Не очень Счастливого Рождества...

Двадцать четвёртое декабря для Линоу началось только в обед. Сегодня у него важный день — их первая круглая дата с Ханом. Ровно месяц назад, тот позвал его на первое свидание, в конце которого они поцеловались и официально стали считаться парой. После этого у них было ещё три свидания, но пока, дальше прощального поцелуя они так и не продвинулись. И вроде все было хорошо, Минхо был уверен, что они отлично подходят друг другу, и влюблен с первого взгляда, но что-то все время мешало. Например авралы на работе. В студии Трирачи постоянно были завалы, заказы росли и множились, что очень хорошо сказывалось на банковском счёте, но не очень хорошо на состоянии работников. За три последних года самый долгий отпуск был у Чанбина, целых пять дней, пока он лежал в больнице с аппендицитом, в остальном же парни работали на износ иногда торча в своей студии сутками напролет. Ли, который только пол года как стал шефом в новом ресторане, тоже зашивался. Работа каждый день с десяти утра, до девяти вечера. Да, у него были небольшие привилегии, например он не должен был заниматься уборкой кухни по вечерам, но зато в его обязанности входила закупка продуктов, и почти каждое утро он пропадал на местном рынке, а в дневной перерыв (с трех до пяти вечера, когда ресторан не обслуживал клиентов после обеда и до ужина) он общался с поставщиками и проверял бумаги. Ему очень нравилась эта новая работа, но вот времени на личную жизнь не оставалось совсем. Он тяжело вздохнул, повозившись в кровати. Какого труда стоило выбить себе сегодня выходной, это вообще отдельный вопрос. Он обещал явиться завтра, хоть в праздничные дни и не много желающих выйти из дома, но кто нибудь обязательно найдётся. Вот для них он и будет готовить. Завтра. А сегодня у него будет идеальный романтический вечер, с идеальным подарком, для идеального парня. Минхо кинул полный нежности взгляд на коробку перевязанную синей лентой. Он потратил немало времени, чтобы придумать и сделать этот подарок и очень надеялся, что Джисону понравится. Часы показывали двенадцать, ужин начнётся в шесть, но Феликс вроде говорил, что надо будет много готовить, поэтому он вызвался помочь. Друг всячески отнекивался, не желая заставлять Минхо торчать на кухне в свой законный выходной. Это очень мило, но… Что такое для профессионального повара приготовить небольшой ужин на восемь человек? Правильно, ерунда. Правда он никогда раньше не запекал целую индюшку, да и вообще не специалист по европейской еде. Он работал год в ресторане корейской кухни, и жарил мясо. А потом пошёл в Стейк Хаус и снова жарил мясо… Но наверняка это не намного сложнее.

***

Пробуждение Феликса вышло каким-то совсем не радостным. Он замёрз, солнце светило прямо в глаз, когда он попытался сесть, почувствовал, как у него болит голова, словно раскаленный шар прокатился по черепу. А ещё он снова был один в кровати. Феликс обиженно надул губы, посмотрел на телефон, время уже близилось к часу дня, так что он нехотя вылез из постели, натянул теплые носки и толстовку прямо поверх пижамы, и спустился вниз. Там он застал Банчана нервно снующего по гостиной, поправляющего и так идеально развешанные рождественские украшения. — Крис, ты чего меня не разбудил? Мы же собирались вместе начать готовить? — прогнусавил Феликс, чем напугал Чана так, что он подпрыгнул на месте. — Я… Ээээ. Хотел, чтобы ты получше выспался. — А сам тогда чего так рано встал? Ты поспал то всего несколько часов, а всю ночь работал. Совсем не отдохнул. — Да я это. Не хочу спать… Мне не спиться что-то… — запинаясь начал оправдываться Чан, нервно оглядываясь вокруг и вдруг подскочил к ёлке в странном возбуждении. — Вооот! Мне не даёт покоя, что у нас мало гирлянд! Чем больше гирлянд, тем лучше так ведь? Нужно купить ещё. Феликс скептически вскинул бровь: — Крис, у нас их и так штук десять, и ещё две снаружи висят. Я боюсь, если ты подключишь ещё хотя бы одну, у нас тупо пробки выбьет. Но Чан только виновато улыбнулся и, подхватив свою сумку, протиснулся в прихожую, мимо Феликса стоящего в дверях, причём максимально стараясь его не задеть. — Я быстро, буквально туда-обратно, ты и заметить не успеешь, — пробормотал он, натягивая куртку и кроссовки, и вылетел за дверь не слушая никаких возражений. Феликс остался стоять посреди коридора нахмурившись. Он совершенно не понимал, что происходит. — Он что, забыл купить мне подарок и спешно побежал в магазин хоть за чем-нибудь? Это было совсем не похоже на всегда внимательного и заботливого Банчана, но других версий просто не было. * Минхо пришёл через полчаса. За это время Феликс уже успел принять душ, выпить кофе и две таблетки от головной боли, и достать из холодильника индейку. Когда Хо зашёл на кухню он увидел мокрого и встрепанного Феликса, который с осветленными волосами и в своём любимом пушистом жёлтом халате напоминал цыпленка, задумчиво разглядывающего огромное синюшнее «нечто» в вакуумной упаковке, только отдалённо напоминающее птицу. — Привет мои курочки! Как дела? — бодро проворковал он. — А ты тогда кто? Петух? — сердито фыркнул Феликс и взял большой нож, чтобы вскрыть упаковку. — Да ладно тебе, чего сразу за нож хвататься! — хихикнул Минхо, но по хмурому взгляду, понял, что Феликсу не до шуток. — Так это и есть наше сегодняшнее главное блюдо? — Угу, — кивнул Феликс и вонзил нож в пластик. Оказалось, что снять вакуумную упаковку с замороженной