался той самой витаминкой жизни, на этот раз для своей родственной души. Мандарин и персик такое себе сочетание, оно было ясно еще с самого начала. К тому же Чимин мандарины ненавидел всю жизнь, и Рождество из-за аромата этого, напоминающего о Юнги тоже начал ненавидеть. Чимина бесило все, что касалось цитрусов. А вот жасмин… Жасмин с мандарином сочетаются на ура, ни один из них не перебивает запах второго, они объединяются очень гармонично, дополняют друг друга, превращаясь в самую нежную композицию. Хосок был создан для Юнги. Юнги для Хосока. Хосок с первого взгляда это понял, почувствовал, ощутил каждой клеткой тела. Отрицал конечно по началу, потом грустно стало от того, почему они встретились так поздно, почему тогда, когда Хо осталось жить какие-то считанные недели? А еще грустнее было то, что Хосок в Юнги по уши, Юнги в Хосока ни капли. Сердце Мина ради другого билось, не для Хосока. Было конечно прикольно с ним, с Хо было уютно. Юнги наверно ни с кем такого уюта не чувствовал, даже с Паком было не так. Он конечно Чимину сердце свое готов был на самом красивом блюдечке сервировать, звезду бы с неба достал, подарил бы ему планету целую, просто чтобы этот хрупкий ангелок с кнопочным носиком был рядом, улыбнулся. Юнги готов был Чимину отдавать, все и безвозмездно, а уют чувствовал только в присутствии Хосока рядом. Душа и тело Мина были уверены в значимости этого парня , а разум слишком затуманен был грустью, чтобы что-то понимать и принимать решения. Юнги просто все на свете отрицать начал, правда любая размылась для него в нечитаемую жижу. Хосок расстроен был из-за односторонности своих чувств, но не жаловался, потому что хоть и перед смертью, но смог увидеться со своим соулмэйтом, смог проводить с ним время, смог стать ему полезным, нужным, смог черт возьми ощутить это нелепое, самое хреновое чувство – любовь. Хосок был счастлив на самом деле, но блять, откуда это чувство грусти? Откуда черт возьми слезы после второго стакана виски? Каждый почти вечер он слушал рассказы Юна о чувствах к Чимину, слушал о его чувствах и давился своими, Хосок бы все отдал чтобы хоть одно слово было ему посвящено, но все напрасно. Он знал, отчетливо видел смерть с косой в руках, что ждет его уже так долго, с нетерпением. Чон все обмануть ее хотел, не смог конечно, никто не сможет. - Ты все о прекрасности любви говоришь, а сам то хоть любил кого-то? – интересовался Мин, сидя каким-то апрельским поздним вечером на кресле в своем кабинете, напротив сидел Хосок, с безразлично пустым взглядом и таким же пустым стаканом виски. Очередной совместный пьяный вечер, в котором Хосок подавлял в себе желание признаться Юнги, а Юнги пытался избавиться от риска порезаться об чужие осколки. - Любовь не может звучать в прошлом времени. Она не проходит, это не аллергия какая-то и не болезнь – хмыкнул Хо, наполняя свой стакан напитком янтарного цвета – Да, я люблю. Если честно совсем недавно понял что это за чувство – продолжал парень, проводя кончиком пальца по краешку стакана. Задумчивый вид его очень заинтересовал, Юн начал было о чем-то подозревать, но Хо опередив ход мыслей добавил – Любовь прекрасное чувство, и чувство это определенно про счастье. А несчастен ты можешь быть если любимый человек твой умер, я все остаюсь при своем мнении. Только вот не знаю, точнее не верю в что мой любимый будет чувствовать себя несчастным когда я умру – с ноткой грусти в голосе, Хо поднял взгляд на Мина, который все это время пристально смотрел на него. - Ты что подыхать собрался? – отшучивался Юнги, вслед за младшим допивая свой стакан с напитком. Будто ему все равно. Будто ему будет ровно ничего если уют его собственный в какой-то момент тоже исчезнет и оставит его, и в тот самый момент Мин задумался о том, почему Хосок с ним сейчас сидит, поэтому – Кстати все хотел спросить.. ты только не подумай там ничего такого.. Я просто..