Трудный, но романтический жизненный путь.

***       Свое клятвенное обещание отомстить за предательство Шерлок реализовал изящно. Приперся на защиту Джона, дождался окончания его доклада и разметал его статистику к чертям. — Джонни, глупышка, численные ряды, их нужно чувствовать, как ветер!       Мол, в математическую формулу вкралась нелепая ошибка, на выходе дающая якобы серьезный статистический дефект. Внедрять такую муть никак нельзя! То, что он, Шерлок, выжил — исключение.       Статистику к работе действительно мудрила супруга Стэмфорда — не хватало денег на профессионала. Да и не казалось сложным просчитать вдоль и поперек эффект от купания в ванне ста пятидесяти обмороженцев.       Возражения, что данная математическая формула используется в статистике с начала века, цели не достигали. На фоне взъерошенного Джона Шерлок смотрелся за кафедрой как типичный холодный английский интеллектуал и профи. Не доверять ему у членов совета не было причин, и многословный финальный катарсис к диплому Джона не приблизил. Эмпатия с расстройства не сработала. Ученые мужи похихикали в ладошку, дескать, просрались два юных говномеса за верхнюю позицию, и защиту его выпускной работы перенесли на следующий учебный год.              За свое будущее Джон бы любого на колбасу пустил, но мстить любимому и в мыслях не было. Было дико горько от убивающего одиночества и от ироничного напутствия Шерлока не переживать по пустякам, ибо диплом — это не просто бумажка.       Это картонка!       Вот только без картонки этой Джона на порог Бартса в чине доктора не пустят.       Идеальный выход из ситуации — умереть в «дупле» (1) на месте, но сотоварищи не дали. Альтернативная форма самозащиты — алкоголь, однако Джону силы воли и на два дня запоя не хватило, и на исходе вторых суток он вдруг обнаружил себя в шикарной ванне, с пакетом мороженого горошка на голове. В доме своего главного урологического мстителя. Урологический мститель отхлебывал из их общей тары и орал в телефон кому-то, что в деканате они там вчера все явно перегрелись, и что завтра он отпиздит стулом каждого, если успешная защита его подопечного не пройдет в конце недели. В левом полушарии Джона лениво ползли мысли: «А че? Че так можно было? А то я, как дурак, на вопросы членов совета отвечал и на замечания оппонентов распинался с кафедры. Отпиздил бы стулом каждого — и делов!»              В пьяном беспамятстве мимо него пролетело многое.       Презрев моральные устои и клятвенные обещания не вмешиваться, супруга Стэмфорда понеслась на Монтегю-стрит добиваться правосудия. Женщина она была крупная и на слова не скупая. Удачно зажав Шерлока в дверном проеме своей второй беременностью, она пыталась вцепиться ему в глаза и склоняла его имя как пьянчужка из соседней многоэтажки.              Шерлок же с малолетства воспринимал разговор с женщиной как потерю времени — глупые расчетливые самки человека, годнЫ лишь для размножения. И эта вздорная неадекватка, едва справляясь с первенцем после стоических медицинских приключений, наконец, заимела второго. Отдельным пунктом выбешивало, что ростом она была едва ли не выше, смотрела на него так презрительно, будто видела в его голове только мрак и опилки. Посмотрела бы на себя! Без трех дней как бы доктор популярно-математических наук, а скорее краля с кукольными формами. Беременная самка кактуса на тонкоигольных шпильках и ума как у ракушки, которой на фоне феминизма позволили разводить мимикрию под науку… И вообще, шла бы еду варить, а не статистику мудрить. Курица осатаневшая… Как же мудра и последовательна была европейская инквизиция, когда всех одержимых и красивых девок сжигали…              Спорили они долго и сосем не в нужном месте, в дверном проеме на верхней площадке лестницы. На очередном витке агрессии Шерлок драку пресек в зародыше и впиться себе в лицо, конечно же, не дал. Надоела! Вытолкнул скандалистку за порог и грохнул перед ее носом дверь, аж штукатурка полетела. Плевать, что там за дверью приключилось.       За дверью, не удержавшись на короткой площадке, агрессорша слетела с лестницы, и вторая долгожданная и тщательно лелеемая беременность, которая держалась разве что на молитвах и уколах прогестерона, лопнула, и, далее шагов через двадцать вверх по Монтегю-стрит благополучно разрешилась мертворожденным, который помер внутриутробно неделю назад. Природа давно хотела избавить мать от неполноценного плода, чтобы та не тратила силы на инвалида, а попылала следующий шанс.       Шерлок лишь в одном сурово ошибался — это была не зоологически тупая самка.       Никаких истерик. Никаких сопливых пузырей.       Выносливость, стресоустойчивость, терпение и агрессивность.       Супруга Стэмфорда и по совместительству ведьма с будущей математической степенью, едва встав на ноги, понеслась умолять о справедливости своего любимого преподавателя. ***       После вынужденного затворничества любимая мамочка вдруг решила выйти в свет, за сутки сообщив об этом Майкрофту. Возражения не принимались, и Майкрофт бесился до умопомрачения — мамочка шла вытягивать защиту выпускной работы коротышки Шерлока. До гибели отца она заведовала кафедрой в том же университете и преподавала математику и логику, Майкрофту было у кого унаследовать свои способности. Супруга Стэмфорда была одной из ее лучших учениц.       Бесстужевские курсы…       Женщин Майкрофт на дух не переносил, примитивны как ложки-штамповки и пахли капустой. Все, кроме любимой мамочки, и это редчайшее исключение лишь подтверждало правило.       Мамочка пахла медом любви и жасмином мудрости. Была с ним нежна и любила его без памяти. За ее жизнь Майкрофт бы весь мир перемолол в труху, ведь отец погиб не случайно. Но что толку перемалывать всех, хоть сколько-то причастных к его смерти в фарш? Вернуть отца Майкрофт не мог. Как и не мог обеспечить остаткам своей семьи безопасность. Шерлок бойкотировал все мольбы вести себя благоразумно. Лучшим решением показалось сотворить для мамочки поддельные документы и запереть ее в чужом поместье на неопределенный срок. Потеря горячо любимого мужа и вынужденное одиночество и не способствовали ее психическому здоровью, однако мамочка приняла все его выкрутасы с пониманием. Практически год она не выезжала из поместья, общалась с приятельницами через письма и старалась не угнетать Майкрофта своей скорбью при встречах, весьма нечастых.       Ужасный инцидент с «наркокупаньем» Шерлока Майкрофту тогда посчастливилось замылить, хоть иногда мерещилось, что мамочка просто решила отступиться ненадолго и временно понаблюдать за ситуацией со стороны. Привести в относительный порядок ее душевное состояние стоило Майкрофту миллиона выпавших волос, как новая авантюра братца грозила возвратить эту опасную историю. Шанс напороться на фотографии отмороженного Шерлока превысил сто процентов. Можно было не сомневаться — дотошная мамочка прочтет все материалы по скандальной диссертации и пристрастием изучит все иллюстративные приложения…       Катился бы этот Уотсон к черту, там ему самое место! Подумаешь, какая ерунда, перенесли защиту нА год! Однако мамочка, прознав про шалость Шерлока, вдруг стала непреклонна: если Шерлок так жесток и инфантилен, и не понимает, что из-за его мимолетной дурости рушится жизнь достойного юноши, значит она воспитала своего сына неправильно. Лишать такого славного будущего доктора Уотсона образования и заработка, а в итоге и смысла жизни — толкнуть отчаявшегося в злодейский ад. Ее долг — предотвратить несчастье, ибо нет смысла приумножать страдания и криминализировать общество. Жизнь непредсказуема до жути, и еще неизвестно на какой узкой тропке ее сыновьям вдруг суждено будет с мистером Уотсоном пересечься… Будет гораздо безопаснее, если они пересекутся с самодостаточным профессионалом хирургии где-нибудь за кружкой эля, чем с успешным бандитом на инстинктах с шикарными знаниями анатомии и судебной медицины где-нибудь на задворках человеческой цивилизации…              Сумасшедше правильная гражданская позиция… просто головой об стол убиться… Единственное, что Майкрофту удалось — взять обещание, что мамочка выступит в глухой вуали. А что? Стиль «гарем» никто не отменял. С темно-зеленым оттенком исламского экстрима. ***       Обнаружить в «дупле» кафедры любимую мамочку, да еще и в «паранже», Шерлок никак не ожидал. Рядом с ней стояла постройневшая самка кактуса и победоносно не смотрела в его сторону, и в каждой ее мысли было намалевано гуашью, что начиная с сегодняшнего дня уже не Джон, а адские черти будут ебать его в жопу раскаленными вилами. Теперь женская месть уже не смешила, а страшила — потерявшие потомство самки были фанатичней камикадзе, а у мамочки были яйца из лучшего уральского титана. Мамочка была спокойна и прекрасна, и даже идиотская вуаль ее не унижала, стыдливо придавая научной суете ауру средневекового мракобесия. Чертов придурок Майкрофт!       