птицы сложнее, чем это можно себе представить. Через пять минут наблюдения за возней Феликса с ножом, Минхо взял кухонные ножницы и ринулся на подмогу. Ещё через десять минут, тушка птицы была наконец-то свободна и лежала посреди стола, чуть чуть покоцанная с боков и твёрдая как камень. — А её не надо было сначала разморозить? — осторожно спросил Минхо, на что Феликс закатил глаза. — Типа самый умный, хён? Ну забыл я. Вчера не до этого было, — он потыкал индейку в ножку и недовольно поцокал языком. — Может в микроволновке её разморозить? Идея была хороша, только вот засунуть громадную птицу в стандартного размера микроволновку у двоих парней так и не получилось. — Где ты её такую огромную нашёл вообще? — пропыхтел Минхо, пытаясь впихнуть невпихуемое. — Заказал по интернету. Из Австралии. Оказалось, что в Корее индюшатина совершенно не популярна. Мне только вчера пришла посылка. — Из Австралии? Сколько же она стоила? — Дохрена. Можно было целую корову купить на эти деньги. Так что мы просто обязаны хорошо её приготовить, это блин моя зарплата за неделю, если не больше. Феликс сдался, выпустил из рук несчастную птичью тушку и отошёл от микроволновки. Индюшка на две трети торчала наружу. — Ну и хуй с ней, засунем в духовку и пусть готовится. При ста восьмидесяти градусах точно разморозится, — предложил Феликс новый план. — А фаршировать мы её как будем? — наивно спросил Лино, но увидев взгляд Феликса сразу осекся. — Есть идеи получше? — Нет. Все отлично. Ты все отлично придумал. — Вот и ОТЛИЧНО. Я сам займусь индейкой, а ты пока картошку почисти, что ли. И тесто для пирога достань из морозилки, пусть оттает. Минхо тут же взялся за картофелечистку, а Феликс быстро натер индюшку солью и специями, расположил на противне, заботливо обернув косточки голеней фольгой, чтоб не обуглились, и засунул всю конструкцию в духовку. — Что-то у меня башка так болит, пойду прилягу ненадолго, и переоденусь заодно. А ты, хен, поставь вариться картошку. Я на всякий случай рецепты вот распечатал все, но ты без меня ничего больше не трогай. Ясно? — Да-да, Ликси! Конечно пойди отдохни, я тут справлюсь, все в лучшем виде сделаю. Феликс удалился, и на кухне стало спокойнее. Картошка медленно кипятилась на плите, индейка томилась в духовке, а Минхо очень быстро заскучал в одиночестве. Он проверил телефон, но никто ему не звонил и не писал. Он кинул сообщение Хану «С добрым утром!» минут пять подождал ответа, не дождался, и принялся исследовать кухню. Сунул нос во все шкафчики, открыл и закрыл духовку, заглянул в кастрюлю и посчитал, что картошка выглядит уже достаточно сварившейся. Решил почитать рецепты, чтобы узнать что делать дальше, но столкнулся с непредвиденной трудностью — они были на английском. За этим занятием его и застал Феликс. В нарядной белой рубашке, с макияжем и укладкой, он выглядел более свежим, весёлым и похожим на самого себя, и Минхо немного расслабился. Парни врубили радио с новогодними чартами, и в четыре руки бодро заработали. Разделали тесто для пирога, нарезали овощной салат, и любимый Феликсом с детства салат «Амброзия», приготовили маленькие симпатичные канапе с сыром и оливками. Минхо жутко морщился и отворачивался, когда Феликс сунул ему под нос первую оливку, но попробовав остался в восторге от странной закуски. К сожалению смех и шуточки кончились, когда дело дошло до приготовления картофельного пюре. Феликс колдовал над клюквенным соусом не отходя от плиты ни на минуту, а заботы о картошке достались Лино. Он успешно слил воду, добавил, строго по рецепту, соль, масло, молоко и яичный желток, воткнул в розетку миксер, щёлкнул кнопкой… — ТВОЮ ЖЕ МАТЬ!!! Раздался треск, грохот, и по кухне пополз мерзкий запах жженого пластика. — Что ты, блять, наделал?! — Феликс подпрыгнул от неожиданности и зашипел как рассерженный кот. — Я ничего не сделал! Честное слово! Оно само! Я только нажал на кнопку, а из него искры повалили! Мне руку обожгло, — обиженно надув губы оправдывался Минхо, кивая на упавший на пол миксер, из которого исходила тонкая струйка чёрного дыма. — Да ебаный же ты за ногу! Минхо! У тебя что, руки из жопы растут? Как ты умудрился спалить мой любимый миксер, как только взял его в руки? Я им восемь лет пользовался, и все прекрасно было?! Феликс не скрывая своей досады опустился на пол, разглядывая пострадавший кухонный прибор. Этот миксер ему подарила мама, когда он снял свою первую квартиру в Корее, и он правда был очень к нему привязан. — Да не виноват я! — обиделся Хо. — Ну он просто старый, видимо все, пришло его время. — Сам ты старый, и сейчас твое время придет, — буркнул Феликс, отключая миксер от сети и убирая его в шкафчик, вдруг еще удастся починить. — Что будем с картошкой делать? Они оба задумчиво посмотрели в кастрюлю, но почему-то картошка и не думала сама превращаться в пюре, даже под их тяжелыми взглядами. Феликс сдался первым, достал вилку и попытался размять картошку вручную, что у него тоже не получилось. — Да черт бы побрал эту картошку! Как вообще это есть? Она твердая как камень! — Может надо было подольше поварить? - тихо, как будто сам себя спросил Минхо. — Может? Может! Блять раньше надо было об этом думать, не находишь? Задним умом все сильны советы давать, а вовремя слабо? В рот я ебал таких советчиков! Несмотря на трагичность ситуации, Минхо захихикал. Злющий Феликс, в голубом переднике, со следом клюквенного сока на щеке и мукой в