Благословения • Blessings

В конце марта Фред и Элси приехали домой на каникулы. Двадцать восьмого числа мы отпраздновали двенадцатый день рождения Элси, а на следующий день — десятый день рождения Рокси. Потом первого апреля мы отпраздновали тридцать восьмой день рождения Джорджа, и он всё продолжал жаловаться, что ему осталась всего пара лет до сорока. Через два года я буду замужем за сорокалетним мужчиной, который выглядел не старше тридцати. Прошло чуть больше недели с его дня рождения, и сегодня исполнилось ровно два месяца, как я родила Лиама и Амелию. У нас были некоторые проблемы с Лиамом. При рождении у него был шум, который обычно проходит через несколько дней, но у него этого не произошло, поэтому мы пошли к целителю, который вылечил его с помощью зелья, и маггловские врачи назвали это чудом, когда шум таинственным образом исчез через два месяца. Лия часто посещала своего психолога. Она не могла спать в своей комнате с тех пор, как я привезла её домой. Мы сделали ей новую спальню на третьем этаже рядом с комнатой Элси, но она не могла спать в комнате совсем одна. Когда Фред и Элси вернулись домой, мы рассказали им, что произошло. Мы не могли этого сделать, пока Лии не было — не знали как, но когда они уже приехали, мы всё-таки решили этот вопрос. Я не видела Надин с тех пор, как всё случилось, но я виделась с Генри и разговаривала со множеством мракоборцев. Мои родители оба были в Азкабане, и суд над ними состоялся сегодня. Мы с Джорджем собирались уходить, а Беа, наша няня, присматривала за детьми, кроме Лии, которая начала плакать, когда услышала, что с ними будет сидеть няня. Мы спросили её, что ей больше нравится, и теперь с ней сидят Инесса и Дав. Я держала Джорджа за руку, пока мы шли к своим местам рядом с Малкольмом внутри министерского зала суда. Мои родители сидели в клетках посреди комнаты. Они оба были опасны. Я не знала, что чувствовать по этому поводу. Они совершали ужасные вещи, и я ненавидела то, что всё ещё испытывала к ним какую-то привязанность, которая заставляла меня чувствовать себя плохо из-за того, что с ними так обращались. Мне пришлось напомнить себе, что они сделали со мной в детстве и что они сделали с моей маленькой девочкой. Я встретилась взглядом с отцом, который стоял во весь рост, совершенно невозмутимый. Его ничего не волновало, в то время как моя мама плакала и смотрела в пол. — Ты как, в порядке? — спросил Джордж и сжал мою руку, но я просто продолжала смотреть в глаза своему отцу. — В порядке. Он ещё раз сжал мою ладонь, одновременно потянув в свою сторону, и я отвела глаза от отца, увидев, как Генри и Надин идут вдоль ряда, где мы сидели. Надин шла впереди. Я отпустила руку Джорджа и встала, когда Надин остановилась. Я молча смотрела на сестру, а потом обхватила её руками и прижала к себе. У меня не было возможности отблагодарить её с тех пор, как она помогла нам найти Лию. — Спасибо тебе большое, — прошептала я. Она сперва растерялась от моего объятия, но через мгновение подняла руки и обняла меня в ответ. Когда я отстранилась, мы обменялись лёгкими улыбками, после чего я снова села между Малкольмом и Джорджем. Надин села по другую сторону от Джорджа, а Генри — рядом с ней. Я снова посмотрела на отца, затем на маму и вздохнула. Почему они просто не могли быть нормальными людьми… хорошими родителями, чтобы они могли быть бабушкой и дедушкой для моих детей вместо того, чтобы травмировать их. Министр Бруствер в итоге приговорил отца к смертной казни, а маму — к пожизненному заключению в Азкабане. Я испытала чувство облегчения, но в то же время была расстроена тем, что у меня никогда не было нормальных родителей и теперь никогда не будет. Не знаю, почему у меня до сих пор была надежда, что они изменятся. Мне было тридцать лет, а я жила в чёртовом мире фантазий. — Ты идёшь? — окликнул Джордж после суда, когда мы собирались уходить. — Я на секунду, — ответила я, уставившись на клетке в центре. Я хотела иметь возможность поговорить с ними до того, как мою мать посадят, а отца убьют. — Ладно, — мягко сказал Джордж и запечатлел поцелуй на моей руке. — Мне остаться? Я покачала головой. — Всё в порядке. Он кивнул и отпустил мою руку, следуя за толпой к выходу. Генри и Надин остались, и