Город Греха

Войска ангельского гарнизона и армия демонов вновь схлестнулись в ожесточённой схватке. Под ногами груда окровавленных тел врагов и павших союзников. Рука ангела устала колоть и резать, лишать жизни. Повсюду смрад, отвратительный запах крови, который, казалось, въелся в кожу. Страх и ужас царили на поле боя, но он силён, решителен и безжалостен к врагу. Его меч легко вонзился в тело демона, вырывая последний вздох. Быстрый, неуловимый поворот, и он поразил ещё двоих солдат демонической армии. Скольких убил командир ангельской дивизии? Сколько ещё крови он должен пролить, чтобы наконец воцарился мир? Но сколько бы ни потребовалось жертв — он готов принести их ради блага Небес. Багровые капли срывались с лезвия меча, падая на зелёную траву в одном из множеств садов Эдема. Оглядев войско, командующий отметил численное преимущество неприятеля. Разумеется, было чистым безумством вступать в бой с пятнадцатью тысячами ангелов против противника, чья численность вдвое превосходила войско Света. Но приказы не обсуждаются. Он и его солдаты должны были задержать демонов у Врат. Ангельские пушки на каменных стенах отражали любую воздушную атаку. Самые меткие лучники также держали оборону. Только поэтому они оставались несокрушимыми столько времени. Мимо ангела проносились залпы пушечных орудий, стрелы, копья. Он всегда удивлялся тому, что ни разу его не задел ни один снаряд. Быть может, это везение? А быть может, Бог ещё не оставил его? Не оставил всех их на растерзание наводнившей этот мир нечисти. Какая глупость… Лёгкие светлые доспехи, не стесняющие движений; высокие кожаные сапоги — ботфорты; за спиной раскинулось два огромных благородных крыла цвета латте, перья которых измазаны в грязи и крови павших воинов. Рука Бальтазара сжимала рукоять меча, ловко управляясь с острым клинком. Казалось, что только сама смерть сможет разжать хват огрубевшей руки, но и она, увидев яростный взгляд ангела, отошла бы в сторону, сняв шляпу. Глаза бегали из стороны в сторону. Лёгкие грозились взорваться, а сердце разорваться на части. Голубые глаза заметили вдали подкрепление демонов. Несколько тысяч, если судить по общей картине. Оборона на стене была сломлена. Эдем начали штурмовать с воздуха. Голубые глаза засияли, они словно вспыхнули синим пламенем изнутри. Сердце забилось быстрее, а ноги начали проваливаться в густую вязкую грязь, смешанную с кровью павших воинов; ветер завыл с новой силой; в белёсой дали, скрытой пеленой тумана, появились всадники на чёрных лошадях. Всего одно мгновение. Они появились словно из ниоткуда, будто материализовались из морозного воздуха, и вот тишина разорвалась от звона стали. Нападавших было всего пятеро. Они окружили ангела со всех сторон. Легко и тихо спрыгивали с вороных коней вооружённые до зубов всадники в лёгких, почти невесомых доспехах чёрного цвета. Он словно в туманном мареве видел каждое их движение, мог различить шипение чёрного металла искривлённых парных мечей, и от одного их вида кровь вскипала в венах. Меч Бальтазара взвизгнул, соприкоснувшись с чёрной сталью. Удар, отпор, шаг назад. Чёрная тень слева промелькнула слишком быстро, но ангел сумел отступить в сторону и не подставить спину второму противнику, видя и сдерживая их движения. Лезвие прорвало кожаную чёрную перчатку, разрывая запястье, алые горячие капли тяжело упали на помятую траву. Чёрный меч выпал из ослабевшей руки, и Бальтазар, не думая, а лишь повинуясь чувствам, подхватил его, вновь вспоминая давно забытую стойку. Но продолжить бой он так и не смог. Лишь на мгновение он отвлёкся и