Тихий охотник

Залив Сидра. Недалеко от места потопления научно-исследовательского судна «Медина». POV Эридж

      Прошло четверо суток с тех пор, как наша охотничья группа под номером три во главе с флагманом — эсминцем Тириан, вышла в море на охоту за глубинной подводной лодкой. Всего таких эскадр было пять, и каждая из них брала на себя свой регион в Средиземном море. Нам достался центральный в квадрате городов: Тунис, Марсала, Ханья и Бенгази с некоторым отклонением на юг, чтобы в область входил и берег Африки. В составе группы было восемь эсминцев, включая меня. Все четверо суток, днём и ночью, мы следовали и охраняли один единственный пустой мини-балкер с небольшим количеством военного экипажа. Этот вот корабль должен был, по идее, послужить приманкой для глубинной подводной лодки, на которую мы как раз и ведём свою охоту, как и остальные четыре группы сопровождений.       Сам балкер был пуст, так как смысла загружать его не было. Вдруг ещё его умудрятся утопить, хотя я полагаю, что этого не случится. Да и глубинной всё равно, пуст ли он или нет. Зачем ей это? Видит, что плывёт кусок стали — значит, еда! Мне же ещё совсем не казалось, что глубинная субмарина сможет утопить судно до того, как мы её засечём. Не зря же в ушах долбит прослушка пассивным сонаром, особенно пока мы этот балкер вели. Как и положено, нам приходилось постоянно слушать море по обе стороны борта и уже через два дня монотонной работы треть нашей эскадры, включая меня, мечтали о том, как можно скорее найти противника, уничтожить его и удрать домой. Скучно было, просто невероятно! Я даже тут ни с кем не познакомилась! Я вот, например, уже изнываю от нынешнего морского похождения. Неужели все конвои были такими? Как Тириан не померла там, в Атлантике? Ведь бывает же, что приходится и дольше ходить. Расстояния там куда больше, а ещё хуже, если приходится в обход чёрных зон идти. Жуть! Начинаю жалеть о том, что я корабль эскорта.       Сейчас же было солнечное и довольно жаркое утро. Могу сказать, что меня пекло, как и, наверное, любую другую девушку в нашей эскадре. Всё ухудшалось безоблачным небом, не позволявшему светилу хотя бы на мгновение скрыться за белой пеленой и одарить нас моментами прохлады, дополнявшимся ветром, пробирающимся под одежду. Однако ветер всё же был, ведь мы двигались со скоростью около двадцати узлов, а это довольно немало. Мы могли взять скорость и в двадцать семь или даже двадцать восемь узлов, то есть скорость самой медленной канмусу в эскадре. Ею была я, если что. Но мы и так двигались на скорости, которая несколько препятствовала эффективной шумопеленгации. Всё дело было в том, что мы уже отсоединились от балкера и бросились в сторону затопленного час назад корабля «Медина». В переданном флагману сообщении от береговой обороны Ливии говорилось о нападении глубинной подводной лодки. Вот она — наша долгожданная цель.       От первой идеи флагмана руководство базы на Мальте отказалось, а именно от предложения создать группы быстрого реагирования, размещённых на учебных базах посреди Средиземного моря. По плану Тириан планировалось после получения сигнала тревоги отправлять на место происшествия эскадру канмусу, что была ближе всего. Вместо этого вопрос глубинной субмарины подняли выше в ЕОФ, где очень быстро приняли решение выделить для охоты на глубинную самих канмусу и пять грузовых кораблей малого тоннажа в качестве приманки. Тириан же быстро признала малую эффективность своей идеи и согласилась с решением вышестоящего органа. Её же поставили во главу одной из таких эскадр, а именно той, в которой состою я. Количество всех выделенных девушек на операцию мне не было известно. Об этом, возможно, что и флагман не знает, но могу с точностью сказать, что толпу девчат сюда не пошлют. Ещё со слов Тириан можно с уверенностью было говорить, что наша эскадра номер три была самой многочисленной. Остальные были гораздо меньше и состояли как минимум из одной канмусу с опытом боёв в качестве флагмана, когда остальные были либо крайне неопытными, либо вовсе новичками, которых понабирали с Средиземноморских учебок для получения своего первого опыта. Тут ЕОФ время и возможность терять не стал. Кого покруче набрать было невозможно, они были нужны в других местах, в особенности в Атлантике. Да и такие девочки были тут уж точно не нужны. Одну единственную субмарину вполне себе может уничтожить и группа эсминцев новичков, если она будет возглавляться такой дамочкой, как Тириан. Да и к тому же тут с нами была ещё и Паладин! Девушка с таким же четырёхлетним опытом морских странствий, что и у Тириан! Удивительно, как много внимания досталось нашей эскадре! Получалось так, что мы качественно и количественно обходили все остальные задействованные группы. Тириан пояснила, что это из-за того, что именно мы действуем в регионе, где вероятность встретить врага была самой большой. Субмарина не должна была уйти отсюда далеко, а значит, мы с высокой долей вероятности должны были столкнуться с подлодкой.       Мы провели в море уже четверо суток и никого так и не повстречали. До нас доходили новости, что эскадра номер два столкнулась с эсминцем И-класса вооружённым пушкой. Его уничтожили между Тунисом и Марсалой, там, где проходили границы области патрулирования наших групп. А мы с расчётом на то, что именно наше соединение столкнётся с субмариной, так никого и не повстречали. Жесть!       Благо, что Паладин оказалась не такой занудой, как флагман, и все примечания и жизненные советы Тириан на тему «как не надо делать в океане и в море», умудрялась приукрашивать каким-нибудь забавным образом, чтобы чрезмерно не заскучать. Да оно от этого только веселее было, что, по моему мнению, способствовало лучшему усваиванию информации. Ну, правда ведь.       Но как бы всё плохо эти несколько дней тут не было, час назад флагману с поста береговой обороны поступило сообщение о нападении глубинной субмарины на НИС «Медина» в заливе Сидра, недалеко от которого, к пребольшой удаче, мы проходили. Ну, наконец-то! Как же мне надоело тут по жаре мотаться и видеть одни и те же долбаные пейзажи. Сейчас сплаваем, грохнем тварь и домой. Широчка, любимая, жди меня!       — До прибытия на место нападения двадцать минут. Всем быть наготове! — передала сообщение флагман каждой из присутствующих в эскадре. Как обычно, она была серьёзной и собранной. Её отцу можно было гордиться ею, как говорили офицеры. Однако сегодня, после получения сообщения, она была прямо на взводе.       Всё наше соединение кильватерным строем двигалось к цели. Расстояние между девушками было примерно метров десять. Стоило Тириан тогда получить сообщение, как в наших головах раздалась строгая команда: последовательно повернуть на ИП двести тридцать пять. Так мы в течение часа двигались на юго-запад, иногда пытаясь болтать о чём-нибудь. Только вот Тириан стремилась пресечь все попытки заговорить о чём-нибудь кроме задания. И чем ближе мы были к точке потопления, тем, казалось, строже она становилась. Я даже ни с кем кроме них тут не была знакома. Как мне по их мнению к ним обращаться в случае чего? А фиг его знает, пусть тогда Тириан с этим и разбирается.       — Ну, Арли, чего ты такая злая сегодня? Может, ты не будешь омрачать первую настоящую миссию для четверых наших девочек? Ничего сверх серьёзного тут не предстоит выполнить? Сама же была в охотничьих миссиях, — спокойно, как к равной, обратилась к флагману Паладин. — Знаешь же, как это будет происходить.       Удивительно, эта девушка, которую я ни разу не видела до задания, назвала Тириан по имени. Обычно флагман такое не любит, но сейчас на удивление, что-то помалкивает.       — На задании зови меня Тириан, поняла? А в свободное время я для тебя не Арли, а Арлин.       — Да-да, — протянула девушка.       — Пожалуйста, сосредоточьтесь на задании. Эту лодку потопить крайне важно, пока она не стала слишком сильной. Мы не можем перебросить в Средиземное море опытных девушек в преддверье Третьей волны для охоты на развитую глубинную, которая ещё и субмариной является. На кону безопасность Средиземноморья и торговли в этом регионе. Она уже пострадала из-за повышения уровня глубинной опасности и потопления контейнеровоза, — флагман передала своё сообщение каждой из нас, а после внимательно осмотрелась по сторонам.       Тириан выглядела встревоженной. Это не хорошо. Флагману, мне кажется, не стоит так выглядеть перед всеми. Она взяла в руки свой бинокль и воспользовалась им по назначению, вновь и вновь осматриваясь.       — Тириан, что-то случилось? — спросила я, уже и не зная, как можно было молчать, глядя на неё.       Мне лично стало не по себе из-за её поведения. Мне она показалась такой, словно только сама вышла в первый раз на задание. Хотя даже четверо буквально только что закончивших учебку девушек выглядели куда спокойнее и собраннее, чем она. Как бы её настрой не передался нам. Меня вот уже, не хотелось признавать, всё же зацепило это.       — Внимание! Проверить башни, орудия и глубинные бомбы! Зарядить немедленно, если не заряжено! — в голове раздался громкий голос флагмана. Я даже чуть не схватилась за уши, но это бы и не помогло, ведь она говорила при помощи телепатии. Голос формировался прямо в мозгу. Канал для телепатии, заменяющий нам радиосвязь, был у нас открыт согласно правилам нахождения на море канмусу. Он должен быть постоянно открыт, как только дева флота снаряжается в обвес. — До прибытия к точке затопления пятнадцать минут!       Позади еле послышались чуть возмущённые и недовольные звуки девушек, идущих в кильватерном строю. Похоже, что они и сами не на шутку испугались резкого объявления Тириан. Конечно, после этого они принялись проверять готовность к бою своего оружия, как и я. Вообще не стоит на такое жаловаться. Это сейчас нам показалось объявление громким и резким, а где-нибудь в неспокойной Северной Атлантике или в бою с гремящими тяжёлыми орудиями можно было даже погромче говорить.       Мои шесть универсальных ста двух миллиметровые орудий в башенных установках в количестве трёх штук были полностью готовы к ведению стрельбы, как и прочее вооружение. Зенитные турели «Vickers QF 2 pounder Mark VIII», так же известные как «Пом-Пом» и «Эрликоны», как и основное вооружение, в случае чего могли пробовать отражать атаки с воздуха. Вот только не так уж и много у меня было прочих ПВО орудий. Одна счетверённая турель сорока миллиметровых Пом-помов и две турели Эрликонов. Мне казалось, что этого совсем мало для ПВО. Ну оно так есть, я думаю. Моя задача — бить субмарины, а не глубинных пташек на воду приземлять. Что касалось глубинных бомб, то два бомбомёта и стойки были уже начинены бочками с зарядами. Хоть прямо сейчас мне подлодку подавай — мигом со дна достану! Но так, стоит вспомнить, что мои главные стволы были универсальными и во Вторую мировую войну они показали себя как одни из наиболее успешных орудий противовоздушной обороны. Такие универсалы сбивали немало авиации врага почти сто лет назад.       Остальные девчата тоже быстро проверились и отчитались флагману о своей готовности. По их лицам не скажешь, что они прямо уж сильно волновались. Вот мой первый поход был довольно страшноватым для меня. Никто, конечно, не погиб и даже не ранился, но всё же по возвращении я ещё пару дней ходила как не своя. Всё же тогда мы ткнулись в стаю Ишек у города Рабат на побережье Африки. Пришлось долго стреляться с тремя десятками уродов, некоторые из которых также огрызались плевками из своих пушек. Спасибо судьбе на том, что особо умного флагмана глубинных там не нашлось, а то стрелки ещё и оставались бы где-нибудь позади под прикрытием своих. Ну а так они, как и более примитивные свои собратья, пёрли вперёд, где на близкой дистанции даже такие неопытные на тот момент дамочки могли оставить в них немало дырок, несовместимых с жизнью.       — До прибытия десять минут! Напоминаю всем, что я флагман в нашей эскадре и вы обязаны слушаться меня, как более опытную канмусу. Всё, что я прикажу, не обсуждается и обязано быть выполненным или начинать выполняться немедленно! — Тириан предупредила нас с поднятой рукой, чтобы привлечь к себе больше внимания. В основном это было напоминание для четверых новичков. Я, флагман, Паладин и ещё одна девушка, с которой я тоже не была знакома, уже неоднократно выходили в море.       — Все это прекрасно понимают, Тириан. Чего ты так завелась? — развела руками Паладин и, кажется, уставившись в спину флагмана. — Ты такой последний раз была, по-моему, когда нам в Атлантике тяжелый крейсер стал угрожать!       Это она про тот крейсер, про который флагман рассказывала несколько дней назад по возвращении с первой миссии по выслеживанию той лодки? Ого! Так Паладин и Тириан были знакомы? И даже были вместе во время той стрёмной во всех смыслах миссии? Я не подозревала о таком! Лучше спрошу!       — Эй, а вы знакомы друг с другом?! — закричала я.       Мы шли в кильватерном строю на расстоянии десять метров друг от друга, потому если постараться, то можно было сквозь шум ветра докричаться до той, кто была впереди или позади. Я шла третьей в колонне, впереди была Паладин, а во главе Тириан, которая нас и вела.       — Ну да! — закричала она в ответ. — Прямо на том задании и познакомились. Заговорили тогда о том, кто откуда родом.       — Эй, а если Тириан сама болтает в Атлантике, то чего это нам нельзя? Тем более тут — посреди фактически безопасного моря, где нет ещё почти никакой ответственности за конвой? — возмутилась я, вернувшись к телепатии и транслируя мысли всем девочкам. Может, они меня поддержат? Хотя на такое лучше не надеяться. Флагман уже успела неосознанно, а может и намеренно, всех запугать. Их в этом случае мне будет легко понять.       — Да не болтаю я там! — резко возразила флагман. — Да и никто не запрещает иногда разговаривать в конвое, просто не надо отвлекаться от прослушки. Не забывайте, что мы на задании, и сейчас оно крайне ответственное. Нельзя позволить этой субмарине перепугать всё Средиземное море!       — Понятное дело, но зачем же постоянно слушать? Лодка ведь в одном месте сейчас тусуется. Мы не можем начать прослушку, приблизившись к месту потопления? Или хотя бы поочереди это делать, а то уши уже болят от этих звуков! — спросила я, подняв руки с двух башен главного калибра, на которых я обычно их держу, чтобы потереть свои замученные ушки.       — Больше одной пары ушей лучше, чем всё же одна. Как ты думаешь, Эридж? — она заговорила так, будто бы я ей уже надоела. — Почему все со мной спорят? Почему никто не хочет выполнять указы согласно правилам? Вам жить надоело? Вы ещё и хотите других с собой на дно забрать?       Повисла тишина. Стали отчётливее слышны потоки ветра, минующие колонну, и плеск практически ровной, спокойной глади воды, рассекаемой нашими морскими коньками. Я взглянула на отблеск солнечных лучей на поверхности воды, а затем на само солнце.        Вот-вот я уже готова была смириться с тем, что Тириан такая скучная. Ну да, она так-то права почти постоянно. Никак нельзя баловаться и отвлекаться где-нибудь в Атлантике, но тут-то чего такого было. Мы же не несколько десятков кораблей конвоя ведём, а просто следуем на точку, где субмарина потопила свою жертву. Тот же балкер отправился в Триполи, как только Тириан получила сообщение. Нам же на охоте он не нужен. Так что будет ждать там. Потому-то мы и одни сейчас. Ни за кого ответственность, кроме друг друга, нам держать не нужно. Однако стоило мне положить свои руки обратно на башенки своих главных орудий, как Паладин заговорила:       — Ну так может, кто-то не хочет быть канмусу? — спросила она в ответ.       Тириан молчит.       Да, а такое ведь бывает. Случается и такое, что некоторые девушки отказываются становиться канмусу ни под каким предлогом. Тогда они остаются в учебках или на базах. Их, конечно, уже просто так не отпускают домой к родным из-за своей новой особой природы и убеждают хотя бы пройти учебку, чтобы освоиться с новыми силами, возможностями и обвесами, который всё же для них подготавливают. Часто бывало, что после прохождения обучения, мнение девы флота кардинально менялось. Она, как и многие из нас, начинала любить море и сам процесс ходьбы по нему. Нас всех что-то всегда манило к большой воде. Это тоже, видимо, было в душе у корабля и фей, объединяющих нас. Но такое, уже понятно, случается не со всеми. В таком случае девчат пытаются приучить плавать у берега и не пускают в море против их воли. Может, когда-нибудь и они свыкнутся. Таких вот «нехотелок» было больше всего в странах ЕОФ. Меньше их было в России, Японии и США. Не могу знать, с чем это связано. Даже догадок нет, но многие люди говорят и верят в то, что среди наших просто меньше патриотов. Но судя по тому, что я вижу и видела, то это совсем не так.       «А интересно, как сейчас там мой экипаж фей?» — пришла мне мысль в голову, опустив взгляд на правую башню своих ста двух миллиметровых орудий.       Почему бы не узнать? Всё равно вон Тириан недовольна нашей болтовнёй. Так думается, может, она не будет на общение с феями ругаться. Как-никак они имеют непосредственное отношение к нам — канмусу.       Феи были крайне интересными существами. Они начинают появляться сразу же после инициации девушки, как девы флота, и обычно собираются в полном своём составе к окончанию мутаций, а то есть к концу телесных преобразований. Под полным составом имеется в виду количество экипажа, которое было на полноразмерном судне. Так, например, когда я очнулась и пришла в себя после десятка дней агонии и изменений, у меня вся кровать и палата кишела так называемыми феями. Всего сто шестьдесят восемь маленьких миленьких человечков, бегающих по одеялу, периллам кровати, подушке, тумбам, на голове и вообще везде, где только можно было. Когда я впервые их увидела, то, конечно, поняла с первого взгляда, кто это. После инициации девушки не сразу начинают падать на землю от боли, а до этого смогла успеть поговорить с начальством учебной базы в Портсмуте, которые мне много всего рассказали. В основном того, чего я у них спросила. Тогда я уже была наслышана о феях, ну а как и многих девчат феи очень сильно заинтересовали. Тогда же мне поведали, что феи являются неким воплощением членов экипажа судна, душа которого поселяется в девушке. Однако же они никак не могут быть воскресшим экипажем корабля и тем более их реинкарнацией, хотя, например, японцы поддерживают у себя такие мнения, даже если и сами всерьёз занимаются исследованиями этого феномена. Каждая фея очень разная, и все они являются маленькими милыми девочками. Ни одного мальчика среди них не было. Я сама проверила. Удивлением для меня ещё было и то, что они являются каким-то образом ментально связанными с нами. Норвежские и японские учёные говорят, что это связано с информационным полем, которое ещё влияет на массу снарядов и обвесов. Но для простоты понимания мы говорим, что они привязаны к нашей душе. Выяснилось, что если все феи в течении короткого времени умрут на суше или погибнут в море, то вместе с ними погибает и дева флота. Это же могло сработать и наоборот, в случае, если канмусу погибает, то умирают и феи. Широчке бы такое не понравилось, но если выражаться по-другому, то если весь экипаж будет уничтожен, то корабль, то есть канмусу, будет недееспособна, следовательно, скорее всего, мёртва. После такого и правда можно было задуматься: а может, я и правда теперь что-то вроде неодушевлённого объекта, принявшего человеческий облик? Это же получалось так, что каждая фея теперь была носителем моей души, и стоило одной умереть, то с ней погибала частичка меня. Но тут было ещё кое-что хорошее: они возвращаются после смерти спустя некоторое время, только они уже не помнят никого из своих фей друзей и, соответственно, деву флота. Хорошо, что они понимают, кому принадлежат, и никогда не сбегают. Вот у меня ещё ни разу никто не погибал из фей, думаю, что это к лучшему. Так, собственно, зачем же они нужны? Как оказалось, они являются проводником наших мыслей, и без них невозможно было управлять обвесом. Можно сказать, что феи — это мой экипаж, занимающий свои посты, обязанности и отвечающие за управление той или иной частью обвеса. Нет, так-то ими управляем мы: канмусу решает, что делать и как делать, а феи лишь принимают мысленную команду и выполняют поручение. Конечно, например, если феи орудийного расчёта одной из моих башен погибнут, то башня прекратит стрелять, и я с этим уже ничего не поделаю. В таком случае надо двигать в порт и какое-то время ждать так называемого рекрутинга фей. Откуда они появлялись, никто не знает точно. Предполагают, что дело вновь в информационном поле. Это касалось не только башен, но и других частей корабля. На обвесах, где дева флота держит в руке башню, такие, например, часто бывают у японских эсминцев, всё это могло работать немного по-другому. Только я ни разу не видела японок и не могла поинтересоваться лично. Вообще, феи много чего могут сделать. Вот у канмусу, имеющих в распоряжении какую-либо авиацию, самолёты управляются ими же. Феи также могут помочь с излечением незначительных ран посреди моря. Но я ни разу не нуждалась в этом, так что про это много и не знала.       Из небольшой спаренной полуоткрытой установки выскочила одна маленькая феечка в белой юбке и матроске с коротким рукавом. На голове крошечная матросская шапочка без козырька с обвязанной вокруг лентой с именем моего корабля — HMS Eridge. Фея придерживала головной убор одной ручкой, чтобы он не улетел в море от порывов ветра, образовавшихся в результате моего движения. Девочка улыбнулась мне и помахала рукой свободной рукой, глядя на моё огромное и уж точно милое лицо.       Ну, похоже, с ними всё было хорошо. Не просить же мне их всех тут появляться. Да и ничего с ними бы и не случилось, пока по мне снаряд не положат, а такое сегодня уж точно не случится.       Стоило мне отвернуться на пару секунд, как феечка исчезла. Обычно их исчезновение сопровождалось возгоранием их тел в маленьком голубом пламени и звенящим коротким звуком. В этот раз исключения не было: когда я повернулась, то заметила только еле видимый шлейф пепла, оставшегося от феи. Первый раз, увидев такое, мне показалось, что она погибла! Но оказалось, что переживать не нужно. Это так они возвращаются куда-то там к себе. Учёные до сих пор не знают, где находятся феи, пока они не материализовались в реальном мире. Но японцы же говорят, что они находятся внутри души девы флота. У них-то уж прямо всегда находится какое-нибудь мистическое объяснение всему этому. Ох уж этот синтоизм!       Спустя где-то минуту Тириан заговорила и всё же умудрилась ответить на вопрос Паладин:       — Многие и не хотят быть канмусу, но со временем забывают об этом. Только вот у вас нет выбора. Вы ничего не выбираете, это вас выбирают, и вам ничего не остаётся, кроме как сражаться и приносить этим пользу! Если вы хотите дольше прожить, то вам нужно следовать правилам, которые писались кровью первых дев флота ещё четыре-пять лет назад! — холодно проговорила флагман. Казалось, что ей наплевать на свою прошлую человеческую жизнь и наши тоже.       Тириан хоть и была опытной девушкой, старше нас, с наградами, трофеями и с множеством уничтоженных глубинных и поводов не доверять ей не было, но меня уже бесит, что она так наплевательски относится к чувствам других девчат. Новички, что были сзади, помалкивали и во время задания не часто что-то говорили. Оно и понятно, не хотят разозлить Тириан, но я не боюсь!       — Тогда расскажи, чего именно нам нельзя делать в море? Я не очень-то и хочу вести себя как неодушевлённый объект! Я не корабль, я дева флота, канмусу. Как по мне, это разные вещи, — заявила я всем при помощи телепатии.       Да, я заметила, что так становлюсь похожей на свою любимую Широчку. Теперь мне легче становится её понять, и мне всё больше хочется вновь перед ней извиниться за то время, которое я провела с ней и не прислушивалась к её просьбам о человечности.       — Мы фактически люди! — добавила я.       — Да, мы фактически люди, но мне удобно не воспринимать себя как полноценного человека, — сухо сказала флагман.       — Почему? — удивилась я.       Бросив взгляд назад, на остальную колонну, шедшую позади меня, я заметила, как остальные тоже заинтересованно слушали наш разговор по телепатии, не решаясь вмешиваться. Ну да, они только недавно были простыми девчонками, как и я, собственно говоря. Всё же мои пол года на море и были хорошим подспорьем и даже это могло быть хлипким, но основанием сделать меня флагманом в группе таких же новичков с учебки, но на фоне таких девушек, как Тириан и Паладин, я казалась пустышкой, да и эти полгода для меня были просто мелочью. Им, как и мне, очень не ясна позиция флагмана. Какая выгода была в том, чтобы воспринимать себя чем-то иным, нежели человеком, когда ты и есть, по сути, человек?       — Давай не будем об этом говорить сейчас, — просила Тириан. — Внимание! До «Медины» остаётся десять минут! Всем быть наготове и ждать моих команд! Выполнять строго всё то, что я приказываю и без каких либо «но» и переспрашиваний! Сами знаете, что в бою времени задавать вопросы у вас может не быть! Быть всем начеку!       Через несколько секунд в напряжённый разговор вновь вмешалась Паладин:       — Так может, всё-таки расскажешь им? Не будешь таить, чего ты такая вся стрёмная? У тебя же там есть причины, мне же ты многое рассказала. Ещё тогда — год назад!       — Да, я признаю, что для многих девчат я странная, но это же не главное здесь. Я справляюсь со своей работой, и офицеры с адмиралами мне доверяют и хвалят, а это всё мне компенсирует. Я лично довольна своей корабельной жизнью, — сказала Тириан, будто уже не выдерживая постоянных вопросов. — Но мне правда не хочется говорить об этом сейчас! — произнесла флагман, стиснув зубы и сдержавшись от того, чтобы накричать. Тогда-то Паладин и отлипла от неё с этим, прекрасно поняв её настрой к этому.       