Трудный, но романтический жизненный путь.

***       Мужчины по природе своей агрессивны.       Когда они входят в тебя, на какое-то время ты полностью в их власти, но в этот раз для паники нет причин. Ничего особенного, ничего такого от чего можно было бы закинуться в истерику. Для Джона это не первый раз и даже не сотый. Тем более что сегодня с ним обращаются достаточно бережно, почти не наказывая за сопротивление. «Троллейбус» вертит его на своем члене и объясняет ему на пальцах, какие бонусы Джон в итоге получит при согласии на скорое продолжение отношений. Смакует его притворную дрожь и вылизывает ощущение своей власти. И Джон не скупится на поощрительные «карамельки» в их с Шерлоком зыбком театре «сопротивления». Для пущего эффекта смазка разбавлена анестетиком. Он хорошо притупляет чувствительность слизистой ответственного органа, чтобы «Троллейбус» не выгорел в одну минуту, а основательно устал тащить этот паровоз до финальной точки. Чтобы капитально вымотать его. Чтобы не оставить ему сил шариться по каморке в поисках «потерявшего» белстафф пропаданца.       Действо прилежно отыгрывается Джоном согласно сценарию главного стратега. «Троллейбус» таранит его уже достаточно долго, Джон даже успел задремать, как слабое копошение в кушетке вдруг переходит в активную возню, и эмоциональная атмосфера начинает быстро накаляться.       Что такого успело приключиться? Особой эмпатии не нужно чтоб через тощий матрац почувствовать тираническую Шерлокову ревность, и это безмерно удивляет. Шерлок же вчера четко дал понять, что «жили долго и счастливо» не будет, так с чего вдруг сейчас он решил вцепиться в свою доминантность? Упертый собственник! И Джон душит собственнические потуги Шерлока на корню: «Удохни!». Концентрация кокса еще высока, Шерлок сам все придумал, и не в его интересах сейчас выебываться. Это же просто секс на один раз, так что пошло не так в их наспех срежиссированной пьесе? «Замри!» — Джон давит его эмоции, но Шерлок выкручивается как глист и ведет себя как ревнивый бойфренд и полный придурок. Мозгодробительные практики его не останавливают, и противостояние для Джона разваливается на два фронта.       А выход, благодаря Шерлоку, теперь один — спровоцировать «Троллейбуса» на настоящее насилие, пока пропаданец не обнаружился и не получил от братца люлей и палату с мягкими стенами и без окон. Это несложно. Джон в совершенстве умеет пользоваться своим компактным телом и яростью агрессоров. Осталось дотянуться до кастета и резво сыграть в «пассика» (1), самонадеянного и истеричного.       Это несложно. Пара неловких ударов кастетом легко трансформируют «Троллейбус» в злобоебический «Танк», а интимное потиралово в смертоубийственную еблю, и главарь больше не скупится на матюги и побои, наяривая самоуверенного экстремиста.       В кушетке, как и ожидалось, цунами после ядерного взрыва, и Джон чувствует, как Шерлок пытается «лупить» своей злостью по всему, куда может дотянуться, и сдерживать его ярость становиться невыносимо. И Джон выжимает все свои возможности. И тихо молится, чтобы Шерлоку хватило сил пережить эту «казнь». Их с Господом двое, а Шерлок здесь третий и явно лишний. ***       Секс, конечно, у Шерлока был, но вот эротических занятий по предмету «Страсть-слеш-Власть» еще не было, и тактическая ошибка грозила перерасти в стратегическую.       Сливать свою зловонную семенную жидкость в собственность Шерлока нельзя! Ни за деньги, ни за его, Шерлока, свободу! И хоть запреты в их несостоявшихся отношениях на поцелуи и чужие проникновения не обсуждались, Шерлок не ожидал, что будет не в состоянии вынести другого альфа-самца. Мог ли он свою реакцию предвидеть?       «Прекрати сейчас же! Приказываю, прекрати!!!» — Шерлок уверен, что Джон может легко скинуть с себя «Металлолом» и даже придушить, но вдруг понимает, что за его свободу строптивец до конца пойдет, даже если Шерлок в конце их пути передумал. И сейчас Шерлок видит другую, незнакомую сторону Джона — фанатичную преданность, твердость принципов и холодный расчет. Мощность возникшей связи Шерлока ошеломляет, и противостоять банально не хватает сил. Умелый эмпатик глушит любую эмоциональную активность, пока его аккуратная и еще не тронутая Шерлоком дырочка превращается в огромную разхристанную дырину… А Шерлок — лишь сторонний пассивный наблюдатель. Не может ни двинуться, ни закричать — его будто парализовало, но трясет как в паркинсоне. «Убью… убью…» — и непонятного кого, но нет сил прервать эти кушеточные игры, будто все провода оборвали…       …и его сжигает тираническая ревность. Шерлок теперь единоличный хозяин. На цепь его. И как можно скорее перевинтить его дырочку по своей резьбе, чтобы не загонялся.       