Трудный, но романтический жизненный путь.

      Долго этот бардак естественно продолжаться не мог, и обо всем было доложено Майкрофту. ***       В молодости мир кажется фантастическим и безразмерным. Для большинства он таким и остается, и только жизненные коллизии делают его райским или невыносимым. Когда усилиями небесной канцелярии, ты наделен нечеловеческими умственным потенциалом с апгрейдом ковыряться в мыслях окружающих, мировой океан быстро превращается в затхлый прудик с тупыми карасями. Что на задворках родительского поместья. Бессмысленно вопрошать природу и Всевышнего за что.              Шерлок увяз в тине этого «пруда» по пояс и будущее свое иначе как тупиком не называл. Майкрофт завяз в этом пруду гораздо раньше. Просто потому что раньше родился. Ему было сложнее и тяжелее — природа одарила его куда более щедро, чем Шерлока. В искусстве аналитики и объеме памяти он брата значительно превосходил, но природа не поскупилась и на терпение. И Майкрофт смог перенаправить свои способности на службу Англии и Королеве. И даже научил себя получать от этого подобие удовольствия.       Шерлок же, влетев в «болото», стал самонадеян, зациклен на себе и склонен к саморазрушению. Воспринимал брата не иначе как унылую амёбу, и как бы Майкрофт не давил, в политику Шерлок играть отказался и философскую муть разводить не желал. Попытки Майкрофта маскировать свои возможности провалились — Шерлок был далеко не наивный мальчуган и сразу все заметил. В нелепых попытках превзойти Майкрофта, «грузил» в свои Чертоги гигабайты странной информации и в этом дошел до пика абсурда — попытался раздвинуть мешающие «стены», и несущая конструкция едва не рухнула (1). Неудачи своей Шерлок не признал. Обиделся насмерть, стал вести себя с братом как взбалмошный эгоист, и Майкрофт настрадался от его выходок по-полной. С тех пор Майкрофт был уверен, что все увлечения Шерлока неминуемо приведут его либо в психиатрическую лечебницу, либо в могилу, и стремился отсрочить все варианты как мог.              И вдруг свершилось небывалое! Шерлок начал заглядывать в университет и перестал ругаться с деканатом. Стал чисто одеваться и сдал очередную сессию. Можно было выдохнуть, но не свезло: при более пристальном наблюдении оказалось, что Шерлок связался с нищими иродами от медицины. Стал криминально ориентированным. Каждый день несся в пропахший мертвечиной морг изрядно воодушевленным и стал там местночтимым божеством. На теле его странным образом стали появляться синяки после выкрутасов на лестнице и кирпичной стене.       И с кем!       Стоило ненадолго отлучиться по делам в Гватемалу, как с трудом настроенный контроль рухнул, и теперь Майкрофт суетливо перематывал видео недельной давности. О кого это сейчас Шерлок когти свои точит? Что за нищее безродное «ничто», этот Уотсон Джеймс Джон?              Ревность к брату даже не подняла головы — микс из жалости и кошмара, в жизни Уотсон выглядел еще невзрачнее и повадками напоминал Майкрофту суслика после электрошоковой терапии. Где-то он его уже видел! В собственные Чертоги лезть было лениво, и Майкрофт скинул сбор информации на специально обученных людей.       На столь убогого персонажа досье ожидалось убого куцым. Оно два дня валялось на столе, и Майкрофт еле себя заставил. И был неприятно удивлен глубине знакомства Уотсона со славным бывшим главой МИ-6, сэром Эдвином.       История жизни питомца сэра Эдвина напомнила Майкрофту техническую документацию криминального отдела с визитами в судебный морг, наполненный покойниками разной степени сохранности. С происхождением родителей все было ожидаемо тоскливо. Последний отпрыск шотландского рода особо канонной дерзости. Как следствие — наследник особо дурацкого титула, который, слава Богу, тщательно скрывает. Тусклый, тихий и невзрачный. Едва не утонул в восемь лет, а тетку так и не нашли. Единственный близкий друг, с кем в детстве он общался — дочка беглой японки, о которой на ее родине предпочли забыть. Метиска погибла при странных обстоятельствах. Они были приложены к досье, и Майкрофт сразу поставил против себя сто фунтов, что дело было вовсе не в банальном анальном кровотечении при лейкозе. Суслик в этом был уверен, что подтверждала местно-нашумевшая история о вскрытии ее могилки. Вот придурок! Придурок расплатился арестом за осквернение памяти усопшей, но доказать естественно он уже ничего не смог.       