У неё есть причины? Интересно, какие такие причины у неё могут быть? Ну, серьёзно, что может заставить быть довольным корабельным бытием?       — Давайте, пока есть время, я расскажу в качестве примера, что лучше не делать молодёжи во время задания по сопровождению конвоев в Атлантике! — предложила Тириан с нотками энтузиазма в голосе.       — Хах, молодёжи? — не удержавшись, я улыбнулась, как и многие позади меня, судя по смешкам, раздающимся за спиной.       — Ага, это она про вас, молодняк! — поддержала её Паладин.       — А сама-то тоже наверняка не старуха! — крикнула я.       — Мне двадцать один уже. Моя инициация произошла в семнадцать лет, — спокойно объяснила флагман.       — Ого!       — Я всё это говорю к тому, что только глупенькие новички могут такое удумать. Девушки вроде Паладина будут трижды думать перед тем, как такое провернуть. Ну или хотя бы посоветуются с кем-нибудь на этот счёт, — сказала Тириан, не меняя своего спокойного тона. — А говорю я про тех троих дурочек, которые умудрились додуматься до того, чтобы начать прямую трансляцию во время задания. Думаю, что вы слышали о той японке и следом за ней о наших двух девушках, из Англии.       — Ага! Девочка из Японии сняла, то как она со своей эскадрой вступила в бой с надводными глубинными где-то у Курильских островов. Там не много было видно. Насколько я помню, всё шаталось, да и бой на дальних дистанциях происходил. Однако, как по мне, в этом ничего плохого нет! Никто же из девчат не погиб. Там даже ран ни у кого не было! — высказала я свою точку зрения и готова была придерживаться именно её.       — Бой шёл минут сорок, как, впрочем, и сама битва, — добавила девочка, шедшая в колонне прямо за мной. — Мне тоже показалось, что в этом ничего плохого нет. Все потом долго обсуждали это по новостям, — похоже, она посчитала меня своей единомышленницей.       Я взглянула назад и увидела слегка покрасневшую, от как ей, вероятно всего, казалось, излишней смелости девочку на вид лет двенадцать. Мне вот не нравится такая зашуганность. Я, когда вышла с учебки, могла донимать с любыми вопросами, кого хочу и когда хочу. Наглости у меня хоть отбавляй. Тогда же моей целью стала Тириан, с которой я знакома до сих пор. Она-то понятно, была ещё мелковата для таких споров с такими взрослыми тётями, как флагман, но можно же было собраться и посмелее высказаться. Ну, а там уже пусть будет то, что будет.       — Да, шуму было поднято много, но что если всё закончилось бы печально? Вдруг кто-нибудь из них бы пострадал или ещё хуже, была бы убита? — мне казалось, или флагман задавала нам наводящие вопросы. Она хотела, чтобы мы сами пришли к какому-то выводу? Признаться честно, я не хотела играть с ней в «догадайся сам». Пускай уж сразу сама скажет, в чём проблема. Так будет лучше.       — Если бы кто-то из них погиб, то очевидно, что это было бы ужасно! Разве нет? — довольно грозно спросила я.       — Да, это было бы ужасно для всех нас, а не только для девушек из той эскадры, самой погибшей и её родителей, — на несколько тонов серьёзнее заговорила флагман, чем заставила меня поёжиться. Похоже, мне не стоило так открыто выражать свою позицию. Когда Тириан говорит вот так, то она всегда начинала казаться жуткой, и было даже не важно, на какую тему она собиралась что-то говорить. — Смерть одной из них могла серьёзно навредить репутации канмусу со всего мира. Одно дело, когда об этом пишут в газетах и статьях, а другое, когда это видят зрители всех возрастов в прямом эфире или информация становится общедоступной.       — На той трансляции было человек сто от силы, как призналась потом сама… зачинщица трансляции, — в голосе девочки позади меня звучала некоторая неуверенность.       — Ты у нас кто такая? — спросила Тириан.       — Я канмусу эсминца Королевского военно-морского флота, корабль её величества Юпитер, — отчеканила девочка.       — Понятно, — флагман вздохнула. — Дело-то в том, что о ней почти никто ничего не знал до этого, потому и зрителей было немного. А стоило потом новости о сорокаминутных кадрах боя с закадровым голосом и комментариями самой канмусу в виде японских матюков и трясущейся камеры разлететься в интернете, тот ролик набрал более ста миллионов просмотров за неделю. Как сказала Юпитер, всё это потом долго обсуждалось и исследовалось всякими диванными экспертами и проверенными лицами. До сих пор многие ссылаются на этот ролик во время всяких дискуссий и споров.       — Зато она прославилась и теперь известна всему миру, несмотря на то, что она всего лишь эсминец. Раненых нет, погибших тоже, да и она же не отвлекалась от ведения боя. Ведь сказала, что устройство, на которое снимала, закрепила на своём торпедном аппарате справа на ноге! — вновь высказалась я. Всё же мне, правда, не показалось это чем-то плохим, так что готова даже поспорить. Возможно, что так и правда не нужно делать, но многим людям хотелось бы знать, как это всё выглядит на самом деле.       Тема дев флота все эти годы только набирала обороты популярности. Я же ещё полгода назад, когда сама была обычным человеком, тоже была поглощена всей этой морской тематикой. Как и многие девочки своего возраста, установила пару гача игр про девочек-кораблей, стала посещать всякие группы в интернете, читать новости и, конечно же, смотреть десятки, а то и сотни роликов с теориями, историями и редкими интервью. Ну и без аниме тоже не обошлось. Уж больно интересно мне стало. Кто бы мог подумать, что через месяц после того, как я увлекусь этим, меня саму будет ждать такая же судьба. Со стороны это звучит довольно забавно, а в реальности, когда на своей шкуре понимаешь, насколько всё серьёзно и опасно, уже немного жутко. Зато в реальности это куда интереснее, чем в самых реалистичных играх лучших студий мира.       — Ей повезло, что всё закончилось такой перестрелкой без жертв, ран и утопленных девчонок. На базе ей, конечно, потом знатно вставили! В этом я никак не сомневаюсь. Знаю по опыту общения с японскими канмусу, — судя по голосу, Тириан стремилась поставить точку в этой теме.       — Я чего-то так и не понимаю, — я пока и правда не поняла, в чём, собственно, причины такого запрета. Если не в организации боя и тому, что это могло помешать и поставить кого-то под удар, то в чём же проблема?       — Если вы не хотите сеять смуту и сомнения в умах наших граждан касательно деятельности канмусу, то никогда так не делайте! Всё это очень серьёзно и важно, потому все флотилии старательно пресекают подобное. Всё, что творится в ЕОФ, должно оставаться здесь же. Будет же не хорошо, если после какого-нибудь ролика с Атлантики, где утопят транспортник с десятком человек на борту, люди испугаются и задумаются о нашей эффективности. Пусть даже если после этой истории всё закончится хорошо, и люди поймут, что такое могло случиться, то это повлияет на нас и наше руководство… — Тириан не успела договорить.       — Но это же ненормально! Ты как-то странно на это реагируешь. Разве кто-то ещё не верит в то, что мы нужны? Обычные корабли почти ничего не могут противопоставить глубинным. Даже САГ корабли! — громко заговорив, я привлекла к себе внимание и тех девчат, что не слушали нас, а занимались постоянно прослушкой моря. — А то, что в море кто-то погибает среди людей или канмусу, это хоть и ужасно, но всё же могло случиться! Как-никак мы на настоящей войне!       — Ты права в том, что кто-то должен погибать. Иногда это глубинные, а иногда люди и канмусу. Однако не все это понимают, — последовала небольшая пауза, — если бы понимали, то не было бы у нас никаких глубинных эко-активистов. Подумай, как можно выступать за сохранения жизней глубинных? Я, может, не отрицаю, что они где-то могли что-то там хорошее сделать. Так, например, они сожрали всё большое тихоокеанское мусорное пятно. Но и разворошили ядерные и химические могильники по всей планете. Это сейчас вообще ещё та проблема…       Да, я тоже была наслышана об этих активистах, хотя это мало сказано. О них так-то знают буквально все из-за их крайне безумных высказываний. В Швеции они заявляли о необходимости создания заповедных зон и намеренного увеличения численности в некоторых местах. Глубинные практически не трогали флору и фауну в мировых водах, что являлось частым аргументом в пользу их необходимости. Вместо этого агрессии и переработке в ужин подвергались человеческие творения и довольно часто сами люди, что никак не влияло на их мнение. На это наши заботливые о природе персоны отвечали тем, что человечеству стоило бы перейти к другим способам ведения мировой торговли: прекращению добычи полезных ископаемых, вылову рыбы и прочей активности в мировых водах. Ага, конечно! А кто по вашему хозяин морей и океанов? Правильно — человек! Отступать от идеи владык Земли никто не захочет, и никакие глубинные и сбрендившие активисты нормальных и адекватных людей не остановят!       — Ух, как бы хотелось посадить этих зелёных уродов на транспортник и через Атлантику разок-другой сопроводить, — сквозь зубы проговорила Паладин, после чего послышался звук шлепка кулака о ладонь. — Посмотрела бы я, как они стали бы петь про глубинных после того, как их жизням будут угрожать их любимые тварюшки.       — Было бы весело! — я не сдержала свою улыбку, представляя себе это.       — Ладно, про всё остальное будем говорить потом, — как-то подавленно вздохнула Тириан, — сначала мы должны покончить с врагом. До прибытия на место затопления остаётся пять минут. Всем быть внимательными. От того, засечём мы её первыми или она нас, зависят наши жизни! Слушаем море и не отвлекаемся ни на что другое.       Все девочки вернулись к своей работе, в том числе и я. Мне бы ещё хотелось поболтать. Особенно про тех двух наших девчонок, которые смогли в течении целых шести часов снимать, как они ведут конвой через Атлантику и даже снять кадры утопления субмарины глубинных. И всё в прямом эфире. Тогда уже людей было побольше на трансляции. Тут, конечно, не обошлось без того, что одна из тех девушек до инициации вела свой видеоблог в «YouTube», а также тому, что информация о съёмке реальных боевых действий девочек-кораблей быстро распространилась в сети благодаря подписчикам девчонки. После число зрителей трансляции стало расти как незнамо что. Всё дошло до нескольких миллионов одновременно смотрящих пользователей. Ей даже удалось заработать немало на пожертвованиях. Однако спустя шесть часов у неё село устройство для съёмки. Не знаю, на что она снимала, но вот так вот получилось. По возвращении на базу ей и соучастнице, конечно же, устроили взбучку. По их заверениям, они сделали это, чтобы показать людям, как происходит переход через Атлантику и конкретно охота на субмарины. Мда уж.       Через минуту спокойного прослушивания глубины Паладин вдруг резко встрепенулась и закричала:       — Тириан, ты это серьёзно и говоришь об этом только сейчас?!       — Заткнись, Паладин! Я сказала тебе это не для того, чтобы ты разорала тут всем! — в ответ флагман также закричала, да ещё и с таким гневом, какого я ещё в её лице не видела. — Молчи и готовься!       Может, я и шла третьей в строю, но даже отсюда видела, как её руки сжались, а тело будто напряглось под влиянием неведомых сил.       — Вы про что там говорите? — крикнула я вперёд, не на шутку взволновавшись. — Что-то произошло? Что не так?       — Молчать, Эридж! — уже чуть ли не в ярости воскликнула Тириан, бросив левую руку с зажатым кулаком в сторону. — Внимание! Сбросить скорость до двенадцати узлов!       Вся колонна стала понижать скорость до указанной Тириан. Все мы сразу поняли к чему это. АСДИК был эффективен при скорости не более тринадцати узлов. На большой скорости пассивная часть сонара АСДИК могла быть подвержена сильным помехам от собственных шумов винтов и возмущений. Зная это, и о слепой зоне гидролокатора, немецкие подводники пользовались этим во время Второй мировой войны и частенько старались уйти от удара в самую последнюю минуту. И да, у наших морских коньков есть небольшие винты, которые, однако, шумят как настоящие. Всё из-за так называемого информационного поля.       Как только скорость упала до необходимой, флагман быстро отдала новую команду:       — Мы с Паладином уйдём на фланги прикрывать ваши слепые зоны, — Тириан, не прекращая спешно говорить, свернула вправо и стала отдаляться от нас, оставляя позади себя только вспененный кильватерный след. — Остальные строятся фронтом и ищут цель прямо впереди.       Паладин последовала примеру флагмана и ушла по левую сторону, так же отдаляясь от нас. Они должны были уйти на расстояние как минимум пол километра, чтобы покрыть всю нужную область и главное — избежать реверберации сигналов.       Я и девушки в колонне стали выстраиваться указанным строем. Я ушла правее, моему примеру последовало пара девушек, остальные двинулись левее и уже через пол минуты мы смогли завершить необходимые манёвры для того, чтобы перейти с кильватерного строя в фронтовой. Всё сделали как на учениях. На таких вот практических занятиях нас гоняли как невесть кого. Умение было очень важным почти для всех канмусу, но в особенности для эсминцев, несущих глубинные бомбы и эскортников, таких как я. Мы же всё-таки не в одиночку конвои сопровождаем, а в ордере и бывает проще встать с кем-нибудь в линию и покрыть глубинными зарядами большую область, чем это можно было сделать в одиночку. Сейчас же думаю, что все догадались, что мы будем забрасывать бомбами большую область, где затонуло НИС «Медина».       — Включайте активную систему и ищите глубинную, — приказала флагман, передав нам указ через телепатию. — Я и Паладин скоро будем на своих позициях и поможем вам с флангов.       Включив активный сонар, мы принялись отправлять прямо по курсу на дно очереди акустических волн высокой частоты. Менее чем через минуту поисков, один из моих сигналов, отразившись от чего-то вернулся обратно на гидрофон и, замерив время прохождение сигнала, выяснила, что расстояние до объекта почти два километра. Глубина до цели должна быть метров двести пятьдесят. Не удивительно, ведь это была фактически прибрежная зона Ливии. Хоть и берега отсюда не видно, но это так. Думаю, что это только сыграет нам на руку. Размер же объекта был довольно крупным.       — Там что-то большое, — тихо, через телепатию отозвалась моя соседка левее по фронту. Это была Юпитер.       — Тоже самое АСДИКом нащупала, — подтверждаю я.       — Надводников тут нет. Значит, никто субмарину в этот раз спугнуть не мог. Она на дне, где-то у корабля маскируется. Мы её не увидим на сонарах таким образом. Вынудим её прекратить пиршество! — решительно проговорила флагман. — Готовьтесь использовать свои направляющие рельсы для глубинных бомб. По моему сигналу накроем область с судном, где она трапезничает.       — Так точно! — сказали все в унисон.       — Если повезёт, то она сляжет ещё там, а нет — будем тут дольше в воде ковыряться, — теперь уже Паладин была будто на нервах. Её голос казался прижатым и будто чем-то стеснённым. Складывалось ощущение, что её держали за горло, пока она говорила.       На мгновение мне даже пришло на ум то, что Тириан и Паладин что-то недоговаривали нам. Но всё же думаю, что это были лишние подозрения, а двое старших просто общались так — на своей волне. Они многое прошли и за время службы уж точно явно выработали какой-нибудь свой способ переговоров. Этакий профессиональный, непонятный пока что нам, молодым, жаргон или, скорее всего, понятная только им обоим речь. Они же всё же, как-никак были друзьями, наверное. Хотя чувство недосказанности никуда не пропало, а дальнейшие мысли и попытки докопаться до какого-нибудь логического объяснения их поведению только нервировали меня. Вместо этого лучше сосредоточусь на глубинной.       — От вашего местоположения до цели остаётся меньше четырёх с половиной минут, — быстро рассчитала Тириан и уверено сообщила нам. — Не делайте ничего лишнего, сверлите дно сонаром на случай движений противника и обязательно ждите моей команды. Бомбы свои готовьте на максимальную глубину. Думаю, вы и сами понимаете, что мы попытаемся её достать прямо там, как и сказала Паладин.       Пока мы двигались к «Медине», посмотрела налево. Я была замыкающей фронта справа, потому все девушки находились по левый траверз от меня. Никто из них с виду не волновался. Все были погружены в своё дело, отвлекаясь лишь на незначительное движение. Ну, это только нам на пользу: нечего было тут волноваться. Но всё же чувство тревоги, внушённое мне поведением Тириан и Паладин, не покидало меня. Я же, конечно, старалась не демонстрировать своего волнения, дабы оно не перенеслось на других боевых подруг. Не могу вообще исключать, что они все побаивались. У кого первое задание, а кто уже ходил, но также как и я, стали жертвами криков и загадочного диалога Тириан и Паладина. Они там через телепатию говорили, так что даже догадаться не могу, о чём конкретном они там болтали.       Сделав глубокий вдох, я выдохнула, чтобы попытаться прогнать от себя лишние переживания. Кажется, помогло: биение сердца стало меньше ощущаться, подступившее к груди холодное чувство ослабло, а живот стал меньше болеть. Только насколько хватит этого вдоха? Ох, если такими темпами будет продолжаться, то закурить, как Тириан, будет не стыдно. Думаю, что мама с папой простят мне такое. Хех.       Я отправляла акустические сигналы на дно, прямо к месту последнего пристанища научно-исследовательского судна, стараясь не потерять его из виду своего сонара. Заодно прослушивала всё справа и прямо по курсу пассивным методом. Последний ничего не давал. Глубинная, как и сказала Тириан, похоже, была прямо у остова затонувшего корабля. Акустические волны, отправленные разведать места поблизости от точки потопления, не давали никаких результатов. Волны отражались от дна и уходили дальше, рассеиваясь вокруг. Так что пока глубинницу не видно не слышно.       Так продолжалось, пока мы не вошли в свою слепую зону, откуда мы не могли достать АСДИКом остов корабля.       — Мы в слепой зоне, — тихо сообщила я.       — Поняла. Не переживайте, я и Паладин перекрываем всё, что вы не видите. Будем направлять вас и сообщать о движении врага, — ответила флагман. — Сейчас же готовьте свои направляющие бомбы и ждите сигнала к сбросу. Бросите всю партию с рельс на максимальную глубину! Ясно? — Тириан быстро напомнила нам о нашей тактике. И не то слово, как быстро. Она чеканила слова, словно стреляла из автомата.       — Так точно, флагман! — проговорили все хором.       Не прошло и пятнадцати секунд, как флагман затараторила:       — Начать серийный сброс бомб с интервалом в две секунды. Выкурим скотину со дна морского!       Закреплённые и заранее подготовленные к использованию глубинные бомбы покатились по наклонной с направляющих рельс, расположенных прямо позади меня и прикреплённых к котельному элементу моего обвеса. Бочки со взрывчаткой одна за другой с примерно указанным флагманом интервалом, стали плюхаться в воду и уходить на дно где-то над затопленным судном. Одновременно со мной по команде остальные девочки так же приступили к глубинному бомбометанию.       На моих рельсах не помещалось большое количество бомб, потому уже вскоре отдала феям команду о необходимости поднимать на рельсы новые заряды, чтобы не получилось так, что в квадрате бомбёжки были пробелы, где могла укрыться глубинница. Стоило на рельсах образоваться пустой точке, как на ней появлялась новая скатывающая глубинная бомба. Так поступали и остальные девушки, у которых могла быть схожая проблема. Всего без пополнения я могла сбросить с двух кормовых направляющих восемь бомб. А то есть работы у меня было на шестнадцать секунд.       Пройдя некоторое расстояние, сбрасывая одну бомбу за другой, флагман ожидаемо приказала:       — Прекратить бомбометание! Уходите вперёд и по команде развернётесь на сто девяносто градусов. Именно на сто девяносто и никак иначе!       — Так точно, флагман!       Глубинные бомбы «Mark VII» с модернизированными гидростатическими пистолетами, позволявшие зарядам подрываться на глубине до двухсот семидесяти метров и улучшенной скоростью погружения, опускались на дно к остову корабля, пока мы с девочками шли на разворот, подальше от ещё не возникших разрывов.       Всё это время после попадания в слепую зону активного сонара АСДИК я прослушивала глубину при помощи пассивного метода, но ничего, кроме подозрительных скрежетов, заглушаемых нырянием бомб, не было слышно.       — Флагман, во время прохода над кораблём я слышала какие-то странные звуки, похожие на трущиеся об друг друга листы металла… ну или же сминающуюся сталь, — сообщила одна из наших. — Это может быть чем-то тревожным?       Я вот тоже хотела об этом заикнуться, но ничего, кроме как подтвердить это, пока не могу:       — Да, было такое.       — Охо-хо! Это хорошо! Значит, скотина трескает свой предсмертный ужин. Нам от этого будет только легче! — обрадовалась Паладин, стремясь поддержать всех нас.       — Да, легче тогда будет, но в следующий раз сообщайте своим флагманам, кем бы они ни были, всю информацию заранее! — сделала выговор Тириан.       — Если она не двинется, то, скорее всего, помрёт прямо там! — вновь отозвалась Паладин.       — Это потребуется ещё подтвердить. Я без доказательств не уйду отсюда, — решительно сказала Тириан.       — Поняла-поняла, флагман, — вздохнула вторая по опытности девушка в эскадре. — Думаю, хоть что-нибудь сюда всплывёт.       В этот момент позади нас стали разрываться снаряды глубинных бомб. Я услышала, как они начали детонировать на дне: приглушённые водой звуки одни за другими возникали глубоко под нами и распространялись в толще воды, позволяя нашим гидрофонам уловить их. Но среди них еле заметным оказался и ещё один, непохожий ни на один другой единственный короткий звук. Что-то рычащее, явно животного происхождения. Звук донесся до моего пассивного сонара. В тот же момент этот жуткий потусторонний рык скрылся за очередными разрывами глубинных бомб и больше не возникал.       Вода на поверхности, во многих местах прохождения нашего фронта, в точке начала сброса бомб резко посветлела, возмутилась, вздрогнула и приподнялась. Это был поднявшийся газовый пузырь, возникающий после подрыва глубинной бомбы. Сразу после этого возмущённая область воды разорвалась. Большое количество водных масс подбросило в воздух, после чего они устремились обратно на поверхность.       Вслед за этой грядой взрывов последовали десятки остальных, двигающихся за нами по направлению движения нашего строя фронта. Мы с девочками могли пронаблюдать за настоящим представлением. Это словно цирк живой воды или её танец. Казалось, что вздрагиваний и взрывов меньше не становилось, а воды в воздухе было всё больше и больше. Мы могли бы смотреть на это и дальше в полуобороте, но Тириан, привыкшая такое видеть в своих множественных походах в Атлантике, вовремя заставила нас очнуться, отдав приказ:       — Внимание! Всё на разворот через правый борт на сто девяносто градусов, — громкий голос флагмана раздался в голове. — Этого будет мало, сходим на второй заход, а там потом уже посмотрим.       Вся наша колонна, идущая фронтом, начала разворот через правое плечо на сто девяносто пять градусов. Через пятнадцать секунд весь фронт был повёрнут в обратном направлении и вновь двинулся в сторону потопленной «Медины». К этому моменту отгремели взрывы последних глубинных бомб, а волнение воды, образовавшееся в результате падения поднятой в воздух воды, было ещё отчётливо видно.       — Паладин, сонарь выше остова! — сказала флагман, обратившись к коллеге за более чем километр от неё. — Хм, я пока ничего странного зацепить не могу.       — Уже делаю, — спокойно ответила девушка, — Ага! Есть контакт! Скотина медленно поднимается наверх! — в голове резко раздался радостный вопль. Чего это ей так вдруг весело стало. Неужели нравится это.       «Так мы её не зацепили?» — подумала я.       Ну да, такое тоже бывает. Не всегда подводниц глубинных удаётся убить так быстро, как запланировали это Тириан и Паладин. Может быть, их план и был хорош, но по правде в душе я подозревала, что мы тут останемся на дольше. Хорошо, остаётся надеяться, что ещё больших проблем и трудностей у нас не будет. Не хочется потом слушать выговоры и получать нагоняя от Роберта и прочих старших офицеров и Тириан. Ну, а если мы тут быстро её прихлопнем бомбами, то можно будет похвастаться перед Широчкой, мол, какая я крутая.       — Пока не нашла, направляй их давай! — отчеканила флагман, возвращаясь к работе с сонаром.       — Поняла! — ответ последовал быстро и сразу же за ним указание: — Дамы, глубинные бомбы на среднюю глубину! Сброс по моей команде!       Вдох и выдох. Я умудряюсь сохранять спокойствие. Страха совсем не ощущаю. Это прекрасно, просто хорошо. На такое можно не жаловаться. Просто, глядя на соседку по фронту справа от себя, которая тоже уже не раз была в море, становилось отчётливо видно, что она нервничала.       Соседка рукой отодвинула прядь своих длинных чёрных волос, и те, развеваясь на ветру, позволили мне взглянуть в замершие в одном положении взгляда исподлобья зелёные глаза, прикушенную почти до крови нижнюю губу и нахмурившиеся брови. Чего она так волновалась? Разве тут есть что-то сверхсложное? Ладно, как бы я тут не обнадёжила себя. Зазнаваться тоже не нужно и недооценивать противника тем более. А уж вспомнив эти разговоры Тириан и Паладин, куда лучше будет погрузиться в работу. За это же ещё и платят как-никак, так что стараться поводы были.       