Мороженое

Эта идея зародилась в голове Сынмина относительно недавно. Его сосед по квартире, Ли Минхо, с которым они жили уже около полугода, последние несколько недель жаловался на то, что не может ни в одном магазине найти свое любимое мороженое (ну, жаловался он не конкретно Сынмину, просто последний был наблюдательным и случайно подслушал телефонный разговор). Старший даже поехал в другой район, лишь бы достать лакомство, но все равно ничего не смог найти. Зная уровень лени этого парня, Сынмин мог смело заявить, что это мороженое он действительно любит. И младший не мог не запомнить эту информацию, ведь три месяца назад влюбился по уши в этого придурковатого и непробиваемого танцора. И, казалось бы, не было никаких предпосылок — все было точно так же, как и прошлые три месяца, но однажды, когда увидел Минхо, кормящего бродящего кота перед подъездом их дома, Сынмин посмотрел на него другими глазами, и иначе смотреть уже не получалось. На протяжении месяца он делал попытки привлечь внимание черноволосого. Ну, старался. Но Минхо никак не реагировал на это, либо просто игнорируя, либо прожигая ледяным взглядом, которым тут же пресекал любые действия младшего, которые не вписывались в рамки соседских отношений. Поначалу было печально осознавать, что твой предмет воздыхания открыто отвергает любые попытки стать ближе. Сынмин никогда не считал себя хуже других и в плане внешности, и в плане характера. Только вот действия Минхо, или, точнее, его бездействие, пошатнули уверенность шатена в себе. Но через какое-то время для Сынмина это стало незакрытым гештальтом, который он у себя в голове решил все-таки каким-то образом закрыть. Подкаты стали более смелыми. Младший уже не пытался как-то намекать, а говорил прямо: «хён, ты мне нравишься». Первый раз сказать это было тяжко: руки тряслись, а во рту было так сухо, как ни в какой пустыне не бывало. И что же он получил в ответ? Прожигающий взгляд, который говорил лишь «окстись, щенок», а после черноволосый лишь ухмылялся и безмолвно удалился в свою комнату. Сынмин знал, что у старшего никого нет, поэтому действовал открыто. Конечно, сперва было подозрение, что Минхо не по парням и является самым настоящим натуралом. Но однажды какой-то его знакомый, что был в гостях у старшего, как-то обмолвился про его личную жизнь, и надежда внутри Сынмина начала разрастаться, ведь старший точно не был натуралом. Было один раз такое, что принес ему небольшой букет гортензий — собирал на них целых две недели, откладывая из тех денег, что присылали ему родители — и что сделал Ли Минхо? Показательно взял букет в руки, заставляя Сынмина улыбнуться. Но его широкая улыбка тут же сошла на нет, когда старший с нечитаемым выражением лица просто окунул цветы в мусорку. Было обидно, а деньги пропали в пустую — мог и не экономить на продуктах, — но это не заставило его опустить руки. Старший никогда не говорил ему прекратить, не говорил, что ему надоело и что все действия младшего лишь действуют ему на нервы. Поэтому он пытался снова. Снова и снова, но это все равно не пробивало толстую ледяную стену между ними. А затем — о, аллилуйя — мороженое, которое каким-то чудом оказалось в круглосуточном магазинчике рядом с их домом. Когда Сынмин увидел знакомую упаковку, которую успел изучить вдоль и поперек, пока искал в интернете, среди остальных цветастых в большом холодильнике, не мог упустить такой шанс. Он даже купил несколько штук на всякий случай, не заботясь о том, что десерт немного дороже, чем он предполагал, и это могло вылиться в кругленькую сумму для его скромного студенческого бюджета. Сынмин постарался хорошо спрятать мороженое в их общей морозилке: затолкал между пачками с замороженными овощами, ведь прекрасно знал, что старший не особо часто готовит блюда с ними. Все складывалось идеально. Оставалось только дождаться нужного момента для реализации своего плана. В один из ничем не отличающихся вечеров, когда Сынмин, запыхавшись, зашел в их квартиру, сразу понял — сегодня день икс. Старший уже был дома, что странно, ведь обычно он приходил позже шатена. Об этом свидетельствовал шум, доносящийся из ванной. Ким впопыхах стянул обувь с ног, сбросил легкую куртку с плеч, не заботясь о том, что она слетела с вешалки и приземлилась на пол, а затем бесшумными быстрыми шагами поспешил на кухню, скользя носками по полу. Внутри загорелся огонек азарта, разнося по телу адреналин. Сердце стучало в висках, а к голове прилила кровь. Руки мелко дрожали в нетерпении. Он надеялся, всей душой верил, что это сработает. Должно сработать. Распахнув дверцу морозилки лишь со второго раза (в первый раз чуть ноготь не сорвал, потому что рука соскользнула), младший принялся копаться между пачками замороженных овощей в поисках холодного десерта. Когда пальцы обхватили искомое, шатен тут же вытащил мороженое и на радостях быстро чмокнул ледяную упаковку, после слегка сморщив нос. Во рту пересохло, поэтому младший налил немного воды в стакан и сделал глоток. В этот момент шум в ванной стих, что означало, что черноволосый вот-вот выйдет. Сынмин испуганно подскочил, чуть не проливая на себя воду, и, поставив стакан на тумбу, подбежал к дивану, нетерпеливо разорвал упаковку мороженого и вытащил эскимо, держа за палочку дрожащими пальцами. Ему хотелось рассмеяться — так сильно он нервничал. И скорее не из-за того, что план может не сработать, а из-за того, что может сработать. Младший расправил упаковку одной рукой, прижав ее к поверхности дивана, и показательно уместил ее на подлокотнике, чтобы старший точно увидел, какое именно мороженое ест Сынмин. Младший на пробу пару раз лизнул десерт, и, когда распробовал, понял, почему Минхо так его любит. Мороженое действительно было вкусным, а ведь он даже до начинки не дошел. Шатен повертелся в поисках более удобного положения. А