Тихий охотник

На подходе к Мальте. POV Эридж

      После неудачной миссии по спасению экипажа торгового судна наше соединение во главе с Тириан спустя пять часов движения под палящим майским солнцем наконец-то достигло острова Мальта. Вернее, сам остров показался на горизонте. Ещё чуть-чуть, буквально полчаса, и я буду на суше.       Поблагодарив нас, капитан спасательного судна, которое мы всё время на обратном пути сопровождали и защищали от возможного нападения сбежавшей субмарины, соизволил дойти до острова один, а нас отпустить. Однако Тириан настояла на том, чтобы мы подошли ближе к суше, после чего только отправиться самостоятельно. Никаких споров и долгих дискуссий на этот счёт не было. Проходя у рифа Бенгиса в километре от залива Марсакслокк, мы попрощались и, взяв скорость в двадцать семь узлов, вскоре оказались перед фортом Сант-Эльмо.       — Чем планируете заняться? — спросила я, используя для общения канмусью телепатию.       После того как спасатели свернули к заливу, Тириан приказала выстроиться в кильватерную колонну, чтобы между нами было по десять метров. Так как мы ещё плывём в море и ветер постоянно бил по ушам, то подумала, что ничего страшного не будет, если я воспользуюсь телепатией, чтобы пообщаться чуток. Кричать куда-то в спину не очень хотелось, а эта способность была идеальной для того, чтобы поговорить. Тириан вон молчит, а значит, не против.       Спустя несколько секунд, будто сомневаясь, француженка Триумфант заговорила:       — Ну… сейчас уляжемся спать, — как-то неуверенно ответила девушка. — Что насчёт остальных, я не знаю.       — Тут же как сейчас-то будет? — вступила в разговор канмусу эсминца Карриста. — Сейчас обвесы снимем, и сон навалится так, будто ночи две не спали.       А, ну да. Мне вот тоже очень хотелось спать до того, как я влезла в обвес. Стоит надеть его, и сон как рукой снимает. Штука, конечно, классная, без этого эффекта в долгие многодневные плаванья ходить бы не удавалось. Где-нибудь в Атлантике поспать не удастся. Однако вот стоит снять его, так всё, что ты «недоспал» вскоре возвращается, и ко всему этому прибавляется ещё нагрузка от твоего похода. Так что после разоружения не стоит задерживаться, а вместо этого бежать искать себе кроватку. Впрочем, искать её не приходится. В портах всегда находится место, где канмусу могут отдохнуть по полной. Благо ещё, что сон наваливает постепенно, и первые признаки усталости наступают только через часок-другой.       — Да, ты права, но может поиграем в карты, пока совсем в отруб не пошли? Времени у нас хватит, — предложила я.       — Спасибо, но я лучше послушаюсь рекомендуемых инструкций и пойду в комнату, — ответила Триумфант.       — Я тоже. Извини, Эридж, — ответила следом итальянка.       Я чуть обернулась, чтобы посмотреть на Оффу и Кельвин.       Сразу догадываясь о причине моего к ним внимания, Кельвин, идущая сразу за мной, первая успевает заговорить:       - Ты, конечно, извини, но у меня надсмотрщик серьёзный дядька. Мигом погонит в кровать дрыхнуть. Меня скоро куда-то перевести могут, и случится это в любой момент. Он считает, что лучше быть к этому готовой.       — А мне что-то хреново после попадания крейсера, — как можно мягче старалась ответить мне Оффа, чтобы, вероятнее всего, не обидеть случайно, — так что я, пожалуй, попрошусь отмокать в целебном бассейне.       Ладно. Раны — дело серьёзное. Приставать лучше не буду. Пускай идёт залечивать их. Как-никак по ней зарядили из ста двадцати семи миллиметровой пушки. Для эсминца это довольно больно. Буду надеяться, что всё обойдётся. Так-то не похоже, чтобы она сейчас тут коньки отбросила, но кровоподтёки со лба ярко виднелись, что вызывало беспокойство. Возможно, что такие раны и правда не были чем-то удивительным и серьёзным. Я ещё не бывала в таких передрягах, где могла бы получить значительные повреждения. Мало того, у меня вообще никогда не было ран, полученных в бою. Даже не могу представить какого это. В любом случае, глядя на Оффу и вспоминая слова инструкторов — офицеров из учебного корпуса, можно было не сильно бояться. Почти какие бы серьёзные раны не были бы получены канмусу, их можно было бы залечить в исцеляющем бассейне. Тут главное — дотянуть до базы. Обычно здесь могут помочь напарницы, отбуксировав тебя, если это будет возможным. Случаи бывали разные. Очень надеюсь, что мне не придётся оказаться в одном из них.       Последний раз одарив Оффу своим взглядом, полным переживаний, я обернулась и посмотрела в спину флагмана. Вдруг задумалась о том, захочет ли она пойти со мной куда-нибудь? Нет, пожалуй, даже спрашивать не стану. Знаю же, что она девушка занятая. Полностью погрузилась в корабельную жизнь, будто ничем другим совсем не интересуется. Если я сейчас её спрошу, то она моментально ответит что-нибудь в духе:       «Нет, я должна пойти к начальнику базы Мальты и лично доложить ему о миссии в течении пары часов, а затем я пойду спать, а проснувшись сделать это, а затем это… " — мысленно проговорила это голосом Тириан и чересчур в переигранном тоне.       Пусть тогда лучше занимается своими делами. Наверное, ей это очень нравится, раз уж она такая трудоголик. Не стану ей мешать.       — Не задерживайся с походом в бассейн, сразу туда иди, как только разоружишься. Чем быстрее ты вылечишься, тем будет лучше для всех, — с серьёзным тоном обратилась к Оффе наш флагман. При этом она даже не обернулась, будто всё и так видела и понимает. С учётом того, что она 4 года на море сражается, то так оно, наверное, и было.       — Да, я так и хотела. Попали по мне прилично и болит сильно. С такой болью даже не уснуть. Как только сниму обвес, сообщу своему надсмотрщику о том, что мне необходим бассейн! Обещаю! — подруга сделала тон голоса повеселее, явно чтобы остальные не так беспокоились.       — Правильно. Твои тридцать семь узлов и семьдесят глубинных бомб очень скоро могут пригодиться. Охоту на субмарину ещё не отменили, — сказала флагман, понемногу сбрасывая скорость, чтобы мы это заметили и тоже начали замедляться.       Я немного возмутилась реакцией Тириан. Она не должна думать об этом только с этой стороны! Мы же как-никак живые, а не только девушки-корабли. Не думала, что Тириан такая. Теперь мне кажется, я стала немного лучше понимать Широчку. Понятно, почему она так реагировала на меня пару дней назад. Неприятно, когда на тебя смотрят как на корабль, как на оружие, которым можно было воспользоваться. Даже если флагман смотрит на на нас со стороны нашей необходимости во флоте, то она могла бы об этом не упоминать в таком роде. Лучше бы поинтересовалась её самочувствием и выказала беспокойство другими, иными вопросами и способами. А свои корабельные замашки оставила бы на последнюю очередь!       — Было бы куда уместнее, если вы спросите её о том, как она себя чувствует, а не будете рассказывать, как вам нужны её бомбы и скорость! — я не стала держать всё в себе и решила высказаться флагману. Посмотрим, что она ответит.       — Возможно, ты и права, — ответила Тириан, а затем, замолкая на продолжительное время, будто задумываясь над моими словами. Даже подумала, что на этом разговор закончится, но оказалось, у неё было ещё что сказать, — но я знаю, что с ней всё будет хорошо. Мне нечего за неё беспокоиться, как и тебе.       — А я беспокоюсь за неё!       — Зря, ведь такую рану, которую она получила, можно легко вылечить в бассейне. Ты ещё не видела настоящих тяжёлых ран, от которых хочется кричать и выть без остановки. Я видела, как девчатам отрывает конечности, как у них вываливались внутренности, и при этом они оставались в сознании… боли и ору было столько… — она рассказывала нам про эти ужасы в достаточно спокойном тоне, но под конец ей видимо стало жутко продолжать говорить, и она резко замолчала. — Ммм… вы не переживайте, особенно новички. Тогда в том переходе через центральную Атлантику всего одна эсминка погибла. У меня такое за четыре года было всего раз. Наш конвой выследила тяжелый крейсер Не-класса. В охранении были только мы — эсминцы, — она вновь замолчала. Признаться честно, но мне было интересно послушать, что там дальше было. Хотелось спросить, но не смогла решиться, вдруг это показалось бы некультурным с моей стороны. Однако мне повезло, вроде и она сама заговорила, казалось, прочитав мои мысли. — Она стала обстреливать нас и торговые суда ещё за двадцать километров, при этом сближаясь. Ничего не оставалось, кроме как сокращать расстояние в ответ и пытаться её торпедировать. Результат: одна погибла на месте, а четверо оказались ранены. Их пришлось буксировать через пол океана. Не бросать же нам их там? А глубинная сбежала. Может, до сих пор где-нибудь бродит.       Я молча слушала всё, что она сейчас рассказывала, одновременно с этим приближаясь к волнорезу, на котором было несколько незнакомых девочек, которых, однако, всё же видела во время операции «Морской ковёр». Кажется, они были канмусу подлодок Германии и СССР. Ну, и мельком взглянув на них, пытаясь при всём этом переварить услышанное, снова перевожу взгляд на спину Тириан.       — И на нас тоже может тяжёлый крейсер напасть? — спросила ради уточнения Триумфант, надеясь, видимо, услышать что-нибудь более-менее сносное и не пугающее для своего восприятия.       — Я не исключаю такого. Это действительно может случиться, — ответила флагман, тяжело вздохнув, — но как я сказала, вам не нужно сильно переживать. Не бойтесь, всё будет хорошо. Такие глубинные не сказать, что и часто попадаются. Всё же, чтобы эволюционировать в такую, нужно не мало постараться, либо быть очень удачливой особью. Сказала ведь, что такое раз всего случилось. Однако не забывайте о том, что это всё же возможно. Вам обязательно должны были рассказывать, как действовать в таком случае или, например, схожим, когда появится какой-нибудь линкор.       Да, действительно рассказывали. Я, конечно же, ничего из этого не прослушала. Как-никак от этого могла зависеть моя, да и не только моя жизнь. Хотя на самом деле мне, возможно, стоит освежить память на счёт этого и других моментов, касающихся боя с линейными силами глубинных. Вот насколько припоминаю, нам и правда рекомендовали сближаться, как это делала Тириан в описываемом случае. Нужно было сблизиться как можно ближе и расфокусировать огонь его калибров, либо, что ещё лучше, не дать им воспользоваться из-за слишком близкого контакта. К тому же на близком расстоянии можно было применить торпеды, а это наилучшее оружие против тяжёлых судов. Вот только проблема была в том, что у меня их нет… хотя, если честно, не воспринимаю это за проблему. Ненавижу их. До сих пор снятся в кошмарах. Так что единственное, что я смогу сделать в ближнем бою с подобными монстрами, это расстреливать его из своего относительно скромного калибра, выжигая его тридцатикилограммовыми фугасами. Придётся, конечно, и пострадать от ПМК врага, если его не вывести быстро из строя, но тут уже ничего не поделаешь. Хорошо, что такие случаи не часто бывают в конвоях, как говорит Тириан, а то линейных канмусу точно бы не хватало. Многие ещё не инициировались, а даже если многие и попадут в строй, то и этого могло не хватить с учётом растущих потребностей мировых и государственных компаний.       — Но я, кстати, как вы, скорее всего, уже догадались, дамочка с отметинами. Мне как-то раз ногу торпедой оторвало, — она резво похлопала себя по левому бедру. А я от, кажется, нового начинающегося рассказа дёрнулась, стоило ей только произнести слово «торпедой». — Всё случилось в Восточно-китайском море во время перехода из Шанхая в Куре. Посреди пути на нас с юго-востока напало около двух десятков эсминцев Ха-класса с торпедами и несколько торпедных крейсеров Чи-класса. Понятное дело, наш флагман сразу поняла, что такой оравой командует какая-то флагманская особь. Вот только её не было. Что это за тварь была, никто так и не узнал. Никого в области видимости с золотистой аурой не было. Ну и тут, думаю, вы догадались, что я, да и не только, напоролась на одну из пущенных в нашу сторону торпед.       — Жуть какая! — выкрикнула я, чуть ли не размахивая в панике руками. Одна только мысль о возможных повреждениях была для меня почти невыносимой. — Давай без подробностей! Не хочу это слушать! Пожалуйста, не надо! Мне торпеды с итальянского катера во сне вполне хватает!       Как бы я ни пыталась бороться с судьбой своего корабля, это сделать было почти невозможно. Я пыталась, но всё, что можно было сделать — это только на время перебороть себя, но от чего-то с каждым разом сделать это становится всё только сложнее. Это я говорю про страхи и воспоминания судна, душа которого плотно слилась с нашими сущностями.       Тема это довольно сложная. Знаю я немало, но и в то же время и немного. Мой опыт этой проблемы основывается только на личных ощущениях и переживаниях. Ни к кому с такими переживаниями и вопросами я не обращалась, хотя известно, что этим страдают почти все канмусу. Особенно это касалось девушек, у которых души кораблей имели тяжёлую судьбу. Примером такого корабля я могу назвать Эдинбург. Пересекалась с ней в учебке, в Портсмуте, ещё до начала службы на Гибралтаре. Это только потом, через пару недель, я доучивалась там. Вот она, по понятным причинам очень любит золото, хотя и считает его злом, и по объяснимым причинам ненавидит субмарины, особенно немецкие и это даже несмотря на то, что мы с ними теперь на одной стороне. До своей инициации у неё и мыслей подобных в голове не могло и появиться.       Вот иногда многих канмусу и клинит от всяких воспоминаний, пришедших к нам из прошлого.       — Прости меня, Эридж, — спокойно произнесла флагман, равнодушно проходя мимо волнореза, на котором стояли подводницы, машущие нам рукой. — Это я говорю к тому, что очень часто, даже несмотря на тяжёлую обстановку, устав и прочие правила, наши не бросают своих. Меня и ещё нескольких девушек нужно было оставить тогда. О подробностях я не буду говорить, но наши никуда не собирались уходить, и, прикрывая нас, они умудрялись сражаться и вынудили врага отступить. Глубинная зараза умной оказалась.       Я, проходя мимо волнореза, не поленилась помахать рукой своим подводным коллегам, чем вызвала у этих девушек некоторый восторг. С чего бы это? На счёт реакции позади идущих мне не было известно. Просто не смотрела, задумавшись и чего-то не понимая смысла с историей про торпеду… бррр.       — Ничего не бойтесь, выполняйте свою работу, и тогда всё будет хорошо. Навряд ли вас бросят посреди океана без серьёзной на то причины, — наконец-то Тириан довела свою мысль до конца.       Признаться, меня в конце обрадовало всё, что она сказала. Это и правда внушает некоторой смелости мне и, вероятно, остальным девочкам. У нас, англичанок, никто своих в море не бросит. Что касалось итальянок и француженок, мне не было этого известно, но думается, что там схожая ситуация. Всё же, как я упоминала раньше, мы не бесконечные и по возможности нас стоит спасать и потому взаимовыручке, помощи и методам спасения обучаются канмусу, как я думаю, во всех странах. Пару раз слышала, что некоторые даже готовы обменять человеческие жизни в обмен на одну единственную деву флота. Чаще всего подобные высказывания приходят из стран востока, где вера в духов очень крепка. А я напоминаю, что многие, и даже те, кто не очень-то и верит в сверхъестественное, считают нас вместилищами душ для кораблей или бывало, что и самими кораблями, что, признаться, звучит немного жутко, как по мне.       Расстояние в кильватерном строю сократилось, и теперь между нами было где-то метра три от силы. Так мы вместе заплыли в ангар и, махнув друг другу рукой, разошлись к свободным катапультам, на которых происходит не только экипировка канмусу, но и их разоружение.       Оказавшись перед одной из свободных катапульт, всё ещё стоя на воде, я нажимаю на кнопку слева от меня, которая даёт понять операторам кранов, что наступает их время. Подождав менее минуты, надо мной оказывается мостовой кран, опускающий ко мне свои крюки. Как только они оказываются в зоне моей досягаемости, я хватаю каждый из них по очереди и закрепляю его на специальных местах орудийных башен, дожидаясь при этом щелчка замка. Всё согласно инструкциям. Если обвес упадёт, могут случиться разнообразные неприятности, и самой незначительной из них будет повреждение пола. Куда более серьёзным проступком было повреждение самого обвеса вне боя или тренировочного поля. Изготовление каждой детали столь сложного устройства было очень дорогим делом, хотя я и не интересовалась, из какой стали они делаются. Стоило, конечно же. Может, Тириан знает. Она-то точно всё про всё знает.       После завершения закрепления, проделываю ещё несколько простеньких манипуляций с обвесом и затем слышу металлические звуки механизмов, удерживающих в креплениях мои палубно-башенные артиллерийские установки с открытой задней частью. Следом, улыбаясь во весь рот, показываю оператору крана большой палец вверх и всё поняв, он сразу же стал поднимать башню, а я немного ему с этим помогла, ведь пока действует информационное поле, порождаемое тем, что мы находимся в непосредственной близости со своим обвесом, крану может быть несколько тяжело справиться с башней. Хотя мои-то много и не весили, думаю, что здешний кран сможет поднять вес, сопоставимый с весом моей башни.       Так по очереди, в течении двух-четырёх минут я избавилась от орудий, после чего наступала очередь котельного отделения. Всё так же закрепив крановые крюки на подвижных модулях, крепившихся к котельному отделению обвеса, я аккуратно стала расстёгивать ремни, не забывая придерживать обвес в слегка приподнятом состоянии. Полностью высвободившись, подаю схожий сигнал крановщику, и стоило крановым тросам испытать незначительное натяжение, отпускаю котельное отделение, оставаясь стоять на воде в своих «коньках».       Считайте, что я уже на суше. Осталось избавиться от канмусовской обувки, играющей роль днища корабля. Сделать это было не сложно: проехав вперёд по воде пару метров к подвижным «обувным стеллажам», мне нужно было только поместить ноги в специальные длинные плоские гнёзда, что я, собственно, и сделала, перед этим подняв ногу на этот самый стелаж. Легко справившись с этим, снова подаю сигнал, и стелаж с обувью, в которой я ещё была, неторопясь поехал вперед.       Выдохнув, я позволила себе отвлечься от всех этих важных, но с виду, то ли с привычки и знания простых механизмов. Посмотрев вперед, я не ожидала там увидеть никого кроме своего офицера Роберта. Однако вместе с ним, за механическими оградительными перилами, расположенными в нескольких метрах от края катапульты, стояло моё зеленоволосое чудо Широчка! А вместе с ней… ещё одно зеленоволосое чудо! Нет-нет, не надо думать, что у меня какие-то фетиши на девушек с зелёными волосами. Вот просто по не самым ясным, а с одной стороны, даже очень понятным причинам, зелёные волосы были отличительной частью канмусу итальянских кораблей. Понятно было то, что зелёный цвет часто фигурировал в стране и на их национальных символах: флаг и герб. Канмусу других держав тоже могли иметь между собой некоторые внешние схожести и общие части, позволяющие запросто их отличить от любой другой нации. Так, например, в Королевском флоте часто можно встретить блондинок, хотя меня судьба обделила этим. Я как была до инициации брюнеткой с тёмными волосами, так ей и осталось, разве что они потемнели.       Завидев Широчку, я ей также ярко улыбнулась, но только очень искренне и радостно, надеясь дать понять, что она мне не безразлична. Реакция не заставила себя долго ждать, и та, немного покраснев, отвернулась. Роберт же, не считая, это чем-то негативным, посмотрел по сторонам, и его внимание явно было больше приковано к его коллеге по работе — офицеру надсмотрщику Оффы и его подопечной, которая жаловалась на свои раны. Тот, поняв суть проблемы, немедленно был готов сопроводить её до исцеляющего бассейна, чем он, собственно, и занялся.       Как я уже упоминала, стоявшая рядом с Широкко девушка, вероятнее всего, была из итальянского флота. Своей комплекцией напоминающая саму мою любимицу, из-за чего, полагаю, она была эсминцем. Невысокая на вид, а именно где-то метр шестьдесят с половиной, также обделённая в груди, но отличилась изумрудным цветом глаз и одеждой. Широчка, несмотря на столь жаркие погодные условия, обычно носила бежевый свитер поверх белой блузки и красную юбку до колена с песочного цвета башмаками. Да, я умудрилась запомнить многие образы Широчки, в которых её видела, но мне кажется это вполне нормальным, тем более, что я знакома с ней около двух месяцев. Или всё же это странно? Не кажется ли другим, что это преследование или что-то в этом духе. Впрочем, не важно. Лучше об этом не думать, если об этом не упоминают другие девы и руководство.       А вот итальянка, которую я не видела ранее, видимо, предпочитала менее модные или, если быть точнее, более обыденную одежду, а именно: поношенные на вид кроссовки, обычные джинсы и лёгкую спортивную куртку на молнии. Как раз подстать местной жаре, вроде бы.       Ну и пока я продвигалась на «стеллаже» вперёд, то несколько раз успела встретиться с Бьянкой и этой итальянкой взглядами. Вторая, в отличии от Широчки, разглядывала всё с большим любопытством и интересом, будто бы ничего из этого ранее не видела. Особенно её внимание было приковано к моим конькам и к тому, что я еду на стеллаже вперёд, сближаясь с небольшим причалом для канмусу.       