волосах, пытающийся спасти пюрешку и ругающийся грубым голосом, выглядел невероятно мило. — Я все думаю, как бы удивился Банчан, если бы услышал как ты матюгаешься. И как ты вообще, на протяжении стольких лет, умудряешься скрывать от него свой грязный язык? Феликс сдался, накрыл кастрюлю с недоваренной картошкой крышкой и тоже немного повеселел, хотя ответил все тем же противным голосом: — Это потому, что Крис никогда не бесит меня так, как вы все. — У меня так и чешутся руки, записать пару твоих высказываний на диктофон и показать ему, — хитро прищурился Минхо.. — Только попробуй, хен. Сделашь это, и я тебе руки оторву и в жопу засуну по локоть, — в тон ему ответил Феликс. — В отношениях все-таки должна оставаться хоть какая-то загадка. Тут наконец-то он вспомнил, что на плите остался кипеть соус, и быстро кинулся в другой конец кухни. — Ебанныйпиздецблятьнахуй! — взвыл Феликс, увидев, во что превратился соус без его внимания на огне. Вся влага выкипела, и смесь из протертых ягод, сахара и специй, подготовить которую стоило столько усилий, стала по консистенции как оконная замазка, вместо тягучего сиропа. Неудачливый повар выключил газ и тяжело вздохнул: — Похоже придется выкинуть это вместе с кастрюлей, — он открыл шкафчик под раковиной и швырнул неудавшийся соус в мусорное ведро. — Может получится отмыть? — робко предложил Минхо, но Феликс только махнул рукой. — Нахуй все. Он сжал виски руками, головная боль возвращалась обратно. Праздничный ужин разваливался на глазах, а сам он ужасно устал. — Я отойду ненадолго, мне надо, — он неопределенно пожал плечами и вышел из кухни. — Эй! А мне что делать? — спросил его растерянный Минхо. — Что хочешь, — прозвучало уже из коридора. Феликс прижался лбом к холодному стеклу окна в гостиной. На улице темнело, короткий зимний день подходил к концу, а Чана все ещё не было дома. Он ушёл за гирляндами часов пять назад, за это время можно было успеть десять раз смотаться туда обратно. Феликс устало прикрыл глаза. Неужели Крис о чем-то догадался? Он ещё утром вёл себя подозрительно, так отстранённо, а теперь и вовсе сбежал. Если бы он знал, было бы понятно, что значит его поведение. Но как! Как он мог узнать?! Феликс был максимально осторожен во всем, и старался вести себя как обычно, и наверняка это у него получалось, он же все-таки актёр как никак. Есть конечно ещё один человек, который мог бы рассказать Крису правду… Но уж наверное у него хватило мозгов этого не сделать! В любом случае, осталось потерпеть совсем немного, только ещё несколько часов до вечера… Феликс открыл глаза шумно вдохнул, выдохнул, улыбнулся, потом ещё раз вдохнул, нахмурился, принюхался и опрометью помчался в кухню, с криком «Лино! Твою мать!» Следующие полчаса горе-повара разгоняли дым и скандалили из-за сожженной индейки. Как так получилось было непонятно. Каждый категорично заявлял, что самолично выключил духовку еще час назад, и как она вместо этого оказалась включенной на максимум осталось тайной покрытой мраком. Феликс подозревал, что это Минхо, уже после того как хозяин кухни выключил духовку, как и полагалось, влез со своей непрошенной помощью и снова включил ее, не разобравшись с управлением. И скорее всего так и было, но может быть и абсолютно наоборот. Когда вернулся Чан, Минхо и Феликс стояли облокотившись на кухонный стол, в куртках. В доме был дубак, потому что все окна были распахнуты для проветривания, а парни меланхолично ели зефирки прямо из пакета. Этими зефирками планировалось украшать тыквенный пирог, который они не смогли испечь, потому что кто-то шибко умный купил вместо тыквы дыню. — Эмм, вы уже все приготовили, да? — осторожно спросил Чан преувеличенно бодрым тоном. — Да, — кивнул Минхо, бросая в рот ещё пару зефирин. — Пизда. — отозвался Феликс так сердито, что Чан пожалел, что не остался в магазине на подольше. — А, ну… Хорошо, — промямлил Банчан, собираясь тихонько улизнуть, но ему не дали. — Вообще-то, ничего хорошего! — рявкнул взрываясь Феликс. — Картошка сырая, индейка обуглилась, соус превратился в камень, пирог остался без начинки, зелёный салат завял, а Линоу сожрал половину канапе, и ещё сгорел мой любимый миксер. Единственное, что у нас есть — это фруктовый салат «Амброзия». Он прикрыл глаза и потёр переносицу, но головная боль, конечно, и не собиралась отступать. — А «Амброзия» — это фруктовый салат? — вдруг спросил Минхо. — Ну конечно! Мы же его вместе готовили. Там бананы, мандарин и консервированные фрукты. — А зачем тогда было заправлять его майонезом? — искренне удивился Минхо. Феликс побледнел и медленно повернулся к нему. — А его и не надо было заправлять майонезом, — начал он, вкрадчивым голосом. — Только не говори мне, что ты испохабил единственное нормальное блюдо, которое у меня получилось сегодня, да ещё и моё любимое?! Да я тебе за такое нос откушу! Линоу, все это время тихонько пятившийся, пропищал откуда-то из-за широкой спины Чана: — Не буду! На удивление, Феликс на него не накинулся. Он испустил истошный вопль, полный страдания и вдруг совершенно успокоился: — Прекрасно! Это просто прекрасно! Ужин абсолютно испорчен, гости сейчас начнут приходить, а стол девственно чист, даже напитков нет. Ну ничего, да? Просто напою всех водичкой из-под крана. Словно подтверждая его слова, прозвенел дверной замок. Феликс истерично захихикал и принялся наливать воду в стаканы, а Чан и Минхо поспешили ретироваться из кухни встречать гостей.

