Тихий охотник

      Ну что ж, как я планировал, буду двигаться на юг, в сторону берегов Африки. Возможно, туда же, откуда пришёл к Греции — в залив Сидра. После того, как я вероломно напал на канмусу соотечественницу, северная часть Средиземного моря явно не будет для меня безопасна. Мне же уже не кажется, что канмусу и их командование вдруг решится разыскивать меня по всему Средиземноморью. Есть большие подозрения, что у них не хватит на это ресурсов. И потому под пристальным вниманием окажутся северные регионы, вернее, моря, а именно Ионическое и Эгейское. Мне же будет лучше, если я попытаюсь их обхитрить, а заодно не буду рисковать, пытаясь сократить путь от Греции до Гибралтара. Пусть дольше, труднее, но более безопасно. Всё же шансы выжить будут больше и это самое главное.       Что касалось самого пути, то карты у меня нет, и ориентироваться придётся каким-то чудом, либо надеяться на эволюцию, что само по себе было чудом. Всего сутки назад мой эволюционный механизм умудрился одарить меня РТУ. Штука позволяла мне перехватывать радиоволны, отправлять эти волны в ответ, а кроме того, улавливать телепатические сигналы, благодаря чему я могу общаться с канмусу и, возможно, с другими глубинными. Понятно, что это внутреннее устройство я могу использовать в основном как подслушивающий механизм. Ну, пока это так. Переговариваться не с кем. Всё это ведёт к тому, что я буду надеяться на то, что эволюционный механизм подарит мне карту в голове и навыки флотской навигации. Ведь пеленги он как-то научил меня понимать.       Кстати, с соотечественницы я раздобыл много полезного. Выделю пока пищевые концентраты для канмусу крейсеров, которые позволят мне долго не голодать, а следственно не нападать на корабли. Плюсом не буду забывать то, что мы в какой-то мере теперь океанская подводная лодка глубинных. После той эволюции метаболизм косатки замедлился, и это позволяет ей дольше обходиться без пищи в походах. Хотя странно было бы называть это походом. Выходит так, что вся жизнь — поход. А если это так, то поход уже не поход… да, странно звучит, но как-то так. А так получается, что это жизнь. Ладно, к чёрту эти непонятные размышления. Мне тут путешествие нужно планировать. Ещё раз отмечаю то, что эти пищевые концентраты позволят мне оставаться незамеченным довольно длительное время.       Сидя на косатке позади её спинного плавника, я оборачиваюсь, чтобы последний раз глянуть на греческие берега. Понимаю, что через два-три дня мне вновь представится возможность посмотреть на песчаные берега Африки, но до этого ещё нужно дожить. Впрочем, я пока трудностей в этом не наблюдаю.       Так-то полюбоваться песками можно было и на сутки раньше, но я питаю огромные надежды на новую эволюцию, катализатором которой стал обвес Адмирала Грейга и агрессия моей косатки. По сути, я уже достаточно силён по меркам субмарин. Шесть носовых торпедных аппаратов, содержащих по торпеде и четыре запасные торпеды. Всего десять «рыбок» каждая из которых имела двести восемьдесят килограмм взрывчатки в боевой части. Три зенитных зубастых шара со спаренными по два ствола зенитными турелями. Никуда не пропало и моё двухсот трёх миллиметровое орудие. К торпедам прилагался и TDC, что позволял сделать из меня меткого монстра. Но так, скорее всего, будет, пока я остаюсь незамеченным. Стоит меня обнаружить, как корабли начнут выполнять противолодочные маневры, а какие-нибудь канмусу в эскорте станут меня гонять по дну. К тому же я могу собирать себе группу из глубинных, которых, однако, тут нигде не повстречать, так что это канмусу и их ЕОФ повезло ещё. Но ничего, стоит мне эволюционировать и мне точно повезёт вновь.       Сейчас у меня в планах перед продолжением похода отойти подальше от берега и где-нибудь на глубине в тысячу метров залечь и провести новую эволюцию. Тело колкими ощущениями и интуицией намекало мне, что я на это был способен и упускать возможность стать сильнее и увеличить шансы на выживание не собираюсь. Понятно, что это улучшит мои боевые показатели и тактические возможности, но, кроме того, это повлияет на мою стратегию, увеличивая, возможно, в разы шансы на то, что я доберусь до Гибралтара целым и невредимым. А лучше, если вообще незамеченным.       «Интересно, что там будет после эволюции?» — подумал я, вглядываясь в горизонт, опасаясь появления кораблей.       Так-то я получил радар и могу обнаружить корабль на расстоянии до восьми километров. То есть дальше линии горизонта. Так что обнаружения со стороны торговых кораблей можно было особо не бояться. Нет, само собой, я побаиваюсь этого, так как они тут же меня демаскируют и сообщат о моём приблизительном местонахождении канмусу. Просто радар поможет мне этого избежать.       Пока была возможность, я вместе с косаткой решительно шли в надводном положении около нескольких часов. Но стоило первому кораблю попасть в зону обнаружения моего радара, как я приказал погружаться на малую глубину. В подводном положении мною было принято решение продолжать наш путь на юг. Вернее, теперь уже на юго-запад по пеленгу двести сорок, или как их ещё произносят: два-четыре-ноль.       Шли минуты, часы, а я, лёжа на косатке, скучал и размышлял о том о сём, чтобы хоть как-то развеять уныние и скрасить ничегонеделанье. Иногда над нами или почти над нами проходили танкеры, и я с любопытством разглядывал их днища, кили и огромные винты, толкающие колоссальные суда вперёд. Это было единственным развлечением, пока мы отдалялись от берега. Я, конечно, мог всплыть наверх и достать из рта косатки блокнот Машки, но рисковать мне тоже не хотелось. Дневник канмусу мне был интересен, и я действительно хотел его почитать. Может, я найду там какую-нибудь информацию про девчат и заодно узнаю историю канмусу Адмирала Грейга, если девушка описывала там что-то подобное. Размышления об этом тоже помогали мне не умереть от скуки.       Спустя ещё несколько часов я приказал косатке всплыть, чтобы мы могли набрать воздуха перед погружением на дно. Там я буду начинать свою эволюцию.       Подняв голову наверх, я наблюдал, как поверхность водной глади быстро приближалась ко мне, а интенсивность солнечных лучей, играющих с водой и их яркость стремительно возрастала. И так макушка моей головы прорвалась через водную гладь и вскоре за ней всё моё тело и часть косатки оказались на поверхности. Я глубоко вздохнул и протёр руками своё лицо, избавляясь от воды.       — Воздуха набираться придётся минут двадцать-тридцать, — произнёс я вслух.       Вроде бы только сегодня говорил с Машкой, а мой голос всё ещё вызывает у меня интерес. Эхо, остающееся после произношения чего угодно, придавало моему голосу некую загадочность и потусторонность. Я словно маленькая девочка, сошедшая из телеэкранов какого-нибудь фильма ужасов. Будет не очень удивительно, если все глубинные такие же, как и я. Под этим я имею не то, что все они девочки или девушки, а то, что они какие-то чудовища. Тот же монстр, который возглавлял стаю зубастиков и отобравший у меня первую кормушку был тем ещё уродом. Благо я не уродина. Не считая пирамидальных рожек на голове, хотя это даже красиво.       Я решил скрасить время ожидания и, встав на ноги, держась за плавник косатки, прошёл прямо к носу своего демона. Раз уж я хотел почитать дневник Маши, то для этого самое время. Помню, что он был довольно тонким, так что о многом прочесть, наверное, не получится. Ну, это ладно, зато его надолго хватит. Надеюсь только, что он будет интересным.       — Открой рот, косатка, мне нужен мой склад, — попросил я демона.       Тут же мой симбионт повиновался мне и открыл свою пасть так широко, насколько только смог. При этом в этот момент я стоял у него на голове и потому чуть не свалился в воду. На голове я остался только благодаря тому, что вовремя ухватился за огромные зубы своего монстра. Он в ответ заурчал, как бы извиняясь, но виноват так-то был я. Мне нужно было предусмотреть это и вовремя отойти. Потому эту ситуацию мы быстро умяли.       Теперь я столкнулся с другой задачкой. Как мне дотянуться до всего добра, что лежит под языком у демона? Мои руки просто туда не дотягиваются, и это при том, что я лежу на его голове. Попробовав свесить туловище, стало лучше, и я касался огромного чёрного языка своего симбионта. Однако так было неудобно. Сбоку, стоя или лёжа позади головы косатки, то есть сразу за верхней её челюсти, я вообще дотянуться не мог. Возмутившись такому просчёту эволюционного механизма, понадеялся на лучшее впереди.       — Эх, можно же было где-нибудь в другом месте склад разместить, — раздражённо пробубнил я, словно маленькая обиженная девочка, хотя, если подумать, то именно таковой я сейчас и был.       Пока я пытался нормально дотянуться до нижней челюсти, уже и половина времени, необходимая для восстановления запасов кислорода в организме, прошла, и я мог уже не начинать читать. Пожалуй, отложу это на следующий раз. Времени всё равно ещё будет полно. Поход будет длинным и долгим. Время точно найду. И стоило мне смириться с тем, что почитать мне не удастся, мне в голову приходит мысль, как именно нужно было доставать предметы из пасти!       — Ах ты ж… — я чуть не выругался, но сдержался. Не гоже маленьким девочкам так ругаться, а потому, — тугодум хренов! — и громко хлопнул в ладоши, чтобы выплеснуть гнев.       Она же меня точно не съест. Можно было прямо ей в рот и прыгнуть, а сидя на зубах, копаться в содержимом склада. Ну ладно уж, как есть, так и есть.       Я, расстроенный поражением своего разума, вернулся к месту за плавником косатки и, сев там, уставился в голубое небо, дожидаясь, когда организм насытится кислородом. Понять, что воздуха было достаточно, можно было по собственным ощущениям: в груди ощущается легкость и приятная прохлада. Тогда-то и можно будет погружаться на дно. Косатка же, закрыв пасть, просто молча лежала на воде, дожидаясь моих приказов. У неё сейчас никаких потребностей и не было. Жрали недавно, так что с этим был порядок.       Взглянув на часы, вижу, что было уже 15:43. Дело идёт к вечеру, хотя мне от этого ни горячо ни холодно. С работы возвращаться было уже не нужно и ужин типичными для человека способами готовить тоже уже не придётся, наверное. Интересно, а как человеческая пища будет ощущаться в этом теле? Надеюсь, не как тот кусок коры, содранный с дерева на острове. Да и никто меня не ждёт, если подумать. Жены не было, родители жили далеко за городом. Да, конечно, они явно удивятся тому, что со мной случилось. Это я про свою смерть, а не конкретно про превращение в морского демона инопланетного происхождения. Понятно, что будут горевать и грустить. У меня всё-таки были хорошие отношения с родственниками на протяжении всей жизни. Здоровые и нормальные, как и принято в семье. Я только надеюсь, что они быстро придут в себя, чтобы как можно скорее отпустить якорь потери сына. Ну и, конечно же, я надеюсь, что того ублюдыша убьют нахер… ой, вернее накажут по всей строгости закона. Ладно, довольно на этом. Время не останавливается, нужно двигаться.       — Косатка, погружаемся! Глубина тысяча метров, — я быстро перевернулся со спины на живот и, уперевшись руками о спину демона, поднялся на ноги, затем отбросил назад белые пряди своих волос, что мешались мне перед лицом. — Проклятие, их никуда не убрать, ещё и такие неаккуратные.       Тут же получив положительное урчание от симбионта, мои ноги быстро оказались в воде и менее чем через десять секунд, моя макушка скрылась под водной гладью.       Внизу не было видно дна. Мы уже далеко от берегов и думаю, какие-нибудь тысяча метров глубины там найдется. Меня ждала тишина и тьма дна морского. Я уже более-менее привык к этому, так как не раз уже был там. В темноте я тоже был способен ориентироваться, тем более в случае чего с этим мне может помочь компас с нанесённой разметкой градусной сетки. Однако некоторое напряжение с каждым десятком метров у меня росло. Нужно будет ещё над этим поработать.       Запрокинув голову вверх, я еле-еле видел свет на поверхности. Мы опустились уже достаточно глубоко. Это должно значить, что я примерно на глубине восемьсот метров. Может несколько ниже или выше. Проникающая способность света в воде, что логично зависит от чистоты самой воды. Не похоже, чтобы Средиземное море было грязным. Однако дна ещё не видно. Я начал немного переживать и уже занервничал, как я заметил полотно песка, тянущиеся во все стороны, куда бы я не решил обернуться. Думать особо не стал, а просто приказал косатке сесть на песок, как мы это делали раньше. Так она и сделала.       «Так, вот мы и нашли место для эволюции. Не очень безопасно, это правда, но не похоже, чтобы какие-нибудь морские обитатели решались подплывать ко мне, пока я под защитой такого чудовища. Думаю, что и во сне происходит нечно похожее» — подумал я, внимательно всматриваясь в тьму вокруг.       Всё же во тьме я хоть и мог видеть довольно хорошо, особенно будучи на поверхности, но вот с дальностью под водой были существенные проблемы и похоже, чем глубже я буду опускаться, тем меньше будет моя дистанция видимости. Это я понял, сравнив свои предыдущие пребывания под водой в ночное время суток. Например, ночью, недалеко от НИС «Медина», в честь которого меня решили именовать. Довольно неприятно, но это тоже, наверное, можно исправлять мелкими эволюциями.       «Ладно, косатка, пора спать. Посмотрим, насколько твои риски оправдаются» — я улёгся на свою почти плоскую грудь, раскинул ноги и руки в стороны и закрыл глаза с надеждой на то, что ранили мы Машку и засветились в Средиземноморье не зря.       Мой демон довольно проурчал и, поерзав на песке, стал успокаиваться: движений становилось всё меньше, стало тише и винт, встроенный в его хвост, также затих, прекращая поднимать лишний песок. Так в тишине и спокойствии мы стали погружаться во тьму. Не могу подсчитать, сколько времени ушло на то, чтобы уснуть. Но уставшим я почувствовал себя уже через десять минут. Дальше уже только неощущаемая и неосознанная тьма. И вот в таком месте я внезапно себя осознал. Со мной это уже случалось, не первый раз же эволюционируем, так что я понял, где оказался. Такое место можно сравнить с каким-нибудь меню для прокачки в играх. Нажал на кнопку и открылось окно с развитием персонажа. Вернее не окно, а лучше выразиться, целое отдельное меню, делающее прокачку и развитие интереснее в разы. Так и теперь, поняв, что на месте, стал ждать полной «загрузки» эволюционного механизма.       Прошло ориентировочно десять минут. Как обычно, за это время я успел разнервничаться и испугаться из-за того, что ничего не происходит. Однако всё обошлось, и некое нечто стало проявляться из тьмы прямо передо мной. Спишем это на то, что мощностей у эволюционного механизма не так уж и много.       Из непроглядной тьмы на моё обозрение явился первый облик моей косатки. По крайней мере, я полагаю, что он первый. Должен сразу отметить, что этот вариант разительно отличался от той, что была у меня сейчас. Весь корпус демона стал более овальным и объёмным, словно он потолстел или что-то хранил внутри себя. Эти изменения в размере были хорошо видны сверху и снизу. Благо, я мог изменять угол наблюдения по своему желанию. Начну, пожалуй, с головы. Здесь я сразу приметил четыре ноздри, что сразу намекнуло мне, что пустить одновременно шесть торпед я больше не смогу. Будь у меня тело, то уже бы почувствовал напряжение, а так только нервы вновь зашалили. Просто пока никаких намёков на что-то хорошее не было. Пасть у демона всё также присутствовала, но на взгляд она стала казаться мне меньше. Как бы и склад не уменьшился вместе с ней. Позади всё также располагалась всё ещё способная ограниченно вращаться пушка моего главного калибра, за ней был зубастый шар ПВО с сдвоенным орудием. Дальше был спинной плавник, что уже располагался на наиболее широкой части корпуса симбионта. И здесь глаз зацепился за малозаметные овальные контуры, по пять штук на каждой стороне борта. Меня, конечно же, как возможного обладателя этого демона это очень заинтересовало. Будет неправильно выбирать этот корпус, всего не зная, но эволюционная система не давала мне пока никакой информации вообще ни о чём, словно она подгружала себе данные из таинственной базы данных глубинных. Поняв, что пока ничего не добьюсь, решаю продолжить осмотр косатки. Далее я перевёл взгляд с центральной части симбионта на предхвостовую, где было два плотно размещённых зубастых шарика ПВО. Слава Богу, что ПВО вообще никуда не пропало, как и моя пушка. Всё же штуки до жути полезные оказались. Хотя мне повезло, что эффективность ПВО демонстрировать не пришлось. Сегментный хвост тоже стал толще, но не единичный винт, встроенный прямо в кончик хвоста. Количество сегментов не увеличилось, что уже даёт понимание того, что роста манёвренности от рассматриваемого корпуса лучше не ждать. И вот мы почти закончили внешний осмотр этого странного демона, но осталось сделать пару важных отметок. Начну с того, что цепь у демона вновь одна, а рога, торчащие из спинного плавника по обе стороны борта исчезли. Как бы мой трофей в виде боевого жетона канмусу эсминца «HMS Grenade» никуда не вздумал исчезнуть, если это чудо-юдо придётся выбирать. И последнее, что отмечу, так это то, что цвет демона сменился с тёмно-синего на коричневый, если не грязевого оттенка. Визуальной эстетики такой демон точно лишится, а его размеры повысят его заметность в дневное время суток.       Теперь же можно перейти к торпедным аппаратам и собственно к самим торпедам. Ощущения намекали, что вся информация стала вдруг доступной. А займусь я этим, так как больше ничего поделать было нельзя. Ведь моего облика пока не появлялось. Снова обращаю внимание на ту самую неприятность. У меня вместо шести торпедных аппаратов осталось только четыре. Такого бы мне не хотелось. Так-то у тех же немецких лодок типа «VII» и было по четыре торпедных аппарата в носу и с ними они вполне неплохо справлялись, пока, конечно же, Союзники не отработали тактику и не внесли во флот некоторые новшества, как например, тот же самый радар. Ну что ж, скажу спасибо эволюционному механизму хотя бы за то, что оставил мне мои торпеды с двухсот восьмидесяти килограммовой боевой частью. Настройки на пять, на семь и на девять тысяч метров хода у них также остаются, что тоже радует. Останется только проверить TDC на всякий пожарный.       Бронирования у моей субмарины стало меньше, и оценить его можно было приблизительно на двенадцать миллиметров, что опять не радовало. Впрочем, эта вариация демона пока только одни разочарования и приносит. Долго жить под пулемётным огнём грузовых кораблей и канмусу не получится, а жаль, можно было визуально, даже под прямым огнём, оценить обстановку, хотя для этого мне лучше всего подошёл бы шноркель, вместо которого у меня есть моя собственная голова, выныривающая над поверхностью воды.       Со скоростью всё было плохо. Она упала как на поверхности, так под водой. Наверху моей максимальной скоростью теперь являются одиннадцать узлов, а под водой восемь. Это было ужасно! В надводной скорости я даже не могу сравниться с типом «VII» Германии. Как это я с такой скоростью буду нагонять конвой или хотя бы одиночный корабль. Он же легко от меня оторвётся! Подводную скорость я ещё могу простить, так как она была такой же максимальной, как у той же семёрки. Но в целом я в жопе, если не будет варианта получше.       «Блять, что за авантюра, косатка?!» — злился я, вспоминая, как началась затея моего демона с атакой на Машку.       Кроме того, маневренность, согласно поступившим в голову данным, также не увеличилась, а уменьшилась из-за увеличения размеров. Теперь и бомбами в случае боестолкновения с канмусу нас убить будет куда легче. Помимо сниженной манёвренности, у этого демона увеличившийся профиль, что, конечно же, облегчает задачу накрытия глубинными бомбами и их прямого попадания.       Ага! Теперь-то я понимаю, от чего у нас такие проблемы в корпусе демона! Те овальные контуры, что были расположены по пять штук на каждой стороне борта являлись люками, за которыми скрываются мины в количестве по шесть на каждый люк. Эволюционный механизм вдруг решил превратить меня в подводный минный заградитель! Однако я могу сразу возразить такому предложению, так как в моих планах заниматься постановкой мин совсем не было! Да и где, чёрт возьми, я буду это делать и с какой ещё целью? Я что, воюю с канмусу и людьми? У глубинных даже своей страны нет, а мне предлагают такое. Я, конечно, не отрицаю того, что можно как-нибудь выпендренуться и грохнуть корабль или даже канмусу при помощи мин и размещая их конкретно с этой целью. Однако для этого нужно быть супер гением и невероятным счастливчиком, чтобы это часто срабатывало. Вот только моя смерть доказывает обратное.       Ладно, пожалуй, доразберу эту лодку, а затем начну молиться, чтобы эволюционный механизм выдал мне ещё один вариант демона.       Гляну я, пожалуй, на глубину погружения. Максимальной глубиной погружения было две тысячи восемьсот метров, что было лишь на триста метров лучше меня нынешнего. Под водой мы могли пробыть тридцать часов, что было на пять часов меньше нынешней характеристики. Это меня тоже не сильно устраивало, но уж лучше это, чем скорость над и под водой и прилагающаяся к ней манёвренность.       Обе псионических способностей никаких изменений не претерпели. Новых тоже не добавилось. Флагманская аура всё так же могла брать под контроль глубинных, которых я напоминаю сам себе, в Средиземном море не найти, а Зов Бездны продолжал оглушать и сбивать с толку наших врагов. На это мне не было ни холодно, ни жарко. Я ими даже ни разу не пользовался так что пусть будут, но шансы применить хоть что-то пока не наблюдаются.       Теперь сосредотачиваю свои мысли на специальных устройствах. Гидрофон также не претерпел изменений. Всё также я мог обнаружить одиночный корабль на расстоянии до десяти километров, а скопление вроде конвоя уже под пятьдесят. Так-то если подумать, то это вполне нормально, так как этот вариант демона не является охотничьим и уж точно не должен ставить в свои первостепенные задачи атаки на корабли. Наличие мин делает из него подводный минный заградитель. Таким лодкам в самый раз плавать в проливах и недалеко от вражеских портов и коммуникаций, чтобы там заниматься постановкой мин в надежде, что какой-нибудь неприятельский корабль наткнётся на неё и лучше всего потонет. Желательно крупный. Отсюда я и полагаю, почему гидролокатор не претерпел изменений. Такого же мнения придерживаюсь и насчёт остальных прибамбасов, что были получены во время последней эволюции.       Теперь можно было переходить и к этим прибамбасам. Рассмотрю-ка я свой радар и тут же получаю подтверждение своим словам — никаких изменений. Можно было хотя бы смело сказать спасибо эволюционному механизму за то, что не отобрал радар. Само собой, корабли радар обнаружить мог, но использовать его ради этой цели было бы глупо, особенно при наличии гидрофона. Радар основным образом предназначался для обнаружения воздушных целей, которые он мог обнаружить на высоте до пятисот метров, на дальности до пятнадцати километров. Этакий немецкий радар. Думаю, минным заградителям такая штука тоже будет в надобность, особенно для того, чтобы добраться до точки постановки мин целым и невредимым. Хотя стоит отметить, что радар не всегда мог спасти лодку от самолёта, что может попытаться сбросить глубинные бомбы на уже погрузившуюся подлодку.       РТУ тоже не изменился. Вообще, думаю, об этом не стоит больше распинаться. Тут, похоже, кроме отрицательных, на мой взгляд, преобразований нет и не будет. А жаль, ведь было бы неплохо иметь хотя бы РТУ получше для прослушки. Чёрт, да о чём я вообще думаю? Так-то всё же жду какой-нибудь второй облик, а не это дерьмо, что эволюционный механизм решил мне впарить. Тут, кстати, маленькая девочка, седлавшая подлодку, всё ещё не появилась. Запаздывает на показ, наверное.       Ну и насчёт отсутствия положительных изменений я немного ошибся. Проведя взглядом по бугорку снизу на брюхе демона, обнаруживаю эхолот. Насколько я припоминаю, то это было устройство для измерения глубины и рельефа дна. Недолго подумав, вдруг понимаю, что для минзага такая штучка могла бы и пригодиться. Не отрицаю, что мины можно было ставить только в подходящих по глубине и, возможно, другим критериям местам. Вот на мины тоже бы хотелось посмотреть.       Что касалось самих мин, то их было шестьдесят, по шесть на каждую шахту для их установки. Шахт же было десять. Мины были контактного действия, и для подрыва требовалось, чтобы судно или канмусу наткнулись на неё. Ага, вот прямо канмусу на него наткнётся. Эти девки такие небольшие по сравнению с кораблями, теми же эсминцами. Им-то куда легче уйти от них и уклониться, я так думаю. Корабль, скорее всего, серьёзно повредит. Не один метр обшивки вырвет с борта при контакте, и точно уж не два-три, а больше можно было прямо гарантировать. Всё же они не имели брони, а небольшой шарик, еле заметный с борта огромного танкера и имеющий в себе четыреста килограмм взрывчатки, будет большой угрозой! Да, тут аж четыре сотни килограмм взрывчатки. Это поражало, если сравнить с торпедой, но я ни за что не променяю свои самодвижущиеся мины, как их у нас называли, на статичные плавающие болванки! Кстати, требований по глубине для размещения конкретно у этих мин не было. Это просто были плавающие шарики, которые могло унести течением куда угодно. Не очень хорошо, если рассматривать постановку мин с целью заграждения морских путей. Бредовая лодка, как по мне. Хотя я могу чего-то не знать, может, они могли как-то оставаться на месте.       TDC изменений тоже не претерпел. Хорошо, что он остался на месте, если мне придётся становиться вот этой хренью, то с его помощью я быстро избавлюсь от одного корабля, сожру его и превращусь в нечто лучшее.       Ну что ж, я рассмотрел почти всё, что нужно было. Осталось только разглядеть девочку, что будет седлать такого «красавца». Вот только после нескольких минут ожиданий никто вновь так и не появился. Затем прошло ещё несколько абсолютно тихих минут и потом снова. Я уже задумался, что никто не появится и, похоже, оказался прав. Вместо хозяйки демона, правее от него, словно какой-то рекламируемый товар, из абсолютной тьмы стал возникать второй образ демона.       Но я всё-таки не понял, куда делся облик девочки первой субмарины! Мы подрастём или нет? И вот, пока второй симбионт формировался для демонстрации возможного «потребителя», девочка на первом так и не явилась. Тут же я всё же пришёл к выводу, что так и должно быть. Видимо, если мне придётся выбрать этот отвратительный со многих точек зрения облик, то я снова лично превращусь в субмарину. Никакого разделения между мной и демоном не будет. Только вместо акулы, как тогда, недели назад, я стану косаткой. Ох, как бы мне не пришлось становиться этой тварью! Пожалуйста, эволюционный механизм, даруй мне хороший второй облик!       В стороне от варианта демона минного заградителя на обозрение, наконец-то появился второй и, может быть, не последний демон в этой эволюции. С первого взгляда я зацепился за возвышение почти сразу за головой косатки, на котором теперь располагалась пушка и переднее спаренное орудие ПВО. Место сразу под главным орудием было освобождено для крупного круглого контура, что был расположен на диагональной плоскости примерно под сорок пять градусов, то бишь между возвышением и низиной, где была голова. Сразу стало видно, что из-за этой яркой особенности демон стал выше и положение девочки во время похода тоже будет выше. Пока не знаю, как на это реагировать. Нужно рассмотреть демона дальше. Спинной плавник симбионта немного увеличился в высоту и ширину. Две цепи между двумя рогами, растущими по обе стороны от спинного плавника из его плоскости и точкой на хвосте демона, никуда не делись. За них всё так же можно будет держаться обеими руками и развешивать на них свои трофеи. Спинной плавник всё ещё сохраняет выемки для ножек глубинной девочки, что позволял ей подняться на него и осмотреться во время походов в надводном положении или в перископном, как я это делал, когда готовился к атаке на Машку. Однако я немного недоглядел, и оказалось, что почти сразу за плавником, буквально через пол метра, начиналась некая выемка, где, мне показалось, должен буду сидеть я. Получалось так, что я мог быть сразу за плавником или сидеть в этой выемке, хрен пойми для чего предназначенной. Долго на этом внимание сосредотачивать не стал. Может потом выясниться её предназначение. Замечаю, что пара злых зубастых шариков ПВО у хвоста всё так же остаются на месте, что не может не радовать. Тут же вижу, что хвост стал толще и длиннее, следовательно, на нём появилось больше сегментов, а на его конце было два винта вместо одного, что был у меня всё время. Такого у меня ещё не было. Хотелось бы потом взглянуть на его показатели в скорости и манёвренности. Два грудных плавника демона тоже увеличились в размерах и стали длиннее. Впрочем, вся косатка стала больше, особенно спереди, где появился непонятный контур. Как бы там мины не оказались! Помимо этого, демон стал шире, и это не сильно меня обрадовало, но и негативного отношения к этому облику у меня пока не было. В данный момент я испытываю огромный интерес к этой косатке и питаю к ней большие надежды. Ко всему прочему, рассматриваемый мной демон имел всё тот же приятный цветовой камуфляж, такой же, что есть у настоящих косаток. Это мне нравится больше, и не только с эстетической точки зрения, но и с практичной. Несмотря на то, что радары загубили все корабельные камуфляжи и раскраски, но вполне возможно, что это всё же даст мне некоторую маскировку перед теми, у кого не будет никаких подобных средств обнаружения!       Закончив с исследованием корпуса симбионта, я понадеялся на появление в положенном месте девочки, которой мне суждено стать. Всё-таки было бы неприятно становиться демоном лично. Предпочту иметь человеческий облик и косатку, как моё оружие и средство передвижения. Мне повезло! В выемке на спине демона в сидячем положении начал возникать образ хозяйки глубинного чудовища. И снова владычицей демона была маленькая девочка. Мало того, она была даже младше той, которой был я сейчас. Если себе сейчас я мог бы дать десять-двенадцать лет, то в этом случае я мог смело предполагать о том, что мне будет шесть-восемь лет. И так передо мной появилась низкая, в этот раз темноволосая девочка с четырьмя седыми прядями волос. Две из них обрамляли лицо ребёнка, а две другие опускались ей до бедер. Сама же длина волос была чуть ниже попы. Разглядывая волосы девочки, я заметил отсутствие рожек на голове и появление вместо них непонятных ушей, смотрящих в стороны по обе стороны головы. И да, это не были человеческие уши, скорее они напоминали мне ушки какого-нибудь животного, но мне не кажется, что оно было именно морским. Но вот что было у девочки от морского животного, то это — хвост косатки, растущий у неё из копчика и части спины, так как он был довольно широким. Это взбудоражило мой ум, и будь у меня сейчас тело, то я явно бы не смог сдержать улыбки, глядя на это. Мне вот интересно, а я смогу двигать этим хвостом? А он вообще-то для чего-то нужен или он рудиментарный элемент в моём теле? Это было очень интересно, но рассмотреть его я смогу лишь только после того, как очнусь, да и только, если приму этот облик. А вот чтобы его принять, нужно ознакомиться с ним дальше и его характеристиками, а перед этим стоит до конца закончить осмотр моего возможного тела. На лице у девочки, прямо под большими нечеловеческими синими глазами и между ними были лазурные татуировки в виде волны и ещё как минимум одна такая, чуть большего размера на правом бедре. При этом было заметно, что татуировки излучали лазурный свет. Как бы это не выдало меня во время ночных атак на корабли. Переходим дальше к одежде. Наряд мне напоминает японские формы матроски для девочек, посещающих школы или какие-либо учебные заведения. Я за Японию не шарю в этом плане, так что кто в чём куда там ходит, точно сказать не смогу. Но вот именно верх был белой матроской с синим матросским воротником с одной белой широкой полосой, тянущейся по краю. Между воротником были две перекрёстные синие ленты, соединяющиеся с аналогичного цвета мягким ошейником, на котором крепился металлический жетон в виде косатки. Довольно необычно, но смотрится вполне стильно. Что можно было ещё сказать касательно матроски, так это то, что рукава были подвёрнуты выше локтя. Я не был против, в случае чего их можно было бы опустить. Не знаю, но вот мне захотелось обратить на это внимание. Ах да, под матросским воротником был ещё красный шарфик, завернутый в узел прямо под углом воротника. Это придавало облику некоторой яркости. Мною также было замечено наличие какой-то небольшой, прилегающей к телу маечки прямо под матросской. Кроме того, татуировок, как я и думал, было больше. Под одеждой они тоже были, это немного заметно. Меня порадовало, что это не была одежда какого-нибудь японского извращенца, а вполне себе стандартная форма: не коротенькая, с которой ничего не скроешь, а длинная по пупок. Теперь перейдём к нижней части. Внизу у облика была синяя юбка в цвет воротника. Между юбкой и матросской было всего ничего длинны, и лишь небольшая линия живота была оголена. Но к юбочке были претензии по её длине. Она действительно была короткой и вот эта часть воплощала в себе гений японского изврата. Смотрится неплохо, но всё же эволюционному механизму в следующий раз стоит ознакомиться с нормами приличия. Сама юбочка была на резинке и могла легко надеваться и сниматься. Нижний край был украшен двумя белыми полосами, а из-под юбки выглядывает на два-три сантиметра в длину белый полупрозрачный волан. Обуви девочка, как и предыдущие мои облики, не носила. На правом бедре была синяя лента, жёстко привязанная к ноге. Сама эта лента частично закрывала вид на светящуюся татуировку. Перед переходом к ТТХ демона я для себя, пожалуй, отмечу, что кожа девочки стала выглядеть более живой и естественной для человека. А то раньше казалось, что на меня нанесли тонкий слой штукатурки. Теперь можно было задуматься над тем, чтобы без опасений попробовать выйти на берег. Только вот если рожки я мог списать на украшения, то над ушами нужно немного поразмышлять, а тем более над хвостом, который ещё требовалось куда-то скрыть.       