Спустя менее минуты, когда стеллаж наконец-то остановился, я могла позволить себе выскочить из обуви прямо на причал. Присев на корточки, нажала на несколько чрезвычайно тугих кнопок, после чего корпус обувки раскрылся, освобождая мои ноги и позволяя ступить на причал. Да, для того, чтобы покинуть обувку, нужно было не только нажать на несколько кнопок на каждом из коньке, но и оказать на них усилие, которое не сможет оказать никакой другой человек. Канмусу, конечно, это под силу. Вон большинство линкоров могут стальные балки в баранки гнуть. Мы же — эсминцы, хоть и значительно слабее, но запросто можем случайно сломать человеку руку или ненароком толкнуть его так, что тот помрёт. Это зачастую является главным аргументом того, что нам нельзя иметь дела с людьми, или что хуже, нельзя иметь никакого рода романтические отношения. Очень часто это становится причиной серьёзного недовольства, но я понимаю тех людей, ответственных за этот законопроект или правило. Как бы получше выразиться? В общем, возвращаясь к теме канмусовской обуви, только оказав на кнопки нечеловеческие усилия, мы можем высвободиться из коньков. Это такая вот мера безопасности, чтобы посреди похода случайно не выскочить из них или чтобы прочие факторы не заставили нас раньше времени разуться.       — Привет, Бьянка! — я снова улыбаясь, помахала рукой. — А что ты тут делаешь?       — Ну привет, Анна. Я тут с нашей новенькой канмусу познакомилась, и она сказала, что ещё ни разу не ступала на воду, а ей вот очень интересно. Так что, как видишь, мы пришли посмотреть на катапульты, а тут вдруг повезло, кто-то возвращался с задания, а это ты оказывается, — ответила Широчка, показывая мне на новенькую итальянку.       Пока она объясняла мне причину своего присутствия в ангаре со стартовыми катапультами, я успела пройти через небольшой турникет и подойти к ним. Я взглянула на ту, с которой ещё не познакомилась, и та, поняв, что я от неё жду чуть встрепенувшись, заговорила:       — Привет, меня зовут Карла. Карла Беллини, если фамилия интересна, — говор её был довольно уверенный и спокойный. Признаюсь, что мне это очень понравилось, — я канмусу итальянского эскадренного миноносца Витторио Альфьери.       — А я Анна Мерит, канмусу британского эскортного миноносца Эридж. Мне очень приятно познакомиться, — хотела бы как-нибудь закрепить столь приятный момент знакомства и сделать его чуточку более дружелюбным, но мои мысли на этот счёт были прерваны.       — Прости за то, что мешаю, но мне хотелось бы задать тебе пару вопросов, — ко мне обратился мой офицер. Судя по его взгляду, мне лучше не пытаться отвертеться, но и уходить я никуда не собиралась.       — Ладно.       — Судя по тому, как сейчас выглядела Оффа, у вас что-то стряслось на задании?       Альфьери и Широчка перестали переглядываться между собой и обратили существенное внимание на меня с Робертом. Ничего лишнего говорить я не собиралась, тем более, что мне стоит поторопиться, пока не начала вырубаться. Думаю, что и сам Роберт это прекрасно понимал, от того издалека не начал.       — Да, — кивнула головой, — никакой субмарины там не было. На нас напали надводные цели. Но Тириан не исключает того, что подводница там была и то, что она угробила корабль, после чего скрылась, — ответила я, задумавшись о предстоящей охоте на эту глубинную. Не могут же её вот так оставить. Нападение возможно когда угодно.       — Потопила и ушла? А откуда тогда надводные цели? — задал вполне логичный вопрос.       — Мне вот тоже как-то трудно поверить в то, что кто-то сумел не только пережить массовую глубинную бомбардировку, минное поле и затем ещё объединиться под флагманством крейсера ХО-класса, — я решила быстро выложить некоторую информацию. — Помимо ХОшки там была ещё шестёрка Ишек, — взглянув в задумчивое лицо своего офицера, я поняла, что он прикидывал дальнейшие события, — и все без торпед, от того и мысля у Тириан: мол, была субмарина, но спугнули.       Краем глаза посмотрела на девушек рядом. Обе, кажется, хотели что-то спросить, но, видя, что я говорю не с другой какой-нибудь девушкой канмусу, а со своим офицером-надсмотрщиком, помалкивали, вероятнее всего, надеясь узнать всё интересующие из нашего разговора.       — А Оффу ранили, я так понимаю? — он хмуро посмотрел в сторону катапульты, куда она пару минут назад причалила. Конечно, её уже там не было. Как положено и следуя рекомендациям Тириан, она отправилась мокнуть в лечебной ванне.       — Да, в неё зарядили снарядом. Не по самому телу. Повезло, что только в башню. Только рана есть, — я задумалась о том, что и меня когда-нибудь могут так или даже хуже ранить. На это неприятное со всех сторон событие накладывались ещё и истории Тириан с жутко мощными торпедами. Знаю, что как эскортнику мне обязательно придётся иметь дело с субмаринами, не просто же так у меня приличное количество глубинных бомб, а они, как бы банально и ясно это не звучало в качестве основного вооружения имеют именно торпеды. Не будут же они выныривать, чтобы из своих мелких пукалок шпарить? И то, если они их имеют. Не часто такие лодки встречаются, если верить девушкам, возвращающимся из Южной Атлантики.       — А что, Средиземное море больше не безопасно? — довольно бодро и спокойно, глядя именно на меня, спрашивала новенькая итальянка.       — Как видишь, теперь не очень, — даю не очень утешительный ответ.       — По сути, Средиземноморье никогда нельзя было считать абсолютно безопасным. Не исключены случаи того, что через Гибралтар могут прорваться глубинные, — дополнил мои слова Роберт.       Я же немного не поняла как это было возможно. Гибралтар надёжно охраняется нами — канмусу и современными САГ эсминцами в дополнении. Как по мне, то прорыв абсолютно невозможен. Где он увидел такую вероятность.       — Да брось, это невозможно. Расстояние между Иберией и Африкой километров пятнадцать, и там постоянно посменно, день и ночь ходят группы канмусу эсминцев. Там даже два тяжелых крейсера имеется, и к ним в придачу два линкора! Там сделано всё, чтобы исключить прорыв, — высказала я своё мнение, ожидая, что на это скажет мой надсмотрщик.       — Да, защита действительно серьёзная. Даже подлодке будет трудно проскочить, но факт того, что это может произойти тоже нельзя исключать. Но даже если это и случится, то глубинные быстро себя бы демаскировали посреди Средиземного моря, а там недолго до их уничтожения.       Ну, наверное, Роберт прав. Думаю, что с этой субмариной случится что-нибудь похожее.       — С глубинными вы разобрались? — как-то осторожно задала ещё один вопрос Альфьери.       — Конечно, это можно было бы даже не спрашивать. Иначе бы нас тут не было, — дала свой ответ и следом добавила, — вот только субмарины мы не видели. Так что погоняемся ещё за ней.       — Не было? А люди? — спросил Роберт, видимо не ожидав того, что мы упустим лодку.       — Да, не было. Она всё ещё где-то там есть, а людей мы не спасли. Тел нет, а значит все погибли. Жалко, конечно, но вот так получилось. Правда жаль, — я выдохнула, посмотрев на реакцию Широ и новенькой. Вот так вот тоже бывает у нас.       Бьянка выглядела задумчиво, а Альфьери смотрела на меня с растерянным взглядом. Она думала, что мы только побеждаем? Нет, бывают и поражения. Стоит только вспомнить неудачный переход конвоя DR-438 через Южную Атлантику, который был уже при моей службе. Все СМИ уши неделями теребонькали. Я тогда, как только поняла, что все будут говорить об этом, пока полностью все соки из этого события не вытянут, сразу же постаралась ничего более не слышать об этом. Для моих многострадальных ушей это ничем хорошим не сказалось бы. Да и как уже понятно стало, не люблю я истории полные ужасов и катастроф. А именно та полна их. Там говорят, что конвой из сорока одного транспорта и одиннадцати довольно опытных канмусу подвергся нападению стаей глубинных подводных лодок и небольшой группе глубинных эсминцев. Ну и скорее всего, этих глубинных собрала очень развитая особь субмарины. Возможно, что это была Химе. Погибших людей было навалом: из всех транспортов уцелело только пять, а среди канмусу погибло шесть эскортниц. В процессе всего похода они улавливали непонятные сигналы со всех сторон, слышали чьё-то дыхание и ощущали неотвратимый холод. Некоторым канмусу, бывавшим на севере, казалось, что они стали сопровождать Арктические конвои, хотя вокруг было почти под тридцать градусов тепла. Каждую ночь они подвергались нападениям этой стаи и постоянно теряли то суда, то девушек, конечно, с разменом на глубинные особи, в том числе и лодки. Стаи подводных лодок обычно не ведут себя столь разумно, отсюда и были сделаны выводы, что там завелась Химе — особо развитая особь того или иного класса, обычно долго живущая, возможно, ещё со времён Первой волны. Такие вот твари, почти всегда очень умные, и под их командованием любая, пусть даже не сильная стая глубинных, становится той ещё проблемой. Но они были сильны не только в разуме, но ещё и сами по себе. Чтобы про это больше узнать, нужно обращаться к разным источникам про Марианский фронт на Тихом океане. Там как раз самая жопа с глубинными и Химе происходит. Я же стараюсь не заполнять голову такими вот мыслями и историями без надобности. Ещё не хватает мне шугаться всего подряд в походе или вовсе бояться в него выйти. И так своих страхов хватает. Что касается конвоя DR-438, то это лишь только то, что мне удалось услышать, а больше знать и не хочется.       — Ясно. Ну, на такое никто не рассчитывал. Вы не виноваты, — пожалеть ли меня хочет Роберт? Мне бы это не помешало, наверное.       — Это получается, что Средиземноморье больше не безопасно? — спросила у нас новенькая, явно задумываясь о том, что её первые бои могут начать проходить прямо тут, недалеко от её родных берегов.       — Я уже упоминал, что Средиземное море никогда нельзя было считать абсолютно безопасным, — ответил мой офицер, но как такового явного ответа он ей не дал, что надеюсь смогу сделать я и в более правильной форме.       — Да ты не переживай. Эту подводную лодку и, возможно, немногочисленных глубинных, скоро быстро вытопят. Денёк или два они снова проголодаются и выдадут себя в очередном нападении на корабль, — я показала палец вверх, чтобы подбодрить Альфьери и Широчку заодно. Пусть не боятся за свою Италию!       — С субмариной это может не получиться, — сказал, как отрезал.       — Тириан там уже что-то удумала на счёт этой лодки. Так что она тоже вскоре сгинет, я в этом уверена, — быстро стараюсь исправить положение и пока мой очень умный офицер снова что-нибудь касательно субмарины не сказал, делаю это я: — И то, что она там какая-нибудь умная и вся разумная, в отличии от надводных, не играет большой роли. Ей конец и точка! Она одна и посреди Средиземного моря, откуда нет выхода, кроме как прорваться через Гибралтар или, чего явно невозможно — Суэцкий канал! Вот и всё!       — Ещё не факт, что это единственная лодка, Эридж.       Я посмотрела на своего надсмотрщика, как на дурака. Да, я понимаю всё, что он нам сейчас говорит, но не понимает того, что я просто пытаюсь сделать так, чтобы Альфьери и Широ не было так боязно, как это могло быть. А то и подобные истории тоже не бывают редкими. Особенно если наслушаться рассказов от опытных эскортниц, таких как вот, например, наша Тириан.       Встретившись с моим до боли злобным взглядом, он либо сдался, либо решил подыграть мне:       — Ладно-ладно, всё, понял. Конец этой лодке.       Ну наконец-то. Теперь, снова посмотрев на спокойных итальянок, мне и самой стало легче.       — А эта Тириан, кто это такая? — с серьёзным интересом спросила Альфьери. Я же захотела быстро удовлетворить её интерес.       — Это самая крутая и опытная канмусу на Мальте! Я с ней только что в море выходила! Она была нашим флагманом! — я отвечала с абсолютной уверенностью в словах, без капли сомнений и вопросов. Я знала Тириан с момента поступления на Гибралтар и потому могу точно заявлять о таком!       — Ого! Это что, какой-нибудь линкор?       — Неа! Опытная и крутая совсем не значит, что она линкор! Тириан — эсминец с четырёхлетним стажем и огромным множеством переходов через Атлантику! Да и сами по себе линкоры не такие уж и крутые! Кто по твоему всю экономику на своих плечах держит? Правильно, мы — эсминцы сопровождения, самый многочисленный и полезный класс в мире! — я действительно так считала и от того снова была уверена в том, что говорю, хотя уверена, что кто-то сейчас мне точно возразит. Не без причины, конечно же. Пользу приносят и линейные суда, это было несомненно.       — Ты преувеличиваешь, Анна, — Роберт покачал головой, одновременно устало выдохнув. Неужели я ему так надоела со своими почти абсолютно истинными высказываниями.       — Послушайте, девочки, не нужно зазнаваться только от того, что вы в большинстве своём сопровождаете конвои и боретесь с теми кто посягается на них. Да, это всё очень важные дела, и без вас во всем мире жилось бы трудно. И так сейчас нигде не легко, и даже бывает, что товаров или топлива иногда не хватает, а без этой вашей конвойной службы где-нибудь и до страшного голода докатиться могли, — он хоть и объяснял это нам, но свою речь он обращал, в частности, и к Альфьери. Она же тут совсем новенькая. Широчка сказала, что она ещё ни разу не выходила в море. Значит, совсем зелёная ещё. — Однако есть и такие враги, с которыми вам будет справиться крайне трудно, если и вовсе почти невозможно: тяжёлые крейсера, линкоры и прочие линейные силы глубинных. Не буду спорить с тем, что у некоторых из вас есть торпеды и что можно попытаться подобраться поближе и пустить их в ход, но это дело очень рискованное и чревато вашей гибелью, что недопустимо ни для кого! — вот тут уже под конец, он стал куда серьёзнее, чем немного ранее. — Для брони таких глубинных требуются соответствующие пушки и схожее бронирование. Твоих пушек в сто два миллиметра калибром не хватит, чтобы поразить, например, пускай будет тяжёлый крейсер РИ-класса, а тебе явно станет плохо, если в тебя угодит один её снаряд.       Подождав несколько секунд, убедившись в том, что он закончил говорить, я под пристальным строгим взглядом Бьянки, которая так сверлила меня только из-за того, что я спорила с вышестоящим офицером и любопытствующими глазёнками Альфьери, приняла своё поражение.       — Да знаю я. Мало того, мне вообще кранты, это точно. Я ничего не сделаю, если встречу такую скотину в море. У меня-то даже торпед нет! Я-то хотя рада, конечно, факту их отсутствия, но это будет тот случай, когда я могу пожалеть об этом. Вот так вот, — ну и чтобы закрыть эту тему, решаю за нас двоих подытожить разговор. — Так что линкоры, линейные и тяжёлые крейсера — очень даже полезные корабли, которые могут справиться там, где у нас будут связаны руки. А эсминцев и тому подобные типы канмусу очень ценят, любят и уважают из-за того, что мы самый многочисленный класс судов в мире, и от того, что мы вполне себе можем защищать множество конвоев, кораблей и береговую линию от глубинных того же класса и около того, — под конец я стала несколько часто жестикулировать, показывая некую образность.       Широчка и Альфьери с широко раскрытыми глазами уставились на меня и, кажется, даже офицер Роберт остался довольным тем, что я сейчас высказала. Хотя это такая ещё банальщина и истина, которую, наверное, знает любая школьница начальных классов, не имеющая к флоту канмусу никакого отношения. Не просто же так мы популяризированы. Там даже игры про нас есть в нескольких вариантах: от гача-игр на мобильных и не только устройствах, популярные у детей, подростков и часто, бывало, даже у взрослых людей, до высокобюджетных ПК продуктов с супер-пупер графикой и реалистичностью. За пять лет войны многое появилось, найдётся всякое, на любой вкус.       — Я готов аплодировать тебе, Эридж, — офицер саркастично похлопал в ладоши, хотя он всё равно был доволен тем, что я сказала, — теперь видно, что ты не спала на уроках в учебке!       — Да кто бы мне позволил там часто спать! Меня тогда в море не пустили бы! — громко возмутившись, я отвернулась, замечая посмеивающуюся Широчку и пока не знающую наши порядки новенькую итальянку, совсем не знавшую, стоило ли ей тут смеяться или нет. А так вижу, что очень хотелось бы, я и не против, раз уж Бьянка, вон, начинается трястить со смеху.       — Я бы тебя лично выпорол, будь ты замечена мной за тем, как ты дрыхнешь на парте.       — Ага-ага! Кто бы позволил?! — я сделала бодрый шаг в сторону и сложила руки под грудью, выказывая тем самым ещё большее возмущение.       — Ладно-ладно. Не будем задерживать новенькую. Тут скоро у неё первый урок в учебке начинается. Будет совсем плохо, если пропустишь что-нибудь важное.       Я повернулась к итальянкам.       — У тебя даже ещё ни одного урока ещё не было? Так получается ты только-только в учебку поступила? Когда ты инициировалась? — ну, такого я точно не ожидала. Широчка хоть и сказала, что она ни раз ещё не становилась на воду, но я-то подумала, что она просто всё это время учебку проходила, пока её обвес собирают, а тут оно вон как всё обстоит.       — Месяц назад. Я только недавно с кровати встать смогла, а до этого корчилась от боли и проходила процессы изменения, как мне сказали, — она указала на свои зелёные волосы. Видимо, ещё не привыкла к таким переменам. — Как же хорошо, что эта двухнедельная пытка наконец-то закончилась!       — Понимаю, — тут-то я вспомнила, как дела с мутациями и изменениями обстояли у меня самой. Мне по сравнению с ней или той же Бьянкой очень даже повезло. Пока они страдали где-то по две недели, то я ревела и выла от боли во всех клетках своего тела дней десять. Тут было так, что чем больше твоё «оригинальное» тело отличается от того, во что «хочет» превратиться дух и экипаж корабля, тем дольше и ужаснее ты будешь превращаться. Хреново обстоят дела ещё и у тех, у кого значительно при мутации меняется рост: стольких микропереломов и рвущихся мышц никому не пожелаешь. При всём этом и не только инициировавшиеся канмусу умудряются выжить и даже не теряют сознание.       — Я тут тоже собираюсь с ней сходить, пойдёшь с нами? — спросила меня Бьянка.       — Ты вроде бы закончила учебку. Тебе заняться нечем? — удивилась я.       — Ну никто же не запрещает снова посещать её. Тем более, что иногда там столько интересного можно узнать, — ответила Широчка.       В целом она права. Тириан часто ходила к нам, пока я училась на Гибралтаре, и, бывало, задерживалась на протяжении всего урока в качестве слушателя. Хотя она часто брала на себя роль учителя и сама начинала рассказывать что-нибудь из практики.       — Думаю, тебе не помешает сходить туда, — подколол меня Роберт, — сможешь не уснуть там?       — Ты сейчас про то, что я только что вернулась с задания, на которое отправилась ночью, и могу скоро вновь захотеть спать или про то, что я позволяла себе дрыхнуть на уроках в учебке? — нахмурившись, одариваю своего надсмотрщика серьёзным взглядом. Мог бы хотя бы не стыдить меня при Широчке и Альфьери.       — И про то, и про другое.       — Я не усну! Пойдёмте! — я сделала несколько быстрых и уверенных шагов к итальянкам.       — Пожалуйста, присмотрите за моей подопечной, — саркастично попросил итальянок Роберт. Между прочим, это они годятся мне в подопечные, а не наоборот. У меня опыта больше, чем у Широчки и Альфьери вместе взятых. Хотя у последней его вообще нет.       — Да, конечно, мистер Роберт, — улыбнувшись ответила Бьянка, чем заставила меня покраснеть со стыда, а новенькую улыбаться.       Так мы втроём наконец-то покинули шумные ангары с пусковыми катапультами, где почти всегда кипит работа и отправились в класс для проведения уроков для канмусу-новичков. Где было это помещение, я не знала, так как вполне ясно, что мне там и делать толком уже нечего, разве что иногда там вполне могли проходить разного рода собрания и брифинги перед миссиями. А вот Бьянка и Карла знали, где этот класс. Широчка проходила своё теоретическое и практическое обучение на Мальте и потому всё про всё тут знала, а Карле, вероятно, заранее показали, куда и к какому времени ей нужно будет приходить почти каждый день, прежде чем отпустить. Девушки повели меня внутрь форта Сант-Эльмо из кирпича песочного цвета, где также располагались и общие спальные комнаты для канмусу и некоторого персонала. Вскоре пройдя по тёмным коридорам, освещаемым только подсвечниками на стенах, и поднявшись на пару этажей выше, менее чем через минуту, мы подошли к не самой примечательной, открытой на распашку старой двери, куда и нырнули обе итальянки. Ну а следом и я сама.       В этом импровизированном кабинете, который, кстати, был внутри крепостной стены и потому освещался лампами на невысоком потолке, уже сидели несколько незнакомых мне девушек: двое, судя по слегка зеленоватому оттенку их волос — итальянок и двое девушек, нацию которых на быстрый взгляд определить было невозможно. Все канмусу, сидевшие в этом узком помещении, рассаживались по двое за одну парту. Тут же, почти мгновенно у меня возник вопрос: «А кто сядет с Широкко»? Также в классе был инструктор мужчина, сидевший у стены за своей такой же, как и у всех девушек партой. Он на мгновение прервался от чтения или, может быть, перечитывания бумаг, державших у себя перед глазами в обеих руках, и уверенно произнёс:       — Проходите, не задерживайтесь, дамы.       