Не очень Счастливого Рождества...

Как же приятно вернуться домой! Банчан обожает свой дом, в основном потому, что там его ждет Феликс, но ещё и потому, что их маленький домик и вправду сказочный, особенно сегодня в канун Рождества. Всю ночь завывал ветер, срывая с деревьев редкие, самые стойкие сухие жёлтые листочки. И судя по прогнозу погоды даже дождик покапывал, но к утру прояснилось. Не по декаборьски яркое солнце заливало пустынные улицы своим светом, и нежно пригревало, помогая Чану не промерзнуть в своей тоненькой курточке. Он провел всю ночь в студии, старательно заканчивая все дела, и теперь мог со спокойной совестью отдыхать аж до Нового года. Растирая замерзшими руками покрасневшие от усталости глаза, Чан спешил домой, благо до него от студии рукой подать — минут тридцать неспешным шагом. Или двадцать быстрым. Чан дошёл до их дома и невольно улыбнулся. Маленький двухэтажный коттедж, с белым фасадом, красной дверью, терассой на крыше и пластиковыми снеговиками, стоящими на крошечных клумбах лоскутка переднего дворника возле ступеней, выглядел игрушечным. Он поднялся на крыльцо, ввёл код замка и открыл дверь. Еловый веночек, перевязанный лентой, приветственно покачнулся, звякнув колокольчиком. Внутри стояла тишина и вкусно пахло… Корицей? Чан не очень хорошо разбирается в запахах специй, но ему очень нравятся приятные ароматы их дома. Феликс обожает сладенькое и с упоением печёт почти каждый день, а потом угощает вкусняшками всех вокруг: соседей, друзей, родственников, друзей родственников и родственников друзей… Иногда приносит к себе в офис (когда там появляется) и на работу к Чану. И это лучшие дни. Банчан — продюсер. Он пишет песни, в основном саундтреки для дорам и фильмов, иногда для рекламы. У них с Ханом и Чанбином небольшая студия звукозаписи. Хан лирик и работает в основном с текстами, Банчан в своей каморке с синтезатором и драм-машиной создаёт гениальные (по словам друзей) мелодии, а Чанбину пришлось взять на себя ответственность за продакшн и сведение этого всего воедино. Они начали свое дело втроём, ещё когда были совсем мальчишками и долгое время было трудно, перебивались единичными заказами и точно померли бы с голоду, если бы их не подкармливали сердобольные родители. Со временем дела пошли на лад, благодаря таланту, трудолюбию и Ким Сынмину, который начал работать у них. У него, так же как и у остальных не было определённой должности, и его называли просто «Директор Ким». Сынмин выглядит как милый невинный щеночек, но на деле оказался акулой от бизнеса. Он нечто среднее между менеджером, бухгалтером, юристом, секретарём и рекламным агентом. Покупает всем кофе, заключает сделки, считает налоги, находит новые заказы и пинает троих продюсеров, когда у них случается творческий затык. А ещё иногда он поёт в гайдах и демо-версиях, которые показывают заказчикам, и каждая песня, спетая его прекрасным голосом, звучит отлично. Так что сейчас их маленький лейбл завален работой и приносит доход. Не сказать, что прям кучу денег, но на жизнь вполне хватает. Хотя работать конечно приходится очень много, иногда круглосуточно (как сегодня) и у Чана почти не остаётся времени, чтобы побыть в своём идеальном доме. Но тем ценнее каждая минута проведённая здесь. Он с удовлетворением вздохнул, скидывая кроссовки в коридоре и вытащил из ушей аирподс. В доме стояла тишина, наверняка его лучшая половина ещё спит. Феликс актёр. Он учился на театральном факультете и мечтал блистать на сцене, ну или сниматься в дорамах. Однако, несмотря на его красивую мордашку, со съёмками не выходило ничего путного. Сколько он ни бегал по кастингам, все чего добился за два года — это съёмки в паре реклам и эпизодической роли в веб-дораме, а в основном подрабатывал официантом. В принципе, Чан сейчас зарабатывал достаточно, чтобы Феликс мог не беспокоиться о деньгах и продолжать дальше пытаться поймать актерскую удачу за хвост, но тот не хотел. В какой-то момент Феликс перегорел этой идеей, наверное, когда ему в пятидесятый раз сказали, что «у вас типаж слишком