Город Греха

Неоновая вывеска с некоторыми временными интервалами мигала всеми оттенками красного, правда, несколько букв, выведенных иммитированным под ручной почерк шрифтом, в названии совсем не горели. К входной двери со стеклянными вставками была прицеплена присоской табличка — «открыто». Звонкий колокольчик своим волшебным металлическим звуком пронзил царившую вокруг тишину, на секунду показалось, что сейчас продавец поздоровается, спросит, как дела, поинтересуется, какие на вечер планы… В покосившийся фонарный столб, стоявший по левой стороне улицы, врезался автомобиль, предварительно сбив несколько людей и протаранив другую машину. Из-под ярко-жёлтого капота вверх тянулись башни из тёмной дымовой субстанции, создавалось впечатление, что вот-вот да вспыхнет самый настоящий огонь, и это несмотря на отсутствие серьёзных повреждений: вмятины были только на передней части автомобиля, да одна на правом крыле, но это давняя, не от этого ДТП, на лобовом стекле ни царапины, правда вот передняя левая шина в нескольких местах лопнула, словно кто-то специально проколол резину отвёрткой или каким-то другим острым предметом. Огни полицейских мигалок отражались в ее безумных глазах. Напряженная, она стояла на краю крыши, взглядом скользя по покорёженным машинам и людям, что столпились вокруг них. Порывы холодного осеннего ветра бросали её короткие чёрные волосы из стороны в сторону, мешая ей следить за происходящим. Она выглядела опасно, словно затаившийся во тьме дикий зверь. Ожидание было очень долгим, и она уже начинала злиться, ведь прибывшие полицейские ходили кругами вокруг участников аварии, не вызывая у неё ничего кроме раздражения. Они мельтешили от одной кучи металла к другой, словно мухи, создавая, как ей казалось, всего лишь видимость работы. Где-то вдалеке раздался вой сирен, а затем показались огни скорой помощи. Ей это не понравилось. Было бы куда лучше, если бы они просто не приехали. «Надеюсь, он не выживет». Никто из пострадавших не должен выжить, иначе работа будет бессмысленной. Она облизнула ярко-красные, словно вечно пропитанные кровью, губы и улыбнулась, как могла улыбаться лишь неминуемая смерть. — Ночка добрая. Она неохотно обернулась, спрятав улыбку за маской хладнокровного спокойствия. Перед начальством всегда следовало держать лицо, ведь так? — И тебе не хворать, братец. Гавриил привычно растянул губы в чеширской улыбке. — Вижу, делишки продвигаются успешно, — кивнул глашатай, глядя на суматоху внизу. — Как служится у новой большой мамочки? — За ней присматривают другие, — с долей омерзения фыркнула она и ступила вперёд. Ей не нравилась наследница старого и строгого Смерти. Эта смертная… странная и до ужаса неуклюжая. Сколько только одним своим неверным взмахом руки убила людей? День был отвратительный, да и ангелов пришлось вызывать, чтобы возвращали души ненужных погибших. — Тесса и тот дурачок Райан. — А ты значит не при делах? — Гавриил бесшумно приземлился следом и оглядел покорёженный труп. — Вижу, у тебя и впрямь много дел. — Ремесло жнеца всегда требует много времени, — она просунула руку в тело и вытащила кричащую душу парня. — Тебе ли не знать, цареубийца? — Он жив?! — закричала женщина, хватая врача скорой за одежду. — Да, но в критическом состоянии… — Он сделал паузу, а затем продолжил. — Но вы не переживайте раньше времени — ребята говорят, что у него есть шанс выкарабкаться… может всё и обойдется… Она обходила обломки машин, стараясь не наступать на разлетевшиеся повсюду осколки стекла и лужи из бензина и моторного масла. В голове появилась шальная мысль кинуть в одну из луж подожжённую спичку, чтобы рядом со скорой, в которую грузили ее отца, вспыхнул пожар. Он лежал на носилках, перетянутый ремнями. В фургоне скорой помощи он, обычно грузный и высокий человек, выглядел слабым и ничтожным. Его порванная черная одежда еще больше подчеркивала бледность перепачканного кровью лица, прикрытого кислородной маской. Он не вызывал у неё чувства жалости — лишь отвращение. — Оставь его, — вдруг серьёзно сказал архангел и она обернулась. Это так на него старое прозвище подействовало? — Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала, Шахат. Её губы дрогнули, и лицо снова исказилось от улыбки. Гавриил хмыкнул. Никому и никогда не нравилась её улыбка, она была самая страшная и уродливая. Шахат была высокой женщиной с чёрными, как смоль волосами, собранными в идеальную толстую шишку и классический чёрный костюм. Её приход всегда осведомлял громкий цокот тонких шпилек, и многие ангелы всерьёз боялись одного из самых жестоких и преданных жнецов. Особенно предана Шахат была Гавриилу — ангелу смерти над царями, за что и был прозван «цареубийца». Многие даже считали, что Шахат относилась к своему делу с особенным фанатизмом. — Твой шёпот — моё исполнение, — тихо сказала жнец и прижала раскрытую ладонь к груди. — Я хочу, чтобы ты присматривала за новой смертью. Глаза Шахат прищурились в непонимании, но она повиновалась. — Вернее не так, — Гавриил хихикнул, вытаскивая из кармана леденец. — Я хочу, чтобы ты следила за ней. Обо всём интересном, разумеется, докладываешь нашей французской птичке. — Райан говорил, что за ними уже следили, но то были демоны. Гавриил махнул рукой: — Можешь всех убить. — Ладушки-и, — протянула Шахат, радуясь новому распоряжению. — А что насчёт самурая? — Какого самурая? — Глашатай ненадолго задумался. — А, того, кто убивал людей? — он снова махнул рукой. — Самандриил пока больше не нужен. Сейчас других проблем завались! — Ты приказал убивать… людей? Гавриил сверкнул глазами, и Шахат пристыженно опустила взгляд, понимая, что спросила лишнего, но фокусник всё же решил ответить: — То не совсем люди были. Они были подопытными, если бы Сёма не убивал их, всё было бы в разы хуже. Органы тех людей были идеальными. — А охотники?.. — Меньше знают — крепче спят, — оборвал глашатай, наблюдая, как быстро уезжала скорая помощь. — К тому же, теперь их главная задача — печати. Уже четвёртая пала. — Это ведь!.. — Именно она самая, — Гавриил выкинул пластиковую палочку, оставшуюся после леденца. — Я всегда говорил, что тяга к женщинам — это семейное, а он всё не верил. — И что же будет дальше? Архангел поднял голову, глядя в кажущееся безграничным небо. А ведь у всего когда-нибудь наступал конец. Кажется, примерно так говорил Отец, пока Он всё ещё был с ними. Он был прав… Конец всегда наступал, вот только никто, кроме Него никогда не знал, каким именно и в какой момент конец настанет. — Не имею ни малейшего понятия, — признался Гавриил с грустной улыбкой. — Всё, что от меня зависит — я сделал, а дальше… Дальше всё зависит от остальных. — А как же девочка? Гавриил нахмурился. Девочка… Интересный вопрос. Он и сам пока не знал, что будет с ней дальше. Но Гавриил не мог отрицать, что с ней… забавно. Люди порой могли удивить, и, когда наконец находился подобный человек — расставаться с ним не хотелось. Может, ему ещё удастся всё переиграть?

