Город Греха

       — Любима-а-ая, — Рассел вошел в дом, поставив пакеты с продуктами на у порога. — Я так скучал по тебе, если бы ты только знала!        Смех девушки, прозвучавший ответом, вызвал волну мурашек по телу следователя. Любовь — это такая непостижимая штука. Мог ли он поверить, что когда-нибудь сможет оказаться на столько влюблен в человека? — о, конечно же нет! Колин стала центром его вселенной, и сейчас, войдя в комнату, он смотрел, как она валялась по смятым простыням, потягиваясь и выгибая спину. Она казалась ему самым прекрасным существом во вселенной. Идеалом. Пшеничные волосы, что разметались по подушке, длинные стройные ноги, что она, а он в этом уверен, специально расставила пошире. Её изгибы под ночнушкой — его руки знали их наизусть. Каждое ребрышко, каждую косточку. Даже елочка волос по лобку, спускающаяся все ниже — предел его мечтаний. Он воевал с желанием девушки убирать её, для Рассела это было кощунством — избавиться от того, что он всем сердцем обожал.        — Девушка, — он облокотился на стену, поиграв бровями, — а вы случайно не уголовное дело? А то, что это мне так хочется вас возбудить?        Уже через секунду он подхватил её на руки и они переместились на кухню, о продуктах у порога беспощадно позабыв. Рассел спиной положил Колин на стол, девушка сама раскинула ноги, закинув голову назад и застонав. Мужчина целовал ей шею, руками гуляя по всему телу. Два его пальца тут же вошли внутрь неё, двигаясь во влажной дырочке и осторожно её растягивая.        Ещё давно они столкнулись с проблемами, изображенными на многих картинках в интернете, к примеру хомячок и банан. Так что каждый раз, чтобы его девушке было комфортнее, он проводил эту процедуру, не смотря на частый секс. Колин принимала это с благодарностью, её всегда потрясала забота любимого.        Он вошел и задвигался в ней, как всегда, как и каждый раз. Это не надоедало, не теряло шарма, не теряло вкуса. Раньше он сомневался, что смог бы больше двух раз с одной девушкой — скучно, это уже покоренный горизонт, нужно что-то посвежее. Но не с ней. С Колин ему не требовались перемены, с ней ему хотелось повторять это словно мантру, чтобы это время близости никогда не кончалось.        Оно может-то и не кончалось, а вот они кончали. В этот раз Колин — первая, а следователь прямо за ней, навалившись на тяжело дышащую девушку сверху. Она как всегда обнимала его, прижимая к себе ещё плотнее, чтобы время вместе не кончалось, чтобы он не уходил, чтобы он сросся с ней и они были единым целым. Хотелось плакать от того, как было хорошо с ним.        Звонок в дверь прервал идиллию.        — Я открою, — Рассел поцеловал девушку в висок, выходя из неё и вытирая член бумажными полотенцами. Пока он застёгивал штаны — звонок повторился. — Иду я! Иду! Подождите!        Он споткнулся о принесенные им же продукты и выругался, наконец открывая дверь. Перед ним стояла девушка с серыми косичками практически по пояс. Рассел хорошо знал её — Ребекка, племянница Сабрины. Она училась с Колин на одном курсе и, можно сказать, они дружили. Ребекка была слишком замкнутой и отчужденной, а вот его девушка — душой компании, так что не удивительно, что для племянницы судмедэксперта — Колин была единственной подругой, не смотря на то, что они успели отучиться уже три курса медицинского вместе.        — П-п-привет, — испугавшись появления мужчины на пороге, выдала Ребекка. — А г-где К-Колин?        Рассел едва сдержал улыбку, зная, что та сейчас смывает с себя его сперму, облизывая пальчики.        — Прости, она… немного занята, — он постарался хищную улыбку переделать в добродушную. — Ты что-то хотела? Я могу передать ей.        Девушка оступилась, но через время подняла глаза на следователя.        — Она уже пару дней не появлялась на парах, — Ребекка отшагнула немного, — с ней все хорошо? Декан не смог дозвониться, и мне на сообщения она не отвечает.        Рассел нахмурился. Не ходит на пары? Точно, об этом он не подумал.        — Устроила видимо выходные себе, — он улыбнулся и почесал затылок. — Я попрошу её ответить тебе и перезвонить декану, ты же знаешь, у неё бывают моменты ничего не делания.        — К-конечно, — девушка помахала ему рукой и поспешила вниз по улице. — До свидания.        — Странная девчонка, — следователь пожал плечами и закрыл дверь, снова оставаясь один на один с пакетами. — Опять вы…        Высокий человек перегнулся через уже порядком разложившееся тело немолодой женщины, лежащей под лампой в гинекологическом кресле. Вокруг него крутилась ещё парочка таких же занятых фигур, как и он, а вот около стен уже стояли зрители. Они замерли, всматриваясь в действия высокого мужчины, затаив дыхание, если вообще можно применить такой термин к ним.        