Везучий гад — последним пил с папашей, насмерть траванувшимся метиловым спиртом, и даже не ослеп (2). Перешел вброд иезуитскую школу, не так давно закрытую из-за жутких бытовых условий и изощренного энтузиазма воспитателей. Академически просчитанное ограбление семьи не сделало его калекой, а непонятно откуда всплывшие, но вполне легальные средства были потрачены не на девок и даже не на кокаин, а на образование. В университете прослыл страшной поганью, но местами страшно полезной и даже заимел ревнивых воздыхателей. Преподавателям запомнился нищим и злобным зубрилой. С завидной хирургической хваткой и интуицией, пугающей настолько, что никто из профессоров при себе на кафедре оставить конкурента не захотел.       Кокаин делал его зависимым лишь от дурного настроения по утрам, а более тяжелыми улучшителями жизни Уотсон, к большому огорчению Майкрофта, не интересовался.       Отношения со стариком Эдвином поражали своей внезапностью и пещерной дикостью. Майкрофта бы такой расклад по жизни тоже не устроил, но он постарался бы сбежать гораздо дальше места, где всходило солнце. Что происходило в Японии сплетни и официальные документы умалчивали, но через год Уотсон был силой возвращен в похотливые руки сэра Эдвина за феноменальные уступки по торговле. Перевернув страницу Майкрофт сморщился — поначалу все было кроваво. Далее жизнь суслика ознаменовались кратким периодом безграничной сексуальной свободы, внезапно закончившимся заточением в личный Эдвинов монастырь, где прав у него было не больше чем у табуретки. Длилось первое в Англии официальное гомосексуальное почти-«замужество» практически полгода, но ожидаемого Майкрофтом убийства не последовало. Уотсон до последнего вздоха оберегал своего полоумного мучителя и единственный проводил его в последний путь. Сын сэра Эдвина был в экспедиции и не поспел помочь заколотить последний гвоздь.       Эпоха сексуальной свободы Уотсона поразила Майкрофта жестче очередного переворота в родном парламенте. Известные стране люди, крысятничавшие в Эдвиновом «лупанарии» при личных встречах с удовольствием делились с Майкрофтом огрехами своей сексуальной жизни. Воздыхатели были противными и древними, и Майкрофту казалось, что столько не живут. Огромные носы соревновались в своей сизости. Плоть сырым тестом свисала отовсюду. Вставные челюсти отклеивались от десен и норовили булькнуть в бокал элитного коньяка, который они брезгливо протягивали Майкрофту, давно и верно подозревая о его телепатических повадках. Все эти черти активно развлекались против Майкрофта, маскируясь под недееспособных, но их хитрые, заплывшие веками глазки следили за ним как ищейки.       Половые партнеры Уотсона отзывались о нем тепло и с нотками тяжелой ностальгии. Майкрофт был искренне поражен — иметь сексуальный рейтинг в девяносто пять процентов это просто нечто феноменальное, но от Джоновой сексуальной смекалки в поросячьем восторге они были практически все…       Скучая в чужих гостиных, мозг Майкрофта независимо от владельца составил для него список Уотсоновских полезностей: »…Очень хорошо сложен, и у него все зубы целые… Хитер и остр на язык.. Взгляд имеет хитрый и коварный, и в обществе себя не уронит… Кожа у милахи Джонни бархатная на ощупь и не имеет противных волос в неожиданных местах… Если не давать ему мыться, то на исходе суток пахнет он просто потрясающе… Округлости его некошерной части страсть как приятны на ощупь и не мнутся под рукой… Под малой дозой быстрой колы он боек и сметлив, и в постели удивительно сговорчив… Виски лучше на него не тратить, может пить немерено, но становится зануден и гневлив, отчего может пустить в ход свои кулаки и зубы…». Были даже предложения попилить суслика на пастилки и продавать в качестве новомодного селективного ингибитора фосфодиэстеразы. Недовольные гнусили про неравномерность прейскуранта, и про то, что Уотсон был замечен пытающимся возвратить деньги особо полюбившемуся ему мужчине. В итоге, мозг неожиданно выдал Майкрофту инструкцию, что с Уотсоном было бы неплохо сегодня вечером выпить немного сливового бренди, незатейливо перепихнуться для здоровья и задрыхнуть в позе ложек. Часов на десять.       