В мамочкиных способностях делать все просто и правильно Шерлоку сомневаться не приходилось. За десять минут она доступно объяснила собравшимся, что незначительная погрешность в древней формуле стала заметна, когда начали рассчитывать полеты комет и спутников. В краткосрочной перспективе при мизерном количестве полупокойников данная погрешность результаты выживаемости никак не искажала.       Характер нельзя привить или перевоспитать — он с рождения, и Шерлок истово полез на организованную им на прошлой неделе баррикаду. Усилия его были напрасны. Против стратегии матери его экзотические доводы были как капли дождя в пустом ведре — смыслом не наполнить.              Можно было расслабиться и особо не переживать, рецензия на выпускную работу ожидалась суперположительной, однако концу математическо-медицинской авантюры Джон был вымотан настолько, будто сам провел бурную ночь с матанализом. Помалкивал, как велели, пялился на дискутирующих и самое знакомое ему слово было «конвергенция». Возможно, Шерлок и эта необычная женщина имели в виду интенсивность перемешивания льда, окурков и бомжей.        ***       Любовь можно сравнить с плотиной. Ее надстраивают, укрепляют ее стены и высаживают деревья, но горный поток суетливой ерунды точит ее неумолимо. Она истончается. Однажды ее прорывает, и мутный ревущий поток уносит остатки уважения и чувств. И вот уже бывшие полюбовники соревнуются в попытках оскорбить и унизить друг друга. — Я был счастлив один! — Я тоже!       И миллионная по счету ссора грозила перейти в смертоубийство.              И с Шерлоком невозможно и без него никак.       Вот и его, Джона очередь быть жалким поедателем дождевых червей. Мерзкое блюдо с острым горьким привкусом собственной отчаянной потребности постоянно видеть и чувствовать его. В мыслях постоянно всплывала их последняя постельная сцена страсти, но, к сожалению, не любви. И было больно, как никогда ещё не было. Самое печальное, что не было лекарства, чтобы унять эту боль.       Друзья отбирали выпивку и принуждали закусывать. Стэмфорды ни в чем не упрекали. Не давили и не придирались. В воздухе висело — какая еще причина тебе нужна, что ты ему не нужен? Оторвать тебе ногу или глаз выколоть?       За пассивное невмешательство Джон был им очень благодарен. Куда бы только зарыть колоссальное чувство вины, что не смог предвидеть идиотский финал обучения и втянул семью лучшего друга в дурную историю. Он знал, что Стэмфорды всегда мечтали о большой семье, и им сложно было примириться с тем, что после недавно перенесенного паротита мужем Майк быть мог, но собственных детей ему больше не иметь.       Можно было пытаться оправдаться тем, что если рассуждать в пределах так любимой Айкой теории неотразимого (2), то Шерлок, по сути, сделал супруге Стэмфорда доброе дело — он сохранил ей жизнь. Джон сам давно порывался прервать ущербную беременность. Бьянка по краю ДВС ходила (3). Вследствие проблем у Майка, что-то не сложилось с генотипом у плода, и ненавидеть Шерлока за экспериментальное родовспоможение было бы неправильным.       Понимание не успокаивало. Сердцем чувствовал, это была не осечка — выстрела не было. По наивности своей он впустил в свой мир неординарного человека, открыл ему своё сердце, но их душевная близость была лишь в его воображении. В реале же — крайне взрывоопасная смесь физиологических влечений и страсти в одном фальконе, приправленная патологической тягой к фанатику сыска, который обожает подсаживать своих обожателей на адреналин и смотреть, как они горят.       Семья — это всегда тандем, а в паре соперников — это два спаянных в противоположных направлениях моноцикла, будут кружить, пока не грохнуться и больно будет обоим.       