***

Чонин уже натягивал ботинки в прихожей, когда в кармане зазвонил телефон. Он чертыхнувшись снял перчатку и полез проверить, кто звонит. На дисплее значилось «ЧС» и первым желанием было, сбросить звонок, но он, как всегда, не смог. — Что надо? — Привет, Йени. Ты ещё дома? Я сегодня на машине и подумал, может тебя подвезти? — Ты что, дебил на вечеринку ехать на машине? — Чонин обмотал шею шарфом, зажимая телефон плечом, и взял сумку. — Я вытянул короткую соломинку в этот раз, — тихо усмехнулся Хенджин. — Так что сегодня мне досталась роль развозить всех по домам, и соответственно я не пью. — Что-то я не помню, чтобы мы что-то тянули, — недоверчиво пробормотал Чонин, трубка в ответ мелодично рассмеялась. — Это забава только для нас, четверых старших, кто на колёсах. — Ты меня всего на год старше! Хватит этим так кичиться! — огрызнулся Ян, вышел в подъезд, хлопнув дверью, и сбежал вниз по лестнице. — И вообще, я уже давно не дома, и дойду пешком. Тут всего три остановки. — Не ври мне, Йени, — отозвался голос в трубке. — Я вижу как ты стоишь на крыльце. Звонок прервался. Чонин оглянулся и увидел перед подъездом белую kia, приветливо мигнувшую фарами. Делать нечего, он нехотя подчинился, и сел на переднее сиденье. Они молчали, пока Хенджин выруливал из дворов, свернул на главную улицу и перестроился в нужный ряд. Чонин заговорил, когда они остановились на светофоре перед пешеходным переходом. — Мне надо в магазин. Хенджин кивнул: — Возле дома Чана, на повороте есть круглосуточный магазин, я приторможу там. — Нет, мне нужно в большой супермаркет, — уверенно возразил Чонин. Хенджин недовольно вздернул бровь: — Какая разница? — Большая разница, — ехидно ответил младший. — Феликс попросил купить кое-что, и это точно не продается в круглосуточном магазине. Нужно ехать в Емарт. Хенджин шумно втянул воздух, стараясь скрыть раздражение. — Емарт в противоположной стороне, если бы ты сразу сказал, от твоего дома туда пять минут ехать, а теперь мне придется проехать еще десять кварталов, чтобы развернуться. — Я знаю, — безразлично бросил Чонин, смотря в окно на праздничные огоньки в окне кофейни. — Феликс тебе только что написал? — Хенджин попытался объехать особо неповоротливый автобус, но не преуспел в этом и выругался сквозь зубы. — Нет, еще утром. Хенджин нахмурился. Ясно, мелкий как обычно готов сделать все что угодно, лишь бы разозлить его. Ничего не выйдет паршивец, только не в Рождество. Через двадцать минут парни все-таки доехали до магазина, на парковке было полно машин и Хенджин смог пристроиться только в самом дальнем углу. Всю дорогу, пока они не зашли в тц и взяли тележку, оба напряженно молчали. — Ну и что там надо купить? — Феликс сказал, что ничего особенного, так по мелочи к столу, — ответил Чонин, ища в телефоне фотку списка, которую прислал Феликс. К сожалению, парни не знали, что Феликс по запарке, сфотографировал им не ту страничку из своего блокнота. И вместо «кола, апельсиновый сок, белый хлеб и бумажные салфетки» Чонин прочитал: — Индейка, тыква, клюква, херес. — Что? — удивленно переспросил Хенджин. — Че глухой что ли? — огрызнулся Чонин, который точно так же был озадачен списком. — А ты уверен, что мы сможем это купить? — Это же Емарт! Здесь продают вообще все что угодно, конечно сможем. — А ты хоть знаешь, что такое этот хе…херь. — Херес, — перебил его младший. — Это такое столовое вино, его часто используют для выпечки, это любому дураку известно. Сам Чонин, узнал это только что, быстро загуглив непонятное слово. Хенджин обиделся и покатил тележку в овощной отдел. По крайней мере он знал, что такое тыква. Ну так примерно. Зачем она вообще понадобилось Феликсу? Их же вроде на Хэллоуин ставят, для украшения… Первый круг, по огромному магазину не дал никакого результата. В овощном отделе не нашлось никакой тыквы, в винном ни намека на «каждому дураку известный херес», а в мясном у них случился просто захватывающий диалог с продавшицей. Чонин обратился к ней максимально вежливо: — Здравствуйте, у вас есть индейка? — Индейка? — переспросила женщина за стойкой. — Да, индейка, — подтвердил Хенджин. — Вам нужна сырая индейка или готовая? — уточнила женщина. — Нам нужна сырая индейка, — ответил Чонин. — А вам нужна целая индейка или нарезанная? — последовал новый вопрос. — Нам нужна целая сырая индейка. Пожалуйста. — учтивым тоном попросил Чонин. — А у нас нету целой сырой индейки, — добродушно сказала продавщица. Брови Хенджина взлетели вверх, но Чонин не дал ему времени вклиниться в разговор. — Ну если нет целой, дайте нам нарезанную индейку. Пожалуйста, — улыбнулся Чонин. — А у нас и нарезанной свежей нет, — улыбнулась в ответ женщина. — Ну так дайте нам несвежую! — не выдержав психанул Чонин, но тут же сам себя одернул. — В смысле приготовленную. Пожалуйста. — А у нас никакой нет, мы вообще никогда индейку не продаем, — развела руками женщина и отвернулась к другому покупателю. — Здравствуйте, чем вам помочь? — Тогда какого хрена нужны были все эти вопросы! — вскипел Чонин, но Хенджин уже потащил его прочь. — Тише, Йени. Тише… Ещё через десять минут они стояли возле огромного прилавка уставленного лотками с клубникой, вдвоем уткнувшись в телефон. — Вот смотри, клюква это ягода. И она красная. И вот смотри. КЛУБНИКА! Это тоже ягода и тоже красная! То же самое? — Хенджин сам раскраснелся как клубника, лежавшая в контейнере, который он совал под нос Чонину. — Просто купим ее и пойдем уже отсюда. — А я тебе говорю, что это не одно и то же! — крутил носом Чонин, который готов был до победного искать нужную ягоду, особенно после неудачи с индейкой, тыквой и хересом, вместо которого они просто купили бутылку белого вина. Эта бутылка одиноко перекатывалась по тележке, позвякивая на поворотах. — Ну вот уперлась тебе эта ягода! Да какая к черту разница?! — заорал не выдержав Хенджин. — То, что ты вообще не очень разборчивый, не значит, что и все остальные такие же! — выкрикнул в ответ Чонин. — Таааак, — Хенджин облизал пересохшие губы, чувствуя, что