Вот черт!       Удача вытянуть из стариканов хоть какие-то сведения оказалась иллюзорной. Майкрофт будто ходил по кругу, пожимая трясущиеся лапки бойцам давным-давно сыгранного отряда секс-спецназа. К кому-то приходилось идти с тошнотной лестью. Кое-кого хотелось запугать, но хоть бы кто и в мыслях прокололся! Майкрофт подозревал, что закаленным в светских сплетнях прохиндеям даже договариваться не нужно было чтоб как один подтверждать шлаковую Уотсонову репутацию. Все опрошенные пытались свести отношения с ебарем-надомником к банальному и как-бы самому фееричному траху их жизни, но дело было явно не в этом. Общепубличное макание в говно отдавало той простой истиной, что что-то было между этим Джоном и сэром Эдвином посерьезнее первого в Англии однополого почти-«замужества», а проблескам интуиции своей Майкрофт привык доверять.              Стоило нанести визит к первоисточнику, но сэр Эдвин уже разложился вместе с гробом. Супруга сэра Эдвина полыхала в сторону Уотсона пламенем материнской заботы и любви. Вербально и мысленно. Искренне и без намека на сексуальные посылы. Сын сэра Эдвина снимал комнаты в убогом, но чистом месте. И случайно в это время оказался в Лондоне проездом.       Дверь открылась, и Майкрофт впервые был так обескуражен. Открывший ему рыжеволосый молодой человек мог быть ему родственником. Например, кузеном. Второе потрясение еще эпичнее. Теперь Майкрофт понял, где видел этого Джона.       В любимом гей-порно.       В паре с тем, кто открыл ему дверь.       В той, однократно снятой, слегка размытой эротике с крутым бюджетом. Красивейшее видео для взрослых в интимной, выглаженной эстетике. Лиц хитрецов не было видно, но их губы и талантливые руки частенько скрашивали Майкрофту одинокие ночи. Бог мой, какой начинается стояк! И Майкрофт впервые не может начать разговор… — Добрый день. Мистер Холмс? Сэр? — Выдержав положенное этикетом время, молодой человек протягивает руку для приветствия. — Разрешите представиться. Генри. Чем обязан?       Стоит ли надеяться на сеанс небывалой мужской откровенности, или стоит вырулить в желание поиметь еще серию, но не успевает Майкрофт открыть рот как… — Не ищите больше, — усмехается нижний эротический «партнер». — Это единственное видео, снятое нами для собственного пользования. К сожалению, оно стало достоянием узкого круга общественности. Смею надеяться, что в ограниченном пространстве, и что вы не будете способствовать распространению его.       И Майкрофт понимает, что перед ним такой же телепат. Легкий и незаметный. Как и он сам.       Разговор о погоде, изысканный чай и немного сливового бренди. Массивный фамильный комод, скрипучий диван и альбом с фотографиями. Сэр Эдвин с супругой и сыном. Рядом в пол-оборота в интимной близости от старикана — Джон. Ниже практически на голову. Честная ослепительная улыбка. Упрямый разворот плеч. Властная рука сэра Эдвина повыше его талии, практически под лопатки жестко ограничивает свободу.       