Не очень Счастливого Рождества...

Неправду говорят, что снежинка состоит из двух молекул водорода и одной кислорода. Наверняка, помимо этого в каждой снежинке содержится капелька волшебства, иначе почему, всегда, вид падающего первого снега заставляет нас смотреть на него и чувствовать беспричинную радость… Восемь парней расстроенных, разочарованных, обиженных, столпились у большого окна в гостиной и прижались к стеклу, разглядывая кружащиеся в воздухе снежинки, быстро прячущие все вокруг под белым покровом. И чем дольше они наблюдали, тем спокойнее становились их души, все разногласия вдруг отошли на второй план, а главным был этот волшебный момент, когда они все вместе, молоды и счастливы. Хенджин приобнял за плечи стоящего рядом Ликса и предложил: — Давайте выйдем на улицу? Всё переглянулись и с радостным возбуждением повалили в прихожую. Смеясь и толкаясь, в слишком маленьком на восьмерых пространстве, они надевали обувь и шарфы, забыв о куртках и особо не разбирая где чьи вещи, и шумной гурьбой высыпали на крыльцо. Вокруг было пусто и тихо, одинокий фонарь освещал расстелившуюся перед ними белую гладь, а из окон дома лился тёплый свет вперемешку с переливами гирлянд. Топтать идеально ровный белый снег было немного страшновато и парни толпились на крылечке, обнимая друг друга за плечи и прижимаясь поближе. Пока Чонин первым не решился ступить на дорожку, вытянув вперед ладонь: — Говорят, если поймать снежинку и успеть загадать желание, пока она не растает, оно обязательно сбудется, — смущённо улыбаясь объяснил он. Феликс засмеялся и тоже сошел на снег, увлекая за собой стоящего рядом Чанбина, а за ними последовали и все остальные. Друзья совсем позабыли, что они уже серьёзные и взрослые мужчины. Они носились играя в салочки, бросались снежками, ловили языком снежинки, катались друг у друга на спине и засовывали ледяные ладошки за шиворот, вызывая истошный визг. Хохотали, кричали, незаметно для себя избавляясь от всех негативных эмоций копившихся целый год. Через полчаса снег все продолжал валить, огромными хлопьями оседая на шапках и волосах. Носы покраснели, а обувь и одежда намокли. Парни начали постепенно останавливаться успокаиваясь, и по очереди сбегали обратно в дом, чтобы надеть теплые куртки. Минхо скинул с себя Чонина, который опять пытался запрыгнуть ему на руки, и стоял, оперевшись спиной о фонарь, тяжело дыша. Джисон наконец-то набрался смелости заговорить и подошел поближе: — Минхо! Ты знаешь, мне ведь без разницы, умеешь ты печь или нет. Мне было бы безразлично, и если бы ты вообще не умел готовить, и руки бы у тебя росли из задницы. Ты вовсе не обязан пытаться чем-то меня впечатлить. Мне правда очень приятна твоя забота, и я тебе благодарен. Но в первую очередь, мне важен ты, такой каков ты есть. Поэтому главное чего я бы хотел, это честности. Я хочу узнать тебя, все о тебе. Джисон взял Минхо за руки и немного притянул к себе, мягко улыбаясь и заглядывая в глаза. Это было одновременно и очень приятно, и пугающе, потому что раньше Линоу ничего подобного не чувствовал. Доверия. Он и вправду может быть искренним с этим человеком? А если, это его отпугнет? Хан ведь пока и не представляет, что у него на уме. Но пока не попробуешь, не узнаешь, поэтому он вдохнул поглубже и затараторил: — Быть честным… Хорошо. Я честно скажу тебе… Я обожаю романтику! И мечтаю, всегда мечтал, о тех самых слащавых отношениях, как показывают в дорамах для школьниц. Чтобы дарить друг другу цветы и конфеты, фотографироваться вместе для стикеров, ходить на свидания, гулять держась за руки, отмечать все круглые даты: месяц отношений, сто дней, двести дней, и так далее. Смотреть кино, кормя друг друга попкорном, и целоваться на задних рядах кинотеатра. Я хочу, по утрам писать: «Доброе утро, солнышко!», и получать в ответ: «Здравствуй, котенок!»