вот уже холодная сталь рассекла его грудь вместе с доспехами, а сильный удар — свалил с ног. Боль пришла запоздало. Бальтазар инстинктивно прижал руку к груди, пытаясь зажать рану, чувствуя, как всё меркнет вокруг от приступа боли, но всё равно пытался подняться на ноги. Тяжело опёрся о чёрный тяжёлый меч, пытаясь подняться, и в это мгновение, когда казалось, что он обретёт вечный покой на этом алой земле под блеклым светом тонкого серпа месяца, всё изменилось. Мгновение. Не дольше. Но Бальтазар успел это увидеть. Перед ним внезапно появилась фигура. Она резко крутанулась вокруг своей оси, вздымая в воздух вихрь; вокруг них прямо в воздухе появилась тонкая мерцающая золотая нить. Она ограждала их обоих от подступающих воинов, разгоралась всё сильнее, билась и пульсировала, словно что-то живое. А в следующую секунду она взорвалась золотым пламенем, взревев, точно разъярённый тигр. Бальт едва успел рухнуть на влажную и грязную землю, чувствуя, как пламя обожгло ему спину, испаряя капельки пота, наполняя воздух едким запахом горелой плоти. Бальтазар словно в бреду слышал чьи-то голоса и не мог вспомнить кому именно принадлежал один из них. — Вставай, ну, вставай же! — Гейб?.. — разбитыми губами прошептал Бальтазар, разлепляя тяжёлые веки. — Поднимайся, старик, — Гавриил попытался снять ставшими бесполезными доспехи с друга. — Сейчас мы тебя заштопаем, дружище. Эй-эй, не отключайся! — Отстань, я не люблю лечиться, — попытался отшутиться Бальтазар, но вышло болезненно и хрипло. С губ начала сочиться кровь, тонкой струйкой стекая по бледному подбородку. — Похоже, мне пора на пенсию… — Гавриил! Нам нужна твоя помощь! — архангел обернулся на голос, возникшего рядом Кастиила. Младший брат командовал северным гарнизоном вместе с Анной. — Мы несём потери! Мы не сможем сдержать их без тебя! — Я немного занят! — рыкнул Гавриил, снимая наконец доспехи с друга и пытаясь подхватить его, чтобы не причинить большей боли. — Давай, дружище, поднимайся! — Ох, старость не радость! — прижав руку к груди, Бальтазар попытался встать на ватные ноги, когда их всех отбросило внезапной мощной волной огромного взрыва со стороны восточного гарнизона. — Не может быть! — сдавленно воскликнул Кастиил. — Отряд Кельвина уничтожен?! Гавриил сдавленно выдохнул. Впереди — соратники, отбивающиеся от атак демонов, позади — рыцари Ада. Казалось бы, разве может быть хуже? Может. Бросив ещё один взгляд назад, Гавриил с ужасом понял, что демоны спустили с цепей адских псов. Трёхголовые церберы, двух метров в высоту и трёх в длину. Эти ужасные твари — порождение тьмы, ужасающие монстры, которые призваны убивать. Три огромные головы чудовища полны острых, зазубренных зубов; зловонное дыхание и истекающая слюной пасть; на каждой морде по два маленьких красных глаза, которые в свете полной луны отражались и преломлялись синими и зелёными цветами; мышцы на мощных лапах зверя играли при малейшем движении; огромные острые когти и длинный, словно хлыст, хвост, на самом кончике которого был прикреплён наконечник. Церберы были выносливы и развивали довольно неплохую скорость. — Зря ты всё-таки камеру уронил, — усмехаясь, Бальтазар сплюнул сгусток крови. — Ты же понимаешь, что дело не только в ней, — Кастиил вынул второй клинок. — Правление Кроули устраивает не всех. Демоны во все времена были жестоки и кровожадны. — Да, а нынешний колобок больше демократ и политик, — ехидно заметил Гавриил. — Они пытаются снять печати. Камера — тоже печать, небольшая и без неё винтики повернуть можно, если добраться до «старшей». — Древо Адама и Евы?! — охнул