ээ… почему ты заботишься обо мне? Висишь рядом постоянно, слушаешь мои сопли и нюни посвященные другому человеку? У тебя своей жизни нет? Или порошок больше в облаках не путешествует? – слегка улыбнувшись спросил он Хосока, после чего тот поднял взгляд смотря на него так, будто без единого звука рассказывал Мину о том, насколько глубоко он тонет. Хосоку обидно конечно было, но он молчал прекрасно понимая что Юн нарочно давит , признаний требует, но не услышит он их, Хосок полуживого себя сам же разбивать не станет. Поэтому молчал, лишь улыбался, сквозь грусть в глаза, заставляя сердце Юнги разбиваться в мелкие осколки. - Моей жизни осталось слишком мало, поэтому я хотел бы быть полезным кому-то. Чимин мой друг, самый лучший, но он не выходит из комнаты вообще, ему я помочь ничем не смогу кажется. Разве что поесть заставить… а ты.. С тобой бухать прикольно и нюни твои слушать тоже. Думаю если бы не я, ты бы либо Тэхена пристрелил, либо сам повесился бы от чувства одиночества. К тому же, у меня тоже свои выгоды, твой виски отменно на меня действует, я с момента зависаний с тобой в завязке. - В завязке или вдруг захотелось жить? Боишься умереть от остановки сердца во время трипа? - Приятель, о каком страхе смерти идет речь? Я ей в глаза лет пять почти смотрю! – признался открыто Чон, моргая часто чтобы слезы ушли обратно откуда нахлынули. - Че блять?! Ты серьезно подыхать решил? Чел? - Юнги, это не я решил, а тот кто Чонгука у Тэхена отнял. Мозг слишком заражен раковыми клетками, чтобы бороться за жизнь стало невозможным. Я давно уже не надеюсь… - Хосок, ты совсем дурак? – раздраженно спросил Мин, поняв наконец о чем речь. - В каком смысле? - Ты сука пять лет ждешь смерть вместо того чтобы жить? Ты блять придурок! – возмущению Юнги не было описания. Ему хотелось с размаху врезать Хосоку и разбить ему нос, которым он на протяжении пяти лет порошки разные нюхал, а мог бы жить в удовольствие, быть счастливым. Юну эта вся ситуация казалась настолько абсурдной, в разы глупее чем причина смерти Гука, было обидно, и чувство это объяснить он не мог, потому что нахрена ему расстраиваться из-за смерти человека, с кем он два с лишним дня всего-то знаком? Может быть Юнги тоже чувствовал в Хо свою родственную душу, только признавать не хотел, поэтому злился и обижался? Неважно. Важно то, что Хосок все еще прожигает дни свои очень зря, непонятно кого наказывая. Юнги был на взводе, вот буквально тот человек, который был для него всегда успокоением со дня похорон Чонгука, довел Мина до такого состояния, что готов он был все вокруг разбивать. - Я же не знал – ответил Чон, обеспокоенно смотря на раздраженного старшего – Я черт возьми не знал когда я сдохну! Мне сказали что это может произойти в любой момент, по дороге, в душе, во сне, сидя в толчке. В любой сраный момент! Я каждый день свой жил как последний потому что не мог надеяться на завтра. Это ужасная жизнь, я знаю! Представь какого это, когда ты ложишься спать не зная умрешь ты во сне или нет, если все