… — Минхо перевёл дух, боясь посмотреть на своего парня после таких откровений. — Я хочу обмениваться милыми подарками, письмами с признаниями и песнями о любви. И я мечтаю о свиданиях с ужином при свечах и в ванной с лепестками роз. Я знаю, что это глупо, и странно двум взрослым мужикам так себя вести, но мне так хочется. Хан погладил его руки, которые крепко держал в своих все это время, и неожиданно нежно поцеловал их: — Минхо-я! Какой же ты сладкий! И совсем это не глупо! С чего ты взял, что я не хочу всего того же? Я ведь люблю сладенькое. И тебя. Очень люблю, — Джисон подобрался поближе и чмокнул Лино в щеку. — Кстати, у меня есть для тебя подарок. Я не успел упаковать его и положить под ёлку. Именно поиском идеального подарка для своего любимого парня и был обеспокоен Хан последние дни. Настолько, что даже боялся отвечать на звонки. Он был уверен, что Минхо по одному его голосу поймёт, что его горе парень не может купить нормальный подарок. Он просто не знал, что может быть настолько хорошей вещью, чтобы раскрыть его чувства. Отчаявшись купить хоть что-то, он позвонил Феликсу сегодня вечером, чтобы сказать, что он не придёт. Никогда больше не покажется на глаза Минхо, пусть он найдёт себе другого парня, получше. Но в последний момент его осенило. Самое главное, чего он хочет, чтобы Минхо был счастлив. Это ведь так просто. Хан достал из кармана пластиковый шарик с сюрпризом, из тех, что попадаются в автоматах с игрушками за тысячу вон. И отдал его Минхо, смущённо улыбнувшись. Тот раскрыл половинки, и ему на ладонь упало что-то блестящее. Это было кольцо. Дешёвое игрушечное кольцо золотистого цвета с большим голубым камнем в окружении маленьких сиреневых. Минхо шокировано округлил глаза: — Тебе не кажется, что это слишком… — Это не то, что ты подумал! — тут же поспешил объясниться Джисон. — Когда дойдёт дело до Этого, я подарю настоящее серьезное кольцо. А это пусть будет только нашим с тобой. Обещанием. Я обещаю, что сделаю для тебя все! Все, что ты сказал и даже больше, моя нежная Крошка. Хан осторожно надел маленькое колечко на мизинец своему парню. Минхо просиял и проворковал в ответ: — Я тоже обещаю, что сделаю все, чтобы сделать тебя счастливым! — Ребята, вы такие сладкие, что меня сейчас стошнит, — проворчал Хенджин, демонстративно отворачиваясь. — Завидуй молча! — огрызнулся Минхо, и тут же сменил тон, снова обращаясь к Джисону. — А кстати, Хани… Чего бы ты хотел? Я рассказал о своих тайных желаниях, теперь твоя очередь. Джисон хитро улыбнулся и, прижавшись ближе, горячо зашептал ему на ухо, так, чтобы остальные не расслышали. Закончив, он опасливо взглянул в лицо любимого: — Ну вот, чего-нибудь такого я бы хотел, — весело начал он, наблюдая как порозовели щеки Минхо. Тот, ничего не ответив, достал телефон и начал что-то яростно в нем тыкать. — Что ты делаешь? — обеспокоенно спросил Джисон — Заказываю такси до моего дома, — коротко бросил Хо, и тогда Хан запаниковал. — Нет, детка, только не сбегай! Это просто шутка! Я не имел в виду сейчас! В смысле когда-нибудь потом, когда у нас дойдёт до этого, и только если ты тоже захочешь… Я не хотел на тебя давить, ни в коем случае! — начал рьяно оправдываться Джисон, но Минхо перебил его. — Феликс, Банчан, спасибо за прекрасный вечер, но нам надо срочно уходить, — Линоу покрепче перехватил за лапку Джисона и подтащил его поближе к себе. — Такси приедет через две минуты, так что всем пока. — А как же десерт?! — хотел было остановить их Феликс, но Минхо уже выскочил со двора, и озадаченный Хан вынужденно следовал за ним. — У меня сегодня на дёсерт Хани, — ухмыльнулся Минхо. — Если вы понимаете о чем я. Последним, что услышали их оставшиеся во дворе