Генри и не пытается скрыть, как он расстроен: — Моя семья виновата перед ним. На седьмом десятке мой отец влюбился и причинил Джону много боли. Он принуждал его. И позволял делать это другим. — Мистер Уотсон мог бы отказаться. — Майкрофт снова пытается мысленно «потыкать» хитреца, но телепатическое айкидо с таким не катит. — Отказаться? Вы шутите? — Сидящий напротив легко отмахивается то инвазий Майкрофта. — Я не мог отцу противостоять, но Джон пытался. И даже сбежал на край земли, где всходило солнце, но мой отец в то время был наделен поистине чудовищной властью… — Генри зло, но бережно оглаживает фотографию, обводя улыбку Джона, ослепительную и честную. — Наше современное английское средневековье ничуть не изменилось. Наверняка у вас были соболиные пеленки. И даже вашему пони повезло родиться с золотой уздечкой в зубах. Взрослеть в такой семье легко и приятно…       Генри переворачивает страницу. На фото — эпизоды королевского заезда раритетных дорогих авто. Джон за рулем красной полуспортивной развалюхи, супруга сэра Эдвина в жеманной позе на капоте. Рядом Генри с красным зонтиком галантно поддерживает под локоток известно-скандальную королевскую особу.       Подустав «бурить» чужие мысли, Майкрофт исподтишка оглядывает квартиру. Разорившаяся в прах древняя фамилия. На стенах — фотографии дальних стран и благополучно завершившихся поисков смысла жизни человека, сидящего напротив. Запротоколированная жизнь совершенно не вяжется со спартански-нищей квартиркой, пусть и со вкусом обставленной кусочками сбереженной роскоши. Очередная попытка «жевать» мозг соперника оканчивается для Майкрофта полной неудачей, и нищий лорд ожидаемо начинает злиться: — Маленькие привилегии между людьми рождают непреодолимую социальную пропасть. Вы никогда не поймете человека, который не знает, сможет ли он сегодня вечером помыться и будет ли он сыт. Вы никогда не поймете человека, которой всеми силами старается выбиться из нищеты, но у него нет денег на белье, и ему нечем заплатить за учебу. Вы не познали того уровня отчаяния, когда труп вашей первой любви три дня лежит в гостиной, потому что ее матери нечем заплатить за похороны, и разложился до невозможности! И все, что вам наговорили про Джона — неправда. — Вы знаете, о чем я думаю. — Утверждение, не вопрос, и Майкрофт чувствует, что между ними опускается свинцовая стена. Соперник профессионал, намерений и мыслей его не ухватить. — Конечно. — И тут Майкрофту возвращают абсолютно его Майкрофтовский жест, что настораживает и пугает. Открытое предупреждение и, вероятно, окончательное. — Сейчас между Шерлоком и Джоном происходит обычная красивая история, которая должна случиться с каждым в юности. Дайте ей случиться. И если они поймут, что вместе им не быть, пусть сами примут решение расстаться. Не вмешивайтесь! — Вы обвиняете меня? — Как странно все закручено, противно тянет нигилизмом Шерлока, и Майкрофт уже не знает, кому первому свернуть сегодня шею. — Ничуть. Но вы считаете, что Джон не стоит и взгляда вашего братца. — Сидящий напротив вдруг оказывается рядом. Говорит, будто заговор ведет, еле слышно. Как гей-интеллигент. Вроде как манерностью не назовешь, но недалеко отсюда. — И вас трясет от желания убрать его из жизни Шерлока как можно быстрее и незаметнее. — Вы мне угрожаете? — Пораженный неучтивостью, Майкрофт с трудом скидывает его взгляд. — Вы ничего еще не сотворили. Но можете. И будете неправы. — Соперник в упор разглядывает его, будто пытается убить. — Но останавливать вас бесперспективно, и вы сделаете то, что сделаете. И пожалеете… — Вы видите будущее? — Майкрофт немного удивлен. Сам он, не смотря на телепатические повадки и потрясающую аналитику, будущего не видит. — ПодЕлитесь? — Смешной вы человек. Важнее понимать настоящее. Но ВАШИМ будущим я могу поделиться по доброте душевной. — Генри захлопывает альбом. — Совсем скоро вы будете обладать поистине чудовищной властью… и в середине жизни вы промахнетесь. И попадете не в ваш любимый «Диоген», а в забегаловку с названием «Карма». Там нет меню. Вам просто принесут то, что вы заслуживаете. А будете все наперед знать — жить неинтересно дальше будет. Прощайте. ***       Выводы получались неочевидные и настораживающие. Странный, странный Джон… Эксцентрик с шизоидной акцентуацией, но разве бы сэр Эдвин или Шерлок стали жевать пресную печеньку? Учился практически везде на отлично. Правда в католической школе по