На остальных я много внимания не обратила. Некогда. Было очевидно понятно, что они могут волноваться и побаиваться. У меня тоже так было во время первой миссии.       Прошло секунд десять, и Паладин закричала, применив телепатию:       — Сброс!!!       Бомбы пошли. Вновь, как и во время прошлого прохода, бомбы покатились по направляющим рельсам, падая в воду и устремляясь на глубину.       — Нашла! Прямо на неё падают, кажись, — вновь подключилась Тириан. — Только что прошли над ней.       Проклятие, я из-за слепого пятна не могу наблюдать за глубинницей. Это было единственным, что могло меня напрячь. Не люблю, когда почти ничего неизвестно. При том, что эта скотина брала и поднималась наверх. Ну ничего, мы область большую перекрыли, если она свернёт куды, то там её будут ждать такие же бочки со ста девяносто килограммами взрывчатки аматола. Так что никуда не денется, тем более её постоянно флагман и Паладин видят.       — Гадина поднимается наверх в ускоренном темпе! — предупредила Паладин с настороженностью в голосе.       — В ускоренном? — не поняла флагман.       — Она так не двигалась! Субмарина ускоряется! — несколько секунд молчания. — Она пройдёт глубину детонации. Надо было ещё и малую глубину подключать! Нужен ещё заход!       Чёрт, а мы только все закончили сброс. Значит, и эти заряды в молоко уйдут. У меня ещё есть на два-три таких захода. На задание бомб мне не пожалели, аж целую сотню дали. Почти полный погреб заполнила. Оно и понятно, раз уж так о Средиземном море пекутся, то и жалеть на него оружия не надо, тем более для той скотины, которая ещё и пропасть под водой внезапно может.       — Уходите прямо! Будем разворачиваться на третий заход! — приказала Тириан. В голосе флагмана стали проскакивать нотки напряжения. — Будем бомбить на среднюю и малую глубину!       Тириан тоже надоедает это. У неё не было раньше проблемных глубинных лодок за четыре года? Скорее всего, были, чего я фантазирую? Может, настроение не очень располагает её к битве?       «Чёрт, о чём я вообще думаю сейчас?» — тряхнув головой, попыталась выбросить всё лишнее из потока своих не во время разыгравшихся мыслей. Надо было на сражении сосредоточиться, а не гадать, что там с флагманом творится.       — Флагман, она… она прёт всё выше и выше! Быстро! Очень быстро! — звонко проговорила Паладин. — Позволишь мне подключиться к девчатам?       — Отставить подключение! Помогай её видеть, два сонара лучше одного! — перефразировала одно известное выражение на свой лад наш флагман. — Скорее всего, она хочет подняться на перископную глубину для осуществления торпедной атаки. Всем быть начеку! Приготовиться к развороту!       — Флагман, я её потеряла! Надо импульсы выше пускать!       — Таких быстрых, а уж тем более на всплытии, я ещё не встречала! — вздохнув, Тириан прокомментировала удивлённые возгласы Паладин и затем уже обратилась к нам: — Так, девочки, отходите дальше и ждите моей команды на разворот! Готовьте глубинные бомбы на малую и среднюю глубину.       — Так точно!       Бомбы со второго захода стали разрываться за нашими спинами, вновь поднимая столбы воды в воздух, а перед этим заставляя воду и маленькие волны вздрагивать. Когда последние столбы воды стали падать, Тириан громко отдала приказ:       — Разворачиваете фронт на сто девяносто пять градусов через правый борт!       Весь фронт приступил к развороту, а я, быстро и взволнованно дыша, слушала переговоры флагмана и второй девушки по опыту боёв в нашей эскадре.       — Свечу зону низкой глубины, — протараторила Паладин. — Ну где же ты? — вдруг она замолчала на несколько секунд, а затем вновь выдала: — Флагман, она сейчас буквально вылетит на поверхность перед ними. Что делаем?       — Что? — опешила Тириан. — Она хочет всплыть сюда?       — Да, наверняка повредили её, так что мы её сейчас безнаказанно расстреляем. Пусть лезет, флагман! — без капли сомнений заявила я.       Как правило, после того как субмарина по тем или иным причинам всплывала посреди ордера кораблей охранения, то ничего хорошего с ней не случалось. Чаще всего глубинную просто нещадно уничтожали, так как не у всех субмарин флота Бездны имелись орудия для стрельбы в надводном положении. Ну, даже если у этой они и будут, то нас тут такая орда, что ей в любом случае не поздоровится как минимум, а даже так, я на сто процентов заявляю, что мы её сегодня шлёпнем! Пусть только голову из-под воды сунет — моментально расколим.       — Она права, Тириан! В любом случае, любая субмарина, пускай это даже Химе, в значительной мере потеряет свои преимущества на поверхности.       — Главный калибр к бою! — всё-таки флагман дала добро, и мы встретим её на поверхности. В голосе хоть и прослушивались некоторые сомнения, но, думаю, она поняла, что моя идея в данный момент вполне адекватна. — Растяните фронт, необходимо охватить больше пространства на случай её повторного погружения и увеличить площади для наших манёвров. Расфокусируем её, если у неё будут пушки. Атакуем её обратным клином!       Мы стали расширять фронт для перестройки строя в атакующий обратный клин. Он же у нас ещё назывался полумесяц. Не знаю, черпались ли такие идеи строёв для боёв из реальной войны, или же были придуманы девами флота и стратегами во время волн, но было известно только то, что это было достаточно эффективным методом борьбы с одиночными лодками вроде этой.       Я была замыкающей справа, а значит, мне пришлось уходить туда же. Со мной в мою сторону, но чуть позади, левее стала двигаться моя соседка с длинными волосами, на которую я поглядывала перед второй атакой. Это была та очень молоденькая с виду Юпитер. Две девушки слева действовали так же, как и мы, только в противоположную сторону. Обе, что остались в центре, понизили скорость до тех пор, пока они не оттянулись назад и не получилось так, что крайние пары были впереди, а они позади, одна за другой.       — Где примерно появится противник? — спросила я, одновременно посмотрев направо на бежевую точку посреди водной глади, примерно в полукилометре, если не дальше от моего местоположения. Ею была флагман.       — Впереди! Я дам корректировки, когда… — она не успела договорить, как прямо по курсу центральной части нашего строя, на удалении более полукилометра послышался звук разрыва воды.       Из водных недр в высь вылетело большое рыбоподобное чёрное существо: голова, большое брюхо, два боковых плавника и довольно необычный для рыб длинный хвост. Ну, этому можно было не удивляться: всё же не рыба какая-нибудь, а тварь из бездны. Издали я не могу определить его размеры наверняка, скажу лишь только, что метров пять в этой глубинной скотине точно было. Побывав в воздухе всего несколько секунд, существо упало брюхом на водную гладь и еле заметное жуткое зеленоватое свечение взгляда глаз монстра, сравнимое только с призрачным свечением, было устремлено на нас.       В воздухе над глубинной пролетело два снаряда со стороны обеих её траверзов. Быстрый взгляд направо и налево дал мне быстро определить, кто откуда стрелял. Флагман и Паладин так быстро среагировали на выскочившую глубинную, что почти в тот же момент открыли по ней огонь. Только вот снаряды не достигли получателя и приземлились далеко не вблизи цели.       — Не попали! Вот гадство! — пыталась сдержаться Паладин.       Я начала наводить орудия главного калибра на врага. Остальные девчонки, конечно же, стали делать то же самое. Единственное, в голове появились некоторые сомнения. Ждать ли приказа на стрельбу или делать это самому на наше усмотрение? Вообще глупый вопрос. Конечно же надо было стрелять. Другого в текущей ситуации было просто не дано.       Глубинная в тот же момент начала движение в нашу сторону. Внезапно из-за высокого спинного плавника, как из укрытия, выскочила маленькая беловолосая девочка в мокром платьице. Видимо, это было основное тело этой глубинной особи. Если уничтожим его, то ей сто процентов придёт конец. Без тела, обеспечивающего мыслительные процессы и отдающего команды, развитые особи долго не живут. От того они и развитые, что имеют гуманоидное тело, а значит и мозги, чтобы думать и планировать. Своими худенькими ручонками она будто судорожно схватилась за какую-то цепь над головой и, согнув колени, с явно проглядываемым страхом, направилась прямо на нас по центру клина. Для глубинной это будет последняя атака в её жизни.       Приглядевшись внимательно ещё несколько секунд, не без помощи бинокля, который мой офицер-надсмотрщик вручает мне перед каждой миссией из-за моей забывчивости, у меня не было идей, как бы её классифицировать. Я знаю, как выглядят все глубинные подводные лодки, благодаря фотографиям, тщательному описанию их в учебных пособиях и рассказам офицеров и других канмусу, видевших их в настоящих боях. Только вот эта не была похожа ни на одну из них. Ещё не было такой глубинной субмарины, у которой кто-то замечал наличие такой вот рыбины под ногами и малютки, седлавшей её спину. Все три вида глубинных субмарин, встречавшихся девам флота, обычно были похожи на взрослых женщин. В надводном положении они обычно находились в виде половины своего тела, вроде субмарин Ка-класса или Со-класса. С этой же всё было по-другому. Это получается, новый вид какой-то? Вот тебе на!       — Валите её! — приказала флагман, пуская со своей стороны ещё несколько снарядов.       — Ага! Без тебя знаем! — бросила я в ответ.       Орудия только что завершили наводку, и я готова была открыть огонь. Некоторые девчата уже сделали по одному залпу быстрее меня, но те пошли либо выше, либо мимо или совсем поблизости от глубинной, которая, похоже, страшно шугалась после всё новых и новых выстрелов и приземляющихся поблизости от демона и её самой снарядов. Неудивительно, ведь вполне себе одного такого осколочно-фугасного снаряда калибром чуть больше ста миллиметров хватит, чтобы оборвать нить жизни этой глубинной собаке.       Вражеская субмарина шла вперёд, сближаясь с нами. Я начала вести по ней огонь. Всего на секунды проскакивали мысли, что она собиралась прорваться через наш строй, но это же сто процентов было невозможно. Мало того, я уже была достаточно близко к ней, чтобы оказаться у неё на траверзе, как и дева флота на противоположной стороне обратного клина. Глубинная почти вошла в область полумесяца, как внезапно ранее упущенный нами из виду зубастый шар на носу её демона резко разинул свою уродливую пасть и выплюнул из неё полую трубу длинной около метра-полтора.       — У неё ствол! — закричала одна из девушек с противоположной стороны, донеся до всех эту информацию при помощи телепатической связи.       — Какой калибр? — спросила Тириан, бросив стрелять, так как края клина попали под прицел.       Пока я с девчатами обстреливали её и с каждой секундой целясь всё лучше, кладя снаряды ближе к цели, мы также на взгляд пробовали определить калибр её пушки. Не без помощи фей, конечно же. Самому на первый взгляд определить, что там у неё за диаметр ствола, было невозможно. И не потому, что у нас нет линейки или любого другого измерительного прибора. Дело было в так называемом информационном поле. Ты видишь, например, пушку пятьдесят миллиметров, но в действительности это может быть стволом какого-нибудь линкора под триста восемьдесят миллиметров. То же было и с нашими стволами, торпедами, бронёй и некоторыми корабельными функциями, которые распространялись на нас благодаря этому полю. Если говорить более коротко, то информационное поле придавало нам и оружию соответствующие характеристики корабля, которым мы являемся. Проблема же в определении была в том, что мы сами почти не могли на сто процентов охарактеризовать орудие. С этим могли справиться феи, которые, впрочем, умели не только это. Их также можно было использовать для наблюдения, как это обычно делают подводницы Германии во время своих охотничьих рейдов и прочих других целей. Полезные и милые создания.       На моём плече всего на секунду вспыхнул голубой огонёк, из которого возникла троица маленьких девчат в юбочках и курточках. Не теряя времени на то, чтобы отдать мне честь, они приступили к разглядыванию в свои миниатюрные бинокли и подзорные трубы глубинного врага, одновременно держась ручкой за мою одежду, чтобы не улететь в море.       — Она идёт прямо на меня! — волнуясь, прокричала девушка из центра строя. — Если что, на таран пойду… как в учебке было! — но решимость выйти и буквально столкнуться с глубинной в её голосе присутствовала, пускай даже и незначительная.       Бывало во Второй мировой войне некоторые эсминцы, да и не только военные корабли шли на таран подводных лодок. Их можно было отправить на дно даже так. В наше время, в эпоху войны с глубинными, можно было провернуть то же самое. Это было возможным благодаря всё тому же информационному полю. Вот только я сомневаюсь, что смогла бы решиться на такой подвиг. А ведь за это медаль дать могут. Всё же таран сопровождается с рисками отправиться вслед за глубинной.       Ни она, ни мы не успели собраться с мыслями и определить её ствол, как он извергнул из себя длиннющий столб пламени и дыма, уносящий ветром в лицо глубинной, на что той, впрочем, было всё равно. Краем глаза, всего на мгновение, я зацепилась за оранжевую точку, проносящуюся в центре строя. Буквально в то же мгновение раздался страшный взрыв вперемешку с приглушённым грохотом и криком. Я посмотрела назад. Девушку, что всего несколько секунд назад готовилась таранить глубинную, окутали плотные чёрные клубы дыма, средь которых вырывались оранжевые языки пламени и множество голубеньких огоньков сгоревших фей. Всего несколько секунд и большая часть из них рассеялась, позволив всем шокированным лицезреть девчонку без половины лица. У неё буквально отсутствовала челюсть, всё лицо было в копоти, покрывающей ожоги не менее третьей степени, часть волос буквально выгорела, а другая, продолжала полыхать развеваясь на ветру, при этом у неё чудом остался обожженный язык. При всех полученных ранах она не падала, а продолжала движение, несмотря на упавшую скорость, орудия продолжали стрельбу автоматически, благодаря орудийным расчётам фей. Руки непослушно свисали вниз, а ноги были в чуть согнутом положении, в котором они были до этого злополучного снаряда. Крови не было практически от слова совсем. Вся она запеклась после взрыва, и только некоторые капли и струйки падали ей на погоревшую белую блузку, кожу, башни обвеса, торпедные аппараты и воду. Стоило ещё сказать, что она осталась без носа и глаз.       Не могу на это больше смотреть, но и оторваться, будучи охваченной лёгкой паникой тоже.       — Тириан, беда! — прокричала я, пытаясь заставить себя отвести взгляд от жутких ран.       — Продолжайте стрелять! Это ваш шанс убить её! — кричит она в ответ.       Кое-как выдернув сознание, я перевела взгляд на глубинную. Пока я собиралась, её ноги, как и «палуба» демона, успели погрузиться в воду и с каждой секунд всё больше оказывались под водой.       — О-она у-уходит под воду, — тихо и с дрожью в голосе донесла одна из девушек до Тириан и Паладин, находящихся на удалении от нас.       — Вот вы суки! Стрелять надо лучше! — разозлилась Паладин. За эти дни она показала себя как добрую и очень спокойную девушку с местами шутливым и игривым характером. Ох, до чего доводит война. — Ну, Тириан, разреши присоединиться к ним!       — Глухая что ли? Не слышала, что она под воду уходит? Будешь светить её им! — резко отреагировала флагман.       Стоило белой макушке этой глубинной малявки скрыться под водой, как нас ждала новая неприятность. Хорошо, что её вовремя заметила одна из наших.       — Торпеда!!!       В тот же момент я, используя бинокль, бросила свой взгляд на вполне отчётливо видимый пузырьковый след в воде, появившийся почти в том же месте, где только что была глубинная. А посмотрев прямо на курс, по которому идёт торпеда, становится понятно, что целью глубинной стала та раненая дева флота в центре обратного клина, осмелившаяся заявить о возможном таране. Она же сейчас без сознания шла на небольшой скорости вперёд с кучей фей на плечах и голове, пытающихся оказать ей первую помощь или, как некоторые выражаются — ремонт.       — Уклоняйтесь любой ценой! — приказала Тириан. — Центральный ряд пусть готовится к глубинному бомбометанию, она может пройти под вами.       — Она не может уклониться! Рубку, считай снесло! — с ужасом проговорила единственная канмусу с центра, готовая к бомбометанию.       — Твою мать! — вновь выругалась Паладин, но теперь уже от безнадёжности. Не похоже, чтобы было что-то, что смогло бы спасти её от столкновения с торпедой.       Дева флота с центра стала набирать скорость и всё быстрее нагонять замедлившуюся после взрыва канмусу. Я лишь только с замиранием сердца и округлившимися от страха глазами ждала неизбежного и надеялась на то, что она уцелеет после столкновения с торпедой. Успев набрать приличную скорость, дева флота, к моему удивлению, ни на метр не сдвинулась в сторону, чтобы избежать взрыва торпеды. Всё же нахождение вблизи с точкой взрыва могло больно ранить и её. А это уж тем более не какой-нибудь снаряд калибром двести-триста миллиметров, а настоящая и до смерти жуткая торпеда с сотнями килограммов взрывчатки, способных разорвать эсминец пополам. Мысли о торпедах заставляли ноги подкашиваться, руки дрожать, а на глазах выступать слёзы, от которых, однако, я своими же дрожащими руками отмахивалась как можно скорее, чтобы те не затмевали взгляд.       И вот, оказавшись под боком у еле живой девушки, она не с того не с сего резко двинулась вправо, врезаясь пострадавшей в левый борт. Раздался громкий лязг стали обвесов дам. В воздухе пронеслись неприятный звук скрежета, слышимый даже на больших дистанциях.       — Ты что там делаешь, дура?! — опешила Тириан, наблюдавшая через свой бинокль и координирующая наши действия. В это же время она мониторила активным сонаром глубинную и ждала, когда можно будет навести кого-нибудь. — Прочь от неё!       — Давай же, блин! — прохрипела она, продолжая толкать раненую.       Поняла, она хочет сдвинуть её с зоны поражения! Но уже поздно!       Несколько секунд спустя прогремел взрыв, заставивший меня от осознания случившегося закрыть глаза. Всё вокруг стихло. Пропали абсолютно все звуки. Реальность будто оставила меня одну с моими страхами и кошмарами. В голове вновь возникли образы из снов. Образы того, как одним утром итальянский катер в конце лета сорок второго поражает моё полноразмерное судно торпедой. На моём борту погибает пять человек. Это была моя последняя миссия в Средиземном море. После вижу, как союзник буксирует меня в Египет. Меня не сочли нужным отремонтировать. Вместо этого я стала плавучей казармой и поставщиком запчастей для своих сестёр, таких же эскортников типа Хант. Медленно меня разбирали на части ради других, пока после войны меня не продали на слом. Бесславная гибель.       — Очнись, Эридж! — закричала Юпитер по соседству. Её голос приглушённо и эхом разнёсся в моей голове, но этого сполна хватило, чтобы открыть глаза.       Еле держа себя в руках, открываю глаза с выступившими на них каплями слёз. Тут же смахиваю их рукой, чтобы не мешались.       Ни о чём не думая, выбрасывая любые возникающие о торпедах мысли из головы, начинаю разворот на сто восемьдесят градусов через правый борт. В то же время быстро хватаюсь за бинокль и смотрю на центральную часть фронта.       Вижу, как с неба падают три оторванных ноги с кровавым шлейфом за ним. В полете, под давлением из рваных бедёр хлестали потоки крови, разбрызгивающихся в разные стороны. Конечности девушек упали в воду, но пока не стремились тонуть. Сами канмусу жёстко упали на воду, но тоже оставались на воде. Та бедняжка, что с оторванной после снаряда челюстью, как была без сознания, так и оставалась, только к этой травме прибавилась буквально вырванная нога. Из культи рекой текла кровь, а сама она плавала на небольших, покрасневших от крови волнах, оставшихся после детонации торпеды.       С той, кто осмелился попытаться спасти свою коллегу, было всё гораздо хуже. У неё не осталось ног вообще, вместе с частью живота, из которого вываливались разнообразные внутренности. Девушка лежала на волнах на груди, и, будучи в сознании, её муки сопровождались настоящей психологической пыткой для всех нас: громкий истошный крик, словно вой волков, распространялся над водной гладью. Слёзы текли по щекам, перемешиваясь сначала с соплями, а затем со слюной, смешанной с кровью, которой она раз в несколько секунд отхаркивалась, на секунды прекращая кричать, переходя на сжатый до пределов своей воли писк.       — О Боже! — выдавила я из себя.       — Не отвлекайтесь! Они никуда не денутся, продолжайте бой! Мы загнали её под воду! — тараторила чуть ли не сквозь зубы наш флагман. Она будто не отреагировала на произошедшее. Полностью сосредоточилась на задаче.       И правда, она вновь под водой. Там она точно медленнее, чем на поверхности, а значит, от нас всё ещё никуда не денется, да и слишком глубоко она не уйдёт. Всё же не атлантические здесь глубины. Бомбы её где угодно в этом месте достанут. Остаётся лишь попасть. Это я и собираюсь сделать, а перед этим побороть своё почти безудержное волнение и тряску рук. В таких случаях всегда нужно лишь начать, а дальше обратного пути уже не будет, так, глядишь, вынужденной решимости наберёшься и сделаешь, что положено.       — Тириан, я развернулась. Я попытаюсь спикировать на неё и провести глубинную бомбардировку со всех метателей и направляющих, — сообщила я ей и, выдержав пару секунд, дополнила: — Пожалуйста, направляй меня!       — Отлично, Эридж! — с неким энтузиазмом отозвалась флагман. — Иди прямо по курсу, и ты её перехватишь. Точных координат не дам.       — Есть!       Остальные девушки не стали терять времени зря и, кое-как отойдя от увиденного, всё же вспомнив, что бой не закончился, пошли на разворот, чтобы присоединиться к преследованию субмарины.       Секунд пятнадцать спустя Тириан как-то неуверенно заговорила:       — Она, кажется, зависла на месте… АСДИК показывает почти одно и то же расстояние, — дополнила для более ясной картины.       — Что? Как это? А если подробнее! — я так с её слов ничего не пойму, но если она и правда зависла на месте, то мне же от этого только легче.       — Нихрена! Она, похоже, разворачивается там, Эридж! Не останавливайся! Ты на правильном пути! — вновь объявилась Паладин.       Я шла пятнадцати узловым ходом, полностью полагаясь на пассивный сонар и на наводки старших. Ждала, когда поступят указания. Получилось сейчас так, что я первая вступлю с ней в боевой контакт после ухода под воду. Позади была Юпитер, составляющая мне пару на правой стороне обратного клина. Она сзади, справа по борту, и если я не смогу удачно сбросить десяток глубинных бомб, то она сможет дополнить мои снаряды своими, увеличивая шанс уничтожения глубинной твари. Это давало мне немного спокойствия и как бы снимало с меня немного ответственности. Но после её выстрела и успешной пущенной торпеды, мне не хотелось оставлять всё вот так. Хотелось не то, чтобы отомстить, ведь не кажется, что они погибли и ушли под воду, а больше всего хотелось показать этой твари, что ничего ей так легко не дастся. Конечно, я сейчас не могу даже на секунду отвлечься, чтобы глянуть на состояние девушек с центра. Всё внимание было приковано к воде, уши напряжены в ожидании направления и издаваемых шумов лодки. Руки всё ещё подрагивали, и мне так хотелось скорее отдать команду на сброс бомб.       — Торпеда!!! — вдруг закричала коллега позади.       В этот момент дрожащими руками я схватилась за бинокль и судорожно стала всматриваться, разыскивая пузырьковый след.       «Чёрт, страх перед торпедами так никуда и не делся! — возмутилась я сама на себя, в этот же момент замечая еле заметную в первые секунды беловатую линию. — По мне пустила!»       Несколько секунд спустя я бросила оптический прибор, и тот упал, ударившись об мою грудь. След от торпеды стал виден невооружённым глазом даже с моего положения. Медлить с контрмерами я не стала, а сразу же свернула вправо по направлению к торпеде. Примерно через десять секунд нарастающего волнения, тряски рук и стука зубов и сердца, что было реакцией на приближающуюся торпеду, самоходная мина прошла мимо меня на расстоянии метра слева по борту, издав на мгновение шипящий звук, совпавший с моментом апогея моего древнего страха.       — Эридж, ты пройдёшь мимо неё! — громко сообщала флагман. — Она будет слева через несколько секунд!       — Она замедляется, снова собирается повернуться. Хочет уйти на запад, — быстро, но более спокойно сказала Паладин.       — Поняла! — отчитавшись о приёме сведений, я свернула левее на тридцать градусов, чтобы выйти на курс глубинной.       Всего несколько секунд движения хватило, чтобы оказаться почти прямо над ней, о чём быстро сообщила мне флагман:       — Эридж она пройдёт под тобой! — стоило голосу флагмана начать раздаваться в моей голове, я начала резкое снижение скорости для атаки.       Пол секунды ушло на то, чтобы с моих рельс в воду покатились первые глубинные бомбы, а два бомбомёта «K-gan» избавились от двух заряженных на них бочек, выбросив их с моей «кормы» в стороны. Таким образом, я одна смогла охватить довольно большую область. Закончив бомбометание, выбросив в общем счёте около двадцати бомб, я подняла скорость и пошла на разворот, перед этим выйдя из зоны взрывов. Позади меня была моя напарница по флангу строя, готовившаяся второй приступить к глубинной бомбардировке по команде флагмана. Остальные девочки из эскадры почти подошли к нам, но естественно мы не будем все толпится в одном месте. Они обходили нас за сто-двести метров, выходя вперёд, перекрывая курс твари из бездны.       