Существую ли я?

      В мире, откуда я была родом, человек воспринимал себя только через других людей. Мой отец считал меня милой. Он гладил меня по волосам, прижимал к себе и катал на плечах. Моя мама очень сильно любила меня, поэтому идеализировала во всём. Она дарила самые лучшие подарки, обнимала меня крепко-крепко и всегда готовила вкусности.       Когда пришло время делать выбор, я замерла на месте и не смогла.       Алая-алая жидкость затопила белый-белый пол ванной.       Куб треснул, а за ним и я. Они ворвались в мой мир — холодные, мрачные, все в белом. Они тянули меня за руки, отмывали алое с моих рук и по несколько раз повторяли одно и то же.       Правила. Обязанности. Правила. Обязанности.       Запрещено.       Не трогай.       Убери руки.       Не трогай.       Отвернись.       Алый на белом не исчезал. Я боялась его. Он приходил во снах, отнимал тепло, вдавливал в мою грудь весь свой вес и перекрывал моё дыхание.       Мы носили обноски, ели еду без тепла. В холодном белом мире, где людей слишком много и они на каждом углу, в каждой спальне, за каждой цветной занавеской места всем не хватало. О тебе заботились, потому что ты молодой, потому что ты живое золото, потому что ты принесёшь ещё очень много пользы.       О тех, кто уже не принесёт, никто не заботился: их выбрасывали на улицу, стирали из памяти, делали пустыми и безмолвными чёрно-белыми тенями на мостовой.       Они спрашивали: кто я, откуда я, где я живу. Они спрашивали: кто мои родители, есть ли они у меня.       Они спрашивали: хочу ли я игрушку, конфету или обняться с тётей.       Тётя мило улыбалась и тянула ко мне руки. Я смотрела на них и видела другие. Я забыла, как это — хотеть.       Она говорила мне: «Называй меня мамой».       Я молчала.       Моя мама была другой.