Не изменяя себе, решаю взглянуть на торпедные аппараты данного демона и заодно на сами торпеды. В носу у лодки всё также оставалось шесть торпедных аппаратов с прилагающимися к ним шестью торпедами, уже заложенными в них. Торпеды не изменились, они имели боевую часть массой в двести восемьдесят килограмм и те же настройки дальности, какие у них были. Позади, в пространстве для запасных рыбок, всё ещё осталось четыре торпеды, но две из них были электрическими! В голову тут же стали закрадываться тактико-технические характеристики новых торпед. Максимальная дальность, которую способны были пройти такие торпеды, была три тысячи метров при тридцати узловом ходе. При этом такие торпеды не оставляли заметного кильватерного следа, что позволит смелее атаковать цели днём, когда след от обычных парогазовых торпед был бы довольно заметен. Имея одну настройку и довольно приличную скорость хода, «рыбка» также могла похвастаться тремя сотнями килограммами взрывчатки в боевой части, что было немного больше, чем у моих базовых торпед. Пока меня всё очень радует и никаких причин для беспокойства просто напрочь нет. Нужно смотреть дальше. Помимо уже имеющихся карманов для запасных торпед, здесь присутствовали карманы для их смены. Короткое видение пояснило мне, что они используются для замены торпеды в аппарате на другую. Это было актуально с появлением у демона электрических торпед. «Рыбка» из торпедного аппарата по каналу проходит в карман для замены, а необходимая торпеда, лежащая в карманах с запасными, проходит в аппарат, после чего из кармана для смены торпеда отправляется на освобожденное место запасной. Такая замена занимает у демона примерно двадцать минут и что не очень хорошо, так это то, что карман был один, и менять сразу несколько торпед было невозможно. Возможно в будущем это изменится. Но для этого необходимо вновь эволюционировать, а это тоже чревато рисками для жизни и здоровья.       Далее я обратил внимание на бронирование подводной лодки. Теперь защита имела некоторое распределение. Верхняя часть косатки, а именно та, что непосредственно контактирует с воздухом во время надводного хода, получила броню, аналогичную восемнадцати миллиметрам. Утолщённый спинной плавник, за которым теперь можно было почти спокойно прятаться, стал иметь броню под двадцать один миллиметр. Если память мне не изменяет, примерно такие характеристики в бронировании имеет подводная лодка типа VII. Она с такой защитой могла выдерживать выстрелы малокалиберной артиллерии своих противников. Думаю, что пулемёты с торговых судов и мелкокалиберное вооружение канмусу мне больше не страшны. Вернее, демону они не страшны, что касалось меня, я пока не знаю и экспериментировать страшно. В любом случае, броня меня порадовала, но как бы со скоростью всё плохо не было из-за этого.       Ну что ж, раз уж за скорость побеспокоился, то думаю, что на неё нам теперь и стоит взглянуть. Перевожу взгляд с общего плана косатки на хвостовую часть. Начинается сбор информации и чем дольше происходит сбор, чем больше для меня открывает сведений, тем больше я удивлялся, глядя на характеристики в скоростях! Теперь я чувствую себя человеком… тьфу, глубинной! Этот демон имеет восемнадцать узлов надводной скорости. С такой ни один корабль или конвой наверняка не уйдёт от меня, если только не пойдёт полным ходом, что чревато большой растратой топлива. Кроме того, мои приключения и путь до Гибралтара станут быстрее. Чем скорее я окажусь в Атлантике, тем больше шансов на то, что люди и канмусу не поднимут большую шумиху вокруг меня и моего присутствия в Средиземном море. В общем, надводная скорость меня очень порадовала. Что касалось подводной скорости, то она осталась прежней в виде одиннадцати узлов, что было не так уж и плохо. Касательно маневренности, то очевидно, что данная субмарина уступала моей настоящей, но это неудивительно с тем, что у неё на носу появилось некое возвышение с каким-то контуром. Опять же, как бы это не оказалась какая-нибудь шахта для больших мин. Впрочем, я сейчас же постараюсь это проверить.       Нет! Это не шахта для мин! Боже, это же целый ангар для самолёта! Этот контур был раскрывающимся и внутри него находился живой самолёт! Под живым я подразумеваю то, что он, как и косатка. Мой демон был живой подводной лодкой, а там был глазастый шарообразный гидросамолёт! Я с интересом разглядывал появившийся передо мной белый шар с высунутым языком. Он парил во тьме, и потому я спокойно мог его изучить и рассмотреть. Что ж, такого я, если честно, не ожидал. Таким образом, выбрав этого демона, я могу точно сказать, что превращусь в некое подобие Сюркуфа. Тот подводный французский крейсер. Разница будет в отсутствии ещё одной пушки в башне, катеров и некоторых финтифлюшек. Конечно, само наличие самолёта у этого демона удивляло, но главное было ещё и то, на что собственно был способен этот авиаюнит. Нужно изучить его характеристики. И так, со скоростью у летающего шарика было вроде неплохо, так я, по крайней мере, думаю. Всё-таки он явно не предназначался для боёв за господство в воздухе. Он развивал скорость до двухсот двадцати километров в час. Я не очень разбирался в самолётах первой половины двадцатого века, а тем более в авиации современных войн, так что не знаю, достойно ли это было или нет. Но для какой-нибудь разведки, думаю, вполне. Вот только меня смущало то, что он мог пролететь от субмарины только пятьсот пятьдесят километров, после чего ему необходимо было возвращаться назад, иначе он упадёт в воду. Это у него так «топливо» кончается. Благо, если он всё же упал в воду, ну или же приземлился, то его можно было подобрать, откормить и снова послать на задание. РТУ к гидроплану прилагался, так что я мог связываться с ним и он со мной. Хорошо, что хотя бы связь не нужно было развивать отдельной эволюцией. Было легко заметить, что у шарика, были ушки, напоминающие кошачьи, и на голове была шапочка с авиационным пулемётом. Видимо для того, чтобы отбиться от севших на хвост врагов… или скорее попытаться отбиться. Бронирование у данного юнита было никакое, и его довольно быстро можно было уничтожить. Кроме этого, он нёс одну бомбу весом в сто пятьдесят килограмм в своём рту, и её он мог попытаться на кого-нибудь обрушить. Однако я вижу в нём разведчик, нежели истребитель или морской бомбардировщик. Эволюционный механизм продемонстрировал мне видение, в котором этот юнит как раз и используется для разведки и картографирования местности. Вот насчёт последнего! Это случаем не значит, что у меня появится какая-нибудь карта или её хотя бы можно будет начать составлять путём разведки с воздуха или движения? Интересно! Вообще, сам самолёт — штука классная, вот только как бы его не потерять в бою и сделать так, чтобы его легко не обнаружили. В целом, можно пустить его ночью. Я неплохо с косаткой в темноте вижу, думаю, что и белый ушастый гидроплан с этим неплохо справится.       Ладно, я уже, вероятно, понимаю, что выберу именно этого демона. Уж точно не минный заградитель, и потому пока перейду к следующему на очереди. Стоит взглянуть, не изменилось ли чего в моём ПВО. Внешне они остаются такими же, но движения стволов и самих шариков стали более размеренными и спокойными, будто там возникли мозги. В какой-то степени я оказался прав. У моих зенитных орудий возникла своя отдельная система управления огнём, она же СУО. Насколько я понимаю, эта штука должна помогать учитывать характеристики орудий, особенности местности, погоды и в следствии полученных данных корректировать огонь по вражеской авиации. Хотя тут я, наверное, перегнул, указав столько возможностей для только что появившейся системы. То, что я там выдумал, скорее будет на поздних этапах, если, конечно же, мне удастся с косаткой уцелеть. А пока эволюционный механизм сообщает, что он помогает примерно оценить траекторию полёта вражеской авиации до нескольких единиц с задержкой в четыре секунды. Так что радоваться пока много не стоит, если противник не летит статично прямо. Этот элемент лодки стоит улучшать дальше, я так думаю.       С моим двухсот трёх миллиметровым орудием проблем не было. Оно всё так же могло поворачиваться по обе стороны борта на шестьдесят градусов. Имело запас снарядов в шестьдесят единиц и могло совершать выстрел раз в тридцать секунд. Неплохо. Я, кстати, заметил, что количество снарядов выросло в два раза, почти. Не знаю, насколько это хорошо, но если это всё взорвётся внутри демона, то и ему, и мне настанет конец. Можно ли было избавиться от части снарядов? Не знаю, но не похоже, что я мог так сделать. Ну, ладно. Как есть — так есть!       Немаловажной возможностью для подводных лодок является возможность погружаться и находиться под водой некоторое время. Прекрасно зная это и понимая, решаю изучить эту возможность у рассматриваемого мной демона. Сосредоточив своё внимание и мысли на этом, я стал получать все необходимые для изучения характеристики. С этими характеристиками тотальной разницы с моей текущей лодкой не было. Однако стоит отметить, что характеристики стали хуже. Некритично уменьшилась максимальная глубина погружения, которая теперь составляла одну тысячу восемьсот метров. Но довольно ощутимо снизилось времяпровождение в подводном положении, и теперь оно составляло двадцать восемь часов вместо тридцати пяти. Впрочем, я пока не сталкивался с тем, чтобы меня загоняли под воду с целью уморить меня отсутствием воздуха. Однако стоит иметь ввиду, что такое всё же наверняка возможно.       Переходим к псионическим способностям девочки и демона. Вижу, что новых таковых не появилось. Даже вообразить со своей мощной фантазией не могу, чего такого там может быть ещё псионического. Не могу отрицать, что это все возможные способности и больше таковых не будет, но подозреваю, что ни я, ни лодка не созрели для новых возможностей в этой сфере.       И так, первой способностью, что я решил рассмотреть, была «Флагманская аура», позволяющая контролировать мелких глубинных. Она стала сильнее, если так можно было выразиться. Вновь, как и в прошлые разы эволюционный механизм подарил мне непродолжительное видение, где вокруг меня с моим демоном собралась целая орава из почти четырёх десятков глубинных, среди которых встречались не только зубастики с пушками во рту и без, но и около человекоподобные твари, среди которых смог разглядеть существо, нечто похожее на то, что возглавляло группу зубастиков, отобравших первый мной потопленный корабль. Можно с точностью говорить, что лимит группы значительно вырос. Вот будь тут какие-нибудь глубинные, то я бы, наверное, попытался бы сколотить себе глубинную флотилию. Думаю, что жизнь бы стала легче. Хотя, если подумать подольше, то можно додуматься до того, что маскироваться в Средиземноморье с надводными глубинными было бы сложно. Вот если собрать волчью стаю, как у папаши Дёница, то это было бы другое дело. Увы, я ещё ни разу не видел подводные лодки глубинных, кроме себя самого.       Второй отличительной способностью была «Зов бездны», но она никаких серьезных изменений не претерпела. Снова лишь небольшое усиление, да такое, что оно почти не влияло на самочувствие противника. Ею только людей с ног и сшибать!       Опять же, способности стали сильнее, но реализовать их в ближайшее время никак не выйдет. Для потенциально самой могущественной псионической способности нужно выходить в Атлантику, где этих глубинных должно быть пруд пруди! С Зовом пока всё было сложно, но некоторые мысли на этот счёт у меня всё же есть.       Теперь оставалось проверить специальные приборы. Начну, пожалуй, с гидрофона, а там и до РТУ доберусь.       Гидрофон подвергся некоторым улучшениям. Кроме более точного пеленгования одиночных целей на более дальних дистанциях, а именно на пятнадцати, гидролокатор теперь был способен засечь скопление судов на расстоянии до восьмидесяти. Это было хорошо, но ещё лучше будет в той же Атлантике, где с помощью отличного гидрофона я смогу искать корабли. Активный сонар так у нас и не появился. Оно и ладно, у меня есть некоторые сомнения касательно его применения на субмаринах. Об этом я уже думал как-то.       Радар. Он обновился, и это меня радует в преддверии моих подозрений о скором применении против меня морской авиации канмусу или даже современных авиационных средств. С новым радаром я вижу корабли на расстоянии до одиннадцати километров. Это, если что, речь идёт о крупных судах и канмусу. Какие-нибудь маленькие цели, от которых лучам радара сложно отразиться, могут подойти куда ближе. Для обнаружения таких объектов нужно повышать разрешающую способность по дальности. Буду надеяться, что это можно сделать при помощи маленьких эволюций. Что касается воздушных целей, против которых я главным образом и собираюсь применять радар, то новое устройство могло обнаружить авиацию на расстоянии до восемнадцати километров и на высоте в тысячу двести метров. Думаю, что того времени, за которое до меня будет лететь самолёт, должно с лихвой хватить, чтобы укрыться на глубине. Так что это отличное улучшение.       РТУ тоже стал качественнее, и теперь подключение к станциям, поиск частот и чёткость речи стала гораздо лучше. При этом перехват телепатических сигналов канмусу тоже облегчился. К этому на несколько километров увеличился радиус перехвата чужих сигналов. Двадцать километров от источника и до адресата теперь было пределом перехвата сигналов дев флота. То же самое касалось и глубинных. Но тут же выяснилось, что при настырных попытках вторгнуться в чужое мысленное поле меня самого могли обнаружить и даже приблизительно запеленговать. Так что с РТУ действовать нужно было аккуратнее. Кроме того, новая модернизация позволяла мне вступать в сеансы связи с глубинными и канмусу на дистанции до восьмидесяти километров. Не очень много, если сравнивать это с океаническими просторами, но я и не в океане, да и к тому же всего один.       TDC изменений никаких не получил. Немного огорчило после предыдущих подарков, но, видимо, эволюционная система считает, что это было бы слишком жирно для меня. Ладно, буду улучшать малыми эволюциями.       Сама девочка тоже не приобрела никаких новых приборов. У неё всё так же были часы со встроенным секундомером, компас с пометками пеленгов на лимбе и ещё один лимб с отметками глубины. Да, я вспомнил, как называется та круглая шкала с пометками. Вроде бы лимб. Так поглядишь на левую руку девочки и удивишься, сколько у неё там всего понатыкано, но спорить с пользой всего имеющегося было бы сложно. Действительно же всё, что там есть, было полезным. Компас для навигации, секундомер и часы для определения времени и отчётов. А с глубиной и так понятно ведь.       Вроде бы больше ничего у этой субмарины я осмотреть не мог. Следовательно, мне нужно было ждать новый облик, либо выбирать один из представленных. Само собой, я не дурак и принимаюсь за ожидание нового демона. Так, в темноте, наедине с подводным минзагом и крейсерской подводной лодкой я провёл десять-пятнадцать минут максимум. За это время ничего не изменилось: два облика были на месте, а абсолютная, действующая на нервы, жуткая тишина так и оставалась молчаливой тишиной. Больше ждать я не мог.       Сосредоточив невидимый взгляд и мысли на крейсерской подводной лодке с ангаром для гидросамолёта, стал дожидаться, когда эволюционный механизм позволит мне очнуться на дне Средиземного моря. Думаю, что мой выбор был очень очевиден. Любой человек в здравом уме и немного разбирающийся во флоте и подводных лодках, выберет из этих демонов того, что был с гидросамолётом и девочкой. И дело не в авиации, а в том, что там есть девочка, а значит самому превращаться в косатку не придётся и в актуальности и практичной применимости этого симбионта на данный момент. Минами особо не повоюешь. Вернее, убить-то они убьют, а вот вести охоту с их помощью будет довольно затруднительно. Так что без вариантов мы становимся продолжением развития крейсерских подводных лодок.       И вот подводный минзаг исчез из пространства, оставляя меня одного с моим выбранным демоном. Вскоре и он стал испаряться у меня на глазах. Не прошло и тридцати секунд, как он исчез полностью, не оставляя даже своих еле заметных контуров. Оставалось дождаться, когда моё сознание в этом месте затухнет и я окажусь в реальности.       Прошла одна минута, вторая, но ничего ещё не случилось. Не намёка на то, что я растворюсь тут и исчезну. Пока это меня не пугало, но мне хотелось как можно скорее проснуться и всплыть на поверхность. И вдруг абсолютно чёрное пространство передо мной окутывает яркий золотой свет. Словно вспышка сверхновой, разлившаяся в чёрных глубинах космоса, или же Большой взрыв среди беззвездного пространства. Я видел каждое мгновение льющегося света, видел тысячи золотых нитей разлетающихся из его источника. Я же ничего не мог поделать, и будто физически и мысленно замерев, смотрел за представлением, что устраивал мне мой эволюционный механизм. Внезапно из золотого ядра ко мне навстречу протянулась пылающая золотом мускулистая рука. Разжатая ладонь давала мне намёки на то, что нечто по ту сторону светового барьера приглашало меня с собой. Это я понял буквально мгновенно. Только охваченный волнением и мыслями разум не давал мне быстро принять какое-либо решение. Колеблясь, я смотрел на протянутую руку и перебирал все возможные варианты случившегося в своей голове. А их было совсем немного, а именно один! Я тут же вспомнил момент своей смерти. Я видел эту руку только в немного другом свете! Тогда подумал, что это ангел или даже Бог. Это загадочное существо и тогда протянуло мне свою руку. Но от меня, шокированного смертью, которую я тогда уже успел осознать, не было никакой реакции. В конце концов, мне пришлось принять его за плод умирающего мозга. Стоит ли мне сейчас попытать удачу?       «Какая нахер удача?!» — подумал я, когда в голову пришла ещё одна взаимосвязанная теория, напугавшая меня.       Что, если я умер, пока эволюционировал?! Проклятие! Прочь! Прочь! Мне нужно проснуться! Скорее! Скорее! Такого не могло произойти! Только не опять! Всплывай! Всплывай! Всплыва-а-ай!       Вдруг всё это закончилось, а я почувствовал себя лежащим лицом вниз на спине косатки, которая, судя звукам вокруг, двигалась на максимальной скорости наверх. То бишь всплывала. Открыв глаза, взору предстали только бесконечные толщи воды, сквозь которые мой демон стремился наверх. Ещё он постоянно отправлял мне в голову панические сигналы и пытался убедиться, цел ли я и могу ли шевелиться. Сам-то я был цел, да и шевелиться мог. Вот только нужно было отойти от случившегося. Косатка же, похоже, услышала мою мысленную команду, пока я был во сне, и, повиновавшись, начала экстренное всплытие на поверхность. Круто, конечно! Лишняя безопасность не помешает. Отличный демон! Я его уже так люблю!       Всё ещё лёжа на косатке, корпус демона разорвал толщи воды и вырвался на открытый воздух. Вместе с ним на метр в воздух подбросило и меня, но, быстро спохватившись, успеваю схватиться правой рукой за натянутую цепь справа от меня. Благодаря этому я не улетел на нос косатки или вообще куда дальше. Хотя даже в этом случае мой демон попытался бы меня спасти. Вместо внеплановых полётов я сильно ударился лбом об утолщённый спинной плавник и упал вниз, на место, с которого можно было взбираться на тот же плавник демона.       Покачиваясь на воде после приводнения, демон не прекращал отправлять мысленные послания мне в голову, требуя от меня какой-либо реакции.       — Я в порядке, не переживай, — сказал я, стремясь успокоить свою субмарину, заодно оценив свой слегка отличающийся голосок. Перед этим же выплюнул воду изо рта, набранную, пока был под водой.       Только сейчас, лёжа после падения на свою косатку, заметил, что была ночь. Вокруг была темень, и лишь луна, что была в моём поле зрения, освещала море бледным светом, позволяя оценить обстановку. Везёт, что в темноте я хорошо видел. Тоже помогает. Вместе с луной небо было усыпано сотнями еле заметных точек, которых и вовсе было почти не видно, если не сосредоточить на них своё внимание. Немного поглядев на небо, глубоко вздохнув солёного влажного воздуха, мой взгляд упал сначала на корпус демона, а затем соскользнул на довольно сильные волны, бьющиеся об стальное тело косатки.       — Мне никогда так не было хреново, как сейчас, — пробубнил я. — Что это, чёрт возьми, было? — последовала пауза длительностью в секунд десять. С одной стороны, мне хотелось поговорить с самим собой, но с другой, лёжа молчать и пялиться вдаль. — Это что, сон такой перед пробуждением?       Косатка же волнительно заурчала, явно не понимая мои то ли жалобы, то ли комментарии. Мне же не хотелось на неё реагировать. Лучше сначала приду в себя, а то пережитый эмоциональный шок может помешать мне думать.       Я перевернулся на спину и вновь уставился в небо. Я чувствовал всем телом, как волны качают мою лодку и вместе с ней меня, зацепившегося за одну крохотную звёздочку в далёком космосе.       Мне нужно было срочно подумать. Такое я вижу второй раз, но с некоторыми отличиями. Выглядело это величественно, жутко и страшно. Такое никогда не забывается. Подозрения о том, что это сон тоже отпали, как-то не хотелось воспринимать это за обычный сон. Нутро глубинного говорило мне о том, что это что-то важное. В этот момент я словно почувствовал единение с естеством глубинного создания. Хотя причины считать, что сны сами по себе пропадут не было. То были лишь ощущения. Однако таких реалистичных чувств при отсутствии тела, как такового я никогда не испытывал. Да даже в реальности такого не было. Это правда было что-то фантастическое. Словно явление Бога. Я бы даже назвал это Богом.       Подобной рефлексией я занимался где-то около часа. Ночь ещё не решалась сдавать свои позиции дню, и я решил взглянуть на часы. Ну да, до утра ещё довольно долго. Сейчас было 23:49. Лежать мне уже надоело, потому пора найти себе занятие. Кое-что в голову пришло почти сразу.       — Косатка, не стоим! — мгновенно вскакиваю на ноги, глубоко вздохнув. — Новый пеленг: два-два-ноль. Скорость восемнадцать узлов, максимальная! — я развернулся лицом к спинному плавнику демона и стал корректировать курс, но косатка и без меня смогла сориентироваться и медленно стала набирать скорость.       Я всё же даже с этим «Богом» не забыл о свей первоначальной цели. Мы движемся к Африке. К её берегам, чтобы вдоль них пройти южнее Мальты — крупной базы канмусу. Думаю, что ожидать моего прохода там они не будут, если я только сам не выдам своё местоположение каким-нибудь образом. По пути как раз осмотрю себя, вернее новый облик демона, исследую с его новым самолётом и прикину дальнейшие действия. Заодно у меня появилась идея для эксперимента. Нужно понять, влияет ли скорость хода на расход питательных элементов косатки, вернее, на скорость, с которой она начинает чувствовать голод. Может, тогда не стоит идти так быстро?       Я обратил внимание на развевающиеся по ветру чёрные волосы с прядями белых локонов. Точно, у меня же теперь абсолютно новое тело. Возрастное развитие вновь опустилось до возраста около семи лет. Тогда, когда я был белобрысой девчонкой, мне было примерно двенадцать. Довольно яркие изменения. Зеркала, конечно, нет, но я прекрасно помню, как стану выглядеть после эволюции. Ох, чёрт! А я и забыл о том, что у меня теперь хвост и какое-то подобие ленивых ушей появилось! Они ощущаются так привычно, словно по умолчанию были у меня всегда.       Вспомнив о своих физических новшествах, тут же оборачиваюсь посмотреть на новую часть тела. Действительно, из нижней части позвоночника рос хвост. Насчёт копчика немного ошибся, он не был задействован, что, кстати, странно для меня. Рукой я сумел достать до утолщённого в основании хвоста и провести по нему рукой. На ощупь он был словно резина или латекс, а ещё он был холодным. Длина приблизительно около метра. Не знаю, если честно, для чего он нужен конкретно мне, но сам по себе хвост не мешал. К тому же я начал понемногу им двигать. Думаю, что скоро с ним освоюсь окончательно.       — Интересно, он поможет мне бегать по берегу и маневрировать? — подумав вслух, продолжил всматриваться по сторонам.       Однако скоро мне это надоело и, не найдя никаких занятий, просто улёгся в ту выемку позади места, где можно было стоять за плавником. То есть позади того места, где я сейчас и был. Лежать было удобно, хорошо. В таком месте и с комфортом можно было бы легко заснуть, но так как я недавно спал во время эволюции и к тому же не знаю, получится ли вообще уснуть существу, которое вроде как не нуждается во сне, и которое вовсе использует сон только для эволюции, то мне оставалось просто закрыть глаза и думать о чём угодно, лишь бы не заскучать. Буду надеяться, что со скоростью в восемнадцать узлов мы с демоном быстро достигнем Африки.       Лежать пришлось где-то пару часов. Мне, кстати, показалось, что я задремал. Вполне может быть, что сон доступен для глубинных особей, но в этом я тоже пока не разбираюсь. Всё приходится на себе испытывать. Только вот дремать мне надоело, и я через силу открыл глаза и вновь увидел ночное небо с рассекающими его лучами света луны. Поднеся левую руку к лицу, посмотрел на время. Вижу цифры: 1:15. Со временем ошибся. Внутренних часов у меня не было. Если руку оторвёт, будет неприятно без часов остаться и прибамбасов на ней. Хотя, о чём это я? Главная неприятность, что будет меня ожидать в этом случае — это потеря руки и страшная боль!       Краем глаза взглянул на болтающийся воинский жетон Мэри, которой я оторвал две ноги. Вот уж ей точно было больно. Грех жаловаться пока что.       От нехер делать попытался вновь задремать. Закрыл глаза, но спустя примерно полчаса ничего так и не получилось. Вот оно, проклятие подводников в стальном гробу! Скука смертная и ни одного конвоя. Хотя корабли мне пока не нужны. Для начала бы выбраться из Средиземноморья, а там думать буду.       Тогда решаю подумать о самом Средиземном море и вновь продумать свой маршрут. Я верхом на косатке проплываю вдоль берега Африки прямо к Гибралтару. Если получится, смогу довольно быстро и без хода наугад достигнуть цели. Это был лучший вариант из возможных. Это потому, что он был единственным.       Вдруг, пока я думал, перед лицом стало мелькать какое-то очертание с очень ломанной пунктирной линией красного цвета. Отрезки на ней были то очень длинными, то короткими. Кроме того, вокруг линии была голубоватая область, а в некоторых местах посреди голубой области из краёв торчали куски непонятных рисунков песочного или зелёного цвета. Что интересно, желтоватый цвет попадался внизу, а зелёный наверху. Кроме того, сверху я заметил полностью обрисованные зелёные куски рисунка, что не торчали из края. Их было три, и одного из них ломанная линия касалась. Примерно недалеко она развернулась обратно и, пройдя далеко вниз, заканчивалась неким сигарообразным объектом, смотрящим вниз. Ну что ж, я был столь большим любителем географии, что вижу в этом рисунке перед своими глазами очертания не прорисованной карты с путями моих путешествий где-то посреди Средиземного моря.       — О как! Вот за это тоже спасибо, эволюционный механизм!       Да, тут пока невозможно увидеть очертания Средиземноморья из-за того, что я не особо-то и приближался к берегам, из-за чего контуров континентов тут совсем нет, но я же знаю, где нахожусь и пока могу прикинуть своё примерное местонахождение. Плюс мне также способствует компас. Вот, кстати, идея для экспериментов, которую можно проверить прямо сейчас! Или всё же дождаться рассвета? Не знаю, но мысль состоит в том, чтобы испытать свой шарообразный самолёт как разведчик и проверить, будут ли его сведения заноситься на мою внутреннюю карту.       Последний раз поглядев на карту, что возникала по моей воле, стоило мне закрыть глаза и пожелать, я медленно поднялся на ноги и, держась за цепь, протопал по узкому краешку своего демона мимо пушки ему на нос. Встав лицом к ангару, внедрённому в тело моей кибер-косатки посмотрел на контуры врат, за которым должен был быть мой живой гидроплан в виде шара.       — Мы запускаем самолёт, открой ангар! — по привычке я довольно громко это произнёс, чтобы докричаться до демона сквозь шум ветра и воды, а ведь мог просто дать мысленную команду. Может быть, оно и было лучше, если бы я говорил иногда. Вдруг разучусь ещё!       Плоский люк ангара отрылся наружу. Чуть нагнувшись и заглянув внутрь, увидел два горящих зелёных глаза и не успел я что-то произнести, как этот гидроплан, что гнездился внутри, прыгнул на меня и свалил на голову косатки, что от возмущения стала урчать. Возмущался мой демон не на меня, а на самолёт, конечно же. Лёжа на спине, по мне прыгал мяч диаметром полметра и, радуясь всем своим видом, неоднократно облизывал мою шею и лицо, чему я естественно сопротивлялся и пытался убрать его прочь. В итоге через пол минуты я смог схватить его руками и весь обслюнявленный поднялся на ноги.       Сам, теперь весь возмущённый и полный злости на живой гидросамолёт, глядел в его светящиеся зелёные глаза.       — Какого чёрта?! Ты что, собака какая-то? — в ответ шар задрыгался в стремлении вновь прыгнуть на меня.       Самолёт в руках не подавал признаков раскаянья или ощущения вины, как это могла делать косатка, когда я её ругаю. Вместо этого я вижу собачью радость от встречи с хозяйкой и стремление играть! Но я, чёрт возьми, не играю, а пытаюсь выжить посреди Средиземноморья. Как успокоить это чудо-юдо? Мне нужно заставить его полететь на юг, провести разведку и картографирование, если это правда в его компетенции!       — Ну, хватит дёргаться. У меня задание для тебя! — и буквально тут же у меня на вытянутых руках этот гидроплан резко успокоился. — Лети на юг и разведай обстановку, нет ли там канмусу, кораблей и всего такого. Если найдёшь сушу, то это будет хорошо. Больше пятиста километров не лети, ты должен обязательно вернуться. Не просто же так я выбрала демона с тобой на борту!       Вообще, выбор этой косатки был обусловлен не то чтобы гидросамолётом, а приемлемыми характеристиками и способностями субмарины. А это существо было в придачу. Впрочем, оно вроде как по моим планам должно было порадовать меня разведкой.       Гидроплан стал трястись из стороны в сторону, издавая какие-то кряхтящие звуки. Мне было неясно, чего пытался сделать самолёт, но свои смелые первые предположения я решил озвучить ему в лицо.       — Только не нагадь тут, на палубе! — строго произнеся, разворачиваюсь к левому борту и собираюсь бросить его в воду, чтобы он сделал свои дела именно там. Но вместо того, чтобы приземлиться, авиаюнит, наоборот, резко полетел и ударился об мой лоб! — Ай!       Удар был достаточно сильным, чтобы меня отбросило назад, опрокинуло через цепь правого борта и, упав на наклонную часть корпуса демона, скатиться по нему в воду.       Косатка тут же отсылая мне в голову массы возмущённых звуков и тревожного урчания, принялась разворачиваться, чтобы забрать меня, плавающего на месте и наблюдающего за началом спасательной операции косатки, и стремительно улетающего в ночное небо гидроплана, издающего характерные моторные звуки. Уже скоро демон скрылся во тьме, сквозь которую даже моя способность к ночному зрению не помогла его заметить. Всё же у меня есть эффективная дистанция наблюдения в затемнённых местах и не такая она уж большая, судя по тому, что я вижу. Похоже, я не всегда смогу видеть ноги канмусу, пока буду под водой на малой глубине. Придётся, словно настоящий подводник, ориентироваться на слух гидрофона. Надо бы только потренироваться с этим как нибудь. А то у меня только косатка этим и занимается. Вещь серьёзная, лишь бы не забыть со всеми этими экспериментами с физиологией и новым оружием.       — Ах ты, муха жирная! — только и успел выкрикнуть я вслед своему гидроплану, прежде чем о его ещё близком присутствии стал напоминать лишь звук мотора.       На косатку я взобрался довольно быстро и, сев в выемку позади спинного плавника, стал обсыхать, громко дыша и пялясь на небо, заодно прислушиваясь к отдалённому гулу двигателей гидроплана. Так мой эксперимент начался, и его завершения ждать придётся некоторое время. Часа четыре, наверное. Ну, это только по моим прикидкам. Заодно, может, рассветать начнёт.       Сейчас же, лёжа на косатке, я отдал демону приказ продолжать путь по тому же пеленгу, что он с радостью и сделал. Сам же, закрыв глаза, пронаблюдал за картой, но та не изменялась, как мне того хотелось. Но тут же в голову пришла мысль, что она вполне может обновиться, как только гидроплан вернётся ко мне обратно. Мне же нужно будет его поскорее упрятать в ангаре, а то я для него, кажись, сродни чупа-чупса.       — Ну что ж, ждём его! — вздохнул я.       Так началось моё ожидание гидроплана. Раз в час мой летающий юнит связывался со мной, чтобы откорректировать моё местонахождение. Видимо, таким образом он прокладывал мой курс, чтобы затем вернуться, либо после телепатического контакта со мной он понимал где я нахожусь, чтобы вернуться самому. В любом случае, я против не был. Лишь бы вернулся, и с него была бы какая-то польза. В бой посылать такого слабачка мне совсем не хотелось, а как питомца держать его — себе дороже!       Таким образом, я дождался рассвета. Было прекрасно видно, как солнце поднималось из-за горизонта, и, что ожидаемо, я не стал пропускать этого зрелища. Во время ночного пути несколько раз приходилось погружаться, чтобы мы не были обнаружены проходящими грузовыми кораблями. Кроме того, иногда встречались круизные лайнеры и частные корабли. А ещё мне показалось, что я видел огромную яхту олигарха, но я не уверен точно. Но всё же было прикольно уделить наблюдению за ним некоторое время. Всё же бытие глубинной даёт некоторые преимущества.       