друзья, были слова Лино: «Кстати у меня дома как раз есть кошачьи ушки, которые у меня никак не было повода примерить», и восторженный голос Джисона: «А хвостик тоже есть?». После чего настала очередь краснеть всех окружающий. Смутившись, они только помахали ручкой друзьям, когда Минхо уже запихивал Джисона в так кстати быстро подоспевшее такси. Феликс недовольно фыркнул: — Предатели! Братушки важнее потрахушек, — пробормотал он себе под нос, на что стоявший рядом Сынмин рассмеялся. — Прости их Ликси, просто это любовь. Так романтично. Сынмин широко улыбался, и как всегда прятал улыбку в шарфе. Он немного стеснялся брекетов, поэтому обычно старался прикрыть рот. Чанбин считал, что это лишнее, Сынмини красив в любом виде. Чанбин огляделся, Минхо с Ханом уже и след простыл, Банчан обнимал Феликса со спины, положив подбородок ему на плечо, Хенджин с Чонином бросались друг в друга снегом и заливисто смеялись, позабыв все напряжение витающее обычно между ними. Сынмин сосредоточенно ловил снежинки на протянутую ладонь и беззвучно шевелил губами, видимо загадывая желания. Чанбин не выдержал, воздух вокруг просто пропитался любовью, и он тоже хотел хотя-бы капельку счастья себе. — Прости меня, — Чанбин перехватил его руку и прижал к своей груди. — Пожалуйста, прости меня! Сынмин непонимающе вскинул брови: — За что, хён? — Прости, что влюбился в тебя, — тихо прошептал Чанбин и получил в ответ залп хохота. — Эй! Хён! — Сынмин легонько шепнул его по руке. — Нечестно так шутить надо мной, строчками из своей песни. — Но я не шучу, — грустно улыбнулся Чанбин. — Я правда люблю тебя, так сильно, что не могу больше молчать. Я понимаю, что тебе это не интересно, и ты не хочешь сейчас с кем-то встречаться. Да и я наверняка тебе не нравлюсь… Но… Чанбин нервно сглотнул, облизал пересохшие губы, откашлялся, не зная как продолжить. А Сынмин все смотрел на него, внимательно, не отрывая взгляд своих тёмных глаз. — Ну, в общем, — неловко продолжил Чанбин. — Я не рассчитываю ни на что такое. Я просто должен был рассказать о своих чувствах. Но надеюсь, что мы сможем как раньше остаться друзьями. Сынмин помолчал, стараясь скрыть улыбку, отчего его лицо немного странно перекосилось. — Тяжело будет продолжать дружить и не пялиться на чужую задницу, — шутливо фыркнул он, но Чанбин перепугался, приняв его слова всерьез и принялся оправдываться. — Нет! Что ты! Я и не думал ни о чем таком! Мне и дела нет до твоей задницы. В смысле я, конечно, её видел, и она замечательная, но обещаю я не буду пялиться. — Зато я буду пялиться на твою, — вдруг игриво улыбнулся Сынмин, отчего старший кажется потерял способность дышать. — Мне и так огромных трудов всегда стоило держать руки при себе и не схватить тебя за попу. Сынмин смотрел на Чанбина чуть-чуть сверху вниз, ухмыляясь в шарф. Он сделал несколько маленьких шажков навстречу и, оказавшись совсем близко, как бы не удержавшись, протянул руку и таки ухватил Чанбина за задницу. Причём не легонько, а сжал ягодицу со всей силы, так что наверное синяк останется. Чанбин ойкнул и жалобно посмотрел на Сынмина, не зная что делать. — Не нервничай так, хён. Только скажи, ты и правда не думал ни о чем ТАКОМ, и твои чувства исключительно невинные и платонические. Или все-таки, как и я, ты влюблен так, что нестерпимо хочется целоваться? Чанбин в полном шоке смотрел на своего милого младшего, который как-то незаметно переместил руки ему на плечи, стоял прижавшись всем телом, и говорил… Про поцелуи?! Хочет ли Чанбин его целовать? Ну сейчас он покажет, насколько этого хочет. Талия Сынмина под его руками оказалась неприлично тонкой, а его губы восхитительно мягкими. Чанбину пришлось привстать на цыпочки, и это безусловно был самый головокружительный поцелуй в его жизни. Феликс