Бальтазар. Его спины коснулся морозец. Древо — это не просто огромный дуб — это оплот, платформа Райского сада, дарующая Эдему процветание. Дерево познания добра и зла, именно это дерево посадил Отец. Если уничтожить древо — равновесие осознания добра и зла будет нарушено! Людской род перестанет понимать разницу между тёмными и белыми делами. «Анархия…» — с ужасом осознал Бальтазар и невольно поёжился. — Ты хочешь сказать, что… — голубые глаза Кастиила округлились от понимания. — Тогда это объясняет живые трупы. — Да, — Гавриил вытащил рок и взглянул на братьев. — Они пытаются вытащить Его. Гавриил раскрыл шесть огромных золотых крыльев, которые повергли многих демонов в неподдельный ужас. Черноглазые твари ощущали скрывающуюся в них мощь. Они были наслышаны о силе, которая скрыта внутри каждого архангела, позволяющая им удерживать четыре стороны света, но увидеть воочию удавалось не каждому. — Вернись к нашей девочке и будь рядом, пока я не приду, — архангел кинул Бальтазару плитку шоколада и подмигнул. От голоса рока содрогнулась земля. Ангельское войско, подобно одному живому организму начало отступать. Самандриил поправил шлем и взглянул на небо, которое постепенно скрывалось за тяжёлыми грозовыми облаками. Тьма окутывала поле боя и чем гуще, тем сильнее нечто давило на плечи всех присутствующих. Церберы скулили и рычали в бессилии. Демоны скалились и крутили головами по сторонам, в ожидании неизведанного. — Гавриил! — О, Миша, привет! — глашатай устало выдохнул. Трубить в рок — непросто, каждый раз это отнимало немало сил. — Где Рафик? Он же придёт? — Он отправился в восточный гарнизон, — ответил архистратиг и смерил остановившееся войско противника мрачным взглядом. — Не думаю, что Престолы откликнутся. — Тогда пора брать лопаты. — Зачем? — Копать могилы, — серьёзный тон глашатая никогда не радовал. Вот и сейчас Гавриил был непривычно серьёзен. — Брат, ты же понимаешь, чт… — Да. Ещё как. И мы не должны допустить этого. Все печати должны находиться под защитой! Я уже распорядился. Гавриил скрипнул зубами. — Для открытия Клетки хватит и тринадцати! Тринадцать старших печатей! Их же так мало! Ты понимаешь это?! А они уже собирают жатву! Михаил обернулся, внимательно посмотрел на младшего брата и сдержанно ответил: — Да, я знаю. Ничто не скрылось от моего взгляда. Также я знаю, что ты вернул брата Элли и вы заключили сделку. И знаю, что некто собирает «идеальное существо». Я знаю всё, Гавриил, поэтому не надо мне говорить. Вдруг сквозь тучи пробилась дорожка белого света и в нём показалась единственная фигура. Она спускалась не медленно, но и небыстро. А когда босые стопы коснулись багровой земли, ангельское войско в почтении склонило голову. Двое архангелов преклонили колени. Перед ними стоял Престол. Ни женщина, ни мужчина, ни старый, ни молодой, ни красивый, ни уродливый. На щеках и подбородке были нанесены печати благословения. Престол обернулся и холодными глазами посмотрел на чёрное войско и, как только церберы вновь сорвались с мест, он сказал лишь одно слово: — Назад. Трёхголовые псы рассыпались в прах. Демоны отшатнулись. — Почему мы так раньше не сделали? — подавляя смех, просипел Гавриил. — Замолчи, — шикнул Михаил, поднявшись с колен. — Ты знаешь закон. Престолов нельзя беспокоить. Воевать — наша задача. — Ничего, им тоже иногда бывает полезно. — Возвращайся на землю, — вдруг требовательно сказал архистратиг. — Охраняй брата и сестру. — Ладушки, но… зачем нам мужик? Михаил завёл руки за спину. — Теперь у него тоже есть роль. От них от всех зависит, каким будет конец.