***

Дин ещё несколько минут постоял под тёплой водой, даже когда уже полностью помылся. Просто не хотел выходить, остался бы тут навсегда. Ванная казалась не таким уж плохим местом. Весьма безопасно и тепло. Но нужно было двигаться дальше. Он заставил себя выключить душ и выбраться из ванной. Возле раковины отыскал упаковку с лезвиями для бритвы, сменил их на станке и принялся приводить своё лицо в порядок, глядя на отражение самой измученной и несчастной версии себя, которую ему только доводилось видеть. Дин вышел из ванной комнаты и думал пойти в гостиную, но вместо этого побрёл на кухню, решив, что может позволить себе стащить у брата ещё одну бутылочку пива. Ему она сейчас явно была нужнее. Стекло бутылки приятно холодило горячие после душа руки, и, сделав первые пару глотков, Дин снова начал чувствовать себя живым и чистым человеком. — Кто-то решил заделаться совой? — послышался насмешливый голос за спиной, и Дин невольно улыбнулся. — Просто перевожу дух, — ответил Винчестер и привалился к столешнице. Он быстро оглядел до неприличия бодрую Элли и глубоко вздохнул. Ей определённо шёл зелёный цвет миленькой ночнушки. — А чего тогда так смотришь? — улыбаясь, спросила Элли и забрала у Дин бутылку. Обхватив горлышко тонкими губами, она сделала несколько небольших глотков. — Подумал, что раз ты не хочешь спать, то мы могли бы провести время вместе. — В последнее время мы часто проводим время вместе, — тихо смеясь, напомнила девушка. — Ты сидишь со мной в библиотеке, возишь в магазин. — Мы же напарники. Разве это не означает, что мы должны быть вместе? Всегда. Оберегать друг друга. Прикрывать. И помогать достичь наших целей, — спросил Дин и приобнял Элли за талию. Элли нервно сглотнула и отставила почти пустую бутылку на край забитой тарелками раковины. — А разве напарники должны лапать друг друга? — Ну, — Дин скорчил смешную рожицу. — Иногда это входит в их обязанности. — Ты что, вспомнил порнуху с ролевыми играми? — Элли звонко засмеялась. — Между прочим, она была интересная, — Дин вздохнул и уронил голову на плечо девушки, ощутил, как та его бережно обняла, прижимая всем телом. От неё пахло домом, уютом, давно покинутой родной заботой. Выдохнув, Дин и прижался губами к щеке Элли, обнял её, чувствуя, словно оба они стоят на грани какой-то пропасти и только они сами удерживают друг друга, чтобы туда не упасть. Кончики носов коснулись друг друга, и по телам обоих прошёлся ток. Сердце забилось быстрее, и Элли машинально облизнула губы. Она хотела что-то ему ответить, но Дин наклонился ниже, целуя непривычно бережно, Элли почти сразу же ответила на этот поцелуй, и сил разом прибавилось. Она не знала, что будет дальше. Они оба были настолько поглощены друг другом, что не заметили темную фигуру, застывшую в коридоре. Никто из них не увидел, как бесшумно тень скользнула за угол, и с какой силой зубы вцепились в кулак.