Но их больше не двое, и Джон вырубил их связь.              Следовало быстро завершать свои дела и валить на край света в темпе вальса. Жить в одном городе с Шерлоком оказалось невыносимым. Жить в одном городе с Холмсом-старшим и остаться в живых, оказалось невозможным. Лицензия на убийство была выдана вчера, и для гробика гвоздей не пожалеют.              Такой «хвост» Джону сложно было не заметить, но «рыжего занудства» в окрестностях не наблюдалось. Видимо Холмс-старший и «Троллейбус» так и не смогли договориться, издевался Джон над ними в Бартсе или нет.       В отсутствие начальства, «Троллейбус» решил устроить школку — поднатаскать своих троих подрощенных «щеночков». Те страха еще не ведали, прорывались к Джону сквозь толпу студентов и дружно хамили окружающим. Мозг Шерлока уже бы выдал три-четыре варианта развития событий и по каждому свою уникальную стратегию. Мозг Джона выдал лишь один — заманить их в комнатку Люцифера. В ту, что Шерлок любовно забил под потолок склянками с химреактивами различной степени легальности и злобными кислотами различной степени очистки.       А что? Заказы братца Шерлока нужно выполнять.       Пора устроить в университете незапланированный выходной!              Умные люди все делают тихо и быстро, любимый девиз Мангуссена пора применить на практике.       «Кыс, кыс, кыс!» — и Джон повел щеночков широким кругом через сад в библиотеку. Чуть было не потерял в кафешке, пришлось притормозить. Минут через пятнадцать бега по местности, густо пересеченной скамейками и клумбами, преследователи начали тяжело дышать и нервничать. Перед их смертью вдруг захотелось поиграть, Шерлок любил так делать. Джон встал как вкопанный, хлопнул себя по лбу, будто вспомнил что-то, достал бумажку из кармана, потряс ею, расправляя, и вчитался. Присвиснул, развернулся и бодрым шагом прошел сквозь щенков, растолкав их, будто не заметил.       Преследователи опешили. Однако не стоило примитивно думать о способностях «Троллейбуса». Тот оправдал доверие, вмиг понял, что затевается неладное, зашел в фарватер и принял руководство стаей на себя.       Чтож, со спортивной частью пора было заканчивать. Впереди — хитросплетение подвальных лестниц и очередной ебанутой формы коридор. Комнатка Люцифера в конце коридора справа. Реактивов в ней — на небольшую химическую атаку. Шерлок там не только наркоту варил. На входе слева у стены в штативах — бутыли с кислотами литров по двадцать. По множественным, вдоль и вкривь стоящим стеллажам, любовно расставленные Шерлоком злобные химикалии с удручающими надписями. На полу две гантели, одна — подпирать вечно закрывающуюся дверь, вторая — просто ей пара, валяется поближе к слуховому оконцу. Через то оконце они с Шерлоком не раз сбегали в сад, скрываясь от смотрителя.              Дверь открывалась очень удачно, куда не следует, внутрь комнатушки, и Джон нырнул в дверной проем.       «Троллейбус» притормозил на входе. Запустил мелюзгу вперед, и трое шестерок заскользили между стеллажами.       Основные проблемы «Империи Зла» имени Майкрофта — они в отсутствии эмоциональной интуиции. Джон знал, что стоит предпринять. Симулированное им чувство «камерности» действа «Троллейбусу» зашло без вазелина. Тот вошел и прикрыл за собой дверь. Беззвучно подложил гантель, чтоб дверь не скрипнула, и подпер ее ломом для надежности, отрезая всем единственный путь к эвакуации.       Лох-переросток, как сказал бы Шерлок.       Самоуверенный бородатый хомячок, посмеялся бы сын начальника охраны сэра Эдвина.              Джон сосредоточенно шел вперед. Шуршал списком, старательно делал вид, что ничего не слышит. Глядя в пол, он подбирался к любовно выстроенному Шерлоком стеллажу с кислотами особой степени очистки. Шерлок ими очень дорожил, но собственная жизнь дороже. Душа сочилась пожеланиями охренительных ожогов и мученической смерти, с пурпурными искорками садизма. Сейчас он оптом закроет все их гештальты, и у правоохранительных органов на Джона не будет ничего.       Его терпеливо окружали с трех сторон, запирая в правый дальний угол. Один из них запнулся и обнаружил всю компанию.       