Стоять и любоваться всеми и правда не было смысла, потому я первая и довольно резво вышла вперед и помчалась размещать свою пятую точку на стуле за одной из парт прямо посреди класса. За мной быстро прошагали Бьянка и Карла и сели вместе позади меня. Эх, как жаль, что приходится оставаться одной и тем более без Широчки. Хотя, чего горевать, она вот тут, в менее чем метре от меня, прямо за спиной.       Вскоре мужчина отложил бумаги в сторону и, встав со стула, обратился к нам:       — Ну что ж, нам пора начинать наш вводный урок в вашу новую жизнь. Начнём, пожалуй, с того, что вы, вероятнее всего, и без меня знаете, кто такие канмусу и чем именно они занимаются. Думаю, в связи с вашим возрастом и всеобщей популяризацией дев флота и военно-морской истории, вы играли в разные игры, смотрели какие-нибудь аниме и, наверное, даже что-нибудь почитывали на досуге, — начал учитель теоретического обучения, — так что начинать наш урок с того, кто такие канмусу, как образовалось это слово и разбирать обязанности этих уникальных особ в подробностях не будем, — однако после слов он всё же решил кое-что уточнить: — Вы ведь знаете это?       Все покивали головой. Я же разлеглась на своей парте и просто смотрела вперёд, слушая мужчину.       — Вот и прекрасно. Тогда мы вполне можем провести этот урок в относительно свободном режиме. А к плану мы вернёмся со следующего завтрашнего задания. Так что, если у вас есть какие-нибудь вопросы, ну скажем касающиеся пусть даже всего чего угодно, то вы можете смело спрашивать. Постараюсь ответить на всё, что в моих силах, — он оглядел каждую из присутствующих, и, судя по глазам, он понял, что тут что-то было не так. Могу только догадываться, что именно приметил учитель.       Все с задумчивым видом стали придумывать какой-нибудь вопрос. Да, даже для нынешних новичков в мире канмусу это может быть несколько трудной задачей, как бы странно для кого-то это не показалось. Всё именно так, популяризация и распространение положительного образа дев флота почти во всём мире сделал известными не только некоторых отдельных канмусу, но и привлёк немало интереса людей к нам и глубинным. Как и говорит учитель, с нашим участием была создана не одна игра и нарисовано немало анимационных продуктов, в чём, собственно, преуспели японцы. Так что эти девушки не просто так сейчас стараются, напрягая извилины. В какой-то степени они знают многое, а вот про подробности класса судна, к которому они принадлежат, про фей помощников или нюансы, связанные конкретно с их кораблём, они что-то подумать не могут. Ну, для меня это не так удивительно. Я пол года назад была точно такой же, если не глупее. В любом случае, узнать им предстоит ещё много, но и о многом им уже известно, благодаря чему страны могут позволить себе экономить некоторое время на обучении девушек и быстрее выпускать их в море, пополняя флот канмусу собственной страны или флот ООН. Из-за этого в последнее время кажется, что мы начинаем побеждать в войне на море. Количество глубинных, как и собственно нападений на конвои уменьшилось, а потери среди канмусу крайне небольшие и очень уж серьезных пока не было, наверное. Из-за чего мы пополняемся быстрее, чем тонем. И именно это позволяет нам и некоторым специалистам, тактикам и теоретикам антиглубинной войны, так полагать.       — У меня есть вопрос! — блондинка с крайнего ряда чуть не прыгнула вместе со стулом, резко вздёрнув правую руку вверх. Было видно, что лишь недавно приобретенные сверхчеловеческие силы ещё не были освоены ею как следует, из-за чего ей, скорее всего, приходится серьёзно ограничивать себя в общении и использовании некоторых предметов. На ум сразу приходят воспоминания о том, как я раздавила свой телефон, просто взяв его в руку, а он был тем ещё бронированным кирпичом.       — Аккуратнее там, — сначала он выставил руку вперёд, чтобы успокоить очень интересующуюся девушку. — Конечно, я слушаю.       — А правда, что может начаться новая Волна? Ну, та, что, скорее всего, будет названа Третьей волной.       Все внимательно посмотрели на учителя. Тот, что-то будто смекнув, замолчал всего на несколько секунд из-за чего заставил девочек и даже меня понервничать. А мне вот волноваться было из-за чего. Меня ведь это тоже касается. Будет хреново, если глубинники начнут массово терроризировать конвои и доставлять большущие неудобства. Я тогда точно без отдыха останусь. И без Широчки тоже.       — Да, предполагается совсем скорое увеличение количества глубинных в мировом океане. Причём сбываются худшие опасения учёных: метеоритов свалилось очень много, гораздо больше, чем в предыдущие два раза, — мужчина сел на стул и внимательно посмотрел на нас, остановив свой взгляд сначала на мне, а потом на ком-то за моей спиной, где сейчас сидела Бьянка и Карла. Будто собравшись с мыслями, он продолжил: — Вы же знаете, что эти твари имеют инопланетное происхождение и по большей части увеличивают свою численность за счёт прибывающих из космоса мальков. Хотя их икра массово появлялась в океанах даже после падения осколков астероида, что даёт нам повод считать, но это ещё точно не доказано, что некоторое особи, вероятнее всего, очень развитые, как Химе, могут каким-то образом оставлять икру или применять какой-нибудь вариант размножения с последующим её появлением. Но вернёмся к осколкам астероида. Как я сказал, их упало уж очень много, и большая их часть приземлилась в Южной части Тихого океана: свыше нескольких сотен… — после таких слов мне стало немного не по себе, как и новичкам в классе, — не хочу вас пугать, но да, Третья волна приближается, так что все эти нынешние успехи в войне не повод расслабляться и много радоваться. Однако у нас за плечами пятилетний опыт войны с примением канмусу, а это неплохое подспорье в грядущих битвах. Вас хорошо обучат на Мальте, и вы будете прекрасными девами флота, которые справятся с любой поставленной задачей и смогут вернуться домой с минимальными повреждениями.       Ну, как и положено, он рассказал чистую правду, пускай она даже не такая, какую хотелось бы услышать. Хорошо, что под конец он попытался нас немного успокоить. Новичкам плохие новости лучше не слышать, думаю, что как и мне с Бьянкой и нашей неопытностью.       — Кстати, я тут вижу одно знакомое лицо. Да неужели, Бьянка решила посетить нас спустя пару месяцев окончания учёбы? Чего-нибудь расскажешь? — мужчина по приятельски улыбнулся, видя в целости и сохранности Широкко.       — Неужели вы запомнили моё имя? — притворно удивилась Широчка, подключившись к образующемуся театру.       — Ну а как же не запомнить ту, кто оставил большой памятный след на Мальте. В буквальном смысле, — он показал пальцем на вмятину в менее чем метре от своего стола. По форме растрескавшаяся поверхность действительно напоминала след человеческой ноги. Девушки, если быть точнее.       — Мне было неприятно, когда вы меня звали именем корабля. Только сейчас я уже свыклась с этим, — по ней было видно, что ей не очень приятно вспоминать те времена. — Так что, прошу прощения, учитель! — она искренне извинилась и, если бы не то, что я сижу спереди, то не заметила бы как она слегка покраснела.       — Да это всё ерунда. Но напугала ты меня прилично, — он показал большой палец вверх, — думал, что завалишь тут и не встану больше.       — Ну что вы преувеличиваете, учитель. Я бы ни за что так бы не поступила! Чтобы со мной тогда было бы после?       — Так-то мало чего. Ты слишком ценная для этого мира, как и все девушки тут, чтобы взыскать серьёзные наказания, — с уверенностью говорил он, а затем с ещё более уверенным и бодрым голосом добавил: — Вы у нас такие одни на свете! Вас не построить! Вы избранные!       После непродолжительного молчания, он вновь заговорил:       — Что там насчёт того метеорита в Средиземном море? Ты участвовала в миссии «Морской ковёр», я знаю, — учитель с любопытством взирал на Бьянку в ожидании ответа. Остальные тоже глядели на неё, но только не понимая, в чём дело, хотя новости о планируемой операции, насколько я слышала не раз упоминались в СМИ.       — Ну, мы всё разбомбили, девочки-подводницы мин понаставили и вроде бы должно быть всё хорошо, но есть и исключения, — немного мешкая отвечала Бьянка. Ну, это и ясно. Она узнала о том, что некоторые глубинники ещё целые из моих уст.       — Выжили некоторые, — не побоялась вступить в разговор. Всё равно я смогу добавить некоторой истинны в то, о чём они начинают говорить. — Вот буквально только что вернулась с задания. Там нас группа надводников поджидала с флагманской ХОшкой.       Все в классе посмотрели на меня взволнованными взглядами. Чтобы не нагнетать атмосферу и, как полагается, не пугать новичков, я сразу же добавляю:       — Им была хана! Мы их утопили. Никто не умер, только эсминец Оффа чуть пострадала, но там часок-другой в целебном бассейне и всё с ней будет тип-топ. Волноваться вам нечего. Только субмарина ушла, хотя мы её ни разу не видели, — сначала я наблюдала за тем, как их взгляды становились легче, а стоило речи дойти до подлодки, то у них, скорее всего, возникли вопросы, — даже на гидролокаторах. Но мы точно знаем, что она есть. Но и на счёт неё не надо переживать, мы и её в последнее погружение пустим, — во как я выдумала только что сказать, моё авторство!       Для большей уверенности я легко улыбнулась и, судя по простеньким лицам девушек, моя не великая, но пусть даже чуть мотивирующая речь на них повлияла.       — Если так, то я очень рад это услышать. На счёт глубинных подлодок мы ещё будем говорить, а те, кто имеет при себе возможность пускать глубинные заряды, будут практиковаться в этом деле на тех же практических занятиях. Первые из них у вас завтра, но только если в наших мастерских сейчас имеется ваш обвес, — спокойно прокомментировал ситуацию мужчина.       — А как, собственно, эта субмарина могла появиться? — спросила девочка с зеленоватым оттенком волос, которой на вид было лет двенадцать-четырнадцать. — Слышала, что они не могут так быстро возникнуть, там же для начала нужно стадию эсминца освоить и при этом всём умудриться выжить!       — Всё верно, хвалю за твои знания, но похоже, что это новые данные… — учитель не был уверен на этот счёт, так как не посвящен в подробности нашего задания, потому он взглянул на меня, намекая, что я могу, если захочу, добавить что-нибудь ещё для расширения кругозора, так сказать.       — Ну, мы вроде тоже рассчитывали на подлодку, но когда мы туда прибыли, то никакой субмарины уже и не было. Зато вместо этого группа надводников. С ними мы сегодня утром и покончили, а вот лодку ещё предстоит найти, — я пролила свет на задание.       — Понятно, — он кивнул, по всей видимости, хваля то, что мы уничтожили надводников. — Скорее всего, этой особи немыслимо повезло. Сначала пережила глубинную бомбардировку, затем минное поле и при всём этом смогла как-то отъестся и раза два провести глобальную эволюцию. Полагаю, что она нажралась трупов своих собратьев и за счёт этих питательных ресурсов и развилась. Тут ни о какой локальной эволюции и речи быть не может, только глобальная. Жратвы у неё было навалом. Я очень рад, что вы избавились хотя бы от той надводной группы. Вполне могло произойти то, что они все перешли бы на следующую стадию или в те же субмарины. Ну а самое худшее, что они могли бы обрести сознание и разум. Думаю, вы и так знаете, что такие глубинники самые опасные. Это больше не животные, а вполне себе расчётливые твари, которые будут думать перед тем, как атаковать. К примеру, все известные виды глубинных субмарин имеют некоторый разум, и это делает их достаточно опасными. Довольно часто случается так, что убить их не трудно, особенно одиночную лодку, но также часто бывает, что они за время своей атаки успевают нанести урон ценой в корабль. Тут важно вовремя их обнаружить и начинать выполнять меры противолодочной обороны. Ну, а если вернуться к тем надводникам, то снова скажу, что то, что они были уничтожены — большая удача для Средиземноморья. Я так понимаю, что на вашем задании всё-таки корабль был уничтожен? — учитель посмотрел на меня.       — Да. Мы не успели туда вовремя, и все люди… ну тоже погибли, — было немного нелегко это говорить. Это так не из-за того, что есть погибшие моряки, скорее из-за того, что я вновь старалась не нагнетать атмосферу для новичков, — вместе с контейнеровозом.       — Если бы вы не убили этих глубинных, то они могли бы стать опаснее и сильнее. Может быть, пришлось бы задействовать линейные силы, а это значит, что их потребовалось бы откуда-то выделить, а у них и так достаточно работы.       Признаться честно, то я не очень уверена в том, что линейные канмусу вообще много работают. Мечта в какой-то мере. Глубинных, подстать таким, как они, не так уж и много и встречаются не часто. Такие ещё должны появиться, а для самих глубинных стать такими, это тот ещё труд: нужно много кушать, нужно не умереть в бою с другими глубинными, желательно не попасться флагманским особям и нашим конечно же. Однако риски есть, и линкоры никуда не деть просто так. Всегда может что-нибудь произойти, и какой-нибудь глубинный линкор приедет бомбить прибрежную территорию. Стоит только вспомнить случай двухлетней давности, когда линкор Та-класса приблизился к Японии и стал обстреливать Сендай! С ним разобрались в течении суток, а погибших несколько тысяч. Всё из-за того, что поблизости не было канмусу, которые могли с ней разобраться. Вот такие вот случаи бывают. Все этого очень опасаются, особенно у нас в Англии, из-за чего редко отпускают линейных канмусу далеко от дома. В основном наши линкоры служат у нашего Альбиона и в Европе. Так что учитель прав в том, что мы сделали хорошее дело. Ну, а я всё равно считаю, что работы у линкоров, линейных и тяжёлых крейсеров куда меньше, чем у нас, тружениц конвоев, эсминцев. Так что живётся им куда полегче, хотя не буду скрывать то, что считаю их очень смелыми. Это же надо иметь стальную волю, наблюдать за глубинными тяжёлыми кораблями в ожидании очередного залпа из четырёхсот шести миллиметровых орудий. А куда страшнее становится, когда понимаешь, что вот-вот и придётся принять своим телом или обвесом такой чемодан! Бррр… жуть. Так что ладно, у эсминок свои дела и страхи, а у тяжей совсем другие.       У меня сейчас в голове другая мысль появилась, касающаяся этой выжившей субмарины и мысль эта появилась под влиянием речи учителя.       — Знаете, я, признаться честно, не очень разбираюсь во всей этой эволюции глубинных, хоть и посещала занятия на Гибралтаре. Не могли бы вы мне ответить, а может ли эта упущенная нами подлодка эволюционировать во что-нибудь более… ну, скажем так, «крутое»? — неловко обратилась к мужчине, задавая ему этакий вопрос. Я знала что-то об эволюции глубинных, исследования Норвежцев и Японцев принесли немало информации, которую преподают для канмусу. Однако мне не было это уж прям очень-очень интересно, чтобы взахлёб заслушиваться своего «профессора» во время обучения. Ну не умел тот старый мужик рассказывать такое новичкам. Может, этот сможет? А может, у меня появился интерес?       — Да, может. Если она успела наесться достаточным количеством стали, то её, скорее всего, ждёт глобальная эволюция. Скорее всего, переход на новую ступень, а может чего похуже. Например, развитие нового класса глубинных подлодок, — он выдохнул и только затем продолжил. — Тут на пороге Третья волна. Обычно во время волн раз в три года новые глубинники и появляются. Всегда находятся глубинные, которых мы никогда не видели и тем более не имеем опыта борьбы с ними. Возможно, что она уже была новым классом субмарин. Может, этот тип способен быстро развиться из стадии малька, минуя при этом стадию эсминца. Типа малая субмарина или что-то вроде этого. Размер тела меньше, и значит, ресурсов на развитие могло потребоваться куда меньше, чем для эволюции в подводную лодку КА-класса. Обычно ещё для эволюции в определённый класс требуется какой-нибудь триггер. Например, в Средиземном море глубинным могла потребоваться маскировка, а субмарины как раз за счёт неё и живут. Ну а тут, вспоминаем про пищевые ресурсы и затраты на эволюцию и понимаем, что стать малой подлодкой легче и быстрее, чем стандартной КАшкой.       Думается, что такое и правда могло случиться. Интересно, а Тириан думала об этом?       — Но вы ведь её не видели? — задал вопрос мужчина.       — Нет.       — Ну, значит, и подтвердить это пока невозможно. Я лишь только предполагаю это, исходя из тех знаний, которые имею и которые всегда доношу до новеньких дев флота. А тема для свободного разговора, кстати, неплохая. Скажу ещё, что адмиралтейства стран стремятся минимизировать вероятность глобальной эволюции глубинных. В том числе и локальной эволюции. Для этого все бои с глубинными нужно стараться закончить полным разгромом глубинных особей. Ну, а то есть, их необходимо полностью истребить! — спокойно говорил учитель. — Как это сделали вы сегодня с той надводной группой.       — Расскажете, в чём разница между этой локальной эволюцией и глобальной? — послышался голос ровно позади меня. Взглянув на заднюю парту, увидела тянущую вверх правую руку Карлу с горящими от интереса глазами.       — Да, конечно. Раз уж я заговорил сначала о глобальной эволюции, то, пожалуй, с неё и начну. Под глобальной эволюцией подразумевается чаще всего переход особи на новую ступень. Например, когда эсминец И-класса эволюционирует в следующую стадию — эсминец Ро-класса. У вторых более распространено торпедное вооружение и более высокий потенциал в развитии фактически всех видов вооружений, но при переходе иногда случается так, что Ишка теряет некоторые приобретенные черты, то есть слабеет. Например, развитый И-класс или как иногда их называют, И-класс поздней модели, эволюционируя в первую стадию Ро-класса может ослабеть. Хотя взамен при удачных для неё обстоятельствах получает шанс стать несколько сильнее предыдущего типа в процессе уже так называемой локальной эволюции. Этот тип эволюции отличается тем, что для неё требуется только незначительное количество пищевых ресурсов, так как для глобальной потребуется значительно больше. Ещё на локальную эволюцию влияет продолжительность жизни особи и количество битв, которые она прошла. Так, выйдя из боя живой, хоть и серьезно пострадавшей, глубинник может прирастить себе что-нибудь полезное. Например, пушку, брони, какое-нибудь полезное для выживания устройство. Вполне возможно, что особь модернизирует уже имеющееся вооружение. Линкор, например, мог бы повысить калибр своих орудий или незначительно увеличить скорострельность. На это в основном влияет тяжесть боя, в котором удалось выжить. Ну и, конечно, даже такая «простенькая» эволюция не может обойтись без пищевых ресурсов. Это лишь базовые знания, подробности канмусу не обязаны изучать. Всё это важно для учёных, исследователей, адмиралов, стратегов и тактиков, занимающихся анализом сражений, планированием возможных боёв на основе имеющихся данных, прокладыванием маршрутов для конвоев и для составления оптимальных эскадр для сопровождения и сражений, — по не очень торопливой речи учителя было заметно, что он старался донести до новичков эту мысль как можно более яснее и проще, чтобы лица всевозможного склада ума примерно поняли, на что способны глубинные. — Как я уже говорил, но мне не лень при этом повториться, чтобы избежать развития глубинных, необходимо по возможности полностью их уничтожать. А то с каждой битвой, из которой они выйдут, особи будут становиться только сильнее, что лишь негативно потом скажется на вас и на людях.       — Понятно, — уже более сдержанно сказала Альфьери.       Ну, а дальше другие ранее молчавшие девочки плотно зацепились за возможность поспрашивать что-нибудь. В основном это были такие вопросы, ответы на которые в играх толком и не получишь: ощущения при стрельбе, стоянии на воде, движении, как двигаться и тому подобные. С подобным пришлось разбираться мне и немного Бьянке. Учитель сбагрил новичков с таким на нас, ведь мы были единственными, кто имел дело с этим среди всех присутствующих. Кто, как не мы, могли лучше всего рассказать и описать всё это. Мужчина как-никак не стоял на воде, да и научный мир не знает ни одного случая, когда мужчины инициировались как канмусу. Однако все продолжают ждать подобного. Учёные не исключают такой возможности. Пока ещё не было ясно почему именно девушки, становятся вместилищами для «душ» кораблей.       Под конец занятия у меня закружилась голова. Я поняла, что мне пора в кровать, и потому покинула классную комнату незадолго до окончания урока. Бьянка оказалась очень заботливой и даже предложила проводить меня до моей комнаты, но, заверив её в том, что смогу самостоятельно доковылять до кровати, пошла к себе.       По пути случайно встретилась с Робертом. Глядя на меня, он всё сразу же понял, и потому никаких упрёков и подозрений в том, что я сбежала с урока, которые и так мне не особо нужен, не было. Вместо этого он сообщил мне, что Тириан желает видеть меня в группе охотников за подводной лодкой. Отправка будет почти сразу же, после того как я ориентировочно проснусь. По мне было видно, что подробности в моём нынешнем сонном состоянии никакие не нужны, так что обо всём этом он или сама Тириан расскажет мне после того, как я высплюсь. Ну оно и действительно так было. Сейчас я ничего не хотела слушать, связанного с выходами в море и заданиями. Что-то в последнее время меня частенько стали таскать на миссии, и мне это начинает не нравиться.       Так я отправилась в свою комнату и, как положено по уставу, не запирая дверь, плюхнулась лицом вниз на кровать в той же самой одежде, в которой и отправлялась на предыдущее задание.

