Люди-вещи.

Знакомые хозяйские руки коснулись потрескавшегося лака на деревянной поверхности. Если бы она могла сдавленно охнуть от боли, человек, наверное, обратил бы на неё внимание. Слишком стар был каркас из дубовых срубов. Некогда гладкая поверхность превратилась в шершавую наждачку, больно царапающую ладони. Если сковырнуть торчащий кусочек твёрдого лака, он опадёт на пол подобно ореховой шелухе, открывая потемневшее от времени дерево. Крепкие мужские руки, держащие непонятный инструмент, принялись откручивать маленькие шурупы, что срослись в единое целое с лаком и деревом. Металлический кончик отвёртки глубоко резанул по поверхности, оставив кривую борозду. Если бы она могла закричать, человек бы прекратил терзания. Не поддававшиеся снятию ножки были беспощадно отломаны и свалены в кучу. Длинные прутья, хранившие покой непоседливого ребёнка много лет, выламывались грубым кирзовым сапогом. Дерево жалобно трещало под человеческим напором. Что же они с ней делают? Неужто она в чём-то провинилась перед ними? Колыбель, верная трём поколениям и хранящая когда-то наследников этой семьи безжалостно разбиралась. Хозяйские руки собрали груду дерева, обвязав бечёвкой части, пытающиеся ускользнуть. Мимо пролетали серые стены подъезда. Колыбель помнила их другими. Когда её привели в этот дом, они были покрыты штукатуркой тёплого молочного цвета. Сколько же лет прошло? Её бросили у помойки в груду хлама. Бесцветное небо заволакивалось равнодушными тучами. Изувеченная она была обижена на людей. Семья избавилась от старой теперь никому не нужной вещи. А ведь столько счастливых моментов хранила Колыбель в своей памяти. Первые слова малышей. Весёлое агуканье и громкий плач. Деревянная поверхность впитала в себя частичку каждого ребёнка, что покоился в её тёплых объятиях. Её выкинули руки того, кто когда-то так же нежился в мягких перинах, защищаемый верной Колыбелью. А ведь она хранила все его тайны. Она любила его больше прочих младенцев. Любознательный и непоседливый, он всегда пытался сбежать. Семья бросила старую Колыбель. Теперь под проливным дождём жизнь в ней начнёт медленно угасать. Скоро лак вздуется и до конца обнажит темную поверхность. Дерево пропитается влагой и начнёт гнить. Старая и никому не нужная, она умрёт на свалке.