начинается скандал, и кричать придется еще много. — Что ты имеешь в виду? — Неважно, — вздернул нос Чонин. — Нет уж, — дернул его за руку на себя Хенджин. Они стояли в проходе, между прилавком с клубникой и ящиками помидоров, так что людям приходилось обходить их по соседнему ряду, но двум ссорящимся парням не было никакого дела до посторонних. — Если начал, договаривай. Это же конкретный выпад в мою сторону. — Неужели догадался, гений, — прошипел Чонин. — Ты и сам прекрасно понимаешь о чем я, о всех твоих так называемых «друзьях». Младший сделал пальцами кавычки, на слове друзья, и почему-то именно это было очень обидно. Хенджин сердито засопел, взял его за локоть и утащил в более укромный угол, за горой капусты. — Опять ты об этом. Я же объяснял тебе, что у меня ничего не было, такого… Чонин отмахнулся, освобождая свою руку: — Хенджин, перестань отнекиваться. Мы уже давным давно не встречаемся, ты можешь наконец-то сказать мне правду! Это все равно уже ничего не изменит. Просто признайся. У тебя всегда была целая куча чьих-то номеров в телефоне, и наверняка сейчас их стало ещё больше. — Я сто раз тебе говорил, это мои друзья! Я же не виноват, что я общительный человек. — Ага, «друзья» как же. И тот фотограф, с которым ты постоянно ходил выпивать, тоже — «просто друг». Опять эти чертовы кавычки! Хенджин уже готов был взвыть от бессилия, и чтобы не сорваться схватился за бутылку. Это оказалось паршивое дешевое вино, но у него было серьезное преимущество — откручивающаяся крышка, а не пробка. Хенджин сделал три больших глотка, и только тогда нашел в себе силы ответить: — Да! Вот именно, это был фотограф, мы вместе работали. — Ой, не делай из меня идиота, все прекрасно знают какая дружба бывает у фотографов с моделями. Горизонтальная. — Чонин! Да блять! — Хенджин вцепился себе в волосы, так что шапка смешно сползла на бок. — Я специально найду его номер и пересплю с ним, только чтобы не терпеть этих несправедливых обвинений! Чонин обиженно закусил губу, и на минуту замолчал, раздумывая, что еще предъявить, а Хенджин в это время еще разок приложился к бутылке. — Ладно, может быть. Но я буквально застукал тебя с голой девушкой у тебя дома! — Ты прикалываешься? Серьёзно? Я же сразу тебе объяснил, что это работа! Бодиарт, ты же знаешь это часто заказывают, для фестивалей или съёмок. Их же было трое, две девушки и парень, насколько я помню в тот раз. Или ты серьёзно решил, что я там групповушку затеваю? — Я не знаю, — надулся Чонин. — Может быть. Ты ведь любил рисовать на мне, когда мы… Ну, этим занимались.. Хенджин растерянно посмотрел на своего бывшего парня, его щеки порозовели то ли от вина, то ли от смущения. — Йени, но это же было совсем другое, — намного мягче продолжил он и помолчал, снова облизывая губы. — Я же говорил, что никогда не делал такого ни с кем другим. — Откуда я знаю, что это правда. Может ты говорил это, чтобы меня уломать, а на самом деле… Ты всегда был таким распутным. Они оба неловко замолчали. Чонин, сказав это вслух, вдруг понял, что звучит слишком резко. А Хенджин задумался, неужели то что он принимал за свою естественную чувственность, на самом деле распущенность? Их отношения были недолгими, тайными и закончились как-то нелепо неожиданно. Они долгое время присматривались друг к другу, тусуясь в одной компании и явно симпатизируя друг другу, но почти не общались. А в один прекрасный день, поддались романтическому порыву, поцеловались, потом еще раз, и еще… Всю ту ночь они провели на диване, в студии Чана, от которой тот так неосмотрительно дал им код замка. Утром поехали в студию, Хенджина, на следующий день в квартиру Чонина. А потом выходные закончились и их беззаботные отношения тоже. Они решили сначала не афишировать свою связь, пока не удостоверятся, что все серьезно. Но за полгода, уверенность так и не появилась. Им было безумно хорошо вдвоем, иногда, а иногда очень плохо. Они ссорились и скандалили, потом так же страстно мирились, но однажды все просто закончилось. В тот раз они не кричали, не шумели и не били посуду. Когда все было понастоящему плохо, было очень тихо. Один короткий разговор жаркой июльской ночью, и они снова стали чужими, как будто ничего и не было. По крайней мере, они надеялись, что со стороны выглядят именно так — так же непринужденно как раньше. — Хенджин, ты чего творишь? — поздно спохватился Чонин отбирая наполовину пустую бутылку. — Тебе нельзя пить! Как ты машину поведешь? — Да я резв как теклышко! — буркнул Хенджин и толкнул тележку, направляясь в сторону выхода. Чонин пошел следом, захватив по дороге контейнер с клубникой, и кабачок (насколько он помнил курс биологии, это ближайший родственник тыквы, авось сойдёт) и отметил, что «трезвый» водитель уже заметно покачивается, и его ни в коем случае нельзя пускать за руль. Они в молчании отстояли очередь, расплатились, так же не говоря ни слова, прошли через всю парковку, только у самой машины Чонин ухватил Хенджина за край пальто. — Хён, ты пьян. Тебе нельзя… — Отстань! Я в порядке, — отмахнулся тот. — Хёнджин! — Чонин схватил его за руку и прижал к дверце машины. — Я поведу, дай мне ключи сам. Или я отберу. — Отбирай, — одними губами прошептал старший и прикрыл глаза. Они не оказывались так близко с тех пор как расстались и, честно признаться, ощущение было весьма волнующим. Но Ян Чонин сейчас был не тем глупым подростком, что год назад, поэтому не поддался на желание воспользоваться случаем и ощупать задние карманы брюк, а заодно и то, что под ними. Он прекрасно знал, что Хёнджин всегда кладет ключи во внутренний карман пальто. Там он их и нашел. После чего быстро открыл машину и усадил несопротивляющегося хёна на переднее сидение. Хван, оказавшись в роли пассажира, решил, что теперь точно нет смысла себя сдерживать и достал початую бутылку. Чонин весьма ловко управлялся с этим автомобилем, Хёнджин именно на нем и учил его водить. Они уже выезжали с парковки, когда старший, рассеянно глядящий в окно, вдруг заорал: — Тормози!!! У меня есть идея!!!