когда послышался звук открывающейся двери, Сынмин нервно закинул ногу на ногу, немного вздрогнув. По квартире эхом раздались шаги босых ног по полу, и через мгновение в дверном проеме появился Ли Минхо. Младший бросил быстрый взгляд в его сторону, успевая заметить, как тот в черной домашней футболке и таких же черных штанах вытирает волосы махровым полотенцем. И как, скажите, можно не влюбиться в него, когда он в таком виде расхаживает по квартире? Сынмин принялся есть мороженое, стараясь не слишком опошлять свои действия. Но при виде такого Минхо во рту непроизвольно скапливалось большое количество слюны. Он сглотнул, громко причмокивая. Черноволосый, который хотел уже пройти в свою комнату, даже не поздоровавшись, обратил на младшего внимание, а точнее на то, что было в его руке. — Чего ешь… — спросил Минхо, а затем рука, что прижимала полотенце к голове, резко опустилась вниз, когда взгляд упал на очень знакомую упаковку, что была на подлокотнике. Сынмин не посчитал нужным ответить, а просто посмотрел на соседа невинными глазами-бусинами. Он всеми силами старался удержать рвущийся наружу смешок при виде шокированного старшего. Казалось, все краски сошли с его лица, глаза стали больше, а губы слегка приоткрылись. — Оно такое вкусное, хён! — восторженно начал Сынмин. Лицо Ли резко приобрело холодное выражение. Он понял, что младший что-то задумал, поэтому уставился на него в ожидании, сжимая в руке ткань полотенца. Ким еще пару раз провел языком по уже местами подтаявшей поверхности, прикрыв в удовольствии глаза. Минхо непроизвольно проследил взглядом за движением чужого языка и крепко сжал челюсти. Когда шатен снова распахнул глаза, в них уже не было ни намека на былую невинность — там горел настоящий пожар. Уголки его губ слегка приподнялись, когда он заметил, насколько был напряжен черноволосый. Кажется, все шло именно так, как он планировал. Конечно, в любую минуту все могло пойти по одному известному месту — старший просто мог закатить глаза и уйти, как обычно, в свою комнату. Но Сынмина безумно радовало то, что Минхо все еще стоял посреди гостиной и смотрел на него. Да, взгляд этот оставлял желать лучшего, но это уже какое-то внимание с его стороны, пусть и было оно из-за любимого мороженого черноволосого. — Хочешь попробовать? Голос будто стал ниже на пару тонов. Шатен откусил небольшой кусочек, медленно перекатывая его во рту до тех пор, пока от него не осталось лишь сладкое послевкусие. Спустя секунду, Сынмин, смотря прямо в темные глаза парня напротив, провел мороженым по приоткрытым губам, размазывая сладость по нежной коже. — Ну так попробуй… После своих же слов, дыхание младшего участилось. Губы обжигало приятным холодом, а в носу стоял приторный запах питайи, со вкусом которой и было любимое мороженое его хёна. Он впился блестящим взглядом в старшего, пытаясь в голове представить возможные сценарии развития событий. Он старался уловить хоть какую-то реакцию черноволосого, который просто неподвижно стоял на том же месте и с нечитаемым выражением лица смотрел на Сынмина. Это был шантаж чистой воды, и младший это понимал, как и то, что это просто обязано было хоть как-то подействовать на старшего. — Ну и доиграешься ты у меня, — ледяным тоном медленно отчеканил Минхо, из-за чего по спине Сынмина снизу вверх пробежали мурашки. Он вздрогнул, что не укрылось от цепкого взгляда черноволосого. Губы растянулись в хитрой ухмылке, а из руки небрежно выпало влажное полотенце, приземляясь на пол рядом с босыми ногами. Через мгновение Минхо резво направился прямиком к Сынмину, который в свою очередь непроизвольно отодвинулся в противоположную от старшего сторону, чуть не выронив из руки мороженое. Черноволосый вдруг оказался прямо рядом с ним, оперся коленом в диван и одной рукой крепко сжал запястье руки младшего, что держала десерт, отодвигая ее в сторону и наклоняясь ниже. Их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров, и глаза Сынмина скользнули вниз, к пухлым губам соседа. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. В ушах стоял шум, а в голове была лишь одна мысль «они никогда не были настолько близко». Минхо придвинулся еще ближе, кладя вторую руку на шею Сынмина, ощущая под пальцами разгоряченную мягкую кожу. Черные глаза не отрывались от чужих губ, которые опьяняюще блестели растаявшим мороженым. Его любимым. — Ким Сынмин… — шепотом произнес старший, обдавая кожу младшего жаром. У шатена, казалось, внутренности перевернулись. Его имя еще никто так не произносил. Он готов был отдать что угодно, лишь бы услышать это вновь. Нервно сглотнув, он замер, ожидая дальнейших действий. Минхо медленно стал сокращать расстояние, заставляя бедное сердечко своего соседа стучать о ребра с такой скоростью, что вероятность сердечного приступа становилась все больше. Когда между лицами осталось буквально пару сантиметров, старший резко замер, заглядывая в глаза напротив. Хищная улыбка появилась на его губах, а глаза потемнели еще на несколько тонов. Сынмин был готов рассыпаться прямо в тот момент, но Минхо резко отстранился, отпуская запястье шатена. — Ты этого хотел? Лицо Ли вновь стало отрешенным, голос — стальным, а взгляд — ледянее, чем гребанное мороженое в холодильнике. Сынмин потупил взгляд, смотря в точку пространства перед собой. Дыхание сбилось, а в глазах начало пощипывать от осознания того, что только что произошло. Ни-че-го. Это не сработало. Надежда, что ранее разрослась до неимоверных размеров, превратилась вдруг в крошечную каплю, которая с каждой секундой растворялась, оставляя после себя дыру. После такого провала, он точно опустит руки и постарается больше не надоедать старшему со своими… со всем этим. — Не этого, — тихим дрожащим голосом ответил Сынмин, хоть и понимал, что вопрос старшего был риторическим. Он склонил голову, стараясь