Существую ли я?

      В моём мире очень много людей. Они живут в больших кубах, которые совершенно не спасают от шума. Их слышно постоянно. В каждом кубу не спрятаться от шума. В каждом кубу живёт хотя бы один человек, но всегда их внутри гораздо больше. Шум постоянный, поэтому с каждым новым днём каждый к нему всё больше привыкает.       Здесь пытка — тишина, а одиночество — мука.       Когда в моём мире от человека отказываются, он становится чёрно-белой картинкой из старых фильмов. Режь его, бей его — цвета не прибавится.       Я смотрю на свои руки, на них алая-алая жидкость стала почти чёрной. Включили белый шум. Вместо их голосов я слышу белый шум.       Люди, живущие в моём мире, смазываются как масло мастихином по белому холсту. А я в этом мире чёрно-белая, серая-серая, почти чёрная клякса. Провожу рукой по маслу, оно расступается передо мной, пропуская в белое ничто. Они выталкивают меня в пустоту.       Думаю о доме, о том кубе, где я жила. Там остались мои вещи, там листья салата завяли в холодильнике и огромные жуки ползали по стенам, а за ними соседи постоянно кричали, смеялись, били посуду, катали железные мячи по потолку моего дома, будто им своего мало.       И я ушла сначала в вечно ищущую непонятно что толпу, а потом и там стала лишней обузой, которая лезла под горячие руки и ступала по проторенной дорожке, ведущей в самое поганое будущее из возможных, но шла я за иным.       Я искала иного.       А нашла я там только худшее. «За что боролась…» — шепчу я в белый пустой свет, к которому уже привыкла.       Шум становится тише.       Ещё тише.       Тише.