***

В этот день у всех было много дел. Кто-то тщательно избегал встречаться со своей второй половиной, кто-то изо всех сил берег секрет, кто-то мечтал о будущем, кто-то жалел о прошлом, кто-то пытался удержать все в себе (особенно завтрак). А вот Чанбин умирал. В то самое время, пока Феликс и Минхо бились над праздничным ужином, Чан мерз на улице, боясь вернуться домой, а Чонин пытался не дать Хёнджину напиться. Чанбин записывал новую песню, а Сынмин помогал ему. Это была не коммерческая работа, не на заказ, а для себя. Как и все по настоящему творческие люди, трио продюсеров не могло постоянно писать только заглавки для реклам рамена. Очень многое писалось просто для души, в стол. Некоторые идеи можно было при случае использовать для будущих заказов, что-то удавалось выгодно продать для дорам или к-поп групп, а что-то так и оставалось просто музыкой для своих. Какова будет судьба этой песни, Чанбин не брался загадывать, он просто пытался выразить все свои мысли, чувства и переживания последних месяцев в музыке и словах. Он провел в студии всю ночь, и к утру музыка и текст были готовы, а поспав три часа на диване в холле, Чанбин взялся за запись. Он не считал себя особо хорошим вокалистом, но ему очень хотелось услышать свою песню в колонках, а не только в голове. Пару часов назад, к нему присоединился Сынмин, который случайно зашел на работу в выходной, потому что забыл в кабинете свои очки. Заметив, что в студии звукозаписи кто-то есть, он не мог не зайти. И конечно же предложил свои услуги. Это же Сынмин, он всегда готов сделать все, что только потребуется. К слову, поет он лучше всех, кого Чанбин когда-либо слышал, и голос у него такой волшебный, что слезы наворачиваются на глаза. Но возможно, Чанбин немного, самую чуточку предвзят, потому что влюблен. Как так получилось он не знал, это точно не была любовь с первого взгляда. Когда они познакомились, Чанбин состоял в серьезных отношениях, а Сынмин и вовсе был еще совсем ребенком, о котором просто хотелось заботиться. Потом Чанбин переживал тяжелое расставание, а Сынмин стал уже коллегой и другом, который как оказалось и сам может прекрасно позаботиться о других. О своем бывшем Чанбин уже давным давно забыл, и их дружба крепла и процветала, когда случилась череда бурных романов Сынмина. Может быть это и стало той самой переломной точкой, после которой, Чанбин начал видеть в нем не только друга, но и парня? Может быть, сейчас он уже не мог вспомнить, да и это было неважно. Чанбин не хотел вспоминать те времена, как он мучился видя Сынмина, загадочно улыбающегося чьим-то сообщениям в телефоне, потом у них на пороге появлялись отправители этих сообщений, один, другой, третий… Они не задерживались надолго, и каждый раз когда пропадал очередной ухажер, Чанбин злорадно радовался. До тех пор, пока три месяца назад, не увидел Сынмина тихо плачущим в своем кабинете, спрятавшимся за горой папок с бухгалтерскими отчетами. В тот момент ему стало так больно, что он готов был пойти и самолично убить виновника этих слез. Но вместо этого он пошел вниз, в кафе на первом этаже, под их студией, купил два стакана черничного смузи, и до ночи просидел с Сынмином, всячески стараясь отвлечь его и рассмешить. В тот день он пообещал себе, что никогда не позволит Сынмину больше плакать. Только вот он понятия не имел, как же ему теперь выполнять это обещание. С тех пор, никакие новые подозрительные парни не появлялись, а Сынмин заявил, что решил посвятить все свое внимание работе, и отношения его в данный период жизни не интересуют. Чанбин выражал свое полное одобрение, готов был всячески поддержать, и понимая, что сейчас младший больше всего нуждается в надежном друге засунул свои интересы подальше и держал язык за зубами. Он не мог рассказать о своих чувствах объекту любви, но написать песню об этом он ведь может? Сынмин с удовольствием согласился записать дуэт и прочитав пару раз текст, надел наушники и старательно пел свои строчки, подчеркнутые голубым маркером. — За то, что так сильно люблю, прости. Я пытаюсь скрыть чувства, но не получается… Его голос лился чистый и прекрасный, как звездный свет. Чанбин забил на свои обязанности продюсера и просто наслаждался. Музыка закончилась, Сынмин снял наушники и повернулся вопросительно глядя через стекло, без слов спрашивая, как он справился. Чанбин потянулся было к кнопке микрофона, но вместо этого порывисто встал и зашел в комнатку записи. — Это было потрясающе! Никто бы не справился лучше тебя! — его глаза горели неподдельным восторгом, и Сынмин удовлетворенно кивнул. — Хорошо. — Нет! — горячо возразил Чанбин. — Не просто хорошо! Это великолепно! Волшебно! Несравненно! — Ладно-ладно, хён! — засмеялся смущенный младший. — Я понял, тебе понравилось. Спасибо. — Это тебе спасибо, без тебя это бы никогда не зазвучало так. — Неправда! Твоя песня очень красивая, кто бы ее не спел, вышло бы очень хорошо. — Тебе понравилось? — с замирающим сердцем спросил Чанбин. Мнение этого парня для него было самым важным в мире, даже если бы его сейчас попросили выбрать: Грэмми или одобрение Сынмина, он бы не колеблясь выбрал второе. — Конечно понравилось, песня потрясающая. Она такая… Живая. Они стояли совсем рядом, смотрели друг другу в глаза. От Сынмина пахло мятной зубной пастой, как всегда. Это был самый постоянный его запах. А ещё остро чувствовался бальзам после бритья, видимо он побрился прямо перед выходом из дома, специально