Где-то через час на горизонте показался мой гидросамолёт, о чём меня оповестила косатка. Я тут же встал на ноги, потянулся и аккуратно вышел на нос демона, став наблюдать за приближением своего воздушного юнита, летящего с языком наружу, будто пёс из окна автомобиля, как в каких-нибудь мультфильмах.       Через пару минут он был уже совсем близко и летел всё медленнее и медленнее, готовясь, судя по всему, приводниться на воду. Плавно опускаясь к воде, шар сначала разок коснулся воды, отпрыгнул от поверхности и затем снова и снова повторял это действие, чтобы тормозить всё быстрее и, в конце концов, приводниться. Пол минуты ушло на то, чтобы он оказался на воде без отскоков от неё. Сейчас он быстро скользил по воде в нашу сторону, задрав свою мордашку к небу. Казалось, что он скользит на спине. Само собой, двигался он не прямо на нас, его курс проходил совсем рядом. Как бы он так не проехал мимо нас, чтобы нам не пришлось разворачиваться его забирать.       Но нам не повезло. Когда я увидел, что он не остановится рядом с нами, то дождался, когда он проедет рядом, после чего приказал демону развернуться и пойти за ним. Уже через полторы минуты, гидросамолёт был у нас за бортом. Глядя на него, я понял, что сам он не залезет на борт, а потом в ангар. Ног у него не было совсем. Только крылышки, похожие на плавники рыбы. Такие же пёстрые, как и у них.       Он был недалеко, и мне ничего не оставалось, кроме как прыгнуть за ним в воду и, обплыв его сзади, толкать к левому борту своего демона. А уже затем с борта взять шар в руки.       — Ну что? Провёл разведку и картографирование? — я всё ещё был недоволен его выходкой, и это заметно отразилось в моём голосе. Не то, чтобы я обиделся, но приятного из этого было мало.       Гидроплан больше не был таким весёлым и резвым. Он был жив, но тот огонь жизни в его глазах угас, а сам он, расслабившись, был в моих маленьких ручонках, словно младенец в руках матери. Похоже, что он устал и ему нужно отдыхать, или может жрать, но неужели ему тоже нужно дохрена кушать? Такому мелкому?       Стоя на носу демона, я посмотрел на ангар, в котором проводило время моё создание. Внутри я заметил полую трубочку, с краёв которых иногда стекала чёрная маслянистая жидкость. Приблизившись, я почуял характерный запах. Кровь глубинных, если судить по моей настрадавшейся косатке и мне во время жития мальком была такой же. Может, гидроплан был кровопийцей и питался кровушкой моей косатки. Тогда бы это объяснило мне принципы его питания, да. В этом случае мне нужно было посадить его обратно в ангар.       — С тобой, как с дитём малым, гидроса… — я резко прервался, задумавшись. — Нет, тебя явно нужно как-то назвать. Косатка — это ещё ладно, но звать тебя гидросамолётом будет глупо и неудобно. Отныне ты… ммм, — я задумался и подумал, что неплохо было бы называть его как кота, раз уж он ушами напоминал мне животное из семейства кошачьих. — Ты с этого момента Барсик!       Так, нарекая его новой кличкой, я посадил Барсика в ангар, после чего я приказал косатке закрыть его. Затем, оглядевшись по сторонам, вернулся к выемке, в которой вновь прилёг, чтобы продолжить своё скучное времяпрепровождение за мыслями и рефлексией.       Кстати, картографирование при помощи гидросамолёта работает. Закрыв глаза и мысленно призвав карту, подумав о ней, я заметил, как к ней приросли обширные участки суши, среди которых были серые квадратные пометки разного размера. Судя по всему, это были населённые пункты. Так теперь я мог лицезреть небольшую часть залива Сидра. Ещё, кстати, я заметил, что я не мог масштабировать карту. То есть приблизить или отдалить её было никак. Двигать в разные стороны — пожалуйста! Но приблизить — нет! Очень жаль ещё, что эволюционный механизм не приложил инструкции к карте. Хотя, он даже не оповестил меня о том, что у меня вообще появилась карта. Кто чёрт его знает, вдруг она была у меня ещё раньше, а? Опять же, нужно будет подумать об этом во время следующей эволюции. Буду надеяться, что доживу до неё. Если тупить не буду и соваться зря куда, то точно доживу. Батончики Машки есть, так что протянем.       «Голода пока не ощущаю, везёт же, пока что» — подумал я, поглядывая на голубое небо с заревом оранжевого от взошедшего на небо солнца. Ещё было раннее утро, так что подобное можно было видеть.       Где-то через часов шесть мы с косаткой были примерно недалеко от затопленного НИС «Медина», в честь которого меня недавно именовали. Время показывало 8:58, и вокруг уже было достаточно светло, а с тем учётом, что мы приближались к Африке и тем более крупному городу Бенгази, который где-то тут должен был быть, нам с демоном приходилось часто уходить на глубину, чтобы миновать проходящие грузовые корабли. Также это помогало пеленговать корабли и заранее их обходить или узнавать о их местонахождении.       Искать утопленное мной научно-исследовательское судно я не стал. Тем более, что оно почти полностью изгрызенное. Вместо того, чтобы задерживаться тут, мы с косаткой повернули на запад, когда моё положение на карте было немного южнее Бенгази. Расстояние между мной и городом я сумел на глаз оценить как семьдесят-восемьдесят километров. Пока что у моей «воображаемой» карты не хватает всяких инструментов или же возможностей для более точного определения расстояний и местонахождения. Но ещё я мог бы сказать так, что Бенгази был по истинному пеленгу от меня на ноль-восемь-девять. Благо, что к карте я мог приложить пеленговый круг. Вот так мы свернули ровно на пеленг два-семь-ноль, то есть прямо на запад.       Путь на запад я решил провести в подводном положении. Вернее, никак иначе я не мог его пройти: наверху было множество грузовых кораблей и прочих судов. Появись я на поверхности днём, то у меня возникнут большие неприятности. Получалось так, что мне нужно было дождаться ночи, чтобы выбраться из-под воды. Воздуха у меня хватало, с этим проблем не будет, погрузились совсем недавно. Вот только невовремя на мой организм и организм косатки грянул голод, который тут же стал нас обеих мучить.       «Проклятие, под водой я не смогу достать из-под языка демона крейсерские батончики» — напряжённо проговорил про себя, проклиная того, кто придумал голод для глубинных.       Если демон поднимет язык, то всё добро, лежащее там, будет затоплено, в том числе дневник Машки. Придётся ждать ночи и никак, похоже, иначе не выйдет.       Демон, опечалившийся таким положением дел, предложил напасть на корабль, но я тут же поспешил ему объяснить, почему это плохая идея в условиях, когда нам нужно оставаться незамеченными. Но и на это у косатки нашёлся ответ: в этом случае она предложила перекусить тем, что найдётся на дне залива. Вот только я не собирался тут задерживаться и жить впроголодь, как это у нас уже было, и именно в этом заливе. Те пять дней пожирания мусора мне запомнились и отнюдь не сытыми днями. Так что лучше мы помучаемся часов десять-двенадцать, а потом съедим по кусочку крейсерского батончика, чем будем долго пребывать тут на грани голода.       Да, мои временные прикидки оказались довольно точными. Видимо уже сказывается опыт бытия подводной лодкой. Под водой без остановок мы провели целых тринадцать мучительных, голодных и скучных часов. Наблюдать за килями проходящих кораблей мне уже надоело, потому много времени я провёл, лёжа на животе, стараясь думать о чём нибудь, кроме стали и резины, годной мне в пищу. Наблюдая за днищами судов, всё так и мерещилось, словно я топлю это судно и затем пожираю, наслаждаясь каждым его кусочком. Но моей воли всё же хватило в этот раз. Как бы то ни было, всё это закончилось, и мы всплыли где-то посреди залива Сидра, среди закатного солнца. Кораблей тут почти не было и то, те были далеко у горизонта, чтобы они могли нас обнаружить.       — Тьфу! — выплюнул воду изо рта. — Наконец-то!       Оказавшись на поверхности, я сразу же поспешил достать батончики канмусу. Терпеть сил было уже немного, даже демон уже трясётся от нетерпения. Косатка открыла свой огромный рот и, не задумываясь о своей прошлой идеи по извлечению из пасти симбионта вещей, прыгнул ему в рот. Присев на корточки прямо у него на зубищах, я поднял язык косатки одной рукой и стал копаться в нём в поиске батончиков. Нашёл их довольно быстро, под кучкой золота и серебра. Во время плаванья груз немного перемешался. Всего же у меня было пять батончиков. Прекрасно помню, что один такой мог поделиться на пять кусочков. Один кусочек я уже съел на берегу, так что у меня оставалось ещё двадцать четыре порции. Две я сейчас скормлю: одну мне, одну ему. Должно будет хватить: мы не какой-нибудь крейсер, а небольшая подводная лодка, так что должно хватить с лихвой уж точно.       — Так, — отломив два кусочка батончика, оставил их у себя в руке, остатки в виде двух соединенных кусочков положил к золоту. После этого опустил язык демона.       Косатка тут же поправила свой язык и плотно прижала его к нижней челюсти, как бы герметизируя отсек, чтобы туда не попала вода. Тут же я обнаружил, что у моего демона было два языка! Одним, тем, что внизу она изолировала от воды склад, а другим работала, когда жуёт или сдирает сталь с кораблей, словно акулы с их языками или кошки. Сразу после я положил один кусочек на закрывшийся чёрный язык и полез обратно на голову свой субмарины. Там я присел у ангара с Барсиком.       Не теряя времени, косатка тут же проглотила свою порцию и почти мгновенно оказалась довольной. Я тоже с голоду довольно быстро съел свой кусочек и уселся, спиной прислонившись к ангару. Вновь, как и в прошлый раз на берегу, насыщение пришло очень быстро. Усваиваются эти батончики практически мгновенно. Видимо, это организм глубинных способен перерабатывать питательные вещества так быстро и получать с них пользу.       Закончив с трапезой, решаюсь не терять времени зря и приказываю Барсику лететь на юг, заниматься картографированием берега. Мне нужно будет знать, где я примерно нахожусь и какие места мне стоит огибать, чтобы не столкнуться с таким же положением, как сегодня. Думаю я про тринадцать часов под водой. Это всё же медленно. Чем быстрее будем двигаться, тем лучше.       Запустить свой гидросамолёт мне удалось без проблем. Почти. Всё же для того, чтобы он полетел, его нужно было подбросить в воздух, сам он подниматься в небо не хотел. Впрочем, никаких проблем у меня с этим не возникло, и он полетел на юг на разведку и картографирование.       Мы же с косаткой продолжили наш путь на запад по заливу Сидра с прежней максимальной скоростью. Опять же, иногда нам приходилось погружаться, чтобы не быть замеченными. Как и положено, раз в час со мной связывался Барсик и телепатически урчал, что у него всё хорошо и он ведёт разведку и картографирование. Всего он связался со мной пять раз, после чего, гидроплан вернулся ко мне, где я, прыгнув за борт, подобрал его и посадил в ангар.       Вернувшись к выемке и улёгшись там, проверил результаты картографирования. Да, как и думал, карта резко изменилась. С юга на запад тянулась береговая линия, суша была окрашена в жёлтоватый цвет, символизируя, судя по всему, песок. Барсик успел провести довольно много времени в воздухе, так что он очертил и сушу впереди меня, которая дугой поднималась выше по карте, а затем той же дугой вновь шла на запад. Похоже я почти добрался до края залива. Думаю, что будет разумным не приближаться к береговой линии и двинуть наискосок относительно плоскости на карте, примерно взяв пеленг три-три-ноль. Иначе же можно сказать, что я хочу пойти на северо-запад.       — Курс три-три-ноль, скорость восемнадцать узлов, — косатка получила мой приказ и начала разворот согласно указаниям. Я же по компасу с пеленгами проследил, чтобы субмарина сделала всё верно.       Сверившись с часами, вижу, что была глубокая ночь. Цифры показывали 2:31. Времени на незаметное перемещение у нас достаточно много, так что продолжаем плыть.       И вот так вот до Гибралтара плыть придётся ой как долго. Сколько ещё погружений, манёвров, уклонений и дней нужно будет прожить? Где-нибудь около полумесяца придётся на это потратить точно.       Спустя три часа наступил рассвет. С востока показались первые лучи солнца, но мы с косаткой не останавливались и даже не думали этого делать. Вокруг никого не было. Радар не фиксировал присутствие каких-либо кораблей или авиации, мне пока везёт. Только надеюсь, что при переходе в западную часть Средиземного моря моё везение не иссякнет. Всё же там недалеко была Мальта — большая база канмусу, где они обучаются. Не хотелось бы вновь с ними сталкиваться. Глубинные бомбы — большая неприятность.       Встав на ноги и осмотревшись вокруг с «боевого поста», так я назвал то место перед спинным плавником, позади которого и была та впадина, решаю, что было бы неплохо скрасить эти будни чем-нибудь интересным. Ну и вот опять вспоминаю про дневник Машки. Нехорошо, конечно читать личное, но может там будет что-нибудь полезное для меня. Да, такое могло быть. Да и вообще хотелось бы побольше узнать об этих девушках. Всё же такой феномен. Я человек… глубинная любопытная, так что мне интересно про них узнать. Надо же, внезапно в мире появились глубинные и они в качестве меры противодействия. Машка говорила же, что по ней молния ударила, и после этого в ней пробудились все эти корабельные способности.       — Чёрт, это же треш какой-то… если не брать себя в расчет, — подумал вслух.       Выйдя на нос косатки, попросил её остановиться. На ходу дневник Маши достать не получится. Пока демон тормозил, решаю запустить в небо Барсика, чтобы тот продолжил картографирование береговой линии. Желательно продолжить плыть вдоль неё на безопасном удалении. Это нужно, чтобы не заблудиться. Вот то, что сейчас был день, меня не пугало. Я дал своему гидросамолёту указание подняться выше, чтобы его как можно меньше видели. Хотя, если сравнить его с самолётом, то Барсик был очень крохотным на его фоне, так что даже не знаю, насколько глазастым надо быть, чтобы его заметить. Единственное, орёт он, как настоящий самолёт, но, думаю, это тоже не будет сказываться на заметности. Кому есть дело до каких-то звуков в небе? Подумаешь, самолёт далеко в небе летит, и я его не вижу. Правда ведь?       Проводив взглядом Барсика, косатка наконец-то остановилась. Как и в прошлый раз, прыгнув в открытый рот демона, я достал из-под языка дневник Машки, после чего забрался на его голову и приказал демону закрыть «трюм», рот и продолжить путь по пеленгу два-восемь-ноль. Будем идти на запад, но совсем чуть-чуть на север.       Проследив, чтобы косатка правильно выполнила мои указания по навигации, я вернулся к выемке позади спинного плавника и, улёгшись там, открыл дневник Маши. Канмусу, известной как «Адмирал Грейг». В дневник входил и небольшой период жизни девушки до становления канмусу, но я, пожалуй, пропущу это, так как это мне пока не интересно, и перейду к первой записи после того, как она оказалась в больнице.       

Сегодня седьмое апреля две тысячи тридцать шестой год. Уже как два дня лежу в больнице после случая в колледже. Сегодня днём заходил какой-то мужик в погонах и с сопровождением солдат. Я в званиях не разбираюсь, но по его одежде было сразу видно, что дядька важный. Представился как Ошуров Николай Иванович, адмирал Черноморского флота канмусу. Сначала даже не поняла при чём тут я и девушки с душами кораблей. Видимо, голова ещё после взрыва не прояснилась. Вот тут он и начал заливать про избрание Богом меня на роль одной из дев флота. Я даже не поверила, но с каждой секундой обстановка становилась серьёзнее. Вот я попала! Не знаю, что теперь даже делать. Николай Иванович сказал, что мне выпала большая честь защищать родные берега от глубинных и, возможно, от прочих наглецов, что будут лезть к нам. Адмирал сказал, что мне скоро будут сниться сны, по которым я должна понять, канмусу какого корабля я стала, либо если повезёт, имя корабля само всплывёт у меня в голове. Так же он предупредил, что отказываться от службы не стоит… у нас не Европа и человеческих прав у меня больше нет. Если же посмею сопротивляться, то мою семью будут ждать серьёзные неприятности, либо, что скорее всего, их просто убьют. И о последней части разговора я тоже обязана теперь молчать, либо с семьёй будет то же самое.       После разговора с адмиралом ко мне заходил поп, он обрызгал меня святой водой, подержал меня за руку и помолился за моё благополучие и флотские подвиги. Спасибо, конечно, но от проблем в будущем меня это не спасёт. Я не хочу быть канмусу и только не здесь! Надо будет ещё где-нибудь спрятать свой дневник, чтобы никто не смог его прочитать

      Довольно интересная запись. По сути это было то, что мне рассказала сама Машка. Про встречу с военными в больнице и про то, что она стала канмусу. И, конечно же, про принуждение путём шантажа и угрозами родственникам.       Дальше продолжить чтение не удалось. Косатка сообщила мне о корабле южнее нас, вошедшего в область засвета моего радара. Необходимо было погрузиться как можно скорее.       Быстро проскочив на нос демона, пока он сбавлял ход до нуля узлов, стал дожидаться полной остановки косатки. Дождавшись остановки, я сразу же прыгнул в открывшийся по мысленной команде рот демона, после чего не раздумывая положил дневник под язык. Увидев как тот плотно закрывается, рывком оказываюсь на носу косатки.       — Погружение, перископная глубина! — мною был отдан приказ.       Почти сразу же мои ноги провалились под воду и вскоре вместе с ними и всё моё тело. Держась сначала за пушку, потом за цепи, я пришёл к своей «боевой рубке» и встал там высунув голову из-под воды, чтобы наблюдать за кораблём.       Всё как обычно, это просто грузовой корабль. Однако, как и всегда, нам приходится погружаться, чтобы не оказаться замеченными. Мы продолжили путь по тому же курсу.       И вот пока я двигался на северо-запад, я обдумывал прочитанное в дневнике и сказанное тогда Машкой. Надо же было как-то скрасить своё подводное путешествие. Кроме того, нужно дождаться возвращения Барсика с его данными. Для того, чтобы он смог меня найти и держать со мной связь я как раз и иду в перископном положении. Что же конкретно я думаю про ситуацию с Машей? Думаю, что это не хорошо шантажировать канмусу, чтобы заставить их подчиняться себе, но в то же время я не могу судить нынешнее руководство России за это, потому что кто его знает, что там творится на родине? Я как раз не в курсе, Маша не сказала. Сказала, что её, легкий крейсер точно бы не отпустили бы. Оно и понятно, флота в России вроде как много и не было, хотя в Первую мировую количество линейных кораблей было неплохим. Трудно отпустить столь редкий ресурс как канмусу, думаю, что они не бесконечные всё-таки. Мне на месте какого-нибудь адмирала тоже было бы сложно вот так взять и сказать: «Не хочешь сражаться, девочка? Ладно, мы не заставляем, будь здорова». А так жалко, конечно. Вот только несмотря на эти мысленные рассуждения из головы никак не выходит мысль про эти угрозы смертью и шантаж. Интересно, а как с этим в других странах обстоит? В Великобритании много кораблей было, канмусу значит полным полно должно быть! А у Германии около тысячи подводных лодок должно найтись! Вот это интересно!       Через пять часов мне пришлось всплывать на поверхность, чтобы подобрать Барсика на борт и поместить его в ангар на восстановление. Сразу же после я погрузился под воду и продолжил путь дальше, изучая новые ландшафты карты. Вижу открылась большая береговая область. Барсик пролетел много и открыл достаточно территорий. Скорее всего он пролетел мимо Триполи и почти достиг… Сфакса, что ли. Уже точно не помню. Карты разглядывал часто, но именно Средиземноморское побережье Африки меня не сильно интересовало.       Был всё ещё день, потому проплыв ещё где-то час под водой, решаю подняться на поверхность и заодно прочту новый фрагмент из дневника Машки.       

Десятое апреля две тысячи тридцать шестой год. Все предыдущие дни ко мне в палату заходили психологи и офицеры, как они сказали, уполномоченные следить и командовать канмусу. Они спрашивали не приходило ли мне в голову имя корабля или не снилось ничего про моё судно. Но нет, в тот момент ничего не происходило и ничего не снилось. Однако я бы не стала делать новую запись в дневнике просто так, ведь так? Сегодня во время дневного сна мне приснился очень чёткий сон с большим военным кораблём с кучей пушек с каждого борта. Было много разных деталей, но про корабли я ничего не знаю и даже с этими глубинными меня военные суда не сильно интересовали, я не знаю как тут что-то называется! Так что сегодня вечером, зашедший офицер для начала попросил меня в следующем сне посчитать количество пушек на корабле и дымовых труб, чтобы было легче определить, что это за корабль. Ладно, но мне всё ещё страшно! Родителей ко мне не пускают и мне не объясняют почему так. Надеюсь, что я скоро с ними увижусь.

      Дальше были ещё записи, но читать я больше не решился. Растяну удовольствие на подольше. Думаю, что пару фрагментов в день будет достаточно, чтобы не умереть со скуки в походе.       Вернув дневник обратно в трюм, отдаю косатке новый приказ:       — Курс два-семь-ноль, скорость восемнадцать узлов.       Вновь буду плыть на запад вдоль африканского побережья. Я отошел достаточно в море, чтобы не быть близко к берегу, мало того, я отсюда его даже не вижу. И вот так я плыл до самой ночи. Во время светового дня довольно часто приходилось уходить под воду, что меня уже не удивляет, а скорее превращается в рутину. Так-то привыкаю и опыта набираюсь, но всё же это изрядно мешает скорости, ведь много времени приходится плыть под поверхностью воды со скоростью одиннадцать узлов. Но ночью об этом можно меньше беспокоиться, всё же уверен, что мерами безопасности против глубинных в Средиземном море пренебрегают, и к тому же само время суток не даёт лёгкой возможности меня обнаружить.       Когда стемнело, мы с косаткой оказались на поверхности и первым делом пускаю в дело свой гидросамолёт. Посылаю Барсика картографировать ещё неизведанную часть береговой линии севернее Сфакса. Через день-два я буду идти возле тех мест, и мне хотелось бы знать, где именно я плыву и когда нужно будет брать новый курс. Так что с целью проложить мне дорогу, гидроплан и улетел. Я же сменил курс и теперь плыву на два-девять-ноль.       К трём часам ночи Барсик вернулся, и когда он оказался в ангаре, решаю приступить к рассмотрению обновлённой карты. Замечаю, что он долетел до Туниса. Это хорошо. Оттуда, можно сказать, до Гибралтара только прямым ходом. Никаких резких поворотов на пути больше не будет, стоит мне пройти Тунис. Хотя всё ещё вполне может измениться. Возможно, мне придётся совершить ещё один обманный манёвр. Хорошо, плывём!       И вот через два часа вновь наступает рассвет, за считанные минуты солнечный диск поднимается из-под воды, в свою очередь, темень отступает, прекращая меня укрывать. Посреди ночи я также сменил курс и плыл строго на север. Эти пару часов мне везло, и на радаре не появлялась ни одного корабля, что мог бы заставить уйти меня под воду. Впрочем, и сейчас никаких кораблей не было видно.       Барсик подал мысленный сигнал о том, что вновь готов взлетать и отправляться на разведку. Так я и сделал и отправил его продолжать картографирование.       Следующие два часа прошли спокойно. Я, лёжа на косатке, пялился в небо, на немногочисленные облака и, раскинув ноги, руки, загорал, греясь под средиземноморским солнцем. Однако мой РТУ начал ловить чьи-то сигналы.       — Я тебя нашла. Я убью тебя, — в голове угрожающе спокойно прозвучал чей-то девичий голос. Голос девушки, как и у меня, отдавал чем-то потусторонним. Я даже подумал, что это была какая-нибудь глубинная. Но она заговорила со мной на английском языке, и на моё удивления я всё прекрасно понял, словно был его носителем с самого рождения. Мне даже стало казаться, что я мог прямо сейчас сказать на нём любое сложное предложение. Однако сейчас всё своё удивление и желание проверить свои языковые способности мне придётся подавить и сосредоточиться на возможной угрозе для моей жизни.       Тут же, вскочив на ноги, по выступам забираюсь на спинной плавник демона, чтобы оглядеться вокруг с боевой рубки. Только никого и ничего вокруг не было видно: одно голое море, даже без грузовых кораблей. Конечно же, голос прозвучал прямо в голове, и определить направление никак было нельзя. В момент осознания того, что я не могу найти цель, разум охватила тревога и даже легкая паника. Я продолжал смотреть по сторонам, стараясь выцепить у горизонта хоть что-нибудь попутно размышляя над неожиданным установлением контакта.       РТУ произвел перехват. Если я точно помню, то радио-телепатическое устройство на этой лодке, которое только находится почему-то в моей голове, способно было перехватить сигнал других глубинных, канмусу и обычных кораблей на расстоянии до двадцати километров. Получается так, что эта канмусу, или глубинная, находится примерно в этом диапазоне и может быть, он уже сокращается. Кроме того, противник мог вторгнуться в моё телепатическое поле и читать мои мысли, но в этом случае враг рискует быть запеленгованным. Если противник меня обнаружил, то он будет двигаться в мою сторону. Вполне возможно, что меня видно на радаре. Не знаю, насколько мощный у противника радар, но под водой он будет бесполезен, там меня только гидроакустические станции достанут. А те ограничены в дальности и к тому же имеют слепое пятно. Стоит уйти под воду.       Одновременно с размышлениями я попытался пеленговать телепатический сигнал. Точно как это делать, я не знал, просто сначала задумался над этим, а затем сосредоточился, глядя по сторонам. Так перед глазами стали появляться маленькие голубоватые искорки, потихоньку собирающиеся в одну точку. Так прошло секунд десять и все искорки испарились не дав никакого результата. Тут же подумал, что мой РТУ слаб, но через несколько секунд опроверг свой довод тем, что всё же мой уловитель должен пеленговать цель, чьи сигналы были пойманы в двадцати километрах. Раз уж я поймал тот сигнал с угрозами, то он работает исправно. Проблема, скорее всего, заключается в том, что пеленгацию начал слишком поздно. Однако по этим искрам, тянущихся примерно в одну область, я смог прикинуть возможное нахождение источника сигнала. Это будет где-то между пеленгами ноль-семь-пять и один-ноль-восемь. Слишком большой диапазон для такого расстояния.       — Ты от меня не скроешься. Обещаю, ты за всё ответишь, — я снова услышал её. Как вовремя получилось. Теперь попробую выполнить задуманное.       Вновь пытаюсь запеленговать сигнал. Есть! В этот раз получилось! Пеленг ноль-восемь-шесть. Дистанция неизвестна! Проблема теперь заключается в том, что я не знаю, для чего я это делал. Если оттолкнуться от того, что я хотел узнать, с какой стороны пойдёт угроза, то я мог бы остановиться сразу после первой попытки пеленга. И так стало ясно, что противник движется с востока. Не зря ли я это провернул, теряя время? Ладно, буду считать, что не зря. Допустим, что я протестировал свою возможность пеленгации целей при помощи РТУ. Не унывать же, правда.       Скорее всего, противник знает о моём местонахождении или, что более вероятнее, запеленговал меня тем же РТУ или радаром. Хотя я сомневаюсь насчёт РТУ врага, ведь я не посылал никаких сигналов кому-либо если только я не был обнаружен после последнего телепатического сеанса с Барсиком. Нельзя отрицать, что у противника РТУ мощнее моего, и он мог поймать сигнал моего юнита на дистанции дальше, чем моя разрешающая способность РТУ. Ещё возможно, что он заметил меня радаром, но не думаю, что он у неё такой мощный.       Глядя на восток, на горизонте не замечаю никого, кого можно было принять за канмусу или глубинную, а тем более за военный корабль. Последнее вообще можно было бы отбросить, так как не думаю, что женщина будет командовать кораблём, хотя не отрицаю, что это возможно. Хотя она могла быть связистом, но не думаю, что всё так просто, тем более после её угроз. Рисковать, пожалуй, больше не буду. Погружаемся.       — Погружение. Пятьдесят метров, скорость максимальная, — скомандовал я, поглядывая на всё тот же восток.       Моя субмарина оказалась под водой и опускалась на указанную глубину. Каждый метр погружения я отследил на круглой шкале у себя на руке, специально отвечающей за глубину погружения. Так мы оказались внизу.       «Пройдём несколько часов под водой. Думаю, что противник бросит охоту, если мы затеряемся. Однако что тогда делать с Барсиком? Он же просто упадёт в воду или приземлится, как только запас его питательных веществ иссякнет» — начинаю размышлять.       Опустившись под воду, мой демон начал прослушку моря пассивным сонаром, начав с носа и продвигаясь по правый борт. Где-то через пару минут он наткнулся на особо громкий сигнал, приблизительно по пеленгу ноль-девять-восемь. Тут же приказал следить за этим объектом. Вскоре выяснилось, что противник быстро приближается к этому району, ведь его шум только растёт. Сам же по себе эти шумы можно было сравнить с тем, как кто-то очень быстро и всё быстрее вгоняет лопату в песок. Понятно было, что это, скорее всего, винты канмусу или глубинной, собравшейся меня отыскать, а так это было лишь сравнение.       Ну что ж, шумы уже стали очень громкими, и тогда демон изменил общую громкость, чтобы мои уши не свернулись в трубочку. Такая функция у него имелась и годилась в тот момент, когда враг приближался близко. Все свои данные по противнику он передавал мне, так что я тоже мог слышать всё, что он слышал с помощью гидрофона. Я так понял, это был режим для близких дистанций, вроде той, на которую подобрался мой враг.       Подняв голову вверх, понимаю, что отсюда поверхности было не видно вообще. Это у меня так зрение изменилось или просто нужно подняться выше? В том бою, после потопления «Медины», возможность видеть ноги канмусу мне всё же помогла. А теперь, получается, я слеп, и мне придётся полагаться только на пассивный сонар косатки? Словно как в настоящей подлодке? Вокруг тоже было мало чего видно. Что-то я могу сам своими глазами лицезреть, но мне кажется, или у предыдущей белобрысой девочки с этим было всё куда лучше.       Противник прошёл позади меня и стал замедляться. Только вот зачем? Я же не стал терять возможности оторваться от врага и продолжил путь вперед. Мы с косаткой отслеживали цель по шуму и заметили, что она всё ещё на ходу, но почему-то не активно меняет своё местоположение. Что не так?       «Похоже поворачивает».       Тут же выяснилось, что повернула она в мою сторону, и расстояние между нами стало сокращаться. Я дёрнулся от понимания и ежесекундного принятия своей ошибки.       «Блять, забыл! Тихий ход — два узла!» — мысленно приказал я, наблюдая, как косатка начинала медленнее плыть, и осознавая, что расстояние между мной и врагом также всё быстрее сокращалось.       Сообщение косатки, что она оценивает скорость противника в пятнадцать узлов, никак мою нервозность не преуменьшила. Хорошо, конечно, что демон может собирать подобную приблизительную информацию, но сейчас мне не это было интересно. Что будет дальше? Враг нашёл меня или это просто случайность? Нет, случайностей не бывает, по крайне мере, именно таких. Почти ровно на меня идёт. С каждой секундой буквально становится страшнее. Сердце бьётся всё быстрее. У глубинных оно тоже есть получается. Я покрепче ухватился за плавник демона, готовясь к худшему. Хотя нет, худшее — это моё потопление! Готовиться к такому никогда не стану! Сейчас хуже всего будет моё обнаружение!       И вдруг пассивный сонар ловит импульс активного. Меня точно обнаружили! Что теперь делать-то?       «Глубина сто двадцать метров!» — приказал я, вслушиваясь во всё более громкие звуки винтов противника и учащающуюся частоту ловли пучков активного сонара оного.       Стрелка на шкале глубины стала показывать всё большие цифры, а вокруг стремительно становилось всё темнее. Активный сонар врага всё ещё меня видел, но когда шум лопастей противника стал достаточно громким, активная акустическая система врага внезапно прекратила звучать, что сначала меня удивило, но спустя пару секунд до меня дошло, что я попал в слепую зону. Глубина сто метров и увеличивается, противник всё ближе, почти надо мной. Вновь поднимаю голову вверх, но опять ничего не видно: тьма застилала глаза даже на такой глубине. Взгляд в стороны не помогал сбить страх. Теперь враг ровно сверху: шумы были сильны даже в режиме короткой дистанции. Сердце стучало всё быстрее! Он прошёл надо мной! Не заметила разве? Где она? Продолжаю смотреть вверх! Идёт дальше?       Пассивный сонар засёк звуки всплеска воды: один… три, уже четыре, пять, шесть! Проклятие, это глубинные бомбы!!!       «Поворот направо, курсовой угол пятьдесят! Скорость шесть узлов! Уклоняемся!» — я вцепился дрожащими пальцами в выступы для моих ног, расположенные на спинном плавнике. Мне страшно, да, но главное — мозги работают и вроде как я способен принимать обдуманные и взвешенные решения!       Главное сейчас, чтобы этот манёвр удался. Не думаю, что стандартные указания при поворотах корабля подходят моей косатке. Обычно на судах поворот происходит за счёт поворота пера руля на определённое количество градусов, но сегментный хвост косатки может вывернуться на нестандартные и невозможные углы, если сравнивать его с пером руля корабля. Потому я пока дал указание поворота только в виде курсового угла. Тут косатка сама решит, насколько ей повернуть свой хвост для выполнения команды.       Всплески воды рассеялись и стихли. Всего я насчитал восемь глубинных бомб, сброшенных на моём курсе. После чего я совершил манёвр уклонения. Теперь осталось ждать разрывов. Лишь бы не попала. Всё же радиус поражения у бомб был довольно крупный. Вода в восемь сотен раз плотнее воздуха, энергия взрыва тут прекрасно передаётся. Я же получу критическое повреждение и ранение, если разрыв произойдёт приблизительно в шести метрах от лодки. А вообще, этого расстояния бывало хватало, чтобы сгубить субмарину.       