Глава 2. Поиск.
30 января 2022 г., 14:51
Северус Снейп был в довольно весёлом настроении. Наконец-то он это сделал. Он, наконец, нашёл короткий путь к приготовлению Ликантропного зелья, который сократит время приготовления на две недели, использует половину ингредиентов и сделает его значительно доступней для проклятых волков, которые преследовали его в ночных кошмарах.
Для этого потребовалась всего четыре года исследований, сотни часов экспериментов и подавляющая часть его сберегательного счёта. К сожалению, его зарплата как профессора постоянно сокращалась, поскольку Хогвартс не обеспечивал финансирование исследований, а как бывший Пожиратель Смерти он не мог получать гранта на финансирование любых экспериментов.
Но всё это были проблемы прошлого. Теперь он мог сосредоточиться на отдыхе, обучая тупиц из Хогвартса их последним урокам в семестре, назначая летние дополнительные задания, которые было бы невозможно выполнить, и наслаждаясь своим летом. По всей вероятности, он наткнётся на другое зелье, для приготовления которого потребуется упростить процесс, и его работа начнётся снова. Однако сейчас он будет наслаждаться ощущением свободы.
Сняв свою тяжёлую чёрную мантию
для зельеварения и переодевшись в гораздо более удобную и повседневную мантию (всё ещё чёрную), он тяжело опустился в своё тёмно-синее кресло с бокалом сухого красного вина и своей последней книгой, купленной у пекаря в Хогсмиде. Скинув ботинки и положив ноги на скамейку для ног перед собой, он испустил вздох чистого удовольствия. Дела были в полном порядке.
Однако он только наполовину допил свой бокал вина и прочитал главу книги, когда взревел камин, и в комнату ворвался посетитель.
Северус вздохнул, его настроение сразу испортилось. Был только один человек, который мог ворваться в его комнаты, и его прибытие должно было принести больше проблем, чем стоило.
— Ах, Северус, мой мальчик! Как раз тот волшебник, которого я хотел увидеть! — сказал Альбус Дамблдор, небрежно превращая перо в дополнительное и ужасающе пастельно-розовое кресло и усаживаясь по другую сторону кофейного столика из шиповника.
— Ты в моих комнатах, кого ещё ожидал увидеть, — прорычал Северус, потирая переносицу. Если бы он не знал ничего лучшего, то мог бы поклясться, что старик влил успокоительное в проклятые лимонные дольки, которые он постоянно предлагал посетителям своего офиса.
— Да, да, — сказал Дамблдор. — А теперь, мой мальчик, у меня к тебе просьба.
— Нет, — немедленно ответил Северус. — Я не твой мальчик на побегушках!
— Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной, когда я заберу… будущего студента… из их дома. По-видимому, были какие-то… проблемы… с этим студентом.
— Я так же не нянька, офицер службы безопасности или какая-то другая чепуха, который ты хочешь мне навязать, — прорычал Северус, закатывая глаза и пытаясь вернуться к чтению своей книги.
— Северус, — Альбус посмотрел поверх очков-полумесяцев, в глазах не было обычного озорного блеска. — Это сын Лили.
Северус немедленно замер. Это был удар ниже пояса. Мальчик был не просто ребёнком Лили, но и отродьем проклятого Джеймса Поттера. Джеймс Поттер, человек, превративший его подростковые годы в сущий ад. Джеймс Поттер, человек, который мучил его за то, что он просто существовал. Джеймс Поттер, человек, который украл его лучшую подругу, женился на ней и Лили забеременела, а затем умер вместе с ней.
— Почему сына Джеймса Поттера нужно забирать у его любящих родственников? — усмехнулся Северус, захлопывая книгу.
— Северус, пожалуйста, — произнес Альбус голосом, лишённым обычной игривости. Это привлекло внимание Северуса. — Его тётя прислала письмо. Мальчик болен, и она боится, что он может умереть.
— Он притворяется, — Северус попытался отмахнуться от этих утверждений, его разум заполнен образами его Лили, бегущей по высокой траве возле хижины Хагрида, призывая его следовать за ней.
— Согласно её письму, он уже несколько лет находится в маггловской больнице и выходит из неё, но диагноза нет.
Кровь Северуса похолодела, воспоминания о Лили улетучились. Волшебник, вынужденный лечь в маггловскую больницу? Нет диагноза? Что, во имя Мерлина, было не так с ребёнком?!
— Хорошо, но ты должен мне ещё бутылку вина, — вздохнул Северус, натягивая сапоги и хватая мантию.
Альбус поднялся с кресла и взмахом волшебной палочки превратил его обратно в перо, из которого он был сделан. Ещё один взмах его палочки, и он надел длинную тёмно-синюю мантию, усеянную вечно мерцающими звездами.
— Какую информацию Петуния сообщила в письме? — Спросил Северус, когда они покинули его покои, быстро шагая по длинному коридору подземелий.
— Что-то в его крови, — тихо сказал Альбус, чтобы его не услышал своенравный студент, хотя немногие осмеливались добровольно заходить так далеко в подземелья. — Я не был уверен, что понял. Так же сильное недоедание. Несмотря на наличие трубки для кормления. Опять же, я не слишком уверен, что понимаю, но за последние два года он становится всё слабее и слабее без настоящего диагноза. И его случайная магия вызвала раскол в семье до такой степени, что поставила под угрозу их безопасность.
— И ты уведомил Поппи? — Спросил Северус, когда они быстро проходили мимо гостиной Слизерина.
— Естественно.