Но это позже. А сейчас — в тусовке на кушетке сексодрака переходит в яростный аншлаг, и действо начинает напоминать спарринг в стесненных условиях кабины экскаватора. Флер легкого насилия исчез, уступив место банальной агрессии, и Шерлок слышит, как кровь Джона крупными каплями падает на пол, и очень четко чувствует, как она горяча.       Душа наливается тиранической ненавистью. Убивать «Троллейбуса» Шерлок планирует мучительно и долго, с особым вниманием к его гендерным аксессуарам…        ***       «Троллейбус» удаляется, потрескивая яростью и грубо испинав безвольное тело.       Тело Джона утаскивают сотоварищи, матеря Шерлока и насильника на специальном медицинском.       Выдраться из кушетки и выжечь всех поучаствовавших не так-то просто. Замки в сидушке вроде бы простые, но с полпинка не поддаются, и Шерлок не сразу понимает, что да как. Все должно быть элементарно просто, защелки придумывали явно не суперпрофи Майкрофта, но для понимания конструктива гениальным мозгам приходится «попотеть». Серьезная потеря времени.       Где этот чертов строптивец Джон?!       Впереди — куча грязноватых комнат и ебанутой формы коридор. В одной из них — в наркозной эйфории Джон. Лежит, раскидав конечности. Компашка будущих врачевателей трудится над ним, и Шерлок вспоминает, что и его тут тоже зашивали и матерились, что старую рану в заднице сложнее пользовать, мешает успевший сформироваться сторожевой защитный бугорок.        — О! — Отмороженный пожаловал!       Скрываться поздно, его заметили. — Как жопка себя чувствует? Шовчики на входе в дырочку не жмут? (2) — щелкает корнцангом мелкий и прыщавый, явно будущий проктолог. — Вали отсюда! — И забудь сюда дорогу! А то подправим карму монтировкой, домой дорогу не найдешь! — Глазики не зубики, назад запихать в черепушку не удастся…       И Шерлок с полсекунды вычисляет кто из наглецов будущий стоматолог, а кто нейрохирург. — Еще раз подойдешь к Джону… и даже при твоем шикарном знании химии, ты не успеешь разобраться, от чего так быстро помер!       Какой бесстрашный будущий анестезиолог Стэмфорд! — Желаешь похороны офицерского уровня? — Будущий клинический патолог нашаривает что-то удущающе-вяжущее за спиной. — Ради тебя и крематорий перезапустим…       Бравые засранцы. Молодцы, с козырей заходят, наступая на Шерлока с трех сторон. — Давай, пиздуй отсюда, пока живой и при родном наборе запчастей! — трезвеющий санитар почесывает спину монтировкой. — Все всосал и усек?       Размотанная психика Шерлока на это не купилась, но следует отступить и все обдумать.              Стоит прийти домой, когда тебя уже три раза похоронили, и ты — герой, любимый сын и брат. В поместье — аншлаг из родственников, псевдо-сочувствующих матушке, секретарей Майкрофта и полицейских. Шерлок еле отбивается от медицинского обследования. И перед сном, сев на унитаз, вдруг обнаруживает у себя «хвост» из шовного материала, в аналогично зашитой дырке (3).       Чертов Тревор! ***       Шерлок c детства творил ложь в режиме «все включено», а с вхождением его в половозрелый возраст у Майкрофта каждый день — битва, каждый час — военный маневр. И Майкрофт который год боялся с утра услышать, как звонит будильник Шерлоковой смерти. И вот сегодня вечером домой Шерлок не вернулся. И утром тоже не пришел. Мамуля чуть не сошла с ума, и в два приема спихнула с него Майкрофта.       Инстинкты гнали торопиться.       Соглядаями было доложено, что Шерлок вчера вдруг изменил привычному маршруту. Бесплатно отужинал в старинном заведении в примелькавшейся компании. Отбыл без четверти полночь в фарватере личного стада и был замечен входящим в дом Треворов, где не задержался. Далее отплыл на пароме в окружении любителей вечеринок под кокаиновой присыпкой, и ни черта он с этого парома не вышел! Его не было нигде, и все бы ничего, но на паромном омуте камер было больше, чем на студии Голливуда. Майкрофт тряхнул их, аж перевернулись, но на самом дне обнаружилась только видеозапись кокаинового грехопадения Шерлока. Запись отбытия Шерлока с парома отсутствовала.       