сдержать слезы, что скапливались в уголках глаз. Он знал, что такое может быть, но что это будет так больно… Рука с мороженым, что все это время была приподнята, медленно опустилась на диван. Он уже было хотел облизать губы, которые все еще, уже незаметно для младшего, покрывала влажная сладость, как почувствовал руку на подбородке, что крепко сжимала, заставляя губы разомкнуться, а шею с незаметным хрустом вытянуться. В следующую секунду чужие губы с остервенением врезались в его собственные. Глаза распахнулись, а из горла вырвался жалобный скулеж, который утонул во рту старшего. Его язык яро слизывал остатки мороженого, переходя с нижней губы на верхнюю, проходясь по уголкам. Зубы вонзались в мягкую кожу. Создавалось ощущение, что Минхо хотел его сожрать. Его колено бессовестно пролезло между сжатых ног младшего, раздвигая их в стороны. Шатен, наконец, медленно прикрыл дрожащие веки, а пальцы на деревянной палочке разомкнулись, выпуская из руки мороженое, которое, вероятно, оказалось либо на диване, либо на полу. Но это сейчас не имело ни малейшего значения. Ладони Минхо вновь оказались на шее Сынмина. Чужой горячий язык прошелся по ровному ряду зубов, приказывая шире открыть рот. Шатен послушно разжал челюсти, сразу ощущая, как черноволосый по-хозяйски вылизывает каждый миллиметр, оставляя сладкий вкус. Сынмин был уверен — это не мороженое, это вкус самого Минхо. Одна рука старшего поднялась к затылку, сжимая короткие волосы, а вторая — томными, медленными движениями прокладывала путь вниз, пока язык все также хозяйничал во рту Сынмина. Минуя выраженные ключицы, пробегаясь длинными пальцами по выемке между ними, ладонь Минхо скользила все ниже. Собственные руки шатена сами потянулись к чёрным волосам соседа. Влажные прядки охлаждали кожу, оставляя на ней еле заметные капельки. И, когда чужая рука залезла под футболку младшего, опаляя кожу живота, пальцы непроизвольно сжались, потянув за волосы. Старший неожиданно отпрянул. Их тяжелое дыхание смешивалось, а распахнутые глаза смотрели точно в чужие. Губы покалывало от столь яростного поцелуя. Сынмин провёл языком по ним, стараясь вновь ощутить этот сладкий привкус. Минхо проследил за этим, а затем с новой силой впился в чужие губы, сильнее сжимая загривок и притягивая младшего ещё ближе. Рука с большей скоростью направилась вверх по телу Сынмина, а когда пальцы коснулись сосков, младший задрожал, мыча в рот черноволосого и прогибаясь в пояснице. Минхо ногтем зацепил розовый сосок, а затем покрутил между пальцами, выуживая из соседа ещё один тихий стон, пока беспощадно терзал его рот. Коленом старший упёрся в промежность шатена, ощущая через двойной слой ткани твердеющий член младшего. — Минхо… — проскулил Сынмин, когда старший на секунду отстранился, чтобы глотнуть воздуха. Черноволосый сильнее прижал его к спинке дивана, ни на секунду не переставая ласкать бисеринку соска. Младший в это время сгорал. От прикосновений Минхо кожа пылала, а его действия посылали волну возбуждения вниз, к члену, что уже неприятно упирался в грубую ткань джинс. Максимум, на что он надеялся, когда придумывал план, — это на мокрый поцелуй. Но все, что происходит сейчас, намного лучше. Намного ярче, намного горячее. Он готов был задохнуться, лишь бы губы Минхо оставались на его собственных, лишь бы он продолжал делать то, что делает. На самом деле, ему казалось, что это разыгралось его помешанное на Ли Минхо сознание, что на самом деле ничего из этого не происходило в реальности — лишь в его голове. Но тяжесть чужого тела, что прижимало его к мягкой поверхности, яркими вспышками твердило: «Это не сон, Сынмин-и. Ты взаправду целуешься с ним!». Создавалось ощущение, что Минхо будто с цепи спустили, будто он только этого и ждал все это время, но что-то постоянно его останавливало. Старший, вытащив руку из-под футболки, сжал ткань в кулаке и потянул на себя, заставляя Сынмина подняться на ноги. Когда они оба стояли на ногах — один твердо и уверено, а другой молил о том, чтобы колени не подкосились, — Минхо медленно отстранился. — Ты наглый пес, Ким Сынмин, — шепотом проговорил старший, даря еще один поцелуй. — Не отстал даже после того, как я выкидывал твои подарки. Так сильно тебе нравлюсь? — А ты еще не понял? — младший хотел было закатить глаза, но его прервал еще один мокрый поцелуй куда-то в уголок челюсти. — Доигрался. Теперь не отделаешься просто так. Черноволосый нежно прикусил мягкую кожу в том же месте, куда прикасались его губы мгновением ранее, а затем провел цепочку поцелуев вниз по шее, несильно кусая кожу на ключицах. Руки снова залезли под футболку, и у Сынмина было лишь одно желание — сделать все, чтобы Минхо не останавливался. — Пожалуйста… Старший оторвался от шеи Сынмина, поднимая голову и смотря в его затуманенные глаза. Он молча продолжал смотреть, вопросительно приподняв одну бровь. — Только не… — шатен громко выдохнул, когда Минхо провел языком по губам. — Только не останавливайся. Сынмин взглядом уловил легкую ухмылку на лице черноволосого, прежде чем снова почувствовать вкус его языка на своем. Он плотно прикрыл глаза, когда почувствовал, что старший тянет его на себя, а сам делает шаги назад. Он вел его прямиком в свою комнату, в которой, к слову, младший никогда прежде не был. Не позволял себе зайти внутрь, даже когда Минхо не было дома. Но сейчас он сам ведет его туда, и это так волнительно, даже больше, чем осознание того, чем они собираются заняться внутри. Их ноги заплетались, а губы ни на секунду не отрывались друг от друга, пока они направлялись к комнате черноволосого. Руки старшего шарили под чужой футболкой, а затем потянули края вверх, дабы стянуть никому ненужный кусок ткани. Тишина в квартире нарушалась лишь мерным тиканьем настенных часов, яркими чмокающими звуками и тяжелым дыханием. Казалось, будто