классу кларнета первоначальный балл был что ни на есть средний, но он быстро все исправил. Боец глянцевых обложек, полиграфическая Виагра. Стоило признать, что брутальность того единственного видео уступила место поддельному гламуру, а захватывающая реалистичность — зрелищной показухе. Современную порнуху Майкрофт не переносил. Разорившаяся злоебучая семья, а псевдобрак со злоебучим стариканом так, просто приятный бонус к жизненной фортуне. Можно было думать, что похотливый Эдвин в конце жизни оступился и утонул в аморальном омуте, но отношения с Уотсоном были уж очень «мыльными», а в инсинуациях стариканов мерещились попытки замести следы.       Следы компромата на пятьдесят лет тюрьмы? ***       В тот же день Майкрофт лично понаставил камер в той проплаченной японцем квартирке что на Монтегю-стрит, где полюбовники каждодневно истощали друг друга на узкой койке. И теперь у Майкрофта полно эротической порнографии с участием обоих. И теперь каждый вечер Майкрофта начинается со сливового бренди и оголенных достоинств мелкопородного солиста в абсолютно натуральных онлайн-эротических сценах.       Стоит признать, взгляду есть за что подержаться. Универсальный (3) партнер с гармоничной фигуркой с хорошим рельефом. С ровным членом приятных размеров. С несерьезным ростом и шоколадными ареолами сосков, чуть стянутых в овалы на перекачанных грудных мышцах. С красивыми мужскими руками с проступающими венками и быстрыми пальцами. С умелыми губами и едва различимой родинкой в ямочке над верхней, что заметна, если только он идеально выбрит. Опытный и заботливый. Искренний и нестыдливый. Чрезвычайно эмпатичный, умудрившийся на второе сутки горизонтального общения конвертировать Шерлока в нижнюю позицию.       Но впрочем, ничего особенного.       Ничего такого, от чего бы можно было закинуться в эротическую истерику. Добротный инструктор по неклассическому сексу. Чистоплотная триал-версия для отработки будущих серьезных отношений. За вычетом всех «но», нормальный фасон, к белстаффу Шерлока бы подошел. Если бы мило улыбался, поменьше матерился и ехидничал, курил бы пачку в день и начал готовить и прибираться. Но быть сладким, милым и слабым для сильного, волевого, красивого Шерлока этот неподконтрольный Джон даже не пытался. Не хватало мудрости или терпения погасить конфликт любым способом, уступить или хотя бы мило улыбнуться, например. Включалась шотландская родовая гордыня и неуживчивость, и Шерлок вместо заботливого милого друга получал фурию, которая могла наорать матом, въехать с кулака и даже бросить посудой. Омерзительный характер… Фрейд возможно что-то сказал бы по этому поводу, а у Шерлока в очередной раз случилась сложносочиненная личная жизнь.              Майкрофт наблюдал этот бардак через глазки камер и каждый день не мог решить, сегодня свернуть суслику шею, или подождать до утра. Хотя перелом костей таза тоже вариант.       Останавливало чувство досады, какой вероломной и жадной членодевкой проплаченный им Тревор оказался! Майкрофт ни на секунду не сомневался, кто приложил к «купанию» Шерлока свою руку. Ошибка в покупке партнера для брата чуть не стоила жизни им обоим и их любимой матушке. Она бы точно не пережила такое. Останавливало и другое. Майкрофт не был девственником или ханжой, и видел, что отношения Шерлока и Виктора с первых телодвижений напоминали танго, будто один в ластах, а другой в коньках.              В этой паре соратники понимали друг друга без слов. Даже не оборачиваясь. Их сумасшедшие любовные выкрутасы Майкрофта пока не интересовали, но более странных отношений ему еще не встречалось. Он перекладывал свои догадки вдоль и поперек, и не мог нащупать истину. Представлялось невозможным, что встретились два мозговых иноверца. Никаких зацепок для этого Майкрофт не наблюдал, но чувство глубокого непонимания упорно не проходило.       Чертов Уотсон Джеймс Джон.       Что-то их с Шерлоком объединяет, только черт знает что, и секс тут явно не входил даже в первую тройку.