Действовать следовало быстро и профессионально — уж слишком много было разных свидетелей этих событий. Майкрофт «колол» их черепушки как грецкие орехи, но допросы с телепатическим пристрастием ни к чему не привели. Инстинкт самосохранения — доминирующий. Около-Шерлоковая компания врала себе даже в мыслях, и с этим Майкрофт ничего поделать не мог.       Надежды увидеть Шерлока живым почти не осталось.       И следующим утром будильник смерти Шерлока все же прозвонил, и в качестве довеска к его без того утяжеленной карме, Майкрофту представили изуродованную дверь, пуговицы от белстаффа, покоцаные ботинки и Шерлоков горелый труп, который посредством лома уже успел разложиться на пять частей. — Шерлок! Что ты наделал! Что я скажу матери?! — и Майкрофт кричит. Кричит как погибающий. Кричит как потерявший жизнь. Он не мог, ни на секунду не мог представить, что брата больше нет. Просто нет. Что его невозможно обнять. Что ему невозможно позвонить и написать гребанное смс. Отец полгода как оставил этот мир, теперь и Шерлок. Отчаяние и невозврат не знают границ, и Майкрофт чувствует, как останавливается сердце. Это — ее величество смерть, и Майкрофт классически теряет сознание прямо в горелый труп.       Возврат в реальность невыносим и горек. Нет сил возвращаться, просто незачем, но будто кто-то навертел его галстук на свой кулак и возвращает его к боли.       Запах горелого мяса и безысходность. Липкая сажа на пальцах и дикая беспросветная вина. Тянущая боль в груди намекает на пострадавшие в реанимации ребра. Между зубов забит кусок металла с тухлой марлей, но язык уже прокушен. Белобрысый парень, что помогал при вскрытии, действительно вытягивает Майкрофта из трупа за галстук в осознание полного горелого дерьма. Вливает в него пахнущее растворителем медицинское пойло и ощущение, что все может быть не тем, чем кажется…       Странный, странный взгляд…       Майкрофта давно и последовательно ненавидят. И отравить почитают за честь. А это что? Сочувствие? Сопереживание?       — Вдох! — Парень в медицинской маске наматывает дорогущий галстук на кулак и жестко заставляет Майкрофта вдохнуть. Мерзко подчиняться, но от растворителя не увернуться. — Выдох… — Парень практически дышит за него, а пойло растворяет чувство безысходности…       И Майкрофт тут же вспоминает про сломанную ключицу. Есть еще шанс! ***       Университетские задворки. Пытаясь улизнуть от мести Шерлока, наивный строптивец крадется на чердак. Кончики его пальцев едва касаются перил, и пластичность этих рук давно намекает Шерлоку на примесь восточной крови.       Гениальному стратегу не нужно долго думать, из-за какого блондинистого черта чертов Майкрофт так быстро вспомнил про чертову переломанную ключицу. Вот же человековлюбчивая тварь! Такого вероломства от Джона Шерлок не ожидал. Не ожидал от него банальной жалости и сострадания к Майкрофту, как к человеку, потерявшему самое дорогое. Пожалел своей дурацкой братской любовью… как свою сестричку, чертову подлячку Гарри, которой теперь каждый месяц высылает деньги…              Кругом так тихо, будто все вымерли… Какая прелесть… и Шерлок крадется за Джоном на чердак. Он уже успел понять, что выскочить за спиной Джона можно, если только тот задумается и перестанет контролировать периферию.       Еще этаж. Чердак. Момент настал. — Бикса! — И Шерлок с размаху валит его на пол. — Об этом уговора не было!!!       Бог хитрости и власти вдруг превращается в нем в быдло-дрессировщика, который лучшим методом укрощения считает кнут и позабыл о преимуществах доверия и ласки. — С ума, блядь, съехал? — Орет на него Джон, путаясь в причинах наказания, и пытается выдернуться из захвата. — С «Троллейбусом» была твоя, блядь, идея! Чертов собственник! — И он возвращает Шерлоку удар по печени. — Малолетка бздливая! А ты чего хотел? Переплыть реку кокаинового говна и захлебнуться, не дойдя полметра до победы?! Не позволю!       И они катаются по полу в тучах вековой университетской пыли. Секундная заминка, и Шерлок тут же наказывает его головой о доски. — За ключицу! — Твой брат чуть не погиб! У него остановилось сердце!       