Где-то посреди Средиземного моря. POV ГГ

      Ну что ж. Вот и наступили четвёртые сутки моего подводного выживания в роли непонятной инопланетной скотины — акулы-субмарины. Час назад я успешно и, кажется, без жертв со стороны людей, да и без каких-либо других проблем, потопил контейнеровоз и откушал от него приличное количество стали. Желудок вновь наполнился приятно ощутимой тяжестью, которая никак не влияла на мою манёвренность и самочувствие, если только положительно. Ощущения были крайне приятными и радостными. Было бы вовсе чудесно, если это чувство длилось бы как можно дольше.       Судя по ещё не ярко окрасившемуся в голубой цвет небосводу, рассвет был совсем недавно, и место совершённого мной «преступления» я покинул как раз под первые лучи солнца. Несомненно было и то, что я поступил не лучшим образом, затопив корабль ради того, чтобы в течении часа наедаться его контейнерами. Да, мне удалось знатно отожраться этими стальными ящиками, так как голод был столь силён, что заставлял меня пожирать сталь просто в невообразимых темпах. Пусть это и не хорошо с точки зрения людей, но я-то уже и не человек больше. Вот всё пытаюсь внушить себе эту мысль как можно сильнее, хотя и так понимаю это без лжи самому себе. А ведь я и не вру.       «Чем быстрее свыкнусь с тем, что я монстр, тем будет лучше для меня», — подумал я, также задумываясь и о том, что это только поспособствует моему выживанию.       Я инопланетный монстр. Да, так и есть, но в то же время и человек. Такой же, как и те моряки. Потому и старался сделать всё так, чтобы у них была возможность спастись с тонущего судна. Мне нужен был только корабль, людей я не убивал и не стремился сожрать. Однако понимаю, что вполне себе мог сделать и это. Органика не чужда этому зверю.       Про себя могу сказать, что эмоционально и в какой-то мере физически стою на некотором перепутье: с одной стороны человек, с другой — монстр с торпедами. Я дал себе обещание, что выживу любой ценой, а значит, что то, что было сделано, было очень даже логичным. Да и вспоминая видения пару дней назад, могу даже с уверенностью сказать, что следую своей биологической или же природной роли. Прекрасно помню образы того, как монстры зубастики, да и чудище, которым я стал, нападали на корабли, будто для этого они родились. Это же довольно явный намёк на то, что так и должно быть. Суда словно моя добыча. Мы, можно сказать, что биологические враги. Словно божья коровка уничтожает тлю или волк, охотящийся на зайца. Я — хищник, а судно — жертва. Так что не скажу, что считаю себя виновным. Тем более, как человеку мне удалось обойтись без жертв среди моряков. В то же время, как животному мне удалось провести удачную охоту.       «Мда, ну и дикие же у меня попытки оправдаться, — подумал я, снова приходя к одному и тому же выводу. — Но ведь всё именно так.»       Не буду сильно зацикливаться на этой моральной проблеме. С этого момента буду считать, что всё для себя решил. Я хочу жить и сделаю для этого фактически что угодно: нужно утопить корабль — утоплю. Нужно будет погубить пол сотни человек с этим… придётся убить, если иного выбора не будет. Хотя, по возможности я должен буду избежать этого. Мысль, как это сделать, тоже имеется, но и тут же и проблема вырисовывается. Опасность. Ну и до этого тоже ещё далеко. Моя нынешняя туша неспособна к речи и вступить в контакт я никак не смогу. А именно с этим был связан мой гуманный план.       Впрочем, пока необходимости начинать охоту у меня нет. Как уже упомянул, последний раз я принимал «пищу» около часа назад. Ночное пиршество было вполне достойным, и этот ужин мог быть куда более плотным, не явись к моему личному шведскому столу стая чудовищ. Выяснять, кто из нас сильнее, я не стал, даже осознавая свои и возможности зубастиков. Стоит так же упомянуть о появлении какого-то получеловекообразного монстра, с которым прежде не виделся даже во время сна.       А вот насчёт сна. Всё ещё не могу понять, нужно ли мне спать или нет? Пока ещё не чувствовал усталости, даже когда был голоден. Я скорее во время голода становлюсь только активнее и бодрее, что, наверное, только лучше для меня и даёт немалые преимущества. Спал же я всего раз и во время сна превратился из малька в акулу-субмарину. Сработает ли это снова? Решаю, что это необходимо проверить. Уже недавно размышлял об этом. Думал, что эта эволюция может быть плотно связана с употреблением пищи. Невозможно же просто взять и по своему желанию лечь спать и проснуться существом абсолютно другого вида. Так же, вероятнее всего, это было связано ещё и с восстановлением моего боекомплекта. Сейчас же торпед в носу не было, если не считать их зачатки, которые, судя по всему, отрастали у меня в черепной коробке. На развитие тела и пополнение боекомплекта, скорее всего, и расходуются пищевые ресурсы. Если удастся поесть без охоты, то этого может хватить на дольше, чем после погони, боя и расхода торпед на корабль. В любом случае это требуется исследовать.       Долго думать не стал. Пока сытый и довольный, решаю заняться делом, а именно проверкой того, смогу ли я вновь измениться, если попытаюсь уснуть. Оставалось только отыскать укромное или хотя бы такое место, где никто в течении некоторого времени меня не потревожит. Но вот только где найти такое место? Логично, что на дне, но как глубоко туда опускаться? Глянув вниз, ничего кроме тьмы разглядеть не удалось. Впрочем, выбора то не оставалось попробую опуститься глубже. Помню и держу в голове цифру в два километра. Это была оптимальная глубина погружения акулы-субмарины. Дальше, как помнится, у неё начинались некоторые несмертельные неприятности.       Опускался минуту-другую, и никаких проблем не ощущалось. Вокруг всё только стемнело, солнечные лучи сюда не доходили от слова совсем, но видел во тьме я хорошо, так что переживать вроде не о чем. И вот, спустя ещё где-то пол минуты показалось дно. Я не был специалистом по морским глубинам, но из любопытства смотрел один фильм про обитателей глубин. Говорилось, что свет не достигает отметки глубины в тысячу метров. Получается, что я сейчас был глубже. Пару минут до наступления кромешной тьмы и ещё около полуминуты до дна. Ну, оценочно предположу, что спустился куда-то… ну до полутора тысяч метров точно. Это входит в пределы подлодки и почти исключает возможность того, что ко мне спустится зубастик. Никакие другие твари меня, скорее всего, не побеспокоят.       Я опустился и завис на одном месте у песка, замедляя и затем полностью останавливая свой винт, заставивший потоками воды поднять витать серый песок и ил.       Со стороны я не видел, как происходит эта эволюция. В прошлый раз просто уснул и проснулся таким какой есть сейчас. Может же быть так, что тело окукливается или формирует какой-никакой кокон, способный гарантировать некоторую защиту своему обитателю? Навряд ли так было в прошлый раз. Тогда после меня ничего не осталось: ни кокона, ни шкурки какой. Так, вероятно, будет и сейчас. Что ж, ничего не остаётся, кроме как понадеяться на судьбу и позволить эволюции протечь прямо тут. Конечно, при условии, что она вообще случится. В чём я, собственно, сомневаюсь, но кто его знает? Как раз ведь спустился сюда, чтобы узнать.       Спокойно закрываю глаз. Стараюсь очистить разум от прочих ненужных мыслей, чтобы не мешали уснуть. Не очень получалось, если честно. Особенно с последними событиями, но даже так сон стал быстро наваливаться на моё сознание, расшатывая его и давя всё сильнее. Прошло немного времени, как я довольно поздно почувствовал, что грудная область коснулась песка, а глаз больше не хотел открываться, хотя и не пробовал. Минуту-другую, как тело парализовало, и меня заглотила тьма с тишиной и еле слышимыми глубоководными звуками.       «Всё точно так же, как и в прошлый раз», — сделал отметку для себя.       Да, так и есть: несколько минут я пялился в пустоту, пока предо мной медленно не стал возникать один единственный образ монстра. Сравнительно более длинное чудовище с такой же блестящей чёрной кожей, как у моего нынешнего образа, два крупных брюшных и хвостовых плавника дополняли гибкое и не лишившееся обтекаемости тело. Сверху на спине красовался акулий плавник с маленькими вогнутыми впадинами на широкой обратной стороне, образуя что-то похожее на лестницу, выбитую в земле. Так же присутствовал красный, словно от воспаления глаз. Замечаю, что это чудовище делится на три сегмента: носовую, центральную и хвостовую. Пасть всё ещё напоминающего мне акулу монстра сместилась выше и стала выглядеть только шире и более угрожающе. Заметнее стала подбородочная часть, вернее она появилась, так как стоит сказать, что у меня нынешнего его не было и на том месте был лишь рот. Носовая часть монстра была вытянула вперёд. Над пастью красовалось четыре отверстия ноздрей, из которых, судя по всему, должны будут осуществляться пуски моих торпед. Из ноздрей и ничем не прикрытой пасти виднелся еле заметный бледно-зеленоватый свет.       «Как бы это не демаскировало меня во время следующей охоты», — пронеслась в голове мысль после прикидок на случай, если захочу эволюционировать в это.       Центральная часть этой субмарины ничем особенным не выделялась. Не считая того, что она была самой широкой и толстой на фоне остальных двух сегментов тела. Здесь были мои рулевые плавники, они же гидропланы на настоящих подлодках, и высокий спинной плавник, тот что с красным глазом. Только сейчас заметил, что между кончиком спинного плавника и хвостовой частью была туго протянута стальная цепь. Зачем она нужна я не сразу понял, но стоило подумать, то в голову пришли сравнения со страховочным тросом, к которому моряки цепляются во время шторма при условии необходимости выйти в плохую погоду. От сюда возникали вопросы, касающиеся экипажа: «У меня разве есть матросы?», «Какого размера это тело?». Ладно, с этим разберёмся посредством видений. Что касалось хвостового сегмента, то он, как и у моего нынешнего тела был поделён на более мелкие секции, но в ещё большем количестве, что должно обеспечивать мне более крутой и резкий поворот. Чёрный хвост оканчивался одним единственным большим винтом, с виду более мощным, чем тот, которым обладаю я сейчас. Вроде больше никаких особенностей у монстра не нашлось.       «Пора бы посмотреть видения. Вдруг способы борьбы у этого вида отличаются…»       Не успел я подумать, как за спинным плавником, держась за него, возникла маленькая девочка. Сказать, что я не ожидал такого, это то же самое, что если бы я ничего не говорил. Я в ступоре и вновь ничего не понимаю. Хотя когда тут что-то ещё понимал? Все мои познания — это предположения и теории, основанные на прочитанной в интернете многочисленной любительской литературе, книг по военной и прочей истории, аниме и с детства развитому богатому воображению.       «Это ещё кто такая?»       На вид это была страшно бледная пятилетняя девочка, если только не младше. Определять возраст на глаз я совсем не умею. Имею с этим даже отрицательный опыт и несколько раз даже получал пощёчины. Малышка была одета в лёгенькое, с виду просторное и, скорее всего, великоватое платьице, подол которого доставал ей до ступней. Рукава одеяния были чуть ниже локтей. Обувь отсутствовала совсем. На шее был одет тугой чёрный шарф, в один оборот продеваемый через голову и скрывающей рот, кажется, такой элемент одежды назывался снудом и обычно мог продаваться в магазинах в комплекте с шапкой. Только вот никакой шапки на беловолосой макушке девочки мне не удалось разглядеть, даже когда я приблизил к себе образ монстра. Длинные белоснежные волосы по середину её спины не привлекли меня. Вместо этого моё внимание приковали два маленьких пирамидообразных рога. Признаться, меня это не очень уже удивляет, точно так же, как и большие бледно-зелёные глаза, подходящие в общий тон с осёдланной ею субмариной и выражавшие абсолютное ничего. Взгляд, направленный из стороны в сторону, был холоден и пуст, стоит взглянуть на неё лишь раз, но, призадумавшись, казалось, что за ним было что-то неизведанное. Малышка расселась на спине чудовища прямо за его плавником, за который же она и хваталась обеими ручками, раскинув ноги в обе стороны.       Пока я обдумывал её внезапное появление, то увидел на её левой руке что-то похожее на шипастые часы в виде закрывающихся и открывающихся двойных век глаз какого-нибудь морского зверя. Не уделив этому более пристального внимания, я задумался над тем, что, собственно, делать дальше?       «Ладно, сейчас глянем характеристики субмарины, а там, может ещё какой-нибудь вариантик всплывёт», — временно подытожив, я собрался исследовать возможности этого пока единственного варианта эволюции и сравнить их со своими текущими.       Всё как в прошлый раз: сосредотачиваю своё внимание на монстре, и перед взором возникли образы с его участием. Я видел, как китообразное чудище шло в надводном положение по беспокойным морским гладям в неизвестном мне направление. Сверху на его спине, держась за растянутую железную цепь, превозмогая бьющие по ногам и телу волны, в гордой позе стояла девочка, явно умудряясь управлять своим «скакуном». Резко субмарина стала погружаться, и тогда девочка, плюхнувшись на пятую точку, схватилась за пару выступов спинного плавника, быстро уходя под воду вместе со своей нечистью. Следом за ними, словно кинокамера, погрузился и мой бестелесный взор, позволяя мне наблюдать с разных сторон, как существо, местами напоминающее косатку, двигалось под водой столь же уверенно, как и в надводном положении. Изменение глубины, повороты и скорости движения — ничего не было упущено из виду во время видения, будто бы кто-то заранее планировал его, как очень качественный демонстрационный ролик какой-нибудь игры или товара. Но на этом пока было всё.       Однако стоило мне задуматься о вооружении косатки напрямую, а именно о четырёх носовых отверстиях, то иллюзии перемещения сменились презентацией атаки существа на одно из нескольких грузовых судов, двигающихся в колонне. Всё напоминало видения атаки акулы-подлодки днями ранее. Плывущие суда, бдительные матросы на позициях чуть выступающих за борт станковых пулемётов и, словно крадущийся к добыче тихий охотник — зверь, в образе чего-то имитирующего субмарину. Подплывая на максимально близкое расстояние, она совершает пуск трёх торпед по направлению к каждому судну, после чего устремляется вниз, на глубину, где должно быть безопаснее. Вскоре три судна были поражены: поочерёдно раздались звуки взрывов, на двух судах загорелись пожары, а в небо устремились клубы чёрного дыма.       Да, на первый взгляд атака выглядела уж очень простой. К тому же расстояние вообще было не таким уж близким. Я задачки с торпедным треугольником решать не умею и вообще не знаю как. Так что мне остаётся только сближаться настолько, насколько возможно, после чего торпедировать цель. А эта девочка, по всей видимости, обладала всеми необходимыми для подводника навыками. Ах, как жаль, что я не такой. Впрочем, кто сказал, что этому невозможно научиться? Проблема только в том, что ни учебников, ни наставников у меня нет. Будем, получается, прикидывать на взгляд и набираться опыта? Сколько судов я должен тогда утопить, чтобы довести сие действо до привычки и автоматизма?       Ладно уж. Атаковать придётся точно так же, как и акуле-субмарине. С этим больше вопросов нет. Теперь бы мне знать характеристики данной твари и этой девочки.       Направив свой взор на торпедные аппараты монстра, мой разум стал заполняться потоком ранее неизвестной мне информации. Она будто всплывала поверх остальных мыслей, не давая думать больше ни о чём другом. Что же касалось неизвестной информации, то я немного перегнул. Торпеды остались такими же и лучше, к огромному сожалению так и не стали. Всё те же четыреста пятьдесят миллиметров калибра, боевая часть в двести пятьдесят килограмм взрывчатки и максимальная узловая скорость в двадцать пять узлов. Только вот дальность пуска торпед увеличилась на пол километра и теперь приблизительно равнялась трём тысячам метров. Может этому мне стоит радоваться? Мне так не думается. А всё из-за торпедного треугольника! Но вот чему стоит обрадоваться, так это количеству торпед на постоянном боевом дежурстве! Четыре ноздри позволяло оперативно пустить все четыре имеющихся у косатки самоходных мины в цель! Это даст возможность пустить своеобразный веер из торпед, увеличив вероятность поражения добычи. Да, это радует. И вообще, четыре торпеды лучше двух. Я смогу дольше сражаться и иметь плюс два дополнительных пуска в случаи первичной неудачи. Однозначно, в торпедном плане косатка была привлекательнее акулы. Думаю, что ничего критического в том, что сами они не сильно изменились нет.       Бронирования у косатки не было, точно так же, как и у акулы-субмарины если судить по видению, которое мне только что открылось. Пулемёты расположенные на грузовых судах, быстро разбирали корпус чудовища, проделывая в нём сотни отверстий за секунды. То же самое было и с девочкой… стоило пулям настигнуть её маленького тельца, как она мгновенно, с ужасающим криком лишалась частей тела, после чего, издавая последние в своей жизни писки и захлёбываясь в собственной крови, падала в воду, будучи выпотрошенной.       «М-да уж…» — мне было непривычно смотреть, как кто-то гуманоидообразный, столь похожий на человека погибал такой страшной смертью. Только я не отвернулся. Такой возможности не было. Да я бы и не стал, мне кажется…       Чуть переведя дух после увиденного и подумав о том, как бы мне в будущем не повторить судьбу косатки, я перевёл взгляд на хвостовой сегмент монстра, а именно на его лопасти. Мне не суждено было удивиться наличию у него двух видов скоростей, после того, как я лицезрел его прочие возможности и сравнил с тем, что было. Первая скорость — это надводная в семнадцать узлов. Стоит вспомнить, что моя нынешняя составляет пятнадцать. Рост на два узла или же на почти четыре километра, наверное, не будет таким уж заметным, но всё равно это был прогресс. Подводная скорость поднимется с десяти до тринадцати узлов. Хорошо получается.       