нетрадиционный». Тогда он плюнул на все, насмешливо вскинул бровь и своим грубым голосом гаркнул: «Может потому что я голубой?!» и ушёл, громко хлопнув дверью. Директор кастинга тогда не понял, что имелось в виду под словом «голубой» яркие как незабудки синие волосы парня, или… Но это было и неважно, зато он приметил интересный голос, и уже через неделю Феликсу перезвонили и пригласили озвучить злого волшебника в детском мультфильме. Предложение было настолько неожиданным, что он согласился и вскоре уже начал целенаправленно искать работу связанную с голосом, а не с лицом. Сначала это была озвучка, потом ютуб канал с асмр-видео, запись аудио-уроков по английскому, и вот после всего этого, он наконец-то нашёл свое призвание — аудиокниги. Сейчас Феликс наведывался в офис только чтобы отнести готовые файлы или взять новые рукописи, пару раз в месяц. А работал в основном на дому, на втором этаже, рядом со спальней. Они оборудовали небольшую уютную комнатку, поставив туда микрофон, удобное ортопедическое кресло, и завесив все стены мягкими коврами для лучшей акустики. Там он проводил по 4-5 часов каждый день, а остальное время посвящал ведению домашнего хозяйства и кулинарным экспериментам на кухне. И очень-очень часто приходил в студию к Чану. Банчан заглянул в гостиную, по пути сняв куртку и бросив ее вместе с сумкой на диван. Он полюбовался огромной ёлкой, которую они купили на прошлой неделе. Она уже была установлена и полностью наряжена, видимо Феликс вчера весь вечер на это потратил. Ещё на диване лежали новенькие красные подушки, на журнальном столике стояли праздничные свечки и горшок с остролистом, а над пианино висели рождественские носки с надписями «Крис» и "Ликс". Чан снова улыбнулся. Это пианино, которое сейчас стояло у них дома больше для красоты, когда то было основой его бизнеса. Пять лет назад студия «3racha» была одной малюсенькой комнатой, снятой в многоэтажном офисном здании на окраине Сеула. Сейчас у них два этажа над кафе, почти в центре. Помещение все ещё маленькое, на верхнем этаже, зазвукоизолированном намертво расположена комната Чана и просторная студия звукозаписи, в которой обычно занят Чанбин. А внизу кабинет, где владычествует над документами Ким Сынмин, комната отдыха с диваном, теликом и мини-холодильником, где торчит Хан, когда является на работу (обычно то он работает удалённо, не вылезая из своей постели) и холл, с панорамными окнами, диванами, выходом на терассу и большим столом, за котором обычно ведутся деловые встречи и менее деловые дружеские попойки. Там же часто можно было встретить Хенджина или Чонина, вместе или по отдельности, которые никакого отношения к лейблу не имеют, но в студию ходят как на работу. Эта парочка появились в компании благодаря Сынмину, все трое учились вместе и приходили после занятий потусить в студию, а когда институтские дни закончились, стали приходить просто так. Банчан в мелких души не чаял, давно дал им код от двери и пароль от компьютера, чтобы они могли поиграть, если явятся, когда никого не будет на рабочем месте. Хенджин всегда представлялся художником, а Чонин писателем, хотя на деле один чаще подрабатывал моделью и снимался для рекламы и каталогов, а второй фотографировал еду и оформлял меню для кафешек. С учётом такой непостоянной творческой занятости, они могли очень часто тусить в студии. Когда утром Сынмин приходил на работу со стаканом кофе, Чонин уже торчал на терассе любуясь восходом, он говорил, что на свежем воздухе ему лучше сочиняется и в доказательство тихонько стучал клавишами клавиатуры макбука. К тому времени, как привозили обед, подтягивался заспанный Хенджин и оставался обычно до самой ночи, валяясь на диване с айпадом на перевес, рисуя очередной шедевр. Или Чонина… Эх. Взаимоотношения младшеньких это ещё тот тёмный лес, и окружающие старались в них не лезть, но все сходились во мнении, что они просто дурачки. Чан заглянул под ёлку, где лежали семь подарочных коробок, и подложил ещё одну, для Феликса, которую достал из своей сумки. Теперь там есть по одному подарку