Быть или не быть?

«Меня у меня не отнимет никто». В. Набоков.

      Горло болело. Дурацкое обследование желудка. Шарлотта всегда отказывалась от седативных, предпочитая чувствовать происходящее, следить за реакцией врача без задержек. В клинике Форкса процедуру проводила очень милая женщина. Для Лотт время с ней пролетело почти незаметно. Повторять бы, конечно, не стала.       А вот партию игры на телефоне она повторяла раз тридцатый. Змейка бежала по экрану телефона в попытке не врезаться в свой же хвост. Попытка не удалась, врезалась опять. Шарлотта снова возобновила игру. Хотелось выпить воды, но для этого нужно было встать с кровати и пройти три ярда. Вроде бы, левая нога затекла, но шевелить ей, чтобы проверить, не было времени. Ещё, отчего-то минут тридцать назад начала колоться кофта. На её снятие тоже не было времени. Змейка непрерывно бежала третью минуту. Луч солнца, что редкость для погоды Форкса, неприятно лег на лицо. Шарлотта скатилась с подушки, чтобы от него убежать.       На дисплее высветилось «мама».       — Блядь! — Партия была проиграна. Шарлотта тяжело вздохнула. Вызов все-таки приняла.       — Да, мам?       — У меня все хорошо.       — Да, гастроскопия чистая.       — Не знаю. Я не спрашивала у доктора Каллена, но надеюсь, что скоро.       — Нет, мне не скучно.       — Ладно, пока, у меня процедуры.       Шарлотта встала с кровати, дошла до стола, налила воду из бутылки в стакан, выпила. Подошла к кровати, стянула свитер и джинсы. Легла с головой под простыню и возобновила игру.       Стук в дверь нарушил сонную тишину комнаты. Пальцы, обвившие телефон, неприятно издавали тепло. Воздуха не хватало. Шарлотта вынырнула из-под одеяла, с трудом выпуская телефон, поднимая руки над лицом и пытаясь ими пошевелить. Пальцы медленно заполнялись кровью, возвращая подвижность. Не дожидаясь ответа, в палату вошла медсестра, напоминая девушке, что пора есть. Вот это сервис. Ответила, что скоро придет.       Вчера Лотт курила траву. С теми, с которыми курила, видеться не хотелось. Эгоистично с ее стороны, наверное: угощение приняла, а порядочным гостем быть не захотела. Уши покраснели, накрыло стыдом. Зачем она пошла к Карлайлу? Она сказала ему, что хочет дрочить? Какой ужас. Он не выставил за дверь, увидев накуренную Шарлотту, даже потом до палаты проводил. Очень заботливый доктор. Интересно, в какой момент он перестанет терпеть ее выходки? Или его невъебическая эмпатия не имеет предела? Живот скрутило от голода. Обед ещё не закончился, эти должны быть ещё там. Шарлотта возобновила игру на телефоне. После очередного проигрыша, посмотрела на время. Оделась. Вышла из палаты.       Раздался шум кафетерия. Шарлотта облокотилась на дверной косяк, заглядывая внутрь зала. Людей все ещё было много. Взгляд побежал по головам в поиске синей макушки.       — Кого-то ищешь?       Шарлотта выпрямилась, пытаясь сделать серьезное лицо.       — Нет, просто смотрю, разобрали ли шоколадный чизкейк. Без него не вижу смысла идти в столовую.       Карлайл, перекрестив руки на груди, смотрел на Лотт снисходительным взглядом.       — Если ты хочешь не столкнуться с компанией ребят, с которыми вы вчера курили, то можешь не прятаться. Их нет в больнице.       — Что? Почему?       — Употребление каннабиса запрещено в штате Вашингтон. И, разумеется, запрещено внутренним распорядком больницы.       — Вы… вызвали полицию?       — Нет, вежливо попросил родителей забрать детей из больницы. Их насморк не нуждается в дальнейшем наблюдении.       Шарлотта не понимала, что происходит. Как он узнал, кто дал ей косяк? Почему они вылетели из больницы, а она все ещё тут? Состояние опаснее? Почему он сейчас смотрит на нее, улыбаясь? Почему не отчитал ни вчера, ни сейчас?       — Почему я все ещё здесь?       — У тебя не насморк.       — И все?       — Нет. Поешь что-нибудь кроме чизкейка. Приятного аппетита.       Лотт не была уверена, был ли Каллен англичанином, но уходил он точно по-английски. Советом доктора Шарлотта все-таки воспользовалась, поев макарон с фрикадельками. Вкусно.       Во время возвращения с того самого открытого балкона, который служил хорошей курилкой, в Шарлотте проснулась жажда приключений. Незакрытый гештальт с обыском кабинета все ещё тревожил девушку. В черепной коробке теплилась надежда на то, что без затуманенного сознания она будет половчей. У Каллена большой пациентопоток. Рано или поздно, он выйдет из кабинета, так что можно без особого риска посидеть в засаде. Она пришла на место, приметив темное пространство между тенистым цветком и диванчиком. Шарлотта не была уверена, что влезет: ее рост составлял примерно пять футов и десять дюймов, но, подойдя поближе, поняла, что все будет хорошо. Она отодвинула цветок, чтобы пролезть поближе к стене. Села по-турецки и подвинула горшок на себя. Наверное, со стороны это выглядело нелепо. Минут через пять ей стало скучно. Шарлотта принялась разматывать наушники. За цветком это было не так-то просто. Начали появляться мысли о том, что нужно было выследить доктора в клинике, чтобы не сидеть здесь. Наверное, если приглядеться, то ее увидеть можно. Но расчет был на то, что он будет торопиться. Наушники удалось распутать, в одном ухе заиграло тихонько:

When I'm wiser and grown taller

Когда я вырасту и стану мудрее,

I will see your ways

Я пойму твои привычки.

And when I've come to the places i'm going

И когда я приду в те места, в которые собираюсь,

I will know your ways

Я пойму твои привычки.

      Через десяток минут, дракон все-таки выполз из своей пещеры. Он шел по коридору с улыбкой, будто бы сейчас засмеется. Шарлотта поняла, что травку он изъял в личных интересах. После того, как добрый доктор скрылся за поворотом, девушка неуклюже выползла из засады, придвинула цветок обратно и направилась к двери. Дернула. Открыто!       Кабинет ощущался каким-то пустым, хотя полок со всякими бумагами здесь было много. Кресло манило. Шарлотта села в него, начала разглядывать стол перед собой. На нем лежал стетоскоп. Она повесила его на шею и начала крутиться в кресле. Весело. Остановилась, сказав:       — Я добрый-добрый счастливый-счастливый доктор Каллен, — Лотт попыталась зачесать волосы назад, чтобы прическа была больше похожа на его, но волосы были короткими и непослушными. Ничего не получилось, — я настолько милосерден, что флиртую с каждой медсестрой, чтобы она не дай бог не почувствовала себя несчастной.       Спрыгнула с кресла. Подошла к шкафу. Обнаружила там халат. Конечно же, надела. Похоже, что несмотря на небольшую разницу в росте, плечи Каллена были намного шире. Шарлотта тонкокостной никогда не была, почувствовала раздражение. Даже матушка природа была мизогинной, награждая мужчин и женщин одного роста разной комплекцией. Еще большее раздражение вызвало то, что эта разница показалась привлекательной. Лотт потрясла головой. Что за бред?       — Я настолько добрый доктор, что покрываю малолетних наркоманок. Кстати, где мой косяк?       Лотт начала выдвигать ящики в столе. Косяка нигде не было. Обычных сигарет тоже. Хотя, это неудивительно. Он ведь сказал, что курит только в порядке исключения. Сплошная канцелярия. Ничего интересного. О! Билеты. Семь штук. На двадцатое декабря. Шарлотта не поняла, куда. Такое название видела впервые. На пяти билетах фамилия Каллен. У доктора трое детей? Ничего себе. Семья Франклинов в лучшие времена состояла человек из четырех. Но пару лет назад бабушка умерла. И остались Лотт с родителями.       Карлайл, как примерный семьянин, должен был бы иметь фотографии с семьей в рамочках. Но была только фотография жены. Темно-золотые волосы были идеально уложены волнами. Она смотрела куда-то в угол золотистыми глазами. Невероятно. Такие редкие глаза сразу у двух не родственников? Она выглядела немного старомодно, будто бы в стиле ориентировалась на золотой век Голливуда. Она была очень красива, но сейчас, приглядываясь, Шарлотта видела в ней какие-то птичьи черты. Каллен же больше смахивал на лиса.       