Пора бы подвести какие-либо итоги касательно субмарины этого типа. Несомненно, она будет лучше меня нынешнего и звучит это никак не обидно, тем более, если я изберу её в качестве дальнейшей эволюции. Две дополнительные торпеды привлекали собой. Увеличенная скорость в надводном и подводном положении могли помочь разве что в побеге от «сородичей» или даже от людей с девками, бегающими по воде. Ну, в любом случае, это тоже хорошо. Брони нам не прибавилось совсем, так что мы всё те же хлюпики, не способные продержаться перед основным оборонительным вооружением торгового флота, не говоря уже про мины и глубинные бомбы. Особенностей, не считая оседлавшей монстра девочки, не появилось. Я так и не понял и не смог выяснить назначение этой малышки на борту косатки. Видения ничего не показывали, и оставалось только гадать, на что она могла быть способна. Размеры тела, или же лучше выразиться, корпуса, увеличились и довольно прилично, раз уж теперь со мной путешествует этот крайне бледный ребёнок, кажущийся мне призраком. Сами по себе мы станем больше не только из-за девочки, но и, видимо, для того, чтобы вместить в себе два новых торпедных аппарата и побольше… мышц в хвосте? Не могу предположить что за биомеханическая анатомия была в основе этого инопланетного создания. Только за ростом монстра следует и одна неприятность, о которой я только подумал: в нас станет легче попасть! И не только из надводного оружия, но и глубинные бомбы с куда большей вероятностью нанесут вред именно большой цели, нежели мелкой. Стоит вспомнить, как вёртко уворачивался от глубинных бомб, пока был мальком. Также большие размеры не способствовали росту качества маскировки, а это именно тот фактор, который и стал основанием для выбора этого класса существ. Всякие сонары и локаторы смогут быстрее и легче нас засечь. Что касается особых «приспособлений», то пассивный гидролокатор оставался и лучше тоже не становился, но, возможно, в будущем это изменится. Обонятельные способности данного вида лучше не стали. Всё так же они остались на прежнем уровне, и почуять металл с нефтепродуктами смогу лишь в пределах полукилометра. Вроде неплохо, если призадуматься. Поможет разыскать что-нибудь съестное на дне морском, хотя до этого я ничего почти не находил. Похоже также, что девочка эта не боится находиться под водой, исходя из того, что при взгляде на неё я получил информацию о предельной глубине погружения. И угадайте, она не изменилась! Только вот это не такая проблема, как то, что ей требовался кислород… правда, немного. Сама по себе она не нуждалась в воздухе чуть более суток, а именно двадцать восемь часов, после чего требовалось всплыть на короткое время, примерно двадцать-тридцать минут, чтобы отдышаться. Вроде бы недостаток, но субмарины Второй мировой обычно и погружались перед атакой. Надводный ход был более быстрым и не расходовал заряд батарей за счёт дизелей. Да и свежий воздух куда лучше, чем спёртый запах четырёх десятков мужиков вперемешку со скоропортящейся едой в начале похода и одеколонов. Так что с тем, что для девочки пригодился бы кислород, я бы смог смириться.       Ладно, пока могу сказать, что косатка это неплохой вариант дальнейшего развития. Каков потенциал у этого пути, я не знаю, но возможно, что за этой субмариной будет следовать другая, более совершенная и приспособленная. Может быть, даже появится некая ветка для перехода во что-нибудь другое. Образно выражаясь, другой класс монстра.       Пока я подводил некоторые итоги, то оказалось, что никакого другого образа во тьме не возникло. Сколько бы раз я не рассматривал пустоту, то никакого чудовища тут не появлялось. Мои попытки повлиять на это при помощи мыслей и желаний не увенчались каким-либо положительным результатом. В кромешной тьме оставалась только косатка с девочкой.       «Что же? Получается, выбирать только это?»       Сам по себе я не против. Выводы из этого монстра я себе уже сделал и определил подходящее поведение для существования в этом обличии. Как я уже упоминал, оно не будет отличаться от акулы, но в некоторых ситуациях, которые мы будем всеми способами избегать, нам придётся вести себя крайне аккуратно и тихо. Это я, если что, про глубинные бомбардировки думаю и охоту на меня.       «Хорошо, понеслась! Я выбираю косатку!» — в голове пронеслась решительная мысль, после которой образ чудовища и девочки медленно испарился из пространства, оставляя меня во мраке.       Ещё какое-то время я мог думать и мыслить, пока в какой-то момент поток слов в голове не стал становиться тише и не исчез вовсе, а я прекратил ощущать и даже осознавать своё существование.       И вот я вновь смог заставить нейроны мозга активно заработать, генерируя одну мысль за другой. Почувствовав холод морского дна, холод его воды и что-то не менее холодное под собой, по ощущению очень не похожее на песок, мне удалось открыть оба своих глаза… постойте, оба?       Моя способность видеть во тьме никуда не подевалась, потому перед собой я увидел тот самый спинной плавник косатки-субмарины, на котором лишь немного заострял внимание во время видений, и лишь потому, что он был очень высоким, с толстым основанием и имел лестничные выступы. Несколько раз моргнув, для того, чтобы убедиться в том, что это не продолжение видений, пробую подняться, но вместо ожидаемого запуска винта, ощущаю как мою правую конечность обдал холодный, щекочущий поток воды. Меня это немало удивило: не столько плавник, сколько наличие правой ноги, что удостоилась моего явно непонимающего взгляда. Увидел же я только свою маленькую стопу. Остальная часть ноги была скрыта покачивающимся от подводного течения белым платьицем!       «Вы шутите?» — по коже пронеслись мурашки. Не от страха, а от неверия в то, что только что произошло, вернее, от того, что я только что осознал.       Оперевшись руками о стальную, чуть изогнутую вдоль хребта спину косатки, поднимаюсь на обе свои ноги и, опустив голову, рассматриваю своё новое тело.       «Вроде только к тому привык, а теперь вновь человек… — неустанно глядя на свои новые руки, перебирал тоненькими пальчиками и щупал свои ладони, — да тут, блять, чёрт только знает что творится!»       Удивлённо продолжаю исследовать самого себя. Белые волосы болтались в воде, как и положено. На левой руке были те самые часы, что смогли тогда привлечь моё внимание. Шея укрыта снудом, а на голове было два маленьких отростка, что я назвал пирамидальными рожками. Но самое главное, так это непривычные ощущения ниже живота. Понятное дело, что это всё же девочка, а не мальчик, но на всякий случай проверил это при помощи своих довольно ловких ручонок. И да, это девочка! Сомнений на счёт своей половой принадлежности больше не испытывал.       «Вот тебе и эволюция. Чудеса, да и только».       Если признаваться самому себе, то я не знаю, горевать ли мне. Просто что-то не виделось в этом ничего плохого. Вот вернул себе человеческий облик и всё же хорошо должно быть. Мне не грустно, но от чего-то и не безумно радостно от этого. Так, если подумать, то человеком быть куда лучше: две руки, две ноги, возможность говорить и контактировать с кем-нибудь. А девушка ты, или парень, исходя из таких критериев не слишком уж и важно. Наверное, так думаю и я. Тут-то ещё вон какая ситуация у меня сложилась: был монстром, а стал человеком… если вообще стал. С каких это пор у людей глаза светятся, и они, оседлав торпедных косаток с винтами бороздят моря? К тому же малёк, судя по тому, что я видел, был инопланетным выходцем. Чёрт его знает. Загадок только больше. Имея теперь этот облик, у меня вырисовывались новые социальные возможности, которыми хотелось бы воспользоваться как можно скорее, чтобы разузнать хоть что-нибудь и удовлетворить своё страшное любопытство. А вот месячных можно не бояться. Пока не вырасту, ничего такого мне не грозит.       Тело косатки подо мной внезапно слегка встряхнуло, и я услышал жуткий тихий рёв. На автомате я схватился обеими руками за спинной плавник монстра, а следом за растянутую стальную цепь над головой. Чудовище подняло витать вокруг много песка, пока барахталось и запускало свой винт. Вскоре оно оказалось над дном и могло поплыть куда угодно, что немного взволновало меня, так как ничего кроме этой твари у меня не было.       «Ты это чего? Живо прекрати!» — я подумал, что могу отдать ему команду мысленно. И оказался прав.       Косатка замерла, зависнув над дном.       «Это точно не удивительно. Я уже столько всякого насмотрелся в фильмах и аниме, что могу местами угадать механику того или иного необъяснимого мне момента», — спокойно отреагировал.       Голову в буквальном смысле невольно посетила мысль о том, что чудовище страшно голодно и хочет ЖРАТЬ!!! В тот же момент от боли скрутило и мой живот. Ощущение, будто он сворачивается в комок и превращается в скомканный пакет. Видимо, что-то такое же было и с косаткой. От боли пришлось даже сесть на ножки и согнуться, схватившись одной рукой за плавник, чтобы не упасть, а другой за плоский животик.       «Ну ты и скотина! Что ты сделал?»       В голове раздавались, казалось мне, виноватые и жалобные стоны, после чего и самому становилось жалко субмарину, словно скулящую под праздничным столом собаку, над которой хозяева всё-таки сжалились и бросили хоть хлеба кусок.       Боли немного прекратились. Скорее всего, временно.       «Понял-понял, кушать хочется. Мне вот тоже, но где достать чего-нибудь?» — мысленно спрашивал у своего питомца.       Субмарина в ответ зарычала, стукнув челюстями. Мне мгновенно стали ясны её намеренья — агрессия! Она хочет напасть на кого-нибудь. В голове проецировались вспышки образов, посылаемых ею мне в голову. Я видел, как именно мы пожирали судно, находясь на дне морском. Причём вдвоём. Признаюсь, что и самому хотелось, чтобы эта фантазия моей субмарины воплотились в реальность, тем более, когда голову так охватило звериное желание пожирать. Благо, пока мне удаётся более-менее свободно мыслить и рассуждать.       «Я только недавно угробил корабль. Боюсь, ещё один такой и внимания привлеку слишком много! — возразил я. — Вот, песка полным полно! Если мы сталь едим, то песок, что ли, не сможем? — попытался отмахнуться от требований косатки.       Вновь некие пререкания и жалобные стоны. Похоже, что песком его, да и, впрочем, меня не удовлетворишь. Сейчас бы вкусных мальков пожрать. Вот даже утвердительное рычание касатки услышал. Только все мальки сдохли и повезло, что мы не один из них.       Так, ладно. Тут еды уж точно нету. Своей цели тут я добился. А именно проверки теории про эволюцию. Исходя из произошедшего, фактически с полной уверенностью могу сказать, что для развития требуется нажраться, но цена такого роста по социальной лестнице морских чудовищ — жутчайший голод и желание вырвать себе желудок. Потому решаю отправиться наверх.       Встав на ноги и выгнувшись, хватаюсь обеими руками за цепь между спинным плавником и хвостом косатки и, получше уперевшись ногами, отдаю команду на стремительное всплытие. Услышав в ответ одобрительное рычание, субмарина начала свой путь наверх со всей своей доступной скоростью. И где-то через минуту-другую туша огромного зверя, примерно метров десять, выпрыгивает из-под воды и пролетает над ней ещё несколько секунд. Я же со всех сил держался за цепь и волновался о том, как бы не упасть. Страшно не было, будто это не мой первый раз, но всё же это он и был, потому немного тревожные мысли не покидали мой разум. Впрочем, зверь морской меня не подвёл и мы с успехом оказались на плаву. Ноги будто прилипли к холодной металлической спине косатки, и скользких ощущений под стопами совсем не было. Казалось, что упасть было невозможно.       На поверхности был спокойный тихий вечер, судя по тому, что солнце уже скрывалось за горизонтом. Хотя, знаете, а я не могу быть точно в этом уверен, ведь оно могло и вставать. Сколько времени мне пришлось провести на дне, мне никак не узнать. Так-то я и своего прошлого времяпровождения во сне не знал. Предположил и сразу же оттолкнулся от того, что около суток. Довольно не точно, а значит и ненадёжно. Глупо было полагаться на такой расчёт, но даже если и так, то это привнесло в мою жизнь некоторую структурированность и порядок, что позволяло сохранять спокойствие. Удивительно, что я и сейчас таков.       «Ну, похоже, о счёте времени придётся позабыть», — пришёл к не очень радостным выводам.       Стоило воде вокруг успокоиться после приводнения моей косатки, как она сразу же стала отсылать мне в голову свои запросы о пище и о необходимости безудержно её добывать. Интенсивность была таковой, что голову буквально стало трясти, а агрессивный посыл взбесил уже и меня:       — Да замолчи ты уже, тварь! — прокричал я, пнув стопой ноги плавник субмарины. — Кха-кха-кха, ух-х, — после чего стал откашливаться от воды, потекшей изо рта, попутно пытаясь уложить в голове осознание того, что голос был не мой.       Думать долго не пришлось: стоило вспомнить, как я теперь выгляжу, и всё мгновенно вставало на свои места. Детский, пусть даже немного чем-то кажущийся, потусторонним голосок вполне себе был подстать для девочки лет пяти или немного младше. Это был мой первый раз в этом мире, когда я что-то сумел произнести. Хорошо, очень хорошо. Прогресс был на лицо, и мне даже не жаль того, что это были слова злости и отражения моего недовольства.       Косатка умолкла. Голову прекратили разрывать нескончаемые потоки чужих, ведомых первобытными инстинктами мыслей. Надеюсь, субмарина не обидится на меня и не скинет посреди Средиземноморья. Этого мне ещё не хватало. Раз уж она читает мои мысли, а я её, то мы точно должны быть связаны.       — Мда уж, — заговорил от скуки, делая оборот на триста шестьдесят градусов, внимательно вглядываясь в горизонт. Признаться, мне не было нужды говорить. Это я понимал, но столь долгое молчание немой рыбой на мне непременно отразилось, из-за чего мне хотелось хоть что-то, но произнести. Так ещё голос мой вызывал некоторое удивление, — сплошное море без краёв и клочка суши… — я прислушивался к незначительному эху в гортани и полусекундной звуковой задержке. Такое можно было сравнивать с некоторыми роботизированными голосами, но больше всего ассоциаций у меня было с загробным мёртвым голосом, будто бы говорит призрак. Была бы возможность записать такое, то смог бы послушать себя со стороны.       Солнце и правда садилось. Пока я размышлял над своим бытием, оранжевый диск, окрашивающий своим свечением уже тёмно-голубоватое небо, только больше скрылся из виду, почти уступив тьме. Точно так же, как и в прошлый раз, я определил стороны света и задумался над тем, чтобы продолжить двигаться на восток, пока урчание в желудке не изменило моё мнение.       Это же если я пойду на восток, то ещё хрен пойми сколько времени уйдёт на то, чтобы добраться до той же Сирии. Может, куда лучше будет плыть в Африку. Фиг его знает, у берегов какой именно страны я окажусь, а это было и не так важно. Всё же голову заполняли мысли о еде: куске металла, пластика, тканей, может быть, и бетона. Пока буду плыть в Сирию, то точно успею стать солидарным с косаткой и брошусь на любое замеченное судно. Мне всё-таки хотелось рисковать как можно меньше. И торпеды, пусть их теперь и прибавилось, беречь нужно было.       Принимаю решение двигать к чёрному континенту. Так я точно отыщу съестное гораздо быстрее. Всё же в голову приходит береговая инфраструктура. Вполне возможно, что я смог бы насытиться при помощи неё. Буквально. Корабль с грузом поел, а значит, и пирсы, понтоны, буи и тому подобное потянуть должен буду так же. Я даже готов лодочки потырить у местных.       Я направил косатку на юг. Нам именно туда. Где-то там будет Африка. Двигаться решаю надводным ходом на максимальной скорости. Наступает ночь, и мы не должны будем быть очень заметными. Бледно-зелёное свечение, испускаемое малочисленными и еле заметными трещинами в корпусе зверя, не было слишком интенсивным, потому имелся шанс, что в случае чего нас не заметят, пока мы будем держать расстояние. Это же касалось и моих глаз. Кроме того, мы всегда можем погрузиться. Не просто же так мы ведём себя как субмарина. Осталось только понять, как не потерять направление без светила. В этом случае мы, оказывается, ограничены только дневным ходом, что будет очень неприятно признавать. По Полярной звезде я ориентироваться не умею. Ни разу не пробовал и, скорее всего, даже не смогу. Её ведь там надо было ещё отыскать в небе. Из школьных учебников ОБЖ вспоминаю только, что нужно было искать созвездие Большой Медведицы и затем смотреть куда-то правее, чтобы найти Малую.       — Ох… вот тебе и полезный навык, оказывается, — бросил свой взгляд на небо. — Да я и не сомневался, так-то.       Так я стал держать курс на юг. Вернее, попытался это сделать. Вскоре солнце окончательно село, а я сидя за плавником косатки, точно так же, как делала это идентичная мне девочка, сначала думал о том, как не начать кружить на месте, не имея ориентира, а затем пытался отвлечься от чувства голода.       Без возможности ориентироваться на море мы могли запросто сбиться с пути. Это можно было сравнить с тем, если бы человека лишили возможности видеть, а затем попросили пройти ровно по красной линии, не сойдя с неё ни на шаг. Шансов почти не будет. В слепую вы не пройдёте по линии. Так было и тут. Стоило последним лучам солнца исчезнуть, то появлялась великая вероятность, что мы уже свернули не туда или наш курс уже не был прежним. Всё это очень плохо, но я ничего не мог с этим поделать, точно так же, как и косатка. В неё никакого компаса встроено не было. Так что после захода солнца я положился на её умение самостоятельно плыть. Постоянно управлять ею не приходилось. Я только мысленно отдал команду, и монстр послушно её выполнял. По крайней мере, хотя бы так, как он мог.       Иногда мне приходилось вставать на ноги, держась за растянутую цепь, чтобы размяться и хотя бы таким способом дистанцироваться от противного чувства, разрывающего желудок. Я делал медленные проходы по сужающейся к лопастям хвостовой части, стараясь придумать себе тему для рассуждений, но так ничего особенного в голову и не пришло.       Можно было с почти полной уверенностью говорить, что ночь прошла спокойно и в по большей части она была очень скучной, не считая двух раз, как я замечал огни больших кораблей на горизонте. Стоило мне увидеть один из них, а в голове промелькнуть мысли о том, чтобы их потопить, то косатка, положительно отзываясь об этой идее, отсылала мне в голову своё одобрительно урчание, на что приходилось соответствующе реагировать, намекая на опасность. Однако это только провоцировало мои и её аппетиты, от чего сопротивляться голоду было сложнее, а базовая человеческая потребность с каждым часом перерастала в животный инстинкт.       Но вот, наконец-то наступил рассвет. Никакого занятия лучше, чем просто любование им, я найти не смог. Голод не каждую секунду давал о себе знать, потому можно было и воспользоваться этими моментами.       Маленький кусочек золотистого диска медленно показывался из-за горизонта. Его лучи неслись по бескрайней поверхности водной глади, придавая ей сказочный оттенок оранжевого с помесью золота. Постепенно оно поднималось всё выше, окрашивая тёмное небо во всё более яркие оттенки голубого и делая редкие перистые облака ярче. Было бы прекрасно, если бы этим можно было любоваться с берега или палубы судна, в спокойствии наслаждаться затишьем и вступлением в свои права раннего утра.       Примерно тут же мне в голову пришла мысль откорректировать свой курс. Теперь такая возможность имелась, но стоило мне оторваться от процесса любования и подняться на ноги, как глаза зацепились за тонкую, еле заметную нить береговой полосы, где-то вдали, ровно впереди.       — Нам туда! — бодро бросив фразу, я сразу же услышал урчание косатки, после чего мне показалось или она более устремлённо бросилась навстречу суше.       Мне кажется, или субмарина мне доверяет. Интересно, а каков предел доверия у неё? Может быть, она будет делать всё, что я ей прикажу? Проверить это, конечно, у меня сейчас никак не выйдет, да и не собирался. Просто такой вот вопрос возник.       Я вскарабкался прямо на плавник при помощи тех самых вогнутых отверстий, напоминающих мне лестницу. Всматриваясь вдаль пока ничего не было видно, ни одного поселения или даже суденышка. Только берег песчаного цвета, усыпанный камнями и покрытый частыми кустарниками. Как-то грустно получалось. Или всё же нет? Очевидно, стоит подплыть ближе.       Ближе к берегу ничего другого я всё равно разглядеть не смог. Куда ни посмотри, всё одно и то же. Это не вселяло какую-либо малейшую надежду на нахождение пищи. Так-то берег простирался как вправо, так и влево по самый горизонт. Пока не было похоже, чтобы это оказался какой-нибудь остров. Не припоминаю, чтобы такие были посреди Средиземноморья. Долго всматриваться в песок смысла не было. Принимаю решение двигаться вдоль береговой линии влево, это, получается, на восток. Что ещё делать в таком случае? Не стоять же на месте? Правда ведь?       Так я стал плыть вдоль севера Африки, не забывая иногда погружаться, чтобы исследовать дно морское на предмет мусора, всякой всячины и, конечно же, рыбы. Всё это было годно мне в пищу. Я создание теперь всеядное, думается мне, что даже сменив облик на девочку, ничего с этим не изменилось, хотя не могу быть в этом уверен на все сто процентов. А вот косатка была не против сожрать абсолютно всё. Она буквально соглашалась со мной, когда я размышлял над тем, не подохнет ли она, если съест пластиковый пакет. Похоже, экологические катастрофы для таких как мы не страшны совсем.       Так в течении дня я и правда находил на дне и даже не только всякие деревяшки, банки, пластик и прочий человеческий хлам, вплоть до некоторой старой электротехники. Всё это мгновенно отправлялось во всепоглощающую пасть косатки, которая, почти не жуя, сглатывала, отправляя отбросы на дно своего желудка.       Мой же голод не утолялся, пока она ела, но употреблять мусор мгновенно не решился. Однако, первый раз, глядя на то, как он испарялся в глотке чудовища, я стал колебаться и сомневаться, пока, так и быть, не решился попробовать сжевать алюминиевую банку из-под газировки «Coca-cola». На моё удивление, съел я её за пару укусов и, чёрт возьми, захотел ещё чего-нибудь подобного! Вкус был схожим со вкусом обшивки грузового корабля. Ну, то есть вкусным и съедобным! Вот всё никак не могу свыкнуться с тем, что всё для меня изменилось, в том числе и вкусовые рецепторы. Тело девочки, по всей видимости, воспринимало вкусы так же, как и акула-субмарина и косатка-субмарина. Самому же трудно было описать, на что похож вкус алюминия. Вроде металлический привкус, как у крови из десны, но в то же время нет. Что-то непонятное делало из металла пищу, которую не побоюсь описать как пища богов. Чувство, будто бы во время аномальной жары вдоволь напился холодной воды.       Пока мой морской зверь не успел заглотить всю ту небольшую мусорную кучу, найденную нами, я быстро оказываюсь рядом с ней и присоединяюсь к небольшой трапезе, надеясь на то, что это поможет утолить голод на время.       «Вот он, прогресс, — думаю я, преподнося кусок пенопласта к своим губам, — эволюция!»       Пока трапезничал, выяснил, что всё прочее, кроме стали, имеет куда более неприятный вкус. Не скажу, что несъедобно, но сталь, судя по тому, что о ней положительно высказывался монстр, и тому, что я пробовал, была вкуснейшей пищей для таких инопланетных гадов, как мы. Так-то да, жрать можем всё! В целом это хорошо, да нет, даже прекрасно! Иначе выжить было бы почти невозможно.       Закончив с этим за несколько минут, мы с косаткой оба понимаем, что этого очень мало и всё, что мы съели, просто провалилось в желудок, словно в бездну. Можно было в какой-то мере судить, что ничего толком и не пожрали. В том же числе был и я. Думалось, что раз уж я теперь… маленькая девочка, то кушать много не придётся. Ошибался… сейчас мне кажется, что я ещё таких порций помой штук десять минимум смогу проглотить. Так что, взобравшись на спину к чудовищу, мы стали рыскать по округе в поисках остального мусора.       «Очень надеюсь, что тут будет нелегальная свалка».       Так я и провёл весь день в поисках «еды» в прибрежной территории и до конца дня несколько раз наткнулся на мусорные кучи и отдельно разбрёдшийся по округе лёгкий хлам, который лёгким движением руки отправлял себе в рот или, если это было что-то крупное, позволял косатке самой это съесть. Только вот противостояние с голодом к ночи я выиграть так и не смог. Та же ситуация была и у моего монстра.       Понимаю, что с голоду я так не умру, но мучаться придётся. Если бы я умел на взгляд решать задачки торпедного треугольника, то, может быть, значительно осмелел, попытавшись вновь напасть на корабль, а так боюсь лишний раз потратить торпеды или чего хуже. Впрочем, мне бы не пришлось бояться, будь у меня какой-нибудь альтернативный способ добычи пищи. Вернее-то способов было уже два, и оба испробованы: либо топить, либо искать. Первый, само собой, был самым эффективным и от того же опасным. Было бы чудесно найди я способ сделать его оправданно рискованным или менее опасным, но пускай даже с меньшими объёмами добычи.       Голод в меньшей степени всё ещё присутствовал, но особо сильно думать он не мешал, потому во тьме ночной, среди подводных скал решаю попытать удачу на ещё одну эволюцию. Не знаю, что из этого могло получиться, но почему бы, собственно, и нет? Особо знатно мы не наелись и причин эволюционировать по-крупному, как и предыдущим днём у меня не было, но вполне возможно, что что-то из этого выйти могло. Стоило только попробовать.       Косатка по приказу улеглась на песок между двумя на вид хрупкими кривыми скалами и закрыла глаз. Я же не нашёл места лучше, чем у неё на спине и, разлёгшись на ней, испытывая при этом неудобства, так же закрываю очи, стараясь при этом освободить свой разум от лишних мыслей, мешающих мне заснуть. Тут мне повезло, и от них я избавился на удивление быстро, ведь обычно моя голова полна всякой всячины.       Всё как обычно: через некоторое, незаметно пролетевшее время я теряю связь с реальностью и, будто лишаясь тела, оказываюсь в бесконечной жуткой пустоте, без намёков на чьё либо присутствие. Лишь только звуки, отдалённо напоминающие дно водоёмов, как-то волнообразно распространялись из тьмы в мою сторону, становясь то тише, то выразительнее.       «Ну-ка, чем удивят на этот раз?» — у меня было некоторое предвкушение, и я правда надеялся на что-нибудь. Кажется, не зря.       Явился мой прежний образ с девочкой на спине. Ничем особенным он не отличался, и я не сразу понял, в чём же дело, пока вокруг не стали проецироваться некоторые образы поменьше: безгубый гладкий шар диаметром полметра с широким рядом толстых зубов, витающая в воздухе торпеда, с виду похожая на обычную, не считая казавшейся мне монструозной или инопланетной стилистикой в некоторых местах, стальная плита с торчащей в центре чёрной костью и сотнями проводов. Более ничего не было. Я завис, глядя на такую новинку. Пока ещё ничего схожего не случалось. Я либо выбирал образ, либо, как в последний раз, брал только то, что мне предлагали.       Сосредоточив внимание на зубастом шаре, тот плавно приблизился ко мне, и открыв пасть, вывалил из неё складную пушку вместо языка, после чего зажал ствол орудия своими слегка желтоватыми зубами. Глядя на это, я удивился, но уже не настолько, чтобы долго и с опаской взирать на результат сего события. Желая получить информацию о характеристиках орудия, то мгновенно её получаю. Это было восьмидесяти восьми миллиметровое орудие, размещаемое в носовой секции косатки. Шарообразная башня могла свободно и быстро вращаться на триста шестьдесят градусов, будучи немного заглублённой в корпус, и совершать пятнадцать выстрелов в минуту восьми килограммовыми снарядами. Таких выстрелов в распоряжении могло быть сто пятьдесят. Максимальная дальность стрельбы составляла семь с половиной километров.       Неужели мои мольбы были услышаны? Это же орудие могло мне помочь! С ним я бы мог напасть на небольшие надводные суда и расстрелять их, хотя это было бы чревато гибелью людей. Ну, в любом случае, пушка даёт мне больше причин не бояться растерять торпеды и придаст смелости в атаке. Я так думаю. Можно было бы попробовать заставить экипаж судна покинуть его, если оно только не будет вооружено теми пулемётами. Ну не каждое же, наверное, судно комплектовалось таким. Ладно ещё то огромное грузовое, но ведь всякие рыболовные лодки и траулеры навряд ли имеют при себе такие приколы. Другим же делом всё ещё оставались большие грузовые суда. С тем, потопленным на днях, мне почему-то казалось, что просто повезло. Опять же, я не знаю всех особенностей орудий, торпед, обшивки и всех нюансов современных корпусов судов. Может быть, что моих двухсот пятидесяти килограмм взрывчатки в торпеде абсолютно хватает на разрушение и потопление грузового судна. Однако мысли о двойных бортах и двойном дне не давали мне покоя даже сейчас. Так-то вроде понятно, что калибра в восемьдесят восемь миллиметров, возможно, не хватит для слишком эффективной охоты на танкеры или всякие там балкеры, а вот против упомянутых рыболовецких будет в самый раз! Зачем же тратить торпеду ради такой мелкой сошки? Вместо этого — быстрый расстрел и отправка его на дно. Буду только за людей переживать, но с этим ничего не поделать! Я же всё обдумал и обещал себе жить, несмотря ни на что. Хотя вот вспоминается, что немцы со своими аналогичными морскими пушками вполне себе топили торговые корабли, может, и у меня выйдет. Опять же, это было тогда, а сейчас дела с судами могли обстоять совсем иначе.       «Я ведь всё правильно делаю в своём особенном случае. Я ведь больше не человек, и мне дозволены такие нападения. Не нужно волноваться» — вновь убеждаю себя в этом.       Конечно, кроме восьмидесяти восьми миллиметровой пушки, тут было ещё два образа, которые стоит исследовать перед принятием решения.       Первое, что хотелось рассмотреть из оставшегося, была торпеда. Оказалось, что мне предлагают увеличить скорость торпед на пол узла. Таким образом увеличить её до двадцати с половиной узлов. Как-то не густо. Другим делом было бы, если мне предложили поднять количество взрывчатки на пол сотни килограмм. Вариант с пушкой пока однозначно выигрывает.       Оставалась ещё та непонятная плита. Выяснилось, что это хвостовой фрагмент моего сегментного хвоста. Мне предлагалось отрастить его в качестве «позвонка», как у человеческого позвоночника. Это давало бы мне возможность быстрее разворачиваться, да и вообще вращать и наводить свой корпус на цель. Но наводка корпуса подразумевает под собой прицеливание, а значит, последующую торпедную атаку, а пока я не мастер-наводчик торпедного вооружения, потому с хвостом стоит повременить.       Таким образом, я выбрал себе пушку. Действительно полезное приобретение, хотя за основное вооружение его не выдать. Для этого всё же у меня есть торпеды. Они были куда мощнее и эффективнее. Орудие же, как и говорил, смогу иногда применять против судов малого водоизмещения или, что не дай Бог случится, как оружие последнего шанса. Например, в случае, когда не останется торпед, а какой-нибудь бой я всё ещё веду. В любом случае, необходимо будет избегать таких ситуаций и лишний раз не рисковать. Ещё стоит разобраться с механикой стрельбы из орудия: как стрелять, кто стреляет и тому подобные вопросы. Если с торпедой всё было понятно: навёлся носом, сделал в моём случае малейшие прикидки и совершил пуск, то с пушкой было немного по-другому. Однако я всё же теперь задумался над тем, как, собственно, провести пуск торпед, будучи не самим монстром, вроде субмарины-акулы, а девочкой, оседлавшей субмарину-косатку.       «Как всё сложно, блять!» — ну вот, гневных мыслей всё же не избежать.       Дальше всё произошло аналогично прошлым эволюциям. Очнулся я в темноте между двух скал, среди которых и разместился. Быстро приведя сознание в порядок, интенсивно начав моргать и вставая на ноги, стал ощущать умеренное напряжение в груди. Похоже, это и есть моя потребность в воздухе. Пока не критично, но всё же не слишком приятно.       Растормашив своего монстра парочкой ударов правой ногой по корпусу, тем самым пробудив и его ото сна, быстро заставил его подняться на поверхность для пополнения запасов кислорода.       Наверху была ночь. Сколько я спал, сказать снова не смогу. Вот вспомнил о том, что и забыл о собственных часах на левой руке. Один взгляд на них заставил веко органических часов раскрыться, дав лицезреть свой кривоватый циферблат, отсвечивающий бледно-зелёным светом, словно тритиевые часы. В голове из ниоткуда возникла информация о том, что в распоряжении я также имею секундомер. Часы, кстати, были настроены и показывали 1:43. Сейчас бы с часовым поясом разобраться ещё. Вот теперь и об этом вспомнил.       Ладно, с часами более-менее понятно, воздух есть — сейчас надышимся вдоволь, а что там с моей пушкой? Где она?       Выглянув из-за плавника на носовую часть косатки, вижу на ней шар, на треть погружённый в тело субмарины. Судя по тому, что закрытый ряд зубов был мне виден, то смотрела эта округлая башенка не прямо, а куда-то в сторону. Надеюсь, что она может вращаться, а то без этого вообще труба будет.       — Орудие к бою! — своим надеюсь только пока писклявым и неуверенным голоском вслух отдаю команду косатке.       Почти мгновенно шар раскрылся и выплюнул орудие, аналогичное восьмидесяти восьми миллиметровой пушке. На вид и правда где-то примерно столько, а длина около метра. Вообще, мне не кажется, что она должна быть такой короткой. В памяти возникали образы немецких подлодок типа «VII», где ствол был куда больше, да и снаряды же не с палец размером. Наверное, тут действовала та же необъяснимая сила, что и с торпедами. Всё дело в этой некой «аналогии», когда торпеда вроде бы одного калибра, но выглядит куда меньше. Надеюсь, что я догадался, это бы объяснило мои сто пятьдесят снарядов в распоряжении.       — Поверни её… куда-нибудь.       Я молча пронаблюдал, как орудие довольно шустро провернулось на триста шестьдесят градусов, а затем обратно. Неплохо, с такой скоростью вращения и возможностью проворачивать его через плавник или, как бы сказать, через «боевую рубку» можно было жить.       Так, поверхностно разобравшись с пушкой, мне захотелось её испытать, как и собственно торпеду, потому как опыта пуска торпед в этом обличии не имел, но вот проблема: безшумно стрелять из пушки, бьющей как настоящая, возле берега, мне не удастся. Так бы я без проблем выстрелил бы по пустынным пляжам, уничтожив парочку кустов, заодно потренировавшись с пристрелкой. Только всё это было чревато рисками, которых я пока старался избегать по своей неопытности. Возможно, в будущем с этим будет проще, а пока как есть.       Посидев так несколько минут, как и ожидалось, меня охватил голод. То же самое ощутила и косатка, отослав мне в голову соответствующий поток мыслей. Похоже, что мои догадки касательно расхода съеденных пищевых ресурсов на эволюцию себя подтверждают. Тогда не буду больше медлить. Пойдём заниматься тем же, что делал всё время — искать еду.       Таким образом, я продолжил искать еду вдоль берега и на некотором отдалении от него.       Не торопясь, очень медленно, прошло около пяти дней. Все пять дней, большую часть времени, за исключением, когда мне требовалось набрать кислорода я провёл под водой. Не могу сказать, что еды было много, но её и не было мало. Довольно часто я натыкался на целые кучи груд мусора и съедал их целиком. Попадалась даже бытовая техника, которую я скармливал косатке. Сам же обходился чем-нибудь поменьше, что удобно класть в рот и жевать. Однако по вкусу всё это было не абы вкусным. Всё же наш вид инопланетных тварей почему-то склоняется к металлу, стали, резине и прочим нефтепродуктам. Везёт, конечно, что многие отходы производились с применением нефти, а то так бы плевались от фактически всего, что мне попадалось. Ну, как бы часто мне не попадался мусор, жил я почти впроголодь, ведь аппетиты этой девочки и даже косатки были необъятными. В желудке, похоже, были целые цеха мартеновских печей. Так-то и я приложил к этому свою руку, ведь за эти дни четыре раза незначительно, но успешно эволюционировал!        Этим вновь подтвердил свои некоторые догадки и теории, что только упрощает мне задачу в выживании. Еда и ещё раз, еда! Главное — это сталь. Мне всё это критически нужно, чтобы комфортно себя ощущать и становиться сильнее! Чем сильнее я буду, тем больше шансов на выживание у меня будет. Логично. Только вот меня посетила такая мысль, что чем «круче» я буду становиться, тем больше мне потребуется пищевых ресурсов. Довольно логично. Человек с возрастом растёт, увеличивается масса тела, и на поддержание каждого килограмма веса, а это либо жир или мышцы, организм тратит калории. Тут могло быть примерно так же. Сравнивал я всё это со своими предыдущими обличиями малька и акулы-субмарины. Те наедались заметно быстрее, но оно и ясно, меньше ведь были. Сейчас мы больше, так ещё и вдвоём, что вроде бы осложняет ситуацию. Конечно, мы стали сильнее по сравнению с теми обликами, но я из-за страхов боюсь реализовать доступный мне потенциал. Надеюсь, это ненадолго.       Впрочем, мы уже могли бы рискнуть и я уже думал над этим, когда проплывал в ночи и даже днём мимо или под кораблями, которых становилось всё больше и больше. Очевидно, что тут где-то недалеко порт или крупный город, который я пока не видел, да, впрочем, и видеть не хочу. Хочу только стали. И для того, чтобы гарантировать себе создание второй большой кормушки, наподобие той, что мы лишись из-за стаи собратьев, я четыре раза во время эволюции увеличил калибр своего орудия так, чтобы оно стало двухсот трёх миллиметровым! Сразу вспоминается французская подлодка Суркуф, снаряжённая двумя орудиями тяжёлого крейсера. Моим отличием было то, что я имел всего одно орудие, но пока в большем количестве я не нуждался. Была восьмидесяти восьми миллиметровая пушка, а стала ста пяти, затем ста двадцати, а следом ста пятидесяти пяти и уже затем то, что имеем сейчас.       