для каждого участника сегодняшней вечеринки. Он с трудом переборол желание заглянуть в коробочку со своим именем, но вместо этого просто повертел её в руках. Его подарок был самым маленьким и лёгким. Он понадеялся, что ценность подарка не зависит от размеров, и из любопытства потрогал и остальные. Самая большая и тяжёлая коробка была для Ли Минхо. Вообще Минхо был другом Феликса, хотя теперь он уже стал своим для всех. Он тоже был актёром. Когда-то. Точнее, как и Феликс пытался. Они учились в одном колледже, но Минхо на пару лет постарше, поэтому они почти не общались. Потом встречались на кастингах, и чем чаще им обоим отказывали, тем большей симпатией они друг к другу проникались. А примерно с полгода назад, когда Феликс уже перешёл в озвучку и полностью выпал из актёрской тусовки, он встретил Минхо в ресторане. Тот оказался поваром, который приготовил самый лучший австралийский стейк, какой он пробовал в свой жизни. Они разговорились, обменялись номерами, повспоминали былые дни, и… Не общались больше, пока однажды Феликс с Чаном не решили привести всю компанию вкусно покушать. На том ужине вроде не произошло ничего необычного, но после Минхо вдруг начал упорно навязываться в компанию, а компания на удивление приняла его с распростертыми объятьями. Вероятно, ну примерно на девяносто девять процентов, тут дело было в одном продюссере, имеющем очаровательную привычку есть с набитыми щечками, как белочка. Банчан с ужасом вспоминал тот месяц, когда Хан вдруг на ровном месте съехал с катушек и принялся приносить ему тексты все сплошь о прекрасных незнакомцах, бабочках в животе, и с рифмами в стиле «любовь-морковь». На закономерный вопрос Чана: «Это что за хуйня? Мы вообще-то пишем песенку для рекламного ролика рамена», Хан страдальчески заламывал брови и отвечал только: «Ты не понимаешь! Там такие глаза, нос, губы! Айщ!» и уходил громко хлопнув дверью. Эту проблему решил Феликс, как только Чан пожаловался ему на непристойное поведение коллеги. На следующий же вечер, он завалился в студию в обществе Ли и бутылки вина. С тех пор посиделки вчетвером по четвергам с винишком стали традицией, пока месяц назад Хан, смущаясь, не попросил Банчана и его парня не приходить, потому что он решил устроить для них с Минхо свидание. В итоге, в последние дни оба ходят сияющие как солнечные зайчики, названивают друг другу по сто раз на дню, говорят «дорогой!», ходят вместе пить кофе, и все это, конечно, мешает работе, но Чан не против. Ему нравится видеть своих друзей счастливыми. Потому что Банчан сам очень счастлив. У него есть любимая работа, свой дом, отличные друзья, крепкое здоровье и главное, самый лучший на свете парень. Даже одна мысль о Феликсе делала Чана счастливым, и на его лице расцветала улыбка. А уж когда он видел его, то и вовсе ощущал себя единственным человеком для которого светит солнце. Банчан потянулся и во весь рот зевнул. Феликс сейчас в их спальне, на втором этаже, спит, и совсем скоро он к нему присоединится. Они вместе проваляются в постели пол дня, пока не настанет время готовить праздничный ужин. Это уже третье их совместное Рождество. В первый год, они ещё жили на крошечной съёмной квартире и очень много работали, поэтому хотели единственный праздничный день посвятить только друг другу. Второе Рождество они встретили в Австралии, уступили уговорам родителей и поехали повидаться, погостить, а заодно и познакомить семьи со своей второй половиной. В этом же году Феликс настоял на идее устроить настоящее Рождество, как в кино, и позвать всех их друзей. Он очень много сил вложил в подготовку, и у него получилось просто великолепно: дом поражал воображение красотой, елка под потолок, гирлянд столько, что аж в глазах рябит, подарки все аккуратно упакованы, открытки подписаны, и даже веточка омелы висит над дверью в кухню. Феликс сделал все это один, осталась только готовка, но тут уж Чан не позволит себе остаться в стороне. Он с удовольствием примет участие в запекании индюшки и взбивании картофельного пюре… От мыслей о еде в животе заурчало, что