Шарлотта подошла к зеркалу, висевшему на шкафу. Непонятно, на какого животного она похожа. Нет, сам этого не установишь. Потрогала лицо. Кожа в некоторых местах краснела от акне. Ещё было несколько шрамов от попыток их выдавить. И у Каллена и у его жены была идеальная кожа. Впрочем, на фотографии могла быть ретушь. Но почему-то Шарлотта была уверена, что в жизни было также. Почувствовала зависть. Волосы на голове Лотт были короче двух дюймов. Это ее полностью устраивало, но вот отросшие корни — совершенно нет. Радовало, что скоро будет выписка и можно будет их подкрасить. Еще Лотт знала, что у нее один глаз больше другого. Это замечала только она, но у Калленов такого точно не было. Почему-то сомнений в идеальности семьи Калленов, о которых она знала почти ничего, у нее не осталось. Глупо. Шарлотта повесила халат обратно в шкаф. Положила на место стетоскоп. Какой скучный кабинет. Без демонов.       Лотт уже направилась к выходу, но на краю стола книга вдруг привлекла внимание. Она была белой, так что неудивительно, почему до этого момента она оставалась незамеченной. «Приглашение на казнь» Владимира Набокова. Так вот что читает доктор? Русского автора? Любопытно. Шарлотта слышала это имя, но ничего о нем не знала. Открыла. Листок бумаги, вложенный в середину книги. Надпись красивым витиеватым подчерком: «Мисс Франклин, я настоятельно рекомендую Вам перестать заниматься пустой и рискованной тратой времени. Лучше почитайте книгу. Она — самое интересное, что Вы сможете найти в этом кабинете».       Щеки покраснели. Кабинет был без демонов, но дьявол точно обитал снаружи. Почему-то вместо черного кота или осла, он выбрал своим пристанищем тело любезного Каллена? У дьявола должно пахнуть изо рта? Если так, то доктор не дьявол. Что-то похуже должно жить в нем. Вариант с тем, что он чист, девушка не рассматривала. Таким фриком можно быть только с потусторонней помощью. Книга удобно поместилась под мышкой, когда Лотт покидала кабинет.       Это было самое странное, что когда-либо читала Шарлотта, она поняла это с первой главы. Тюремщик танцевал вальс со смертником. В произведении царила атмосфера жестокого бреда. В прочем, подобное настроение было неотъемлемой частью ее жизни. Цинциннат не знал, когда его казнят. Горько усмехнулась. Первые полчаса чтения заставили ощутить себя главным героем. Перед глазами возникали образы театральной постановки, которая могла бы получиться на основе текста. Шарлотта ничего не знала об этом Набокове, но была уверена, что он был по более живописцем, чем многие художники. Она отложила книгу, чтобы растянуть чтение на подольше.       Рутина поликлиники заставляла идти на ужин. Вообще, вся жизнь представлялась Шарлотте, как день сурка. Даже если ты не сидишь целый день в одном помещении, коротая дни в ожидании ремиссии, выздоровления или смерти, то каждый день все равно происходит одно и тоже. Эти мысли начали посещать ее еще в раннем школьном возрасте. Утром ты просыпаешься, идешь в школу, сидишь несколько часов на уроках, приходишь домой, делаешь домашнее задание вместе с бабушкой, гуляешь во дворе, смотришь мультики и ложишься спать. Между этими занятиями несколько раз ешь и ходишь в туалет. Конечно, многие эти занятия кажутся очень увлекательными, но в какой-то момент понимаешь, что у всех твоих дней один шаблон. Иногда, происходят удивительные вещи: вы с родителями едете на море, ты узнаешь, что через миллионы лет солнце съест землю, получаешь на день рождения