Это святая правда, даже врать не нужно, но до Джона еще не дошло, что в моменты гнева Шерлока было бесполезно отвлекать и переубеждать, он неподвластен психологическим уловкам. Единственный возможный вариант — дождаться окончания бешенства. — Ну и удох в своей блевотине! Унылая амеба… — из Шерлока уже повылезали клыки и когти. И яростное желание впиться Джону в шею, чтоб кровь текла по лицу. — Ты меня еще не знаешь! Дружки твои все сплошь шизанутые, но поверь, я посерьезней их буду…       Агрессор и манипулятор в Шерлоке еще на входе на чердак сбросил поводок человеческих ограничений. Ярко выраженный доминант, опасный и жуть какой непредсказуемый. Практически на звериных инстинктах, с человеческим самосознанием и гениальным интеллектом, опасен всегда, он — самое изощрённое и коварное существо на планете. Глаза надо было его видеть тогда: красные, тупая ревность, в ярости да предательство себя не контролировал, руки тряслись. Джон, конечно, шваброй себя не считал, сила есть, мог и сдачи дать, но Шерлок был под два метра, а Джону с ростом не повезло, и сильнее намного, кочергу в узел завязывал, там было чего бояться… в руках его Джону тогда даже нож показался… Драка была, было слишком много шума. А через пять минут и крови…              Как ни странно, но все, что происходило дальше, Шерлок хорошо запомнил. Как развернул его за ноги на живот. Как Джон пытался уползти, но он уцепил его за ремень и сломал застежку… Как Джон пытался брыкаться и что-то возмущенно выкрикивал, но, как казалось Шерлоку, не всерьез. А потом Джон… не сказать, чтоб он расслабился, но как-то притих. И позволил стянуть джинсы и белье. И все остальное тоже позволил.       Было ли это изнасилованием? Только вот Шерлок понятия не имел, как бы он себя повел, если бы Джон начал сопротивляться по-настоящему. Наверное, не остановился бы.       Не смог.        ***       Легко влюбиться в «тончайшую натуру и трещинки на розовых губах», но догадаться, об этом можно было, лишь полюбив кого-то сильнее себя…       …и Джон вдруг показался хищнически желанным в один миг, когда Шерлок подловил его следующим утром у входа в университет, умытого и с лицом побитого бандита, что с тем нередко тогда случалось. Еще шаг навстречу, и он что? …влюбится?       О, святая логика!       Шок, какая беда приключилась, отдавал ароматами бездны, но поначалу Шерлок был смелым. Поначалу убеждал себя — какая тут любовь? Банальная легкомысленная похоть! Наверное, что-то сломалось в мозгу — он просто больной человек! Попытки усмотреть психическое расстройство были тщетны — этого пока в нем точно не было, и Шерлок попытался завалить все в заурядную романтизацию объекта. Но с чего вдруг Джон? Доктор неизлечимых болезней… Может быть, «домик похоти» в Чертогах сложился от «комплекса спасенного»? Может это давление тотального одиночества среди общества золотых рыбок? Желание найти друга, как равного? В этом Джон, конечно, преуспел — он пока единственный небанальный в его окружении человек после Майкрофта.       Умом-то Шерлок понимал, что рациональнее было бы не тратить время и нервы. Остаться в одиночестве или дать себе шанс найти кого-то более безопасного, без эмоциональных травм и обязательств, но эта крошечная родинка в ямочке над его губой… сильные мужские руки, с проступающими венками и быстрыми пальцами… гармоничная фигура с достойным рельефом и правильными изгибами пониже спины… От его рельефной шеи Шерлок просто тащился тогда.....ммммм… как видел, так и хотелось губами ему в ямку под кадыком залезть и тут же загрызть насмерть. И все эти эмоциональные игрища, на которые даже умнейший Майкрофт не способен… А еще и рост несерьезный, и когда Джон смотрел на него снизу вверх, просто крышу с Чертогов уносило. И сколько потом в Чертогах не убирайся, по стенам — невнятная философская и псевдоромантическая каша. И приятная ломота во всем теле после яростного соития.       Узнай все это, мамуля непременно бы сошла с ума. Оставалось интеллигентно нейтрализовать Майкрофта.              Жизнь ползет своим чередом, учеба тоже. Отступаться Шерлок и не думает. В нелепых порывах скрыться Джон забирается на самую верхотуру лекционных залов. Бессмысленная трата сил. Шерлок приходит на каждую его лекцию и садится рядом. Джон чуть поворачивается, дуется за очередное выяснение отношений, но молчит.       С первого ряда к ним оборачивается Стемфорд, а за ним и вся сидящая рядом Джонова «линейка тестостерона». Его будущие коллеги, бывшие сопостельники и верные сотоварищи — бедняки-студенты с высоким потенциалом в профессии. И у них у всех далеко не комнатная психика. Выи не сверните! И Шерлок привычно показывает им средний палец.              