толкнул Банчана в бок, хитренько улыбаясь и головой кивая на целующуюся парочку. Тот удивлённо уставился на них, явно в шоке от происходящего. Чонин тихонько посмеивался, стоя в стороне. В отличии от Чани хена, для него взаимная влюблённость этих двоих не была секретом. Чонин всегда был наблюдательным мальчиком, держал ушки на макушке и прекрасно подмечал, когда его друзья влюбленно пялятся друг на друга. Вот например как сейчас на него смотрит Хенджин. — Эй! Ну и чего ты так на меня уставился? — с вызовом спросил Чонин, отвлекшись от своих размышлений. Хенджин грустно улыбнулся: — Помнишь, в прошлом году мы тоже смотрели на первый снег вместе? — Помню конечно, — недовольно буркнул младший. — В тот вечер я впервые тебя поцеловал, — продолжил Джинни и получил быстрый толчок в плечо. — Эй! Ты зачем вспоминаешь об этом? — Просто я такой дурак. — Это конечно да, но… Почему ты вдруг это понял? — Потому, что я все ещё люблю тебя и очень жалею, что так просто отпустил. Поэтому и не могу перестать лезть к тебе все это время. Йени молчал, поджав губы. Белые снежинки падали медленно кружась, и путались в его тёмных волосах. И это зрелище казалось Хенджину самым красивым в мире. — Я тоже люблю тебя, — тихо признался младший и посмотрел прямо ему в глаза. Они смотрели друг на друга, словно пытаясь понять, стоит ли сказать это. На этот раз первым решился Чонин. — Может быть тогда нам попробовать снова? — Ты дашь мне шанс? — хитро прищурился Хенджин. — Только если и ты дашь мне... Шанс. — так же игриво улыбнулся Йени. — Только в этот раз все будет по-другому, — предупредил Хенджин, подступая ближе. — Мы исправим все наши ошибки. Он потянул Чонина за шарф, ближе к себе, преодолевая оставшиеся несколько сантиметров между ними и поцеловал. — Что ты делаешь! — возмутился младший тут же отпихивая его и хватаясь за свои зарумянившиеся щёчки ладонями, чтобы остудить смущение. — Целую тебя, — невозмутимо ответил Хенджин. — Ну ведь не прямо на улице?! Нас увидят! — В этом то и смысл. Я хочу, чтобы все знали о нашей любви. В прошлый раз, пытаться скрывать отношения, это была наша самая большая ошибка. — А вы что, скрывали? — саркастично отозвался Феликс. — Да, все как бы в курсе были с самого начала. Я и не знал, что это типо секрет, — не отстал от него Сынмин, они уже перестали целоваться, и теперь Чанбин в прострации прижимался к его груди, пытаясь осознать, что только что произошло. Хенджин фыркнул, отворачиваясь от друзей, которые так не вовремя лезли, обламывая им всю романтику. — Я же говорю, идея была наитупейшая. — Ладно, согласен, — пожал плечами Чонин, и взял Хенджина за руку, осторожно переплетя их пальцы. — Кстати, как ты знаешь, мои родители в Пусане, я живу один и сейчас у меня дома никого нет… Он многозначительно улыбнулся, утягивая Хенджина за собой. — Ты уверен, малыш? — спросил на всякий случай тот, но уже пошёл следом. — Может хочешь сначала сходить на свидание? — Хочу, — согласился Йени. — И мы обязательно сходим. Завтра. Или послезавтра. Зависит от того, когда я выпущу тебя из постели. Хенджин засмеялся, своим волшебным мелодичным смехом и парочка быстро удалилась, помахав на прощание рукой хозяевам дома. Феликс снова возмущённо запыхтел: — Ну это просто невежливо! Разбегаются как кролики! А я для кого весь день готовил? Уж могли бы подождать часок и поужинать с нами! Банчан тихонько посмеивался и шептал успокоительно ему на ухо: — Не обижайся, Ликси, зато нам больше достанется. Я съем все, что ты приготовил. Даже если мне придется сделать это в одиночку и потом лопнуть. — Сынмини, — спросил Чанбин задумчиво. — А у тебя родители дома празднуют? Они все ещё стояли обнявшись, и Чанбин положил голову младшему на плечо. — Да. — Эх, вот и у меня тоже. Сынмин посмотрел на