щенка, понимаешь, что Санты не существует, едешь в Диснейленд, понимаешь, что люди смертны, учишься кататься на двухколесном велосипеде, и, наконец, осознаешь, что смертен и ты. Казалось бы, фантастическая новость, однако после этого мало что меняется. Школа становится процедурами и лечением, а прогулки перемещаются из твоего двора в больничный. Главной новостью тут становится то, что ты любишь свой вечный день сурка за редкие необычности. И боишься неизвестности. А еще понимаешь, что для мамы, в ее вечном дне сурка, ты представляешь главную ценность.       Да, то, что Цинциннату не сообщили день казни, было жестоко. Но люди обычно не знают времени своей казни. Кроме тех, которых действительно казнят.       Шарлотта наблюдала за столиком с медперсоналом. Сама пока есть не хотела. Каллен, похоже, тоже не хотел. Казалось, что он участвовал как минимум в трех диалогах одновременно. Медсестра, сидящая рядом с ним, будто бы хотела лечь на его плечо. Ее родители не учили, что у людей должно быть личное пространство? Как жена относится к тому, что он постоянно окружен молодыми девицами, желающими залезть ему в штаны? Разумеется, по сравнению с миссис Каллен, все эти красавицы были серыми мышками. Или у доброго доктора особое отношение к женщинам в возрасте? Может, конкуренткой жены была не та молодая блондинка, чуть ли на нем не лежащая, а рыжая пышнотелая кардиологиня, строящая сейчас ему глазки?       Лотт прыснула в кулак. Господи, конечно нет. Добрый доктор так идеален, что никогда бы не стал изменять жене. Снова перевела взгляд на стол. Каллен смотрел на нее. Это что, было слишком громко? Ну да, сидит, смеется над своими мыслями. Что такого? В этот раз ничего кроме табака не курила. Честно. О нет. Он встал из-за стола. Ну куда… Соседний стул отодвинулся и на него погрузилась фигура Карлайла. Ну заче-е-ем?       — Забрала книгу?       — Да…       — И что скажешь? — доктор пристально на нее посмотрел, прищурившись.       — Извините… — сердце Лотт начало стучать сильнее. Колено Каллена было в дюйме от ее.       — Я про книгу, — на его губах поселилась тихая улыбка, — ты ведь уже начала ее читать?       — Мне нравится. По-настоящему жутко, — Шарлотта сместилась на угол стула, на противоположный угол от Карлайла. Правда, почему-то расстояние между их коленями не увеличилось, — почему вы выбрали ее?       — У меня много любимых авторов. Но мне почему-то показалось, что он с тобой срезонирует.       — Поясните?       — Я думаю, что у вас похожий взгляд на мир.       — Мне кажется, что писатель на него глубоко обижен.       — Возможно. У него была сложная судьба.       — Я не чувствую, что обижена на мир.       — А я такого и не говорил.       — Окей.       — Рад, что тебе пока интересно читать. Мне пора работать. До завтра.       Он уже начал уходить от стола. Его манера вести диалоги для Шарлотты была комфортной, но непривычной.       — Подождите! — она поднялась со стула. Каллен обернулся.       — Когда меня выпишут?       — Завтра вечером, — звуковое уведомление сообщило о том, что ему нужно пройти в какую-то палату, — У тебя все хорошо. Поздравляю.