неудивительно, ведь последние двенадцать часов Чан прожил на одном стакане арбузного смузи, и теперь был чертовски голоден. Поэтому, прежде чем пойти в спальню и свернуться клубочком вокруг Феликса, Чан отправился на кухню в надежде найти что-нибудь перекусить. Так, на столе лежит хлеб, почти целая булка, значит достаточно найти хотя бы колбасы, и получится отличный бутерброд. Он уже подошёл к холодильнику с куском хлеба наперевес, предвкушая завтрак, когда его взгляд привлекла записка на холодильнике. Вообще, это не было удивительно, они часто оставляли так друг другу послания, вон даже специальный блокнотик с карандашом лежат неподалёку. Чан, если уходил утром до того, как Феликс проснётся, писал «С добрым утром, Солнце!» «Давай вечером сходим поужинать куда-нибудь?» или просто «Я люблю тебя» и рисовал смешные рожицы. Феликс оставлял записки по вечерам, когда ложился спать не дождавшись своего парня трудоголика, и тогда он писал что-то в духе: «В кастрюле на плите рагу, разогрей и поешь» или «Не забудь поцеловать меня перед сном!» и рисовал кучу сердечек. Чан обожал эту их милую традицию, поэтому он улыбался, когда начал читать, но после второй строчки вдруг нахмурился, быстро пробежал глазами текст и сорвал бумажку с холодильника, чтобы разглядеть поближе. — Что это за хрень? — пробормотал он себе под нос, начав читать с начала медленно и внимательно. Первая странность, которую Чан даже не сразу осознал — записка написана на корейском. Они с Феликсом оба уже много лет прожили в Корее, но все ещё говорили на своём собственном языке, странной смеси корейского с английским. А вот писали почти всегда только на английском, так было удобнее. Из-за этого, Чан не сразу понял другой важный аспект, а когда понял остолбенел. Это писал не Феликс, это совсем не его почерк. Значит кто-то другой был у них дома вчера вечером, или ночью (или утром, услужливо подсказало сознание) и оставил эту записку. И адресовал её явно не Чану. Потому что она начиналась со слов: «Доброе утро, Солнце!» А далее следовал вот такой текст: «Ты слишком сладко спал, я просто не мог тебя будить, поэтому решил написать. Тем более, написать легче чем сказать, ты же понимаешь меня. Спасибо тебе за сегодня. Ты всегда хорош, но в этот раз! Это было просто волшебно! Невероятно! Потрясающе! Ты знаешь, обычно я скуп на похвалу, но после этой ночи, я готов во всеуслышанье сказать, что ты лучший! Ладно, увидимся вечером.» И подпись «XOXO» Без имени, хотя зачем оно нужно наверняка Феликс и так прекрасно знает от кого это. ОТ МУЖЧИНЫ, С КОТОРЫМ ОН ПРОВЕЛ ЭТУ НОЧЬ! Чан тупо смотрел перед собой, пытаясь осознать действительность. И не мог. У него просто в голове не укладывалось. У Феликса кто-то есть? Кто-то другой?.. Банчан тяжело выдохнул. Любовник. Он сел прямо на пол, привалившись спиной к дверке холодильника, не заметив, что сшиб с него половину магнитов. Как такое вообще возможно? Вся его счастливая жизнь в одночасье улетела в мусорку. У Феликса любовник? Как давно? Почему он ничего не заметил раньше? Он настолько много работает, что проворонил момент, когда его любимому стало одиноко? Судя по записке, это был их далеко не первый раз… Чёртова записка! Чан сжал клочок бумаги в руке, желая разорвать его на мелкие кусочки, в надежде, что тогда все окажется нереальным, не правдой… Но вместо этого он разгладил листок и принялся читать ещё раз. Так… «Солнце» Чана передернуло от этого обращения. Он сам часто так называет Феликса, так же как и все их знакомые… «Спасибо тебе за этот раз… Это было волшебно» на мгновение он задумался, что такого волшебного мог сделать Феликс ночью, и ему стало совсем тошно, потому что Феликс все делал волшебно. «Ты знаешь, обычно я скуп на похвалу…» тут у Чана непроизвольно сжались кулаки. Да как он смеет! Феликс лучшее создание на этой сраной планете! Да этот козёл должен молиться и благодарить всех богов, за то что тот на него посмотрел! И уж как минимум осыпать его комплиментами постоянно, как это далает сам Чан. Тут он вспомнил, как в последние месяцы все больше времени