у них обоих сорвало крышу. Ладно Сынмин, который ждал хоть какого-то знака внимания со стороны старшего, но Минхо, который никогда, ни разу, не давал и намека на возможность чего-то подобного… В голове младшего промелькнула мысль, которую он тут же выбросил, стараясь не думать о возможной причине всего этого, но он понимал, что она еще вернется. Не успел Сынмин опомниться, как уже был прижат крепким телом старшего к мягкому матрасу кровати. Холодные руки Минхо аккуратно, но в то же время сильно сжали запястья младшего и прижали к кровати по обе стороны от его головы. Они застыли в таком положении. В комнате было тускло, лишь через незакрытые шторы пробирался мягкий лунный свет, но этого было достаточно, чтобы увидеть в темных глазах парня над ним бушующий огонь. Такой же, которым было охвачено все тело Сынмина. Он чувствовал, как этот пристальный взгляд сжигает его заживо. Младший готов был кричать и плакать, упасть на колени и умолять, лишь бы Минхо не передумал, не прекратил. Сынмину не хватало кислорода. Его щеки пылали, а грудь вздымалась так часто. Губы пересохли, поэтому шатен, не задумываясь, провел по ним языком. Минхо взглядом опустился на чужие губы, и, казалось, его глаза стали еще темнее. — Черт, кажется, у меня появилась новая любимая сладость, — прошептал старший, а затем, не теряя ни секунды, наклонился и впился поцелуем в манящие мягкие губы Сынмина, который в тот же момент потянулся к нему навстречу и послушно открыл рот, впуская чужой язык внутрь. Он почувствовал, что плывет. Эти слова Минхо мурашками прошлись по всему его телу, дрожащему в предвкушении. Черноволосый медленно провел ладонями вниз по хрупкому телу, опускаясь к краям чужих джинсов и пальцами расстегивая пуговицу и замок. Эта горячая влажность чужого рта и ледяная прохлада пальцев дарила такой контраст, что Сынмина чуть наизнанку не выкручивало. Как только запястья младшего оказались свободными, он обхватил руками широкие плечи черноволосого, чувствуя, как мышцы того перекатываются под мягкой тканью черной футболки. Минхо успешно справился с задачей, но стягивать плотную ткань со стройных ног пока не спешил. Вместо этого он оторвался от сладких губ и заглянул в глаза Сынмина, ресницы которого так очаровательно подрагивали. Лицо старшего озарилось еле заметной ухмылкой. Сынмин задохнулся, когда почувствовал чужую ладонь, плотно прижимающуюся к его возбуждению сквозь джинсы. А когда Минхо начал медленно водить рукой туда-сюда, он плотно зажмурил глаза и сомкнул губы, стараясь не издавать ни звука. Он понимал, что старший его дразнит, поэтому вестись на его провокации не хотел. Но его тело медленно предавало его, заставляя его выгибаться и извиваться под напором чужих рук. В глазах Минхо разгорался азарт, ему нравилось играть, тем более с таким непослушным мальчиком. Он хотел довести его до белых пятен перед глазами за то, что тот додумался с ним сделать. Старший медленно наклонился и начал посыпать влажными поцелуями горячую кожу на груди Сынмина, руки которого тут же оказались в черных волосах. Черноволосый нежно проводил языком по коже, не прекращая стимулировать член младшего. — Сынмин-а, — протянул старший, а затем на пробу лизнул взбухший сосок. Сынмин прикусил губу, стараясь сдержать рвущийся стон, который застрял где-то в горле и не давал нормально дышать. — Так не пойдет, — Минхо хотел еще раз услышать эти звуки, что раньше беспрепятственно срывались с чужих губ. Поэтому он прикусил розовую бисеринку, одновременно с этим скользя ладонью под джинсы и нижнее белье младшего. Когда пальцы сжались вокруг вставшего члена Сынмина, последний совсем тихо промычал, закатывая в наслаждении глаза, и выгнулся в пояснице навстречу руке старшего. Черноволосый в ответ на это сильнее вцепился зубами в сосок, агрессивно проводя по нему языком. Его рука в чужих джинсах начала медленно двигаться по всей длине, а другая рука поползла вверх от живота до шеи Сынмина. Минхо чувствовал, как тело под ним трясло, как младший всеми силами сдерживал звуки, зарождающиеся в груди. Поэтому он оторвался от измученного соска и прижался жадным поцелуем к губам Сынмина, раздвигая языком губы и врываясь внутрь, тут же проглатывая томный стон и усмехаясь через поцелуй. — Вот так, — протянул Минхо, на секунду прерываясь, а затем вновь глубоко целуя младшего. — Не стесняйся. Старший медленно перешел на подбородок, а затем, оставляя поцелуи на мягкой коже, прошелся по линии челюсти вверх, посасывая мочку уха. Сынмин повернул голову в сторону, позволяя старшему делать все, что тому вздумается, и, наконец, распахнул губы, выпуская жалобное мычание и тихие стоны. Минхо безумно нравилось все, что происходило сейчас в его спальне. Ему безумно нравилось чувствовать эту власть, эту силу, что была в его руках. Ему нравилось то, как бедный щеночек, что жаждал ласки так долго, послушно извивался под ним, наконец получая ее. Стоило Минхо сильнее сжать в руке его член, как парень хныкал и не переставал облизывать губы. Старший немного приподнялся, отрываясь от молочной шеи, и посмотрел на Сынмина. Он тяжело дышал, зажмуривался, когда Минхо проводил большим пальцем по головке, терзал нижнюю губу и руками сжимал покрывало, впиваясь в материал пальцами. Под тусклым, еле проходящим светом было видно, как его кожа покрылась мурашками, а места поцелуев блестели. Черноволосому захотелось схватить свой телефон и сфотографировать это. Но сейчас момент не располагал, поэтому он обязательно сделает это в следующий раз. — Сынмин, — позвал Минхо. Его голос, на удивление, был таким мягким, что старший удивился сам себе. Он никогда не обращался так к младшему. Последний распахнул глаза и повернул голову в его сторону, ожидая каких-то действий или слов со стороны Минхо. Тот лишь снова наклонился и прикоснулся к чужим губам. Так нежно и