Лучше сгореть в ком-то, чем угаснуть самому

Проводя недели в ожидании новых писем и написании своих ответов, Дилюк начал осознавать, что привычный ритм жизни слегка изменился. Для непосвящённого в то, что происходило в душе хозяина винокурни, могло показаться, что ничего и не изменилось, однако мысли об адепте тонкими ручейками заполонили практически всё его сознание. Изначально переписка была сухой рутиной, скорее обязанность, чем чем-то, способным принести удовольствие, но сейчас, беря каждый вечер в руки небольшую перьевую ручку, ставя на стол чернильницу, Дилюк с удивлением отмечал, что чувствует себя лучше, чем за весь прошедший день. Описание своих будней не так сильно занимало молодого человека, как желание узнать адепта лучше. Задавать ему вопросы — невероятно интересно, но далеко не факт, что он ответит. Сяо, пускай и показывает свою привязанность новому приятелю, делает это только если сам хочет. Какая-то неравномерность в отношениях с Яксом не смущала Дилюка. Пускай Адепт может не отвечать пару дней, пускай он пишет лишь две строчки, пускай он игнорирует вопросы — если Сяо в порядке, его работа не мешает ему, то всё в порядке. В такие моменты Дилюку самому начинает казаться, что парнишка как-то слишком легко вошёл в круг близких и ценных людей, но причина у этого очень проста — они похожи. Схожесть их сильна, но она не абсолютна. Хозяин винокурни сам не раз подмечал насколько Сяо нежен с людскими жизнями, насколько он ценит жителей Ли Юэ, несмотря на всё, что адепту пришлось пережить. Рыжеволосому отчаянно хотелось сохранить в Яксе то, что уже давно исчезло в нём самом. Командировки в город контрактов стали появляться удивительно часто. Может, дело было в расширении бизнеса, а может в том, что Ли Юэ — или всё-таки шанс встречи с адептом — притягивал. Как только появлялась возможность уехать, персонал получал подробные инструкции, а хозяин, спустя пару дней уезжал. Говорить с кем-то Дилюк не любил. Эта черта характера появилась в нём после смерти отца. Даже со своим сводным братом, по сути, единственным оставшимся близким человеком, Рагнвиндр общаться не хотел. Это было глупо, он понимал, что Кейя ни в чём не виноват, но поговорить с ним, увы, не мог. Однако неожиданно в жизни такого отстраненного и замкнутого мужчины появился тот, с кем хотелось делить и радость, и горе. Причина проста — Сяо не осудит, не начнёт жалеть, не будет давать не нужных советов, а просто поймёт, потому что сам такой же, потому что чувствует тоже самое. Переписка шла оживлённо, почти каждый вечер личная помощница приносила Дилюку новый конверт, внутри которого лежал пергамент из Ли Юэ с несколькими строчками от адепта. Сам хозяин винокурни писал объёмные письма, в которых говорил о многом: о политике, о рыцарстве, о чувстве долга, о чести и совести. Казалось, что темы для писем просто бесконечны, однако хотелось найти ту, которой мог бы заинтересоваться и Сяо. Дилюк никогда не признается никому, даже самому себе, что в последнее время он желает получить ответ длиною в несколько страниц, а не в пару строк. Месяц провёл рыжеволосый в подобных мыслях. Переписка с Сяо — неотъемлемая часть его расписания. Даже если ответ не приходит, мужчина всё равно садиться за письменный стол и начинает писать адепту. Чрезмерная вежливость, обращение на «Вы» уже давно канули в лету, письма приобрели неформальный, скорее, дружеский характер. Хоть смириться с отсутвием ответа в течение пары дней Рагнвиндр мог, но, когда письмо не пришло и на третий день мужчина начал переживать — вдруг, он чем-то случайно обидел Сяо, задел его за живое. Однако, вспоминая текст своего письма, Дилюк понимал, что не это является причиной. Конечно, у адепта могло быть просто много дел: в Ли Юэ скоро должен был начаться праздник морских фонарей — день, когда люди молятся архонтам и вспоминают ушедших в мир иной. Только никто из них не вспомнит о Сяо, служащим, чтобы защитить их от демонов. Все эти оправдания никак не успокаивал тревогу, заполнившую душу Дилюка. Пускай один день можно не ответить из-за занятости, второй тоже можно принять, но когда письма не приходили уже неделю Рагнвиндр не мог понять причину. Ради святых архотов, пусть Сяо обижается, пусть он будет занят, но с ним должно быть всё в порядке. Хозяин винокурни просто не смог сидеть на месте, когда и на восьмой день ответа не было. Решительность и тревога заполнили собой сознание Дилюка. Он не мог оставаться в Мондштадте ни на секунду дольше, не зная, что происходит с адептом. Рыжеволосый просто встал и отправился в Ли Юэ. Всё, что он оставил на винокурне после себя — короткая записка.

Уехал по делам. Не знаю, когда вернусь. Дилюк Рагнвиндр

Впервые за всю свою жизнь рыжеволосый делал что-то столь импульсивное, не оставив никаких указаний, не взяв с собой ничего, бросился в другой город, даже не зная причину молчания со стороны Сяо. Но главной загадкой было другое — почему бывший рыцарь Ордо Фавониус настолько переживает за адепта из Ли Юэ.