проводил на работе, и все меньше и меньше уделял внимания своему замечательном парню и загрустил. Это правильно. Логично, что он нашёл кого-то другого. Этот хмырь хотя бы может провести ночь вместе, не отмазываясь работой… Чан сморгнул навернувшуюся слезу и прочитал последнюю фразу, от которой у него перехватило дыхание, когда дошло: «Увидимся вечером». А это значит… Если Феликс сегодня не смоется куда-нибудь, под каким-нибудь предлогом, значит это кто-то из их друзей. Кто-то из тех шестерых, кто приглашён сегодня к ним в дом на рождественский ужин. Банчан поднялся, утерев щеки рукавом толстовки, сложил записку и спрятал её под чехол телефона, благо тот не прозрачный. И пошёл в спальню. Отлично. Он не будет пороть горячку, а постарается тихо провести расследование и узнать кто это. Он поднялся на второй этаж, стараясь производить как можно меньше шума, но когда он заглянул в комнату Феликс тут же распахнул глаза: — Крис! Ну наконец-то ты пришёл! — радостно прошептал он хриплым со сна голосом, улыбаясь. — Прости, что разбудил, — Чан замер в нерешительности, он надеялся поспать, и был совсем не готов к разговору сейчас. — Я рад, что проснулся. Я так скучал! — Феликс потянулся в постели, надеясь, что Чан как обычно напрыгнет сверху с объятиями. И очень удивился, когда этого не произошло. — Крис? — Я… Мне нужно в душ. А ты спи, я скоро приду. Он ретировался в ванну и включив воду уселся на унитаз, борясь с желанием зареветь. Но это же не по-мужски. — Крис, — через пару минут раздался голос под дверью, так неожиданно, что Чан подпрыгнул. — А?! Что? — Ты не включил горячую воду. Собираешься принимать ледяной душ в декабре? — А!.. Да. То есть нет… Я забыл… Включи пожалуйста… — замялся Банчан, он вообще-то и не планировал принимать душ, просто хотел пересидеть пока Феликс обратно не уснёт. — Уже включил, — послышалось от двери. — Спасибо. Не жди меня, иди спать, — снова посоветовал Чан и принялся раздеваться, чтобы все выглядело правдоподобнее. Он быстро помылся, а потом ещё минут десять тупо стоял под горячими струями, пытаясь собраться с духом. Что ему так и не удалось, пока снова не раздался голос под дверью, опять напугав его: — Кристофер! Ну сколько можно полоскаться! Я так усну прямо на коврике в коридоре, не дождавшись тебя, а тут холодно. Чан вмиг почувствовал угрызения совести и выключил воду. Нельзя поступать так по-свински, и тем более нельзя мужчине трусливо прятаться от проблем. Он быстро натянул домашние шорты и футболку и вышел из ванной. Его встретил удивлённый взгляд Феликса, который явно не рассчитывал увидеть столько одежды. Обычно когда он мылся перед сном, то забегал в спальню прямо голышом, даже не вытеревшись толком, и прыгал в кровать, а Феликс в притворном недовольстве по-кошачьи шипел на капли воды, разлетающиеся во все стороны. Но он ничего не сказал, молча последовав за Чаном в спальню, и нырнув вместе с ним под одеяло, тут же прижался всем телом, уткнулся головой ему между лопаток, закинув сверху руку и ногу. — Крис, я тааак скучал… Не мог дождаться, когда ты придёшь, даже проснулся видишь как рано-рано, — нежным басом прошептал Феликс ему на ушко. Его шаловливые пальчики уже пробрались под футболку и приближались к резинке шорт, когда Чан остановил его, положив свою ладонь сверху. — Я. Устал. — сдавленым голосом прошептал он, и Феликс тут же убрал руку. Он погладил Чана по плечу и поцеловал в шею, тихо прошептав: — Хорошо. Сладких снов, Любимый. Через несколько минут послышалось мирное сопение Феликса, а вот сам Банчан, несмотря на усталость никак не мог уснуть. Он лежал и невольно думал о том, что Феликс сегодня такой же удивительно обычный как и всегда. Такой же ласковый, милый, нежный и заботливый. Если бы не записка, Чан бы никогда и не заметил никакой перемены и был бы счастлив, так может стоит… Просто выкинуть эту записку, забыть обо всем и жить дальше? Принять просто как ещё одну особенность его любимого человека, чтобы не рушить все то, что между ними есть? С этими мыслями Чан наконец-то забылся тяжёлым и беспокойным сном.