сладко, как он сам от себя не ожидал. А Сынмину голову вскружило. Легкие, казалось, отказывались впускать в себя кислород, но шатену было все равно, он готов был умереть. Руками вцепился в затылок старшего, отвечая на поцелуй, в который вложил все свои чувства. Спустя несколько мгновений, язык Минхо вновь оказался внутри горячей влажности рта младшего. Он руками стянул чужие джинсы и нижнее белье, на несколько секунд отодвигаясь, чтобы выкинуть их куда-то за пределы кровати. Сынмин был полностью обнажен, пока на Минхо все еще была одежда. Старший быстрым движением стянул с себя футболку, выкидывая ее куда-то в сторону одежды Сынмина. Младший жадно оглядел тело Минхо. В его глазах оно было идеальным. Минхо был идеальным. Даже небольшой шрам на боку ни капли не преуменьшал этой красоты, которую Сынмин пытался выжечь в своей памяти, в сознании, на случай, если ничего из этого не повторится вновь. Если все это, конечно, было правдой, ведь с каждой секундой происходящее все больше походило на мокрые сны, которые изредка являлись Сынмину, разрушая и без того поехавшую на Минхо психику. Шатен потянулся руками к желанному телу, чтобы почувствовать напряженные мышцы под пальцами. Но его ладони были захвачены в плен длинных пальцев Минхо, который тут же обхватил ими запястья и прижал к кровати, как мгновениями ранее. Сынмин нахмурился. — Разрешено только смотреть, — старший подарил шатену ухмылку, а затем, вспомнив, что где-то на кровати валялись его проводные наушники, обхватил одной рукой оба запястья Сынмина, второй рукой принялся шарить по покрывалу, сразу же находя нужный предмет. Сынмин, который не понимал, что делает его хен, безумно хотел провести хотя бы пальчиком по мускулам, что так привлекательно освещались тусклым светом. Он совсем слабо пытался выбраться из захвата старшего по той простой причине, что ему было любопытно, что тот сделает дальше. Глаза Сынмина расширились, когда он почувствовал, как Минхо обматывает вокруг его запястий провода от наушников с хищным оскалом на лице. — Пусть щеночек посидит на цепи, — томно прошептал старший на ухо уже предельно возбужденному Сынмину, который на пробу попытался освободиться, но, на удивление, тонкие провода крепко держали его руки скованными. — Он ведь так плохо себя вел. Минхо вновь прошелся поцелуями вниз по груди Сынмина, одновременно с этим раздвигая колени младшего в стороны, пока до его ушей долетали звуки тяжелого дыхания. Черноволосый немного отодвинулся назад, открывая себе доступ к нижней части тела Сынмина. Пальцы старшего вцепились в напряженные бедра, когда он наклонился еще ниже, к твердому члену, и слабо подул на сочащуюся головку. Младшего передернуло, и его тело словно было одержимо — он выгнулся в спине и потянулся стянутыми руками к голове Минхо, который позволил Сынмину прикоснуться к его волосам. Старший касался языком мягкой кожи живота, переходя на выпирающие тазовые косточки, а затем ниже и ниже, пока Сынмин умирал от бушующего в нем желания. Но старшему хотелось еще помучить бедного парня, поэтому он обходил его член стороной, лишь дразня горячим дыханием. — Хен, — захныкал Сынмин, понимая, что делает старший. — Не могу… — Что не можешь? — Минхо поднял голову и заглянул в глаза соседа. — Прикоснись ко мне, — дрожащим голосом попросил Сынмин, надеясь увидеть в глазах напротив хоть каплю жалости. — Вот так? — черноволосый снова прикоснулся губами к нежной коже на внутренней части бедра Сынмина, а затем провел по этому же месту языком. — Н-нет, — младший пальцами вцепился в волосы на макушке Минхо и потянул вверх, на себя, чтобы показать старшему, где именно он хочет его прикосновений. Минхо тут же схватил сцепленные руки и отодвинул от своей головы, при этом показательно цокая языком. — Ай, ай, — его выражение лица сменилось недовольством, когда он нахмурился и приподнялся, удобнее устраиваясь между чужих ног. — Может, вот так? — его лицо вновь оказалось напротив лица Сынмина, а затем старший наклонился и провел языком под нижней губой парня, который на автомате потянулся за движением языка Минхо, а затем последний отпрянул, из-за чего младший плотно сжал челюсти. — Или, может, вот так? — старший снова опустился на уровень бедер Сынмина, а затем, выжав пару секунд, быстро лизнул головку, из-за чего младший под ним выпустил судорожный выдох. Ладонь Минхо сжалась вокруг его длины, и он сделал пару движений вверх-вниз, после чего в его уши врезалось прекрасное звучание чужих стонов. Это еще больше разожгло азарт в крови, поэтому он резко накрыл губами член Сынмина, начиная двигать рукой быстрее и проводя кончиком языка по маленькой дырочке. — М-минхо, — заскулил младший, снова пытаясь достать руками до черноволосой макушки. Его голос приятной тяжестью отдался в паху Минхо, который, казалось, не замечал до этого, насколько сам был возбужден. Член болезненно пульсировал и упирался в ткань черных спортивных штанов, которые, по-хорошему, хотелось бы снять. Поэтому старший резко отпрянул от подрагивающего тела и встал с кровати, двигаясь к прикроватной тумбочке и по пути стягивая мешающую ткань. Он быстро достал из ящика смазку и презерватив, и, когда снова оказался на кровати, резко притянул младшего к себе, агрессивно врезаясь в его покусанные губы. Такая резкая смена настроений старшего заставила Сынмина ахнуть в поцелуй. Он пальцами коснулся чужой груди, пытаясь хоть так удовлетворить потребность в прикосновениях. Но как только он почувствовал тепло тела, то сразу же оказался вновь прижат к кровати сильными руками Минхо. — Какой же ты непослушный, — прошептал черноволосый, кусая губы младшего, который в ответ лишь промычал. Минхо открыл баночку смазки, выдавливая немного на пальцы. Он наклонился над Сынмином, удерживая вес своего тела одной рукой, а другой — прикоснулся к сжимающемуся колечку мышц