Ведьмина колыбельная

Когда дверь открывается, Кеара проводит гребнем по волосам. Она не смотрит на дверь, потому что знает, кто это. Этот лёгкий, почти невесомый шаг она узнает из тысячи. — Кеара? — жёсткие пальцы касаются её плеча, и она чувствует запах крови и свежей травы. — Ланн? — Кеара поворачивается к нему. Он громко сглатывает. На ней только нижнее платье, тонкое, белое. Почти ничего не скрывающее. — Ты сказала, что я могу зайти, когда захочу, — Ланн смотрит ей в глаза, но нетрудно заметить, что его взгляд соскальзывает ниже. — Вот… Я пришёл. Она смотрит на него снизу вверх, и это не то чтобы сложно, потому что он выше её на целую голову. Кеара касается его плеча кончиками пальцев. И Ланн даже не вздрагивает. Что-то изменилось в его голове. И это не может не радовать. — Присядь, — просит она тихо. — Неудобно всё время задирать голову. — Ах, — он садится на кровать, глядя на неё не отрываясь, как зачарованный. — Кеара, я… — М? Ланн протягивает руку — правую, человеческую — и касается её щеки. Нервно облизывает губы, подбирает слова. — Кеара, — его палец касается уголка её губ. — Я долго не мог решиться, но… — он отводит глаза всего на мгновение, но вот, он снова смотрит ей в глаза, твёрдо, уверенно. — Я люблю тебя. — Я знаю, Ланн, — она не может сдержать улыбку и, чуть помедлив, приближается к нему, садится на колени. — Я тоже… Тоже люблю тебя. Он облизывает губы, предвкушает, горит… Кеара сидит у него на коленях, она точно это знает. Теперь он никуда не денется. Не уйдет, не сбежит, не умрёт. Никогда больше. Ланн обнимает её за талию и целует, нежно, неумело, но с таким чувством, что она тает в момент. Прижимается к нему всем телом и отвечает на поцелуй, чувствуя, как всё её тело горит, жаждет его. На мгновение ей кажется, что она умрёт, если оторвётся от него хоть на секунду. Ланн кладёт её на кровать аккуратно, придерживая за талию, и нависает сверху. Кеаре кажется, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Да, так и должно быть. Так она чувствует себя в безопасности. — Хочу быть с тобой всегда, — шепчет он ей в губы. — До смерти и после неё. — Будешь, — обещает она.