Пока в голову лезли мысли о расстоянии, с которого меня будет поджидать смерть, в стороне, но выше, стали разрываться глубинные бомбы. Я сразу повернул голову в сторону приглушённых звуков и тусклых вспышек, видимых даже под водой. Я наблюдал, как вдали чуть выше по очереди рвались бомбы, как перед лицом бушевали пылинки, как на мгновение вода приобретала прозрачно-голубоватые оттенки. И вдруг до меня дошла ударная волна такой силы, что заставила косатку затрястись, а меня для удобства и безопасности схватиться за натянутую слева цепь. Вместе с косаткой по мне ударило четыре волны, которые я успешно пережил. Стиснув зубы и напрягая все свои маленькие мышцы, не моргая, я уставился в область, где прогремел четвёртый взрыв.       «Было же восемь всплесков. Где остальные?» — тихо про себя удивившись, стал быстро додумывать возможный сценарий.       Похоже, что эти четыре бомбы были сброшены на меньшую глубину, где меня не было бы, но пройдя я под ними, мне было бы очень плохо сейчас. Остальные, если не разорвались, значит ушли глубже! Но насколько?       Следующие разрывы произошли через несколько секунд после предыдущих. Их вспышки были примерно на уровне взгляда и сначала заставили меня встревожиться тем, что я мог проходить где-то в этом месте и оценить на своей тушке всю прелесть бытия подводником Второй мировой войны. Однако мне повезло, и я оценил лишь долю от их жизни. По нам ударила более сильная волна, толкнувшая меня на цепь позади. И так несколько раз. Я уже думал, что лечь и прижаться к косатке будет лучшим вариантом, но я смог кое-как удержаться, не оказавшись при этом за бортом своей лодки.       Выстояв первую глубинную атаку, я тут же стал думать, как избежать следующей. Логично будет покинуть опасный район и скрыться где-нибудь подальше, но это нужно ещё умудриться сделать, при том, что у врага есть активные и пассивные системы поиска целей под водой вроде меня. Начинаю думать, перебираю все варианты.       Для начала, думаю, что после атаки противник попытается убедиться в том, поразил ли он меня или нет. Выбросить что-то за борт, похожее на масляное пятно и всякий глубинный мусор, я не могу. Значит, увидев, что поверхность воды чиста, враг продолжит меня разыскивать. Понятно, что он начнёт рыскать с помощью активного сонара, если мне повезёт, то я смогу выбраться из зоны действия гидроакустической системы, но это только в том случае, если враг будет просматривать зону, из которой я сейчас пытаюсь уйти. Кроме того, взрывы глубинных бомб заглушили пассивную систему и, возможно, активную. У меня есть шансы покинуть область. Но только сейчас я понял, что действовать придётся не шаблонно. Сейчас всё будет зависеть только от того, куда повернёт эсминец. Представляя себе поле боя сверху, я вижу только два возможных вариантов развития событий. Первый — он повернёт налево и, совершив разворот, начнёт проверять всё, что есть у него слева по борту той же активной системой. Я же, уйдя направо, уклоняясь от глубинных бомб, скорее окажусь под лучами сонара и буду вновь обнаружен. Вариант избежать подобной ситуации в этом случае будет движение на север. Тогда будут шансы избежать обнаружения. Второй случай рассчитан, что враг повернёт направо в сторону меня и моего курса. Не факт, что он меня обнаружил, просто решил так свернуть, но шансы на это малы, скорее он повернёт налево, чтобы покрыть наиболее вероятные пути моего отхода. Но даже если он и пойдёт направо, то шансы на уклонение тоже появятся, да ещё и больше. В этом случае мы могли бы пройти у него в слепой зоне активного сонара, и пока он будет методично по пять градусов просматривать место атаки и вслушиваться в звуки моря, пассивным сонаром, мы покинем место схватки. Хороший сценарий с проходом под врагом, но он слишком удачный для меня. Я на месте врага так не поступил бы. В голову также пришли варианты с тем, чтобы переждать атаку путём залегания на дно. Звуков не будет, а активному сонару очень сложно обнаружить цель, лежащую на дне. Провести под водой я смогу около двадцати восьми часов. В этом случае мне не кажется, что противник догадается о моих планах. Ещё можно спровоцировать врага сбрасывать глубинные бомбы и дождаться, когда они у него закончатся, но хрен его знает, сколько там их у него. Вдруг там арсенал под сотню штук таких. Всё же это риски быть потопленным. И следующий вариант — сразиться, попытавшись торпедировать цель. Но это сложно и маловероятно. Буду пробовать отходить.       Столь многое я успел обдумать очень быстро, буквально на лету. Одновременно с этим нервно вслушиваясь в пассивный сонар. Некоторое время из-за разрыва бомб делать это было невозможно, но ещё чуть-чуть и это стихнет. Нужно успеть повернуть.       «Поворот налево, курсовой угол пятьдесят» — отдаю приказ на поворот. Нужно вернуться к направлению на север. Может, удастся скрыться.       Как и ожидалось, звуки винтов врага сначала начали затихать, а затем их громкость и интенсивность продолжила становиться тише, но пеленг источника стал сдвигаться плавнее. Отлично, мы увеличиваем дистанцию между друг другом. Очень хорошо.       Несмотря на мои шесть узлов, враг, похоже, нас не слышит и не преследует нас. Повезло, но нужно уйти подальше, пока он не задумал искать меня в большем радиусе и секторе.       Мой сонар не позволяет мне определить дистанцию до цели точно. Косатка выдаёт информацию о расстоянии с погрешностью в полкилометра. Так не пойдёт. Чтобы увеличить время нахождения в зоне, не просматриваемой его активным сонаром, решаю вновь повернуть налево. Тем самым я дольше буду находиться незамеченным и увеличу шансы выбраться за пределы эффективной работы его гидроакустической системы и прекратить тем самым бой.       «Поворот налево, курсовой угол пятьдесят градусов. Движемся на той же скорости».       Косатка послушно выполнила указания. Я же думал над тем, стоит ли ещё глубже уходить. Не думаю, что слепая зона активного сонара будет где-то около этой глубины, на таком-то расстоянии. Лучше буду двигаться так, как сейчас. Думаю, скоро я вырвусь из невидимых лап сонара.       Спустя несколько минут противник не прекращал попыток найти меня, что не удивляло меня, так как бросать искать меня было ещё рано. Корабли ПЛО могли долгое время провести в поисках целей или попытках выждать, когда те поднимутся из-под воды. Всё-таки воздух был не бесконечным.       И вот враг стал менять свою позицию очень активно, уходя в противоположную сторону, а именно в открытое море, пока я отходил к береговой линии. Кроме того, думаю, что моя субмарина находится за пределами работы его активного сонара. Спустя минуту цель направилась на север, скорее всего, проверяя вероятные пути моего отхода. Мне хотелось уйти в открытое море, но у меня были подозрения на этот счёт и не зря. В итоге, выбрав самый небезопасный вариант с уходом на мелководье, мне удалось скрыться. Как скоро враг поймёт, что его надурили?       Мне всё-таки интересно, а кто меня, собственно, атаковал. Если это канмусу, то у меня будут огромные проблемы уже в скором времени. Это же получится, что сюда стянутся большие силы противолодочной обороны, и не дай Бог, у них в распоряжении окажется авианосец, патрулирующий большую область со своими радарами. Это вообще будет катастрофа. Мне тогда не уйти уж точно. Но ещё могло быть так, что это глубинная. Уж больно её голос по телепатической связи был схож с моим в плане эха и отзвуков. В этом случае всё будет получше, если только глубинницу не заметили и не сообщили в какую-нибудь береговую оборону.       «Перископная глубина, скорость два узла».       Мы с косаткой начали всплывать, вода стала светлеть, а уже почти у самой поверхности было видно яркое южное солнце, пускающее стрелы своих лучей прямо в воду. Казалось, что никаких угроз и не было, а моё погружение было учебным. Однако иллюзия длилась до тех пор, пока косатка вновь не запеленговала врага. Вновь восстановив контакт и выйдя на перископную глубину, отдаю приказ:       «Обе машины стоп… вернее просто стоп… или всё же обе машины?» — не думаю, что у косатки имеется два двигателя внутри тела, хотя должен сказать, что не могу этого отрицать и знать наверняка. Всё-таки сейчас у меня два винта и, возможно, за каждый из них отвечает по какому-нибудь движку в моей кибер-косатке. Остановлюсь, пожалуй, на «обе машины», звучит атмосферно. Вовремя же я задумался над атмосферой…       Винты моего демона остановились и, пройдя под водой ещё небольшое расстояние по инерции, мы наконец-то прекратили движение. Так-то и на ходу это можно было осуществить, но я решил встать перед тем, как поднять «перископ». Забравшись по выемкам на спинном плавнике, медленно разгибаю спину, чтобы вынуть голову из воды. Смотрю по сторонам, и глаз цепляется за точку вдали. Тут же бросаю все усилия на то, чтобы разглядеть врага. Конечно, бинокля у меня не было, и я бы не за что не смог бы разглядеть там хоть что-то, но вдруг выясняется, что могу приближать обзор и плавно регулировать этот процесс! Да, это опять что-то из разряда того, о чём мне не поведал эволюционный механизм. Кто знает, что там у меня ещё припасено такого, о чём могу узнать только на практике, и то во время крайней нужды. Времени на удивления и как такового возмущения терять не стал и сразу приступил к рассмотрению врага.       — Кто там у нас?       Вдали, на расстоянии более чем в два километра, по воде неторопливо шла черноволосая девчушка с бледно-мертвым оттенком кожи и светящимися красными глазами, выделяющимися на фоне всего её тела. Половина лица этой особы была покрыта чёрными трещинами, из которых сочилась алая энергия. Белая полупрозрачная блузка и серые шорты почти до колена с оборванными внизу штанинами были её единственной одеждой. Из спины уродливым образом торчали четыре чёрные и словно искореженные клешни с намертво зажатыми пушками, растущими из тех же конечностей. Руки по локоть были покрыты чем-то похожим на пластинчатый чёрный доспех. Кончики пальцев имели продолжение в виде чёрных когтей. Вместо голеней у девушки произрастали монструозные чёрные конечности, сплетённые из тысяч мышечных волокон, скрученных вместе в единую систему, оканчивающиеся конькоподобными ботинками. Многого о ней сказать было сложно, но точным было одно: она глубинная, как и я.       Такого вида глубинных я вижу впервые. Раньше только и были, что какие-нибудь зубастые монстры и уродливые твари с половиной тела, усыпанной пушками и той же половиной головы. В видениях также были полуголые бабы, торчащие из-под воды. Последние пока самые приятные на вид. Интересно, что та охотница за подлодками, которую я сейчас вижу, не кажется мне уродливой. Трещины на лице и мутировавшие ноги не делают из неё монстра в моём взгляде.       «Пеленг ноль-ноль-ноль, скорость два узла, продолжаем идти в перископном положении», — отдаю приказ, не отрывая взгляда от противника. Иногда приходится заново всматриваться, так как высоко я из-под воды не показываюсь, а глаза, что были почти на уровне воды, изрядно заливало.       Похоже, что радар у неё не самый крутой, иначе могла бы получить засветку от моей головы, если принять её за перископ. Радарные технологии внесли большой вклад в борьбу с подводными лодками Германии во Второй мировой войне. То же «золотое трио» прекратило своё существование в одном походе во многом благодаря радару, что мог видеть лодки во тьме. У неё радар, скорее всего, найдётся, но не такой поздней версии, к счастью.       Что же теперь? Мне стоит уйти, так-то. Чего мне пялиться на глубинную. Она надводница и скоро её отыщут и убьют. Конечно, до этого она грохнет одно или может даже несколько грузовых судов. Это сложно отрицать. Но потом-то до неё доберутся канмусу и мигом на дно сплавят. Мне с ней не по пути так-то. Но почему бы мне не испытать на ней свою флагманскую ауру? Глядишь и получится. В распоряжении тогда появится девочка-эсминец. Сомнения возникают только из-за вопросов вроде: «Что если не получится?»       «Нужно подумать, нужна ли мне она?» — задумавшись, стал рассматривать её орудия. Возможность регулировать зрение была ограничена, и я не мог рассмотреть прямо всех деталей, но того, что было, хватало, и если нужно будет, то, думаю, у эволюционного механизма найдётся что-то.       Если только для эксперимента, то мы можем попробовать. В случае, если она будет мешаться или окажется не нужна, что почти является синонимом, в моём случае, мы может отправить её в смертельную миссию и распрощаться таким образом. Жестоко, но она же просто тварь глубины… постойте, я же тоже такой.       Не знаю точно, как нужно спровоцировать применение флагманской ауры, потому просто сосредотачиваю на этом все свои мысли, глядя на глубинницу вдали. Внезапно она схватилась за голову и присела на корточки, а моя голова стала источником некоторого напряжения, словно я сейчас начал бороться с ней силами наших умов. Я чётко ощущал её сопротивление. Похоже, что это всё-таки как-то работает. Тут же, воодушевившись успешным началом, продолжил эксперимент по присоединению к себе в группу эсминца. Девочка, то ли от боли, то ли от чего-то ещё, положила чёрные, закованные в доспех ладони на воду, но те не проходили сквозь неё и сейчас девочка-эсминец выглядела так, словно молится богу или кланяется королю, при этом изрядно мучаясь. В это же время она будто запустила обратный процесс и контратаковала уже меня с ещё большей силой. Должен сказать, что её попытки меня то ли выбросить из головы, то ли также подчинить были довольно слабоваты. Получается, не такая уж и сильная эта глубинная в ментальном плане? Ну, для меня же будет лучше, если эксперимент будет проведён успешно. Однако обязательно должно что-то пойти не так и это произошло. Мою голову накрыло волной всего на несколько секунд, и стоило видимости вернуться, как глубинная оправилась после моей ментальной атаки и стала оглядываться по сторонам, чтобы отыскать виновника своих страданий, то есть меня.       «Да ёп… как так-то?! — я серьёзно возмутился и, стиснув зубы, принимаю опасное решение: — Скорость максимальная, всплываем!»       Оба винта косатки стали вращаться, и вместе с этим стала набираться скорость. Тут же мы плавно начали подниматься из-под воды и стоило волнам прекратить меня заливать, вновь начинаю процесс подчинения врага. Должно получиться, я видел, как та еле выдерживала моего напора. Ещё немного и она бы прекратила сопротивляться!       Глубинный эсминец, не успевший опомниться после первой атаки, тут же вновь испытал на себе пытки от более сильной в ментальном плане глубинной. Снова сгорбившись, она не прекращала пытаться отыскать меня на поверхности воды или перископ, если эсминец ещё не понял, что я всплыл.       «Отлично! Сдавайся, скотина!» — мне тоже становилось тяжелее, всё же, хоть я и был сильнее, но отпор глубинная дать могла, как никак голова у неё была на месте, и мозги вместе с ней тоже. Полагаю, что именно мозг был связан со всеми этими ментальными и флагманскими штуками и аурами.       Стоило мне пройти на поверхности десяток метров, как эсминка заметила меня и, развернув в мою сторону свои монструозные большие клешни, выстрелила из всех четырёх орудий. Над водой послышался грохот, пару секунд свистели снаряды, а затем те далеко в стороне попадали в воду, взрываясь при контакте с поверхностью воды. В сотне метрах от меня выросли четыре столба воды, метров десять в высоту. Попытка огрызнуться от эсминца была не лучшей. Не целясь, она просто выстрелила в мою сторону, надеясь поразить, но очевидно, что сделать это без прицеливания было бы трудно.       Колени глубинной снова стали подкашиваться, но она успела полностью развернуться в мою сторону и даже начать двигаться на сближение. Только пройдя пару сотен метров и вновь в этот раз только прицельно выстрелив, она упала на воду, всё сильнее прижимаясь к ней. Второй залп лёг ко мне ближе, но недостаточно, чтобы нанести по мне урон: новая четвёрка водяных столбов с грохотом поднялась в метрах восьмидесяти от меня приблизительно, что-то ближе, что-то чуть дальше. Видно, что и этот залп был без расчётов и даже без учёта прошлого. Можно сказать, что никакой пристрелки с её стороны не было. Понятно, что это из-за моей попытки подчинить её своей воле, я будто взломал её мозги, и казалось, что ещё чуть-чуть и мне станут доступны её мысли. Похоже, это признак моего успеха.       На третий залп у неё не хватило воли, и она обессилено поникла к воде, чуть ли не сворачиваясь калачиком. Я же на это только улыбнулся. Кажется, у меня получилось, а кроме того, мне никто с этим не мешает. На горизонте никого, и радар косатки не видит не одного корабля в радиусе одиннадцати километров.       «Хватит! Молю вас, одинокая сельджи! Я подчинюсь вашей воле отныне и до самой смерти!» — тут же попытки ментально защититься прекратились, а я у себя в голове почувствовал некое облегчение.       Я с некоторым сомнением, не прекращая атаку, силой мысли глядел на девушку, уткнувшуюся лицом в воду. Да, кажется, она прекратила сопротивляться и взаправду мне подчинилась. Глядя на неё, ощущалось что-то вроде ауры и тут же словно заметил протянувшуюся между нами нить. Глубинная казалась мне спокойной и смиренной, когда я изучал её взглядом и ментально проверял. Получается, у существ бездны есть и что-то вроде ауры. Наверное, это нужно для примерно таких вот целей и определения свой-чужой среди глубинных, а может и не только. Это мне только предстоит узнать в обществе инопланетных любителей притворяться кораблями.       Ещё что было интересно, так это то, что она назвала меня «одинокой сельджи». Что это значит? На титул не похоже. Может быть, что-то уважительное по отношению ко мне. Вроде госпожи или того подобного. Видимо, эти глубинные ещё и общаются на каком-то своём языке. Надеюсь, что это не будет мне мешать, а то эволюционный механизм поленился внедрить в мой мозг такие знания. В любом случае, моя новая подчинённая умеет общаться на английском, который я только что буквально освоил. Вернее, осознал факт его освоения. Так что ей можно было приказать общаться со мной на человеческом.       С некоторой неуверенностью прекращаю давить на неё своей аурой. Эксперимент прошёл успешно, вроде бы. Тогда смелее решаю подойти к ней ближе. Однако некоторая беспокойство в душе всё же таилось. Как-никак она моя первая подчинённая среди глубинных.       «Кому ты служишь?» — задаю вопрос, обращаясь к ней по РТУ.       «Раньше я была одинока и была движима только местью за прошлое. Теперь, обретя конду, служу вам — своей сельджи» — бодрый и уверенный ответ последовал буквально тут же. В РТУ её голос стал более покладистым, смиренным, а также, что удивило, счастливым, что обрадовало в какой-то мере осчастливило и меня. Теперь она моя.       Вновь неизвестное слово — конду. Если пытаться догадаться, то может быть, что это что-то вроде группы, семьи, флота, стаи.       Вскоре я оказался поблизости: буквально в пяти метрах от неё, и теперь вблизи мог рассмотреть её подробнее. Хотя мне и того раза хватило. Не так уж и много на ней деталей, чтобы подробно её рассматривать. Глубинная девушка продолжала сидеть на коленях, ни разу не посмотрев на меня с момента, как я оказался рядом.       В этот момент со мной связался Барсик и сообщил, что никаких помех нет и он продолжает картографирование береговой линии. Также он скоро возьмёт обратный путь. В ответ же он получил моё одобрение. Помех никаких нет и в его срочном возвращении я не нуждаюсь. Пусть он завершает свою миссию.       — Встань, нужно идти на север. По пути разберусь с тобой: узнаю, что ты можешь и что не можешь. Мы идём на Гибралтар, — я наблюдал, как глубинная поднялась и готова была следовать за мной.       Мысленно отдаю приказ косатке о курсе ноль-ноль-ноль на восемнадцати узлах. Полминуты спустя оборачиваюсь и вижу, что примерно на этой скорости прямо за мной, где-то в десяти метрах, следует эсминец. Её безрадостное выражение лица привлекло моё внимание. Складывалось такое чувство, что я испортил ей жизнь. Думаю, с ней стоит поговорить. Пока есть возможность, нужно вытянуть из неё столько много информации, сколько это будет возможным.       «Ты хотела отомстить? Кому именно? Мне?» — начал свой разговор с вопроса, обращаясь к ней через РТУ.       «Да» — коротко и без эмоций ответила она.       «Не сочти за глупый вопрос, но… почему? Что я сделал тебе? Мы же впервые видимся?» — спрашиваю я, удивляясь её положительному ответу. Всё же правда, я нигде раньше её не видел. Мне встречались только канмусу, обычные люди и недоразвитые глубинные.       «Я не помню. Очнулась с этой мыслью и жгучей болью внизу: в ногах и животе» — вновь ответ был без эмоций. Лицо тоже было каменным. Уже не похоже, что она была расстроена тем, что мне подчиняется. Скорее всего, это касается именно её характера, либо всех таких, как она. Хотя, я ведь способен проявлять все виды эмоций. Не могу пока предположить. Спешить тоже не буду.       «А где ты очнулась?»       «У омута рождения, — тут же последовал ответ. Без запинок, мгновенно, будто знала, какой вопрос я ей задам. — Он же Агайа».       «Это ещё что такое? Метеорит?» — пришлось задуматься, что для меня обычное дело. Но её слова хоть и слабо, но пока намекают только на это. То самое небесное тело, которое в действительности и без преувеличений породило меня. Да, наверное, это оно.       «При рождении Салаи — не несли таких сведений, простите, сельджи. Возможно, у Хасуй и Араи есть информация, вас интересующая».       «Эти Хасуй и Араи очень сильные глубинные? И что за Салаи?» — я не перестаю удивляться новым знаниям. Вернее, терминам, значения которых мне пока не веданы. Ещё рано относиться к этому, как к новому знанию.       «Да, они настолько сильны, что способны совершить… — она запнулась, словно забыла, но тут же, кажется, вспомнила, — «Прорыв сферы». Они хозяйки морей и океанов, владелицы и владычицы своих ирдов. Не подчиниться им невозможно, если вы не являетесь Хасуй или кем-то старше, или если не служите другой, более сильной сельджи. Это известно Салаи. А им не известно кто они есть и ищут этот ответ они словно целую вечность. Это им и мне ясно» — под конец она начала говорить загадками. Мне такое не нравится и тему неких Салаи я пока опущу, остановившись на этих вот Хасуй и Араи.       «А эти Хасуй или Араи могут меня подчинить своей воле, как я тебя?» — это был серьёзный вопрос. Ещё не хватало по выходу в Атлантику оказаться в хитрых лапах какой-нибудь предприимчивой твари, вроде этих хасуй и араи. Потому я приготовился с серьёзным лицом выслушать ответ. Всё-таки эта глубинная что-то знала, что мне не доступно от чего-то.       «Да, но сделать это будет сложнее, чем вам пытаться подчинить кого-то вроде меня снова. Ваша аура, сельджи, очень сильна, но в разы уступает Хасуй, но не Араи. Возможно, если вы проживёте ещё некоторое время, то станете достаточно сильной, чтобы не стать рабыней в руках Хасуй и сохранить свою волю, согласившись на крепь. Отказаться не выйдет, придётся принять крепь и служить, иначе неизбежная смерть. Но Араи ещё сильнее, и с ней вам не удастся избежать присоединения к конду. Это известно Салаи» — рассказала она то, что было известно неким Салаи. Про неё саму я ничего пока не могу сказать.       «А ты сохранила свою волю?» — вдруг решил спросить.       «Нет. Я была слишком слаба даже для себе подобных глубинных. Мне не хватает воли. Потому вы присоединили меня к своей конду. Будь это иначе, то мы бились. Я, правда, слабая, но, несмотря на это, приложу все свои усилия, чтобы оказаться хоть на каплю полезной» — взгляд глубинной на мгновение блеснул алым.       «С кем же я говорю тогда?».       «С вашей личной собственностью и рабыней. Если потребуется, я стану вашей пищей в тяжёлые времена, пойду на смерть ради сельджи и конду. Делайте со мной всё, что хотите, моя сельджи» — покорно ответила новая слуга.       Вот это и есть сила флагманской ауры? Это получается, что у глубинных разной степени развитости она разная, а у некоторых так и вовсе может отсутствовать? Вот это меня пугает. Я не настолько силён, чтобы сопротивляться кому попало с её слов, но и не слаб уже, чтобы пасть на колени перед кем-то немного сильнее меня, как эта глубинная передо мной. Мне нужно уменьшить вероятность того, что я буду рабом. Опять всё упирается в силу и эволюцию. Мне опять нужен эволюционный скачок, но сейчас не время. Мне бы уже выйти в западную часть Средиземного моря, ближе к Тирренскому, а там уже и думать обо всём этом. Получается пока так, что чем больше я смогу эволюционировать, находясь в этих «охотничьих угодьях», тем легче мне будет в Атлантике. Нельзя это забывать. А я так и не поблагодарил косатку за правдивую рекомендацию напасть на Машку. Обвесы канмусу, вещь не только вкусная, но и до жути полезная.       Оглядевшись по сторонам, провожу рукой по спинному плавнику косатки.       — Ты был прав, благодарю за то предложение. Будут ещё канмусу, на которых можно будет так легко напасть, так и сделаем, — мягко улыбнувшись и сказав пару добрых слов, в ответ услышал довольное урчание.       Следующий час прошёл спокойно. По пути я решил заранее определиться с возможностями своего компаньона. Девушка двигалась очень быстро в сравнении со мной и отлично по меркам своего класса кораблей — до тридцати шести узлов. Само собой, больше восемнадцати без моего указа она брать не станет, так как та была моей максимальной. Кроме того, она поведала, что глубинные любого класса могут погружаться под воду, но большинство из них, кроме субмарин, имеют серьёзные ограничения по времени пребывания, зрению и скорости под водой. Она, например, под водой может двигаться не быстрее трёх узлов и то, если выжмет из себя всё, а так ей будет хоть как-то комфортно для её-то класса при скорости в один узел. Под водой моя новая слуга может провести сколь угодно времени, в отличии от меня. Скорость погружения и всплытия метр в секунду. Под водой драться она никак не может и будет уязвима для субмарин и глубинных бомб, хотя последние не так сильно на неё влияют, как на глубинных моего класса. Предельная глубина отсутствует, однако на глубине свыше полутора километров описанные ограничения станут более негативными и есть вероятность, что без помощи других глубинных она не выберется, а там и с голоду помрёт или её убьют. Вообщем, эсминец у меня действительно надводный, пускай и может оказаться под водой. Получается так, что на глубину она опускается только чтобы поесть или, вероятно, скрыться. Но найти её там и убить глубинными бомбами большого труда не составит. Вот они, отличия между нами.       Это получается так, что если мне сейчас придётся скрыться под водой, то больше трёх узлов мне плыть будет нельзя. И то потом мой эсминец выдохнется, и скорость придётся снизить. Проклятие! Так неудобно.       Вскоре ко мне вернулся Барсик. Моя слуга без имени, как оказалось, обнаружила его раньше меня и собиралась развернуть средства ПВО, однако я предупредил, что это мой гидросамолёт-разведчик что занимался картографированием. Тут же она предложила мне поделиться своими сведениями о карте Средиземного моря и не только его. Когда я спросил, откуда они у неё, то она сказала, что была в Кельтском море и Ла-Манше когда-то, но того она уже не помнила. Особенных догадок на этот счёт у меня не было, не считая того, что она могла быть кем-то вроде меня, ожившей в образе глубинной. В таком случае она могла быть и «он», как и я. И тогда получилось, что я лишил воли своего побратима по беде. Но она ничего не помнила, так что на счёт этой версии у меня есть сомнения. Раз уж она говорит со мной на английском, то явно она британка или британец, да и описанные ею… его… пусть лучше ею, да. Описанные ею места были вблизи её родных берегов. И так, конечно же, я соглашаюсь на предложение получить все те данные, связанные с картами. Тогда она попросила меня остановиться, и я сделал, как слуга сказала. После остановки эсминка аккуратно ко мне подошла и прислонилась к моему лбу своим. Через несколько секунд всё прекратилось, и она сказала, что на этом передача завершена.       Похоже, что не всю информацию можно передавать через РТУ. Видимо, поэтому Барсик не может раз в час обновлять карту. Сообщения, координаты и прочие словесные данные передаются на ура, что логично, а такие вещи необходимо передавать касанием. Это не страшно, конечно, но где-то и может стать критичным. Однако эта механика выглядит реалистичной для каких-нибудь кораблей Второй мировой войны. Я так думаю.       Разлёгшись в выемке позади спинного плавника, я, как обычно, закрывая глаза, приступаю к изучению карты. Да, вижу, что она претерпела большие изменения. Теперь мне было доступно ограниченное масштабирование, без которого я не смог бы рассмотреть берега Британии, атлантические берега Франции, Испании и Португалии и даже Гибралтар. Кроме того, некоторые просторы посреди Средиземного моря также стали открытыми, так как, видимо, моя слуга проходила тут и вообще шла там, где мне была доступна возможность просматривать хоть что-то. Но должен также отметить, что встречалось немало целых открытых морских участков. Много таких было вокруг Британских островов. Логично, что территория вблизи своего государства будет разведана. Но также такие участки встречались и в Средиземном море, особенно вблизи Мальты, Корсики, Сицилии. Здесь открытые участки карты были очень обширны. Так, например, большая часть центрального Средиземного моря, Ионического и Тирренского были мне открыты. Также открыто было море Альборан и области вблизи Балеарских островов. Также карта частично была усеяна нитями, проходящими через туман войны, где ранее шла девушка. В этих местах неизведанных ею или не имеющей переданной ей информации, в карту вносились изменения. Понятно, что такие нити были двадцать-двадцать четыре километра диаметром, но я мог бы вполне идти по ним в случае чего. Ко всему прочему к карте добавились разведданные от Барсика. Теперь получалось так, что во многом проход между Тунисом и Сицилией был разведан. До него уже не так много и оставалось. Может день-два пути. Вот только что делать с эсминцем там и особенно при приближении к Гибралтару. Она будет только мешаться. Надолго из-за неё тут оставаться не хочу. Ладно, придумаю это позже. А пока запущу Барсика в новый полёт. Лучше заняться более актуальными проблемами и делами.       Так мой гидроплан отправился в очередную разведку и заодно вновь займётся картографированием, если долетит до новых мест. Я же со слугой продолжим идти на север, так как иных вариантов сейчас просто не было. Да и от планов, несмотря на появление у меня в группе эсминца отказываться не стану.       Уже через пятнадцать минут Барсик связался со мной и сообщил, что обнаружил место кораблекрушения с двумя десятками человек. Поблизости не было ни единого корабля, что мог их подобрать, а судно, на котором они плыли, продолжает тонуть. Из спасательных средств у них не было ничего. Ту же самую информацию получила и моя слуга с моего же разрешения.       — Сельджи, а вот и еда появилась, и никаких затрат вооружений на неё тратить не пришлось. Это большая удача для нас: и корабль, и люди, — заговорила, комментируя ситуацию вслух эсминец, идущая в нескольких метрах от меня.       — Я предпочитаю людей не есть, а полакомиться кораблём отличная идея, — я вот тоже стал думать, что это удача, которой явно стоит воспользоваться и упускать это было бы глупостью. — Похоже, что судьба на нашей стороне.       В действительности не очень я-то и уверен, что это была хорошей идеей. Всё-таки они могли вызвать спасателей или кого-то ещё, кто мог бы сообщить о глубинных в этом секторе. Тогда-то у нас со слугой возникнут большие неприятности. Ей либо придётся отрываться от канмусу, либо вступать с ними в бой, что грозит её потерей, хотя она мне больше особо и не нужна, если только не как отвлекающая на себя мишень. Мне же придётся действовать, как полагается субмаринам — скрытно покидать опасное место. Ладно, это и правда опасно, особенно с надводницей на хвосте, но мне ничего не мешает оставить её позади, в двадцати-пятнадцати километрах позади себя в подводном положении, чтобы её точно никто не увидел, а самому подойти близко к потерпевшим крушении и посмотреть на всё от первого лица и тогда уже принять решение. Если они к моменту моего прибытия потонут, то значит, будет мне с эсминцем пир, если нет, то минуем их стороной, чтобы избежать проблем.       По моим не очень точным расчётам, к месту кораблекрушения мы прибудем за полтора часа. Что к этому часу там случится, мне не известно. Потому на всякий случай оставил Барсика кружить над ними на большой высоте и связываться со мной раз в пятнадцать минут.       — Мы идём к месту крушения. Все инструкции получишь, когда окажемся поблизости, — с некоторой нерешительностью в голосе произнёс я.       — Да, моя сельджи.       Так мы с эсминцем отправились к месту крушения, надеясь на халявную еду, а значит и на как минимум, малую эволюцию. Глядишь, и карту можно будет улучшить или Барсику силушки прибавить. А так это нужно ещё поглядеть, что там эволюционный механизм захочет мне предложить. Может быть, я опять увижу ту залитую золотым светом фигуру, тянущую ко мне руку. Она до сих пор в памяти видится так, словно стоит передо мной прямо сейчас. Такая угрожающая и могучая. Желающая прибрать меня к себе. Как-то так это чувствуется. Даже предположить не могу, что это. Неужели так выглядит Бог? Он и в момент моей смерти выглядел также. Вот я думаю, если бы тогда взялся бы за его руку, то глубинной, может быть, и не стал бы? А если бы я тогда взял его руку, то что было бы со мной? Погиб бы и мне не пришлось быть монстром бездны? Он бы вытащил меня из этого чистилища? Нет, это навряд ли. Кроме того, опять умирать я не собираюсь. Зря, что ли, пообещал себе прожить новую жизнь? Так что лучше даже не рисковать с этими золотыми фигурами, видениями и «богами». Если буду аккуратен, то со мной ничего плохого не должно будет случиться. Всего лишь нужно будет много думать, как обычно. Да, так будет правильно.       

Мальта. Канмусу британского эскортного эсминца Эридж.