Северус знал, что он, должно быть, выглядел совершенно устрашающе, когда они с директором промчались через подземелья и вышли из больших парадных дверей Хогвартса. Студенты расходились, как Красное море, и смотрели на них, когда они проходили мимо, шёпот замешательства и беспокойства сопровождал их, пока они не покинули территорию.
Альбус схватил Северуса за руку и боком аппарировал в переулок за Бирючиной улицей.
Как только они приземлились, оба направились за угол к дому номер четыре. Когда они проходили мимо дома под номером два, пара глаз-бусинок выглянули из-за занавески и наблюдали, как они приближаются к дому номер четыре, следя за каждым их движением, прежде чем занавески с щелчком задёрнулись.
— «О боже, бедный мальчик!». — подумала Агнес, слегка разрыдавшись, когда подняла трубку телефона, чтобы позвонить своей подруге Мэри, которая жила в доме номер три, и узнать, знает ли она что-нибудь о происходящем. — «Этот священник, должно быть, пришёл, чтобы совершить над ним последние обряды. Хотя мне интересно, кто же второй мужчина?».
Как только они добрались до дома номер четыре, Альбус вежливо постучал. Почти сразу же дверь распахнулась, и Петуния поманила их в дом. Её губы сжались, а ноздри раздулись, когда она увидела Северуса на пороге, хотя ничего ему не сказала.
— Вы хотите, чтобы вас увидели соседи? — тихо предупредила она их.
— И тебе привет, Петуния, — усмехнулся Северус. Он мог бы поклясться, что она пробормотала себе под нос «Урод», когда они вошли в дом.
— Он здесь, — сказала Петуния, ведя их в гостиную.
Увидев его, Северус и Дамблдор невольно ахнули.
На диване лежал, вероятно, самый измождённый ребёнок, которого они когда-либо видели, завёрнутый в толстое одеяло. На вид ему было не больше семи лет, хотя он был почти на четыре года старше. Почти каждая косточка была видна под туго натянутой кожей. Его волосы, хотя они безусловно, были бы растрёпанными, как у его отца, были длиной до плеч, но заправлены в голубую вязаную шапочку, натянутую на уши. На столе рядом с мальчиком стояла маленькая машинка, которая время от времени издавала жужжащий звук, и в неё была вставлена трубка из пакета со светло-коричневой жидкостью. Под одеялом была соответствующая трубка, которая шла из аппарата.
Северус быстро наложил на мальчика диагностическое заклинание. Потребовалась вся его сила воли и его шпионская подготовка, чтобы не ахнуть от шока при виде того, что он увидел.
— Петуния, как долго это продолжается? — Спросил он тихим голосом.
— Достаточно долго, унеси его отсюда, — кратко ответила она. — Мы больше не можем о нём заботиться.
Слёзы были видны в глазах Альбуса, когда он тоже наложил диагностическое заклинание на спящего ребёнка.
Так спокойно, как только мог, Северус наклонился и поднял мальчика, потрясённый тем, насколько лёгким он был. Даже с одеялом он не мог весить и 3 стоуна (19 кг). Кожа мальчика была холодна, как лёд, и его тело сотрясала лёгкая дрожь.
Когда Северус поднял Гарри, Петуния нажала несколько кнопок на аппарате и на мгновение обнажила живот Гарри, чтобы отвинтить трубку от аппарата от трубки, выходящей из его живота. Она быстро зажала трубку и закрыла крышечкой. Затем она положила аппарат и его трубки в заранее подготовленную сумку и передала её Дамблдору.
— Вот его вещи, — быстро сказала она. — Унеси его отсюда.
— Спасибо тебе за заботу о нём за все эти годы, Петуния, — тихо сказал Альбус, не сводя глаз с маленького мальчика, лежащего в руках Северуса.
Петуния только усмехнулась двум мужчинам.
— Альбус, я боюсь, что он может быть недостаточно стабильным, чтобы мы аппарировали. — Сказал Северус, осторожно прижимая маленького мальчика к груди. Он был так слаб, что едва мог поднять голову.
— Тогда мы пойдём к Арабелле. Быстрее! — Сказал Альбус, выходя из дома и шагая в темпе, который противоречил его возрасту.
Северус последовал его примеру, заметив, что мальчик на его руках слегка застонал, когда они вышли из дома и вышли на залитую солнцем улицу.
К счастью до дома любящей кошек сквибки было совсем недалеко. К ещё большому удивлению, она увидела ребёнка на руках Северуса и позволила им воспользоваться её каминной сетью, не предлагая чая или фотоальбома с кошками. Даже она, казалось, была потрясена состоянием ребёнка, испустив вздох, когда одна из его чрезвычайно бледных рук выскользнула из-под одеяла, а голова склонилась на бок.
— Иди прямо в Больничное крыло, я организовал отделение неотложной помощи, — сказал Альбус, вытирая глаза. — Я не знал, что он настолько болен.
Северус кивнул в знак согласия и крепче сжал маленькое тельце на руках.
— Больничное крыло Хогвартса! — Крикнул Северус, бросая горсть летучего пороха в огонь. Когда они с Гарри закружились, он почувствовал, что инстинктивно крепче прижал к себе свёрток с одеялом и ребёнком на руках.
Он не хотел думать о том, что случится с мальчиком, если он отпустит его или если свёрток выскользнет из его рук при переходе.
Довольно быстро Северус обнаружил, что его выплюнуло из каминной сети в милосердно пустое Больничное крыло Хогвартса.
— Поппи! — Позвал он, когда почувствовал, что одеяло сдвинулось. Он осторожно положил свёрток с ребёнком на кровать. — Где ты, женщина?!