Глубинные бомбы стали разрываться. Проходящую рядом с зоной бомбометания коллегу знатно окатило водой, а перед этим прилично качнуло. Но, естественным образом удержав равновесие, продолжила движение вперёд, прикрываясь рукой от очередных брызг и амортизируя свою качку по волнам, сгибая, то разгибая ноги в коленях.       Внезапно Юпитер громко заявила:       — Я вижу чёрное пятно! Оно появляется на поверхности!       — Что?! — так же громко удивившись, не удержала расползающуюся улыбку на своём лице. Не знаю, понимает ли это она, но похоже, всё!       Я обернулась посмотреть и увидела нарастающее пятно, сквозь область которого шла канмусу. Оно всё темнело и становилось более чётким и обширным. Пару секунд спустя девушка прошла его со скоростью примерно в пятнадцать узлов, приближаясь ко мне.       — Я вляпалась в масляное пятно!       — Что там у вас, доложите! — затребовала флагман.       Несколько секунд всеобщего молчания, нарушаемого только моим нервным и в то же время радостным хихиканьем, прервалось сообщением от Паладин.       — Я слышу под водой треск разрывающегося корпуса и… предсмертный хрип глубинной суки! — с восторгом сказала вторая по опыту девушка в эскадре, передавая это всем через телепатию. Вместе с этим всем передался и её воодушевлённый настрой.       — Наблюдаю признаки потопления подлодки, флагман. Бомбометание оказалось успешным, — доложила я, не прекращая разглядывать расползающееся маслянистое пятно на поверхности воды, в то же время обходя его вокруг на расстоянии метров ста.       — Мои поздравления, Эридж, — громко выдохнула Тириан. — Это твоя первая лодка?       Все девушки вокруг поддались нашей радости и веселому настрою, чуть ли буквально не завизжали от того, что бой наконец-то закончился, да ещё и в нашу пользу. Хотя странно было бы другого ожидать от почти десятка эсминцев, ведущих охоту за одной единственной лодкой. Вокруг раздавались радостные голоса дев флота, приближающихся к пятну, чтобы лично увидеть это. Флагман не осталась в стороне и так же как и все, направилась к нам, чтобы самой засвидетельствовать уничтожение глубинной.       — Да, — ответила я.       — Запишем на твой счёт глубинную субмарину нового типа, — сказала она и как будто предугадала мой готовившийся вопрос: — Потом обо всех подробностях расскажу.       — Ладно… — так она всё-таки что-то скрывала с Паладин.       Обойдя полукругом масляное пятно, оставшееся от глубинной, я, вспомнив о раненых, немедленно, на полном ходу бросилась к ним. Впереди была Паладин, которая уверенно двигалась ко мне навстречу, но затем и сама, обратив внимание на моё обеспокоенное выражение лица и то, куда я смотрю, немного изменила курс.       На плаву была только одна единственная дева флота. Та самая, которой достался снаряд в лицо. Без челюсти, с почти буквально гладким лицом, она плавала на груди в пятне собственной алой крови. Я заранее стала тормозить и остановилась прямо перед ней. Стараясь долго не сосредотачивать внимание на её ранах, я приступила к поиску второй. К этому моменту рядом со мной с другой стороны тела оказалась Паладин. Сзади к нам плыла Тириан и другие девушки из эскорта.       — А где ещё одна? — осмотревшись, я так и не увидела её. Понадеялась, что может Паладин заметила нашу подругу.       — Пока ты топила глубинную, она ушла под воду, — сказала, как отрезала.       Мне больше нечего было произнести. Всё было ясно. Видимо, её травмы были несовместимы с жизнью, и даже феи, возникающие в случае чего по всему телу не смогли залатать её раны. Две оторванные с лишним ноги информационное поле восприняло как что-нибудь около расколотого пополам корабля. Ни одно судно после того как его расколят надвое обычно не остаётся на плаву. По крайне мере я об обратном не слышала.       Это моя первая миссия, где погибает кто-то из канмусу. До этого у меня не было таких случаев. Ни канмусу, ни люди не погибали в патрулях, сторожевых миссиях на Гибралтаре или где-либо ещё.       Тем девчатам, чья эта миссия была первой, совсем уж сегодня не повезло. Первый серьёзный выход в море обернулся смертью подруги и серьёзным ранением ещё одной.       Мне так хочется расплакаться, сесть на корточки и схватиться за ноги, прижав их к груди, но лучше будет постараться отложить это на попозже. Совсем не хотелось показываться такой перед всеми. А пока сделаю несколько глубоких вдохов и выдохов.       К этому моменту за моей спиной оказалась Тириан с остальными. Она посмотрела на меня, как и все, с порядочным, спокойным лицом и произнесла:       — Ты хорошо сработала, и именно это я от тебя и ждала. Не зря ходила к вам лекции читать и практические занятия вести, — в голосе не было ни капли гордости за саму себя. Она тоже поняла, что у нас тут беда.       — Тириан, у нас есть потери… — тихо сказала ей Паладин.       Девушки, услышавшие это, сразу стихли и, видимо, не зная, как реагировать, продолжали молчать, переглядываясь друг с другом удивлёнными и неверящими глазами. Конечно, для них это шок. После такого стоит хорошенько отдохнуть. Особенно новичкам. Им пока рано даже без психологической помощи обходиться. Тириан как-то раз на одном из теоретических занятий говорила, что со временем на такое становится как-то легче реагировать. Лично я в это не верю. Мне, например, к горлу подступил тяжёлый комок. Еле сдерживаю слёзы и эмоции. Практически передо мной погибла настоящая живая девушка. Ох, как это сильно отличается от игр. Как бы не разреветься.       — Все слушайте меня, — обратила на себя внимание Тириан. — Я хочу, чтобы вы никогда так не поступали, — она пальцем показала на плавающее тело. — Она жива, это верно, но цена была слишком высока. Гренейд не рассчитала того, что не сможет вовремя уйти с курса торпеды и поплатилась жизнью. А не сделав этого, то погибла бы она, Фьюри. Зато сама была бы сейчас цела и подключилась к нашей охоте. Всё же из боя выбыло две канмусу, а так могла бы всего одна… — сначала мне показалось, что даже такой чёрствой девушке, как Тириан, стало жалко девочек, но похоже её заботила только миссия.       — Флагман, я вижу вертолёт, летящий прямо сюда! — Паладин указала пальцем в небо, в сторону Ливийского берега и города Бенгази.       Где-то на горизонте была еле видна маленькая точка, которую и я со своим хорошим зрением не могла разглядеть. Потому подняв руки с биноклем, я без прежнего энтузиазма посмотрела в ту сторону.       — Это чертовы СМИ, — обречённо произнесла флагман. — Раз уж не посреди Атлантики, то готовы прилететь сюда.       — Я могу спугнуть их своим ПВО, позволишь? — на полном серьёзе спросила вторая по опыту девушка.       — Ага, конечно! — саркастично ответила Тириан. — Ещё чего! Нам и с этим проблем потом ещё не хватало.       В небе послышался тихий, но медленно нарастающий звук приближающегося летательного аппарата. Если честно, то я впервые вижу вот так вот вертолёт, но сейчас не то время, чтобы с любопытством взирать на него.       — Хватаем Фьюри и уходим. — торопливо сказала флагман, поворачиваясь спинной. — Буксировать её будешь ты, Паладин. Канаты у всех с собой?       — Хорошо, — не противилась она. — У меня с собой два каната, так что не переживай, я повезу.       — Тут пятно от подлодки осталось, так что пусть любуются им, а от нас прочь пусть уходят. Да и не хотелось бы вот так показывать всему миру девчонку, которой только пятнадцать лет стукнуло. Хотя выглядит она… — флагман посмотрела на неё, видимо, вспоминая её лицо до попадания по нему снаряда, — выглядела она ещё младше.       На этом и закончился, пожалуй, один из худших дней в моей жизни. Сегодня я столкнулась с реалиями канмусу, такими какие они были на самом деле. И, чёрт возьми, я не хочу больше такого. Как только Тириан, Паладин и все остальные девушки с этим всем умудряются справляться. Что же теперь со всем этим делать? А ничего, по сути говоря. Остаётся только принять это как ценный жизненный урок и может, наконец-то, стать серьёзнее как того хотел мой офицер-надсмотрщик.       Мы усадили окровавленную Фьюри на попу прямо на воде и быстро, всеми дружно обвязав вокруг неё и обвеса тросы, отдали их Паладин, которая и вызвалась буксировать её на Мальту.       Уходя отсюда, я не раз оборачивалась с надеждой на то, что всё это было лишь ошибкой, и девочки просто не заметили плавающую рядом безногую подругу. Но сколько бы я не оглядывалась и не пялилась по сторонам в бинокль, никого не находила.       Лишь вертолёт гудел над местом битвы, иногда зависая, то вновь кружа над чёрным пятном, оставшемся после гибели глубинной субмарины. Само собой, пятно крови девы флота, плавающее на воде, никуда быстро не делось из-за своих особенных свойств, потому-то и оно, наверняка, привлекло внимание камер, а это повлечёт за собой не малое количество дискуссий в эфирах телеканалов всего мира. Интересно будет посмотреть как долго они это будут обсуждать.       Флагман же надеялась, что они не полетят за нами высматривать раненую Фьюри. Впрочем, я тоже не хотела бы этого. Мне было бы противно осознавать, что кто-то хотел полюбоваться твоими страшными ранами и затем долго-долго обсуждать их в эфирах всех мировых телеканалов.       Напоследок я из головы старалась выкинуть все негативные эмоции и просто погрузиться в себя, дистанцировавшись от реальности. Тириан молчала, как и прочие девушки, так что с этим проблем у меня возникнуть не должно. Вот только как бы я не пыталась не думать о смерти и торпедах, в голове промелькнула страшная мысль, граничащая с реальностью:       «Боже, я закончить, так как она, не хочу»

POV ГГ

      Я вновь погружаюсь на глубину, но уже не по собственному желанию. В этот раз меня насильно загнали туда с надеждой, что со мной было покончено. Я в этом уверен. Они хотели этого. А я ведь так и думал, что такая наглость ничем хорошим не кончится. К чёрту эту Медину, к чёрту сталь, резину и нефть.       Сквозь водную гладь отдаляющейся от меня поверхности пробивались яркие лучи средиземноморского солнца. Лишь чуть волнующаяся вода заигрывала с тускнеющим с каждой секундой светом, преломляя их, устраивая некое световое шоу.       В стороне от меня, примерно на той же глубине, на дно падало половинчатое тело моей косатки. Так называемого демона, или же симбионта. Чуть-чуть про это я узнал от человека, работающего на том гребаном проклятом судне. Многого я тогда не спросил. Боялся, и не зря. Всё же в ответ на затопление корабля сюда прибыли те самые канмусу, о которых он тоже упоминал. Девочки с душами кораблей. Как я это понял? Ну, во-первых, это те девки, которые ходили по воде. Во-вторых, они стреляли из пушек прикреплённых к рюкзаку на спине, скорее напоминающие мне котельное отделение, и забрасывали меня ебаными бочками — настоящими глубинными бомбами! Кто, кроме этих канмусу, являющихся вместилищами для душ кораблей, способен на это?       Косатка была буквально разорвана надвое. Из верхней части, в районе плавника, из корпуса демона торчал огромный метровый, грубо обрывающийся кусок позвоночника с отходящими в обе стороны чёрными рёбрами, также грубо переломанных в некоторых местах. С них-то глубинные бомбы и сорвали мяско и сегменты моей «рыбки». За собой она оставляла чернющий след чего-то похожего на разлитую нефть, машинное масло или что-то околоподобное. Впрочем, я и так понимал, какого цвета будет кровь моего симбионта. Не раз уже сражался с собратьями в первые дни новой жизни и помню, что у них была точно такая же. Интересно было и то, какая она у меня, моего нового маленького тела. Но мне с другой стороны повезло, что я не пострадал особо. Я отделался лишь сильнейшим в жизни испугом и раскалывающейся от боли головой. Ну и вообще, к дополнению множества синяков по всему телу и почти разорванным платьем. Вода где-то почти в восемьсот раз плотнее воздуха, и эти глубинные бомбы как раз действовали по принципу несжимаемости воды, если память не изменяет. Взрыв бомбы высвобождает большое количество энергии, распространяющейся во все стороны и переносящейся к цели окружающими водными массами, которыми она разрушительным образом влияет на объекты. Вода была отличной средой для переноса энергии, так как энергия взрыва тут особо не терялась, хотя с увеличивающейся площадью она всё же снижалась.       Так-то я бы уже должен был быть мёртв, но косатка смогла даже к моей неожиданности прикрыть меня от бомбы. Ловкий поворот на левый бок во время экстренного погружения после последней атаки, и своим брюхом она умудрилась закрыть меня от ударной волны взорвавшейся бомбы. Не знаю даже, чтобы я делал, если бы не мой драгоценный симбионт. Что же со мной могла сотворить такая бандурина?       Вообще, об этом нет никакого смысла больше рассуждать. Я сам торпеды не пускаю, как до превращения в девочку и пушки нет у меня, как у моей почившей косатки. Это всё значит, что один я бесполезен и беззащитен. У меня нет возможности охотиться без оружия. Без своего демона я не смогу выжить, кроме как занимаясь собирательством, чем мы и занимались последние пять дней. Получается, я проиграл?       На всё отдаляющейся поверхности образовалось черное пятно, мешающее прохождению солнечных лучей на дно. Вокруг него плавали чьи-то фигуристые ножки. Наверное, это те девочки-корабли. Радуются, небось, тому, что избавились от меня и, скорее всего, не только потому, что это могло быть их заданием. Я ведь избавил мир от их подруги. Сам видел, как та шла на дно с частично выпотрошенным брюхом и тянущимися кишками. Не могу сказать, что это жутко. Я видел, как погибают зубастики и мальки. Их смерть в какой-то степени была не лучше, чем у них. Тех разрывали на части бомбы, мины и зубы. Они тоже лишались частей тела, органов, жизни и становились кормом для своих же. Меня глаза на первой стадии лишили. Может и неразумно сравнивать людей и инопланетных тварей друг с другом, но внутри всё было вполне похоже. Да и обстоятельства не предрасполагали меня к проявлению жалости. Всё же они, получается, были моими естественными врагами.       «Ну что ж, пусть тогда дальше радуются. У них получилось, но я-то всё ещё остался жив, — подумал я, продолжая всматриваться в лучи солнца и прислушиваться к окружающим морским звукам. — А может, они тоже знают, что без косатки я особо не жилец?»       Может, оно так и есть. Не знаю. Ничего я почти не знаю. Как не хватало мне информации, так и не хватает. Как теперь что-то узнать? Я же без демона и перемещаться теперь с трудом смогу. Это же моя мобильная платформа.       «Как всё сложно…»       Я продолжал уходить ко дну во всех физических и моральных смыслах этого словосочетания. Пока медленно погружался, решаю, что всё же лучше подытожить обо всём неожиданно прошедшем бое. Может быть, я и найду какие-нибудь ошибки в своих действиях. Может, если мне дадут второй шанс, ах, вернее уже третий, то я применю весь полученный опыт там. Всё же помню, что перед смертью… или уже после неё, не могу точно знать, видел кого-то похожего на ангела или даже Бога. Я счёл, что это предсмертные видения, галлюцинации моего мозга. Вполне возможно, что я не прав и не верно растолковал это видение. А что, если из-за того, что я не протянул руку этому существу, теперь страдаю здесь?       «Мда, можно сказать, что на закате своей жизни я ударился в религию. Вот тебе на» — задумался я, одновременно с этим испытывая долю страха перед неведанным существом, что могло решить мою судьбу.       Ну ладно. Это уже случилось. Ничего пока с этим не поделать. Пожалуй, всё же сделаю я этот анализ на всякий случай. Да и от этого, ко всему прочему, ещё от чего-то и спокойнее будет. Ага.       Началось всё, когда после затопления судна я погрузился, собираясь знатно обожраться своей новой кормушкой. Ну, а после вновь повторить цикл для эволюции. Ведь, как я уже думал, чтобы увеличить шансы на выживание, необходимо будет стать сильнее. А тут как раз подвернулся этот теперь вполне понятный механизм эволюции. Благодаря нему же и обзавёлся своей двухсот трёх миллиметровой пушкой, с которой больше мог не бояться двойных бортов и дна на крупных грузовых кораблях.       Опустившись вниз и дождавшись, когда вокруг корабля осядет хотя бы часть поднятого вверх песка, одновременно успокаивая ненасытную косатку, мы приступили к трапезе. Спрыгнув с демона, тот сразу вонзился в левую бортовую обшивку судна, лежащего на дне на правом борту. Зверь легко и со скрежетом сдирал листы металла, извиваясь в воде как змея и издавая непрекращающиеся рычащие звуки, скорее всего, счастливые. Меня тоже беспокоил голод, но из-за своей маленькости и отсутствия акульих челюстей мне листовые обшивки употреблять в пищу не рекомендовалось. Такому нежному, милому и уж точно слабенькому на вид созданию требовалось кушать что-нибудь незначительное в размерах и более податливое для челюстей. Ну и я точно был уж уверен, что таких вот вещей смогу отыскать полным полно внутри корабля. Только туда стоило для начала пролезть. Как это сделать, думать очень долго мне тогда не пришлось.       Содрав очередной лист металла с кормовой части борта, я, не задумываясь, нырнул в появившуюся брешь и оказался в непонятном для меня помещении. С внутреннем убранством кораблей был не слишком знаком, потому сказать наверняка, что это за место, не мог. Могу лишь предположить, что это инвентарное помещение, где-то под кормовым краном, на котором висел батискаф, что сейчас в опрокинутом состоянии лежал недалеко от судна. Как и ожидалось, ящики и шкафы в совсем небольшом пространстве были опрокинуты, некоторые открыты, а некоторые даже повреждены. Деревянная дверь слева от меня была частично завалена мебелью и вывалившимися швабрами, вёдрами и тремя красными баллонами с газом, которые, судя по всему, стояли в углу до крушения.       Первым делом, осмотрев всё, я принялся подыскивать что-нибудь такое, что можно было взять в рот. Как бы двусмысленно это не звучало, но это так. Баллоны с газом пришлось сразу же отсеять, так как не дай Бог, они будут заправлены. Не знаю точно, но может быть они бы и не рванули, если бы я попробовал от них откусить кусочек, но рисковать тогда не стал. Тем более, что они не подпадали под категорию «взять в рот». Так, разодрав руками ящики, и да, как оказалось, несмотря на мою внешнюю худобу и дрищавость, которой я обзавёлся благодаря жизни впроголодь, моё тело было очень сильным по меркам людей. Этой силы хватало, чтобы рвать деревянные и даже металлические ящики руками, что я, собственно, и сделал. Внутри были неаккуратно сложенные инструменты: гайки, подшипники, болты и прочие крепёжные элементы для разных механизмов. К этому тут были ещё наборы крышек для кнопок с английскими обозначениями. С ними я не был знаком. А также множество микросхем и плат. Прямо мастерская какая-то.       Впрочем, вот я и нашёл то, с чего стоило мне лично начинать трапезничать. С абсолютной уверенностью в силах это сгрызть, я начал есть гайки и болты, закусывая отвёрткой и гаечным ключом.       Пока я ел весь инструментарий вместе с ящиками и швабрами, моя косатка в это же время резвилась вокруг корабля, поглощая очередной лист металла, после чего я услышал как она громко вгрызлась куда-то в днище судна, старательно пробираясь вниз. В этом же я убедился, когда сам глянул на всякий случай, как там поживал мой симбионт.       У меня же ушло где-то пол часа на то, чтобы обчистить то помещение от всего самого вкусного и не очень съедобного. А вообще, в моём случае несъедобного тут ничего не было. Я мог съесть всё, на что положу свой глаз. Прямо счастье было какое-то.       После зачистки решаю, что следовало бы пройти в другое помещение и продолжить утолять свой голод там, ибо ощущаю, что никакого насыщения я не получил. Косатка же, после того, как я передал ей мысль о её состоянии, отчиталась мне довольными звуками трапезы и тем, что пока не очень ощущала прилив насыщения. Оно и неудивительно, если честно. Тварь, которая отращивала внутри себя торпеды и, похоже, к этому ещё могла отрастить и снаряды к пушке, должна была жрать как не в себя, чтобы быть способной на это. Скорее всего, она могла ещё и регенерировать, и довольно быстро. Так я подумал, потому что, будучи мальком, я лишился глаза, но тот сразу у меня отрос, стоило мне разок проэволюционировать. Вполне возможно, что она могла бы и так отращивать части тела, и это было бы хорошо. Особенно после того, как ей пол задника оторвали.       Откинув руками баллоны назад, я этими же конечностями выбил дверь вперёд и оказался в соседнем помещении. Общего коридора тут, как оказалось, не было. Возможно, что он был, и я до него просто ещё не добрался. Тут я приступил к тому же самому и стал просто жевать и глотать что-нибудь небольшое и желательно стальное. Насчёт небольшого соврал. Схватив тогда несколько металлических стульев и обломав им ножки, я легко сгрыз их, а затем и сидения со спинками, если последние встречались. Тут же я употребил в пищу и столы с мокрой бумагой, ручки, полные чернил, которые на вкус были очень сносными, и даже несколько электроприборов: два компьютера, несколько планшетов и чьих-то забытых в спешке эвакуации мобильных телефонов. Тогда я думал о том, как хорошо быть всеядным и не нуждаться в кропотливом и избирательном поиске пищи.       Примерно около часа я уделил трапезе и исследованию корабля. Вернее, мне пришлось уделить именно столько времени, так как потом пришли эти так называемые канмусу и всё мне испортили. Сначала я, конечно же, не понял, что они оказались тут. Косатка встрепенулась и сообщила мне об улавливании неких звуков, которые она стала передавать мне в голову. И о том, что она может телепатически передавать мне звуки, которые она засекла, узнал прямо тут. Сами же звуки эти были ну уж очень сильно похожими на звуки активных гидролокационных систем из фильмов. Этих звуков становилось всё больше и больше, в голове они стали звучать всё более часто и чётко. Мне даже пришлось предположить, что я схожу с ума и даже было хотел приказать косатке не присылать мне их. Я хоть и был достаточно осведомлён о подлодках и о сопутствующих деталях, но не сразу понял и не сразу до меня дошло, что это мой пассивный гидролокатор уловил акустические лучи чужого активного сонара. А когда я это осознал, то уже было поздно.       Вокруг корабля и над ним стали раздаваться громкие оглушающие звуки. Снаружи судна стало что-то взрываться, а сам корабль немного зашатался. От страха за жизнь и свою безопасность пришлось схватиться обеими руками за какой-то вертикальный поручень, расположенный в том помещении, где я находился, и затем пригнуться, обхватив его ещё и ногами. Всё продолжало трястись ещё некоторое время. Звуки взрывов становились всё более страшными и нервирующими. Мне очень тогда хотелось залезть под какой-нибудь стол, но подобного стоящего на четырёх ножках предмета мебели тут не находилось, так как помимо того, что всё здесь было перевёрнуто, я всё это сломал и съел. Грохот становился громче, пока не показалось, что он не стал раздаваться прямо надо мной.       И вот в один не самый прекрасный, но очень запомнившийся мне момент, меня так тряхануло, что я, кажется, в те секунды ударился обо что-то головой и даже потерял сознание. В последние мгновения лишь заметил, как к иллюминатору расположенному в горизонтальной плоскости от палубы судна, из-за того, что оно лежало на правом борту, приближалась серая бочка. Ну, и в эти же мгновения мне пришлось понять, что меня атакуют.       До этого я уже сталкивался с глубинными бомбами. В моей памяти всё ещё свежи воспоминания, как меня забрасывали этими зарядами в то время, когда я был только что вылупившимся из икринки мальком. Да, это были именно глубинные бомбы и сейчас это были они. Не знаю даже, как я пережил первый раунд глубинного бомбометания. Похоже, что мне невероятно повезло. Ну и слава Богу, что так случилось.       Очнулся же я довольно быстро и, скинув со своего лица стопки не обнаруженных до этого в помещении бумаг, а значит и не съеденных, обнаружил над собой огромную дыру, проделанную, судя по всему, той глубинной бомбой. Над проделанным взрывной волной отверстием плавала моя косатка, сообщившая мне в голову о атаке и наличии у себя незначительных повреждений. Бомбометание, судя по не прекратившимся звукам разрывающихся бомб, всё ещё продолжалось, а моё нежное маленькое тело изнывало от сильных болей мягко говоря — везде!       Тогда мне в голову быстро пришла мысль, что оставаться тут больше нельзя, и пора было сматывать свои удочки. Поели мы вполне нормально. Ни я, ни косатка не были уже так сильно голодны, но и сказать, что мы теперь не живём впроголодь, мы всё ещё не могли. Делать было просто нечего. Если мы не уйдём, нас могли просто разбомбить к чертям собачим. Уже второй кормушки лишаться мне не хотелось, но придётся.       Добравшись до дыры в корпусе судна и схватившись за брюшной плавник своего демона, который легко вытянул меня из корабля, я ловко сел за его спинным плавником.       Мне было вполне очевидно, почему они настроили свои глубинные бомбы на детонацию на большой, скорее всего, предельной глубине. Не могу отрицать, что люди знают, как ведут себя так называемые глубинные, и вполне могли догадаться, что после затопления корабля такие твари, как я, могли сейчас обедать или завтракать, в зависимости от времени суток. В моём же случае это было последнее. Ну и, зная это, канмусу могли просто нанести один сокрушительный удар по глубине с надеждой ликвидировать тварь из бездны одним ловким заходом. Вполне могло быть и так, что они попытаются сделать это второй раз. Не всегда же удавалось топить вражеские подлодки с одного раза. Это всё же достаточно трудно. Приходилось сбрасывать десятки, если не сотни глубинных бомб.       