Их подопытным кроликом была Сюзана, возрастом сорока девяти лет. Её тело даже спустя неделю оставалось подтянутым и… здоровым? Явных причин смерти видно не было, пока лампу немного не сдвинули и на её шее не показались четкие следы удушья. Проводи судмедэксперт вскрытие — подъязычная кость была бы сломана. Глаза Сюзаны смотрели в потолок, причем один был карий — другой серый, но оба мутные, демонстрирующие миру пелену смерти.        — …а сейчас мы проведем трансплантацию матки, — сказал высокий мужчина и махнул рукой.        После его слов в комнату въехала каталка, к которой прикована была девушка лет девятнадцати. Она вырывалась и старалась кричать, вот только из её рта торчал кляп.        — Подопытной номер двадцать семь уже пересажены глаза, сердце, почки, желудок и ухо. После трансплантации матки мы поместим в неё одновременно мозг оборотня и сердце вампира, после чего должен пойти процесс сращивания и регенерации.        — Эксперимент будет считаться удачным только при полной жизнеспособности организма, — сказала женщина, что вошла следом за каталкой. — Приступим.        Девушка задергалась, но высокому человеку не было до неё абсолютно никакого дела. Он выполнил надрез, аккуратный и ровный, плоть открылась, словно бутон, распустив свои лепестки. Матка у несчастной была совсем небольшой — что взять, почти ребенок. Сюзане разрез сделали ещё более аккуратно, можно даже сказать… трепетно. Словно этот человек проявлял к ней заботу — хотя это и было его детище. Он зашил тело только его подопытной, несчастную девушку так и увезли, немногим позже просто скинув её тело в реку, но это уже не касалось их эксперимента.        — Теперь мы пересадим мозг и сердце, — женщина взялась за скальпель, пока внутрь ввезли закованного вампира. — Вижу вы хотите что-то спросить у нас?        Зрители загалдели, каждый из них хотел что-то узнать.        — Вы, — она указала на ближайшего к ней «человека». — Что у вас за вопрос?        — Зачем телам человеческие органы? — полная женщина потирала руки. — Неужели недостаточно пересадить трупу работающие органы вампира и оборотня?        — Это довольно сложно, — кивнула та, пока к ним ввезли и оборотня тоже. — К сожалению, органы существ мало приживаются в человеческом теле.        — Тогда просто не помещайте! — сказал уже другой зритель. — Одного сердца недостаточно разве? Оно запустит жизнь и тело регенерирует.        — Мы тоже сначала так думали, но нет, — та развела руками. — Не регенерирует. Такие подопытные подавали признаки жизни куда охотнее, но их внутренности догнивали и кроме сердца — весь организм погибал в очень скорые сроки. Так же и с остальными органами — жить будет только пересаженная часть.        Зрители загудели, всем не терпелось задать свой вопрос, но высокий мужчина уже открыл секатором грудную клетку вампира и обернулся на свою коллегу.        — Поэтому мы и ответили только на один вопрос, прошу, продолжим в тишине.        И тишина действительно наступила. Очень тяжелая и гнетущая, эта парочка работала слаженно и механически, слышно было даже, как у кого-то тикают наручные часы. Они любовно зашили Сюзану, тела двоих существ отправив вслед за человеческой девушкой без матки.        — Остается ждать.        — Может вы пока ответите нам ещё на пару вопросов? — вперед вышла женщина лет двадцати пяти, в очках и с блокнотом. — Например, почему нужно тело настолько разложившееся? Не лучше ли взять только что умерщвленного человека?        — Что ж, — женщина облокотилась на гинекологическое кресло, задумавшись. — Так мы тоже делали с самого начала. Вот только в чём разница, ответьте мне, в человеке и вампире?        — Ну, вампир… мёртвый человек питающийся кровью? — раздалось откуда-то позади.        — Верно, — кивнул мужчина. — Если мы только что умершее тело напоим кровью вампира — ничего не произойдет, человек не обратиться и не станет снова жить. А пересадив сердце, которое будет циркулировать кровь — мы просто получим вампира. А у нас совсем иная цель.        Стоило ему договорить, как Сюзана зашевелилась. Порезы не затянулись, а трупное разложение никуда не делось. Зато человеческая фигурка самостоятельно встала с кресла и теперь пялилась разными глазами куда-то в стену. Она неловко двинулась вперёд, после чего замертво свалилась на землю.        — Чёрт! — крикнула женщина. — Черт! Черт! Черт! Да что не так на этот раз?! Какого Дьявола!        Девушка в очках и с блокнотом только хмыкнула и закончила писать. Она подняла голову, глядя на проводивших операции.        — А по какому принципу подбирается тело носителя? — она кивнула на Сюзану. — Разве подходит каждое?        — Нет, — высокий мужчина рыкнул, пригладив чёрные как смоль волосы. — Это должен быть женский организм, максимально здоровый и погибший насильственной смертью без повреждений органов и тканей.        — Существует ли здесь совместимость, как у ангелов и демонов, — та спустила очку. — Так называемый, идеальный сосуд, идеальный хост?        Мужчина кивнул.        — Мы такой пока не нашли.