С такой пушкой я могу назвать себя артиллерийской подводной лодкой, и никакие двойные борта ни один корабль не спасут. Может быть, пару выстрелов в балкер и до свидания на дне морском, но точно уверенным быть не могу. Выстрелов в этой пушке было тридцать пять. Каждый снаряд весил девяносто пять килограмм. Все они были осколочно-фугасными. Снарядов хоть и стало меньше, но мощи прибавилось столько, что я готов осмелеть! Скорострельность оценивалась в два выстрела в минуту. Также из важнейших недостатков хочу отметить то, что теперь орудие крепилось в почти фиксированной шарообразной башне. Значит, что вращать его я уже не смогу, если только не на пятнадцать градусов влево и вправо. Кроме того, пушка эта, похоже, весила довольно много по меркам косатки, так что наша надводная и подводная скорость упала на пару узлов. Надводная — пятнадцать узлов. Подводная — одиннадцать. Жалко, конечно, но ничего не поделать. Однако теперь, как я уже говорил, мы можем кинуться на большую добычу. Ну оно и небольшая тоже сойдёт для начала. Только голод и постоянно ноющий желудок так задрал, что могу на что угодно уже напасть, а косатка только подтверждает это и подначивает меня к охоте.       Само моё тело никак не изменилось. Возможно, что из-за малого количества пищевых ресурсов, может быть потому, что для этого требовалось время или опять же пищевые ресурсы на эволюцию покруче, вроде той, что превратила меня в девочку, оседлавшую торпедную косатку.       «Вопросы, опять вопросы» — мысли мои прозвучали в голове довольно устало. Это потому, что мне начинает это надоедать. Я хочу жрать, хочу жить и быть в безопасности. Всё вертится вокруг еды, такой низкой физиологической потребности, которая за эти дни меня выбесила. Стоило очнуться после эволюции, так сразу в желудке становилось больно. Таким человеческим мусором надолго не наешься. Да и, как я уже сказал, его тут не то чтобы много и было.       Всё же некоторые изменения в моём теле были. Я заметил, как немного исхудал и, кажется, будто ослабел, что меня крайне удручало. На кистях рук более чётко проглядывались контуры костей и сухожилий, рёбра также стали более просматриваемыми, а и так небольшое в объёме детское бедро, стало ещё меньше. Нужно срочно заняться поисками «достойной» нас пищи и этой пищей сто процентов должен быть корабль!       Поиски подходящего судна начались практически сразу. Днём, прямо на рассвете, я приблизился к поверхности, встал на выемки в плавнике косатки и, держась за него, выглянул из-под воды таким образом, чтобы была видна только моя голова. Ощутив себя в роли перископа, стал осматриваться по сторонам. В то же время отдал косатке команду на поиск кораблей по шумам винта и прочим звукам. Для этого у нас имелся пассивный гидролокатор. Вся информация от монстра поступала мне в голову через некую телепатию или же мысленную связь. Этот механизм связи меня всё ещё нередко поражал, хотя за дни, проведённые вдоль берега, я уже более-менее свыкся с этим.       Вскоре нам стали попадаться рыболовные суда, не замечающие нашего присутствия, но торопиться с нападением на них я не спешил. Считал, что могу урвать добычу побольше, а этих проржавевших старых на вид траулеров было довольно много, так что в любой момент я мог позавтракать или отобедать одним из них. Так мне казалось.       И вот в один прекрасный момент, спустя несколько часов после рассвета, когда часы показали 7:38, мы с монстром находим довольно приличного размера корабль. Явно больше траулера, но по размерам значительно уступающий большинству представляемых мной грузовых судов. Нижняя половина корабля красного цвета, всё остальное белое. Вижу пять ярусов, на пятой из них был капитанский мостик. Сам корабль довольно протяжённый и на нём было несколько кранов для спуска спасательных лодок, катеров и шлюпов. На корме на двух кранах висел настоящий красный батискаф. Сверху была оранжевая рубка неизвестного мне назначения и круглая антенна на возвышении спереди. Помимо неё одинокую мачту, размещённую позади, украшало множество других антенн и разнообразных средств связи. На баке впереди также был кран и неизвестная мне надстройка в виде буквы «А». Над кораблём, в самой высшей точке висел почти не развевающийся на ветру флаг Саудовской Аравии. Стоит ещё отметить то, что судно, судя по слову на баке, называлось «Медина».       По палубам ходили ничего не подозревающие о моём присутствии люди, пока я решался и прикидывал шансы на его потопление. Чего вообще думать, это тебе не нефтеналивной танкер, и тут одной, ну максимум двух торпед в борт хватит, чтобы угробить его. Надо бы быстро подумать, стоит ли испытать своё двухсот трёх миллиметровое орудие? Сэкономить ли мне торпеду или всё же ударить ею, оставшись незамеченным? Со стороны правого борта, с той, на которой я, собственно, и нахожусь в данный момент, ни пушек, ни пулемётов не вижу, значит, что можно было вынырнуть и не опасаться ответного огня. Подумал, что оружие может быть спрятано где-нибудь за перегородкой или стеной, но почему-то мне так совсем не кажется. Скорее всего, пулемётами для обороны от морских чудовищ оснащались по большей части грузовые корабли, государственные и тому подобные. Это же судно напоминало мне исследовательское или же научное, смысл один и тот же. По большей части мне так казалось из-за наличия батискафа. Таким оборонительное вооружение просто не требовалось, так как они рассчитаны на работу в безопасных водах. Я так думаю. Как оно на самом деле всё обстоит, мне, конечно, не было известно. Вот они удивятся, когда я, например, явлю свой образ им.       Пока я думал, то понял, что люди на Медине тут надолго. Группа собралась на корме судна и, судя по тому, что я мог видеть, находясь в более чем километре от них, готовила батискаф, висящий на подъёмных канатах к погружению. Пока решаю подплыть ближе. На всякий случай. Так-то судно стоит на месте, и труда зарядить по нему из торпедного аппарата не составляло, но что-то не давало мне этого сделать. Я всё сомневаюсь в своих намереньях выжить любой ценой? Это не хорошо.       Подплывая к кораблю, задумался над судьбой экипажа. Людей было много, скорее всего, даже больше, чем на том, грузовом. Оно не удивительно. В документалках про танкеры слышал, что современные торговые суда часто не располагают большой численностью экипажа. Где-то человек двадцать-тридцать если память не изменяет. Это же, как я стал полагать, было научным, и сотрудников разных областей и сфер тут могло быть куда больше, что, собственно, и наблюдаю. Насчитал уже три десятка человек, без учёта мелькавших в иллюминаторах. Боюсь, что как в прошлый раз, без жертв не обойтись. Людей больше. Вероятность смерти хотя бы одного члена экипажа уже выше, да и судно такое долго на плаву не простоит. Успеют ли они спустить шлюпы? Будут ли вообще это делать. Те, с предыдущего нападения не торопились лезть в воду, опасаясь моего присутствия. Людей не ем и не собирался, но они-то откуда это могут знать? Возможно, я такой один уникум среди морских чудовищ, что не жрут людей. Впрочем, они вполне могут это узнать. Однако, была одна мысль, что возникала у меня на днях.       Оказавшись ближе чем в полукилометре, замедлил ход, полностью погрузился под воду, прекращая действовать, словно перископ, и стал подбирать подходящие слова для начала переговоров о сдаче судна. Кто его знает, на каком они языке говорят. Выглядят они как европейцы, по крайней мере, многие. Среди них, видно, есть и смуглые лица, которые, скорее всего, были арабами. Думаю, что хоть что-нибудь на английском они да понять смогут. Как раз начальные соображения насчёт первых слов у меня уже возникли.       Основная масса людей была на корме и продолжала подготовку батискафа. Видимо, там же появился и будущий экипаж аппарата, одетый в жёлтые комбинезоны и плавно размахивающий руками, отдавая какие-то указания. Да, я снова выглянул из-под воды, так как глубоко с косаткой погружаться не стал. Речь расслышать было сложно. Ничего, кроме идеального зрения, способного сужать область видения, тем самым приближая обзор, у меня не было, но, кажется, это был английский. Пока всё идёт согласно моим прикидкам, но пора было переходить к главному — явить себя.       Когда до корабля оставалось менее нескольких десятков метров, я приказываю косатке повернуться носом к центральной области судна, где была высокая мачта с антеннами. После быстрого доворота корпуса мы стали всплывать и довольно плавно показались из-под воды. Таким образом, оказываясь напротив кормы, повёрнутым торпедными аппаратами в центр судна.       Если что пойдёт не так, и мне будет угрожать смертельная опасность, то я сразу стреляю. Без вариантов. Умирать из-за своего человеческого нутра я не собираюсь. Уже как неделю тут торчу, с голодухи мучаюсь, пора бы уже окончательно решиться касательно всего этого. Ладно, прочь эти мысли. Сейчас у меня есть дело поважнее, чем рассуждение о человечности, тем более, что сейчас я буду действовать, полагаясь на моральные принципы и международное право о ведении морской войны первой половины двадцатого века.       — Руки вверх! — закричал я им, тут же оступился и попытался моментально исправиться. — Hands up! — в добавок к этому, как-то всё ещё неуверенно и даже стеснённо, зачем-то выкрикнул ещё и на немецком: — Hände hoch! — Ну, вдруг тут будут немцы, хотя предложения сложнее этого я произнести не смогу.       Реакция со стороны экипажа была какая-то неторопливая. Обомлели, что ли, увидев меня во всей красе, стоящего на спине косатки и державшегося одной рукой за цепь над головой, пытающегося наладить некую связь и уже, вероятно, покрасневшего от стыда.       Однако всё же через несколько секунд гляделок между нами и переглядками между членами экипажа, один из них поднял руки и вышел вперёд, к краю борта. Это был высокий мужчина лет сорока на вид, с короткой причёской и выделяющейся ухоженной щетиной. Он громко заговорил:       — Да-да, мы сдаёмся, не стреляйте! — он заговорил на русском, мне точно это не послышалось. — We're giving up, don't shoot us, — это, получается, был английский. — Wir geben auf, erschießt uns nicht, — а теперь немецкий?       Мои познания в английском не были столь высоки. А уж тем более в немецком, из которого я знаю только: «Ja, Ja», «Nein», ну, и то, что я только что выдал облупленному экипажу. Так что первая половина его английской речи, в том числе и вся немецкая, осталась в непонимании. Однако я был удивлён столь стремительному ответу, да ещё и на трёх языках. Вот тебе умные люди попались. Как тут таких захочешь убить?       — Говорите на русском? — я быстро задал вопрос, сглатывая нервирующий меня комок, подступивший к горлу.       — Да, я русский, — ответил он, не опуская руки, что делали и остальные, присутствующие на корме, — а вы глубинная подлодка или что-то вроде канмусу? Простите за вопрос, — он говорил с настороженностью, будто бы выцеживая каждое произнесённое слово.       Похоже, что его совсем не заботит то, что он видит перед собой маленькую девочку на косатке, только что вынырнувшую из-под воды менее чем минуту назад. Будь это простой разговор взрослого человека с ребёнком, он бы и не подумал обращаться ко мне на «вы». Так-то это вполне правильно.       — Подлодка? Думаю да, а вот… глубинная ли? — я непонимающе вылупился на него. — Не знаю ничего такого! Канмусу ли? Что? Это кто?       Прозвучал довольно странный вопрос. Почему-то казалось, что за ним стоит нечто большее, чем от слово «глубина» в изначальном смысле.       — Простите, это был глупый вопрос, — сказал мужчина в комбинезоне, сохраняя относительное спокойствие, пока остальные позади понемногу изумлённо наблюдали и переговаривались, пытаясь, судя по всему, разобраться в увиденном, — Всем и так понятно кто вы, — он виновато произнёс.       — Не важно! Я забираю ваш корабль согласно призовому праву и правилам ведения морской войны! У вас десять, нет, пятнадцать минут покинуть корабль! Шлюпки есть, берег тут где-то недалеко, так что справитесь дальше без моей помощи, — собравшись с духом, выдал такое вот. Всё вроде бы должно быть прекрасно и никаких проблем возникать не должно, — время пошло!       Короткий взгляд на левую руку с живыми часами, и те начали отчёт согласно моему условию. Они, кстати, тоже воспринимали мысленные команды, как и косатка.       Затем человек развернулся и начал на ходу, спешно отдаляясь от основной группы, быстро что-то объяснять в приказном тоне, пока не скрылся из виду в ближайшей надстройке. Все стали быстро разбегаться. Некоторые стали готовить лодки, находящиеся ближе всего к спуску. Менее чем через минуту стали раздаваться повторяющиеся гудки. Семь коротких и один длинный. Я так понимаю, это сигнал судовой тревоги. Сразу после на палубах стало появляться ещё больше людей, и, отвлекаясь на меня всего на несколько секунд, они подключались к процессу эвакуации, лишь иногда вновь с опаской и полными удивления глазами поглядывая на меня.       Я же, стоя на косатке, всматривался в лица мелькающего меж палубами экипажа и думал о том, что такие существа, как я, возможно, так и не поступают, а случай, инициатором которого становлюсь, был уникальным. Не знаю насколько неестественно было моё поведение. Мне же казалось, что раз уж вырос в человекоподобное существо, имеющее голосовые связки, а значит, способное говорить, то речь была бы естественным инструментом для контакта. Действительного положения дел я не знал и мало того, вообще почти ничего не знал. Все мои сведенья строятся лишь на догадках и логических умозаключениях. Не без воображения, конечно же.       Вскоре с правого борта на воду спустилось три оранжевых современных моторных спасательных шлюпки закрытого типа.       «Я думаю, ничего плохого не будет?» — подумал я, решаясь медленно приблизиться к людям. Косатка начала движение.       Мне удалось увидеть, в какую из шлюпок сел тот человек, и именно к ней я стал медленно подплывать. Несколько человек с ближайшей лодки, среди которых было больше женщин, заметив моё приближение, изрядно забеспокоились. Если бы не вовремя выглянувший инициативный мужчина, с которым и прошли мои переговоры, то боюсь, что в меня полетели бы файеры и снаряды с сигнальных пистолетов. Я поднял правую руку, намекая, что приближаюсь без злого умысла. Он жестами попросил коллег с соседних шлюпок успокоиться и быть внутри.       — Вы говорили что-то про то, что я глубинная подлодка или какая-то там канмусу. Что это значит? Будьте добры объяснить мне, — попросил я, оказываясь рядом, в трёх метрах от шлюпа.       Сама спасательная шлюпка была довольно крупной. Раньше я видел их только в кино или, может быть, на картинках и фотографиях. Ширина где-то в два-два с половиной метра и длина около пяти-шести, как и, собственно, моя косатка. В таких, наверное, не меньше десятка человек поместиться должно. Так, скорее всего, и есть, ведь много таких на судне не поместить, а людей там может быть предостаточно, да и в фильмах было видно, что там целыми толпами усаживались. Так что все с этим должно быть в порядке, а если и нет, то море тёплое, а значит, не замёрзнут, а свои, думаю, не бросят.       — Да, — ответил он, — я сначала на несколько мгновений подумал, что вы канмусу, однако стоило приглядеться к вашему симбионту, или же, как некоторые в более упрощённой форме его называют, демону, то сразу стало понятно, что вы глубинная, — он всё так же, как и чуть более пяти минут назад, говорил со мной аккуратно, словно слуга с аристократом, старающийся не оскорбить господина.       Так, кажется, у нас может завязаться неплохой разговор. Не буду пока упускать возможность что-нибудь разузнать. Всё же не каждый раз такой рояль выпадает — найти русскоязычного человека посреди моря.       — Глубинная субмарина? — переспросил я. — Я глубинный… н-ная?       «Чёрт, а с каким мне теперь себя полом ассоциировать?» — вот мне ещё одна загадка на голову. Ладно, если он ко мне, как к девчонке будет обращаться, то чёрт с ним — буду притворяться.       — Да.       — Ничего общего с глубинной в смысле погружения на дно вы не имеете ввиду? — пока я не понимал и снова задавал вопрос.       По лицу я понял, что он догадывается о том, на какой вопрос именно я хочу получить ответ, и поспешил просветить меня:       — Люди зовут таких, как вы, глубинными. Это общее название вашего вида.       — Я такой не один… или одна… там?       — Нет, весь мировой океан полон глубинных.       Услышав это, я не удержался и перекрестился, после чего мой собеседник опешил и, видимо, не знал, как действовать дальше. Оно и понятно, не каждый день, наверное, увидишь чудище, а вернее глубинную, которая вот так вот перекрестится перед тобой. Ну, а пока они всё ещё тут и от чего-то ещё не спешат уплывать, то решаю задать им дополнительно несколько вопросов касательно общей обстановки.       — Ладно, пусть будет так. Это случайно не Средиземное море?       — Да, это оно.       Я оказался догадливым. Чёрт, даже гордость за самого себя вдруг заиграла.       — Угу. Где мы именно?       — Залив Сидра, недалеко от Ливии. Страна такая есть, — ответил он.       Так, значит, посреди Средиземноморья оказался. Хорошо, уже лучше.       — Да знаю я, что есть такая страна, — сказал я на выдохе. — А год сейчас какой? — вдруг из любопытства решаю задать такой вот вопрос. Ну, мало ли там. Попаданцев куда только не бросает!       — Две тысячи тридцать восьмой, — вот так он вогнал меня в состояние шока, а затем добавил, — май месяц.       Схватившись за голову, присаживаюсь на корточки, старательно пытаясь уложить в своей голове такую новость. Это же надо так на двенадцать лет вперёд во времени скачок совершить! Я не знаю, как мне правильно отреагировать. Такое в реальности мне казалось и быть не может. По крайней мере, в наше время, с нашими технологическими возможностями. Даже в этом… две тысячи тридцать восьмом году мне совершенно не представляется столь стремительное развитие технологий, чтобы получить возможность совершать временные приключения!       — Вот я попал! — меня пробило на нервную улыбку, и я посмотрел на собеседника, удивлённо пялящегося на мою персону.       — Эм… вижу, вы как-то необычно реагируете на это. Осмелюсь, пожалуй, высказать своё предположение, что вы «Вернувшаяся» субмарина, — кто-то пнул мужчину позади, видимо, не желая, чтобы он продолжал со мной говорить, однако собеседник в ответ злобно фыркнул, выказав противоположное желание.       — Кто-кто?       — Я так думаю, что вы погибшая канмусу подводной лодки, либо «сущность» одной из субмарин Второй мировой войны, которая не нашла пристанище в теле одной из девушек и обратилась глубинной особью. Среди японцев распространенны именно такие поверья. Я хоть и занимаюсь совершенно другой наукой, но если разбираться и углубляться во всю эту тему с духами, феями, кораблями и информационным полем, то это звучит вполне слажено.       — Ничего такого не знаю, не понимаю. Не могу сказать точно, — а хрен же его знает! Вдруг то, что он сейчас мне выдал, окажется какой-нибудь правдой, хоть это совсем и не похоже на произошедшее. Тут после всего случившегося в любую магию поверить можно будет. Даже в этих духов и… фей. — Что такое канмусу?       — Это девушки, ставшие вместилищем для кораблей, — коротко и без желаемых мною подробностей ответил мужчина.       