Фронт взрывов сдвинулся достаточно далеко за нос потопленного судна, и тогда я решил действовать более активно и начать ретироваться, двигаясь по траверзу в какую-либо одну сторону, но стоило мне подняться чуть выше, как я вновь услышал отчётливый звук сонара. Меня вновь нашли. Понятно же, что если я уловлю этот звук, то могу заявить, что с нами установили акустический контакт. Первым делом, чтобы сбежать отсюда, мне необходимо было сделать так, чтобы они потеряли со мной контакт. Подумал, что сейчас канмусу бомбят и сканируют место залегания корабля, считая, что я сейчас тут, что, впрочем, и правда, но если поднимусь выше, то возможно, что они потеряют меня на время, и тогда я смог бы уйти с поля боя. Делать это нужно было как можно быстрее, пока не посчитали, что необходимо было проверить глубины повыше и область вокруг.       Мы с косаткой стали подниматься наверх. В действительности я не имею широких знаний о том, как субмарины немцев уходили от эскортных кораблей Союзников во Второй мировой войне. Слышал, что те могли прятаться на дне, но в данный момент это точно было бы самоубийством. Ещё знаком с тем, что командиры уводили лодки в слепую зону сонаров эскорта, откуда потом на малом ходу уходили, но если поблизости были другие корабли, перекрывающие невидимую область для сонаров охотника, то такой трюк мог не сработать.       Плывя вверх, не заметил, как вдруг резко мы набрали скорость. Я вроде не переживал на этот счёт, так как вполне контролировал ход своего демона и мог перенаправить его ход в горизонтальную плоскость. Поднимаясь наверх, более не слышал чётких звуков сонара, но к своему ужасу заметил стремящиеся вниз глубинные бомбы. Чёрт его знал, куда именно мог всё-таки быть произведён этот сброс. На большую или среднюю глубину. Точно могу лишь сказать, что они не стали бы делать сброс на малую. Уверен, что они понимают, что меня бы там не могло оказаться за такой промежуток времени с момента моего обнаружения.       В тот момент мысли пробегали в голове как гепард, или же лучше выразиться, летели как сапсан. Надо было срочно придумать, как минимизировать шансы на поражения этими бочками со взрывчаткой. Они всё стремились вниз, я всё быстрее и быстрее плыл вверх, пока не понял, что думать уже времени не было. Опыта уклонения от глубинных бомб у меня почти не было, не считая того, как делал это будучи мальком. Но то было совсем другим и очень отличалось. Так вот, в тот момент я ничего другого кроме как поднятья на малую глубину не придумал. Уж там-то точно я смогу укрыться от этого залпа. Ускорившись, я начал сближаться с глубинными бомбами и тут резко мне в голову пришла ужасная мысль. Ну как сказать ужасная? Хорошо, конечно, что я додумался до этого, но после ещё долго буду ругать себя за столь серьёзное упущение. Вспомнил, что глубинные бомбы могут взрываться не только на заданной глубине или ударившись о корпус подводной лодки, а ещё при прохождении их вблизи субмарины. Те могли реагировать на магнитное поле корпуса или на шумы, издаваемые лодкой. Я не на шутку в тот момент перепугался. Руки снова стали дрожать, а сердце готовилось выпрыгнуть из груди в море. Косатка продолжала уверенно двигаться, судя по всему, рассчитывая на мои решения. Сама она нифига думать не умела. Её только жрачка заботила. Вот оно блин, симбиотическое существование. Ну и раз уж так вышло, то, как и полагается, пришлось что-нибудь делать. Зрение у меня было шикарным для глубинного создания, потому, бросив свой взгляд на приближающиеся глубинные бомбы, решаю немедленно проскочить мимо них, а именно в небольшом пространстве, почти свободном от бомб. Этакое неперекрытое пространство, недочёт этих канмусу и свалившееся счастье на мою голову.       Мне удалось достаточно ловко проскочить мимо серых бочек, быстро проходя между ними буквально в вертикальном положении. Всё для того, чтобы уж точно не попасться и не взорваться. Боюсь, что быть смятым или разорванным глубинной бомбой как-то не по мне. При этом мне приходилось вжаться телом в плавник и держаться за него всеми конечностями, чтобы не свалиться назад. И, проходя мимо бомб, я оглядывался назад на виляющий хвост симбионта, чтобы тот не зацепил и не прошёл вблизи зарядов. И в итоге мне удалось избежать детонации бомб вблизи меня с последующей гибелью.       Однако они всё-таки взорвались, и я почувствовал лёгкий удар под косаткой, но та, не издав ни звука, продолжила подниматься к поверхности.       Теперь же меня взволновало другое: что дальше? Я избежал двух бомбометаний и остался цел, но всё ещё нахожусь в зоне риска. Они могли зайти на третий заход, который вполне себе мог стать для меня смертельным. Сумев угадать глубину подрыва бочек два раза, не значило, что я могу сделать это третий раз. Оставшись на средней глубине, они могли бросить бомбы сюда и не факт, что в очередном ковре зарядов я так удачно отыщу очередную «дырку». Поднявшись на малую глубину, я рисковал попасть под бомбы и там, ведь та область ещё не подвергалась долбёжке с их стороны. Опуститься на большую? Слишком предсказуемо! Немецкие лодки обычно так и прятались от эскорта конвоев. Боюсь, что так называемые канмусу — воплощения кораблей в телах людей это прекрасно понимают. Под водой в настоящий момент я медленный, да и даже в надводном положении уступлю в скорости любым эсминцам, способным взять под тридцать, если не свыше узлов скорости. Верно, раз уж меня забрасывают глубинными бомбами, а канмусу, это типа корабли, то я вполне могу определить тех девчат как воплощения эсминцев или любых кораблей охранения. Навряд ли за мной послали бы крейсер, хотя, если подумать, то и такое вполне возможно.       Если я приму надводное положение, то, скорее всего, ничем хорошим это для меня не кончится. Я, значит, некая глубинная субмарина, а подводные лодки, которые вдруг захотят поиграть в эсминец, обычно долго не живут. Можно было ещё уйти в сторону. Но меня иногда вновь обнаруживают: продолжаю улавливать сигналы гидроакустических станций этих девок. Не удивлюсь, если у них в сторонах в пределах километра-полтора найдутся ещё канмусу, которые светят меня и отдают целеуказания этим. У меня, получается, большие неприятности были и признаться, честно, я ничего, кроме как залечь на дно или замереть на одной из глубин, придумать не мог. Мне просто не хватало опыта. Конечно же, вот я его и получил, но чтобы его ещё по-настоящему получить и воспользоваться им в будущем, необходимо было ещё выжить. А вообще, было бы просто прекрасно, если бы мне не пришлось потом применять всё усвоенное этим днём. Чёрт возьми.       Ну и как бы странно и бредово сейчас не было, я решил сыграть в надводника. Пушка всё-таки имелась, да ещё какая! Двести три миллиметра! Ого-го-го, считал я! С чего бы вдруг мне лезть наверх? Сиди внизу и на тихом ходу пробуй уходить отсюда. Во-первых, они меня видели. Во-вторых, мне на ум пришла другая странная идея. И тут это можно было проверить. Дело в том, что я вспомнил, как на глубину недалеко от метеорита стали погружаться девчонки, судя по серпу с молотом на плечах их гидрокостюмов, они были из России… ну или из СССР, если я вдруг попал во Вселенную, где Союз не распался. Ну так вот, разглядеть мне тогда их особо не удалось, всё же пытался угрести от них и спрятаться и к тому же одним рабочим глазом многого не углядишь, но даже так я заметил, что они все, по сути, были детьми до пятнадцати лет. Тогда я на этом своё внимание не сосредотачивал, другое было на уме, а сейчас пришло время подумать и воспользоваться этим фактом. А моя воистину глупая идея заключалась в том, чтобы попробовать напугать этих малявок! Вероятно, что они тоже были детьми и если мне удалось угрозами украсть целый корабль, видя, как экипаж был серьёзно напуган, то почему бы мне не сделать это с детьми? Логично и в то же время странно и рискованно. Многого я не знал, и в голове в суматохе бомб даже не возникали мысли, что их могли обучить и они являются подготовленными охотниками. Всё-таки их юный возраст тогда сбил меня с толку. Я как-никак был учителем. Если у меня ещё будут подобные стычки в будущем, то мне уже будет не важно, кому там сколько лет. А в тот момент, пока не проверил бы, то навряд ли откуда-то смог бы узнать, как они будут реагировать наверняка. При всплытии нельзя было также выкидывать из головы мысль о том, что у них могут быть пушки наподобие моей. Вот эта мысль закрепилась в моей голове намертво.       Выходит так, что под водой избежать гибели можно было, но кораблям охранения обычно было на руку, что лодки под водой. Это даёт им возможность применять глубинные бомбы, особенно если они видят лодку, что и было со мной. Также лодка долго под водой времени не проводила. Даже у меня есть лимит пребывания на глубине. Боюсь, они в любом случае до меня доберутся. Наверху я тоже мог погибнуть, но это надо было ещё узнать, и тем более там я мог попробовать спугнуть их. Опять же, я отталкиваюсь от мысли, что они дети и тем более девочки. Вспоминая того мужика, он говорил, что люди становятся вместилищем для кораблей. Это могло значить, что до какого-то времени они вполне себе могли быть людьми, а значит и не думали о войне. Стоит им намекнуть, какого это, и может быть, у меня что-нибудь выйдет из этого. Самому, конечно же, страшно, и идея крайнее ненормальна по всем меркам, но пока ничего другого придумать не могу. Дно всегда остаётся одним из возможных решений. Косатка погружалась и всплывала довольно быстро, так что рискнуть можно было.       Так я ринулся на поверхность. Приказав косатке совершить экстренное всплытие, точно такое же, как и в первый свой раз в этом обличии. Набрав приличную скорость, мы резко направились наверх. В один момент мой пассивный сонар прекратил принимать сигналы их акустических станций, и получалось, что они меня потеряли, но я понимал, что рано радоваться: это совсем ненадолго. Всё, скорее всего, из-за моей скорости. Так что, не останавливаясь, продолжал движение вверх.       Не прошло и полминуты, как солнечный свет передо мной стал ярким, и я с шумом волн и отправленной во все стороны воды оказался на поверхности, а именно в нескольких метрах над водной гладью. В момент мимо меня пролетело два грёбаных снаряда! Всё-таки эти канмусу вооружены ещё и пушками!       Приземлившись, я отдал команду двигаться вперёд. Будет не хорошо, если я стану неподвижной мишенью.       По мне в тот же момент открыли огонь. Враг был впереди и на флангах. Я будто попал в заранее подготовленный капкан. Десятки снарядов со свистом стали летать надо мной и рядом, падая по обе стороны косатки. Смертельный груз стал падать в воду, поднимая многометровые столбы воды, но старательно, не обращая на это внимание, я двигался вперёд, высматривая по курсу своих врагов.       Взглянув на своих врагов вдали, это позволяло мне моё шикарное зрение, я увидел и убедился в том, что моими противниками были дети. Молодые девочки, на вид не старше пятнадцати-шестнадцати лет в простой, фактически повседневной одежде, со стальными пушками на подвижных лафетах, чем-то дымящимся за спиной, особенной обувкой и закреплёнными на бедрах щитках, смотрящих в стороны, сокращали со мной расстояние, кладя свои снаряды всё ближе ко мне, угрожая мне вполне реальной смертью. Ну и жуть какая-то: эти девчата волей-неволей ставшие так называемыми канмусу, шли по воде и вели по мне агрессивный огонь. Множество пущенных в меня снарядов с каждой секундой падали всё точнее и точнее. Нужно было что-то предпринять или я погибну.       Что я мог сейчас сделать? С одной стороны вижу детей. Как бывший учитель, я не могу и не хочу поднимать на них руку, пусть даже если это они убили бы меня в прошлой жизни. Это само собой было бы неправильно, но я же уже однажды сказал сам себе, что я больше не человек и могу вообще не следовать таким понятиям, как гуманизм, человечность, доброта, честь, справедливость и тому подобное. Могу, конечно же, придерживаться чего-то из перечисленного, но для меня это больше не обязательно. Я более не учитель, не образец поведения, на который детям надо равняться и следовать. Я больше не держу ни за кого из них какую-либо ответственность. К тому же меня никто, кроме этих канмусу не видит, и никто из них, или даже других вдруг увидевших меня людей, не осудит за то, что я планирую сейчас совершить. Мне и самому себя не в чем винить. Им, и даже мне самому понятно, что я монстр из глубин, жрущий что попало на своём пути. Нелёгком пути, стоит отметить. Так что винить себя за что-либо у меня поводов быть не должно, хотя не отрицаю, что совесть местами может замучить, но это только временно, пока не свыкнусь.       В тот момент я мысленно отдал косатке приказ готовить наше орудие к бою и сразу же с этим указал её цель. Ею была девчонка, идущая фактически прямо на меня на расстоянии приблизительно в полкилометра. Точно определить не могли ни я, не косатка, потому стрелять будем тогда, когда шанс попасть будет почти абсолютным.       Чёрный зубастый шар на носу демона раскрыл свою пасть и выбросил изо рта стальной ствол орудия и стал направлять его на цель. Мы почти не покачивались и могли совершить выстрел. Я даже думал так и сделать, но, вспомнив, что орудие могло совершать только два выстрела в минуту, не решался торопиться, позволяя им сближаться со мной, что не только мне увеличивало шансы на попадания по врагу, но и девчатам, стремящимся избавить мир от моего существования.       Прошли самые напряжённые десять секунд в моей жизни, и я готов был выстрелить. Тем более, что косатка сообщила мне о полном успехе такой авантюры, ну, то есть о том, что мы прицелились. Пока же демон готовился, я успел мельком оглядеть почти всех девчонок, кроме тех, что были где-то в стороне: именно они сделали по мне первый выстрел.       Девочки выглядели очень взволнованными, они боялись не меньше моего, но в отличии от меня, они как-то скрывали это за серьёзными лицами. Может быть, они не хотели показаться друг другу мягкотелыми трусихами? Могло ли быть так? Да, могло, но этого сейчас просто нельзя было узнать. Я же явно со стороны выглядел как запуганная малявка детсадовского возраста. Оно и не удивительно, я сейчас и есть в теле фактически пятилетней, если не младше девочки. Об этом тоже не время думать было тогда, но в тот момент я ещё заметил на плечах и головах у девчонок каких-то мелких человечков, за что вновь хвалю своё фантастическое инопланетно-глубинное зрение.       Тогда я об этом не думал, но сейчас, погружаясь на дно после поражения глубинными бомбами, я могу позволить себе поразмышлять над этим недолго. Похоже, что те маленькие человечки были феями, которых упоминал тот человек с корабля. Чёрт пойми, как и откуда они брались, и зачем они этим канмусу, но с тем учётом, что я инопланетное создание, то не удивлюсь, если они были тем же самым.       Возвращаемся к бою. Я совершил выстрел. Девяносто пяти килограммовый снаряд с огромной скоростью, менее чем за секунду, преодолел сравнительное короткое расстояние между мной и вышедшей на меня канмусу и угодил ей прямо в голову. Раздался громкий взрыв, перемешанный с криками её боевых подруг и, вероятно, её самой. Не так уж и много я успел разглядеть после выстрела, так как сразу же после этого снаряды рвущиеся буквально в метрах от меня, за кормой и перед носом, вынудили меня начать экстренное погружение. Погружаясь, я слышал громкий, спешный и непонятный говор канмусу на английском языке. Прослушал я их, не отрываясь от рассеивающегося тёмного дыма с головы девчонки. И только к моменту погружения увидел, что от ранее красивого, могу даже со сто процентной уверенностью сказать, что от идеального лица девушки осталось обугленное ничего, да и к тому же с грубо вырванной челюстью и не удивлюсь, если с переломами прочих лицевых костей и разрывами мышц той же области.       В горячке боя меня не удивило то, что с ней приключилось из-за меня, но я был шокирован чем-то другим. Несмотря на то, что девушка осталась без своей физиономии, она продолжала держаться на ногах, хоть и не так уверенно, и не прекращала останавливаться всё также ведя стрельбу из своих открытых пушек, расположенных на лафетах, что уходят ей куда-то за спину, очевидно крепясь за другой элемент некого морского экзоскелета. В тот момент на секунду в голову пришла только мысль, что они не люди вообще, а демоны какие-то. Да, я понимал, что они воплощают корабли, но не знал же, откуда они такие берутся. И примерно в то же время я потерял к ним какую-либо жалость. Пора бы уже решиться. Если я хотел жить, то мне надо было биться, кого бы мне не пришлось тогда убить. Тут же я решил и добить ту девчонку одной торпедой, пущенной ей прямо по курсу.       До этого мы буквально шли друг на друга, потому никаких сложных расчётов для пуска торпед мне проворачивать не пришлось. Как я и тогда подумал, одной команды для косатки было достаточно, чтобы смертоносная стальная труба, напичканная двухсот пятидесяти килограммами взрывчатки, выстрелила из носа и устремилась к цели.       Уйдя под воду, под аккомпанемент разрывов снарядов, я стал брать курс левее. Сам же проводил торпеду взглядом. Она набирала скорость и всё быстрее и быстрее отдалялась от меня. Наблюдать взрыв отсюда было бы крайне затруднительно, и к тому же делать это было крайне неразумно при текущих обстоятельствах. Потому, бросив это дело, даю добро на ускорение и пробую уйти в сторону, надеясь на выход из боя.       Под водой раздался приглушённый звук взрыва. Я почувствовал незначительное волнение под водой, но не обратил на это должного внимания. И так мне было ясно, что торпеда смогла угодить в цель.       После торпедирования прошли нервные пару минут, во время которых я активно плыл в сторону, мечтая о том, чтобы канмусу меня потеряли или занялись помощью своей коллеге, пострадавшей сначала от выстрела, а потом и от торпеды. Однако я вновь поймал луч активной гидроакустической системы, который звуком раздался у меня и у косатки в голове. Вернее сначала у неё, а затем у меня, так как пассивный сонар, принимающий сигналы, был на ней, а то, что слышу я — звуки, которые отправляла косатка мне в голову. Ну и раз уж я вновь поймал сонар, то мои сраные приключения продолжились.       Так как я не ушёл под воду слишком глубоко и находился на глубине торпедного пуска, что сообщила мне косатка, а моё зрение и под водой было расчудесным, то я смог заметить, как слева от меня, где-то ещё на довольно приличном расстоянии приближались тени двух канмусу. Вполне было вероятно, что они собирались по наводкам сбросить на меня партию глубинных бомб. Оставлять это без ответа я не собирался и потому начал разворот влево, где-то ориентировочно на градусов пятьдесят. У меня в распоряжении осталось три торпеды. Одна угодила в цель и мне почему-то казалось, что девушке, которой свезло поцеловаться с «рыбкой» уже не повоевать сегодня. Было ещё три, и при крайне безумно удачном стечении обстоятельств, при которых все три я смогу реализовать, получится так, что ряды девочек-кораблей порядеют ровно на четыре, уменьшив количество врагов, способных отыскать меня. Меньше радаров и сонаров — больше шансов уйти отсюда. Естественно, что я не был безумцем, и стремиться к тому, что явно при моём нынешнем опыте было невозможно, не стану. Однако лишить их ещё одного бойца можно было попытаться и потому захожу на атаку и делаю мысленные прикидки для пуска торпеды. В том-то и дело, что мне остаётся только попытаться прикинуть. Я ещё торпедный треугольник решать не научился, да и для этого наверняка требовалось знать расстояние до цели, но хоть мои глаза и хороши, но такого они не умели. Нынешняя цель была недалеко, да и косатка урчанием дала добро на пуск, когда я приблизительно наспех сделал мысленный набросок траектории пуска. Так и поступил. Торпеда выскочила из носа демона, и уже вторая рыбка за день устремилась к цели.       После пуска в ту же секунду немедленно стал уходить на дно. Тут уже явно пора было прятаться.       Торпеда шла вперёд, всё ускоряясь и отдаляясь от меня, ровно как и поверхность надо мной. Вскоре, через секунд десять-пятнадцать я уже опустился достаточно низко, чтобы на секунду подумать, что я в относительной безопасности, но это оказалось далеко не так. Даже то, что я немного изменил направление своего движения, не дали мне оказаться вне опасности. Оно и понятно стало, когда стал ловить сигналы с их гидроакустических станций. Похоже, в этот момент надо мной прошла одна из канмусу. Может, как раз та, по которой я отправил торпеду и сбросила десяток глубинных бомб. Звука взрыва я не слышал, похоже, так и есть. Они стремились вниз впереди, сзади, сверху и даже слева и справа, с каждым потерянным мною мгновением приближаясь ко мне. В тот момент я ничего не мог придумать, кроме как устремиться на глубину как можно быстрее и, приказав косатке опустить оба плавника до хруста стальных костей, нос демона стал опускаться вниз и вместе с ним и всё тело со мной на спине. В тот же момент я также приказал ей сойти с области падения бомб и стоило костаке повернуть хвост, как мы оказались прямо под одной из бомб, приближающихся к нам сверху быстрее, чем мы успевали уходить на дно.       В этот момент я уже вообразил, что подохну тут. Просто мне уже не было видно никаких возможностей избежать взрыва. Глубинная бомба была всего в нескольких метрах от меня, и всё, что я тогда успел — это отдать демону приказ выжать из себя все соки и ускориться настолько, насколько только было возможным, ибо сейчас мы умрём!       Вновь сердце билось как бешенное. Вновь мои зубы были стиснуты от волнения и вновь я прижимаюсь как могу к своему симбионту, стараясь не закрывать глаза со страху вполне реальной, неотвратимой смерти. Мне очень не хотелось умирать снова. Ножа в шее и кровавого ливня в гортани мне уже вполне себе хватило в прошлой жизни. Неужели теперь мне суждено было помереть с передробленными костями и разорванными в клочья внутренними органами, да к тому же таким молодым?! Ну, вернее молодой, если оттолкнуться от факта, что я в данный момент девочка лет пяти. Оказалось, что нет! У моей благородной косатки были другие планы на этот счёт.       Стоило бомбе оказаться на опасно близком расстоянии, как мой демон вдруг прекратил выполнять приказы и, сделав оборот на сто восемьдесят градусов вокруг своей оси, подставил под бочку своё брюхо. Сказать, что в тот момент я удивился от такого буквально поворота это было бы то же самое, что ничего не сказать. Да и изменения в положении косатки я заметил только после оборота, после чего я только и успел мысленно произнести: «Что за?». А затем последовал ожидаемый мною взрыв.       Последние секунды, как я был в сознании, заметил только короткую оранжевую вспышку, почувствовал громкий удар по ушам и то, как меня отбрасывает от косатки подальше, унося вниз от разрывов остальных глубинных бомб.       Так я оказался в том месте, где и был в настоящий момент. На этом анализ прошедшего боя подошёл к концу. Ну и что я добился этим анализом? Наверное, ничего в данный момент. Уверен, если бы у меня была бы вторая косатка, то в случае ещё одного боя я мог бы применить полученный опыт, но запасного демона у меня не было, и даже не знаю, где такого можно получить. А так оставалось только плыть по течению. Вернее, погружаться на тёмное дно, обратно к потопленному судну и своей утопленной судьбе.       Пару минут я молча, прислушиваясь только к окружающим меня звукам моря, опускался на дно. Вокруг всё становилось темнее и мрачнее. Я это осознавал, хотя инопланетное зрение и позволяло мне почти спокойно видеть всё, на что положу свой взор. Света тут было не так уж и много. И так я погружался, пока спиной не коснулся песчаного дня и не услышал характерные сыпучие звуки. В воду поднялся витать песок, вскоре опускающийся обратно, в том числе и на моё тело. Где-то левее приглубинилась и моя покойная косатка. Грубый звук соприкосновения её со дном я услышал с расстояния в метров десять.       Лежал я на дне где-то ещё пол часа, закрыв глаза и просто продолжая молча вслушиваться в окружающую глубину. Во время моего морального и духовного падения я ощущал боль во многих местах своего тела. Пульсирующие неприятные ощущения окутывали и волнами разливались в конечностях, спине и груди. С головой всё было в норме, кажется. Оно же и должно быть хорошо. Голову не потеряли, и это просто чудесно. Был бы у меня выбор между головой и конечностями, то выбор был бы очевиден. Лежать же дольше этих получаса я не смог. Просто не мог терпеть эту надоевшую боль и потому решил хотя бы встать. Понятно же, что от этого, скорее всего, станет только больнее, но будучи живым, вечно оставаться в таком положении было нельзя. Я что себе обещал? Правильно — жить, какую цену мне бы не пришлось заплатить. Второй шанс как-никак и я его упускать себе не позволю!       Уперевшись руками об песок и буквально подбросив себя в воде, я приземляюсь на ноги, одновременно борясь с болью в теле. Постояв на месте секунд десять, привыкая к ощущениям, решаю посетить тело своей косатки.       Взглянув налево, вижу первую половину её тела и недалеко, в метрах пятнадцати, её хвост. Сразу двинулся к голове своего демона, попутно повторно осматривая его.       