него возмущённо и даже немного отодвинулся. — На что это ты намекаешь? — с напускным негодованием возмутился он. — Ну я это… — Даже не надейся ни на что такое, пока хотя бы не сводишь меня на свидание! — Да! — радостно ухватился за эту возможность Чанбин. — Я это и имел в виду! Мы бы могли пойти на свидание прямо сейчас. Он широко улыбнулся, а потом отвернулся и нарочито громким шёпотом сказал, доставая свой телефон: «Привет, Биксби. Где находится ближайшее открытое сейчас кафе?» умная машина тотчас выдала ему список мест, а Сынмин засмеялся, шутливо шлепнув его по плечу, и все-таки снова взял под руку. Чанбин накрыл его ладонь своей, и они тоже ушли, вмиг забывшие обо всем на свете, кроме друг друга. — Знаешь, Сынмини, а может нам пойти к тебе в гости? Да я не в этом смысле! Ну, я бы познакомился с твоими родителями, ты сегодня уже имел честь пообщаться с моей матушкой, и я не хочу отставать. Кстати, так о чем она говорила с тобой по телефону? Правда о том, как я веду себя пьяным? — Да конечно… — Сынмин вспомнил разговор, случившийся пару часов назад и перевернувший его внутренности вверх тормашками. — Да, миссис Со, здравствуйте ещё раз, — уверенно сказал он, готовясь к худшему. Но голос мамы был на удивление тёплым и приветливым. — Сынминни, не пугайся, я не буду ругаться. Я уверенна ты не участвовал в этом безобразии. Это все мой сын бесстыдник устроил, ещё и тебя втянул. Ну я с ним потом разберусь, а пока я сделаю ему одолжение. Он же только пытается выглядеть крутым и смелым, ты же понимаешь. На самом деле он просто трусливый как крольчонок. Сынмин нахмурил брови: — Что вы имеете в виду? Женщина тихо усмехнулась: — Чанбин мне много про тебя рассказывал, и как я поняла ты очень умный и сообразительный мальчик. Поэтому ты наверное и так знаешь об этом, но на всякий случай. Бинни уже пугает меня своей одержимостью, и особенно тем, что он упорно не хочет признаваться, что влюблен в тебя по уши. Он бедный плохо ест, ещё хуже спит, все время витает в облаках и тихонько плачет под сопливые дорамы. Не подумай, что я рассказала это тебе, потому что злюсь из-за сегодняшнего инцидента. Просто я как мать не могу уже смотреть как он мучается. Так что надеюсь, шампанское не пропадет зря, и Чанбинни когда выпьет наберётся храбрости и признается тебе в своих чувствах. Ну а если нет, может быть ты ему немного поможешь? Женщина замолчала, и Сынмин как будто наяву увидел её лукавую улыбку. Ему ничего не оставалось кроме как пробормотать: «Да, миссис Со. Я сделаю все от меня зависящее. Спасибо, что предупредили.» И постараться не сильно покраснеть. Феликс и Банчан, стоявшие на крыльце и наблюдавшие, как их вечеринка расходится, удивлённо переглянулись. — Во дают! — Ага, — согласился Чан. — Похоже ужинать нам придётся романтично вдвоём. — Ну зато, сегодня у всех будет счастливое Рождество. И у нас тоже, — Феликс улыбнулся своему парню, и они замерзшие вернулись в дом, отогреваться под ёлкой. * — Забавно, но оказалось, что все наши проблемы возникают от банальной недоговорённости. И все, что необходимо это немного откровенности. Чан улыбался, вспоминая события этого заполошного вечера, расправляя плед. Они уже переоделись в сухое, успели поужинать не до конца остывшей едой. Выпить по бокалу дорогого и очень вкусного вина. А теперь расположились на диване, слушая тихую приятную музыку. Но когда он повернулся к Феликсу, чтобы укутать и его, мигом осекся увидев его выражение его лица. — Раз уж зашла речь об откровенности, Кристофер. Я думаю нашим отношениям тоже нужно её немного. Его голос был так твёрд и серьёзен, что Чан даже немного струсил. — Но, у нас же вроде все и так хорошо? — он заискивающе заглянул в глаза Феликса. — Мы выяснили, что это было просто глупое недоразумение… — Вот