младшего, желая увидеть выражение его лица. Тот лишь, не отрываясь, смотрел Минхо в глаза и распахнул покрасневшие губы. Черноволосый медленно обвел колечко двумя пальцами, на секунду погружаясь кончиками внутрь. Он, не отвлекаясь, следил за реакцией Сынмина, что снова зажал нижнюю губу между зубами и проглотил стон. Старшему это не понравилось. Он медленно ввел один палец внутрь горячего нутра, удовлетворенно улыбнувшись, когда услышал желанный звук. Его пальцы все еще были холодными, из-за чего Сынмин зашипел, а затем протяжно замычал, когда палец внутри начал двигаться. Сначала медленно, но с каждой секундой темп рос. И когда старший неожиданно вставил еще один, младшего подкинуло на кровати, словно от небольшого заряда тока. Внутри было туго, поэтому Минхо старался растянуть Сынмина, как можно лучше, чтобы в последствии не причинить боль. Ему, конечно, нравился грубый секс, но в первый раз можно и без этого. Черноволосый впился губами в шею младшего, наслаждаясь тем, как тот послушно повернул голову в сторону. Чужая кожа была такой нежной. Она приятно пахла, будто это не Минхо буквально несколько минут назад вышел из душа, а на вкус была слаще чертового мороженого, будто младший успел обмазаться им с головы до ног. Когда пальцы уже свободно двигались внутри, Минхо добавил еще один, ловя губами очередной стон и замечая, как собственный член дернулся. Ему не терпелось оказаться внутри Сынмина, почувствовать, как его стенки сжимаются вокруг, но он понимал, что парень все еще недостаточно растянут для него, поэтому, укусив младшего за подбородок, принялся двигаться быстрее. Неожиданно для них обоих изо рта Сынмина вырвался полукрик-полустон, а его тело пробрало дрожью, когда младший закинул голову назад. Минхо не пытался найти простату, но, видимо, Сынмину сегодня везет. Старший еще раз надавил на комочек нервов, вырывая из младшего откровенный стон. — Боже-е, — протянул шатен, закатывая глаза в наслаждении. — Еще р-раз. — Здесь? — Минхо вновь прошелся по простате, отправляя Сынмина купаться в экстазе и тяжело дыша ему на ухо. — Так? — и еще раз. Его член отчаянно прижимался к животу. Казалось, что он больше не в силах сдерживаться, но ему так хотелось помучить бедного парнишку еще немного. Он активно двигал пальцами, изредка задевая комочек внутри. Сынмина выкручивало лишь от одних пальцев внутри, и Минхо не терпелось посмотреть на него, когда он целиком окажется в нем. Но он хотел услышать, как малыш просит, как скулит. — Не могу больше, — надрывно прошептал младший. — Не могу… Хен… — Что же ты хочешь? — игриво спросил Минхо, наслаждаясь отчаянным выражением чужого лица, не замечая, как его собственные глаза жадно бегали по телу парня под ним. — Тебя-я-я, — слово резко сорвалось на громкий стон, когда пальцы старшего вновь надавили на чувствительное место. — Пожалуйста… — Я здесь, — продолжал дразнить Минхо, улыбаясь, когда Сынмин задергался в попытках освободить руки. Он начал целовать грудь младшего, переходя на сосок, скользя по нему языком и изредка задевая зубами. — Прямо здесь. — Не-ет, — Сынмин начал отодвигаться, пытаясь избавиться от пальцев внутри, чтобы Минхо, наконец, заменил их чем-то большим, но старший лишь продолжал быстро двигаться, не давая Сынмину никаких шансов. — М-минхо, — жалобно проскулил младший, пытаясь освободить руки, но черноволосый каким-то невообразимым для него образом крепко обмотал запястья наушниками, что никак не хотели распутываться. — Непослушный маленький щеночек, — Минхо обвел языком другой сосок. — Придумал такую хитрость, — пальцы прошлись по простате, заставляя Сынмина прогнуться в пояснице. — Хотел поиздеваться надо мной, — старший позволил себе особенно сильно прикусить чувствительную кожу, удовлетворенно промычав в ответ на стон младшего. — Но не подумал о том, что хен окажется хитрее. Сынмину до безумия хотелось члена старшего, но он даже не был способен прикоснуться к его телу. Он не знал, как долго Минхо будет играться с ним, но он просто больше не мог терпеть, поэтому закинул ноги на поясницу Минхо и резким движением прижал к себе, ощущая, как твердый член прижимается к его собственному. До его ушей долетел тихий стон, переходящий в животный рык, когда Сынмин двинул бедрами. Он решил, раз Минхо в очередной раз не желает давать ему то, что он хочет, он возьмет это сам. А затем он почувствовал, как дырочка сжимается вокруг пустоты. У Минхо перед глазами появилась красная пелена, и он влажной от смазки рукой принялся шарить по кровати в поисках презерватива. Они оба находились на грани, и старший понял, что сдерживаться больше нет сил, как бы его все это ни забавляло. Быстро найдя презерватив, черноволосый разорвал упаковочку и выученным движением раскатал латекс по своему возбуждению, спускаясь немного ниже и разводя рукой ноги Сынмина еще шире. А затем, приставив головку ко входу, одним движением вошел на всю длину, утыкаясь лицом в шею Сынмина. Внутри него было так узко, несмотря на длительную растяжку. Последний же громко и протяжно простонал, закидывая голову назад и пытаясь сцепленными руками дотянуться до Минхо. Чувствовать старшего внутри, чувствовать вес его тела на своем, чувствовать, как он носом зарывается в шею, как покрывает кожу влажными поцелуями, как нежно покусывает — всего этого было много, настолько, что бедное сердце Сынмина, казалось, вот-вот разорвется. Но ему было мало. Все еще мало. Он безумно хотел прикоснуться к покрытой испариной коже черноволосого, зарыться пальцами в его все еще влажные после душа волосы, почувствовать ладонями напрягающиеся мышцы. Но его руки были сцеплены чертовыми наушниками над головой, и было не похоже, что Минхо планировал их развязать. Сынмин в отчаянии начал вырываться из оков, при этом двигаясь всем телом, из-за чего начал непреднамеренно насаживаться на член