Как у многих живых существ, у этого тоже были свои внутренние органы. Понятное дело, что после того, как моего питомца располовинило, множество всего из него успело повываливаться ещё в момент погружения. Так, например, вижу длиннющие, гладкие на вид, словно садовые, чёрные, местами сложенные шланги, кишки, протянувшиеся от брюха в сторону метров десять на вид. У самого места разрыва валялась кучка других внутренностей, вокруг которой витала чёрная кровь, продолжая выделяться из них в огромных количествах, как, впрочем, и из самого рваного брюха. Ничего, кроме кишок, узнать я не смог. Специалистом в морских животных я не был, потому во внутренностях рыб не слишком уж разбирался, особенно в тех морских созданиях, которые прибыли с других миров. У косатки, ко всему уже перечисленному, из ран торчали некие оборванные и теперь уже погнутые металлические решетчатые конструкции, ранее скрытые под стальной плотью чудовища. Не представляю, как ему было больно.       В это же время меня умудрилась посетить одна мысль касательно стали внутри косатки. Я немного удивился и задумался, а потом, впрочем, отбросил эти раздумья на потом. С чего я вообще обратил внимание на подкожную сталь демона, когда он плевался торпедами и снарядами из пушки? Мне уже было ясно, что симбионт был чем-то вроде киборга, как я думал. Но уже позже, призадумавшись, вновь остановил своё мнение на том, что это всё же живое существо на основе металлов. Всё же оно проходило стадию рождения из икринки, вернее я… или уже мы, неважно. А потом могли и эволюционировать. Вполне себе действенные доводы, чтобы так и полагать.       Подойдя ближе к своему зверю, замечаю, что он будто бы весь стал покрываться чёрной слизью. Броня стала поблескивать не так как до этого: ярче, с небольшим переливанием света. От тела, мельком замечаю, то и дело отделялись какие-то волокна, которые, впрочем, не уплывали от демона дальше, чем на пять-десять сантиметров от его брони и это вызывало вопросы.       Тронув одно из таких отделившихся волокон, оно поддалось обратно к телу косатки, а стоило убрать палец, то вернулось обратно. И таких вот фрагментов становилось только больше и больше.       «Это ты что, разлагаешься так?» — подумал я, обходя его вокруг и останавливаясь затем напротив головы, в полуметре от него. Я вгляделся в его буквально практически потухшие глаза, в которых горело пару бледно-зелёных бусинок.       В ответ косатка внезапно замычала и отдала в мой мозг сигнал о своём, мягко говоря, «нестабильном» состоянии. Тогда-то я по-настоящему-то и удивился такому повороту. Так она, оказывается, выжила? Или просто доживает последние мучительные моменты своей жизни?       «Что я могу сделать для тебя?» — мысленно спросил я у неё, глядя на то, как она покрывается всё большим количеством слизи и отделяющихся фрагментов её плоти, частично уже закрывшим её тело выше. Я действительно хочу что-то сделать, но я не ветеринар и не могу лечить инопланетян!       Вновь ответ приходит мысленно, но на этот раз в виде образов. Это был момент погружения косатки. Тогда её голова была направлена вниз, и где-то в стороне, а именно позади меня, скорее всего, на расстоянии больше чем сто метров, на дно падало человеческое тело, а ещё глубже, тройка чьих-то ног. Это прекрасно зафиксировал мой демон и теперь поделился со мной своими воспоминаниями, если это было не её воображение, которые должны помочь сориентироваться. Так резко начавшиеся образы резко и прекратились.       «Ты хочешь съесть её?» — я не удивился этому, а просто понял благодаря последующему положительному урчанию.       Морда демона полностью покрылась слизью и волокнами сверху, из-за чего я больше не мог видеть косатку. Не знаю даже, сможет ли она что-нибудь вообще съесть, ведь вся пасть также была закрыта. Я даже не знаю, что вообще стало с моим демоном. Меня сильно волнуют муки моей внеземной твари. Но опять же, проблема была и в том, что я не знал как ей собственно помочь, кроме как сделать сейчас то, что она хотела.       Сделав несколько шагов назад, как-то неуверенно обернувшись, потопал по дну морскому туда, куда меня видениями направила косатка. Вернее, в ту сторону, где приблизительно могло быть то тело. Всё же дна во время видения она не видела, а к моменту соприкосновения со дном, как оказалось, косатка была уже не в себе. Потому придётся ориентироваться как попало. Главное ещё место этого чёрного комка не потерять, а то вообще беда будет.       По пути я всё же ещё раз задумался над тем, что увидела косатка. Как-никак погружающееся на дно тело могло значить для меня только одно — я уничтожил врага. Именно так. Надо бы привыкать рассматривать это именно с этой стороны, но никак не с человеческой. Не хотелось бы дать слабину, когда это будет совсем не нужно. Я всё же выжить пытаюсь. Даже сейчас, когда вроде косатка осталась жива, но обернулась в некий чёрный кокон.       Моя торпеда убила канмусу. Для меня она была неким фантастическим существом, суперчеловеком, девой, вместившей в себя дух корабля, как объяснил тот мужик. Но и в то же время она враг, которого я смог одолеть. Она вмещала в себе душу корабля эсминца, раз бросалась глубинными бомбами, так я думаю. Стоит ещё отметить, что мне удалось одолеть её при помощи торпеды, а не своей двухсот трёх миллиметровой пушки. Это было мне намёком от судьбы, что с ними ещё придётся возиться и стоит как можно быстрее научиться ими пользоваться. Оно и не удивительно. Всё же аналог двухсот пятидесяти килограммов взрывчатки своё дело сделали. В снаряде пушки же взрывчатого вещества было, считайте, что в три раза меньше. Разница ощутима. Да и торпеда била по ногам получается, а снаряд угодил в лицо. Без нижних конечностей долго на воде не простоишь, а без лица, как оказалось, можно было и воевать продолжать. Помню, как девчонка после прилетевшего снаряда не прекратила стрелять из своих микропушек, почти убив меня.       «Больше я не смогу позволить себе такого риска» — решил я для себя раз и навсегда.       Действительно, я поступил как-то не свойственно для подлодок. Однако оставшись на глубине, я мог погибнуть и, вероятно, это было бы именно так. Всё же девчата, оказалось, были подготовлены к встрече со мной: сонары, глубинные бомбы, засветы со стороны для сохранения постоянного контакта и, небось, радары. А последнее так и вовсе не оставило бы мне шансов скрыться. На поверхности меня бы тоже засекли.       «Чувствую себя обречённым немецким подводником второй половины Второй мировой войны, отправляющимся в смертельную миссию в Атлантику».       Так что, может, то, что я вылез, было вполне нормальным? Всё же не знаю. Такое лучше по обстановке решать и принимать решение, взвесив все за и против.       Побродив вокруг места, куда могла свалиться девушка, я вскоре отыскал её труп. Моё тело не прекратило болеть, и потому искал я её, можно сказать, ковыляя, изредко останавливаясь перевести дух.       Наконец-то заметив её, приблизился к ней и внимательно рассмотрел. Тут же замечаю, что она ушла на дно вместе со своим экзоскелетом.       Передо мной лежала девушка, что на вид не дашь и шестнадцати лет. Молодое красивое лицо, запечатлевшие на себе гримасу ужаса и безысходности неотвратимой смерти, застыло как стекло. Покрасневшие, вероятно, от рыдания глаза, были широко раскрыты и пялились, словно в одну несуществующую точку перед собой. На шее у неё был примечательный красный шарф, который я сразу же решительно снял с неё, решив забрать себе. Ей он уже точно не пригодится, как и воинский жетон. Шарф и жетон не стал рассматривать на месте, а сразу же повесил себе на шею. Карманов в моём чуть разорвавшемся платье не было от слова совсем. Одета была в белую, снизу погоревшую майку и явно во что-то ещё, но нижнего элемента одежды не было, как и самих ног, которые вырвало вместе со всей тазовой костью. Ситуация касательно внутренних органов была схожая с той, что была у косатки. Только в этот раз, будучи знакомым со строением человеческого тела и любителем биологии в школе, я вполне себе ориентировался в этой каше из розоватых кишков, печени, желудка и прочих ошмётков. Глаз от этого уводить я не стал. Как-то не испытывал я к этому отвращения. Всё же это всё было обыденностью человека, да и я сейчас тоже гуманоид с, вероятно, схожим строением. На это ещё могло повлиять и то, что частенько в селе был свидетелем разделки домашней птицы и кроликов, а также принимал участие в их умерщвлении.       Карманов, как и сумок никаких у девочки не было. Ничего забрать я больше не мог. Идей, как проститься с ней, у меня тоже не было, да и всё равно я планировал надругаться над её правом уйти с миром, скормив её своему демону, если тот ещё жив. Оставалось разглядеть этот её экзоскелет с пушками.       Ну, что сказать на счёт него. Выполнен её оружейный костюмчик довольно стильно, и я бы точно так и сказал бы, если бы он не был частично повреждён, вероятно, после взрыва торпеды. Обойдя её, можно было увидеть что-то напоминающее котельное отделение с двумя трубами одна меньше и короче другой, а также пару мачт с протянутыми веревочками между ними. От основания труб отходила маленькая платформа с прикреплённой на неё конструкцией в наклонном положении, которая в обычном случае должна была указывать вниз. Также из-под основания торчало что-то похожее на манипуляторы с закреплёнными на их концах лафетах с пушками. Всего было четыре манипулятора и четыре пушки.       Будучи на поверхности во время боя, заметил, что на их ногах были прикреплены какие-то щитки. Но так как ног тут не было, то и никаких щитков не прилагалось. Попробую поискать их вокруг.       Вскоре побродив рядом с местом затопления канмусу, мне удалось отыскать три ноги… Стоп, а как это три?       Схватив три конечности, не обращая внимание на то, что я взял в руки настоящие оторванные людские ноги, поспешил вернуться к телу. Какие же именно обожженные ноги принадлежали этой девушке, я определить не смог, но что я точно осознал, так это то, что канмусу передо мной не была той, которой я послал в лицо снаряд! Это была совершенно другая девчушка. Мало того, у этой же лицо было целым.       Тут же, немного поразмыслив, прихожу к выводу о том, что, скорее всего, тут не обошлось без кого-нибудь поблизости. Торпеда же, получается, угодила в другую девочку, хотя я послал её прямо по курсу к «безликой».       «Ну и ладно», — выбросил я это из головы. Это уж точно не было таким важным, как то, что я делаю в настоящий момент.       Держа ноги в охапку, левой рукой хватаю девушку за руку и пробую тащить за собой, но ничего не получается. Похоже, что этот долбанный морской экзоскелет весил уж очень много. Тогда, бросив ноги в сторону, решаю для начала снять с неё всю эту стальную громадину. Благо вижу, что она крепилась к ней при помощи ремней и застёжек. Так я смог отстегнуть всё, что не нужно было, и уже тогда вместе с ногами отправиться к косатке.       Перся я до своего демона несколько минут. На мгновение мне даже показалось, что я потерял его и что тут явно не хватает какого-нибудь механизма для поиска. Вот если бы такой появился у меня в списках выбора, то я бы его взял. Но всё обошлось, и я нашёл своего симбионта.       В моё отсутствие он успел покрыться с виду ещё более плотным слоем чёрного волокна. Проверять плотность и прочность этой субстанции я не решился, хотя вроде понимал, что она должна была быть более чем твёрдой для такого существа, иначе бы что угодно в море могло угрожать ей прорывом.       Бросив тело девочки с ногами там, где должен быть рот демона, я сел на песок рядом и стал ждать какого-нибудь чуда, что свершится над моей косаткой. Ну, раз уж она покрылась этой жуткой пеленой, то с ней точно что-то произойдет.       Так прошло приблизительно несколько часов, всё время которое я провел перед практически не изменяющимся телом своего демона. Когда же мне это надоело, я пошёл обратно к стальному экзоскелету девчушки. Там же, бродя от скуки вокруг него и трогая в разных местах, ни к каким логическим выводам особо не приходил. Но задумался только об одном. Канмусу эсминца носила с собой такую вот громадину, но раз уж получается, что есть эсминцы, то значит, могли быть и другие виды корабельных девушек: легкие и тяжёлые крейсера, линкоры, авианосцы, может быть, ракетные канмусу? Извините, конечно, но последние от меня точно ничего не оставят, если я напорюсь на этих.       «Интересно, блин».       Все эти мысли быстро заставили меня вспомнить о страшном голоде, который вновь стал намекать о своём существовании урчанием и скручиванием в животе.       «Ну блять» — первое, что пронеслось в мыслях после первой волны болевых позывов.       Не придумав ничего лучше, я решаюсь прервать свой голод, откусив стволы орудия от обвеса. Кусать дальше я побоялся. Вдруг ещё снаряд случайно в каморе надкушу. Мало ли что произойдёт. В действительности же не знаю, мог ли он после моих зубов сдетонировать или нет. Рисковать же, проверяя это, мне уж больно сильно не хотелось. Оно и к лучшему. Надо быть осторожнее.       Поняв, что это поможет только лишь в коротком промежутке времени, решаюсь отправиться к затопленному кораблю и пожрать там. Всё равно демон сидит в коконе и просидит там хрен знаю сколько времени. Главное вновь не заблудиться тут и чтобы он ожил, желательно с хвостом.       Уже через пол часа некоторых мыслей и изысканий я обнаружил корабль. Местность вокруг него и судно было подвержено глубинной бомбардировке, и от того тут вокруг было много песчаных кратеров, а корпус корабля был с многочисленными вмятинами и дырами, усеивающих его вдоль и поперёк. Это ничуть меня не смутило и даже не удивило. Можно было сказать, что я ожидал нечто подобного по возвращении к кораблю.       В этот раз я решил не церемониться с поиском подходящей по размеру для себя пищи, а вместо этого стал отрывать от корабля исковерканные листы обшивки, а затем надрывать их руками, после чего уже неторопливо поглощать. Так я питался достаточно долго, а именно пока не наступил вечер, и я с чувством настоящего насыщения не разлёгся на одной из стенок внутри лежащего на правом боку корабля, держа в руках и рассматривая очередной брошенный во время эвакуации мобильный телефон. С виду бронированный, раз уж он был толстым и закрученным маленькими шурупами. Чуть было не надкусил его, а ведь мог легко это сделать, с тем учётом, что мои зубы справлялись почти со всем, что встречалось мне до сих пор. Вместо этого, внимательно приглядевшись к нему, замечаю на обратной стороне несколько значков, говорящих о том, что он был противоударным, водостойким и вообще мог работать под водой. Попытавшись его включить, ничего, конечно же, не получилось.       «Не повезло, — разочаровался я, — а ведь так хотелось выйти в интернет»       Но бросать такую находку я не собирался. Пока придержу у себя, а ещё попробую поискать такие же в других каютах и местах.       С поисками аналогичного у меня не получилось. Вполне возможно, что это был личный мобильный кого-то из сотрудников судна. В других же каютах либо не было телефонов, либо они уже были в нерабочем состоянии, а такие я сразу отправлял себе в рот.       Я пробыл тут до самого вечера. Похоже, что над судном также кто-то проплывал, и не один раз. Даже испугался, как бы это не были снова те канмусу или какие-нибудь люди, чтобы убедиться в том, что враг мёртв. Так что пока они были наверху, я был внутри и прятался ожидая удобного момента, чтобы проскочить с судна и уплыть. Но такого подходящего момента так и не нашлось, потому мне пришлось сидеть до вечера, пока, как оказалось, некое судно уйдёт. Сразу же после я бросился к своей косатке.       Я боялся потеряться и не зря. Пришлось пол часа бродить по дну и искать своего демона. Но мне повезло заметить его, ставший ещё большим по размеру чёрный кокон, который, как только я приблизился, стал пульсировать. Мне же показалось это вполне хорошим знаком, но оставаться на месте не решился. Вместо этого вернулся обратно на потопленный мной корабль.       Обратный путь к кораблю я решил сократить. Раньше я двигался так: от демона к экзоскелету канмусу и от него к кораблю. Обратно сюда я шёл таким же образом, но немного сойдя с пути вправо на втором отрезке. В этот раз я решил попробовать сделать всё по-быстрому: пойти от косатки в коконе к кораблю, начертив этакий треугольник. И в этот раз я почему-то был уверен в том, что не потеряюсь. Местность я вполне себе припоминал, потому с этим проблем быть не должно.       Так, шагая ножками по дну, пошёл обратно к кораблю. А там заодно ещё поем, чтобы подзабить желудок побольше. Не знаю, когда это тело вернётся в норму, но после пяти эволюций впроголодь я и правда становлюсь похожим на дистрофика. Вернее, это тело становится таким.       Пройдя несколько минут, я пока не наткнулся на корабль, но так и должно было быть, так быстро добраться до него не рассчитывал. Однако ещё чуть позже я споткнулся обо что-то в песке и стал падать на песок, но так как находился в воде, то сумел сохранить равновесие и не поцеловать песок лбом. Тут же ещё не сошедшая боль во всем теле дала о себе знать, как никогда прежде.       Обернувшись, замечаю какой-то деревянный штырь, кончик которого покрылся илом и мхом. Ткнувшись в него ногой, часть его, что зарыта была в песке, оголилась, дав мне понять, что он уходил куда-то глубже. Не долго думая, хватаю её рукой и вытягиваю из песка. Ею оказалась некая большая палка, надломанная на другом конце, кроме того, лежала она почти горизонтально с неким уклоном, что позволило мне вытащить её без труда, даже с учётом того, что моё тело в настоящий момент очень сильно. Не просто же откусывать куски стали от корабля.       Оглядев эту палку, не могу сказать, откуда она тут взялась и как оказалась, но и так понятно, что это творение рук человеческих. Весьма маловероятно, что это было выброшено из затопленного мной корабля, так как оно не покрылось бы мхом за день и не оказалось бы под песком на такой глубине. Да и дерево это выглядело таким дряхлым: вот, немного надавив, оно посыпалось у меня в руке, и я бросил обратно свою находку. Только вот моё любопытство и прилив сил, связанный с сытым обедом и надеждами на чудо, что может случиться с косаткой, не дали мне спокойно продолжить путь к продолжению обеда. Вместо этого я решил пройтись вблизи этой палки и, как выяснилось, не зря!       Несколько минут спустя в небольшом углублении я обнаружил находку исторической важности! Это был древний корабль, лежащий на боку и частично покрытый песком, мхом и прочими морскими составляющими. Он был не очень протяжённым в длину и, вероятно, не очень широким, если сравнивать эти характеристики с современными кораблями. Что же касалось его современников, то тут я ничего рассказать не могу, так как совсем не увлекался флотом древних государств. Я больше знаком с кораблями и историей военно-морского дела прошлого столетия и, может быть, некоторого отрезка девятнадцатого века. Но даже так, ни о чём не задумываясь, я кидаюсь с большим любопытством к этому кораблю.       «Я просил рояль для попаданца, и я, похоже, его получил» — вспомнил читаемые мной истории в предыдущей жизни и первые часы своего существования в качестве инопланетного малька.       Хотя, если подумать, то всё вполне было логично. Сюда приплыл корабль с батискафом, который как раз готовили к спуску для исследования дна. Вполне было возможно, что они пришли сюда, чтобы отыскать его или же он уже был найден, но к нему не спускались до этого. Да, это всё объясняет. Тогда тот мужчина и все остальные, получается, были археологами! А мы, оказывается, в профессиях были близки. Могли не только о всей этой демонической херне с девочками-кораблями поговорить. Я во время практики в институте ездил на раскопки стоянок древних людей в Воронежской области. Не скажу, что это делало меня таким же сведущим в его деле как он, но всё же!       Поскакал вниз по холмику небольшой крутизны и, дойдя до корабля, стал обходить и осматривать его со всех сторон. Что я мог тут сказать, это был корабль с десять-пятнадцать метров длиной, во многом укрытый песком, но всё ещё довольно заметный со стороны. Всё, что не было скрыто песком, было покрыто мхом, гнилью и редкими морскими звёздами, на которых я тоже обратил немного внимания. Сразу после обхода вокруг и на удивление успешной попытки поднять одну единственную мачту, надломанную у основания и позже отброшенную в сторону на несколько метров, мне захотелось исследовать корабль подробнее. Еда с того, теперь уже как мне стало ясно, исследовательского или научного судна меня подождёт. Никуда она там не денется.       Решил сначала отыскать вход в трюм, если тут такой вообще был и товары не перевозились в углублении на палубе. На взгляд он не был похож на военный корабль, это я со своими знаниями определить точно смогу и этого углубления тут тоже не было. Никакого входа на корме в надстройку тоже. Вместо этого, покопавшись в песке, нахожу люк в палубе, который выбиваю вовнутрь одной рукой. Тут же подумал, что мог бы зайти с донной части корабля и таким же способом пробить его там. Ну, как сделано, так и сделано.       Легко нырнув в люк, оказываюсь в тёмном трюме. Да, по-началу он для меня тёмный, но глаза быстро привыкали к этой степени темноты, позволяя затем свободно ориентироваться внутри корабля. Так, в трюме, почти от кормы до носа, я замечаю несколько перевёрнутых коробок и почти в самой дальней части сундук, который, естественно, больше всего меня привлёк. Отмахнувшись рукой от витающей пыли и песка, попавшего сюда и поднятого мной после пролома люка, оттолкнувшись ногами, поплыл к сундуку на другом конце трюма. Рядом с ним был ещё один из имеющихся на борту ящиков. Вместо сундука разбиваю руками сначала его и не нахожу в нём вообще ничего.       «Наверное, в других ящиках тоже нет ничего» — подумал я, но не торопился убедить себя в этом.       После ящика, что тоже вызвал у меня любопытство, я всё же добираюсь до сундука и мельком осматриваю его. Это был широкий предмет мебели из дерева, с металлическими фрагментами на углах, краях и крышке, без каких либо декоративных особенностей, служивший, по всей видимости, только по своему прямому назначению. Размеры позволяли подумать, что в него можно было поместить довольно много предметов сравнительно небольшого размера. В действительности же я даже не представляю, что может быть внутри. Вполне вероятно, что он мог быть таким же пустым, как и коробка по соседству. Старинной роскошью от него и не пахло, потому навряд ли он мог бы принадлежать какой-либо знати древних времён. Многого я и не ожидал, как и того, что он откроется быстро. Да, как и оказалось, он ещё был и закрыт, ключей тут точно нигде не было, да и я не собирался их искать. Я глубинный монстр, мне можно разрушать и заниматься вандализмом древних памятников и предметов искусства. Раз аккуратный удар, два удар и моя рука проламывает ржавый металл с одной стороны замка, а затем с другой. После акуратно пробиваю дерево под замком и пальцы, оказавшиеся внутри, нащупывают что-то твёрдое. Понимаю, что там что-то было. Делаю ещё несколько сквозных ударов, как бы выделяя этим замок, и затем одним ударом по крышке обламываю остатки дерева у замочной скважины. Получилось так, что замок был отделён от сундука, но оставался на месте, прикреплённым к металлическим пластинам.       Открыв сундук не верю своим глазам. Вижу забитое почти доверху монетами хранилище. Изумлённый таким зрелищем, беру в руку одну из них и, протерев большим пальцем одну из сторон, подношу её к себе поближе на рассмотрение.       «Да ладно, вот тебе и становление морской тварью» — сдержанно улыбаясь такой находке, думал я.       Разглядев внимательно, вероятно, серебряную, не идеально округлую монету с чьим-то портретом, я бросил её обратно в сундук. Внимательно пройдясь взглядом, замечаю ещё и немало золотых круглешков. Также разглядев их, провожу несколько раз руками по стали, раздвигая их в стороны и видя под несколькими слоями денег ту же древнюю валюту.       «Всё это, конечно, интересно, но куда мне это всё деть? Для меня всё это богатство фактически бесполезно, — пришёл к выводам я. — Мне даже некуда это положить, если бы я хотел взять это с собой, а я вообще-то очень даже хочу!»       Быстро растеряв энтузиазм и не найдя никаких возможных решений, сажусь рядом с сундуком, не желая пока больше двигаться к научному судну. Держа монету в руках, проклинаю свой механизм эволюции из-за того, что не придумал для моего белого платья никаких карманов, чтобы можно было просто хотя бы положить туда немного монет. Мало ли когда они могли пригодиться. Чувствуя разочарованность в этой женской одежде, как-то неосознанно отправляю в рот монету, что была в руках. Та легко поддалась зубам и надломилась пополам. Ощущаю крайне приятный вкус металла на языке, но совсем другой, отличающийся от обычной стали, что я ел последние дни. Это было во много раз лучше! Нет, конечно же, любые другие металлы были для меня вкусны, чуть хуже была резина, но золото было словно некой конфетой, десертом, который рёбёнок ждал с таким нетерпением. Не знаю, с чего так было, я был глубинным, но не изучал их под микроскопом. Почти то же самое, но с некоторыми отличиями было и с серебряной монетой.       «Эх, ладно, всё равно я сейчас сыт, но помянуть верную косатку, спасшую мне жизнь — нужно!» — принял я решение, хватая и сжимая в маленькой ладошке горсть монет.       Глядя на древнюю валюту, вспоминаю своего демона, с которым я провёл целых пять дней. Симбионт ни капли не сомневался в моих решениях и всегда выполнял то, что я приказывал, вернее хотел. Он мог иногда выразить своё некое мнение негромким рыком разного эмоционального окраса или мысленным посланием, но ни разу не было отказов или неповиновений. Это только подкрепляло моё мнение о том, что мы как бы работаем сообща, чтобы вместе выживать. Я думаю, так как я разумное существо, а косатка, имеющая торпеды и возможность легко двигаться в водной среде, являлась моим оружием и исполнителем задач. Симбиотическое существование. Ну даже так она, будто зная, что может с ней случиться, прикрыла меня от глубинной бомбы. Можно сказать, что я был тронут таким самопожертвованием.       