Мне же теперь казалось, что любое предложение в ответ на мой вопрос будет шокировать меня всё больше. Только вот останавливаться я не собирался.       — Это случаем, не те девки, которые по воде ходят?       — Они самые.       Вдруг часы на левой руке неестественно запищали. Выделенные пятнадцать минут на то, чтобы покинуть корабль, прошли. Судно «Медина» будет затоплено.       — Время вышло. Я топлю ваш корабль, — собравшись с мыслями, я серьёзным взглядом посмотрел на собеседника. — Было очень приятно поболтать, но на сегодня я узнал достаточно много информации. Хотелось бы больше, но что-то подсказывает мне, что если задержусь надолго, то мне же будет хуже. Всё же не посреди моря болтаем.       Желудок давал о себе знать с новой силой, потому и сил терпеть почти не оставалось. Знания, очень хорошо, но еда казалась более привлекательной. Тут же тем более целый корабль. Ну а так берег был недалеко. Береговая охрана с пулемётами и пушками могли явиться в любой момент. Да ещё и эти канмусу, похоже, могут навалять мне. Поверить не могу, что какие-то души кораблей стали селиться в телах девушек.       Мысленно отдаю косатке приказ проплыть на метров десять вперёд, чтобы хвостом не зацепить спасательную шлюпку, и развернуться носом в сторону корабля. В это время мужчина быстро что-то заговорил на английском языке, обращаясь к людям в своей лодке. Спустя несколько секунд она и несколько других рядом с этой стороны борта и, судя по звукам, с другой, завели моторы и стали отдаляться от меня и теперь уже моего судна. Пока мой монстр… нет, если верить этому мужику, симбионт или же по другому, демон, разворачивался, я провожал отдаляющиеся оранжевые закрытые шлюпки взглядом. В ответ тоже получая аналогичные заинтересованные взгляды. И таких было совсем не мало. Многим, похоже, хотелось на меня поглазеть. Именно так мне хочется описать их взгляды.       Вот смотрю я на корабль в полусотне метрах от меня и думаю: стоит ли мне испытать на нём свою двухсот трёх миллиметровую пушку? Мне почему-то думается, что стоит это сделать. То же было с торпедами, когда я впервые ими обзавёлся. В тот раз я испытал их на зубастике, и ничего сложного в банальном пуске я не ощутил. Как я неоднократно уже говорил, сложнее применить их на деле в сложных условиях. Мне бы пару раз выстрелить, хотя бы, чтобы просто освоиться. А лучше так и сразу три выстрела, чтобы наверняка. Может ещё и торпеду пустить? А то я больше не ощущаю их напрямую. В голове сами проецируются мысли о их наличии, стоит мне подумать, но какого это атаковать, будучи «наездником» на косатке-субмарине?       Расстояние между мной и судном было вполне достаточным, чтобы подумать, что выстрелом меня не зацепит, так что приказываю косатке подготовить орудие и направить его на мостик судна, прямо в пятиэтажную надстройку корабля.       Округлая башенка раскрыла свою пасть и выплюнула мокрый, истекающий слюной чёрный ствол орудия, после чего стала наводиться на цель. Однако возможностей доворота орудия ему не хватило, и тогда косатка сама довернула. Стоило чёрному глазку орудия уставиться в цель, в моей голове что-то щёлкнуло. Я так понимаю, это своеобразное оповещение хозяина. Стоило ещё отметить, что буквально каждую секунду до этого я ощущал что-то неприятное во лбу, всё мгновенно прекратилось, как только завершилась наводка. Довольно интересные методы единения у этих глубинных, основанные на телепатии.       — Огонь! — выкрикнул я.       Раздался оглушающий рёв орудия. Вода вокруг носа монстра расступилась, а саму косатку прилично качнуло от отдачи и двинуло назад. Меня же самого будто толкнуло вперёд, после чего я упал на спинной плавник своего демона. Повезло, что сумел схватиться за него, а то так бы и сполз по плавнику на спину косатки. Однако без неприятных ощущений обойтись не сумел. Удар правой половиной лица в плавник оставили неизгладимое ощущение неудачи и совершённой по неопытности ошибки. Только вот, к счастью или, скорее всего, так и должно быть, я не пострадал. Вот только ушам было крайне неприятно, но не настолько, чтобы хвататься за голову и быть контуженным от громкого звука. Похоже, организм более-менее сносно к этому относится.       В ту же секунду услышал характерный взрыву звук и вторую вспышку света. Первая была пламенем, которое изрыгнуло моё орудие, а вторая, это практически полный разнос капитанского мостика на «Медине», сопровождаемый медленно стихающим гулом и летящими во все стороны обломками исследовательского корабля. Несколько палуб в надстройке было более чем на половину своей площади охвачено огнём. Взрыв был достаточно сильным, чтобы отправить огненные куски и внутренности судна на десятки метров в воздух, и в том числе до моего расположения. Так, например, рядом со мной приземлилась частично потемневшая от огня белая доска в обугленных трещинах, среди которых не долго, пока вода не проникла в них, продолжало играть пламя, а также множество других вещей, ставших шлаком.       — Ой-ой-ой, — дивясь взрыву, сотворённому мной, я стремительно поднимался на ноги и хватался за стальную цепь над головой.       — Наводись на вторую надстройку, — не успеваю договорить, как косатка, чуть довернув корпус влево, уже навелась. — Огонь! — вновь выкрикнув, покрепче хватаюсь за цепь, стискиваю зубы и напрягаю ноги, чтобы в этот раз не свалиться.       Выстрела не последовало. Однако, вновь, не успевая отреагировать, а именно удивиться, как в голове возникает ответ: перезарядка не была завершена. Пришлось ждать секунд пятнадцать, перед тем, как орудие вновь выстрелило.       И снова выстрел. Надстройка меньше получила такой же осколочно-фугасный снаряд, напрочь разворошивший внутренние помещения, заставляя его заполыхать не менее слабым пламенем, чем капитанский мостик с окружающими помещениями. Небольшой судовой кран, располагавшийся на крыше меньшей прикормовой надстройки и служащий, судя по всему, для подъёма с пристани и выгрузки на неё грузов, в том числе и расшатанного в данный момент на тросах батискафа, завалился на бок, а вскоре и упал на корму, снеся своей крановой мачтой тот самый батискаф.       Решаюсь на ещё один выстрел. Пока не вижу, чтобы судно от такого могло затонуть. Оно, конечно, сгорит и всё такое, а будь кто находиться внутри корабельных помещений, явно погибнет, но бить из пушки стоит всё же в район ватерлинии, чтобы создать пробоину и вызвать затопление. Надо пробовать, раз уж у меня тут целый полигон появился, медленно превращающийся в небольшую кормушку.       Стоило задуматься о корабле, как о еде, то косатка сразу же разнервничалась.       — Спокойно. Сейчас небольшая практика, а затем сразу же обед, да плотненький, — провёл левой рукой по гладкому сухому плавнику своего симбионта, стремясь успокоить его и заодно чуть-чуть отшутиться. Немного радости совсем не помешало бы. Впрочем, мне не грустно от того, что я наблюдаю, как мой обед, а лучше всего сказать завтрак горит, потому позволяю себе улыбаться. Да ещё и исход хороший: люди живы. Неплохо получается.       Дождавшись перезарядки, мы выстрелили в точку у самой ватерлинии между двумя очагами пожаров. Произошёл взрыв, листы металла разорвало на части, оставляя обширную дыру. Снаряд разорвался внутри корпуса, повреждая и выжигая внутренние помещения, скрытые за ним. Затем произошла ещё одна вспышка света. Что-то успело серьёзно вспыхнуть раз уж пару секунд струя пламени пробивалась через образовавшееся отверстие, пока его полностью не загасила морская вода, устремившаяся в дыру.       «Неужели попал во что-то взрывоопасное? Может в машинное отделение с топливом?» — подумал я перед тем, как прогремел ещё один мощный взрыв, заставивший меня пригнуться со страху и схватиться за плавник своей косатки.       Ближайшие у кормы стёкла побило. Пламя пронеслось по кормовой надстройке. По воде пробежалась отчётливо видимая рябь. Вместе с ней я ощутил жар, дошедший до меня вместе с воздушной волной, спровоцированной взрывом. С палубы за борт повылетали свободно лежащие и слабо закреплённые предметы и элементы корабля, а само судно, качнувшись, стало крениться на правый борт. Охваченная огнём «Медина» начала сравнительно медленно тонуть.       Побоявшись ещё одного внезапного взрыва и какого-нибудь падения на мою тушку тяжёлого предмета, я с косаткой отплыл на пол сотни метров назад и продолжил наблюдать за своим обедом издалека.       Довольно быстро корабль полностью завалился на правый борт и стал медленно уходить на дно, образовывая рядом с собой море пузырей вытесняемого из внутренних помещений водой воздуха. Скрывшись в водной глади где-то на три четверти, нос судна стал задираться вверх, пока не встал полностью вертикально, и уже в таком положении ушёл на дно окончательно, оставляя после себя кучу обломков и ещё больше белой пены с пузырями воздуха.       Я же спокойно пронаблюдал за всей агонией судна, и дождавшись, когда пена на водной глади сойдёт на нет, последний раз глянул на оранжевые точки спасательных шлюпок, стремительно скрывающихся за горизонтом, после чего погрузился вместе с косаткой под воду, направляясь ко дну. Там, окружённый поднятым со дна песком и илом, навсегда примостился остов исследовательского суда «Медина». Ну, как сказать навсегда? Не навсегда. Это он тут, пока я буду его пожирать. И болта от него не оставлю. Только сколько это времени займёт, ещё предстоит узнать. Думаю, что с моими кажущимися огромными аппетитами на пару недель минимум я тут задержусь. Или пока я не израсходую все свои пищевые ресурсы, полученные с этой добычи на эволюцию и рост. Мне бы вот всё же хотелось бы обладать торпедами с боевой частью более трёх сотен килограмм. Такие, думается, и шансов не оставят ещё большему количеству судов. Ну, а с этим было бы неплохо увеличить количество торпед. Мне вот кажется, что это возможно провернуть, имея такой интересный механизм эволюции. Жаль, что это только на словах развитие видится лёгко. В действительности для этого еще приходится поработать и добыть себе всех этих ресурсов.       Может быть, даже получится обзавестить какими-нибудь уникальными, ну, то есть особенными прибамбасами. К таким, например, я бы мог отнести свои наручные часы в виде раскрывающихся век глаза. Они же ещё были с шипами. Вполне себе живой организм. Тоже симбионт какой-то? Если так, то почему бы не сделать и их получше? Может, в этом мире снов и иллюзий мне сделают даже такое щедрое предложение?       Как-то я прекратил замечать то, что моя главная цель, а именно выживание, переросла в цель становление более сильным и опасным. И если подумать, то в этом есть смысл. За силой скрываются возможности, в том числе и те, что помогут продлить своё существование.       «Жаль, что так мало поговорили. Хотелось бы узнать, чем конкретно они тут занимались. Ещё больше о мире спросить. Столько же, наверное, тут интересного произошло! Ну, я думаю, что лучше с длительными беседами не рисковать, а то мало ли они выкинут что-нибудь неожиданное» — так, с некоторым чувством незавершённости я двигался навстречу к своей трапезе, которая уж точно поднимет мне настроение.

Спасательная шлюпка. Несколькими минутами ранее.

      Открыв верхний люк, один из двух мужчин в жёлтых комбинезонах, присутствующих в этой шлюпке, схватившись за поручни, выглянул наружу и посмотрел в сторону уходящего на дно корабля. Отсюда научно-исследовательское судно «Медина» казалось небольшим, а уж тем более, когда большая его часть скрылась под водой. Даже так мужчина удивлялся тому, что трёх выстрелов из пушки этой глубинной субмарины хватило, чтобы отправить в пучину корабль длинной более чем в сто метров. Но что больше всего было удивительным и что удивляло остальной экипаж куда больше, чем боевая эффективность этого морского монстра, так это то, что они выжили после встречи с глубинной. И не просто где-то в море, а именно в Средиземном, где отсутствие таковых было главным фактором условной экономической стабильности региона последние несколько лет.       Средиземноморье считалось безопасным и свободным от тварей бездны морем, где торговые, курортные, гражданские и прочие виды кораблей могли безопасно перемещаться, а суда, шедшие под конвоем канмусу или в сопровождении САГ кораблей, заходить и получить сравнительную передышку или пополнить запасы. Благодаря тому, что девы флота плотно и надёжно контролировали Суэцкий канал и Гибралтарский пролив, ни один глубинник так и не прорвался через их барьер. Это было сильным подспорьем в развитии торговли, туризма и отдыха. В условиях, когда мировой океан кишит чудовищами, а о Мальдивах, Гавайях и Мадейра можно забыть, Средиземное море с испанскими, французскими, итальянскими и прочими пляжными курортами стали куда популярнее не только среди простых граждан, но и среди очень влиятельных людей мира сего. Торговые суда и компании имели гораздо меньше расходов на конвои и сопровождение в лице канмусу. Однако несколько последних случаев, одним из которых является и этот, ставят под большой вопрос нынешнюю безопасность региона.       Верхний люк шлюпки был достаточно широким, чтобы рядом с мужчиной, наблюдавшим за потоплением корабля, высунулся ещё один.       — Профессор Степанов, расскажите, как вам удалось заговорить с этой глубинной? — обратился к нему иностранный коллега из Дании.       Не только он хотел узнать ответ на столь интересующий вопрос. Более двух десятков человек с беспокойными лицами, но осознающие факт своего чудесного спасения, находилось в спасательной шлюпке. Некоторые из ближайших сидевших обратили внимание на своего русского коллегу.       — Вы же тоже на палубе были и сами видели, что она заговорила с нами первой. Я ничего для этого не предпринимал, а когда мы оказались в шлюпках, то это она сама вновь к нам подплыла, — ответил Степанов, по быстрому разведя руками, не забывая про необходимость держаться за поручни.       — Такого не может быть! Вы точно что-то сделали. Возможно, если бы вас не было с нами, то мы бы погибли, — датчанин похлопал его по плечу в знак благодарности.       — Ну, кажется, она могла говорить на английском и немецком. Думаю, что если бы меня не было, то вы бы и без меня договорились. Глубинная хотела только наш корабль. Она его захватила, как сказала, по призовому праву и правилам ведения морской войны. Грубо говоря, она его украла, — Степанов не спешил принимать благодарность, которую он считает, что совсем не заслужил, потому старался объяснить, о чём они там переговаривались. — Я же просто передал вам и капитану её требования. В любом случае, это гораздо лучше, чем отправиться на дно с «Мединой».       — Вы абсолютно правы. А потом, о чем вы говорили, будучи уже здесь?       — Можно сказать, что она хотела получить экскурс в наш мир. Похоже, что глубинники сами не знают, кто они есть. Однако этот разговор следует пересказать кому следует. Норвежцы и японцы всё отдадут за возможность разговора с развитыми глубинными, — уверенно ответил Степанов. — Ты лучше расскажи, почему так долго корабль покидали? Видел! Вот-вот и кто-нибудь бы уже помер. Сразу по мостику пальнула, как только время истекло. Она-то на него расщедрилась: целых пятнадцать минут дала. Мы же все втрое быстрее смогли эвакуироваться, — кивком головы он намекнул на глубинную, а сам с лёгким раздражением посмотрел на датчанина.       — Капитан Салман сказал, что останется и свяжется с берегом. Видимо, быстро не удалось дозвониться, — ответил коллега.       — Он едва не погиб…       — Зато помрёт эта тварь, — позади послышался раздражённый положением дел голос женщины лет сорока-сорока пяти на вид. Вся мокрая и подавленная, она сидела в другом конце шлюпки.       Пока шлюпка стояла на месте, её осмотрел судовой врач и, убедившись, что с ней всё хорошо, усадил в кресло отдыхать и успокаиваться после пережитого стресса. Вместо того, чтобы спуститься в шлюпку по специальной лестнице, женщину охватила некоторая паника и она, надев только спасательный жилет, выпрыгнула за борт. Конечно, её быстро выловили, но в такой спешке необходимости совсем не было.       — Я на корабли больше ни ногой… никакие моря, ни за какие деньги! Пока эти канмусу всех не перестреляют, буду заниматься археологией только на суше. Даже к берегу не подойду, — лёгкие приступы истерики с дрожанием рук всё ещё продолжались.       — Успокойтесь, капитан Салман сказал, что тут неподалёку группа девчат ходит в патруле… им передали о нас, и они уже вышли сюда. Скоро с ней покончат, — напротив истеричной женщины учёной как раз и сидел доктор. Смуглый на вид, с акцентом, характерным представителям арабских стран, но с довольно умелым английским. Он жестами успокаивал учёную.       — Да хорошо было бы! Чем эти бармалейки там занимаются на Мальте, Гибралтаре, Порт-Саиде и вообще… т-тут?       Доктор протянул женщине леденцовую конфету, которую она еле приняла, и поспешил остановить её ругань за зря в адрес девушек, героически исполняющих свой долг перед миром:       — Вы не ругайтесь на них. Я слышал, что они знают о проблеме и решают её. Заодно, как в новостях сказали, практикуют на немногочисленных и слабых глубинных новеньких девчат. Здесь одни плюсы только.       — Вот только что-то не похожа она на слабую глубинную особь, — отозвался Степанов, сев на своё место, переглядываясь с доктором. — Говорит, ворует корабль, а не топит, с пушкой, у которой калибр, небось, немалый совсем. И, чёрт возьми, от того она и такая интересная и не похожая на всех, о которых я слышал.       — Ну ведь это не химе же. Отожралась, гадина!       — Будем молиться и надеяться, что канмусу справятся с этой глубинной, — прокомментировал врач.       — Наверняка, это не химе. Будь это так, то я даже предполагать не буду, что в Атлантике творится и на Тихом океане. Этих принцесс описывают как нечто почти неодолимое и очень сильных глубинных. Норвежцы говорили, что такая не может появиться просто так и очень быстро, даже если у неё будет шикарная откормка. У них же ещё на силу боевой опыт влияет, который как-то там к ним в гены поступает… Не такие же там у них версии ходят? — в разговор включился британец Чарльз Вуд. Историк и специалист по эллинистической культуре.       — Да чёрт с этой глубинной, — бросил Степанов. — Она всего одна, а этих там группа. Очевидно, что ей, какой бы она сейчас сильной ни была, не пережить встречу с канмусу. Да и не думаю, что это принцесса. Тот мелкий метеорит упал чуть больше недели назад. Умная, развитая, но не настолько же.       — Похоже, что власти и Объединённый флот что-то недоговаривают, — прокомментировал ситуацию датчанин, закрывая за собой люк.       — Меня этим уже не удивишь… — понимающе проговорил Степанов, опустив глаза и задумавшись уже о чём-то своём.       Так шесть спасательных шлюпок выдвинулось в сторону берега, и уже вскоре он показался на горизонте, морально облегчая ношу потерпевших. А ровно в это же время сюда двигалась группа девушек, которой поступил чёткий приказ уничтожить глубинную субмарину, за которой они охотятся без перерыва и отдыха уже пять дней.