таки да, то не успел ни с кем нахрен попрощаться… Юнги… хён! Я не обожал состояние укуренного долбоёба! Почему ты решил что это так? Я тоже хотел обыкновенной жизни как у всех! Я тоже любить хотел! Я хотел чтобы меня тоже полюбили! Но черт!.... я блять…. - Ты даже не пытался. – еле слышно произнес Юнги, небрежно смахивая слезу с щеки. - Ради кого пытаться? У меня нет ровно никого. Ради чего жить, кого? Кому я нахрен нужен? Семьи у меня нет, погибли они, по моей же вине…Чимин? Я ему ничем не смог помочь ни разу! Если бы я смог быть рядом, этого Тэхена нахрен не было бы в его жизни никогда! – Хосок сорвался, перешел на вопли, пытался не смотреть на Юнги, а тот продолжал прожигать взглядом – Я настолько утонул в своих проблемах что потерял всё! Всё нахуй! У меня ничего не осталось! Ради кого я должен был пытаться? - Ради своего же будущего! – шипел недовольно Мин, подавляя в себе агрессию, которая казалось бы вот-вот сольется на Хосока, выбьет последние капли жизни в нем. - Бороться в одиночку очень сложно, господин Мин… даже у таких молодцов как Чонгук, находятся такие наставники как Мин Юнги, которые за ручку тащат из болота неизвестности и неуверенности. У него был тот, кто вселял надежду. У меня надежды никогда не было.. короче.. Завязывай нахрен этот разговор, я не приходил сюда чтоб поныть! Я твои нюни обычно люблю слушать.. да и к тому же… почему тебе не похуй? - Не знаю… Может…. Хотя брось.. надеюсь ты не веришь во всю эту брехню о родственных душах? - Конечно нет, хён… не верю. – ужасно подавленный услышанным, Хосок готов был зарыться куда-то под землю, чтоб никогда в жизни больше не чувствовать то, как внутри все сжимается. - Я тоже не верю, но сука… я чувствую! Хосок, кто ты нахуй?! Какого хрена когда ты рядом мне и хорошо и плохо одновременно?! Почему я был уверен что это Чимин?! Почему?! Почему этой душой оказался тот, кто жить не хочет вовсе? Какого хрена это произошло тогда, когда я полностью разбит? Почему вместо того чтобы принимать помощь своего соулмейта ты нахрен продолжаешь себя отдавать?! Что за мать твою жертвенность? Вы с Паком случайно не родственники блять? Или вас одна и та же Мать Тереза вырастила?! КАКОГО БЛЯТЬ ЧЕРТА?! – кричал Юнги, расхаживая по всему периметру кабинета, выкидывая на пол все что попадалось под руку. - Хен.. мне поздно просить о помощи, а вот ты будешь продолжать жить. Так что.. - Так что заткнись нахуй! Я буду жить?! С мыслью о своей ничтожности?! Что не смог спасти друга?! Не смог спасти свою родственную душу, с которым я связан в прошлой, настоящей и будущей жизни? Я буду как Тэхен, понимаешь?! - Брось… Хён.. не стоит. Я всегда там, где не светит солнце, где не видны мои слёзы. Я привык. Я ненавижу себя, но не показываю этого. Я так хотел бы домой, но где мой дом я не знаю. Не морочь себе голову, серьезно. – улыбался Хо, будто назло Юнги. А того наизнанку выворачивало, а еще слезы жутко бесили, чертовски щеки обжигающие почему-то, но это всё ничего, Юнги не знал какими режущими могут быть слова его родственной души, Чон Хосока. Оказывается нашелся на планете Земля человек, который с самой красивой улыбкой во вселенной делает больно. - Знаешь почему я не хочу чтобы ты сейчас истерики закатывал? – хмыкнув продолжил Хо, наливая обоим виски – Ты ведь даже не любишь меня, зачем все эти нервы? – тихо смеялся, подавляя в смехе свою грусть – Увидимся в следующей, че так переживать-то… - Действительно, чего так переживать-то…

