Благословения • Blessings

— Диа, дорогая… Я проснулась от звука мягкого голоса Джорджа, в то время как его пальцы перебирали мои волосы сбоку. Я промычала в ответ, чувствуя себя слишком комфортно, чтобы вставать или даже посмотреть на него. — Красавица, — сказал он, его голос был невероятно тихим. Таким тихим, что был похож на шёпот. — Мне нужно, чтобы ты встала. — Нет, — простонала я, ещё крепче прижимая к себе подушку и одновременно слыша, как Джордж посмеивается. — Который сейчас час? — Уже десять, — сказал он мне. — Дети всё ещё спят, но там кое-кто ждёт тебя внизу. Я открыла глаза и, прищурившись, посмотрела на Джорджа. Он присел на корточки у моей стороны кровати, одной рукой играя с моими волосами, а другая лежала на кровати. — Кто-то ждёт внизу? — переспросила я. — В десять утра? — Да… — Кто бы это ни был, скажи, чтобы он убирался, — снова простонала я, закрывая глаза. — Это Генри и Надин. Я открыла глаза быстрее, чем когда-либо, посмотрев на него на мгновение, прежде чем сесть. — Чего? — Я впустил их, — сказал он. — Они ждут тебя в гостиной. — О, да ладно, — застонала я. — Три года я не видела ни одного из них, и ты просто впустил их? Джордж встал. — Думаю, ты захочешь их выслушать. Это довольно серьёзно. — Серьёзно? — переспросила я. — Насколько серьёзно? Настолько, как конец света, или как если бы они скучали по мне и хотели, чтобы я была в их жизни, потому что я чертовски фантастический человек, которого все не могут не любить? Он широко улыбнулся, глядя на меня с чистым счастьем в глазах. — Думаю, где-то посередине, — усмехнулся он. — Одевайся. Ты не пожалеешь, что выслушаешь их. Он взял меня за подбородок и приподнял голову, прежде чем наклонился и поцеловал меня в лоб, а затем вышел из спальни. Я вздохнула. Я действительно не хотела туда спускаться и видеть своих брата и сестру после того, как не видела их три года. Что могло случиться такого, о чём им вдруг понадобилось поговорить со мной? Я встала с кровати и надела чёрные брюки на высокой посадке и белую блузку. Затем расчесала волосы и собрала их в хвост, прежде чем выйти из комнаты и спуститься вниз. Пройдя через дверь, которая вела в кухню, столовую и гостиную, я остановилась, когда увидела Генри и Надин, сидящих на диване. Они посмотрели на меня, и пока Надин осталась сидеть, Генри встал. Джордж был на кухне и пил из стакана яблочный сок. — Это не нормально, — сказала я. — Вы не должны были появляться в моём доме в десять утра. Хотите поговорить со мной? Позвоните. — А ты бы согласилась поговорить с нами, если бы мы позвонили? — спросила Надин и наклонила голову. Я скрестила руки на груди, прикусив щёку изнутри, прежде чем тяжело выдохнуть. — С тобой? Нет… С Генри? Может быть, — я пожала плечами. — Так в чём же дело? Зачем вы здесь? Знаете, я бы намного больше предпочла сейчас спать, чем слушать то, что кто-то из вас хочет сказать. — Нам просто нужно тебе кое-что сказать, и потом мы уйдём, — сказал Генри. — Мы не хотим тебя беспокоить, но тебе нужно быть готовой. Затем и Надин встала. — Абрам вышел из Азкабана. — Надин… — Генри вздохнул, — ты могла бы преподнести это немного по-другому. Надин не ответила. Она снова села, а Генри посмотрел на меня. — Его освободили вчера. Он вернулся к Мелиссе. Я сглотнула, опуская руки. — Отца выпустили? Генри кивнул. — Но он получил пожизненное, — сказала я. — Он должен отбывать пожизненное заключение. — В его случае пожизненное длилось двадцать лет. — Верно, — я кивнула. — И как долго он там пробыл? Семнадцать лет? Это значит, что у него оставалось ещё три. — Его выпустили из-за хорошего поведения, — объяснил он. — И тебе нужно знать, что он вышел, на случай, если он будет искать тебя. Они не знают, где я. Они не видели меня с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, и они всё ещё не знают, что Надин жива, так что ты единственная, кому грозит опасность того, что он появится. Что он появится. — Что ж, этого не случится, — сказала я. — Потому что мама… или отец понятия не имеют, где я живу. В последний раз, когда я видела маму, я жила в квартире примерно в часе езды от Лондона, а сейчас… теперь я живу в трёх с половиной часах езды. Я сделала шаг дальше в комнату. — К тому же, моя фамилия больше не Уиллоуз. Они меня не найдут, — сказала я. — Но спасибо, что сказали мне. Теперь можете уходить. Они посмотрели друг на друга, а я отступила в сторону, чтобы освободить им место для прохода через дверь, уставившись в пол, пока они не ушли. Они не сказали мне ни слова, но я и не хотела, чтобы они это делали. — Разве я не права? — спросила я Джорджа и посмотрела на него. — Что ты имеешь в виду? — Прошло три года, но я всё ещё так зла на них обоих. — Диа… — Джордж поставил свой стакан, — у тебя есть полное право злиться. Возможно, у них были свои причины уйти, но ты была ребёнком и осталась совершенно одна в жестоком доме. Плюс… Надин инсценировала смерть человека… Смерть Фреда, сказала ему, что я покончил с собой, и разрушила нашу семью на четырнадцать лет. Я тоже зол. Я взглянула на него перед тем, как подойти ближе, обходя кухонный остров. Посмотрев на него снизу вверх, я обхватила его руками за спину. Когда он обнял меня за плечи в ответ, я положила голову ему на грудь и закрыла глаза. — Мне на самом деле всё равно, что мой отец вышел из Азкабана, — сказала я. — У меня есть всё, что я могла только пожелать и в чём нуждалась в жизни. Он не знает нашего адреса и даже моей фамилии. Он не найдёт меня, и у него даже нет для этого причин. Джордж провёл пальцами по моим волосам, и я запрокинула голову, чтобы посмотреть на него. — Ты звонил, чтобы нам назначили приём? — Ещё нет, — он покачал головой. — Но я сделаю это прямо сейчас. — Хорошо, — я слабо улыбнулась. — Тогда я пойду почищу зубы и забуду, что Генри и Надин вообще приходили. Он поцеловал меня в лоб, прежде чем я отступила и направилась обратно наверх, проскользнув в спальню. Затем зашла в ванную и смотрела на себя в зеркало, пока чистила зубы. То, что я сказала Джорджу не было правдой. Конечно, меня волновало, что мой отец вышел из Азкабана. Прошло семнадцать лет. Мне было двенадцать, через семь месяцев должно было исполниться тринадцать, когда его посадили. Я была ребёнком. А теперь он вышел и может быть свободным после всего, что сделал. Пожиратели Смерти, которые были осуждены, были приговорены к пожизненному заключению. На самом деле пожизненному, вместо двадцати лет, но мой отец… вероятно, он вёл переговоры и сумел получить только двадцать. Но теперь, в возрасте шестидесяти шести лет, я не думаю, что он будет искать меня. Мои родители становились старше, старели. Почистив зубы, я подошла к мусорному ведру и наступила на педаль, чтобы открыть его, посмотрев на тест на беременность. Не знаю, на что я надеялась. Что вторая полоска появилась бы за ночь? Но там оставалась видна всё ещё только одна. Я закрыла ведро и, покачав головой, вернулась к раковине. Мы просто должны были продолжать пытаться.