Попытки медицинской массовки устранить его из жизни Джона до милоты забавны. — Джонни! Ты решил заниматься сексом из жалости? Нахрена тебе эта недоебанная перворазка? — Самый интуитивный из них, конечно же, лучший Джонов друг Стемфорд. — Да у него, кроме своей руки, был лишь костлявый Тревор, которого ему подсунули по приказу старшего братца! Вот и вся его порнографическая биография!       Для Шерлока давно не секрет, что надзирающий гений Майкрофта и Тревора ему подстроил, но начистить брыли Стемфорду для профилактики наглости не помешает. — Забавный ты малый, Шерлок. Дурной только какой-то и малолетний. — Возраст наркомании не помеха! — Жертва кокаиновой диеты… Джон тебе не полигон для отработки любовных отношений! — Джон! Он мудила. А тебе нормальный партнер для секса нужен. Причём психически полностью здоровый, а не такой же! — вхолостую старается будущий судебный психиатр. — А ты ведешь себя как недоношенный влюбленный идиот!       Но Джон опять молчит, значит, согласен на два билета в ад. — Да черт с ним! Если Джону с ним вместе так офигительно, так и быть развлекайся, Шерлок — золотая рыбка!       Прозвище воняет тухлой килькой и злит, и, проиграв мучительную внутреннюю битву за достоинство, Шерлок злобно торжествует. Бандерлоги думают, что приняли его в свою стаю младшеньким щененком… Потерпите немного наивные тупицы, малыш Маугли чисто по-британски скоро станет императором ваших Лондонских джунглей…              Как сложно жизнь устроена. Еще неделю назад желалось убежать на край света. Улететь в другой мир, другую жизнь. Куда-нибудь, лишь не видеть бы всего этого, рожи эти противные…       Как за следующим поворотом существование вдруг перестало казаться тупиком с кучей говна, и Шерлок, криминально ориентированный, после скучных лекций каждый день бежал в пропахший мертвечиной морг изрядно воодушевленным. Небрезгливый, вставал к секционному столу помощником прозектора, где сегодняшние профессионалы могли наблюдать уникальный процесс явления миру будущей акулы детективного поприща. Гибкий и нервный, в приталенной фиолетовой рубашке. Эдакий ходячий детектор истины, коктейль из науки и дедуктивных изысков.       Полицейские «неберучки» он щелкает на раз и не за деньги.       Это несложно.       Сюжет большинства убийств для Шерлока неряшлив и банален, но растет уверенность, что в полицию явно набирали людей по квоте инвалидов. Слушать их низкоструктурный бред ему порой невыносимо, но Джон настоятельно советует добавить к абсурду толерантности.       Две недели детективно-эмоциональных игрищ и эффективность Шерлока стремится в небо, к тому же благодаря союзу с эмоциональным информатором практически нет шансов ошибиться. Каждый волосок кудрявой шевелюры почти уверовал в божественную исключительность, как их жестоко подрезают Джоновы «неберучки». Серийники-извращенцы с ограниченным эмоциональным диапазоном и эмоциональные лгунишки.       Существование такого казуса природы была логична, и эмоционально-детективная дуэль с такими «казусами» для Шерлока превращается в весьма зрелищную, но жёсткую психологическую драму. ***       Оказалось, что стоит только потерять контроль и очень легко влюбиться в первоклассный секс и нежность с тонной поцелуев. В понимание, в заботу и в преданность. И нет никакой разницы, что вызывает зависимость. Это может быть кофе. Это может быть свободная, наполненная событиями жизнь. И Шерлок подсел на все это. И Джона тоже подсел. Как на наркотик, с первого же втыка. Не любовь, убеждал себя Шерлок, — это для восторженных девиц и похотливых придурков, все гораздо сложнее, не рядовое движение члена, но в наличие души Шерлок не верил. Понимал, что свободой Джону трудно будет расставаться. Эмоционального грабителя надо жестко и верно дрессировать, приучать и оглаживать, чтобы за свою доминантность и глок не хватался.       Обладая жестким, бескомпромиссным характером, Шерлок часто пытался потом Джона подчинять, но в такой паре оба часто забывают, что оба они — мужики с кулаками. Дрались, а потом страдали оба каждый в своем углу как идиоты, Джон — что обижен, Шерлок — что обидел. Бывало и наоборот.              Долго этот бардак естественно продолжаться не мог, и обо всем было доложено Майкрофту.