Лучше сгореть в ком-то, чем угаснуть самому

Путь до Ли Юэ казался бесконечным. Конечно, если смотреть на часы не отрываясь, то что угодно будет казаться очень растянутым во времени. Дилюк всю дорогу переживал об адепте, мысли заполняли червячки сомнения о его самочувствии: вдруг что-то случилось, вдруг хозяин винокурни сам виноват, вдруг Адепт больше не захочет его видеть. Всё это переполняло голову молодого человека. Ни один человек во всём Тейвате не занимал столь большого места в холодном сердце огненно-рыжего мужчины. Добравшись до постоялого дома «Ваншу» — места постоянного пребывания Сяо, если он не выполняет долг адепта — Дилюк сразу же направился к хозяйке, чтобы узнать, находится ли темноволосый юноша внутри здания. Ответ был утвердительным. Сяо внутри, но уже давно его никто не видел. Заперся в комнате и не выходил, даже под предлогом отобедать миндальным тофу. Дилюк направился в сторону комнаты адепта. Хотелось узнать, что же стало причиной такого отдаления юноши от всего мира. Половицы скрипели под чёрными сапогами хозяина винокурни, алые глаза цеплялись за каждую мелочь на постоялом дворе. Обстановка выглядела куда грустнее, чем во время прошлого визита мужчины. Причина пока была не ясна, но взгляд зацепился за газету. Яркий, вычурный заголовок гласил: «Архонт покинул нас!» Сердце пропустило удар. Знаменитейший архонт, повелитель контрактов — Моракс. Один из самых важных существ в мире для адепта — если не самый важный. Именно он спас Сяо от тяжёлой участи, даровав ему новое имя и новую личность. Конечно, адепт сам никогда бы не поделился чем-то из своего тёмного прошлого, но новый знакомый так заинтересовал Дилюка, что он сам и не заметил, как приобрёл документы об архонтах в Ли Юэ. Читая, он пытался понять, что движет Сяо. Скорее всего, это чувство благодарности, смешанное с чувством долга. Похоже на мотивацию бывшего офицера Ордо Фавониус, но лишь частично. Тот не чувствовал благодарности ни к кому из живых. Смерть архонта, наверняка, стала большим потрясением для адепта. Как мог хозяин винокурни пропустить столь важную новость? Как он мог не знать о гибели одного из архонтов. Пожалуй, мысли об адепте настолько заполонили его сознание, что вытеснили всё остальное. Однако у неожиданного открытия был и плюс. Общая картина ситуации в душе Сяо стала чуть более понятной для Дилюка. Чёрные сапоги уже оказались напротив массивной двери из кленового дерева. Двух людей разделяет лишь эта дверь и несколько шагов. Такой большой путь уже был преодолён ради этой встречи, но последний рывок всегда самый тяжёлый. По помещений разносится глубокий вдох мужчины. Рука в тёмной, практически чёрной перчатке, уже лежит на ручке двери. Одно небольшое нажатие и перед Дилюком уже предстаёт картина, которую он бы не хотел видеть больше никогда. Холодный воздух заполнял небольшое пространство комнаты. Ни одна из вещей не стояла на своём месте. Если бы здесь оказался юрист, как одна девушка из Ли Юэ, то он скорее всего бы заключил, что эта комната — место, где произошла драка. Весь пол был завален перьями, выпавшими из разорванной в клочья подушки. Письменный стол лежал на боку прямо в центре комнаты. За ним были слышны всхлипывания — тихие, уставшие, больше похожие на стоны от отчаяния. — Сяо… Дилюк попробовал позвать юношу из недр комнаты, но ответа не последовало. Стоны, перемешанные со всхлипыванием и дребезжанием мужского голоса продолжались. Сердце стучалось о рёбра с небывалой силой. Волнение за кого-то, ставшего настолько ценным, что душа разбивается вдребезги, захлестнуло чистый и рациональный разум Рагнвиндра. Дыхание стало прерывистым и частым. Ещё раз он зовёт адепта, а тот не отзывается, только тихо плачет на противоположном конце комнаты. Дилюк его не видит, но слышит каждый вздох. Поборов самого себя рыжеволосый встаёт, перелезает через опрокинутый стол. Увиденное им всколыхнуло в памяти самый страшный день в жизни винодела — день смерти отца. Измученное лицо, покрытое глубоко залёгшими тенями боли, уставший взгляд, обращённый в пустоту, только одно изменилось — Сяо, в отличае от отца, был ранен лишь морально. Не думая ни о чём, Дилюк пулей устремился к адепту. Тот закричал: истошно, неправильно подбирая слова, как будто бы потеряв всё, что у него было: — ОСТАВЬ МЕНЯ! УЙДИ! ТЫ ЛЖЕЦ, ВЫ ВСЕ ЛЖЕЦЫ. ВСЁ ВРЁТЕ, ВРЁТЕ. КЛЯНЁТЕСЬ, ЧТО НЕ ОСТАВИТЕ, А ПОТОМ УХОДИТЕ, НЕ ГОВОРЯ НИ СЛОВА! НИКТО НЕ ОСТАНЕТСЯ СО МНОЙ! У МЕНЯ ЕСТЬ ТОЛЬКО Я САМ. Пламенная тирада прерывается тяжёлым вздохом, Сяо уже не может нормально говорить. Воздух закончился в лёгких после яростного крика. Хотелось утешить, дать понять, что в этот раз адепта точно не предадут, но не получалось подобрать слов. Дилюку не раз приходилось успокаивать самых разных людей — и пьяниц, оставшихся на винокурни дольше положенного, и начинающих искатлей приключений, и всех, кто обращался к нему за помощью. Хоть он не любил говорить, но мог утешить их с помощью пары фраз, брошенных спокойным, будничным голосом, а сейчас, когда нужна поддержка близкому и такому ценному Сяо, слова просто встали поперёк горла. Хотелось так много сказать, о стольком поговорить, убедить, что теперь у адепта появился он, который никогда не бросит и не предаст, но произнести вслух не получалось. Сяо закашлялся. Может это было связано с криком, а может с тем, что все, накопленные тысячелетиями чувства, высвободились в один миг. Дилюк засуетился. Руки затряслись от непонимания правильной реакции на сложившуюся ситуацию. Ясным было одно — сейчас ни в коем случае нельзя покинуть поле зрения Сяо, поэтому, не придумав ничего лучше, чем поддержать его с помощью физического контакта. Дилюк снял перчатки, чтобы избавиться от преграды между ними. Мужчина начал аккуратно подходить к Сяо. Приблизившись, он одной рукой обнял адепта за плечо, а вторую положил на лицо адепта, нежно поворачивая его к себе, чтобы установить зрительный контакт. Якса удивлённо моргнул, его янтарные глаза смотрели в алые с непониманием и удивлением: -… я просил тебя уйти, а не… делать… это… Сяо взмолил о том, чтобы Дилюк не воспринял эти слова всерьёз, просто ему слишком страшно оставлять всё как есть, но пусть Рагнвиндр не сдвинется с места, пусть держит лицо адепта своими руками, пусть навсегда останется с ним. Ещё секунда этого молчания и Сяо не выдержит, бросится ему на шею, начнёт плакать и просить не покидать его. Пусть только этот момент никогда не закончится. Однако Дилюк не мог знать о том, что за мысли вертятся в маленькой голове адепта, поэтому он решительно начинает разговор: — Я не знаю, зачем судьба свела нас с тобой, не знаю, почему я готов довериться тебе так легко, не знаю, почему ты так важен для меня сейчас, но я обещаю, что чтобы ни случилось, я не брошу тебя. Просто не смогу так поступить. Я хочу защитить тебя от всего в этом мире. Глаза адепта снова наполняются слезами, но в этот раз это не слёзы отчаяния, а скорее радость от того, что он верит, что может довериться кому-то. Дилюк никогда не был силён в понимании обстановки, поэтому в ту же секунду начал корить себя: вдруг что-то не то сказал или даже задел адепта, но как только лицо Сяо озаряется улыбкой, то хозяин винокурни понимает, что всё было не зря, раз он чувствует себя чуть лучше, то целый мир может подождать. Мягко поддерживая Якса за локти, Дилюк помогал ему встать, ноги адепта подкашивались, от долгих рыданий тело юноши совсем ослабло, поэтому ему нужна была хотя бы минимальная поддержка. Сяо выглядел уже гораздо лучше, пускай от улыбки, озарившей его лицо не осталось и следа — наверняка сам Адепт посчитал свои эмоции проявлением слабости, однако Дилюку подобное казалось уделом сильных. -… забудь. Сегодня ничего не было, хорошо? Сяо поднял вопросительный взгляд на Дилюка, ему не хотелось, чтобы такой человек запомнил его как слабака, не способного контролировать даже свои чувства. — Ты стал для меня слишком важным, чтобы я взял и отпустил тебя в такой тяжёлый момент, так что, извини, забыть никак не получится. Я, как и обещал, останусь с тобой. Лицо адепта выглядит задумавшимся, но лишь на секунду. После этого он просит Рагнвиндра наклониться, что тот послушно выполняет. Лица мужчин находятся слишком близко. Адепт приближается к губам Дилюка и нежно дотрагивается до них своими. Недолго, всего десять секунд они проводят в таком положении, боясь двинуться, ведь, вдруг, всё, что происходит — мираж, иллюзия влюблённого сознания. Но вот Сяо отрывается от рыжеволосого. — Так же вы, люди, выражаете привязанность… И тут же исчезает, оставив посреди комнаты пунцового Дилюка, чей цвет лица теперь похож на оттенок его волос.