      В одном из довольно крупных учебных классов собралось порядка десятка канмусу с большим опытов ведения морской войны. Большинство из них были девушками, недавно вернувшимися из перехода через Атлантику. Их пришлось оторвать от и так непродолжительного отдыха и тут же бросить на битву с одной единственной глубинной, которая ещё хрен пойми где возится. Уже как несколько дней об этой Медине ничего не было известно. Никто не знает даже о её приблизительном местонахождении. Тириан с фанатичной решимостью взялась искать её в Средиземноморье. Ситуация с русским крейсером Адмиралом Грейгом серьёзно так отразилась на настроении нашей опытной коллеги. Сейчас же Тириан стояла у школьной доски и с задумчивым видом пялилась на преподавательский стол со стопками разных документов и бумаг, наверняка пропуская через свою голову десятки мыслей, посвящённых только охоте на Медину.       Адмирал Грейг, она же Маша Антипова, тоже была с нами. Последние три дня, что она провела тут, я успела с ней познакомиться и о многом поговорить. Хотя на многие темы она и отказалась общаться, ссылаясь на секретность и запреты говорить об этом. Руководитель учебки на Мальте не раз с ней лично общался последние два дня, опрашивая её по поводу нападения и невероятного до этого момента грабежа канмусу со стороны глубинной. Хотя НИС «Медина», в честь которого её, собственно, и назвали, тоже, можно сказать, стало жертвой грабежа. Просто почти все из присутствующих ставят под сомнения то, что такое вообще возможно. Кроме того, со слов Маши, она даже вступила с ней в довольно длительную беседу, и та даже считает, что не будь она глубинной, то точно бы родилась где-нибудь в России. Так она определила её национальность. Забавно, конечно. Как она говорит, разговор у них был довольно душевный. Медина сама проявила интерес к жизни лёгкого крейсера времён царской России, и Грейг, которой не всегда удавалось поговорить хоть с кем-то на такие темы, поддержала её стремление, отвечая на вопросы. Говорила, что во время разговора она интересовалась обстановкой в мире, словно не была тут очень давно. Так казалось самой Маше, но самой ей ничего не удалось узнать от неё, так как глубинная не собиралась, по всей видимости, на что-либо отвечать, а только самой задавать вопросы. Так-то Грейг, конечно же, рассказала обо всём, о чём они говорили. Можно сказать разложила всё по полочкам. За это её сначала собирались наказать, но затем подумали, что лучше всё же будет, если крейсер останется наплаву, а не с сомнительным героизмом уйдёт под воду. Тириан считала, что глубинная получила важную информацию о местонахождении Мальты, а также предметы её снабжения, изменяющие стратегию по её уничтожению в отрицательную сторону.       Пока же своими мыслями и предположениями на базе Тириан и руководитель учебки не делятся. Сначала мистер Барнет собирался лично курировать миссию по потоплению Медины, посчитав, что такую довольно опасную цель нужно уничтожить как можно быстрее. Кроме того, орудует она не в Атлантике или даже Ла-Манше, а посреди Средиземного моря — важного торгового и туристического узла. Однако в ЕОФ решили не привлекать к заданию военного офицера, назначенного на управление УБК, посчитав, что в этом нет необходимости, и спустили всё на Тириан, которой теперь приходится нервничать и очень усердно работать. Видимо те считают, что девушка с четырёхлетним опытом противолодочной войны и участиями в противолодочных группах охотников справится с уничтожением одной единственной подлодки. Хотя не похоже, что Тириан была против назначения.       Наконец-то в помещение вошла девушка, которую все так ждали. Вернее, которую так ждала Тириан. Мы не знали, кто она такая, но думаю, что собравшая нас тут флагман поведает нам о ней.       Вошедшей оказалась голубоглазая блондинка в высоких обтягивающих синих джинсовых шортах с подтяжками, перекрывающими её верхнюю одежду в виде полосатой красной майки с длинными рукавами. Выглядела она величаво: лёгкая походка, распущенные волосы, на которых только виднелась красная лента, больше играющая декоративную роль, намекали мне, и, наверное, не только мне, судя по нахмурившейся Тириан, о её свободолюбивом нраве. Её надсмотрщику, скорее всего, трудно приходится.       Блондинка самодовольно оглядела сидящих тут канмусу, что по виду были явно младше её, и потопала садиться поближе к флагману. По её облику, доставшемуся после мутации, и не скажешь, что она какой-нибудь эсминец. Как-минимум на крейсер она точно тянет, а особенно это видно в районе груди и широких полуоткрытых бёдер. Чем взрослее тело, тем большим водоизмещением ты будешь обладать, а значит и кораблик посерьёзнее тебе достаётся. Хотя есть некоторые, чаще незначительные исключения.       Усевшись за первую парту и откинувшись на спинку стула, она легко вздохнула, посмотрев на стоящую в метре от неё Тириан, разглядывающую её словно она провинилась. Та это заметила.       — Извини за опоздание, у меня были проблемы, — а вот, судя по голосу, она чувствовалась мне приветливой и ответственной, не то, что я, севшая на последней парте в тёмном углу.       — Главное, что ты пришла, и мы можем теперь начать, — теперь флагман, вздохнув, посмотрела на последнюю вошедшую.       — Ну как же я могла пропустить брифинг перед сегодняшним заданием. Тем более, что речь будет идти о звезданутой подлодке, которая умудрилась ограбить не только корабль, но и лёгкий крейсер, пусть даже и древний… ха-ха-ха! — учебный класс залился звонким смехом блондинки. А вот Грейг, сидящая у единственного окна в помещении, резко нахмурилась и словно была готова разорвать свою обидчицу.       — Слышь, пиндосина, а сама ты не древняя? Всё же тоже кораблик с середины двадцатого века! — вскочила Маша, яростно глядя на пришедшую блондинку. Мне же оставалось только следить за конфликтом.       — Но не со второго десятилетия, так ведь? — широко улыбнулась девушка.       — Ах ты… — Грейг уже собиралась выйти из-за парты, но, успев сделать лишь шаг, в класс вошёл Сергей Владимирович, её надсмотрщик. Он же куратор, если выражаться более корректно. Надсмотрщиками мы их зовём, потому что они нам надоедают и бывают очень привередливыми, часто ни на шаг не отходят. Хотя Маша иногда зовёт его чекистом, но она просила никому не говорить, иначе ей пипец!       — Маша, ты чего удумала?! — строго рявкнул мужчина, заговорив с ней на русском.       — Я ничего не удумала, просто хотела подойти поближе, пообщаться с одной коллегой из США, — по ней было видно, что пытается выкрутиться, но этого строгого мужика, похоже, не обманешь. Теперь они общались на русском.       — Ага, кулаками хотела пообщаться? Ты даже о её водоизмещении не знаешь, вдруг эта девушка тебе руки обломает? — всё же, хоть мне и не была понятна их речь, этот седой мужчина, кажется, был к ней доброжелателен.       — Фи, да какое у неё там может быть водоизмещение? — усмехнулась Маша, махнув рукой на блондинку. — Опять какой-нибудь эсминец с сиськами, вроде Тириан или Паладин. Ну, максимум крейсер лёгкий и всего-то. Поверьте, Сергей Владимирович, я ей бы наподдала, — в помещении раздался хлопок удара её кулака о свою же ладонь, сама же девушка улыбнулась.       В это время блондинка, сидевшая неподалёку, изрядно удивилась, словно поняла, о чём они говорили. Девушка сидела с открытым ртом, уставившись широко открытыми глазами на Машу. Тириан, всё ещё стоявшая у доски и ожидавшая, когда закончится этот балаган умудрилась смутиться и, покраснев, сложила руки под грудью. Паладин, что была неподалёку от неё, сдерживала свой смех. А сидевший вокруг поодаль друг от друга десяток девчат также поглядывали на флагмана, кто просто удивляясь, а кто и улыбаясь. И похоже, что я тут одна нихера не понимаю. Пора учить русский язык! Я ненавижу ситуацию, когда что-то оказывается от меня в стороне!       — Да как ты смеешь обзывать меня сисястым эсминцем! Я — авианосец! А ты древний крейсер, переделанный в танкер! Я о тебе знаю достаточно! Я лучше и важнее тебя! — громко возмущалась американка, теперь и сама настроенная на драку, даже несмотря на присутствие надсмотрщика Маши. Да что тут происходит?       — Сядь, Ченанго! Ты и сама была сделана из нефтяного танкера. Я, прежде чем запрашивать у адмиралтейства ЕОФ авианосец, изучала некоторых из вас, находящихся поблизости. Ты не была исключением, — флагман мгновенно оказалась рядом с авианосцем и, положив руку ей на плечо, тут же усадила её на стул.       Так мне стало понятно, что она авианосец. Это очень интересно и круто, но причём тут танкера? И зачем тут нужна канмусу настоящего авианосца?! Мне пока только и остаётся, что с остальными наблюдать за ними. И спасибо воле случаю за то, что они снова заговорила на английском.       — Аха-ха-ха! Сама-то танкером была… толстуха! — теперь и Маша смеётся над этой Ченанго. Но погодите, она же не толстая. Ни одна канмусу в мире не бывает уродливой или толстой.       — Хватит, Маша! — снова рявкнул надсмотрщик, отвесив подзатыльник своей подопечной. — Ты доигралась, тебя надо будет наказать. Но это только после брифинга. Сиди тут и отвечай на все вопросы эсминца Тириан, поняла? — он всё же был строг, кажется. К концу он пригрозил ей пальцем.       — Поняла, — прошипела Грейг, потерев затылок. — А зачем вы ко мне зашли? И наказывать меня, пожалуйста, не надо! — всё, видимо, закончится русской речью.       — Над твоим наказанием я подумаю, но боюсь, тут наказать тебя никак не получится. Вот вернёмся в Севастополь, там и решим. Заходил я к тебе поговорить о последней фазе операции «Морской ковёр», в которой ты вчера участвовала, но это уже потом, — он глядел всех присутствующих. — Прошу прощения за этот балаган и за то, что прервал вас.       Офицер развернулся и покинул помещение. Теперь в классе остались только канмусу, готовящиеся к заданию.       — Отлично, раз уж все на месте, и никто больше не будет нам мешать, мы можем начинать наш брифинг перед заданием, — несмотря на то, что мы все сегодня отправимся на миссию, Тириан была спокойна и не торопилась. Похоже, что это не что-то очень срочное, и меня это даже радует. В таком случае, я даже и сама рада. Не люблю, когда приходится спешить и на тебя ложится большая ответственность.       — Я слышала, мы будем вести охоту за подводной лодкой. Всего одной единственной, которая беды тут наворошила, но разве она не была потоплена эсминцем Эридж? — подняла руку темноволосая девушка, сидевшая впереди меня. Её игривый голосок был довольно тёплым и казался мне знакомым, хотя я впервые её вижу. Бывает же такое.       Мда, воспоминания той битвы до сих пор, даже спустя неделю, вызывают только неприятные ощущения. Я то надеялась, что эта Медина станет моей первой подводной лодкой и далеко не последней, а по факту эта сучка уцелела и отрастила себе нового демона. И похоже, что Тириан опасается длительных промедлений с началом её выслеживания. Мне тоже такое не нравится. Пока она в Средиземном море, ей будет очень просто эволюционировать, нападая на абсолютно любые суда.       — Мммх… ты же эсминец Вилтон, так ведь? — спросила Тириан, подглядев в бумаги, которые она взяла со стола?       — А… да, это я, — улыбнулась брюнетка.       — Ну, хорошо, — покачала головой флагман. — Да, ты действительно права, мы будем охотиться на подводную лодку, которая должна была быть уже потоплена. Однако нам на том задании не повезло. Бывает же, что вроде уложил на дно морское лодку, а та вскарабкалась попозже. Что во Вторую мировую такое было, что тут с этими глубинными, имитирующими корабли, эх… — вздохнула Тириан. — Вот теперь возимся тут с ней.       — Нас тут так много, думаю это будет весёлое и занимательное задание, — пожала плечами Вилтон, лёгко улыбаясь. Мне она начинает всё больше нравиться.       — Конечно, нас должно быть достаточно много. Я специально просила мне выделись около десятка опытных девушек для задания. Мне нужны были умельцы, способные топить подводные лодки не только за счёт своих отличных ТТХ кораблей, но и за счёт своих личных умений, умений экипажа фей. Всё-таки даже одна лодка в Средиземном море — большая заноза не только в заднице, но и в другом, одном для нас общем месте, — объяснила Тириан.       — Тут… — американка потыкала во всех пальцем, считая количество девушек, — одиннадцать эсминцев, один лёгкий крейсер и я, авианосец. Довольно серьёзная такая группа выходит. Можно охотиться начинать посреди Атлантики.       И правда. К тому же, если Тириан не лжёт, то тут все девушки, кроме меня, имеют большой опыт противолодочной борьбы и наверняка способны на такое, чему в учебке научить не могут и приобретается только с опытом. Всё становится куда серьёзнее, чем при первой охоте. Ну, конечно же, эта Медина убила Гренейд, ограбила лёгкий крейсер и потопила корабль со взрывчаткой «Азис Иса», взрыв которого уничтожил ещё семь судов поменьше, в основном частных, находившихся в это время в море. Чуть второй Галифакс не случился. Силы взрыва в тот раз немного недоставало до события в том городе во время Первой мировой войны.       — Мы и этим будем заниматься, ради этого я тут вас и собрала, в том числе и тебя, Кейт, — флагман кивнула головой в сторону Ченанго. Видимо, так её зовут. Вот сама американка чуть удивилась словам флагмана.       — Это понятно, но если нужно было более опытных девушек подбирать, то признаюсь, что я тут не к месту. У меня всего два месяца опыта после учебки в Норфолке, могли бы кого-то покруче взять. Я всего-то в трёх заданиях участвовала и несколько эсминцев потопила, и косвенно пару подлодок помогла отыскать, после чего их охотники уничтожили, — видно, что Кейт не очень была уверенна в своих силах, но, думаю, что ей и такого опыта хватит для охоты. У неё примерно столько же времени бытия канмусу, как и у меня, с учётом трёхмесячной учебки и трёх месяцев полноценной службы. Да при этом, у неё больше опыта, чем у меня.       — Ну, а кого-то из более опытных нам не выделили. Адмиралтейство США со слов генерального секретаря ЕОФ и тебя пожадничали выдать. Понимаю, конечно же, что конвои надо стеречь и тварей вблизи Северной Америки бить, но у нас тут беда прямо тотальная. Может погибнуть куча народа… но вообще люди — это неважно. ЕОФ беспокоятся о товарообороте, имидже и выделяемых на нас денег. Меня это тоже волнует не меньше их. Вообще, американцам тоже нужно задуматься над этим. Это и на них повлияет. Пускай мир и изменился со времен начала войны с глубиной и степень глобализации снизилась, но всё же не настолько, чтобы Штаты прикуривали стодолларовую купюру, глядя на уничтожающееся судоходство в Средиземноморье. Если Медина продолжит бесчинствовать и развиваться, то Королевскому флоту и вообще ЕОФ придётся отправить сюда больше канмусу, необходимых для сопровождения конвоев в Америку и оттуда в Европу, понимаешь? — флагман развернулась, бросив последний взгляд на Кейт и взяла стилус для интерактивной доски, что также была перед ней. — При этом стоит вспомнить о приближающейся активной фазе третьей волны.       — Понимаю, против ничего не имею так-то. Убьём эту лодку, и дело закончено, — судя по тону голоса, Ченанго уже не хотелось продолжать спорить с флагманом. Тириан слишком крутая для того, чтобы с ней можно было о нашей профессии спорить.       — Было бы просто отлично. Знать бы только, сколько на это времени понадобится, так ведь? Ну, сколько потребуется, столько и затратим на неё, да? — спокойно проговорила Тириан, начиная что-то писать на интерактивной доске.       — Тириан, а где мы тут именно будем её искать? Есть ли какая-нибудь информация? Нам дадут дело для ознакомления? — отозвалась девчушка, сидящая позади Маши.       — Этот один из тех немногих случаев, когда девам флота не будет даваться текстовый материал для изучения, Рокет. Всё, что нужно знать и всё, что хотите вы узнать, расскажу я вам сейчас. Как раз мы и начинаем наше ознакомление с Мединой и методом её поиска, — флагман только что завершила написание одного слова: «Потоплено».       Тириан начала быстро расписывать названия кораблей под подчёркнутым списком и напротив их имени писать количество дедвейта. Всего в этой таблице оказалось четыре имени, одно из которых принадлежало погибшей канмусу. Напротив неё дедвейт уже не писался. Закончив писать, она развернулась, сделала шаг в сторону и взяла со стола преподавателя чёрную пластмассовую указку. Первым кораблём, на который указала Тириан, было судно типа «Джая». Помню как мы с ней отправились сражаться с подводной лодкой, но там оказались лишь надводники во главе с крейсером. С ними мы удачно справились, не считая ранения нашей девочки, но такое обычно не считается чем-то ужасным.       — Первый корабль, что стал жертвой Медины, стал контейнеровоз «Ахмед Айад» типа «Джая» корейского производства. Имеет вместимость до тысячи TEU. Дедвейт измеряется в тридцать семь тысяч тонн. Пятьдесят восемь человек погибло, — начала флагман. — Мы ходили на Медину после нападения на это судно. Однако встретили лишь стаю надводников, помнишь же Эридж? — она посмотрела на меня.       В этот момент Тириан решила вывести на интерактивную доску справа карту Средиземного моря. Здесь красной точкой было показано место потопления первого корабля. Снизу была подпись с названием.       — Да, помню. Получается так, что Медина там была и ушла, — сказала я, вновь вспоминая битву с надводными, а после усердные попытки найти сонарами подводную лодку.       — Верно, но в итоге я полагаю, что Медину спугнула стая надводников, и она ушла на восток, — указка стремительно прошлась от первой красной точки ко второй в заливе Сидра. — Здесь субмарина атаковала и потопила свою вторую жертву, НИС «Медина». Как сообщает опрошенный экипаж, судно, по мнению глубинной, попадало под морское право и могло быть потоплено. Экипаж уцелел в полном составе, раненых нет, только лишь шок. Повезло. Корабль оценивается в тысячу семьсот тонн дедвейта.       — Это тут вы сражались потом? Они же послали сигнал бедствия? — спросила о нашем бое Маша.       — Да, здесь мы впервые вступили с ней в бой и выяснили некоторые её возможности. По итогу боя она должна была быть потоплена, и так бы точно случилось, но её гуманоидная часть выжила, — флагман перевела на меня свой серьёзный взгляд. Я не ощущала от неё попытки корить меня за мою неудачу с Мединой, но всё же некоторую вину я чувствую. За Гренейд отомстить не удалось, — а вот демона развалило полностью.       — Ага, там всё море на километры вокруг было полно шумов рвущегося демона этой сучки, жаль только саму её разорвать не получилось, — улыбнувшись, пожимала плечами Паладин.       — Ничего… ещё убьём её. Куда она денется? — вздыхая, негромко сказала я, глядя на своего флагмана и одновременно погружаясь в мысли. Перед глазами всё ещё с того дня возникали образы погибающей Гренейд и чудом оставшейся на плаву Фьюри. Ощущение вины никуда не пропало и это даже после моих сеансов терапии с психологами и другими канмусу по видеосвязи.       — Кое-куда она всё же подеваться может, считаю я… — Тириан прикусила губу, поправив складку на своём бежевом тренче. Видно, что она вновь задумалась, но что-то гложет её душу. — Только адмиралтейство ЕОФ так не думает, даже у нас в Британии так не считают.       — О чём ты? — удивилась я, вырываясь из пелены ужасных иллюзий, созданных моим воображением.       — К этому мы перейдём потом. Давайте вернёмся к итогу сражения и тому, что мы сейчас знаем о Медине, — она отмахнулась от моего вопроса. — В итоге у нас была потоплена канмусу британского эсминца Гренейд и другой эсминец был тяжело ранен. Мало того, что у нас есть погибшая, так Медина не была потоплена. Однако это обусловлено тем, что данная субмарина принадлежит к новому классу подлодок глубинных, а следовательно, мы не знали её особенностей и мер противодействия к ней не было разработано. Только теперь мы имеем некоторые сведения о ней. Также Адмирал Грейг помогла нам с этим, участвуя в разработке плана и систематизации данных о ней, — флагман посмотрела на русскую коллегу. — Спасибо ей за это, — благодарила она её как-то прохладно.       — Ну что ты, Тириан, это же моя работа. Мне за это платят… пусть и не столько, сколько хотелось, — ответила на благодарность Грейг, поправляя стул, на котором сидела.       — Несмотря на подробный анализ всех данных, знаем мы, если честно, немного. У Медины имеется двухсот трёх миллиметровая пушка, которая и перевернула ход того боя. Мы не знали об этом, и Фьюри из-за этого смело вышла на таран, после чего лишилась половины лица.       Мда, припоминается мне тот ужас очень чётко. Раньше мне как-то страшно было об этом думать, а сейчас, похоже, привыкаю. Это ужасно! К этому нельзя привыкать. Хотя Тириан сказала как-то, что такое не относится к нам, канмусу. Мы не должны страдать от такого по долгу службы. Необходимо всегда двигаться вперёд и не позволять такому сломить наш разум и дух. Она, как обычно, права. С этим сложно не согласиться, но я всё же недавно была человеком, и лишаться такой части себя мне не хотелось.       — Из свершившейся атаки на Адмирал Грейг мы знаем, что Медина может пустить разом как минимум четыре торпеды. Это тоже стоит принять во внимание. Но самое главное, что нужно понять, так это то, что её интеллект значительно выше, чем у прочих подводных лодок глубинных. Она способна на несвойственные действия, а ещё, вероятно, и на хитрость. Для субмарин звучит, конечно, логично, но она напоминаю вам, особенный случай, — флагман, закончив говорить, указала на новую точку посреди карты Средиземного моря.       — Что насчёт того, что она передала родителям Гренейд её шарф? Она сказала, что у неё есть совесть, и оставлять родителей хотя бы без этого, ей не хотелось. Ей не понравилась идея пустого гроба, — Маша обратилась к Тириан. Обе они задумалась над этим.       Тема действительно была очень интересной и даже шокирующей. Все, кто в курсе случившегося с Машей были ошеломлены тем фактом, что глубинная субмарина сказала такое. Не то что не убила, а вернула для родителей погибшей канмусу один из её личных предметов, чтобы те не оставались ни с чём. Я уже про это слышала, потому лишь только наблюдала за реакцией девушек.       — Погоди-ка, вот об этом я не знаю! — встала на ноги Вилтон.       Другие девы флота в помещении тоже были немало удивлены такому проявлению человечности. Некоторые из них, что были к другу другу ближе, переглянулись и начали шептаться. Кто-то просто был в прострации, размышляя над этим, не подавая признаков эмоций, а кто-то не торопился и просто решал слушать до конца. Я же, знакомая с этой историей из первых уст, не так сильно реагировала на эту новость, но всё же, как и многих, это вгоняло в раздумья, заставляя строить теории. Такой, например, была мысль о том, что она вернувшаяся подлодка. Маша тоже мне об этом говорила. Вернувшиеся это такие глубинные… вернее канмусу по тем или иным неизвестным причинам после своей смерти возвращаются в виде развитых глубинных. Сразу при рождении они становятся сильными и опасными и при этом могут обладать псионическими способностями, что обуславливается наличием гуманоидного тела и, следовательно, мозга. Ещё таких, как она называют оглубиненными, но на самом деле этот термин несколько шире. Так, например, оглубиненных делят на четыре вида: первые — это собственно вернувшиеся, вторые — погружённые. Если первые становятся глубинными после смерти, то со вторыми это происходит при жизни. Ещё бывают потерянные и оставшиеся. Потерянными называют души кораблей, которые не смогли найти себе избранницу на роль канмусу. В таком случае от безысходности они становятся глубинными и при том очень сильными, так как они не проходят стадии развития глубинных особей, а сразу рождаются в гуманоидной фоме благодаря информационному полю, уже содержащему в себе начальные сведения для построения их тела. А ещё есть странницы. Этим дамам очень не повезло надолго оставаться в море. Если канмусу продолжительное время странствует в море и подвергается псионическому воздействию со стороны глубинных или аномалий вроде тех же чёрных зон, то дева флота начинает терять рассудок и меняться. Конечно, это не быстрый процесс и к тому же заметный, все признаки оглубинивания будут на лицо. Светящиеся глаза, бледная кожа, голоса в голове — самые яркие из них. Всему можно сопротивляться, но стоит понимать, что очень долго не получится слать зов глубины куда подальше. Нужно сходить на берег! Сама же скорость обращения странниц зависит от силы их воли, интенсивности воздействий на них глубинных, способных оказывать на них такое влияние, и, самое главное, аномалий! Именно последние были главными причинами немногочисленных обращения канмусу странницами. Я про это ещё кое-что знаю, но, пожалуй, не буду на этом зацикливаться.       — Я тоже впервые о таком слышу! — за Вилтон встала и возмущённо проговорила Ченанго. — Могла бы ты подробнее нам про это рассказать.       — Я уже всё рассказала, и ты должна была услышать, если слушала меня! — чуть повысила голос Тириан. — Да, эта лодка особенно разумна, и это вызывает оправданные опасения…       — Обычные лодки так себя не ведут, это правда! Но ты нас случаем на Химе не ведёшь? Мы к таким приключениям не подготовлены. Подобные военные операции долго могут разрабатываться, — а вот в активный разговор вступила новая девушка эсминец.       Светловолосая и миловидная на вид, она выглядела как ребёнок лет десяти, и соответствующий возрасту голосок контрастировал на фоне её речей про военные операции и битвы с химе.       Вообще флагман с Паладин уже скрыли от нашей группы возможность того, что она может быть Химе, когда такая версия зародилась у неё впервые. Сама Паладин тогда изрядно струхнула, но нервы сохранила. Что же будет сейчас. Медина же наверняка разок поднялась в силе после того случая у научно-исследовательского судна.       — Нет, это исключено, Марне… пока что, — флагман помотала головой. — Несмотря на то, что Медина в одну харю может есть целые корабли, которых в Средиземном море, само собой, целое множество, она не должна была развиться до такого уровня. Всё же, как-никак, Химе это очень высокоразвитое существо. Ресурсов и, что не менее важно, опыта на это у Медины должно быть очень много. Но, судя по её поведению и событий с ней, она не могла превратиться в нечто подобное за всё это время, — Тириан подняла указательный палец вверх. — Она скрытная и просто так не нападает на корабли. Она понимает, что несмотря на обилие металла и прочих ресурсов для эволюции, просто так лучше не нападать, так как это рискованно из-за того, что мы можем появиться в любой момент. Тем более, после того, как Грейг поведала ей о восьми учебных базах в Средиземном море, она точно поведёт себя так, как я предсказываю. Это не даёт ей возможности атаковать что попало и быстро развиваться, вместе с этим набирая тот самый опыт для того же развития. Потому она сейчас не может быть Химе. Максимум и то это очень маловероятно, она может находиться на стадии кандидатки в Химе. Выделяют ещё и такую стадию развития.       Марне села обратно на стул. Ченанго недоверчиво, повторила манёвр эсминца.       — Послушайте меня дальше, и вы всё поймёте, — сказала Тириан, переходя к главному. — Продолжаем…       — Погоди, — прервала флагмана Маша, вставая со стула, как и все остальные. — Вояки обследовали берег, куда я выпрыгнула после торпедной атаки Медины и не нашли там моих вещей, кроме десятков снарядов, на которые прекратило спустя сутки распространяться информационное поле, из-за чего они увеличились в размере до оригинала…       — Давай ближе к делу! — поторопила её Тириан.       — Она забрала мои крейсерские концентраты и вполне возможно, что благодаря ним глубинная могла стать гораздо сильнее! Пяти двадцати процентных батончиков для старых лёгких крейсеров вполне, как по мне, может хватить на несколько очень даже приличных усилений! — объяснилась Антипова, выказывая свои опасения.       — Нет! Ты уже мне об этом говорила, а я над этим подумав и проследив за происходящим в Средиземном море, благодаря данным со служб береговой обороны и спасателей, пришла к выводу, что Медина использует их для продления времени, без которого субмарина глубинных может обходиться без нападения на корабли. Да, она может эволюционировать за счёт них, но без опыта боевых действий их эволюция проходит очень вяло, даже при больших объёмах металлов и прочих ресурсов. Так что даже если она и использовала твои концентраты для этого, то намного сильнее она не стала. Но опять же, маловероятно, что она решит поступить так глупо и не воспользоваться удачей получения концентратов канмусу для крейсеров, — объясняла флагман.       Если честно, то я не могу поверить в то, что флагман такая умная. Она предугадывает или, по крайней мере, пробует понять, как будет действовать Медина и какую стратегию она избрала. Кроме того, она обратилась к данным береговых, оборонных и спасательных служб для дополнения своих сведений и проанализировала все случившееся с самого начала падения метеорита. Будь у меня вся эта информация в распоряжении, то сама бы до этого я не додумалась. И это при том, что её доводы и предположения с виду звучат логично и понятно. Она и правда поразительная. В адмиралтействе, наверное, её считают чудом, свалившимся на голову четыре года назад.       — Ладно, я поняла, — у Маши больше, кажется, не было вопросов. Да и выглядела она так, словно чего-то ещё спрашивать у неё ей не хотелось.       — Продолжаем… — Тириан осмотрела всех в помещении. Наверное, побоялась, что кто-то в третий раз оборвёт её. Убедившись в том, что ни у кого нет вопросов, она продолжила. — Дальше, после боя она отправилась на север, где напала на крупный контейнеровоз «Азис Иса», перевозящий две тысячи тонн взрывчатки. Как не трудно догадаться, при атаке произошла детонация груза. Взрыв оценивается в две с половиной килотонны. Ударная волна потопила ещё семь небольших частных судов, находящихся неподалёку в ту ночь. Эта семёрка в число затопленных Мединой кораблей входить не будет. Дедвейт корабля «Азис Иса» оценён в пятьдесят одну тысячу тонн.       — Повезло похоже, что он не был заполнен взрывчаткой полностью, — сказала Вилтон. — Будь он полностью набит ею, то гражданских могло погибнуть гораздо больше, и рекорд Галифакса был бы побит во много раз.       — Была бы, конечно, катастрофа, но я в взрывах и их измерении не разбираюсь, а просто ввожу в курс дела, как оно есть. Однако, может, будь там больше взрывчатки, то Медина бы сама погибла там, и Грейг не была бы атакована.       — Ты так думаешь? — спросила Вилтон, глядя на Тириан.       — Возможно, — легко произнесла флагман.       Не знаю, но мне кажется, что было бы лучше, если бы как можно меньше людей погибло бы. Вот только, потопив этот грузовой корабль, она ещё и с этим уничтожила семёрку частных. Слышала, там погибло около полусотни человек, включая детей дошкольного возраста. Вот же тварь нам попалась, что аж Тириан почти месяц только над этим и думает. Поскорее бы её убить и дело с концом. В этот раз мы не уйдём с места, пока не убедимся в её уничтожении. Того, что повторилось, больше не произойдёт. Нового шанса у подлодки не будет.       — Это был последний корабль, уничтоженный Мединой, — вернулась к делу Тириан, переведя указку к греческому берегу. — Тут она напала на Адмирал Грейг и… ограбила её.       Некоторые девчата в классе засмеялись, представляя себе всякое. Я же тоже, когда впервые услышала об этом от Маши, сначала вообразила себе как подлодка достаёт из-за пазухи пистолет и направляя его на лёгкий крейсер, требует с него всё, что есть. Действительно, это кажется смешным, но только первые разы. Кто поумнее, будет раздумывать над тем, а не умнеют ли наши враги, если они теперь способны на грабежи и «сострадание». Возможно, они правда стали такими умными, но мне кажется, что это всего-лишь случайность, что мы повстречали такую глубинную. Этот случай лишь доказывает, что глубинники могут доходить до такого случая интеллекта. И это имеются в виду именно не очень развитые. О всяких там Химе и кандидатках в Химе речи не идёт. Они не только умные, но ещё и обладают рядом паранормальных способностей.       — Здесь мы разузнали, что наша Медина способна на удивительные для подлодок её степени развития вещи. Но и проанализировав разговор Грейг и глубинной, пришла к некоторым выводам, которые, собственно, и важны для нашего задания. Начнём с того, что Медина интересовалась мировой обстановкой. Ей стало интересно, где именно она находится и кто может стать её врагом. О нас она уже давно знает, и о том, что мы представляем для неё угрозу, тоже, так что это только подтверждает теорию о том, что она будет избегать нападений на торговый флот и сражений с нами. Но что касается мировой обстановки, то я полагаю, что она может хотеть попытаться выйти в Атлантику. И это сейчас важно понимать, — флагман повернулась к интерактивной доске и с тем же спокойствием ткнула кончиком указки в некий мыс Эт-Тиб в Тунисе. Продолжить говорить дальше я не позволила.       — А как же она выберется в Атлантику? — спросила я, удивившись тому, что глубинная может задумать такое.       — Она попытается покинуть Средиземное море через Гибралтар! Медина в разговоре с Грейг интересовалась Атлантическим океаном и его обитателями. Она опасается за конкуренцию в пище и возможных сражениях с такими же глубинными. Но оставаться тут не вариант, так как рано или поздно на её уничтожение будут брошены максимально возможные силы. Жаль, что идиоты в ЕОФ не могут выделить мне больше девочек и ресурсов на её ликвидацию! — объяснила флагман с нервным тоном голоса и с чуть более резкими движениями.       — Гибралтар невероятно защищён силами канмусу, людей и технологий, которыми там пользуются. Кроме того, в случае чего могут мобилизовать девочек из учебки. Она там не выберется. Может, будет лучше пустить её туда и там её убить? — предложила я. Мне кажется такой метод менее напряжным и тоже вполне себе эффективным.       — Нет! — выкрикнула Тиран, чем обратила на себя удивлённые взгляды всех присутствующих в помещении. Это было уж слишком резко. Кричит она не часто и обычно по делу. — Несмотря на то, что она сведёт к минимуму атаки на корабли, нельзя исключать того, что её стратегия может измениться и атаки начнутся. Может получиться так, что она всё же эволюционирует и станет сильнее. Тогда же убить её станет сложнее… вы, девочки, с трёх и четырёхлетним опытом это прекрасно знаете и вполне можете дополнить мои слова. Чего вы только не увидели за свою канмусовскую карьеру! С новыми силами и возможностями шансы убить её будут уменьшаться. Может быть, у неё уже есть псионные способности, помимо какой-нибудь флагманской ауры! Это уже признак приближения к развитию в Химе! Нам нужно убить её раньше! Поняла?! — взъелась флагман, говоря на повышенном тоне и бросая в мою сторону злобные взгляды.       — Поняла! — подняв правую руку строго вверх, громко и чётко выкрикнула в ответ, чтобы Тириан меня поняла. Затем же, спустя несколько секунд, опустила её.       — И не смей мне больше задавать таких вопросов. Мы будем охотиться и точка! — дрожащий кончик указки всего на несколько секунд был направлен в мою сторону. Но, уняв свой гнев, флагман вновь вернулась к доске.       Ладно, чего это я со своими предложениями лезу. Тириан и вообще все тут сидящие, кроме Ченанго, девушки очень опытные и крутые. Они лучше знают, как охотиться на глубинных, в том числе на субмарины, против которых эту охотничью группу и собирали. Если же нас каким-то хреном постигнет неудача, то вся ответственность ляжет на Тириан, пусть она и отдувается потом. Нет, я не злюсь на неё, просто немного стало обидно. Но я понимаю. Теперь эта Медина практически разворошила мысли флагмана. У неё только одно желание сейчас — покончить с ней. Впрочем, я разделяю с ней это желание. Отомстить за Гренейд хотелось не только мне.       — Поняла! — вновь бросила руку вверх.       — Вот и хорошо, — успокоилась она. — Теперь же хочу сразу сказать, что мы выполняем двойное задание. Мы все будем искать Медину, но при этом нужно будет исследовать кое-какую область посреди Средиземного моря. Есть вероятность, что появилась активная надводная глубинная. Скорее всего, не старше лёгкого крейсера. Опять же, это только вероятность, которую нам предстоит только подтвердить либо опровергнуть. Об этом мы узнали сегодня рано утром, когда пришёл сигнал бедствия с центральной части Средиземного моря. Так что мы разделимся на какое-то время. Пока некоторые из нас будут заняты поисками подлодки, другие глянут, что там за глубинная посреди Средиземного моря шастает, — рассказала флагман, оглядев нас.       На лице Ченанго появилось удивление, и, приметив это, Тириан приготовилась отвечать на вопросы.       — Не лучше ли было ЕОФ отправить на эту надводницу кого-то из ранее присутствующих здесь дев флота, а мы в это время занялись бы охотой за более опасной девочкой? — спросила авианосец.       — Например, можно было бы отправить тех канмусу, что занимались конвоированием кораблей для извлечения того метеорита из-под воды, — дополнила её Вилтон.       — Я всё это уже предлагала, не такая уж глупая, поверьте, — вздохнула Тириан. — Но в ЕОФ посчитали иначе. Они даже море закрыть не удосужились, боясь экономического кризиса, подорожания и так дорогих товаров и паники населения, коей они боятся больше всего, — отложив на немного указку, флагман протёрла руками лицо.       — Это жесть какая-то. Мы её вообще так найдём со всей тучей кораблей в море? Что не засветка на радаре, то грузовое судно! — возмутилась Вилтон. И правда ведь. Она же тогда почти на поверхности будет незаметной, если только визуально её не обнаружить, а этого, как сказала Тириан, она будет стараться избегать.       — Придётся работать как есть. Благо, итальянцы и греки нам будут помогать вертолётами ДРЛО, перекрывая некоторую центральную часть Средиземного моря, где она, по моим расчётам, ещё должна находиться. Кроме того, все береговые, спасательные и охранные службы будут работать на нас. О подозрительных целях нам будут заблаговременно сообщать, чтобы мы их проверяли. Тяжко будет не только нам, но и Медине, однако она об этом знать не будет, — Тириан, видно, и сама была не рада.       Не могу поверить, что ЕОФ бросит нас работать в таких условиях. Понимаю, что там появятся проблемы, если закрыть море, но всё же это как-то неправильно, я считаю. Дайте тогда больше средств на поиски и поднимите уровень опасности до второго, чтобы матросы были на страже и на боевых постах. Сами по себе они могут убить немногих глубинных своими пулемётами, но всё чаще на торговые корабли устанавливают небольшие пушки, которыми можно было огрызнуться почти против любого. Подлодки после попадания из пушки обычно больше не могут эффективно сражаться и с большой вероятностью погибают. Пулемёт тоже может их ранить, но в последние полгода военные моряки торгового флота и девы флота сообщают, что они становятся малоэффективными, как и зенитные орудия, которые тоже могли использоваться для атаки на субмарины. Брони нарастили, как у немецких лодок седьмой серии. Те, как говорила Тириан, тоже не брались двадцатимиллиметровыми и более снарядами. Мои эрликоны их, получается, больше не ранят, в случае, если выпадет возможность обстрелять их в надводном положении. Тут крупнокалиберные пулемёты и стали серьёзно терять в эффективности. Хотя, как ПВО они кое-как, но годны. Только вот конструкторы многих стран планируют поменять их на лучшие варианты, чтобы задача ПВО облегчалась. Возможно, что в угоду этого ослабят эффективность борьбы с надводниками. Ну, как по мне, это не страшно. Мы с надводными сами разберёмся, а моряки пусть лучше по воздуху стреляют. Тем более, что если кого они из надводников и убивают пулемётами, то это недоразвитых беспушечных эсминцев, которые и так редко встречаются в Атлантике. Погибают они от своих сородичей быстро. А вот начиная с обычных Ишек, у матросов появляются большие проблемы. Тут если они что и сделают, так это максимум, при везении выведут их из строя, но живыми они останутся. По сути, эти пулемёты служат для вида защищённости. В основном, как я и сказала, они хорошо используются как ПВО и могут трассирующими снарядами указать на какое-нибудь место. А так сейчас вся надежда на скорое оснащения торгового флота пушками, прямо как во Вторую мировую. Уже давно пора. Нам от этого тоже полегче будет.       — Это хоть как-то делает задачу легче… хотя, если подумать, то это же каждый сигнал нужно проверять. С авиации это, конечно же, делать легче, да и субмарины обычно поздно замечают наш прилёт… — раздумывала Ченанго.       — Ты почти именно этим и займёшься, — флагман быстро глянула на авианосец, а затем окинула всё помещение взглядом. — Давайте я теперь раздам роли и через пол часа соберемся у катапульт. Начнём с того, что авианосец Ченанго в сопровождении двух эсминцев Маори и Рэйсхорс будут находиться между мысом Эт-Тиб и мысом Гранитола. Между ними Ченанго необходимо обеспечить авиационное патрулирование и радаром выискивать подозрительные цели. В случае обнаружения Медины, эсминцы могут предпринять попытку атаки или удерживать контакт до прибытия наших основных сил. Если у тебя останется авиация после эффективного покрытия района поиска, то пошли остальные самолёты на поиски в сторону юга, недалеко от побережья Туниса, но обязательно так, чтобы твои радары покрывали именно водное пространство. Кораблей в тех местах обычно немного. Вполне есть вероятность, что наша лодка проплывёт там, — объяснила флагман.       — Можешь рассказать, почему именно здесь нужно будет находиться? — спросила Кейт.       — Думала, что ты догадаешься, глядя на карту Средиземного моря. Но ничего, я не виню тебя. Сейчас расскажу, почему тут, — Тириан сделала недолгую паузу. — Так как мы отталкиваемся от идеи того, что Медина направляется на Гибралтар и, согласно прикидкам, она пока находится где-то в центральной части Средиземного моря, можно понять, что у неё только два маршрута в западную часть, откуда она двинет к цели. Первый это тот, что вы будете патрулировать авиацией, а второй — это Мессинский пролив, который по нашей просьбе уже сторожат итальянские канмусу. Таким образом, ей в любом случае придётся идти мимо нас.       — Понятно. Ладно я попытаюсь отыскать эту Медину, но с таким количеством кораблей успеха не обещаю, — разведя руками, сказала Ченанго.       — Да, я понимаю, но ЕОФ не хочет или, может, не смог заставить политиков пойти на установление четвёртого уровня опасности в Средиземном море, — с раздражением проговорила флагман, глянув на карту. — Все-то вокруг думают, что Медина мертва. Даже место затопления научно-исследовательского судна постоянно охраняется, чтобы никто не обнаружил, что лодка пожрала его, — сквозь зубы выцедила Тириан.       Под четвёртым уровнем подразумевается запрещение выхода в море кораблям по отдельности. При этом уровне необходимо собирать конвой из канмусу или хотя бы современных кораблей, приспособленных для хоть какой-то борьбы с глубинными. Так называемые САГ корабли. Можно хотя бы смешанный создать. Тоже подходит под понятие допустимого при текущем уровне опасности охранения.       — Глупые они какие-то в ЕОФ, — прокомментировала я возникшее обсуждение. В ответ на меня упало несколько то ли усталых взглядов, то ли взглядов, сравнивающих меня с какой-то дурочкой. Впрочем, со стороны этих канмусу меня такое не должно удивлять. Мало чего пока видела.       — Не глупые, просто держатся за своё место и не хотят его терять всеми возможностями. Они вас и поубивают ради этого, — громко заговорила Машка, облокотившись к спинке стула. — Это я точно говорю, — в голосе девушки послышались нотки разочарования.       — Возможно, — тихо произнесла Тириан, но все её услышали.       — Ну, мы можем идти готовиться, Арли? — спросила Паладин, особо не болтающая сегодня. Забавно, она снова назвала её Арли.       — Эх, — вздохнула флагман. — Думаю, что вы всё поняли. Вы трое отправляетесь патрулировать указанный район, — она указала на Кейт и два эсминца, что будут её сопровождать, — а мы отправимся поглядеть, что за хрень произошла посреди Средиземного моря. Может там и правда какой-нибудь глубинник завёлся. А после мы также подключимся к поискам в наиболее предполагаемых местах её прохода. Время нам ещё позволяет отвлечься. Всё поняли? — она окинула взглядом учебный класс.       — Да! — хором все произнесли.       Тириан быстрым шагом покинула помещение. Я, сидя на стуле у выхода, провожала её взглядом, пока она не скрылась за стеной. Так в классе осталась я и все остальные девочки, что были на брифинге.       — Как думаете, убьём эту блядь на этот раз? — встала с места Паладин.       — А хер его знает. А почему она не подохла у вас в первый раз? — встала теперь и Вилтон, выйдя из-за школьной парты.       — Эридж лодку уничтожила, а гуманоидное тело, похоже, умудрилось выжить. Новою лодку отрастила и снова топить помчалась, — с некоторой пассивностью проговорила блондинка, что частенько замещала Тириан, она же Паладин.       — Бля, и как они это делают? — помотала головой Вилтон, после чего, развернувшись, потопала к выходу. Проходя мимо меня, она улыбаясь, вдруг, обратилась ко мне. — Увидимся на катапультах, сестрёнка!       — А? — не поняла я.       Так помещение канмусу покидали одни за другой, и оно осталось почти пустым. Думаю, что и мне не стоит задерживаться. Потому, встав на ноги, выхожу в коридор. Нужно было сходить к себе в комнату, взять все нужные вещи и отправиться на катапульты. Отправка же уже через полчаса. Лучше не опаздывать.       Очень надеюсь, что, несмотря на описанные Ченанго и Тириан трудности, мы сможем отыскать Медину и уничтожить её наконец-то. Уж больно сильно мне хочется, чтобы она ответила за потопление Гренейд. Нужно приложить максимум сил и стараний на это. Хорошо ещё, что нам выделили таких крутых и опытных дев флота и в том числе и целый авианосец! Кроме того, итальянцы и греки тоже нам помогают. А ещё этот Мессинский пролив теперь охраняется. Это всё очень хорошо. Хоть что-то даёт мне повод улыбнуться. Хотя мысли о возможных долгих поисках Медины меня удручают. Это ж сколько нам придётся времени в море провести? Как долго я не буду видеть Широчку? А?       Что касалось самой Бьянки, то я случайно нашла её рядом со своей комнатой в отдельном старом здании, которое ни разу ещё не ремонтировали, даже с момента заселения сюда первых дев флота. Я поднялась по наружной звонкой железной лестнице на третий этаж и, не успев сделать несколько шагов по крыльцу длинной метров сто, заметила Бьянку. Она смотрела на дверь моей комнаты и, кажется, хотела постучать, но когда я оказалась достаточно близко, это уже не потребовалось.       — Привет! — крикнула она, стоя вблизи моей двери.       — Привет! — радостно ответила я, стоило мне подойти. — Ты ждала меня?       — Да, я ждала тебя. Мне очень хочется поговорить с тобой о кое-чем важном, — будто признаваясь, говорила она. — Мы можем зайти к тебе?       — Эм… да, можем, но я ухожу на задание менее чем через полчаса, и потому у меня не получится с тобой долго разговаривать, — дотянувшись до ключа на дне кармана своих шорт, я достала его, и прокрутив разок на пальце, вставила его в замочную скважину.       — Вот как. Вы идёте искать Медину? — перешла она на другую тему, обратив внимание на то, как я поворачиваю ключ.       — Да, но ты не волнуйся, с такой группой у этой подлодки нет шансов! — улыбнувшись, произнесла я. Мне никак не хотелось, чтобы Широчка в моё отсутствие тут волновалась и переживала. Будет лучше, если она станет думать в положительном ключе, и мне от этого тоже будет спокойнее.       — Я знаю это. По правде, мне хотелось поговорить не об этом! — чуть настойчивее заговорила моя Широчка.       Открыв дверь в комнату, мы обе вошли в неё, и тогда я закрыла дверь. Все комнаты в этом здании были практически идентичными: ремонт отсутствовал, небольшое окошко, несколько маленьких столиков, стульчиков и четыре двухэтажные кровати. Если жить в восьмером, то может показаться, что тут тесно, но начальник учебки так не думает. Это мне ещё повезло заселиться одной. Моя комната была в самой дальней части здания, сюда мало кто подходил. Да, те, кто участвовал в операции «Морской ковёр» разрешили самому выбрать себе комнату. Только об этом нужно было уведомить своих надсмотрщиков. Сейчас же моё жилое помещение казалось тихим и затенённым. На дворе было раннее утро, и к тому же мои плотные шторы не были раскрыты, не позволяя солнцу проникнуть сюда.       Сразу же я пошла брать свою куртку и бинокль, с которыми я обычно и отправляюсь на задание. Часто мне выдаёт его мой офицер, но сегодня я опередила его. Надеюсь, что он будет доволен. Кроме того, в этот раз миссия может быть долгой, и мне снова придётся брать несколько подсумков для концентратов эсминца. Ведь теперь на них только и придётся жить. Выдадут нам их на недели две точно. Буду молиться, чтобы столько времени нам не пришлось пробыть в море.       — Мне тоже хотелось бы тебе кое-что сказать, Бьянка. Я очень рада с тобой разговаривать, но мне правда нельзя задерживаться надолго, потому давай твою тему обсудим, когда я вернусь, а сейчас поговорим о том, что я хочу тебе сказать, ладно? — приметив взглядом свои пустые подсумки в открытом ящике, куртку на спинке стула и бинокль на столе, я мельком глянула на безрадостную Широчку. Вообще она не казалась мне грустной, но и радости в ней было немного. Она словно спокойная Тириан.       — Хорошо, о чём ты хотела поговорить перед уходом? — спросила Бьянка, сев на мою кровать. Глядя, как я взяла в руку бинокль.       Я на время отставила свой оптический прибор и села на стул напротив неё. Мне было немного неловко об этом говорить, но всё же стоит ей сказать. Взглянув прямо ей в глаза, начинаю говорить:       — Я ходила к начальнику учебки и просила связать меня с адмиралтейством в Англии. Просилась оставить хотя бы на какое-то время конвойную службу. Подала то самое прошение, чтобы сопровождать тебя на твоих заданиях… — я смотрела на слегка покрасневшую Бьянку, и она, наверное, не знает, что лучше мне сказать. Понимаю, не часто случается так, что кто-то готов ради тебя всё бросить. Но я была готова, — однако мне не разрешили.       — Ну, это было очевидно, разве нет? — она, мягко улыбнувшись, посмотрела на меня и встала на ноги. — Я тебе говорила, что ты должна не меня сопровождать, а конвои. Должна подлодки отгонять и уничтожать, — она сделала два шага ко мне. Её спокойный голос не давал мне понять, расстроена ли она или готова простить меня.       — Да, но я же… вроде обещала тебе отправиться с тобой, — опустив голову от стыда, отвела взгляд в сторону. Смотреть в глаза Бьянки было невыносимо. Я сделала это ради неё, но у меня не получилось.       — Ты не обещала мне. Просто сказала, что сделаешь это ради меня. Да, я знала, что тебя не отпустят со мной в Южную Америку, но вообще не думала, что ты действительно пойдёшь подавать прошение, — её тень нависала надо мной, сама же я глядела в частично зашторенное окно, меж штор которых в комнату проникала полоса света, и кружащаяся в ней пыль привлекала моё внимание.       Когда Бьянка сделала, как показалось мне, лишний для неё шаг, я обратила на неё внимание и не заметила, как та наклонилась к моему лицу. Секунду спустя и так в тёплой комнате, я почувствовала своим лицом жар лица Широчки и не успевая и пискнуть, наши губы соприкоснулись. Мне и думать много не пришлось, чтобы понять, что произошло. Она меня поцеловала, и я даже не успела как положено отреагировать, затаив дыхание. Как-либо ответить на это я не успела: через секунд десять поцелуй прекратился. За это время она лишь немного поёрзала своими влажными губами об мои.       — Бьянка! — выкрикнула я, схватившись руками за лицо, пытаясь скрыть своё смущение и радость.       — Ну-у-у-у… — протянула она, — думаю, что ничего плохого в этом нет. Ты же вроде и сама не против таких отношений между девочками.       — А-ага! — еле выдавила из себя, глядя на Широчку.       Сердце бешено билось, а мысли вертелись только вокруг поцелуя и её слов об отношениях. Я хотела… нет, мечтала о том, чтобы у меня получилось это с Бьянкой, но не думала, что последний аккорд на пути к этому сыграет она!       — Ну, тогда я буду рада! А вообще не думала в своей жизни, что так получится. Думала, что у меня будет свой мужчина и у тебя, наверное, тоже так было, я ведь замечала все твои подкаты ко мне. Но почему-то в последние дни мне думалось только о тебе и душа располагается к тому, чтобы быть с тобой! — она улыбнулась, замявшись.       Я встала на ноги и поправила свои шорты, рукой прикрывая своё лицо и расползающуюся улыбку.       — Я безмерно счастлива, Бьянка! — тихо произнесла я, не замечая, как по щекам потекли слёзы.       — Я тоже, — она глянула куда-то в сторону, и её улыбка стала немного тускнее. — Прости, забыла, что тебе нужно собираться на задание. Увидимся, когда вернёшься, — помахав мне ладошкой, Широчка покинула меня, оставляя меня одну посреди одинокой затенённой комнаты с четырьмя двухэтажными кроватями.       Похоже, что мне теперь придётся подумать о многом. Например, о том, как бы на протяжении всего задания не отвлекаться на то, что произошло. Ведь теперь и правда буду думать об этом постоянно. Нужно будет постараться воспринимать это за то, ради чего можно вернуться. Как маяк, не позволяющей мне разбиться или сесть на мель. Ну, я только постараюсь. Ведь бывает, даже самой себе обещать ничего не могу. Даже сейчас в голову лезут мысли о вкусе её губ: что-то похожее на зубную пасту.       А вскоре, когда в голову пришла мысль о том, что мне стоит поспешить, мгновенно поторопилась со сборами, после чего чуть ли не буквально улетела на катапульты. Если опоздаю, то надсмотрщик меня там же и убьёт, если сюда не прибежит меня за ухо тащить. Бегом туда!

Глубинная подводная лодка Медина. В шестидесяти километрах от острова Лампедуза

      Барсик уже полчаса высоко кружит над местом кораблекрушения. Он сообщает мне, по меньшей мере, о двух сотнях трупов, плавающих вокруг последних обломков кораблей, что и те со временем могли уйти на дно. Выживших людей было около трёх десятков, и те боролись друг с другом за право остаться на плаву, держась за небольшие, относительно устойчивые и плавучие фрагменты судна, регулярно омываемые водой. Такой отчёт мне предоставил Барсик, продолжающий наблюдение за потопающими.       Погода была отличной, что только способствовало выживанию тех людей. Жаркое солнце, ясное и почти безоблачное небо не могли быстро убить человека. Хотя нельзя отрицать того, что те могли просто зажариться на солнце без питьевой воды. К тому же отсутствовали даже какие-либо серьёзные или даже просто мешающие держаться на плаву волны. Штилем всё это нельзя было назвать, какой-никакой ветерок дул и навевал некоторую прохладу, особенно с утра.       Реагировал я на это удивительно спокойно: просто глядел вперёд, на горизонт, в сторону места кораблекрушения. Впрочем, не вижу пока особой причины волноваться за них. Они люди, я глубинная, мы — враги, так что между нами в настоящее время огромная разница в физиологии. Они даже не поймут моих поступков, если им объяснить. К тому же мне они не были знакомы и чего же тогда должен переживать из-за них? Так ведь? Да? Вот чёрт! Стоило мне начать размышлять об этом, то теперь не хочу даже думать о том, чтобы мимо пройти. Всё же надо посмотреть и к тому же я собирался сожрать этот корабль. Заодно и слугу покормлю. Кто его знает, сколько она со мной проживёт. Лучше скормлю ей немного стали, чтобы с голодухи не подохла в пути или не сбрендила, как я в свой первый раз.       «Похоже я не могу так просто отвязаться от людей» — поглядываю в сторону своей не проявляющей эмоций слуги, идущей по воде со скоростью восемнадцать узлов в десяти метрах от меня. Ей, похоже, точно было всё равно, но, кажется, для них это абсолютная норма. А вроде смотришь на неё и кажется, что недавно она была простым человеком.       Что касалось меня, то за месяц, что тут живу… Вернее, я даже и месяца в шкуре глубинной не был, а уже мыслю о том, что привыкаю и адаптируюсь к смертям. Вот если бы мне пришлось устроить тут кровавую баню с торпедным супом, то да, после такого меня, наверное, не многое способно будет напугать. Сейчас же, если я и кого готов почти без колебаний убить или оставить умирать в море, то это моряки торгового флота, которые и так понимали, куда и ради чего идут, и, конечно же, военных, которых я ещё и не видел.       До места кораблекрушения оставалось от силы минут десять-пятнадцать. Думаю, что когда приближусь, то погружусь в перископное положение, чтобы они меня не заметили. Сделаю так, на всякий случай, хотя мне не кажется, что они сейчас способны сообщить обо мне в береговые службы и канмусу. У них ничего не осталось, кроме их жизней. А вот слугу лучше оставить тут. Всё же с ней я буду менее заметен на дальних дистанциях. Пусть лучше кружит вокруг зоны затопления и стережёт меня и добычу, пока я провожу разведку и принимаю дальнейшие решения.       «Оставайся вдали и наблюдай за окрестностями», — приказал я ей, применив РТУ.       «Сельджи, мой радар покрывает до двадцати километров вокруг. Я буду внимательно наблюдать», — передала она мне с готовностью выполнить любой мой приказ.       «Двигайся вокруг места крушения и моей позиции на расстоянии до восьми километров, если я смещусь, то смещайся и ты. Мне нужно, чтобы никто ко мне незамеченным не подобрался!» — откорректировал свой приказ.       «Повинуюсь!» — слуга резко ушла вправо, отправляясь выполнять мой приказ.       Конечно, надводные твари ко мне не подберутся, но что касалось противолодочной обороны, то тут силами одной глубинной вроде неё не справиться. Будем считать, что подводная лодка на меня не нападёт. Не кажется, что её могут послать сражаться с кем-то вроде меня. Даже если такая будет случайно тут проплывать, то она скорее сообщит своим обо мне и продолжит наблюдать, пока я не погружусь.       Мой демон со мной быстро продвигался к цели, вскоре оказавшись среди десятков плавающих на поверхности воды личных вещей пассажиров затонувшего корабля. Мельком посмотрев по сторонам, обратив внимание на эти вещи. В основном эта была одежда, причём заметно истрёпанная и заношенная. Среди неё встречалось много пластмассовых предметов, таких как подставки для еды, стаканчики, ложки, вилки и упаковки из-под лапши быстрого приготовления. Встречались также крупные деревянные обломки корабля, и бывало, что на них были человеческие тела, некоторые из них окровавленные, некоторые с множественными ожогами. У кого-то были пробиты головы. Пройдя дальше, количество трупов увеличилось, они медленно расплывались в стороны от погибшего корабля. Посмотрев на них, я сразу начинаю понимать, что они были преимущественно жителями центральных африканских стран. Видя их чёрную кожу, это было легко понять. Мне кажется, что они все были беженцами.       По пути мой демон начал своевольничать и сходить с курса, чтобы проглотить парочку трупов. Я, впрочем, был не против того, чтобы он питался этим, но сейчас нужно было действовать быстрее. Кроме того, мне был неприятен звук трескающихся человеческих костей и хлюпающих звуков изо рта демона. Помимо это за нами теперь оставался кровавый шлейф, начинающий свой путь с носовой части косатки и огибающий её тело.       — Ну хватит! Я тебе потом ещё концентрата дам, заодно и сам съем, если, конечно же, не получится отобедать потонувшим судном, — недовольно это произнеся, пинаю косатку ногой в спинной плавник. Та сразу же меня послушалась.       Через пару минут мы были замечены двумя десятками выживших на нескольких больших еле держащихся на воде обломках кораблей. Пока меня не видели, со стороны моего курса доносились крики и неразборчивый лепет десятков людей. Женские вопли и рев перемешивался с мужскими стонами и выкриками на непонятном для меня языке. Но, конечно же, среди всего выделялись именно женские голоса. Впрочем, меня это не удивляло. Для меня лично женские голоса всегда казались более яркими. Даже мой нынешний девичий, хоть и принадлежал ребёнку и отдавал загадочностью своим призрачным эхом, но при этом казался очень незабываемым и красочным.       Заметившие меня люди сначала принялись звать на помощь, но стоило мне приблизиться на сотню метров, как те осознали, что криками и руками манили к себе морское чудовище — глубинную. Женщины принялись кричать и помогать выжившим детям в возрасте где-то от семи и до двенадцати лет забраться повыше на некоторые обломки или подальше от воды. Спохватившиеся немногочисленные мужчины постарались взяться за что-нибудь чем, вероятнее всего, от меня можно было хоть как-нибудь из последних сил отбиваться. Но мне хотелось бы посмотреть, как они это будет делать в воде, погруженные по шею. Может быть, они попытаются закидать меня чем-нибудь. Думаю, что это похвально. Они стремятся защить друг друга, женщин и детей. Но пожирать живых я не собираюсь и косатке тоже запретил. Лишь так, иногда, если что-то прямо на пути попадается, не ленится его заглотить. Но так даже лучше для нас обоих.       С продвижением количество тел также увеличилось, и вокруг их были уже если не десятки, то сотни точно! Вот это морская катастрофа случилась! Интересно, что именно тут произошло? Боюсь, что спросить у этих бедолаг не выйдет. Язык мне их не понятен. Эволюционный механизм пока дал мне знание и умение понимать и общаться на английском, но даже так это прекрасно. Международный язык должен позволить мне в случае чего поговорить практически с кем угодно, если выпадет возможность вообще пообщаться. На этих же беженцев я надежд на общение не возлагаю. Мне даже не кажется, что они образованы.       Оказавшись в метрах десяти от потопающих, в меня полетели куски и небольшие обломки корабля. Кроме того, в ход пускали даже личные вещи, вроде помады, старых мобильных телефонов и очков и остального, что при людях могло оказаться в нынешний трудный момент. Основными метателями были женщины и некоторые мужчины, державшиеся за плавающие фрагменты судна, так как именно им было удобнее всего метать в меня всякий мусор. Вместе с этим они кричали, но скорее это были попытки меня напугать и спугнуть, нежели они паниковали. Конечно же, им явно было очень страшно за свои жизни, а родителям детей — за жизни своих чад. Мне же, идущего с демоном вокруг них, ничего не оставалось, как прикрываться от всего рукой. Не раз в меня и косатку попадали, от чего демон отправлял мне мысленные предложения провести агрессивные меры самозащиты, но я категорически отказывался. Вскоре стало заметно, что подручного оружия у них не оставалось, это было видно по изменяющемуся выражению их лиц. Видимо, они думают, что я боюсь к ним подходить. Однако мне это быстро надоело:       — Хватит!!! — выкрикнул я на русском. Мой громкий потусторонний голос эхом разнесся по водной глади, поднимая еле видимую волну и резко заставив людей затихнуть. Понятно, что они не поняли моего слова, а просто испугались, но мне и этого было достаточно.       Мысленно отдал своему демону приказ остановиться. Тот сразу же начал тормозить. Я же, встав на ноги и взявшись для устойчивости за цепь, решил попытаться обратиться к ним на английском языке. Может быть, кто-нибудь из них сможет со мной поговорить.       — Кто-нибудь из вас говорит на английском языке? — спросил их я.       В ответ мне последовало молчание. Люди всё ещё смотрели на меня как на угрозу, хотя и не так старательно пытались от меня избавиться бросками первого попавшегося мусора, годного только мне на съедение. Тогда решаю попытаться успокоить их.       — Я не ем живых людей и мой демон тоже не ест живых людей. Мы вас убивать не будем, обещаю, — обращаясь к потерпевшим кораблекрушение людям, старался быть как можно мягче. Тот мой выкрик был лишь для того, чтобы те прекратили паясничать.       Некто на другом конце одного из обломков, державшись одной рукой за него поднял вторую и громко заговорил:       — Госпожа глубинная, я могу говорить, прошу, пощадите нас! — голос мужчины был измотанным и уставшим. В воде он пробыл достаточно времени, чтобы успеть потерять достаточное количество сил, особенно в борьбе за жизнь.       Я помню, что Барсик, который ещё летает над нами, сообщал о том, что тут шла битва за обломки корабля, за которые можно было хоть как-то держаться, чтобы уцелеть. Некоторые окровавленные трупы с пробитой головой служат тому подтверждением. Люди сбрасывали друг друга в воду, не разбирая детей, женщин и пожилых, отбирали немногочисленные спасательные средства, чтобы выжить. Барсик докладывал о жестокой битве. Она тут правда была. Это действительно было видно.       Я обплыл обломки и оказался в десяти метрах от человека, имеющего возможность говорить.       — Давай поговорим. Я обещаю, что никого убивать из вас не стану, если сами на меня первыми не нападёте, — внимательно пробегаю взглядом по уставшему, кивающему смуглому мужчине с бородкой, у которого фуражка еле держится на голове, и затем по остальным почти двум десяткам человек, умудрившемся каким-то образом выжить после борьбы и их хныкающими детьми. — Начну с главного для меня. Вы вызвали морских спасателей? Они идут сюда?       — Нет, госпожа, радиорубку охватило пожаром почти мгновенно после взрыва в котельном отделении и никто из радистов не выжил, — мужчина покрепче ухватился за фрагмент корабля. За этот небольшой, но плавучий обломок держался лишь он один, благодаря чему мне удаётся без лишних криков поговорить с этим смельчаком.       Теперь мне стала известна причина кораблекрушения. Мне это было интересно, но всё же главным было то, что прибытие канмусу отменяется. Слава Богу! А так, что я думаю насчёт кораблекрушения, то да, мне людей жалко и взрыв в котельном отделении, это явно огромная проблема для судна. Похоже, что там взорвались именно те самые котлы, которые, как слышал, взрываются очень громко и мощно.       — Это очень хорошо… — я с волнением и в то же время с жадностью посмотрел на всех людей и обломки корабля, плавающие вокруг. Теперь я не могу определиться, что у меня должно быть в приоритете.       Зная, что подо мной лежит целый халявный корабль, мне хотелось сразу же начать погружение и приступить к его поеданию немедленно. Заодно и халявную эволюцию провести. Косатка тоже своим урчанием, напугавшим до крика выживших, намекала мне о том, что так и нужно поступить. Но если я так сделаю, то меня станет мучать совесть за то, что я оставил их всех тут. И всё бы ничего, но тут были дети! Я, как учитель, работавший с ними и обязанный защищать их, не могу просто так оставить их умирать. К тому же никто за ними не придёт. Да и проплывая тут, моя слуга даже на радаре не ловила ни одного корабля. Казалось, что это пустой регион в море. Может быть, мне с этим и повезло, но вот этим людям — нет! Ничего не могу поделать с некоторой частью своей человеческой природы. Будь тут одни взрослые люди, я бы на них наплевал. Убивать не стал бы, но тут же погрузился под воду жрать. Заодно и свою слугу позвал. Но нет, на то, чтобы поступить сейчас, так у меня не было морального права. Это какое-то проклятие!       — У меня есть одно предложение для всех вас. Отказываться не рекомендую, если не хотите тут погибнуть. Куда вы направлялись на вашем корабле? — начну, пожалуй, с этого. Должен признать, что волнительно было и мне. Всё же это может быть рисковая затея, но так надо поступить хотя бы для самого себя.       — Мы плыли на остров Лампедуза. Там собираются беженцы из африканских стран, — мужчина старался отвечать спокойно и чётко. Наверняка боится нервировать меня и не хочет, чтобы я переспрашивал. Но забавнее всего это выглядит со стороны, когда смотришь на взрослого мужчину, общающегося так с девочкой лет восьми-десяти. — Вот они все беженцы, мы везли их туда за некоторую плату.       Из Африки часто в моё время бежали беженцы, в основном в европейские страны, где правительства оказывали им большую поддержку и иногда мне даже казалось, что чересчур большую. Впрочем, наверное, сейчас с этим никаких изменений нет. Несмотря на обещания европейских политиков помогать африканским странам, ничего, похоже, существенного не поменялось. Что ж, не знаю даже, почему так вышло. Когда я погиб от рук того тупорылого придурка, был две тысячи двадцать шестой год. Даже тогда шли разговоры о помощи африканским странам в их бесконечных конфликтах, революциях, голоде и недостатке воды. Но за те двенадцать лет, которые я был мёртв, вполне можно было сделать их жизнь лучше. Хотя, кто его знает, о каком мире я говорю. Вдруг всё это может быть каким-нибудь параллельным измерением, а не тем, в котором мне удосужилось родиться. Жаль, что этого не проверить пока что. Что касалось самой Африки и европейских политиков, то, похоже, что они ничего не добились в своих заявлениях. А всё это было лишь популизмом и желанием приобрести на ближайших выборах поддержку широких людских масс. Конечно же, что-то они обязательно выполняли и делали. Всё-таки европейцы дураками не были. Иначе всех этих политических деятелей давно бы выгнали бы на улицу, а в худшем — куда-нибудь за решётку, где им могло быть и самое место. Но не стоит, конечно же, забывать и о глубинном кризисе, который, вероятно, внёс свои коррективы в решение тех или иных политических деятелей.       — Предлагаю вам свои услуги по перевозке. Скажи всем, что я готова им помочь, и если они заберутся на моего демона, то смогу доставить их до Лампедузы, — спокойно предложил им почти безвозмездную помощь.       — Хорошо, госпожа… — видимо, он впал в ступор после этого.       Пока мужчина, который видимо был одним из членов экипажа утонувшего корабля, общался на своём каком-то африканском языке с пассажирами, я осматривался вокруг и с той же жадностью размышлял о халяве, которая буквально была на воде и ещё большая была под водой. Судьба вроде как была на моей стороне, даря мне такие подарки, но в то же время замечаю, что за них она просит довольно большую цену. Сейчас цена была моральная.       «Слуга?» — используя РТУ, обращаюсь к своему эсминцу, который был где-то за горизонтом.       «Да, моя сельджи?» — она готова была меня выслушать.       Пока я собирался общаться со своим эсминцем, член экипажа потонувшего корабля, кажется, пытался уговорить людей стать пассажирами моего с демоном глубинного круизного лайнера до Лампедузы. По ошарашенному виду, истеричным выкрикам женщин и некоторым ругающимся мужчинам, становилось понятно, что с этим возникали проблемы. Однако, кажется, что находились и те, что были не против добраться до острова верхом на косатке по соседству с настоящей глубинной.       «Твои навигационные и картографические способности могут быть лучше, чем у меня. Есть ли у тебя возможность запомнить координаты утонувшего здесь корабля?» — спросил я. Надеяться на это мне сильно не пришлось. Не факт, что эсминец могла такое в силу своего развития. Может ей тоже нужно было эволюционировать.       «Да, моя сельджи. Я по вашему велению установила тут метку, и мы сможем сюда прибыть в любое время по вашему приказанию» — последовал почтительный и обрадовавший меня ответ.       «Понял, благодарю!» — обрадовался я.       Ох, очень надеюсь, что и я смогу ставить метки на карте в ближайшем будущем. Буду надеяться на свой эволюционный механизм. Скорее всего, тут имеет дело некоторое постепенное развитие того или иного умения.       Я посмотрел на мужчину, с которым говорил, и вновь спокойно обратился к нему:       — Ну, что там?       — Госпожа глубинная, не все хотят отправиться с вами. Из двадцати пяти человек только восемнадцать, включая меня х-хотят плыть с вами до Лампедузы, — мне послышался дрожь в голосе моряка.       — Понятно. Кто не хочет, могут оставаться, но мне важно, чтобы все дети отправились со мной! Я не могу дать им погибнуть здесь. По правде, мне хочется вам помочь только из-за детей и без них я не сдвинусь! — на слова мужчины мне пришлось ответить резко и серьёзно, словно выдвигаю требование, но по сути, это оно и было.       — Понял, госпожа! — после он вновь обратился к своим пассажирам и начал некую серьёзную речь, непонятную для меня.       