«Слышишь треск души моей?

Страх поглощает меня всё сильнее..

Это не моя вина, что я сделан из стекла»

****

Часы показывали полночь, Хосока не было все еще. Чимин не переживал, потому что тот написал смс-ку о том, что ночует сегодня у Юнги. Зачастил его друг у Мина зависать, но Чиму было все равно, даже хорошо что Хосок отвлекается с Юнги, а не вертится вокруг Чимина как бабочка жизни, в попытках вернуть парню интерес к чему-то. У Пака была депрессия, апатия, непонятно, но кое-что очень серьезное, что очень сильно мешало ему существовать. Да и если честно он не хотел существовать, поэтому сутками голодал, не выходил на воздух, много спал, много пил кофе. Ждал чтобы что-нибудь из этого его погубит, и он окажется с Чонгуком. Дурак… Чимин непонятно зачем решил помочь Хосоку разобрать его чемодан, который Хо до сих пор толком не открыл. Постоянно бегая от Чимина к Юнги, Хосок совсем позабыл о себе и всего что его касалось. Нужно постирать одежду? Нет, лучше достать из чемодана новую футболку. Разобрать чемодан и уложить все по полкам? Нахрена, может он не проснется утром, а Паку потом придется все эти шкафы разгребать, да шмотки Хосока на помойку тащить. Бессмысленно. Поэтому Чон не трогал вещи, не видя для этого ни единой причины. А вот Чимин почему-то решил что Хосок переехал к нему и вещи разобрать тоже надо. Как бы сильно Чимин не хотел сдохнуть, Хосока далеко он больше ни за что не пустит. Вся одежда пахла жасмином, Пак обожал этот запах. Какую-то надежду вселял аромат этот, будто уговаривал остаться жить, как и сам Хо. Чимин каждую футболку подносил к носу, вдыхал этот аромат, а слезы невольно скатывались по щекам, пачкая вещь Хо. Чимину казалось что он все слезы давно выплакал, но получается нет. Эти беспризорники откуда-то все равно берутся, снова показывают Паку насколько он слаб. Перебирая и складывая одежду, Чимин наткнулся на какую-то папку, было похоже на выписку из клиники, надписанная именем Хосока. Чимин помнил что после выписки из психиатрии они оба сожгли свои папки в одном костре, поэтому не понимал откуда взялась эта медицинская? Любопытство взяло свое, поэтому он открыл, пытаясь понять о чем идет речь. В папке лежало куча бумаг, назначений врачей, томографические снимки в разной хронологической последовательности, и диагноз напечатанный скорее на компьютере « Опухоль мозга стадия: 3. ». Чимин долго смотрел на содержимое папки, будто завис или его поставили на паузу, потом продолжил рыться в чемодане как сумасшедший будто искал конкретное что-то. Брюки, свитера, майки – всё летело куда-то по всей комнате, на самом дне чемодана коробка от конверсов. *Хоби-хён не носит конверсы*, подумал Пак, перед тем как открыть коробку. На самом деле Чимин ожидал там увидеть всё, всё абсолютно, любую дичь, но не наркоту… куча таблеток в пакетах каких-то, порошки? Что за нахрен происходит, Чимин не понимал и верить не хотел. Хосок же не афметамином опухоль мозга лечит? Чимин чувствовал предательство от Хосока. И блять, так оно и было. Юнги оказался прав. Друг его лучший наркоман гребаный, который на таблетках живет. Поэтому и вид у него такой ужасающий, поэтому всегда такое осунутое лицо, круги под глазами. Вены вздутые, синяки повсюду. *КАКОГО БЛЯТЬ ЧЕРТА?!* - буквально вопил Чимин на всю квартиру, все равно никто не услышит. Его друг скоро погибнет, либо от рака мозга, либо от порошка, а Чимин нихрена не может сделать… Чимин собрал из шкафа вещи все и пихнул обратно в чемодан. Коробку с дрянью он оттуда достал конечно, чтоб в своей комнате спрятать. В голове был план, который он обязательно осуществит, накажет Хо за предательство, отомстит Юнги за Чонгука, отомстит Тэхену. Потом спокойно можно умирать… Чувство жажды мести породило в нем желание жить. Чтобы суметь все, успеть чтобы. Чимин никогда никому не мстил и не стал бы, если бы в этот самый момент друг его, самый лучший, родной, близкий не предал бы его так жестоко поступив. Самое хреновое из-за чего Пак ржал над собой это то, как он защищал Хосока перед Юнги, якобы не торч его друг, просто уставшим выглядит. Терпел издевки Мина и оправдывал Хосока до последнего, доходя до абсурдных отговорок… Чимину не хотелось думать о том, что он потеряет еще одного близкого человека, поэтому хотел умереть раньше. Он определенно это сделает, опередит всех, избавиться от тоски и боли, которая все внутренности выкручивала.

« Запись №1230

Я верю что ты способен на любовь,

Которая заперта на пыльных перепутьях

В глубинах твоего сердца, и ты

просто боишься выпустить её наружу..?»