именно, — Феликс многозгачительно замолчал, а потом нежно, но властно положил ладошку на щеку Чана, вынуждая смотреть ему прямо в глаза. — Почему, увидев эту записку, ты сразу подумал, что я тебе изменяю? Почему не спросил у меня объяснений, а вместо этого втихаря что-то там расследовал? — Я… — тихо пискнул было Чан, но Феликс придожил палец к его губам, показывая, что он ещё не закончил. — Ты мне не доверяешь? Я даю тебе повод усомниться в моих чувствах к тебе и моей верности? Это из-за того, что я слишком дружелюбен с другими? Я всегда думал, что ты понимаешь, что это просто моя черта характера, но если тебе это не нравится, я могу постараться ограничить себя. Или я недостаточно времени и внимания уделяю тебе, и ты не чувствуешь себя любимым рядом со мной? В его голосе и словах не было упрёка, совсем наоборот, Феликс будто бы и правда считал себя виноватым в том, что произошло. И Чан почувствовал, как разбивается его сердце от этого. На глаза навернулись предательские слезы, он не хотел. Ни в коем случае не хотел, сделать больно своему любимому человеку. — Нет! Ликси! Нет! Конечно нет! — он схватил руку Феликса и принялся целовать его пальчики. — Ты самый лучший, самый замечательный, ласковый и внимательный человек на свете. Я просто не заслуживаю тебя. Почему такой классный парень как ты, вообще встречается с таким как я? Я всегда думал, что ты можешь найти кого-то получше… Его слова прервал поцелуй. Не страстный, а наоборот нежный, успокаивающий. Через несколько секунд Феликс отстранился и сказал своим бархатистым голосом: — Кристофер, сейчас послушай меня, очень внимательно. И запомни, что я скажу на всю жизнь. Прими эти слова и всегда. Каждый раз! Когда ты снова начнёшь сомневаться в себе, во мне или в нас, думай о том, что я сейчас скажу. Он вдохнул побольше воздуха, выдерживая паузу и продолжил: — Я люблю тебя. Я влюбился в тебя как только впервые увидел, когда ещё был семнадцатилетним мальчишкой. И чем больше я узнавал тебя, тем сильнее понимал, что хочу быть только с тобой. Ты моя первая настоящая любовь, и я понял это даже раньше чем ты. Я помню как ждал, полгода пока ты осознаешь свои чувства ко мне, и ещё полтора, пока ты решишься мне в них признаться. И если ты помнишь, я всегда был рядом, потому что я твёрдо решился этого дождаться. И не пожалел ни на секунду. Ты самый драгоценный человек на свете. Самый умный, красивый, добрый, заботливый, сексуальный, талантливый, ответственный… Я могу продолжать до бесконечности, серьёзно. Каждый день, который я провожу с тобой, я узнаю ещё что-то удивительное о тебе и влюбляюсь все сильнее. Феликс замолчал и зачем-то полез под ёлку, а в это время Чан пытался не разреветься, потому что слова застряли у него поперёк горла. — Феликс, нет, я вовсе не такой. Это все не так. Феликс вылез из-под ёлки, с той самой маленькой коробкой с надписью «Кристофер» и уселся прямо на пол у его ног. — Крис, я же просил, отнестись к моим словам серьёзно, — начал он, развязывя бант и сражаясь с цветной бумагой. — Всё что я сказал абсолютная правда, а ты дурачок и ты… Выйдешь за меня? Чан замер, открыв рот, и тупо уставился перед собой, на ослепительно улыбающегося Феликса, протягивающего ему… Кольцо. Элегантное неброское кольцо из белого золота. Пауза затягивалась, Чан не мог найти слов, а Феликс начал неловко ерзать: — Ну или женишься на мне, я не знаю как в таких случаях правильно говорить. — Ты серьёзно? — отмер Чан, все ещё не веря в происходящее. — Конечно серьёзно, — Феликс мило хихикнул и, не дожидаясь активных действий от своего жениха, сам надел кольцо ему на палец. — Ты не сказал «нет», поэтому я принимаю это как «да». Увидев себя окольцованным, Чан наконец-то расслабился и засмеялся: — Насколько я помню, примерно так же ты ко