для вечернего мероприятия. Почему-то мысль о том, что Сынмин бреется взволновала Чанбина. Он подумал, что этот милый щеночек превратился в совсем взрослого мужчину, хотя как будто ему мало было доказательства в виде его роста, серьёзного взгляда и того, как внимательно и ответственно он выполнял свою работу. Они были знакомы уже давно, лет пять наверное, и Чанбин все ещё вспоминал милого скромного парнишку, одноклассника Феликса и Хана, которого однажды те затащили на их дружеские посиделки, ещё в старую маленькую студию. Но в этот момент он больше не видел того мальчика. Нет. Сейчас перед ним стоял взрослый, красивый, высокий парень. И именно сейчас, больше всего хотелось… Обнять его, прижать к стене, до которой всего то пара шагов, обхватить за шею, наклонить к себе, поцеловать… Пауза опасно затянулась, потому что Чанбин так и не решился сделать все то, о чем мечтал. Он неловко крякнул, похлопал Сынмина по плечу и «вдруг вспомнил», что уже поздно и их ведь ждут в гости. До назначенного Феликсом времени оставалось меньше часа, а Сынмин искренне ненавидел опаздывать, поэтому они наскоро накинули куртки, выключили оборудование, закрыли студию и пустились в дорогу. Пешком идти всего полчаса, но было одно НО. У Чанбина было партийное задание, которое он как обычно оставил на последний день, а потом и вовсе забыл — купить алкоголь на вечер. Сынмин уверенно потащил его в ближайший круглосуточный магазинчик, но там осталась только водка, пиво и соджу. — Неужели ни одной бутылки шампанского нет? Ну или хоть вина, — отчаянно пробормотал Чанбин, безнадёжно перебирая бутылки. — Видимо перед праздником все раскупили, — равнодушно пожал плечами Сынмин. — Давай возьмём, что есть и пойдём. Но Чанбин не хотел брать, что есть. Ему самому, конечно было плевать чем напиваться, но он не мог даже представить, что Сынмину придётся пить водку. Или мешать коктейли из пива с соджу, которые конечно обладают высокой пьянящей способностью, но при этом не отличаются изысканным вкусом. Нет. Сынмина, такого красивого и воспитанного он представлял себе только и исключительно с изящным бокалом на длинной ножке, в котором обязательно должно искриться дорогое шампанское. — Нет, — Чанбин решительно поставил обратно бутылку водки. — Это мы покупать не будем. Сынмин раздражённо посмотрел на часы, он не любит опаздывать, а если они сейчас пойдут в крупный супермаркет за выпивкой опоздают минимум на час. Чанбин прекрасно понимал это, поэтому взял его за руку и уверенно повёл за собой: — У меня есть план. Они почти бегом пронеслись по тёмным улицам, и уже через несколько минут стояли под дверями квартиры, расположенной в большом и шикарном жилом комплексе. — Хён, где мы? — шёпотом спросил Сынмин нервничая так, словно уже догадался где. — Это квартира моих родителей, — ответил Чанбин и позвонил в звонок. Он конечно, мог и сам открыть дверь в свой дом, но решил дать матери возможность подготовиться к приходу гостей. Через пару минут им открыла удивленная миссис Со: — Здравствуйте, мальчики. Вот уж не ожидала вас сегодня увидеть. Она посторонилась, впуская парней в просторную прихожую. Сынмин вежливо поприветствовал хозяйку дома поклоном, и незаметно ухмыльнулся, разглядывая мраморный пол, сразу вспоминая все шуточки Хана, по поводу Чанбина и его люстры. — Мама, это Сынмин, помнишь я про него рассказывал? — Конечно помню, тот самый, который… — Да, мы вместе работаем, — быстро уточнил Чанбин. Мама понятливо кивнула: — Бинни, что-то случилось? Ты же собирался сегодня в гости. — Нет, нет, мам, все хорошо. Я зашёл на минутку переодеться. Побудешь с Сынмином, чтобы он не заскучал? Может быть покажешь ему гостиную? — Да, конечно, — мило улыбнулась женщина, взяла Сынмина под локоть и увела с собой по коридору вглубь квартиры. Через десять минут Чанбин нашёл их обоих на диване в большой гостиной. Мама держала на коленях толстый фотоальбом в кожаном переплёте и показывала детские фото Чанбина. — О, хён! Ты был таким милым, когда был маленьким! — Сынмин поднял на него веселый взгляд. — Да, — он неловко улыбнулся и отвёл глаза. Мама как обычно! Не придумала ничего лучше чем показать его голожопые фотки. — Ну я готов, пойдём. Чанбин был полностью одет, в застегнутый пуховик и даже уже с рюкзаком на плечах. — Уже уходите? — расстроилась мама, поднимаясь с дивана, чтобы проводить парней до двери. — Да, мам, нас ждут уже, — ответил Чанбин быстро натягивая кроссовки. — Конечно, идите-идите. Но Сынмини, обязательно приходи к нам еще! Я попрошу Чанбина пригласить тебя к нам на ужин как-нибудь. Досмотрим фотоальбом, и у меня ещё есть видеозаписи первых школьных концертов Бинни. Он там читал рэп! — Мама! Я не думаю, что Сынмину это будет интересно, — Чанбин покраснел и неловко чмокнул мать в подставленную щеку. — Почему же! Очень даже интересно, — Сынмин накинул свое пальто и вежливо поклонился на прощание. — Миссис Со, я с удовольствием приду на обед, как только вы пригласите. — Да-да, обязательно, — прервал их вежливые расшаркивания Чанбин, вытолкал Сынмина из квартиры, и сам поспешил следом, захлопнув дверь. Чанбин беспрестанно хихикал все время, пока они ехали в лифте и потом, когда вышли на улицу. Только покинув пределы жилого комплекса, Сынмин дал волю своему любопытству: — Ну и что это было? Я конечно очень рад познакомиться с твоей мамой, но… Зачем? Чанбин заговорщически подмигнул и распахнул пуховик. В каждом из боковых карманов (очень вместительных