Джон поддельно вскрикнул и обернулся.       Ах, как страшно! Бу!       Наинаглейший пошел в примитивно-лобовую: — У нас на твой счет сегодня есть кое-какие планы, — близость опаснейших веществ и без эмоциональной смазки преследователей почему-то не пугала. Не стоило нервировать их раньше времени, пришлось сыграть в испуг и подчинение. — Я… не учувствую в ваших планах… — сделать упор на правую ногу, чтобы было удобнее подхватить с пола вторую гантель, качнуть полем собственного страха и подарить противникам чувство всевластия. До спасительного оконца за спиной оставалось шагов пять. — Не гоношись брыкливый! Давай договоримся. — Троица счавкала все его эмоциональные посылы и жаждала еще, — для начала с тебя три отсоса, и ты останешься целее… процентов на десять… — Чувствовалось, что троица начала быстро заводиться. — А я думаю, вы сейчас просто сгорите в аду… — Джон старательно «вентилировал» легкие (4). — Бу!       Наинаглейший прыгнул первым, но соревноваться с Джоном в быстроте предсказания реакции у него шансов не было. Короткая потасовка быстро привела придурка в кучу его друзей и оборудования. Набрав побольше воздуха, Джон обрушил перед собой стеллаж, подхватил гантель и запустил ее «Троллейбусу» за спину, в бутыли с кислотой. В те, что с соляной. Заказы братца Шерлока приятно исполнять.              Грохнуло так, что заложило уши. Стараясь не дышать, «Троллейбус» бросился по смертельным лужам сначала к своим придуркам, потом к двери. Вслепую дернул ручку, лом встал в распор, и дверь заклинило.       Джон рванул к оконцу, на ходу обрушивая стеллажи. Вслед ему с шипением взрывались банки, крутились реакции, химические и не очень. Кислород израсходовался моментально.       Джон мог не дышать и четыре минуты, но до слухового оконца ему хватило двух секунд. Смахнул с подоконничка Шерлоковы склянки с зарождающейся жизнью, подтянулся, вбил в проем плечи по диагонали, протиснулся и выскочил в цветы. Прикрыл оконце, пробежал под лилиями, сплюнул посмертный кислый привкус и поднялся на порог кафешки, будто ничего и не было, потратив на подвальный апокалипсис суммарно не более четырех минут. Списать их можно будет на что угодно. Поймать эти минутки при перекрестном допросе свидетелей, что встретились ему по дороге, не удастся. При его определенных «вбросах» в эмоции других, заметить Джона можно, запомнить — практически нельзя.              Параллельно в комнатке Люцифера шли процессы омыления мышц, лопались глазные яблоки и расслаивались кости.       А поверх клубилось адское зловоние… ***       Главарь поисковиков долго извинялся за паскудное поведение и рвал нательный крест уладить ситуацию. Выклянчил лицензию на убийство суслика, откозырял выполнять задание и пропал.       А через три дня нашелся. Частично.       Частично растворенный в кислоте.       В соляной.       Вот ведь черт!       На тушение химического «пожара» пришлось потратить трое суток, прежде чем удалось туда зайти, и дезактивация университета претендовала на звание главного аттракциона последнего столетия. А суслик живее всех живых. Вторую неделю мотает нервы Шерлоку и мириться не идет. Стервь-недоросток белобрысая. Воистину плохая примета заранее делать наброски некролога…       Отличный депресняк в пасмурную погоду, и Майкрофт устало потер лоб. Голова раскалывалась, и съезжающая крыша была тут явно не причем. Несмотря на свой дрянной характер, главарь был профи своего дела. Он выживал в самых трешЕвых ситуациях, и обмануть его до сих пор не удавалось никому.       И вот он, нокаут его неудачи…       Это уже вам не школьная стрельба козявками!       Желать еще чего-то становилось жутковато. Майкрофт единственный раз подумал о соляной кислоте, и в коридоре их было трое. Его намерения «считал» этот чертов коротышка? Но Уотсон чист как пустая бутылка из-под водки. Коновал-травматолог, практикующий шаманство… Как же Майкрофт от него устал! Показания свидетелей были идеальны. Не сходилась какая-то пара минут, абсолютно допустимый разброс в показаниях свидетелей, что даже великие спецы допросов, что в глаза сказали Майкрофту, что он предвзят, в мыслях обозвали его надменным полудурком.