мне переехал. — Ага, и кстати примерно так же оказался в твоей кровати. А то если бы я сам не подсуетился, боюсь пришлось бы мне этого ещё два года ждать. — Ну два года я бы не выдержал, — покраснел Банчан, обнимая своего, теперь уже жениха, и усаживая к себе на колени. — Ты точно уверен? — Кристофер! Ещё один вопрос, и я начну сомневаться в том, хочешь ли ты этого! Конечно я уверен. Я люблю тебя и хочу провести с тобой всю жизнь вместе. И только с тобой. И я хочу, чтобы ты запомнил уже это наконец! — Хорошо. Я понял. Хорошо. Я тоже очень люблю тебя, Ликси. И всегда мечтал о том, чтобы быть вместе навсегда. — Ты плачешь? — спросил Феликс, целуя его мокрые щеки. — Нет, тебе показалось. — Ладно, я так и подумал. Они захихикали и начали целоваться. — Постой, — вдруг прервался Чан. — Мы же собирались открывать подарки все вместе, ты что, заранее планировал сделать мне предложение сегодня? — Конечно, — Феликс кивнул. — Я даже больше тебе скажу, эту вечеринку я специально затеял, чтобы сделать тебе предложение в романтичной обстановке, со всеми нашими друзьями. И сразу и на свадьбу их позвать. — Так они все были в курсе происходящего? — Нет! Ты что, — Феликс замахал руками. — Если бы они знали, то точно бы кто-то проболтался, а я очень хотел устроить сюрприз. Знал только Чонин, он один более-менее умеет хранить секреты. А мне нужен был сообщник. — Зачем? — Мне нужно было купить кольцо, но я не знал точного размера. Ты почти не носишь украшения, и у тебя нет ни одного кольца на безымянный палец. Поэтому я попросил Йени мне помочь… Банчан задумался и вдруг до него дошло: — Так вот почему! — он увидел довольное лицо Феликса. — Это поэтому Чонин тогда пристал ко мне со всеми этими побрякушками? — Ага, — Феликс широко улыбался. — Он должен был ненавязчиво заставить тебя померить разные кольца и принести мне то, которое подойдёт по размеру тебе на нужный палец. А я уже по образцу покупал. Сегодня, когда ты так странно вёл себя, я испугался, что ты узнал про мой сюрприз и собираешься мне отказать. Подумал может Чонин все-таки раскололся и рассказал тебе. Когда ты застукал нас в кладовке, я как раз про это спрашивал. Хотя теперь я понимаю, что ты наверное мог неправильно нас понять. Банчан смущённо кивнул. Все его сегодняшние переживания казались теперь ужасно глупыми, и думать об этом не хотелось. — Эх, не так я все это планировал, — немного разочарованно протянул Феликс. — Это должна была быть идеальная вечеринка-помолвка, если бы все пошло по плану и гости бы не бросили нас. Сначала праздничный ужин. Потом распаковка подарков, и последним я бы преподнёс тебе свой. Я подготовил даже полароидный фотоаппарат, чтобы запечатлеть момент, когда ты скажешь мне «да». Чтобы потом использовать эти фото для пригласительных на свадьбу. Точнее, я приготовил два фотоаппарата, на случай если на одном не получится удачной фотки. Думал дать их Хенджину и Сынмину, они хорошо снимают… — Ого, — Банчан был приятно удивлён такой подготовкой. — Ты небось уже и свадьбу нашу спланировал? — Ага, — ухмыльнулся Феликс. — Не вешать же это на тебя, с твоей то работой. Мы поженимся в Австралии, в апреле. Как раз уже будет не очень жарко, и заодно наконец-то будет железный повод привезти туда всех наших друзей. У меня будет шанс утопить Минхо! И ещё я давно грозился поставить Чанбина на серф. Сфотографируемся все вместе на фоне Сиднейской оперы, поиграем в пляжный волейбол, Хенджин с Ханом будут визжать увидев медуз, разрешим наконец-то наш спор с Йени, кто быстрее плавает, а Сынмин наверняка оценит как вкусно жарит рёбрышки твой папа… Банчан зарылся носом в светлые волосы, целуя свое Солнышко в макушку. Да, именно так все и будет. А ещё, теперь он точно знает, что купить Феликсу на Новый Год — парное кольцо.