как оказалось) его широкого пуховика было по бутылке шампанского. — Еще пять в рюкзаке, — сказал Чанбин так гордо, как будто добыл это вино из логова дракона. — Откуда у тебя дома столько? Ты что, тайный алкоголик? — Нет! Ты что! — оскорбился Чанбин. — Это родительское. Я взял на кухне, точно знал, что мама к празднику накупит самого лучшего шампанского. — А твоя мама знает, что ты это взял? — подозрительно уточнил Сынмин. — Или ты его спер?! — Ну, спер звучит как-то не очень. Просто взял без спроса, — развел руками Чанбин, а Сынмин остановился. — Это неправильно, — покачал головой слишком честный младший. — Почему ты не попросил разрешения? Твоя мама прекрасная дама, она наверняка бы поделилась. — Вот именно, что поделилась, — обиженно насупился Чанбин, он то рассчитывал на восторженное одобрение, а не выговор. — Мама бы дала максимум пару бутылок, а что такое пара бутылок на восьмерых парней? Да даже по бокальчику выпить не хватило бы. — Ну все равно… — Сынмин был растерян и чувствовал, что происходящее неправильно, но и аргумент Чанбина был логичным. — Надо все вернуть. — Ну Сынмини! — законючил Чанбин. — Если мы вернемся потратим кучу времени, опоздаем, ребята и так наверное уже ждут. А если еще и придем без выпивки, будет совсем грустно. Я потом попрошу у мамы прощения, и безропотно приму наказание. Сынмин с сомнением покачал головой, но пошел дальше. — Мне это не нравится, но только ради остальных. И я потом тоже извинюсь перед твоими родителями. Пусть наказывают нас обоих. Чанбин кивнул и отвернулся, чтобы Сынмин не заметил его выражения лица. Он просто не справлялся с тем, что младший слишком хороший, слишком правильный, и от этого щемило сердце, и на лице сама собой появлялась умиленная улыбка. Они уже почти пришли к месту назначения, когда у Чанбина в кармане зазвонил телефон. — Ты не собираешься отвечать? — строго спросил Сынмин. — Это наверняка мама, — помотал головой Чанбин, а виниться прямо сейчас ему совсем не хотелось. — Будь мужчиной, — посоветовал Сынмин и сжал его руку, для моральной поддержки. Чанбин кивнул, надеясь, что его щеки уже достаточно красные от мороза и не покраснеют еще сильнее. Он достал телефон и нажал значок приема, из динамика тут же послышался встревоженный женский голос. — Бини! — Да, мама, — вздохнул он. — Бини! Тут у нас какая-то странность происходит, и пока я не решила, что сошла с ума, решила уточнить у тебя. Ну то есть я тебя не подозреваю, но просто на всякий случай… — Да, мама… — Чанбин уже мысленно готовился к головомойке от родительницы. — Понимаешь, я к празднику купила шампанское и вино, оно на кухне было в шкафчике. Я сейчас пошла, хотела еще бутылочку поставить охлаждаться, к ужину. А здесь ничего нет. Ни одной бутылки, ты не знаешь куда оно могло пропасть? — Да, мама. Я знаю, — обречённо ответил Чанбин, и в трубке повисла напряжённая тишина. — Это я взял, сейчас, когда мы к вам заходили. — Бини, но зачем? — в голосе мамы было больше искреннего непонимания, чем негодования. — Если ты хотел выпить, ты же мог сам купить, ты же уже взрослый мужчина! Зачем тащить у родителей? — Мама! Это сложно объяснить. — Давай-давай! Сложно ему! А как тащить из родительского дома бутылки, так не сложно? — Понимаешь, я же говорил, что мы с друзьями сегодня отмечаем. И вот… Меня попросили принести алкоголь, а я забыл купить. Работы много было! Мы весь день в студии просидели, сейчас пошли в магазин, а там все разобрали, ну сама понимаешь, праздник. Ехать куда-то уже нет времени, ну не покупать же пиво, Сынмини его даже не пьёт!.. В трубке повисла тишина, потом мама кашлянула и внезапно спросила: — Так ты сейчас с Сынмином? — Ну конечно! Мы все вместе будем отмечать, всей компанией, я же говорил, — тут же зачастил Чанбин, но мать его быстро прервала. — Поняла, я поняла, дай-ка ему трубку. С тобой все равно говорить нет никакого толка, — проворчала мама, уже не сердясь. Чанбин удивлённо посмотрел на спутника: — Мама, она хочет с тобой поговорить… — он протянул телефон, изобразив на лице виноватое выражение. Сынмин кивнул в знак согласия и взял трубку: — Да, миссис Со, здравствуйте ещё раз, — уверенно сказал он, готовясь к худшему, но то что он услышал намного превосходило все его ожидания. Чанбин внимательно следил за лицом друга, на котором спокойствие сменилось непониманием, а потом удивлением. Сынмин нахмурил брови: — Что вы имеете в виду? Видимо мама продолжила объяснять что-то совсем странное, потому что он вдруг перестал хмуриться и широко распахнул глаза. — Да, миссис Со. Я сделаю все от меня зависящее. Спасибо, что предупредили. Он нажал на отбой и отдал телефон Чанбину, который уже умирал от любопытства: — Ну что, что она тебе такого сказала?! Сынмин рассеянно глянул на него, как будто думал совсем о другом, а потом вдруг ухмыльнулся: — Твоя мама попросила проследить, чтобы ты сильно не напился, и предостерегла меня о том, что тебя пьяного ни в коем случае нельзя перевозить в автомобиле, во избежание неприятных последствий. Чанбин задохнулся от негодования: — Это… Это… — он бы хотел сказать, что это неправда, но не мог. — Это было-то всего один раз! Сынмин тихонько посмеиваясь от его реакции, пошел вперед, за следующим поворотом уже виднелся подсвеченный огоньками домик Чани хёна. Чанбин пошел следом, недовольно ворча. И на всякий случай отключил телефон. Пока мама не обнаружила, что ее заначку с бутылочкой любимого вишневого вина, он тоже опустошил.