Минхо. Спустя секунду младший услышал тихое рычание под ухом, перетекающее в такой же тихий стон. Старший приподнялся на руках, оказываясь лицом перед лицом Сынмина, который тяжело дышал и все еще пытался выпутать руки. Некоторые прядки прилипли ко лбу, а сладкие губы были приоткрыты. Кто такой Минхо, если не воспользуется возможностью? Черноволосый, не отрывая взгляда от лица Сынмина, медленно двинул бедрами, впитывая незамедлительную реакцию младшего. Последний сомкнул губы и проглотил стон, закатывая глаза. Его ресницы подрагивали, и Минхо готов был поклясться, что никогда прежде ни у кого не видел столь невинно пьянящего выражения лица. Один взгляд на такого Сынмина будоражил и разжигал в старшем неукротимое желание. Да, раньше его забавляли все попытки младшего обратить на себя его внимание. Все подкаты и прямые заявления, подарки и взгляды — все это он воспринимал, как что-то пустое, ненужное. Но сейчас Минхо понял, что все это время так настойчиво и безжалостно отвергал. Его руки намного раньше могли касаться этого тела, губы — целовать. Он начал задаваться вопросом, зачем вообще все это делал? Но сейчас это уже было неважно. Важен был Сынмин, который так развратно, даже сам того не осознавая, выгибался под ним и стонал. И Минхо хотел лишь одного — чтобы это не прекращалось. — Минхо, пожалуйста… — жалобно начал Сынмин, когда перестал чувствовать хоть какое-то движение старшего. — Развяжи меня. Ему не пришлось просить дважды, ведь Минхо самому хотелось почувствовать его руки на своем теле. Поэтому он напряженными пальцами начал развязывать провода, которые, почему-то, никак не хотели отпустить запястья Сынмина. Старший их прекрасно понимал, ведь самого переполняло желание обхватить своими пальцами тонкие запястья, может, даже оставить на нежной коже свои отпечатки, но если гребанные провода продолжат сдерживать руки младшего, Минхо просто их перегрызет. И плевать ему на то, что эти наушники он купил буквально позавчера, потому что предыдущие куда-то делись. Но ему не пришлось этого делать, ведь они послушно развязались, выпуская, наконец, чужие запястья. Сынмин сразу же, будто завороженный, потянулся длинными пальцами к чужой груди, которая вздымалась так же часто, как его собственная. Кожа обжигала, а небольшая испарина на теле холодила, создавая затуманивающий разум контраст. Он повел пальчиками вниз, ненамеренно задевая один из сосков и переходя на напряженные мышцы пресса, что красивыми, точенными кубиками показывались на теле. Хотелось дотронуться не только руками, но и провести по ним языком, ощутить форму и почувствовать вкус, зацепить кожу зубами, а затем мягко поцеловать. Глаза Сынмина зацепились за небольшой шрам на правом боку, а пальцы сами невесомо его коснулись. Губы распахнулись, и вопрос уже был готов вырваться изо рта, но вместо него вырвался задушенный стон, когда Минхо, наклонившись ниже, двинул бедрами, погружаясь внутрь младшего, который тут же откинулся на покрывало и еще шире развел ноги, не отрывая рук от желанного тела. Старший наклонился еще ниже, опускаясь на локти и утыкаясь губами в молочную шею Сынмина, которую хотелось всю покусать. Он почувствовал, как руки младшего медленно скользят вверх, к шее Минхо, а затем переходят на плечи и спину, крепче прижимая его тело к себе. И тогда Ли снова начал двигаться. С каждым разом толчки становились все глубже, быстрее. Черноволосый чувствовал, как ноги Сынмина била дрожь, слышал, как тяжело он дышал ему в ухо, что лишь распаляло тот огонь, бушующий внутри старшего. Минхо, немного привстав, одной рукой схватился за чужое бедро и поднял вверх, опуская себе на плечо. Второй рукой надавил на другое бедро Сынмина, чтобы тот раскрылся еще шире, и принялся двигаться с большей скоростью, смотря на то, как его член полностью скрывается внутри младшего. Движения были четкие и размашистые. По комнате разносились звуки тяжелого дыхания, еле слышное поскрипывание кровати, чмокающие звуки и шлепки влажных тел друг об друга. Вся эта какофония врывалась в уши, смешиваясь со звуком бешено льющейся по организму крови. Из Сынмина изредка вырывались стоны, разгоняя жар по телу Минхо с большей скоростью. Старший немного изменил угол проникновения. Буквально через пару секунд младшего подбросило на кровати, и он издал полукрик-полустон, извиваясь на кровати и потянув руки к телу Минхо, который лишь удовлетворенно ухмыльнулся, завидев под собой такую картину. Сынмина хотелось доводить до белых пятен перед глазами, играться, мучить его, довести до крайней точки, а затем зажать основание его члена рукой, чтобы тот не смог кончить. Чтобы он запомнил этот момент, чтобы знал, что с хеном нельзя шутить. — Хе-е-ен… — сорвалось с губ младшего, которые он постоянно кусал и облизывал. Его голова не знала покоя: она вертелась в разные стороны, разбрасывая темные прядки по покрывалу. Брови были нахмурены, а полуприкрытые веки подрагивали. Минхо, кажется, даже видел поблескивающую в тусклом свете влагу. — Минхо-минхо-минхо, — бормотал Сынмин, будто мантру, протягивая гласную на конце. Голос его дрожал, как и весь он, а бедрами парень пытался двигать навстречу глубоким толчкам черноволосого, член которого чуть ли не каждый раз попадал по простате, заставляя младшего вскрикивать и закрывать глаза сгибом локтя. — Горячо, горячо-о-о… Сынмин чувствовал сладостное приближение оргазма. Тело покалывало, а внизу все горело. Он весь сжался, и Минхо над ним томно простонал. Младший потянулся рукой вниз, к собственному члену, чтобы быстрее кончить, но его руку тут же перехватили и сжали крепкие пальцы черноволосого, который тут же замедлился и наклонился, оказываясь своим лицом прямо перед лицом Сынмина. Он завел непослушную руку темноволосого ему за голову и приблизился к уху. — Не так быстро, — горячее дыхание обожгло нежную кожу, и