я чувствовала на себе их взгляды, когда шла к центру комнаты. Также за мной наблюдала охрана. — Далия, — поздоровался отец. — Пришла попрощаться? — Я здесь, чтобы поставить точку, — сказала я. — С вами обоими, но особенно с тобой. Он приподнял бровь. — Ты помнишь, что ты сделал со мной? — спросила я. — Когда мне было пять? Когда мне было девять? Ты никогда не упоминал об этом, а я никому этого не рассказывала до прошлого года. — Я не понимаю, о чём ты говоришь. — Ты изнасиловал меня, — сказала я, глядя ему в глаза, затем щёлкнула пальцами в направлении мамы. — Обрати-ка внимание сюда, Мелисса. Почему бы мне не рассказать тебе, что твой муж сделал с вашим собственным ребёнком? Я не смотрела на неё. Я просто не сводила глаз со своего отца. Мне нравилось видеть его в этой клетке. Так ему и надо. — Когда мне было пять, ты наказал меня за то, что я поцарапала колено. Ты запер меня в подвале, а после того, как вы поругались, присоединился ко мне там. Ты завязал мне глаза и держал меня, пока насиловал. Я потеряла девственность, когда мне было всего пять. Когда мне было девять, ты пробрался в мою спальню и снова держал меня, закрывая мне рот, когда ты опять насиловал меня, приговаривая, какая я красивая… что я похожа на свою мать. И когда мне было одиннадцать… или около двенадцати, ты заставил меня раздеться, чтобы ты и твои друзья могли посмотреть на моё тело, потому что я становилась девушкой и больше не была маленьким ребёнком. Я сделала шаг ближе к клетке. — И ты продал меня. Я была ребёнком, а ты пообещал и продал меня в жёны. Ты заплатил деньги за то, чтобы твой ребёнок родил, когда я ещё училась в школе, — продолжила я. — Ты хотел сохранить род, да? Ты хотел внука или внучку, у которых оба родителя были бы на Слизерине, чтобы мы не потеряли это слизеринское наследие, но знаешь что, отец. Моя дочь — пуффендуйка… И она замечательна в этом. Я перевела взгляд на маму. — Мне очень жаль, что вы оба ужасные люди. Мне жаль, что вы чувствовали себя вынужденными жестоко обращаться со своими детьми, чтобы иметь хоть какой-то контроль над своей жизнью, — сказала я. — Вы оба сгниёте. Ты, отец, будешь гнить в аду, а ты, мама… ты сойдёшь с ума в Азкабане. Я издала тихий смешок. — Тем временем я буду жить своей жизнью, теперь уже как Уизли, — я улыбнулась. — Держу пари, вы ненавидите этот факт, верно? Вы ненавидели это, когда это была Надин, и вам ненавистно это сейчас, когда это я… Я снова посмотрела на отца. — Так чего именно ты хочешь? — спросил он меня. — Швырнуть это нам в лицо? — Нет… я хочу, чтобы ты признался в том, что ты сделал со мной, — ответила я. — Я хочу, чтобы ты сказал маме, что изнасиловал меня, и я хочу, чтобы ты сказал ей, что тебя привлекают маленькие девочки. Он стиснул зубы, пристально глядя на меня. — Если ты это сделаешь, я, возможно, смогу убедить Бруствера не высасывать твою душу. Я заметила, как он прикусил язык, вероятно, чтобы не выругаться в мой адрес. — Мелисса… — он позвал мою мать, — я изнасиловал Далию. Мама подняла глаза, почти в шоке, потому что не верила в это, пока он не признался. — Ты права, — сказал мне отец. — Я действительно изнасиловал тебя, и я не жалею об этом. Думаешь, меня привлекают маленькие девочки? Ты ошибаешься. Ты была не просто маленькой девочкой, Далия. Ты была точной копией своей матери, но более юной и красивой. И также славной… — Я была ребёнком! — крикнула я, хлопнув ладонью по клетке. — Удачи тебе гнить в аду, больной ублюдок. Я сделала шаг назад и повернулась, чтобы подойти к двери. — А как же мой приговор?! — закричал он. — Ты сказала, что уменьшишь его! Я на мгновение остановилась, прежде чем повернуться и посмотреть на него. Пожала плечами. — Я солгала. Затем я вновь повернулась и направилась к выходу из зала суда, Генри и Надин последовали за мной. Джордж ждал снаружи, и на его лице появилась лёгкая улыбка, когда он увидел меня. — Эй, всё нормально? — спросил он, когда я обняла его, и обнял меня в ответ, целуя в макушку. — Да, — выдохнула я, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на него. Я потянулась, чтобы поцеловать его, а потом просто улыбнулась ему. — Готова идти домой? — спросил он, наклонив голову, изучая моё лицо, и я кивнула. — Я готова идти домой.