Пока размышлял над этим, отправлял себе в рот разные монеты: золото и серебро быстро испарялось во рту, давая возможность начинать есть и остальное.       Что теперь делать мне без демона. Я, к превеликому сожалению, не могу родить нового… наверное… ох ты ж блин. Ну, и мысли мне в голову пришли. О таком думать не хотелось, но надо было. Может быть это и могло стать решением смертельной проблемы. Без косатки у меня нет торпед и оружия. Голыми руками я могу, конечно, разрывать листы металла и даже не сомневаюсь, что смогу выдержать не одну автоматную очередь, но что-то покрупнее, те же самые крупнокалиберные пулемёты на торговых судах рвут меня в клочья. Помню те видения. Только вот всё это значит, что я навряд ли смогу охотиться за кораблями или сражаться с канмусу, последнего я совсем не желал себе. В таком случае мне стоит выйти на сушу и добывать еду там. Берег Африки тут недалеко, если не заблудиться, то быстро там смогу оказаться. Он как раз подойдёт для отчуждённой жизни глубинного монстра, такого как я. Всё же среди людей без грима или женской косметики жить будет невозможно. Уверен на все сто, что они легко меня от своих отличат, а потом кошмар первых дней жизни воплотиться в явь — лабораторные опыты! Так что лучше спрятаться на какой-нибудь свалке в Ливии и питаться мусором, как эти несколько дней. Я же недалеко от Ливии, Бенгази ведь рядом. Думать же ещё надо было быстрее, боюсь, что этот затопленный корабль они не оставят в покое, как всё остальное, потерянное в Средиземном море за историю человечества. Вполне вероятно, что они попытаются отрыть тут мой труп и тело косатки, заодно забрать девочку с её боевым стальным костюмом. Так что долго тут пировать кораблём не получится. Придётся прощаться со своей второй кормушкой.       Ну, вообще, оставалось проверить кое-что ещё, не менее интересное в текущем случае. Мне хотелось попробовать заснуть без косатки. Что тогда будет? Я хорошо отъелся, старательно пытаясь именно, что ни на есть, заесть свой стресс и мне стало интересно, мог ли механизм эволюции дать мне какие-нибудь варианты? Может, хотя бы переквалифицироваться с субмарины на крейсер, к примеру? Что ещё делать? На суше явно будет не хорошо. Мне всё вокруг намекает, что надо оставаться тут и никуда не двигаться. Только вот крейсер явно лишён маскировки субмарины, а в Средиземноморье это явно будет мне проблемой.       Размышляя о неприятностях, я уже и не знаю, сколько успел съесть монет. Одно сказать можно было точно — много! В процессе своих дум я всё же решил попробовать заснуть. Прямо тут. Никуда я не хочу идти, руки не поднимаются. Со стороны это выглядело бы, наверное, странно, когда девочка пяти лет впадает в депрессию и хочет присосаться к бутылке чего-нибудь спиртного, а затем, или может до этого, закурить, но я не психолог и ничего на этот счёт сказать больше не могу. Хотя припоминаю, что касательно психологии у нас в институте были предметы.       Древний корабль был перевёрнут на борт, и потому я легко мог облокотиться у нижней его части, приняв плавно изогнутую позу. Твёрдое дерево не было мне помехой, и я не чувствовал какой-либо степени дискомфорта, потому был уверен, что должен был быстро заснуть. Снаружи же должно было стать темнее. Когда я нашёл корабль, был где-то уже вечер, если сверяться с органическими часами на моей руке. Тут я пробыл достаточно, чтобы можно было вполне смело говорить о наступлении сумерек.       Я спокойно пролежал где-то минут десять-пятнадцать. Со стороны, наверное, это выглядело как-то так, но внутри всё кипело, и мысли безостановочно стреляли, не давая мне никакого спокойствия. Это изрядно мешало заснуть, но я не бросал попытки отправиться в приключение по царству Морфея. Впрочем, как оказалось, мне уже и чего-либо делать не нужно…       Борт прямо надо мной грубо проламывается, будто на старый, изъеденный временем корабль упал самосвал. От такой внезапности мне захотелось вскрикнуть, но ничего из этого путного не получилось, как-никак я всё-таки под водой. Инстинктивно в эти секунды я попытался за что-то схватиться, чтобы удержаться, так как судно серьёзно так стало трясти и многими местами оно стало разрушаться, но никакой опоры мгновенно нащупать не смог, после чего бросил эти попытки и, раскрыв пошире глаза, отстранился в сторону. Вот только вода не позволила мне сделать это быстро. Мой «прыжок» со стороны выглядел, скорее всего, как какой-нибудь прыжок каскадёра, только в замедленной съёмке. Не зная, что на меня может напасть, я попятился немного назад, как внутрь трюма проникает нос… моей косатки. Наверняка это мой демон!       Смотря на четыре ноздри, из которых пышет бледно-зелёная энергия, и два ряда множества серых зубов с пятнами крови, узнаю именно своего демона. Хватило лишь мгновения усомниться в этом, чтобы косатка отправила мысленный урчащий сигнал, передающий некую грустную эмоцию, которая сразу же сжигает все мои подозрения до тла.       Вскочив на ноги, я бросился к её носу и схватился за него обеими руками.       «Твою же мать! Я так разнервничался! Думал, мне уже хана без тебя!» — в голове всё также проносились волны мыслей на эмоциях. Я был так рад, что мой демон выжил, что сердце билось как отбойный молоток. Это значит, что ещё ничего не кончено, и мы можем продолжить жить.       Симбионт отстранился назад и резко вытянул меня из трюма, подбросив вверх, после чего, несколько секунд побултыхавшись, плавно приземляюсь на свой худощавый зад, прямо за плавник демона. Радость затмевала этот выкрутас, и я почти не отреагировал на него.       «Чёрт! Я впервые счастлив видеть тебя так как сейчас» — эти последние двенадцать часов моей жизни доказали мне всю необходимость демона. Схватившись обеими руками за спинной плавник косатки, та стала наворачивать круги вокруг древнего судна.       Стоило мне вновь ощутить скорость хода косатки на себе и качку от движения прямо под собой, как я будто прозрел. Ощущал себя так, будто вернул большую часть себя и обрёл то, что раньше потерял. Сравнить я это смог только с тем, будто бы безногий инвалид внезапно получает возможность вернуть ноги и тут же пойти. Просто невероятно прекрасное чувство.       Вокруг корабля мы навернули несколько кругов. Пока демон радовался встрече со мной, как и я, впрочем, внимательно разглядываю хвостовую часть демона. Она была на месте и выглядела точно так же, как и до того, как её разорвали. В голову приходили кадры того, как демон выглядел без хвоста. Косатка в ответ посылала сигналы, которые я мог определить как радость от того, что она полностью здорова. Ну, мне тоже так казалось. Хвост на месте, виляет, двигается, винты на его кончике вращаются, и все блоки сегментов послушно сгибаются и разгибаются. Это что было вообще? Чудо?       Вспомнив то, что косатка провела около двенадцати часов в коконе, мне приходят в голову только сравнения из всяких игр и аниме, где какое-нибудь создание регенерирует или восстанавливается, например, в том же коконе.       «Возможно ли, что ты способна регенерировать в таком виде?» — я решил, скажем так, спросить у неё напрямую. Понимаю, что вразумительного ответа от неё не получу, но, может, что-то и пойму. Мы как-никак — родственные души! Хех.       В ответ демон лишь непонятливо промычал, как бы подтверждая это, но, судя по всему, что-то недоговаривая. Я так подумал, и возможно, что косатка не может лечить все раны в этом вот коконе. Те раны выглядели очень страшными даже для него, но может быть в околохвостовой зоне не было каких-то жизненно важных органов. Хотя я сам видел, как из него торчали кишки. Вообще его фактически располовинило! Вот это да! Но я всё ещё мало знаю, да и информации достать просто неоткуда. Хотя у меня появился водостойкий телефон, который только был без зарядки. Если мне удастся где-нибудь его зарядить, то я смогу, возможно, выйти в интернет, а там я всё про себя узнаю и про этих девок. Там-то точно есть всё нужное. Ту мобилку брать с собой не стал. Карманов же нет совсем. Потому оставил его на затопленном корабле. Найти его проблем не будет. Помню, где он лежит. Обязательно заберу.       Тут же в голову приходит мысль как-нибудь забрать с собой золото. Эта мысль была спровоцирована приливом радости от возвращения косатки и наличием самой косатки. Вот только куда мне подевать это золото и серебро? К пребольшому сожалению, мир обделил и косатку какими-либо видами хранилищ. Ну, допустим, я задам такой вот вопрос.       «У тебя есть место, где можно хранить что-нибудь? Запасы еды, например?» — почему бы и нет. Ведь все-таки как я успел заметить, без пищи глубинные, похоже, могут обходиться длительное время, а муки без еды были колоссальными. Можно же было Матери Природе выдумать какой-нибудь механизм для хранения еды? Ну, там, чтобы, например, облегчать свою ношу голодного зверя.       В ответ косатка положительно заурчала, чем действительно дала мне повод удивиться. Только я не видел никаких таких у неё мест, куда она могла бы что-нибудь поместить.       После десяти секунд раздумий демон отправил мне образы затопленного нами корабля с явным таким желанием откусить от него стали, да побольше. Косатка стала страдать от голода. Игнорировать её желание вкушать металлы я не могу. Сам, в отличии от неё, был полностью сыт и даже больше. К тому же наелся ещё и серебра с золотом. Будет не хорошо оставлять своего дорогого демона голодным.       «Мы сюда ещё вернёмся. Нужно будет забрать золото» — подумал я, зная, что косатка знает всё, о чём я думаю.       Наверху света не было вообще. Это, как уже ясно, не мешало мне находиться под водой на такой глубине и достаточно спокойно ориентироваться тут. Часы на левой руке тоже указывали на то, что наступила ночь, но я опять же, не знаю в каком именно часовом поясе нахожусь. Явно не в московском. Это всё немного затрудняло соблюдение времени и учётов дня. Тут так, если подумать, то я провёл на дне где-то девять-десять дней. Вообще, надо было спросить у того мужика с корабля, когда упал тот метеорит и сегодняшнюю дату. Тогда я мог бы вести свой мысленный счёт дней.       Ну, и так как была ночь, то бояться боя или нападения можно было гораздо меньше. Думаю, мой демон сможет более-менее нажраться и наконец-то полностью насытиться. Только перед тем как мы поплывём к судну, которое косатка уже успела почуять своим нюхом на всё железное, мы всплывём на поверхность, чтобы я мог отдышаться и набрать воздуха. В груди уже начало поджимать. Всё-таки я помню, что мне был необходим воздух и без него я мог пробыть ещё где-то пол дня, но это только ориентировочно, скорее всего, значительно меньше.       Мы с демоном поднялись на поверхность, где, как уже говорилось, была ночь. На небе было ни облачка, что позволяло мне взглянуть на луну, излучающую яркие серебряные лучи, отражающиеся от воды прямо под ней. Казалось, что лунная дорожка, прочёркнутая светилом, тянулась из-за горизонта ко мне. К этому всему можно было и посмотреть на сотни, если не тысячи звёзд, усыпающих небо. К этому всему море было всё таким же спокойным, а погода приятной и комфортной. Хотя я не могу знать, какая погода не будет комфортна для меня. Лишь еле ощутимый ветерок блуждал по всему моему мокрому телу, позволяя прочувствовать его.       Мне нужно было пробыть на поверхности до получаса, потому, перевернувшись на спину и раскинув руки с ногами в стороны, я стал глубоко дышать, наблюдая за небольшой луной и пытаясь отыскать каких-нибудь созвездий. Из них я могу найти лишь Большую Медведицу и Пояс Ориона. Мои познания в этом были не слишком велики, хотя в детстве увлекался астрономией. Но сегодня что-то мне не даётся и такое. Все мысли были посвящены чудесному выживанию косатки и, значит, моему тоже. Интересно было и то, что там сейчас думают эти канмусу. Наверное, считают меня уничтоженным и, вероятно, радуются этому и тому, что отомстили за ту, разорванную.       «Кстати, а ты сожрал ту девочку, что перед тобой лежала?» — вообще вспомнил, что косатка была с испачканными зубами. Наверное, она и покончила с той девочкой.       Косатка в ответ положительно промычала. Кажется, что ей понравилась та девочка не меньше, чем прочие стальные бруски. Жутковато, но ничего не поделать, такова наша новая жизнь. Глядишь и я что-нибудь от неё съел бы… Такие мысли только заставили меня поморщиться, но так, будь я критически голоден, то наверняка забуду о последнем человеческом, что есть у меня. Ну, и насчёт человеческого, я как-то заметил, что быстро стал забывать об этом, хотя этот день показал тем людям, что я всё же стараюсь быть не самым злобным исчадьем ада.       «Жаль, что… родителям той девочки не удастся обеспечить достойные похороны своей дочери» — мне действительно было жалко девочку и жаль, что её родственникам придётся хоронить пустой гроб. Держа в правой руке один конец красного шарфа, повязанного вокруг моей шеи, где к этому был ещё и мой снуд, я, разглядывая его, теребил меж пальцев один уголок вымоченной ткани.       На не очень веселой ноте я провожу на поверхности ещё двадцать пять минут, после чего сразу же приказываю косатке плыть к судну и жрать столько, сколько в неё сможет поместиться, потому что было не ясно, как долго после этого мы не сможем поесть. Над этим всем предстоит ещё думать. Но наличие косатки развязывает мне руки, так что опыт лютого выживания на африканских свалках под палящим солнцем меня не ждёт. Слава Богу.       Добравшись до корабля, я буквально спрыгиваю с косатки и плавно в воде опускаюсь на перевёрнутый корпус судна. Демон по моему приказу сразу бросается жрать, а я тоже, не упуская возможность, решаю пополнить свой желудок металлами и прочими съедобными ништяками. Заодно вновь поброжу по кораблю, может найду там ещё чего-нибудь. Ну и да, оказывается, тут было несколько ноутбуков, но те не были такими, что могли работать под водой. Так что они сразу стали моей очередной пищей. Пока косатка питалась, выгрызая листы стали и всё, что было внутри судна, я быстро забрал тот водостойкий мобильный телефон и как демон, приступил к трапезе.       Отрывая от корабля всё, что я видел, поедал в те же секунды. Церемониться с поиском подходящей по размеру еды снова, пожалуй, не буду. Мне не до избирательности в настоящий момент. Всё же хочется быстро сделать косатку сытой и свалить отсюда подальше, потому как уверен, что местные не забудут об этом и вернутся проверить и, как я уже размышлял, достать со дна тело канмусу и моё заодно.       Где-то через полтора часа я сверялся с часами, нос целого корабля был съеден. Ещё раз оглядев доказательства неизмеримого аппетита своего демона, я настойчиво постарался запомнить это. Где-то этого времени хватило, чтобы симбионт отправил мне в голову мысленное сообщение о том, что пищевые потребности были фактически удовлетворены. Сразу после я приказал ей подплыть ближе ко мне, стоящему недалеко от корабля, и позволить мне себя оседлать, после чего отправиться к сундуку с золотом.       Минута плаванья, и мы были у древнего корабля. Пора было узнать, как можно было хранить это золото.       «Ты точно можешь хранить что-то?» — спросил я, спрыгивая вниз, к дыре в трюме древнего корабля.       Косатка положительно заурчала и отправила мне в голову образ, как я, ну, то есть девочка, которой я являюсь складывала случайные кусочки стали во рту под языком демона.       «Ты точно не проглотишь золото и серебро?» — снова задал вопрос, по-настоящему переживая за это. Мне хотелось сберечь его на чёрный день. Подсластить себе жизнь при стрессе, например. Ну и, конечно же, никто не отменял того, что златом и серебром можно было кого-нибудь подкупить. Но всё же пятилетняя девочка, пытающаяся кого-то подкупить, выглядела бы очень странно.       Демон по моей указке опустился ниже и открыл свой рот, который я обвёл взглядом. Внутри создания было всё такое же бледно-зелёное свечение, выглядещее потрескавшимся железное верхнее нёбо тоже излучало энергию сквозь трещины, широкий чёрный язык, уходящий глубоко к гортани, поднялся, отрыв вид на довольно глубокое и протяжённое пространство под собой, что до этого плотно закрывалось им. Внимательно посмотрев, мне захотелось потрогать там рукой и самому ощутить глубину его хранилища, но, тщательно подумав и взглянув на ряд зубов, желание резко пропало, на что косатка лишь жалобно заскулила.       «Не обижайся, мне вот как-то не хотелось, чтобы ты случайно мне руку откусил, — мысленно донёс ей своё объяснение. — Я, в отличии от тебя, не знаю, могу ли в подобных чёрных коконах руки да ноги отращивать»       Демон молчал, а я сгребал золото и серебро руками и закидывал его ему под язык. Через несколько минут мне это надоело, и я просто поднял сундук и, поднеся его к косатке, высыпал содержимое прямо в хранилище. Так было быстрее.       Пока монеты плавно ссыпались туда, обнаружил, что под слоем древней валюты было и несколько таких же древних слитков золота и серебра. Драгоценные бруски оставить тут позволить я себе не могу. Надо было взять с собой хотя бы несколько. Только вот место под языком демона уже кончалось. Прекратив пополнять рот демона золотом и даже вынув оттуда его часть, я стал размещать там золотые и серебряные слитки. Их оказалось немного, и потому получилось даже так, что они поместились там все. Всего их было одиннадцать, из них 8 золотых и три серебряных. Внутри места почти не оставалось, и потому последним, что я туда положил, был мобильный телефон, найденный мной на затопленном корабле.       «Оно всё тебе кушать не помешает во рту?» — а вот это могло быть проблемой, потому спрашиваю у неё сейчас.       В ответ косатка заурчала, закрыла рот, а затем из всех четырёх её ноздрей повалили пузыри. Ещё где-то через секунд десять она открыла рот и вновь подняла язык, а под ним была какая-то полупрозрачная маслянистая плёнка, которую я не постеснялся уже потрогать. Ощущалась она очень прочной и, похоже, явно была такой. Наверное, это защитит груз от попадания в горло и участи быть сожранным.       «Ну ладно, гляди мне», — шутливо пригрозил ему пальцем.       Посмотрев на стоящий рядом сундук, содержимое которого я, к сожалению, полностью забрать не мог, решаю оставить его тут. Оттащив его на прежнее место, не заметил, как косатка двинулась за мной и ловко так половина её тела поместилась в трюме. Уже повернувшись, немного возмутился:       «Ты зачем сюда лезешь?»       Ответом вновь было урчание, в этот раз немного стыдливое.       Приглядевшись к этой сцене торчавшего из трюма хвоста, я вдруг осознаю, что косатка хоть и была довольно большой, но всё ещё является меньше, чем этот древний корабль, потому думаю, что мы вместе могли бы тут спрятаться до завтрашнего утра. Здесь я хотел бы переночевать, то есть спать, а вместе с этим, значит, и эволюционировать! Мы так прилично пожрали, что я на полном серьёзе думаю, что нас будет ждать серьёзная такая модернизация. Тем более я не голоден, и она тоже. После случившегося сегодня мы явно заслужили порадоваться хоть от такого. Тем более, эта битва показала, что мне стоило пересмотреть свою стратегию не только ведения боя, но и выживания в целом. Может же быть так, что с таким количеством съеденной пищи нам обоим что-то при этом будет. Надо проверить. Не отрицаю, конечно, ещё того, что после эволюции мы, как обычно, будем очень голодны, но если нам повезёт, и тут никого не окажется поблизости от затопленного корабля, то мы вновь откусим от него кусок и на этот раз отправимся подальше от этого злополучного и в тоже время столь запоминающегося места.       Я помог косатке пролезть внутрь и уместить её здесь. В этом проблемы не было. Выбраться отсюда тоже было бы довольно просто. Демон запросто проломит ветхий деревянный корпус судна, как сделал это, когда нашёл меня. Лёгши вниз, её лопасти прекратили вращаться из-за ненадобности, и я забрался к ней на спину, прямо за плавник.       Оказавшись уже там, намекаю на свой план косатке. Та ожидаемо никаких пререканий не высказала, и затем, мы сытые и вполне довольные последними часами, проведёнными вместе, стали засыпать, что происходило на удивление довольно быстро. Так я вновь провалился во тьму.       Вновь перед глазами была пустота. Тела не было совсем, а вместе с ним и никаких прочих ощущений. Я понимал, что как-то мог оглядеться вокруг, буквально силой мысли, но не хотел этого. В этом месте как-то почти ничего не хочешь. Все мои мысли растворялись в пространстве, не доходя ни до кого. Оставалось только дождаться, когда что-нибудь наконец-то появится. Думаю, что как и в прошлые разы, это займёт минуту или две.       Как и ожидалось, пустота стала порождать передо мной один единственный образ. Он появился медленно, как и все остальные предыдущие варианты эволюции. Это была почти такая же на вид косатка. Только в этот раз она была длиннее где-то на метр-полтора. Всё такое же гибкое и не потерявшее обтекаемых форм тело из стали. К хвосту с одним единственным винтом прибавился новый сегмент, что позволит мне быть более ловким и мобильным в надводном и подводном положении. Нос косатки с виду удлинился больше всего, вернее некоторая часть тела сразу за ним, которую я мог бы назвать шеей, и на котором всё так же располагалась моя двухсот трёх миллиметровая пушка. Носовые отверстия стали чуть больше, хотя это было еле заметно. Плавники демона были на месте и ничем особенным, кроме некоторого удлинения, они не выделялись. Хотя спинной плавник серьёзно так утолщился, что могло дать седлавшей его особе скрыться за ним из виду. Девочки, а то есть меня, на спине симбионта пока не было. Вполне возможно, что она появится чуть позже, как и было с моей эволюцией в нынешнее чудо. Ну и в заключении могу сказать, что внешне мой демон не сильно изменился, хотя я ожидал большего и не просто так. Как-никак мы сожрали просто кучу стали. Особенно она: оттяпала нос кораблю. Но так могло быть только внешне, возможно, изменились её тактические характеристики. Это по сути, было самым главным тут. Надо проверять.       Сосредоточив своё внимание на носу демона, решил сначала исследовать на какие-либо изменения торпедные аппараты и сами торпеды. Всё же они были моим главным оружием. Как бы я ни любил пушку, но торпеды, как показал прошедший бой, были моим главным инструментом убийства, и от них отказаться было нельзя. Непросто же так меня тот мужик назвал глубинной субмариной.       Приглядевшись к отверстиям в носу демона, перед глазами стали возникать образы тех самых торпед, а голову стали заполнять всевозможные характеристики. Каждая торпеда возникала одна за другой, пока их не стало шесть штук. Одновременно с этим я получал все необходимые сведения о них. Калибр «рыбок» увеличился до стандартных пятисот тридцати трёх миллиметров. Стандартными я их назвал, так как припоминаю, что такой калибр встречался повсеместно. Боевая часть меня порадовала: она увеличилась с двухсот пятидесяти килограмм до двухсот восьмидесяти. Наконец-то произошло усиление моих торпед, но меня только не радовало, что для этого потребовалось сожрать полкорабля. Это было слишком затратно на такую эволюцию. Вернее, так бы я сказал, если бы на этом улучшения остановились. Помимо боевой части, увеличилась дальность хода аж до пяти тысяч метров при единственном тридцати узловом ходе! В сравнении с моими предыдущими торпедами скорость возросла на десять узлов, фактически в полтора раза, а вместе с этим и дальность пуска торпеды с четырёх тысяч до пяти. Это не могло не радовать. Мой разум будоражили эти мысли. Но не менее важно и то, что теперь торпед было шесть. Две новые помещались в отросших полостях внутри демона, и эти полости соединялись каналами со всеми четырьмя торпедными ноздрями. Как только одна торпеда будет пущена, то её место займёт та, что находится в полости! Очень удобно и хорошо. Запас торпед тоже пополнился в полтора раза. Пока ничего не говорит мне о том, что это будет плохая эволюция. Но предстояло ещё ознакомиться с другими характеристиками.       Переведя взгляд с торпедного аппарата на тело косатки, получаю информацию о скоростях, броне и все прочие сведения, связанные с этим. Оказалось, что у этой версии косатки появилось некое бронирование. Теперь плоть моего демона обладает эквивалентом брони толщиной до двадцати миллиметров. Не знаю, могло ли это спасти меня от чего-нибудь более-менее серьёзного, но может быть, от каких-нибудь пулемётов это меня и сбережёт, хотя бы на дальней дистанции. Канмусу пулемётов вроде с собой не носили, но вот обычные корабли могли такие иметь, а самые защищённые ещё и крупнокалиберные. Хотя все видения, что я наблюдал, связанные с бронёй и выживаемостью под огнём торговых судов, были с участием именно крупнокалиберных. Броня хотя и будет, но лучше не рисковать. Если и атаковать, то лучше всего ночью, из надводного положения или даже перископной глубины, чтобы точно не заметили. Те же высококачественные видения, которые я только что по собственному желанию просмотрел, примерно подтверждали то, о чём я сейчас подумал. Вдали косатка и я ещё могу перетерпеть попадания, но ближе уже наступал кирдык. Так что мне вновь пришлось пронаблюдать, как маленькую девочку, седлающую косатку, разорвали в клочья, а её захлёбывающийся в собственной крови труп улетал в воду за корму. Ну, кстати, а вполне возможно, что моё новое бронирование способно будет лучшим образом противостоять глубинным бомбам, хотя очень надеюсь, что мне не придётся сталкиваться с таким снова. Затем обращаю внимание на глубину погружения, и время, которое я мог проводить под водой, не всплывая на поверхность. Теперь максимальная глубина погружения составляла два с половиной километра, а время, которое я мог провести под водой, было тридцать часов. Это было глубже и дольше, чем у нынешнего меня.       