по телу Сынмина пробежала дрожь. — Я еще не наигрался, — от тембра голоса, от этого сладкого полушепота младшего повело: голова закружилась, тело перестало слушаться, а конечности начала сводить приятная истома. Спустя мгновение Сынмин почувствовал, как чужой язык врывается внутрь его рта, исследуя каждым миллиметр, каждую щелочку, переплетаясь с его тянущимся навстречу языком. Слюны было много, но от этого было лишь приятнее, жарче. Зубы проходились по верхней и нижней губе, и младший просто потерялся. Он не понимал, где заканчивается он, а где начинается Минхо, лишь ощущал, как твердый член неспешно погружается внутрь него. Затем он почувствовал, как старший одним быстрым движением скинул со своего плеча чужую ногу, а потом быстро перевернул Сынмина на живот, сильными руками поднимая его за талию и ставя в коленно-локтевую. Младший громко простонал, чувствуя Минхо еще глубже. Последний же, прикусив Сынмина за загривок и издав тихий рык, схватился пальцами за талию и принялся быстро насаживать парня на свой член, уже не стараясь скрыть собственного наслаждения и выпуская изо рта стоны, что смешивались с частыми, громкими стонами Сынмина. Минхо провел одной рукой по спине младшего вверх, и схватился за плечо, потянув его на себя и заставляя темноволосого прогнуться в пояснице. Последний уже не старался сдержаться. Он комкал пальцами рук уже и без того скомканное покрывало, а пальцы на ногах сами поджимались. Он ощущал, как капельки пота стекали вниз по его лбу, к кончику носа, откуда срывались и пропадали в мягкой ткани. Ему было безумно жарко, но он ни на секунду не хотел прекращать. Ему хотелось потянуться к члену, но сделать это было проблематично: одной рукой он держался на весу, а другую крепко держал Минхо. Поэтому Сынмин, завалившись головой на кровать, потянулся ладошкой вниз, дотрагиваясь, наконец, до влажного, подрагивающего члена. Но не успел он сделать и пары движений, как его запястье сковали пальцы старшего, отстраняя руку от изнывающего, молящего ласки органа. — Ну пожалуйста, — захныкал Сынмин, задыхаясь, ведь старший продолжал активно вбиваться в комочек нервов внутри. Но не успел он снова попросить, почувствовал, как ладошка Минхо оказалась на его члене, двигаясь по длине в темп толчкам. — Хен, — простонал Сынмин, распахивая губы и чуть ли не высовывая язык. Он чувствовал, как узел в животе все туже завязывается, что говорило о скором оргазме. — Я близко. Младший сильно прикусил губу и зажмурился, готовясь, наконец, кончить. Но это явно не входило в планы Минхо, который, после слов Сынмина, сильно сжал основание. — Нет, нет, нет, — младший начал извиваться, рукой пытаясь разжать чужие пальцы на собственном члене. Но его руки совсем его не слушались, сил в них почти не было. — Я хочу, чтобы ты кончил вместе со мной, — надрывно прошептал Минхо, все еще не давая парню под собой излиться ему в руку. Сынмин еще сильнее зажмурился, но позволил старшему делать все, что тот хотел, поэтому обессиленно уронил руку на кровать. Толчки становились все быстрее, с каждым мгновением более рваными и неточными, но член Минхо так идеально каждый раз попадал по простате, из-за чего младшего выворачивало. Он был безумно близко, и, казалось, никакая рука не остановит его. — Минхо, — начал Сынмин, и как только собственное имя коснулось ушей старшего, он разжал пальцы и начал плавно проводить по чужому члену, вытягивая из темноволосого приятные слуху звуки. Сынмин не жалел свое горло, с каждым толчком увеличивая громкость стонов. Он начал действительно задыхаться. Напряжение в теле было таким огромным, что, казалось, оно просто не выдержит больше. Из глаз давно лились слезы, которые совсем не ощущались на горячей коже. Оргазм не заставил себя долго ждать. Сынмин с такой силой зажмурил глаза, что перед ними поплыли белые пятна. Он особенно сильно прогнулся в спине и излился в чужую руку. Белые капельки усыпали не только руку Минхо, но и покрывало на кровати. Обессиленное тело рухнуло на кровать. Младшему казалось, будто он находился на поверхности воды, которая медленно покачивала его на волнах. Первые несколько секунд он пытался отдышаться, ощущая лишь покалывание во всем теле. Но спустя мгновение почувствовал, как Минхо все еще продолжал вбиваться внутрь, также активно стимулируя простату. Из-за сверхстимуляции Сынмин завизжал, но старался не отстраняться, позволяя Минхо достичь пика. Он мычал и хныкал, рукой пытаясь дотянуться до напряженных ягодиц старшего, чтобы ощутить мышцы под пальцами. Спустя несколько рваных толчков, старший излился внутрь презерватива, высвобождая протяжный стон. С громким хлюпом он вытащил член из Сынмина и, быстро завязав презерватив и откинув его куда-то на пол, навалился на младшего всем телом. Какое-то время они молча так лежали, пытаясь восстановить сбитое дыхание и выровнять бешенное сердцебиение. Сынмину сделать это было немного сложнее, ведь Минхо прижимал его к матрасу своим весом. Но ему безумно нравилось ощущать эту тяжесть, это тепло, исходившее от чужого тела, чувствовать, как его горячее дыхание щекотало кожу на шее. Его губ коснулась еле заметная полуулыбка. План-то сработал. — Хен? — тихо позвал старшего Сынмин, на что тот в ответ лишь промычал. — Мороженое-то понравилось? Минхо ущипнул его за бок, заставляя младшего устало засмеяться. — В следующий раз я тебя просто съем, — промурлыкал Минхо, слезая с Сынмина и обворачивая руку вокруг чужой талии. Эти слова теплом осели в груди младшего, и он не постеснялся ярко улыбнуться, пока медленно поворачивался в сторону Минхо. Тот с умиротворенным выражением лица лежал рядышком. Его глаза были прикрыты, а грудь часто вздымалась. Сынмину хотелось сказать ему, что в морозилке еще лежало две пачки этого же мороженого, но решил это не делать, дабы приберечь его, так, на всякий случай.