Что касалось скоростей, то тут произошли негативные изменения. Надводная скорость упала с пятнадцати узлов до тринадцати, а подводная с одиннадцати до девяти. В плане надводной скорости я был хуже, чем лодка типа семь Германии. Под водой же я всё ещё был лучше, но не намного — на узел. Жалко лишаться манёвренности, но это, вероятнее всего, повлиял прирост брони, но взамен мне же вручали новые торпеды и при том не лишали моей пушки, от которой лучше не отказываться.       Я вполне доволен тем, что мне было представлено. Если я буду кататься на такой косатке, то шансов на выживание у нас точно прибавится, но всё-таки потеря скорости коробит мой разум и не даёт мне спокойствия, как и размер тела демона. С таким-то точно можно было схлопотать больше бочек, чем при нынешнем.       Оставался такой вопрос: где я, седлающий своего торпедного демона?       Оказывается, ждать своего появления долго и не требовалось. Стоило мне только пожелать, и на спине демона появилась девочка, которой я должен буду стать! Не которой был, а той, которой стану. Всё верно, та девчушка, что сейчас передо мной возникла, была немного другой. По сути всё той же, но только старше на года три или, может быть, пять лет. Волосы девочки были всё такие же как и у меня настоящего, а именно по середину спины. На макушке красовались такая же пара пирамидальных рожек, ставших чуть больше в размере. Чёрный шарф, он же снуд, никуда не делся, а платьице вот только почему-то не увеличилось в размере. Но, несмотря на это, оно неплохо смотрелось на подросшей девчонке, так как припоминаю, что оно было мне очень велико и внутри было просторно. В этот же раз будет лучше, но ещё не до конца. Всё таки эволюция не знала размеров моего тела и оставила всё как есть, от чего теперь подол одеяния доставал не до ступней, а чуть ниже колена. Рукава же оставались по локоть, тут-то длина увеличилась. Обуви всё по прежнему нет и выйдя я куда-нибудь в город, люди подумали бы, что я некая бездомная девочка и явно бы отправили меня в приют. Всё же не думаю, что такого милого на вид рёбёнка оставили бы со своими делами. Да, я могу с абсолютной уверенностью сказать, что это создание было милым и вполне могло сойти за человеческого ребёнка, если бы не крайняя бледность и рожки на голове. Хотя последнее могло быть объяснено как украшение.       Ещё раз осмотрев девчушку, в голову стала поступать новая информация. Этого я немного не ожидал. Что касалось новых сведений, то тут всё было очень-очень даже прекрасно! Часы на левой руке девочки обзавелись ещё и компасом. Немного выше часов появился ещё один ремешок с двойными веками, который и оказался компасом с трёхсот шестидесяти градусной шкалой. Это значило, что теперь я мог не ждать восхода или заката, чтобы поправлять свой курс. Вместо этого я мог бы просто взглянуть на компас. А вот шкала с градусами сомневаюсь, что могла бы мне помочь. Я вообще не представляю, зачем мне использовать так называемую пеленгацию. Однако, раз уж появилась, то ладно. Вот если внезапно окажется, что косатка начнёт со мной общаться при помощи пеленга, то ничего не поделать, придётся подучиться, благо пеленгация не самая трудная задача, вроде бы. Впрочем, хоть и часы с компасом обрадовали меня, но куда больше радости я ощутил от появления у меня TDC. Это супер устройство позволит мне забыть о проблемах торпедного треугольника и пользоваться своим основным оружием без каких-либо переживаний. Причём в голову закрадывается информация о том, что этот TDC был второй версии! Куда делся первый, знать не знаю, но второй же точно лучше, чем первый, так что мне всё равно! Если бы у меня сейчас было бы тело, то я во весь голос кричал бы от счастья, ведь как не кричать, когда жизнь была на кону! Остаётся только узнать, как его использовать! Скорее всего, он будет работать по желанию.       Задумавшись о нём, я узнаю, что он мог эффективно действовать на расстоянии до цели три с половиной тысячи метров. С учётом того, что новые торпеды могут идти до пяти тысяч метров, то проблем возникнуть не должно. Если цель будет находиться на большей дистанции, то TDC может ошибиться. Для работы требовалось знать скорость цели, длину, расстояние и направление движения! А так же скорость своей торпеды. Ну нихрена себе! Откуда я должен буду достать все эти сведения? Ага, значит, TDC обзавелся, а воспользоваться никак? Оказалось, что это не совсем так. К TDC прилагался дальномер, который должен был определить не только расстояние до цели, но и скорость с направлением движения. Для этого требовалось просто вести наблюдение за целью некоторое время, пока внутренний дальномер собирал информацию. Только, если дальность до цели превышала три с половиной километра, то внутреннее устройство прекращало собирать информацию, кроме дальности. Видимо, по этому TDC не мог работать эффективно дальше указанного расстояния. С одной стороны, эта информация позволяла успокоиться, но мне, как обычно, чего-то вдруг не хватало. Эту неуверенность, надеюсь, поможет развеять видение.       Все образы вокруг испарились, сменившись спокойным открытым морем под ясным голубым небом. В одной из точек из-под воды появилась голова девочки и плавник косатки, которые были направлены в сторону одинокого корабля на расстоянии менее двух километров. Далее всплывать субмарина не стала, это было не нужно для наблюдения за целью. Заметив свою добычу, глубинная субмарина просто стала наблюдать, собирая ту самую информацию о цели и где-то через пол минуты с одной из ноздрей была пущена сначала одна торпеда, а спустя непродолжительное время ещё одна. Стоило ей отправить в плавание свои «рыбки», то девочка засекла на своём секундомере время и спустя почти две минуты первая из них дошла до цели и успешно детонировала. Следом за ней и вторая. Корабль задымился, на его палубе возник пожар и на этом высококачественное видение закончилось.       Ладно. Допустим, я примерно понял что-то, но пока сам не попробую и не увижу это, то не смогу научиться. Спасибо, конечно, хотя бы за видения. И на том хорошо было.       Впрочем, я согласен полностью выбрать этот вариант. Если я освою TDC, то со мной точно всё будет хорошо. Главное — не нарваться на канмусу, тогда проблем не будет. А интересно, можно ли было использовать TDC на корабельных девушках? Видений в ответ не появлялось, а проверять самому было слишком рискованно.       Но тут внезапно рядом стал возникать новый образ, от чего я бы мог схватиться за голову, но этого в пустоте произойти не могло, потому степень моего удивления такому событию определить было затруднительно.       Медленно из пустоты явился новый образ почти такой же косатки, но всё же имеющий яркие различия с первым вариантом эволюции. Головная часть второго варианта не была столь длинной, как у первой, вместо этого удлинению подверглась центральная часть прямо за брюшными плавниками. Вернее, стоило сказать, что теперь брюхо демона состояло из двух сегментов, и на том, что примыкал к хвосту, появилось что-то вроде жабр с каждой стороны. Хвост же вдруг стал делиться на двое, ближе к концу, на каждом из которых было по одному винту. Несмотря на такое деление, хвостовая часть всё ещё была единым целым, делящимся позвонками на много маленьких делений, что давало возможность ловко управлять хвостом, а значит и манёвренностью. В целом теперь хвост напоминал вилку с двумя зубцами, и эти так называемые зубцы были жёсткого вида и не имели своих делений, так как являлись последним сегментом хвоста. Под хвостом появился толстый, плавно выглядывающий из тела киль, в котором было отверстие подобное ноздрям в головной части демона. Это вызвало у меня любопытство. Фиксированный шар с моей пушкой на носу всё так же оставался на месте.       Ну что ж. Теперь придётся изучать и новый образ, а затем ещё и сравнивать его с первым.       Начнём, пожалуй, с главного вооружения — торпед. Их в этом варианте эволюции было также шесть. Четыре в торпедных аппаратах в носу, одна запасная, что тоже была в носовой части и могла заменить собой любую использованную, и одна находилась в корме! Вот это да! В этом варианте был кормовой торпедный аппарат. Сразу можно было представить себе пуск «рыбки» преследователю во время отступления. Это было бы очень полезно в подобной ситуации, но я бы в любом случае старался бы избежать такого. Что касалось самих торпед, то по своим характеристикам они были такими же, что и мои текущие, но отличались дальностью хода, что была выше даже, чем у первого варианта — целых шесть тысяч метров! Довольно неоднозначно: масса боевой части оставалась прежней, но при этом торпеда шла значительно дальше. И именно все торпеды были тут такими: что в носу, что на корме.       Хвостовая часть меня очень сильно завлекла, как и те два появившихся винта, потому перевёл взгляд на хвост. Несколько секунд спустя голова заполнилась новой информацией, связанной с маневрированием и скоростью. Тут оказалось, что эта версия косатки могла передвигаться под водой свободнее и к тому же быстрее. Надводная скорость демона составляла восемнадцать узлов, а подводная была аж пятнадцать. Это были самые быстрые показатели из всех, что я видел. Надводная скорость, если память не изменяла, была выше, чем у субмарин двадцать первой серии Германии, а подводная приближалась к показателям лодок того класса. Тут ещё и стоит вспомнить, что лодки двадцать первой серии значительно превосходили предыдущие и были венцом подводного флота Третьего Рейха. Интересно было, почему так увеличилась скорость? Неужели только из-за того, что у демона появилось два хвоста. У меня есть предположения, что брони этому созданию не дали абсолютно никакой.       Тут-то я оказался неправ. Броня у симбионта была, и она была аналогична десяти миллиметрам. В два раза хуже, чем предыдущая версия. Но это меня не сильно заботило. Как раз такая защита, вероятно, и позволяла разгоняться до таких вот скоростей.       Тут же, глядя на общий вид демона, я и получил информацию о глубине погружения и времяпровождения под водой. Этот облик мог погружаться на четыре тысячи метров под воду. Мне же показалось это очень высоким показателем. Похоже, глубина была той характеристикой, которой я разительно отличался от всех настоящих субмарин. И похоже, что именно это и дало название моему нынешнему виду — глубинный. И к такой глубине подавалась возможность находиться без кислорода ровно двое суток! Мда, я тут не так уж сильно уступаю лодке двадцать первой серии, если сравнить, конечно же, общие показатели, так как, например, глубину погружения вообще никак нельзя было сравнивать с лодками тех времён. Эту косатку стоило сравнивать со своими современными аналогами.       Вот на спине, за таким же утолщённым плавником, как и предыдущего образа, появилась девочка. Точно такая же, как и в прошлой версии: тоже подросшая, с таким же набором функционала часов. Сосредоточив на ней внимание, узнаю, что у неё тоже был TDC, но только первой версии. Похоже, теперь я понимаю, причём тут версии. Этот отличался тем, что его эффективная работа начиналась с дистанции менее полутора километров, что было удручающе, так как приходилось подбираться достаточно близко к добыче. Так же, как и в первом варианте, тут полагалось иметь дальномер и он был тут точно такой же. Никаких новых прибамбасов у него не было. Ну что ж, даже если я выберу это, то наличие TDC всё равно будет хорошим подспорьем в выживании.       Оставалось глянуть на те жабры. Всё-таки было интересно. Не думаю, что именно они были причиной столь глубокого возможного погружения или нахождения под водой. Как-никак я физически не был связан с косаткой, и из неё я кислород доставать не мог.       Тут выяснилось, что эти крайне необычные жабры и вовсе не были ими. Это были отверстия для броска за борт особенных бочек — имитаторов подводных лодок. Нечто подобное было на вооружении Кригсмарине во Второй мировой, но как точно они у них назывались, сказать не могу. Вообще меня удивляет то, что тут такое может найтись. Всё же мы инопланетное создание, но каким-то образом способны бороться, как подводная лодка, и мало того, действуем как она. Получалось, что мы имитируем военный корабль.       Сосредоточившись повнимательнее, мне приходит остальная информация. Всего таких имитаторов у нас будет два, и каждый из них работает на протяжении ровно трёхсот секунд, ну а то есть пяти минут. Они выбрасываются за борт по команде и находятся практически в одном месте, понемногу уходя на дно, издавая шумы, аналогичные шумам винта демона, отвлекая на себя потенциальных врагов.       Ну да, я вполне догадываюсь, как мы можем использовать эти имитаторы. Вполне было возможно воспользоваться его шумами, а самому на малом ходу или же в режиме подкрадывания уйти подальше от противника. Но с объяснением, мне кажется, лучше справится качественное видение, потому требую его, сосредоточив невидимый взгляд на жабрах.       Тьма вновь сменилась открытым спокойным морем в один из солнечных дней. Взгляд невидимой камеры поворачивается и даёт взглянуть на горящий грузовой корабль, успевший накрениться вправо и рядом с которым обеспокоено плавали канмусу. Трое девушек с экзоскелетами во всеоружии двигались в разных районах поиска, вероятнее всего, выискивая меня и дымя из своих котлов за спиной. Они выглядели очень сосредоточенно, будто старались к чему-то прислушаться. Некоторые из них даже снизили свою скорость. В этот же момент камера проносится мимо одной из девушек и уходит под воду, позволяя мне узреть девочку и демона в новом образе. Глубинная субмарина находилась совсем недалеко от места атаки на корабль, на глубине примерно восьмидесяти метров, и её вот-вот могут услышать канмусу, которые, судя по всему, являясь эсминцами, имели при себе противолодочное оборудование, такое как активные и пассивные сонары. В ответ на это из расширившегося отверстия на брюхе косатки, ну а то есть из жабр в море выбрасывается некая небольшая цилиндрическая бочка с двумя лопастями на обеих концах. Стоило демону с девочкой пройти вперёд на метров десять, как лопасти имитатора, резко начали вращаться и издавать звуки, схожие с глубинной субмариной. После этого камера вновь возвращается к корабельным девушкам, и те, явно услышав приманку, при помощи своих пассивных сонаров, принялись двигаться над областью издаваемого звука и сбрасывать в воду глубинные бомбы. Бочки со смертельным грузом скатывались с неких маленьких направляющих прикреплённых, прямо к нижней части котельного отделения и, углубляясь в воду, взрывались. А в это время глубинная субмарина уже ушла на относительное расстояние. А когда канмусу поняли, что что-то не так или решили, что разобрались с целью, то было уже поздно.       Ну, примерно как-то так и должна работать этакая приманка. Вот только такое не всегда могло и сработать. Мне почему-то кажется, что я не один такой в мире, кто использует подобные средства для выживания. Да и это лучше всего бы работало где-нибудь в горячке боя, когда у этих корабельных девушек не будет возможности проверить результаты своей работы и исследовать область вокруг на всякий пожарный. А так средство даже очень полезное. Должен сказать, что и эта вариация демона была привлекательной.       И вот, к моей неожиданности начал возникать ещё один образ. Переведя взгляд со второго на третий, стал наблюдать за тем, как он медленно возникал из пустоты, являя себя мне. Это была всё та же косатка, с которой я и был в текущий момент, с тем отличием от остальных, что её центральная часть была удлинёна в обе стороны, то есть теперь имела более плавный переход с брюшного сегмента к хвостовому и из брюшного к головному. А также на голове имелось что-то похожее на дыхало. Внешне она более никак не выделялась: те же брюшные плавники, спинной плавник был утолщён, на носу имелась наша пушка, а хвост имел один винт и прежнее количество сегментов-позвонков. Всё это позволило мне более не медлить и перейти к изучению торпедных аппаратов и их содержимого.       Третий вариант косатки имел в распоряжении пять торпед. Четыре торпедных аппарата в носу и одна «рыбка» в запасе там же. Калибр вновь был пятьсот тридцать три миллиметра, боевая часть в двести восемьдесят килограмм. Дальность хода — пять тысяч метров при тридцати узлах хода или семь тысяч метров, если изменить настройку торпед на двадцать пять узлов. Это получается, что этот образ имел первые торпеды, которые можно было настраивать. Если настроить торпеду на минимальную скорость хода, то она пойдёт на семь километров, а если скорость выставить в тридцать, то только пять. Довольно интересно, это тоже вполне могло открыть новые тактические возможности, только вот для такого, похоже, потребуется приличный такой TDC, способный собирать информацию о цели с расстояния в семь километров. В этом случае я мог бы отправлять опасный груз к цели с дальней дистанции и, скорее всего, вовремя ретироваться от противниц вроде канмусу. Конечно, это можно было сделать и без TDC, но для такого потребуется большая удача, которой у меня, наверное, нет. Хотя сегодняшний день проверил её уровень и говорит об обратном. Ну а так я могу сказать, что эти торпеды мне вполне себе нравятся.       Что касалось скорости хода демона, то на поверхности он развивал её до четырнадцати узлов, а под водой мог разогнаться до одиннадцати. Эти характеристики были лучше, чем у первой лодки, но хуже, чем у второй. Этакая золотая середина намечалась. Погружалось это создание на две тысячи метров и могло пробыть под водой тридцать пять часов. Бронирование было схожим со вторым обликом, а то есть было приблизительно десять миллиметров, что могло дать лишь некоторую, но недостаточную в условиях таких опасностей защиту. Даже в этом облике придётся делать ставку на маскировку. Но не грех упомянуть самому себе, что именно маскировкой и незаметностью славятся субмарины и именно с расчётом на это я и выбрал акулу субмарину тогда, а не зубастика, которого могли грохнуть в любой момент.       Закончив с общими характеристиками демона, на его спине вновь появилась подросшая бледная девочка, дававшая всем своим видом понять, что она даже не больна, а просто не из мира сего. На левой руке всё так же были часы и компас, позволявший вести пеленгацию и ориентироваться в пространстве. Тут же, при взгляде на неё, узнаю, что и у этого облика тоже был TDC. Такой же, как и во втором обличии, то есть первой версии, позволявшей рассчитывать показания цели на расстоянии полторы тысячи метров, что очень не дотягивало до желаемых семи километров, а это не позволяло реализовать возможность атаки с куда более безопасной дистанции в случае присутствия какой-либо серьёзной защиты у корабля. Но я не отрицаю того, что TDC можно было развить, как я это делал с пушкой, и как это можно было сделать с хвостом и торпедами. При выборе одного из обликов надо было принимать это в учёт. Таким образом, при должном старании или везении, а может и того, и того, мы могли исправить некоторые уязвимости и недочёты эволюционного механизма и сделать из себя превосходную машину убийства. Мда уж.       Но теперь, кажется, пришло время разузнать о разнице между теми двумя лодками. Она заключалась в неких особенных способностях, присущих, по всей видимости, моему виду. В голову стало закрадываться словосочетание «Флагманская аура». Эта некая аура, согласно заложенной в мою голову информации, позволяла этой субмарине брать под контроль других, таких же глубинных как я, с тем условием, что их аура будет слабее моей, и она будет помещаться в мой лимит. О каком точно лимите тут идёт речь, я не понимаю, но звучит очень даже интересно. Проблема этого образа заключалась в том, что, находясь в Средиземном море, я навряд ли найду тут каких-либо других глубинных, чтобы стать их «флагманом». Потому, вероятно, лучше не выбирать этот облик. Хотя, опять же, это, как я уже говорил, было некоторой золотой серединой. Всё же тут были шикарные торпеды и целых пять, да и скорость вполне себе хорошая, не сильно разнящаяся от той, что у меня была в данный момент.       Тут же я узрел видение, связанное с флагманской аурой. Всё как обычно началось посреди открытого моря, где данная субмарина с девочкой на спине встретила зубастика с пушкой во рту на поверхности, который тут же собирался накинуться на субмарину. Только посланный наглецу грозный взгляд и блеск золотых глаз заставил тварь резко остановиться в метрах пятнадцати от косатки и, простояв полминуты, притихнуть, прекращая издавать какие-либо рычащие звуки. Следующую минуту видение демонстрировало мне, как зубастик плавал вокруг субмарины и затем, как только девочка отдала приказ своему демону взять новый курс, они все вместе отправились в неизвестном направлении, где поймали под контроль ещё одного такого же. На этом видение прекратилось.       Да, способность интересная и вот именно она уж точно открывает реальные тактические возможности. Стоит ещё заметить, что у того зубастика была пушка, а не обычный ряд зубов. Наверное, он её так же, как и я, отрастил, покушав чего-нибудь или кого-нибудь. Вполне возможно, что в мире субмарин много, на это указывают умения канмусу иcкать цели под водой и пользоваться глубинными бомбами. Да и само их наличие на это указывает. Значит ли это, что с такой способностью я мог собрать свою «волчью стаю» из других подлодок? Да, наверное, но может не рисковать с этим, а взять более подходящую к условиям Средиземноморья лодку? Например, вторую. В ней явно проглядывался уклон на маскировку и избегание боёв.       Второй же и последней способностью данной лодки был некий «Зов бездны». Именно с таким названием моя голова получила о ней информацию. Это была не моя выдумка, как и с флагманской аурой. Вообще, после тех TDC стало вдруг интересно, с каких пор природная эволюция стала давать названия на человеческих языках? Чёрт его только знает, а мне от этого только страдать, потому что информации не было совсем никакой. Смысл же этой штуки заключался в том, что косатка издавала громкий звук, сравнимый с китовым воем, после чего все его услышавшие начинают неким образом страдать от различных эффектов. Так, например, самые слабые люди могут потерять сознание, у более крепких будет раскалываться и кружиться голова. На канмусу это влияло в гораздо меньшей степени, но эффект оказывало. Они чаще всего дезориентировались из-за того же головокружения. Боли их беспокоили меньше всего. Должен признать, что это могло в какой-нибудь момент дать мне шанс сбежать или обеспечить себе и стае преимущество в атаке. Надо бы глянуть видение. Без него лучше не обходиться.       Началось всё с того, что под мрачным свинцовым небом субмарина с седлавшей её девочкой продвигалась к своей очередной цели — кораблю в сопровождении двух канмусу. Когда те её обнаружили и одна из них двинулась на перехват, девочка дождалась, когда корабельная дева подойдёт достаточно близко, и та даже открыла огонь. После чего косатка немного выгибая спину, издала громкий вой, разнесшийся по волнам до канмусу и людей на корабле. Протяжный звук вместе с еле видимым паром донёсся из того самого дыхала, и это продолжалось где-то пять секунд. Со стороны мне казалось, что косатка с трудом выдавила из себя этот вой, но после она повела себя как обычно. Звук оказал на врагов неоднозначное влияние: канмусу издали сдавленный стон и сбились с курса, а немногочисленные люди на палубе похватались за головы и попадали, кто теряя при этом сознание, а кто продолжая валяться, пытаясь бороться с болью. В любом случае управление над судном было потеряно. Хотя уже вскоре девушки с пушками пришли в себя, чего не скажешь про людей, которые всё ещё испытывали явно неприятные ощущения. На этом видение и подошло к концу. Какого-либо логичного заключения тут не было. Скорее всего, это была просто демонстрация принципов действия.       Меня заинтересовала и вторая способность этой косатки. Тем более, что она не была связана со мной напрямую, и я мог просто дать команду на зов бездны, после чего косатка сама начнёт действовать. Неприятностью было и то, что часто выть такой штукой не получится. Почему? В голову пришла информация, связанная с некими мышцами и пузырями внутри головы. Мол пузыри должны наполниться воздухом, а мышцы расслабиться перед новым сокращением. Обычно это занимало около пяти часов. В целом подождать можно, но дождаться повторного использования в бою будет проблематично.       На этом, собственно, особенности третьей субмарины закончились. Надо было принять решение касательно выбора.       Тут, если коротко и без подробного анализа подводить итоги, всё выглядело так, что первая лодка была агрессивным торпедным вариантом, за развитием в которую меня ещё не пойми что ждёт. Второй же облик был сосредоточен на маскировке и избегания врагов, вероятно, с попытками дать дёру с поля боя, хотя любая канмусу наверняка движется быстрее, чем мы с косаткой. Но стоит вспомнить наличие у второго облика имитатора подводной лодки, что позволит нам сбежать при правильном и своевременном применении. Тут-то точно был уклон на некую безопасность. Третий же вариант предлагал нам при наборе стаи большие тактические преимущества, некоторые из которых я вроде бы уже прикинул у себя в голове и, должен сказать, вполне себе симпатизирую именно ему. Тут же были неплохие торпеды с дополнительными настройками. TDC как у остальных тоже прилагался.       Однако, несмотря на симпатию к третьему варианту, надо было ориентироваться на то, что поможет мне выжить прямо сейчас.       Меня ждёт время раздумий и подведения общих итогов перед тем, как совершить довольно сложный выбор, от которого, вероятнее всего, зависит, как пройдёт моя жизнь в дальнейшем.