Через пару минут болтовни, похожей на ругань и истерику, моряк обратился ко мне с довольно счастливым выражением лица. Похоже, что ему удалось убедить кого нужно, а именно родителей детей.       — Госпожа, с вами отправятся шестнадцать человек, включая всех троих детей, — сообщил он, после чего прокашлялся.       — Хорошо, тогда пусть все шестнадцать человек залезают на косатку, — с некоторым облегчением произнеся это, принялся осматривать свою лодку.       Косатка после последней эволюции довольно прибавила в размере, и на ней могло уместиться немало людей, но так я думал, глядя на свой рост и размеры тела. С этими пассажирами будет всё несколько сложнее. Тесно наверняка станет, но думаю, что дольше нескольких часов это не продлится. Закрыв глаза и взглянув на карту, замечаю, вижу, что до острова Лампедуза не так уж и далеко по сравнению с моими прошлыми переходами. Это, правда не должно занять у меня больше дня. Думаю, что к вечеру мы окажемся на месте. Сейчас же на часах зелёными стрелками время указывало на 10:48, что меня радовало с одной стороны, а с другой, заставляло побаиваться каких-нибудь встречных судов, способных заметить меня в светлое время суток.       Поднятие на борт было несколько затруднительным не только из-за того, что из воды было трудно подняться, но и из-за паники. Несмотря на согласие отправиться со мной, некоторые просто не могли приблизиться к моему демону. Потому, когда я предлагал людям свою помощь, протягивая свою крохотную детскую ручонку, то те не решались её брать. Из-за всего этого за бортом осталось ещё два человека, передумавшие отправляться со мной. Ладно, они только место освободили. Тут и так становится уже довольно тесно.       Все разбрелись по демону кто туда. Вернее, присаживались там, где успевали сесть. Некоторым мужчинам, вроде единственного выжившего матроса, приходилось стоять сбоку спинного плавника на небольшом выступе, по которому я переходил из своей «боевой рубки» в переднюю часть своей подлодки. Этим бедолагам приходилось держаться за горизонтальные выступы спинного плавника, к которым крепились цепи. Вся проблема для них заключалась в том, что ноги взрослого человека там могли легко соскользнуть, тем более они в ботинках. Это мне было со своими ножками удобно там чуть ли не пробегать. Они же стоят там чуть ли не на цыпочках. Кто успевал или кому уступали мужчины, гнездились впереди, за и перед главным орудием, зенитной башенкой. И даже некоторые, особо смелые, присаживались прямо на носовой части демона перед ангаром. Само собой, зубастый шар главного калибра, как и зенитные, держали свои орудия в пасти и позволяли по моему приказу держаться за них руками и или прижиматься для устойчивости. Кто-то также был и позади спинного плавника. Мою выемку, например, заняла мать с ребёнком, а вокруг, держась за цепи, стояли мужчины и пара женщин, которым не досталось более-менее удобного и безопасного места. Впрочем, как по мне, места, где можно держаться за цепь, были очень даже удобными и безопасными. Хотя, в итоге тут все еле-еле поместились.       — Мужчина… матрос… нет, как мне можно к вам обращаться? — я дёрнул за рукав серой мокрой футболки единственного члена экипажа потонувшего судна, стоявшего в полуметре, на том самом выступе, сбоку от спинного плавника.       — Я Мурад Фекир, госпожа, — резко ответил он, отреагировав на моё прикосновение.       — Кем вы были на корабле? — спросил я, поглядывая на людей, нервно ждущих начала пути. Также взглядом удосужился посмотреть и на тех идиотов, что решили тут остаться. Понимаю, что им страшно, но разве я так похожа на монстра или они не могли побороть страх при виде моей косатки?       — Я был старшим помощником, госпожа, — ответил он. По голосу могу сказать, что он стал отходить от случившегося. Он начал говорить спокойнее и без той дрожи, словно он пробыл час на морозе.       — Отлично, тогда поздравляю! Вы временно становитесь старшим помощником на моей подлодке, — улыбнувшись, протягиваю Мураду свою ручонку, тот, удивившись, скорее от безысходности, старается смело протянуть мне свою руку. У него получилось!       Бросив последний раз взгляд на девятерых мужчин, держащихся за обломки, решаю наконец-то начать трогаться.       — Старпом, сообщи пассажирам, что мы начинаем движение и разгонимся до двенадцати узлов! Пусть за что-нибудь держатся. Погодка очень хороша, так что круиз должен пройти относительно спокойно. Без осадков, как говорится, — приказала я, взглянув затем на мать, дающую своему ребенку питьевой воды из пол-литровой бутылки, которая смогла у неё остаться.       — Понял!       Когда все закончили суетиться после моего предупреждения, косатка по команде начала набирать скорость, и уже через минуту мы шли двенадцатиузловым ходом напрямую к острову.       Первые десять минут мы шли молча. Люди, немного подуспокоившись, разглядывали море вокруг, ибо ничего тут не было, кроме него, их самих и меня с косаткой. Само собой, я для них не какой-нибудь музейный экспонат, и они не торопились взглянуть на глубинную, хотя, может быть, кто-то сидящий и стоящий сзади, понимая, что я их не вижу, да и осмеливались взглянуть в мою спину. Хотя мой временный старший помощник, служащий мне переводчиком, после диалога со мной стал немного смелее и мог, не скрываясь, посмотреть на меня. Само собой, я не какая-нибудь красавица с пышными формами, а просто мужик в теле маленькой девочки инопланетного происхождения, потому ему, скорее всего, было просто любопытно. Наверняка вот так глубинные не часто ведут себя, и к тому же не всегда на них можно посмотреть, да ещё и с такого расстояния. Между нами-то пол метра так-то. А вообще, подозреваю, что глубинные вообще не вступают в подобного рода контакты, так что я для них уникальный случай.       Со мной по РТУ связался Барсик, летящий за нами на высоте в три километра. Он просил нового указания, хотя на полёты ему оставалось два часа. Я уже подумал посадить его и подобрать, но вместо этого послал его вперёд на короткую разведку. Впереди была моя слуга, которой я так и не дал пока имя. Она, по сути, играла роль радара раннего обнаружения и предупреждения, но сейчас она мне будет нужна тут. Так что гидросамолёт отправился в сторону Лампедузы.       «Слуга, подойди к моей позиции» — спокойно связываюсь со своим эсминцем через РТУ. Хотя теперь нужно будет предупредить остальных о том, что к нам приближается другая глубинная.       «Как прикажете, моя сельджи» — последовал безэмоциональный ответ.       Вскоре я встречусь с ней, а пока нужно поговорить с Мурадом. Мужчина рядом со мной с погаснувшим взглядом разглядывал горизонт прямо по курсу лодки, но своим видом он не подавал признаков того, что он очень стремится попасть на берег. Без страха, присущего остальным пассажирам, он неумолимо пялился вдаль. Подозреваю, что он о чём-то думает, но прочесть его мысли я не мог. Сейчас, к сожалению, мне придётся его прервать.       — Мурад, — сразу после на меня обратил внимание мой старпом, хотя он почти и не прекращал смотреть на меня. — Сообщи остальным пассажирам, что сейчас ко мне подойдёт моя слуга. Я тут как бы не одна. Они, увидев девушку, могут не бояться, она полностью подчиняется мне, — я старался выглядеть спокойно и уверено, чтобы и он не начал переживать зря.       — Будет исполнено!       Спустя несколько минут интенсивных разговором между пассажирами и моим мостом, между людьми иной культуры и языка, они, кажется, выглядели спокойно. Когда на горизонте показалась глубинная слуга, то никто из присутствующих не издал и писка. Хотя волнение и страх по прежнему читались в их глазах.       — Не поделитесь со мной последними событиями в мире, когда я проведу небольшую церемонию со своим эсминцем? Заодно о себе можете рассказать, — попросил я его, на что тот удивился, но, кажется, отказывать мне он не станет.       — Хорошо, моя госпожа, — неторопясь ответил он. Мне же показалось, что я ему другого выбора не оставлял.       Вскоре, через десять минут, ко мне с правого борта пристроилась моя слуга, понемногу сокращая со мной дистанцию. Я же, нагнувшись, прошёл под цепью, но, держась за неё, повис над водой за бортом косатки. Слуга приблизилась ближе. Люди, находящиеся у цепи немного расступились, хотя эсминец не проявлял никакой вражды по отношению к ним. Старпом просто удивлённо смотрел.       — На моей карте твоя метка не отобразилась, может быть, если ты снова поделишься со мной картой, то она и у меня появится. Давай попробуем, — говорил я с ней довольно тихо. Не хотелось пугать народ. Да и слуга всё равно меня слышала, несмотря на плеск воды и небольших волн.       Так мы снова мягко соприкоснулись нашими лбами, и я почувствовал, как в моё сознание что-то внедрили, как и в прошлый раз. Проверив изменения, вижу, что на месте потопления корабля стоит яркая синяя точка. Получается, что мне не обязательно обладать обновлением карты, чтобы видеть эти точки. Я могу пользоваться своей слугой для эффективной навигации. Неплохо пока что. Однако я надеюсь получить улучшенную версию карты в будущих эволюциях, пускай даже небольших.       Я отослал её обратно. Вскоре мне нужно будет забрать Барсика в ангар, но это где-то через полчасика. Сейчас же, ещё раз посмотрев на карту и единственную точку на ней, воображаю дальнейшие перспективы развития своей подводной лодки и меня в частности. Как-никак я был псиоником, и мне было интересно, могло ли у глубинных быть что-то ещё помимо моего набора. Хотя ко мне относилась только флагманская аура, которой я умудрился подчинить эсминец. Вообще, слуга, когда рассказывала про этих Хасуй и Араи, упоминала некий прорыв сферы. Не представляю, какую сферу они могут там прорвать, но звучит интересно. Может быть, если я когда-нибудь дорасту до уровня этих Хасуй или Араи, то смогу на своём опыте понять, что это такое.       — Она ушла, Мурад, — я вновь привлёк его внимание. — Теперь расскажи там про твою Африку. Раз уж есть беженцы, то ничего хорошего там не случилось. — я тоже говорил несколько аккуратно, с абсолютно человеческим пониманием. Вдруг ему вообще не захочется про это рассказывать, но я забыл, что мне ему отказать будет несколько сложновато.       — Да, моя госпожа. Когда пришла Первая волна глубинных, а потери судов стали существенными, то и поставки на континент значительно сократились. Сначала под удар попали бедные страны Центральной Африки и многие окружающие государства. Особенно досталось как раз бедным, где без гуманитарной помощи и миротворческих корпусов каких-нибудь ООН или США начались голодные бунты и следом восстания, перерастающие в большие войны. Всё это произошло всего за два года и коснулось буквально каждой страны континента, хотя бы в малой степени. Где-то в ЮАР, может, войны и не было, но туда пришли вещи и похуже… — он на секунду замолчал, а затем обратился ко мне: — Простите, госпожа, я не очень красноречив и вообще не сильно наблюдаю за политикой, хотя от такого никуда, конечно же, не убежишь…       — Ничего-ничего, меня всё устраивает. Мне просто интересно, что же тут такое творится у людей. Расскажите, как сможете, пожалуйста, — поторопился его успокоить. Меня действительно устраивала его речь. Мне не нужна профессиональная политическая аналитика состояния африканского региона. Хватит описания со слов одного из жителя континента.       Ну, и как он мог отказать вежливой девочке глубинной, смотрящей на него такими заинтересованными синими глазищами. Да-да!       — Хорошо, — вздохнул Мурад. — П-получилось так, что в Африку пришли так называемые во всём мире четыре Великих африканских бедствия, унёсших сотни миллионов жизней. Сначала это был Великий африканский голод, замучивший миллионы людей. Мало кто мог помочь в те только начинающиеся ужасные дни. В основном Африка получала продовольственную помощь в виде зерна из России и Украины. Только длилось это недолго, так как того, что они присылали, было совсем недостаточно для полумиллиарда человек, как минимум, и серьёзным образом не могло изменить ситуацию с пищей. Вскоре, осознав бесполезность всего этого, они прекратили какую-либо помощь. Говорят, что они либо о своей продовольственной безопасности забеспокоились, либо на них надавили со стороны Европы и США. Голод спровоцировал войну. На фоне страшного кризиса и отсутствия войск ООН в некоторых странах начались гражданские и большие бандитские войны, что, впрочем, для некоторых не являлось чем-то удивительным и новым. В тех регионах такое часто случалось. К тому же появлялись и политические радикальные группировки: фашисты, коммунисты, либералы — все там были. Разные радикальные группировки, расширившись, начали сражаться между собой за власть в странах. Получая эту власть, они устанавливали свои тоталитарные режимы, обещая населению благополучие в скором времени. Конечно же, за определённые лишения. Разумеется, это были лишь обещания, чтобы успокоить народ после свержения власти и ни о каком скором благополучия говорить было нельзя. Так, например, в Конго после падения армии, установилась власть нескольких крупных объединённых бандитских формирований, которым удалось договориться друг с другом. Вроде бы всё было так. Я и сам всё досконально не помню, если честно, так что что-то мог и перепутать, — старпом посмотрел на то, как я пытаюсь сдержать удивление. Ведь я не могу в такое поверить. Ну, не виделось мне такого вообще в той реальности, в которой я жил. Да, в мире могло произойти всё, что угодно за двенадцать лет, это правда. Я сам видел такие, казалось бы, невероятные политические изменения у себя в стране. Но столько погибших только из-за появления глубинных! Да, сотни миллионов погибли не конкретно из-за того, что их убили глубинные посреди моря, обстреляв из пушек или натыкав в борта торпеды, а из-за влияния их появления на экономику, торговлю и на политику… вообще на всё! Для кого-то сотни миллионов цифра, но для меня осознание того, что столько человек погибло в этом мире, в котором ты сейчас проживаешь, и при том, что это произошло совсем недавно, было, мало говоря, потрясением, ошеломлением. Даже если ты всего лишь очнулся посреди моря, то человеческое естество не давало мне слушать это со штилем в голове. Всё же я стал частью этой новой для себя реальности. И мне хоть тоже в основном было всегда всё равно на то, что там, в Африке происходит, но информация о такой катастрофе, произошедшей совсем недавно, не располагала к спокойному прослушиванию. Наглядевшись на моё лицо, моряк соизволил продолжить: — Некоторые гражданские войны ещё не закончились, но это было мелочью, что унесла несколько миллионов человеческих жизней по всей центральной и восточной части Африки. Так что Великая африканская война ещё и не началась, а только пришла. Первым делом Конго с новым правительством напали на соседнюю Республику Конго, также немало пострадавшей из-за голода и военных стычек внутри страны. Всё, конечно, было сложнее, чем просто нападение. Вроде бы новая власть обвинила во всех бедах богатых и привилегированные слои населения, эксплуатирующих бедные и беззащитные слои населения своей и соседних стран. Мол, всё могло быть куда легче, если бы не их эгоизм. Захватившие власть сумасшедшие радикалы всерьёз посчитали, что смогут «помочь» населению остальных стран в регионе. Но я, думаю, что никому помогать они и не собирались, а просто решили придти на место этих «эксплуататоров» и уже самому обогатиться за счёт простых людей. Великая подлость, — затем старпом замолчал.       — А что же дальше? — заинтересовано спросил я, готовясь внимательно слушать дальше. Мне правда было интересно. Пока не похоже, чтобы голод, ряд гражданских войн, разборок бандитов и просто военных столкновений, истощённых внутренними расправами стран, способствовали прямо уж сотням миллионов смертей. Хотя я могу быть в чём-то неправ.       — Ох… ну, я хотел для начала сказать, что на этом мои познания насчёт Конго заканчиваются. Это всё, что мне рассказали мои друзья оттуда, до того момента, пока они не прекратили выходить со мной на связь. Но в целом я ещё могу как-то об этом рассказать, — аккуратно объяснился перед продолжением Мурад. Всё же он побаивается меня разгневать или расстроить.       — Хорошо, расскажи, что там дальше и что привело к стольким смертям, — просил его я, хотя в этот раз это звучало как требование, что я заметил только после того, как замолчал. От чего мне стало немного неловко.       — Ну, в Конго опять началась война и не одна. В некоторых соседних странах также начались военные конфликты. В одной так и вовсе начали преследование по национальному признаку. А голод так и никуда не пропал, и проблему эту решать практически никто не собирался. Государственные институты самых пострадавших стран практически исчезли, наступила анархия. Часто сообщались о случаях каннибализма. В общем, смерть стала обыденностью и преследовала всех и что самое ужасное, что она и не собиралась куда-либо в скором времени уходить. Падение уровня медицины, войны, из-за которых тела почти не хоронили, спровоцировали эпидемии нескольких болезней с большой летальностью. Пришла так называемая Великая африканская эпидемия, что и убила больше всего людей, распространившись даже на те страны, что не так сильно пострали от войн и голода. Конечно, потом спустя продолжительное время всё более-менее устаканилось, но не без помощи Европы, которая кое-как адаптировалась к новым реалиям с глубинными. А так ждать пришлось три с половиной года, — казалось, что он закончил. На удивление, сам он рассказывал о такой беде достаточно спокойно. Наверное, его это не сильно затронуло.       — Сколько же людей погибло? — этот вопрос меня интересовал больше всего. Остальное неважно.       — Хм… до сих пор точное число погибших после великих бедствий выясняется. Сейчас насчитано двести девяносто восемь миллионов погибших. Мне же повезло родиться в Алжире, так что… меня всё это безумие не коснулось, — старпом помотал головой и взглядом как бы подтвердил, что на этом всё.       — Понятно, — только и смог выдать.       Да, смертей было много. Но не мне об этом рассуждать и делать какие-то выводы. Я уже не часть человеческого общества и даже не надеюсь туда вернуться. История была интересной, и Мурад преподнёс её довольно неплохо. Наверное, не будь у него тех пропавших знакомых в Конго, то столь многого я бы не узнал. И что самое интересное, так это то, что всё это произошло лишь в Африке. Что же там с другими частями света, то хрен его знает. Может быть, когда-нибудь до меня дойдут те сведения. Всё-таки это для любопытного меня было интересным.       — А эти вот люди из тех мест? — спросил я, обведя руками всех беженцев спереди и сзади себя, чем привлёк внимание тех, кто это заметил.       — Да, в какой-то мере, — ответил мужчина, немного запоздав, но даже если он что-то и утаивал, то мне уже было всё равно. Нужно лишь довести их с детьми до Лампедузы, а там кто куда.       — Хорошо, мы дойдём до острова и там попрощаемся, — требовательно высказался я.       Должен признать, что после этой негативной истории мне больше от слова совсем не хотелось видеть их у себя на косатке. Даже сам демон предлагал просто смыть их, погрузившись поглубже. Однако так сделать мы не можем. Один лишь их потрёпанный, уставший и изнеможённый вид играл на моём воображении, заставляя представлять ту антиутопию, в которую превратились их страны. Надо бы поскорее добраться до суши. Может, скорость поднять? Хотя нет, это же не настоящая подводная лодка, будь тут нормальная высокая боевая рубка, на которой можно стоять, не боясь быть смытым в море, то ещё могли бы разогнаться без опасений быть смытыми. А так их ступни иногда и сейчас омывает водой. Лучше буду двигаться с той же скоростью.       Эх, думал, вот спокойно доберусь до Лампедузы, выгружу людей и вернусь жрать корабль, но нет, обязательно судьба захочет устроить мне каких-нибудь приключений! Сначала сегодняшние глубинные бомбардировки, затем эти вот беженцы с детьми, а теперь — корабль спасательной службы, направляющийся ровно в мою сторону! Его заметил высоко летящий Барсик и тут же сообщил мне.       — Старпом! — рявкнул я, на что он и пассажиры несколько испугались. Но больше всего волновался именно Мурад, ему это и стоило делать. — Вы сказали мне, что ваша радиорубка мгновенно сгорела, и никто не смог бы отправить сигнал тревоги! — быстро и озлобленно протараторив, вскинул руку в сторону истинного курса косатки. — Но мой гидросамолёт сообщил о приближающемся спасательном судне! Что вы ответите на это? — уперев руки в бока, я осуждающе уставился на Мурада.       — М-м-м… может, кто-то успел послать сигнал? Но я же об этом не мог знать и судил об этом так, как я увидел, госпожа, — моряк запаниковал и руки мужчины, державшиеся за выступ спинного плавника задрожали. Завидевшие это беженцы тут же подцепили это, и паника стала охватывать и их. — Пожалуйста, пощадите нас, госпожа глубинная, мы не знали об этом! — едва не крича, умолял меня старпом.       Я же, конечно, не собирался их убивать. Почему он этого ещё не понял? Наверное, такой образ и сложился вокруг глубинных. Похоже, что это я такой особенный и щажу кого попало, и убиваю не просто так. Ну и так как я такой уникальный экземпляр, то все, конечно же, будут принимать за монстра.       — Я же сказала, что не буду убивать вас! Успокойте людей! — быстро потребовал я, а то ситуация стала казаться мне ухудшающейся. Вот заметил, что кто-то позади уже раздумывал попробовать сбежать в море. — У меня есть вопросы для вас.       Мурад принялся разговаривать с пассажирами, я же стал думать над тем, что же сделать, чтобы избежать возможности вызова канмусу. Сначала мне подумалось, что я мог бы просто устроить для себя «алярм», но, боюсь, мои пассажиры надолго задержать дыхание не смогут. Затем подумал, как-нибудь уничтожить спасательный корабль, но нормально атаковать его я смогу с близкого расстояния, а там эти спасатели уже несколько раз успеют позвонить девам флота. Да и судно не огромное, грузовое, а небольшое и наверняка быстрее и манёвреннее, раз уж спасательное. Рискую торпеды потерять, если атакую в нос, а не с борта зайду. Вдруг ещё торпеды откажут под таким углом атаки? Если же заходить с борта… нет уж, проще миновать вообще этой встречи и на этом как бы всё. Но есть ещё одна идея.       — Мурад, быстро спроси у людей, могут ли они плавать?! — крикнул я, продолжая думать над проблемой.       Старпом тут же принялся выполнять команду.       «Моя сельджи, в зону моего радара вошло судно» — теперь уже о нём сообщила слуга эсминец. Отсюда делаю выводы, что корабль хоть и далековат, но такими темпами скоро доберётся до нас. Тем более, что на спасательные работы он явно мчится на всей своей скорости.       «Замедли ход до двух узлов!» — приказал я. Так я оттяну время встречи слуги с этим кораблём, что даст время разобраться с пассажирами.       «Поняла!»       Полминуты спустя ко мне обратился Мурад:       — Госпожа, никто никогда не плавал, максимум в воду по пояс заходили, — доложил с обеспокоенным видом свои сведения старпом.       — Серьёзно?! Я вот думал вас тут оставить, а самой со спокойной душой продолжить свой путь. Они вас заметили и подобрали бы. Ладно, просто уклонимся от них. Это немного продлит ваши приключения со мной. Можешь сообщить им об этом, чтобы не волновались, — стараясь бысть спокойным, не удержался и тяжело вздохнул, покрепче взявшись за спинной плавник демона.       Мысленно отдал демону приказ взять курс правее на шестьдесят градусов. Он тут же выполнил это, и нас всех немного качнуло. Пассажиры были спокойны, и это меня обрадовало. Однако это не отменяет того, что я хочу от них поскорее избавиться.       Барсику я приказал пока наблюдать за кораблём с максимальной доступной высоты, а слуге отдал приказ ускориться и проследовать ближе ко мне. То есть она тоже свернула правее, чтобы избежать встречи с судном, а заодно и сократит со мной расстояние.       В течении следующего получаса манёвр уклонения удался, и мы не повстречали никого на своём пути. Даже на горизонте не встречалось ни одного корабля. Впрочем, то, что мне пришлось уклоняться от спасательного судна, всё ещё действовало мне на нервы. Одновременно с этим я постоянно мониторил свой РТУ, нервно ожидая какого-нибудь перехвата сообщения об обнаружении глубинной подводной лодки. Впрочем, ничего подобного мной перехвачено не было, и я был очень этому рад, но бдительности не терял. Такой хороший и солнечный день омрачается тучами проблем из-за этих людей. Всё больше кажется, что зря я ввязался в это. В следующий раз я не буду проводить никакие спасательные операции наподобие этой.       Дальше мне стало поспокойнее, и я решил вновь потренироваться в использовании РТУ. Вернее, попытаться поразвлекаться с ним. Мысленно меняя частоту, старался найти какую-нибудь радиостанцию, чтобы послушать музыку. Заодно с этим можно попрактиковаться в применении своего устройства для связи. Ну и да, у меня получилось найти станцию и подключиться к ней. Там не было никаких новостей. Только музыка и песни на каком-то арабском языке, который я тоже не понимаю. Одна композиция сменяла другую. И пока было можно, я решил наконец-то посадить Барсика в ангар. Его приземление и погрузка прошли довольно спокойно. Кажется, что пассажиры более менее стали доверять мне и посчитали меня достаточно надёжной «подлодкой», чтобы довериться, потому приземление моего гидроплана и его погрузка в ангар прошли без криков и происшествий.       Заодно я решил наконец-то обратить внимание на свой хвост. До этого же момента я никак не мог рассмотреть и изучить его получше. Всюду его чувствовал и ощущал, что он болтается где-то в заду, но из-за активных приключений и событий всё никак не возьмусь за него. Сейчас же, наконец-то разгляжу его, взяв в руки. Начну, пожалуй, с того, что он точно такого же цвета, как моя косатка — чёрный. На вид и на ощупь он казался мне резиновым, впрочем, мой демон был таким же, и меня это полностью устраивало. Длина составляла около полутора метров. Он действительно был длинным, но на косатке посреди открытого моря он абсолютно не мешался. Да и сейчас на всякий случай держу его дугой вверх, чтобы никого не ударить и не вышвырнуть за борт. А мне как раз кажется, что на такое он и способен. Проводя по поверхности хвоста пальцами и надавливая ими, мною прощупывалось множество мышечных волокон. Не могу сейчас отрицать, что он мог использоваться как оружие для ближнего боя. Хотя для подлодки это странно уж точно. Может так, на всякий случай. Просто больше применения я пока не вижу. Само собой, это в море не видно. На суше как раз им и можно было огреть по голове и, может быть, даже что-то сломать. Хвост, кстати, обладал нервными окончаниями, трогая его руками и зацепляясь за что-нибудь я это прекрасно чувствовал и осознавал. Что касалось главного, а именно боли, то её особо и не было, даже когда сильно надавливал на него. Занятная эта вещь — мой хвост.       Я думал, что такое спокойное приключение и практика моих способностей теперь продлится долго. Вернее, до берегов Лампедузы, где я распрощаюсь с людьми, но через двадцать минут спустя, где-то шесть музыкальных произведений, играющих в моей голове благодаря РТУ, со мной резко связывается слуга.       «Моя сельджи, с севера в вашу сторону приближаются два летательных аппарата! Мой радар обнаружил их на расстоянии тридцать три километра. Тип и скорость целей пока не определила. Уже занимаюсь этим. А пока позвольте мне вернуться к вам и прикрыть зенитным огнём, моя сельджи!» — вместе с её предупреждением вся музыка, раздающаяся прямо у меня в голове, резко исчезла.       Я повернул голову в сторону севера, куда я и изначально собирался плыть. Меня что, обнаружили радары посреди Средиземного моря, кишащего кораблями? Хотя я на радаре буду мелковат, признаю, что эдакое действительно возможно. Впрочем, мне сейчас нужно рассуждать не над возможностью меня обнаружить, а над тем, как избежать атаки. Меня либо расстреляют, либо сбросят бомбы. Ладно, если мыслить позитивно, то видно, что их хотя бы два. А вообще, один такой мог покончить с лодкой, если правильно сбросит свой смертельный груз. Вот дела!       — Старпом! — стараясь сохранять спокойствие, поднимаюсь на ноги, использовав свой, появившийся в ходе последней эволюции хвост, чтобы оттолкнуться от корпуса демона.       — Да, моя госпожа, — он тут же посмотрел на меня.       — Радары обнаружили два самолёта, приближающиеся к нам. Это прямая угроза для меня и моей лодки. Обычно субмарины уходят от авиации в воду, так как они являются нашим бичём. Что предложишь? — я посмотрел на мужчину, нахмурившего брови и прикусившего и так искусанную до крови из-за нервов нижнюю губу.       — Госпожа, у вас нет каких-нибудь могучих способностей, чтобы уничтожить их? — с надеждой спросил он.       «Моя сельджи, я определяю цели как военные и готовящиеся вас атаковать. Расстояние двадцать семь километров! Позвольте отступить к вам!» — чуть ли не взмолившись, кричала по РТУ мой эсминец. Нужно что-то делать, а то я оглохну.       «Нет! Оставайся на месте! Ты слишком далеко от меня отошла, более десяти километров ты быстро не преодолеешь. Буду отбиваться сама… а чего я волнуюсь и паникую… у меня гражданские на борту. Они увидят и точно не осмелятся меня атаковать! Верно же! Оставайся незамеченной… у меня для тебя другая работёнка найдётся. Скоро получишь приказ! Вернее, постараюсь дать его как можно быстрее!» — говорю я быстро, думать времени особо нет. Мне и самому было волнительно. Я бы точно смог уйти сейчас из виду самолётов, благо эсминец обнаружила их издали. Только все эти люди дышать под водой не могут! Проклятие! Больше такого я не сделаю! На всякий случай стоит приготовиться к противовоздушной обороне! Вдруг чего случится.       — Госпожа?       — У меня нет подобных способностей, которые могли бы нам сейчас с ними помочь, — холодно ответил я.       — Разве же нет? Вы не глубинная Химе? — удивляясь, спросил он.       — Химе? Это вообще кто? — теперь и я удивился.       — Высокоразвитые, высшие глубинные обладающие псионическими способностями, объединяющие вокруг себя множество примитивных, старших и не слишком развитых существ с человеческим телом и частями чудовищ… вроде той вашей прислужницы, она же больше по виду на старшую походит… Химе же вроде ещё просто высшими называют, — кое-как впопыхах объяснял мне моряк. Мне же было по барабану, кто и чего там сейчас выше и развитее. Сейчас на горизонте всплывала более насущная проблема.       — Я по твоему, откуда могу определить степень своей развитости, болван! — ну вот, уже и сам начинаю срываться. Ну, правда же, как я, по его мнению, могу понять, кто я такой в и так неизвестной мне иерархии глубинных монстров?       — Простите, — Мурад поторопился извиниться. Вдруг ещё выкину за борт. Так-то поступать я не собираюсь. Но он не зря опасается.       Вообще, у меня имелась одна способность, которая вполне могла бы вывести из строя авиацию на подлёте. Но дотянется ли до них звуковая волна «зова бездны»? Люди как-никак падают после такого и ещё около минуты не могут придти в себя. Это же коснется и пилотов. Те потеряют над собой некоторый контроль и, схватившись за головы, прекратят атаку или их попытки. А вероятнее, они так и вовсе разобьются. Однако в непосредственной близости от меня находятся люди, которым я не хочу причинить вреда. Они явно не оценят такой жест с моей стороны. Так что лучше оставлю этот трюк на всякий тяжёлый случай. Надеюсь, только он сработает.       «Моя сельджи, противник на расстоянии в двадцать один километр» — обновила данные слуга.       — Враг приближается, оповести всех, что может произойти что угодно, и я привожу в боевую готовность свои зенитные орудия. Небольшие шарики с зубами сейчас выплюнут свои спаренные орудия! Пусть никто не становится перед их стволами, если не захотят отправится трупом на дно моря! Живо предупреди! — меня стала охватывать дрожь, я взялся за спинной плавник демона обеими своими тоненькими руками и покрепче сжал его. Чуть сгорбившись от страху, исподлобья смотрел на Мурада, в спешке бормочущего на своём, а может на языке этих несносных беженцев. Заодно замечаю, как некоторые поблизости смотрели и на меня, и вид мой их изрядно удивлял.       Ладно, ни в коем случае нельзя подавать признаков страха и паники! Нужно срочно собраться с мыслями. Пока что не ради себя, а ради этих людей и их детей. Паника — вещь заразная, однако. Обычно командиры кораблей и в особенности подводных лодок, делали всё, чтобы успокоиться. Не страшно им — не боится и команда! Да, так и надо.       Сделав вдох-выдох тут же распрямляюсь и резко оборачиваюсь к северной стороне, а то бишь к левому борту. Вглядываясь вдаль в надежде лицезреть противника, применял способность к приближению обзора, но пока никого так и не видел. Одновременно я вслушивался в шебуршание со стороны моих пассажиров: возгласы, панические всхлипы и плачь.       — Чёрт… — тихо и сдержанно выругался на своём родном языке. В ответ лишь удостоился быстрого взгляда Мурада. — Блядство!       Кое-как без большой паники мы смогли найти с людьми общий язык и убедить их сохранять некоторое спокойствие. Кто смог, отошли прочь от зенитных шаров, что тут же повернулись и выплюнули свои стволы в сторону угрозы. Однако тут помимо меня целых шестнадцать человек, и это изрядно будет мешать вести по авиации огонь, в случае, если такая необходимость потребуется. Я же думаю, что там не дураки и по гражданским, пусть и на глубинной подлодке, открывать огонь не станут.       — Старпом! — обращаю его внимание на себя, тем самым оборвав его разговор с какой-то женщиной, явно беспокоящейся за своего ребёнка. — Прости за то, что прерываю, но пусть люди по возможности лягут, чтобы ПВО могло бить вверх. Два орудия на корме полностью закрываются вами.       — Сейчас передам! — кивнув головой, он приступил к передаче просьбы.       Быстрый взгляд на корму несколько удручил меня. Вероятно, даже если все они лягут, то ПВО шары не смогут с максимальной эффективностью отстреливаться по противнику. Боюсь, что на лодке слишком много людей. Однако, может, что-то и получится. Нужно пробовать!       «Моя сельджи, авиация врага в девяти километрах от вашей позиции, она прибудет через две минуты» — сообщила эсминец.       «Приказываю тебе отдалиться от моей позиции вдвое и держаться от меня в шестнадцати километрах! Я не хочу, чтобы они тебя заметили!» — приказал слуге. Она вполне могла бы оказаться моим козырем в некоторой ситуации. Стоит пока не раскрывать её присутствие.       Так-то я понимаю, что противник раз уж меня на радаре видит, то и её тоже. Вполне возможно, что два авиаюнита выдвинулись смотреть на нас обоих. А ещё может быть так, что они и не знают о моём компаньоне и считают отметку вдали гражданским кораблём. Будет лучше, если это правда так. Если что, она, конечно же, может погрузиться, чтобы её не было видно.       «Вас поняла, моя сельджи» — на этом слуга стала выполнять приказания.       Вскоре на горизонте показались самолёты. Старпом откуда-то достал бинокль и стал наблюдать за их приближением. Я же мог делать это невооружённым глазом, благодаря моим глубинным способностям. Взглянув в дальнее небо раз, два и затем, протерев несколько раз, да по интенсивнее глаза, замечаю вдали два тёмно-синих самолёта поршневого типа. Сначала я подумал, что это были гражданские, но подлетая ближе, я начал уже и путаться. Внезапно оказалось, что это были ненастоящие самолёты, а что-то похожее на дроны. Я так, по крайней мере, охарактеризовал их. Ведь размеры этих летательных средств совершенно не соответствовали реальным прототипам. Я бы даже сказал, что это просто дорогие детские игрушки.       — Это авиация канмусу, моя госпожа! — быстро и без сомнений в голосе сказал старпом. Я же только вздрогнул после произнесения слова «канмусу».       — Точно? — с призрачной надеждой на ошибку, спрашиваю у старпома, чувствуя, как по спине пробегает холодок, что, однако, показался мне каким-то знакомым и словно родным. Необычное чувство.       — Да, госпожа, это небольшие самолёты той самой Второй мировой войны. Я не знаю… как там у этих сумасшедших подробно устроено, но они вроде как-то… своими волшебными способностями могут превратить вооружение той войны в небольшое по размеру, чтобы применять их в бою у себя. Вообще они это… — старался вспомнить, я же старался слушать и смотреть на приближающихся врагов, — информационным полем называют! Но всё же, простите, госпожа, я со всем этим не знаком. Рассказал, что слышал от мужиков в порту, ходящих через Атлантику! — Мурад говорил быстро и старался быть разборчивым, но часто что-то мямлил, проглатывал буквы или вспоминал английские слова. Но благо моих познаний в международном, дарованном эволюционном механизмом хватает сполна.       Интересно, что он имеет в виду насчёт сумасшедших? Мне почему-то казалось, что их в основном должны любить. Всё-таки они сражаются с чудовищами вроде меня, а мы уничтожаем корабли и зачастую людей вместе с ними. Всё у нас пригодно в пищу, в том числе и человечина. Канмусу, как я думаю, вполне себе самый настоящий столп в мировой экономике, и их важность наверняка неоспорима. Кто может в своём уме оскорблять их? Хотя этому, вероятно, есть причина, и, скорее всего, веская.       Интересными оказались слова и о информационном поле. Не могу отрицать того, что оно присутствует и у меня. В этом случае вполне объяснимо, почему мои торпеды столь внешне малого размера и главное орудие далеко не двести трёх миллиметрового калибра, являются такими, как были описаны, и ведут себя именно так. А Барсик, будучи гидропланом, выглядит не как самолёт, и тем более уж не достаёт до размеров реального летательного аппарата.       — Мне бы хотелось поговорить с вами насчёт сумасшедших, но времени на это уже нет, — сказал я, глядя на авиацию только что начавшую кружить над нами.       Два тёмно-синих самолёта по часовой стрелке начали делать круги вокруг меня. При этом они снижались и пока, кажется, не собирались атаковать. Гул, издаваемый их моторами, уверен, был слышан далеко отсюда, ибо орали они, словно надо мной и правда летали самолёты. Впрочем, с информацией про информационное поле это больше не кажется мне чем-то уж слишком удивительным. Глядя на них неотрывно и применяя свои способности для приближения обзора заместо бинокля, замечаю, что внутри этих аппаратов кто-то был. Вполне возможно, что это те самые феи, которых я видел у Машки. Могу предположить, что такие управляют авиацией.       — Они не торопятся нас атаковать. Пока вы у меня на борту, канмусу ни за что не посмеют меня тронуть! — сказал я, приглядываясь к большим белым нарисованным звёздам на крыльях самолётов. Но такие же были и на фюзеляже, на хвостовой части. Гадать мне не приходится — это точно американский.       Я не являюсь знатоком авиации Второй мировой, да и с современной не дружу, хотя и не пытался, потому сказать, какие именно передо мной боевые единицы, не смогу. Благо, хотя бы понял, что это американцы. Не глупый.       — Вы зря так думаете, госпожа. Они, конечно, и сражаются с глубинными вроде вас, но среди них встречаются и очень… мягко говоря… странные экземпляры, причём в достаточном количестве. Бывали случаи, когда канмусу убивали людей и даже других дев флота, — предостерёг меня Мурад.       — Ну, в ярости и люди могут убить, — говорил я слегка на взводе. — Если под странностями вы имеете в виду, что они прекращают быть похожими на людей, то как-то мне довелось разговаривать с канмусу и та поведала мне, что душа судна может начать вытеснять человеческое нутро, и что-то в девушках может кардинально и измениться. Впрочем, я не отрицаю того, что вы мне только что сказали. Кто-то из них и правда может оказаться какой-нибудь долбанутой, — я же всё ещё пытаюсь сохранить спокойствие и говорить размеренно, хотя делать это, когда над тобой летают два наверняка вооружённых самолёта, что, вероятно, намеренно выискивали тебя среди Средиземного моря, довольно сложно.       Вдруг один из самолётов стал быстро сокращать дистанцию и будто готовиться к атаке. Однако пока не видно, чтобы он попытался спикировать на меня с бомбами. Это действие заставило меня напрячься, как и людей на борту, те даже пригнулись. Оно и мне инстинктивно захотелось так сделать, но всё же, как уже решил, капитану лодки не стоит демонстрировать своё волнение. И вот один пролетел прямо над нами, оглушив рёвом своего мотора, и, кажется, стал уходить на разворот. Следом за ним приближался второй, но пролетать надо мной он, похоже, не собирался. Мне стало интересно, что за манёвры они совершают, но возможности что-то вспомнить, прикинуть или поразмышлять как-то не появлялось. Гул чужих моторов, казалось, заглушал не только быстрое биение моего сердца, но и мысли, быстро проносящиеся в моей голове.       Вдруг мой РТУ поймал сигнал. Обратив на это внимание, обнаружил, что он был засекречен, а возможности расшифровать его не было никак. Я же не дешифровщик какой-то, да и никаких устройств для такого случая у меня не было, чтобы хотя бы начать такую попытку. Расшифровку вполне можно было поручить какой-нибудь машине, но я же при себе такую не имею, как и косатка. Так что особо много думать над этим пользы не принесёт. Однако кое-что я понял, несмотря на страхи, пожирающие мою душу в настоящий момент. Зашифрованное сообщение небольшое, вполне возможно, что тут передавались мои координаты, а это могло значить лишь то, что все канмусу теперь знают о моём точном местоположении. Это большая проблема для меня и для пассажиров тоже. Теперь у меня появляется больше причин бросить их здесь, просто погрузившись под воду. Но всё же у меня есть одна мысль, как избежать такого исхода. Только вот самому шифрами пользоваться я никак не могу: не умею, проше говоря. Боюсь, что моё сообщение слуге будет перехвачено. Ведь если я могу такое, то почему канмусу этого не могут? Глубинная слуга это смогла. Что касалось возможностей авиации, мне не ведано, но вдруг и она могла такое сделать. Да, для реализации моей идеи без моего подручного эсминца мне не обойтись. Она мне нужна! Стоит ли мне тогда открыть огонь? Вряд ли же по мне последует ответная атака. У меня же гражданские.       Внезапно застрекотал надфюзеляжный пулемёт одного из самолётов! Десятки высоких тонких столбов воды стали устремляться в воздух, выстилая неровную зигзагообразную дорожку прямиком к моей подлодке. Я только и успел, что вздрогнуть от неожиданности и вскинуть брови, как одному ребёнку лет двенадцати на носу подлодки оторвало левую ногу, которую сразу выбросило за борт вместе с несовершеннолётней девочкой. Кровавая вспышка окрасила белые зубы моих ПВО шаров и орудия главного калибра в алый. Кровь брызнула мне на лицо, пускай я вроде и был в нескольких метрах от них. Чудом непострадавшая мать с истеричными криками бросилась за борт спасать своё дитя, уже успевшего удариться об правый грудной плавник несущегося на двенадцати узлах демона. Но прыжок этот стал для неё последним проявлением воли. Удар головой о тот же плавник — и она уже вряд ли покажет свою голову из-под воды.       — Что?! Да как так-то, почему?! — будучи в шоковом состоянии, это первое, что пришло мне в голову после первой атаки. Но я быстро опомнился и начал отдавать указания косатке, уже тревожно отсылающая мне в голову множество урчащих сообщений. — ПВО, огонь! Сбейте этих уродов! Сука!       Пока я вслух на русском кричал команды своему демону, позади меня разгорался пожар настоящей паники. Ещё кое-как с самоконтролем справлялся мой страпом, так что, возможно, я ещё смогу на него положиться хотя бы раз. Некоторые пассажиры ещё кое-как попытались помочь прыгнувшей женщине, протягивая руки в воду, но когда те сами убедились, что она больше не всплывёт, решили сосредоточиться на более актуальных проблемах.       ПВО больше не молчало, и первым неистово извергать снаряды стало носовое орудие противовоздушной обороны. Насколько я помню, последняя эволюция преподнесла мне СУО для этого вида вооружения. Пускай оно и было хреновым, но видно, что оно неплохо наводило орудие на противника и уже учитывая имеющиеся данные, начинала корректировать огонь. Грубо говоря, всё самому в траектории полёта врага им не нужно выяснять. Так что пускай и с таким, но оно быстрее поможет верно наводиться на авиацию, имея в самом начале хоть какие-то данные и примерную область, куда стоит открывать огонь.       — Восемнадцать узлов! Максимальная скорость! — прокричал я на английском. — Держитесь и ложитесь, чтобы не мешать стрелять!       Мурад, понявший меня, тут же в спешке принялся укладывать людей вниз, в приказном тоне крича на каждого из них и тыкая лицом в палубу косатки. Основанная масса народа сидела на кормовой части, где располагались целых две башни ПВО. Такое скопление мешало вести огонь, так как пассажиры оказывались на линии огня. Кое-как это можно было исправить, если люди лягут как можно плотнее к друг другу и желательно, чтобы некоторые из них ложились прямо на скатах лодки почти у воды, да ещё и чтобы поперёк косатки.       Пока носовое орудие пристреливалось к самолёту, уничтожившему двух моих пассажиров, среди которых был ребёнок и её мать, я приглядывался ко второму, уже закончившему разворот и летящему прямо на нас на довольно большой высоте. Два кормовых ПВО шара, не видя преграды в виде тел моих пассажиров, тут же открыли по нему шквальный огонь. Глядя за процессом, я крепко держался за спинной плавник и надеялся на скорое разрешение проблемы.       — М-м-м-х… — не успев ничего сообразить, я услышал новую быструю череду всплесков воды и, повернувшись, только и заметил, как новая очередь снарядов промчалась по носовой части моего демона, убив ещё одного человека, лежавшего между зенитным шаром и спинным плавников.       Ни одного крика или писка со стороны мужчины лет тридцати, лежавшего там, мне не послышалось. Пули, выпущенные с надфюзеляжным пулемётом, проделали в голове человека несколько крупных отверстий, из которых уже ручьями сочилась кровь, стекающая по косатке за борт, окрашивая воду, остающуюся позади в лёгкий красный оттенок. Ошмётками в воду упали и несколько кусков мозга. Несомненно, только этими ранами он не отделался. Остального из-за спинного плавника я не видел, а идти рассматривать не было времени.       Пассажиры слышали стрельбу и мои крики, потому и их охватила паника. Кто-то успел выпрыгнуть за борт, но обращать на это внимание и вообще хоть как-то реагировать на это не стану.       Наконец-то носовое орудие ПВО добилось попаданий, и мои снаряды стали проделывать в фюзеляже сраной авиации отверстия одно за другим. Тут же посыпалось стекло его кабины, внутри что-то сверкнуло синем пламенем, и самолёт внезапно устремился вниз, громко и со всплеском разбиваясь о водную гладь в метрах тридцати от меня.       — Ах… Один готов! — облегчённо, слегка усмехаясь своему успеху, тут же разворачиваюсь и поднимаю голову вверх, чтобы увидеть последний из них.       А последний из них, к моему удивлению, уже пикировал на нас и, скорее всего, готовился сбросить бомбы, как вдруг мои ПВО шары стали наносить по нему точные выстрелы. Носовой винт самолёта остановился, а сам нос вдруг задымился и воспламенился. Охваченный огнём, самолёт мчался на нас с чудовищной скоростью, с характерным звуком рассекая воздух, и, кажется, был уже неуправляем. Однако, к несчастью, он каким-то образом умудрился выбросить четыре глубинные бомбы.       «Право, сорок градусов!» — вздрагивая и вскрикивая, едва не паникуя, мысленно отдаю команду демону на манёвр уклонения. Мысленные команды были быстрее слов, и хорошо, что я смог собраться для того, чтобы вспомнить это и применить, когда надо.       Косатка принялась выполнять указ мгновенно, не успело в моей голове раствориться эхо моей мысли. Демон на восемнадцатиузловом ходе начал поворот направо, пока четыре подарка падали в область, в которой мы находились. Само собой, противник наверняка брал упреждение и бросил смертельный груз вперёд, но я всё равно надеюсь, что мне удастся уклониться.       Четыре глубинные бомбы упали недалеко от косатки, подняв в воздух всплески воды, окатившие палубу и смывавшие с неё лишнюю кровь. Две бомбы упали в непосредственной близости от демона, в метрах шести-семи.       — Ой, блять! — выругался я, готовясь к ужасному сценарию.       Вода вокруг мест падения глубинных бомб мгновенно вздрогнула. Косатка издала жалобный вой, звук которого разнёсся на километры вокруг. Тут же в голову стали поступать урчащие сообщения о повреждениях. В воздух одновременно стали подниматься огромные столбы воды после подрыва глубинных бомб, что немало так испугали моих пассажиров. Упавшая вода подняла небольшие волны, заставившие всех нас крепко держаться кто за что, чтобы не смыло за борт.       Когда всё вроде стихло, а небо было голубым и чистым, без намёков на нового врага, я посмотрел на своих оставшихся пассажиров, стонущих и плачущих от боли. Все они теперь размещались у меня на корме. Мужчины ещё кое-как держались, но тоже были на грани нервного срыва. Один такой уже сорвался и спрыгнул в воду. Может быть, он научился плавать и сейчас был где-то там, за кормой, но возвращаться к нему я уже не стану. Не такой же я дурак.       А взглянув за корму, я видел, как последний упавший самолёт медленно уходил под воду, а в воздухе, в стороне от него, на маленьких парашютиках в воду спускались две феи, похожих на тех, что видел у Машки. Только эти были в небольших костюмчиках и юбочках, которые они придерживали своими крохотными ручками, и с очками для пилотов. Хер его знает, что теперь с ними будет, но возвращаться смотреть времени нет.       — Всё! Атаку пережили, — сказал я, облегчённо выдохнув.       — Ну, как сказать, госпожа, у нас есть погибшие, — отдышавшись, заговорил старпом.       — Я знаю… — смотрю на единственное тело мёртвого пассажира, оставшееся после нападения. Скинуть бы его, что ли. — Вы оказались правы, некоторые, похоже, совсем ебанутые! — с досадой произношу. — Мне казалось, что они нас не атакуют из-за присутствия людей! Как же не повезло с этим.       Старпом промолчал. Вместо разговором со мной, он предпочёл заговорить с людьми. Впрочем, так даже будет лучше. Мне нужно, чтобы среди них поддерживался порядок и этот детский плач мне уже надоедает. Настолько, что бросает в дрожь. Хотя я всё прекрасно понимаю. Тут любой пусть плачет, упрекать не буду.       «Косатка, степень твоих повреждений» — потребовал я отчёт.       Демон тут же на своём урчащем языке разъяснил мне, что у него имеются повреждения, из-за которых упала скорость до двенадцати узлов. Ремонт будет завершён в течении трёх часов. Бомбы оказались не такими мощными, как у канмусу эсминцев. Отделились лишь множественными трещинами в подводной части корпуса. Мне опять повезло. Чёрт, как же везёт мне! Как же хорошо выходит!       Я тут же от эмоциональной усталости падаю на попу и прислоняюсь к спинному плавнику демона.       — Уж лучше пусть будет скучно в открытом море, чем такое пережить, — вздыхаю.       Хм, мне тут в голову мысль пришла. Раз уж меня атаковали самолёты, то, вероятно, они были подняты с палубы авианосца. Стоит ожидать прибытия других и, возможно, в куда большем количестве. Людей жалеть точно не будут. Они достаточно долго летали над нами, чтобы всех разглядеть. Среди них были даже дети, но и на них им было плевать. Безумие, бред, падение нравов. В любом случае, нужно готовиться к следующей атаке. А ещё авианосец, наверняка в сопровождении противолодочных кораблей, что уже можно назвать ударной группой. Не могу, кстати, отрицать, что всё это они собрали против меня одного. Много же я делов наделал тут. В проблемы вляпался. Вот блядство. Мне, по сути, никаких трудов не составляет уйти от них после уничтожения этих двух самолётов, но пассажиры, чёрт! К самолётам надо ожидать и подход эсминцев, и долбёжку глубинными бомбами. Вернее, меня из пушек расстреляют, нежели я смогу погрузиться. Хотя, на счёт противолодочной группы у меня есть одна важная мысль. Но опять же, повезёт ли мне с ней.       «Слуга…» — обессилено вызываю её по РТУ. Противника поблизости, вероятно, не было, а значит, я смогу общаться с ней без страхов раскрытия плана и её присутствия.       «Да, моя сельджи» — готова была выслушать мой эсминец.       «Я приказываю тебе двигаться в сторону Мальты и перехватить оттуда любых канмусу, направляющихся в мою сторону. Если таких встретишь, то свяжи их боем и уведи от меня как можно дальше!»       «Я поняла, моя сельджи. Начинаю выполнение задания» — почтительно отозвавшись мне, больше не вижу смысла пока с ней связываться.       Да, я, можно сказать, отправил её в самоубийственное задание. Но, по сути, именно как живое мясо для своих целей я её и рассматривал. Не могу же я с ней через Гибралтар прорваться, ведь так. Я хоть и собираюсь ползти там вдоль дна на скорости в два-три узла, но слуга долго на трёх протянуть не может. Да и шума там от неё под водой будет немало. Так что где-нибудь я от неё и хотел избавиться. Только я, конечно, не рассчитывал на то, что распрощаться с ней мне придётся так скоро. Сегодня ведь только познакомились, а уже и прощаемся. Хех.       Что же касается моего приказа, то на Мальту я послал её не просто так, не совсем наугад. Обычно, если авиация с авианосца противолодочной группы замечала субмарину и не уничтожала первым налётом, то к противнику выдвигались эсминцы этой группы. Однако у меня есть подозрения, что АПУГ может находится далеко от моего местоположения и в настоящий момент способен только атаковать авиацией, одновременно с этим приближаясь ко мне. Из-за близкого расположения Мальты — крупной базы канмусу, я полагаю, что оттуда будет быстрее направить ко мне противолодочную группу. Конечно, я могу ошибиться, но это лучше, чем ничего не предпринимать. Вполне может быть так, что АПУГ окажется ближе и моя слуга отправилась зря. Я просто действую исходя из тех данных, которые у меня имеются. Ошибиться, конечно же, было страшно, особенно если знаешь, что эти безумные твари способны на расстрел гражданских, которых они, по идее, должны защищать и на чьи интересы трудятся.       Ладно. Перед тем как расслабиться, решаю избавиться от трупа перед спинным плавником. Просто я вижу, как матери стараются закрыть своим детям глаза, чтобы они не видели тела мужчины с продырявленной головой. Усилием воли заставляю себя подняться на ноги и потопать на переднюю половину косатки. Здесь же, взглянув на тело, вижу, что его практически выпотрошило теми пулями. Дыры на теле были достаточно обширными и страшными по меркам человека. Даже стоя, любой человек прекрасно сможет увидеть фрагменты его разорванных внутренностей в отверстиях, наполовину заполненных кровью, что остались после этих пуль. Пережить такое не видится возможности. Перекрестившись у всех на виду, ногой сталкиваю тело в воду, где он так же ударяется о правый грудной плавник демона. Последний раз гляжу на окровавленное место, где последние минуты своей жизни провёл этот бедолага, перед тем, как вернуться к месту за спинным плавником. Также обращаю внимание и на небольшие вмятины, оставшиеся после попадания патронов с самолёта. Похоже, что корпус лодки теперь способен устоять перед таким огнём. Надеюсь, что так во всех местах демона.       Усевшись на место и вновь прислонившись к плавнику, снова вздыхаю, глядя на молчавших людей. Мурад же в это время сидя, поглядывал по сторонам, но, заметив болтающийся на цепи боевой жетон канмусу эсминца Гренейд, взглянул на меня.       — Это ваше, госпожа? — спросил он, бесстрашно обратившись ко мне. — Вы раньше были канмусу?       — Да, это моё. Но канмусу я не была, и вообще, это мой трофей, доставшийся после боя с этими девчонками, — решаю честно ответить, одаривая его усталым взглядом. Чего скрывать то, что я был в бою против канмусу. Очевидно, что я глубинная и такое должно было произойти.       — Вы та самая Медина?! — удивился он, закивав в знак своей догадливости.       — Да, меня так зовут… меня так называют, — решил поправиться. — В честь научно-исследовательского судна «Медина» назвали, вот так вот.       — Это значит, что нам очень повезло встретить именно вас, госпожа Медина! Вы же правда не убиваете людей? Те учёные много по новостям рассказывали, аж не верится, что такое возможно! — Мурад даже улыбнулся от счастья, но не похоже, что он был моим фанатом.       — Ага, а ещё я иногда не убиваю канмусу, если вы вдруг не знаете, — вдруг от чего-то захотелось мне сказать.       — О чём вы?       — Как-то раз я ограбила лёгкий крейсер Адмирал Грейг, канмусу убивать не стала, а просто забрала её припасы и часть обвеса, — объяснил я.       Вообще мне совершенно не хотелось сейчас говорить про эту историю. Единственное, что мне пришло в голову, исходя из его реакции, так это то, что если он не знает про это, то велика вероятность, что люди из так называемого Европейского Объединённого Флота явно утаили факт этого события от СМИ. Так что я лишь кратенько поведал ему об этом в течении следующих напряжённых минут, после чего вернулся к размышлениям о как можно более скорейшем прибытии до Лампедузы.       Так-то до острова плыть ещё как минимум целый час. Плыть на восемнадцати узлах не выйдет совсем. Хоть я и не собирался, но всё же это стоит взять во внимание. Косатка повреждена, и никак её заживлению помочь у меня не выйдет. Эволюционный механизм ничего, что могло ускорить регенерацию, мне пока ещё не предлагал. Буду всё же надеяться, что такой день однажды настанет. Всё же хорошо иметь у себя такой интересный козырь, не правда ли?       Всё-таки мысли о потере четырёх человек не отпускают меня. Из-за атаки авиации канмусу погибло четыре человека: девочка, её мать, какой-то мужик, которому не повезло оказаться в не в том месте, не в то время и ещё один, решившийся прыгнуть за борт. Я тогда во время атаки разок обернулся, но не видел, чтобы его голова находилась над поверхностью воды, так что его я тоже причислю к погибшим. Тем более старпом сообщал, что никто, кажется, не умеет плавать.       До сих пор не могу сообразить, что канмусу атаковала меня. Не она лично, конечно же, а её авиация, но она же явно управляется и как-то находится под контролем девушки, так ведь? Неужели у этих долбанутых есть такие полномочия, позволяющие отстреливать гражданских ради уничтожения глубинных? Вполне возможно, что на такое они пошли конкретно из-за меня. Похоже, что я очень надоедливый и засел у них в горле. Насколько же они оценили степень моей опасности, что выслали за мной как минимум одну ударную группу с авианосцем?       Главное сейчас — не раскисать и держать себя в руках. Благо, что с этим у меня почему-то всегда хорошо было с самого рождения. Может, конечно же, такое случиться, что со страху на колени упаду парализованным, но такого пока не было. Помню, как испугался во время битвы с противолодочной группой канмусу у НИС «Медина», но за такое стыдно быть и не может. Даже думать об этом не надо.       Кое-как передохнув следующие полчаса, я встаю на ноги и осматриваюсь по сторонам. Где-то впереди маячила совсем маленькая чёрточка острова Лампедуза. Это должен быть именно он, не раз сверялся со своей обновлённой благодаря слуге карте. Мы плывём именно в его сторону.       — Скажи людям, что я уже вижу остров, Мурад, — обратился я к старпому.       Но не успел он обрадовать людей, как радар засёк одиночную воздушную цель, движущуюся в нашем направлении. Ничего не остаётся, кроме как быстро подняться на ноги, взбодрившись этой плохой новостью, и громко сделать объявление:       — Старпом, прекращай радовать людей. Радар видит новую воздушную цель. Скорее всего, это авиация той же самой канмусу! Приготовьтесь к новому налёту. Сделаю всё, что смогу, чтобы её сбить! — поднимаюсь по вогнутым выступам на спинной плавник демона, чтобы внимательно наблюдать за горизонтом, и тут же прилипаю взглядом к горизонту на севере.       Одновременно с визуальным наблюдением я следил и за радарной панелью, что транслировалась мне прямо в мозг после того, как я приказал косатке так сделать. Всё же куда лучше, когда сам тоже можешь видеть врага.       На удивление, пассажиры оставались спокойными и сдержанными. Возможно, увидев, на что были способны мои зенитные шары, они стали меньше бояться. Да, это не помогло избежать потерь и не гарантирует их выживаемости, но всё же это куда лучше, чем если быть потопленными все вместе. Особенно, если утону я. А так-то я продемонстрировал им способность уничтожать врага в воздухе достаточно эффективно и может быть, сосредоточенный огонь из всех трёх ПВО шаров скосит его до того, как он сбросит бомбы. Буду надеяться на именно такой исход и на понимание людей, что будут стараться сохранять спокойствие и вовремя прекращать мешаться моим ПВО шарам.       Приближения самолёта долго не заставило себя ждать. Уже через несколько напряжённых минут он был совсем недалеко, примерно в пяти километрах от меня, и кое-как я мог разглядеть его, применив возможность приближения обзора. Похоже, что это был тот же самый самолёт, какие уже нападали на нас. К сожалению, я не знаю названия. Очевидно, что он с той же канмусу авианосца. Пока не видно, чтобы он собирался нападать, но мне так может казаться на первый взгляд. Проблема сейчас заключается в том, что с такой дистанции открывать огонь по нему будет плохой затеей. Впрочем, ему меня если и пытаться убивать, то только своим пулемётом, который только и убьёт людей здесь, я же с косаткой останусь цел. Хотя…       В голову пришла одна серьёзная мысль. Косатка может и не погибнет от стрельбы из этого пулемёта, но что касалось меня, так я не знаю совсем. Вот это была большая проблема. Экспериментировать сейчас было бы плохой идеей. Вот если бы я мог включить какую-нибудь тестовую комнату в момент эволюции и проверять там на практике все свои мысли и задумки, то было бы вообще чудесно.       Продолжая наблюдать за противником, чётко и явно замечаю, что он пока не собирался особо резко сокращать со мной дистанцию. Вместо этого он повернул в направлении нашего курса и зачем-то полетел туда. Однако, так мне показалось. Полминуты спустя оказалось, что он шёл на разворот. Похоже, что противник хочет зайти мне в нос. И да, уже вскоре дистанция между нами стремительно сокращалась. Как только враг был на довольно близком расстоянии, все ПВО шары начали огонь по цели. Чтобы задействовать по цели все свои зенитные шары, заранее отдал косатке приказ повернуть направо, тогда все шесть двадцатимиллиметровых стволов в трёх зубастых шаров заработали по одной цели.       — Приготовиться к атаке! Подозреваю атаку глубинными бомбами! — прокричал я, хватаясь покрепче за спинной плавник демона и уделяя пары секунд пронаблюдать, как Мурад возьмётся передавать моё сообщение.       Когда тёмно-синий самолёт был практически над нами, он, как ожидаемо, начал пикировать на нас под довольно большим углом, и уже через пару секунд крышка его бомболюка люка открылась и вниз полетели четыре глубинных бомбы.       «Лево шестьдесят градусов!» — пролетела в голове команда, обращённая моему демону.       Быстро получившая приказ косатка тут же стала его выполнять и пытаться уйти из зоны падения глубинных бомб, но делала она это не быстро. С ростом и увеличившимися размерами косатки появились проблемы с манёвренностью и циркуляцией, играющие свою роль примерно вот в таких ситуациях. Поэтому мне пришлось со страхом и замиранием смотреть, как четвёрка глубинных бомб падает поблизости от демона и одна из них чуть ли не нырнула прямо под него.       В этот же момент вражеский самолёт выходит из пикирования и проносится над нами на небольшой высоте, оставляя за собой шлейф дыма после повреждений, полученных от моего ПВО, и заодно оглушая рёвом мотора меня и моих пассажиров.       Зенитные орудия продолжают попытки уничтожить авиаюнит врага, но из-за быстрого прохода над нами им приходится заново наводиться на противника. Тут же взрываются глубинные бомбы, поднимая в воздух большие столбы воды недалеко от демона, что падают на недавно высохших людей и меня. И всё было бы хорошо, но последняя глубинная бомба сдетонировала слишком близко к корпусу косатки, и та получила серьёзное повреждение! На километры вокруг вместе со звуками взрывов и стрекочущих орудий раздался оглушительный крик косатки!       — Что с тобой, косатка?! — выкрикнул я и тут же сорвался с боевого поста и побежал на нос своей лодки.       Демон тут же на мой эмоциональный запрос, отправил мне в голову урчащий отчёт о повреждениях. Проклятие: у нас обширная рана и утечка чёрной маслянистой крови! Кроме того, больше мы не можем погрузиться, и к этому в добавок мне приходится снизить скорость! Благо, демон сообщил, что повреждение не критичное и к смерти не приведёт, если мы как раз не погрузимся. Рана стала затягиваться защитной чёрной плёнкой наподобие крови, запекающейся на ране человека, и вскоре образует целостную защитную оболочку, под которой будет происходить процесс регенерации полученного повреждения. Эта информация, посланная косаткой в отчёте, сразу же столкнула камень с души. Но даже с этим мы не можем погрузиться, если не хотим потонуть. Защитная плёнка на столь большой ране расширяется по площади повреждения, тем самым снижается её плотность и способность выдерживать большие давления. Потому уже при одной с половиной атмосферы плёнку вышибет, и всё будет бестолку. Косатка сообщила, что будь у нас небольшая рана, то мы могли бы погрузиться достаточно глубоко. Что же касается скорости, то она упала аж до шести узлов и всё из-за повреждений каких-то мышц, отвечающих за полноценное вращение правого винта.       Хоть бой и не окончился, но в голову пришла одна серьёзная мысль. Что же получается, если бы я получил аналогичное повреждение на глубине с двумя атмосферами, то мы бы ушли на дно? Косатка удосужилась в пылу сражения ответить: как оказалось, да — мы ушли бы на дно! Мой демон, не сумев поставить защитную плёнку, потерял бы много чёрной крови, ослаб и потонул бы, если не предпримем попытку всплытия. Раны меньшего размера имеют менее значительные последствия и не придают таких серьёзных ограничений, потому с ними можно было бы находиться под водой на определённой глубине. Вот же мне не повезло с этой глубинной бомбой! Хотя, как сказать, может, и повезло! Жив же пока!       — Блять… — обернувшись, я пронаблюдал за уходящем от нас самолетом.       По отдаляющемуся противнику продолжали стрелять ПВО башенки. Их двадцатимиллиметровые патроны летели прямо над телами расползшихся по всей корме людей и прижавших руки к ушам, чтобы их не оглушило. Стрельба была столь оглушительной, что заглушала собой крики моих пассажиров, старающихся выместить свой стресс и страх в форме голоса.       Противник, видимо понявший, что я не так прост, стал маневрировать и стараться уклониться от снарядов, одновременно пытаясь уйти от меня. Внезапно надфюзеляжный пулемёт открыл по мне огонь! Вновь вокруг меня за секунды выросли десятки тонкий водяных столбов, мгновенно настигающих мою лодку, но в первую очередь моих пассажиров. Кто из них тут же издал страдальческий визг и забился в конвульсиях, фонтанируя кровью. Всё произошло очень быстро, я не успел как-либо отреагировать, как меня самого настигли пули вражеского пулемета. Почувствовав с десяток тонких уколов в районе груди, ног и пары тычков в голове, меня отбросило в спинной плавник косатки, где я и остался лежать неподвижно.       — М-м-м-м-х… — выдавил я из себя, вслушиваясь в урчание косатки, раздающиеся у меня в голове.       Демон, поняв, что мне очень больно, но главное я жив, прекратил донимать меня своим урчанием, позволим мне теперь «наслаждаться» отменными стонами и криками боли женщин, мужчин и отдаляющимся от нас вражеским самолётом.       — С-с-садисты, блять, — сам, чуть ли не стоная, встаю на ноги и быстро оглядываю себя. Потом понимаю, что лучше бы не шевелился, может быть так было бы лучше. Вдруг только хуже себе сделаю.       Бросив на себя взгляд, вижу, что пули противника не проделали во мне с десяток дыр, оставляя мне на память в ближайшем времени тот же десяток синяков, ставших более заметными на фоне кожи, ставшей больше походить на человеческую. Затем поднимаю голову, чтобы посмотреть на источник криков. Было прекрасно видно, что часть людей серьёзно ранило. Из уцелевших вижу только Мурада, находившегося лишь немного в стороне от линии огня. Из кучи тел шевелятся немногие, остальные либо погибли, либо бессознания.       — Старпом!!! — прокричал я.       — Я жив, госпожа Медина! — выкрикнул мне в ответ, понемногу поднимаясь на ноги, придерживаясь рукой за растянутую левую цепь.       — Сколько уцелело пассажиров после налёта? — стоны всё ещё продолжали раздаваться из уст некоторых людей, а один из выживших так и вовсе кричал от полученных ран, потому, чтобы нормально говорить, мне пришлось вновь кричать и заодно приблизиться к старпому на шаг.       Мурад неуверенно посмотрел на оставшихся в живых пассажиров и сделал быстрый подсчёт оставшихся, включая раненых. Только затем он посмотрел на меня, держась одной рукой за стальную цепь, и, уставши, заговорил, прерываясь сделать несколько вдохов и выдохов:       — Семеро… некоторые только что погибли… — старпом посмотрел на последнего раненного в тяжёлом состоянии пассажире, который что только и мог делать, как кричать, рыдать и стонать, корчась от болей, — а он больше не жилец. Не знаю, сколько нам там до Лампедузы, госпожа Медина, но мне не кажется, что он протянет до этого времени. Можно считать, что выживших шесть, включая и меня, конечно же.       Ещё раз посмотрев на кучку тел, от которой уже отползали последние выжившие пассажиры, думаю, что мне делать с этим дальше. Прикусив нижнюю губу, замечаю среди погибших ещё одного ребёнка под телом взрослой тучной женщины в тёмном платье. Не вижу пока, чтобы по этому детю сильно кто-то горевал. Скорее всего, мать второй девочки погибла вместе с ней, пытаясь прикрыть её своим телом. Однако шальная пуля смогла настигнуть головы её дочери: было видно, как фрагменты мозга разбросало вблизи расколотой головы, а кровь ручьями стекала по изогнутому корпусу косатки в море.       Сделав вдох-выдох втянув в свои лёгкие тёплый солёный морской воздух и взглянув на предательски красивое, украшенное ярким солнцем и несколькими белыми пушистыми облачками небо, стараюсь отойти от увиденного. Вернее, меня пугало не то, что я вижу, а только то, что осознаю, насколько же подлыми оказались эти канмусу. Аж слёзы в глазах наворачиваются. Кроме того, на мою психику и на психику пассажиров влияет и этот кричащий от боли индивид. Его словно заживо режут. С ним нужно было что-то сделать.       Глядя на этого бедолагу ещё секунд десять, моё глубинное сердце начало болеть и обливаться кровью. Уж больно жалко было это паренька. Выглядит он довольно молодо. Лет двадцать ему есть. Как жаль, что его жизнь оборвётся вот-вот. Кое-как созрев с мыслью, решаю обратиться с ней к старпому. Перед этим смотрю на свои запачканные кровью руки.       — М-Мурад! — мужчина посмотрел на меня с серьёзным, но в тоже время с каким-то отрешённым видом, а на его лице застыл взгляд на тысячу ярдов. — Передай этому… пассажиру мои глубочайшие извинения, — мне не стыдно было это признавать, но ещё чуть-чуть и я не выдержу и расплачусь.       — Что? — не понял он, продолжая смотреть. Голос старпома был тих, но оно может и правильно: чего кричать-то.       — Передай ему, — указываю на стонущего пассажира, — мои глубочайшие извинения! — повысив голос, выдавливал я из себя, делая глотки воздуха, стараясь прогнать тяжёлый ком в горле.       — П-Понял, — кивнул он головой, принимаясь за поручение. Но, похоже, что он и не догадывался до того, что я собирался сделать.       Мураду и шага делать не пришлось, чтобы оказаться вблизи него. Он заговорил с ним на их языке, стоя на месте и держась одной рукой за цепь. Со стороны казалось, что раненый молодой человек ничего не воспринимает, пытаясь бороться с болью и за свою жизнь. Но я просил старпома передать ему это от меня, потому что мне же от этого будет легче. Пока он говорил, я смотрел на тощего юнца, оставшегося без ног и одной левой руки, пока другая была зацеплена пулей лишь частично, так что там кое-как конечность оставалась на месте, пусть ей больше и нельзя было бы воспользоваться. Удивительно, что он продолжает сохранять сознание и не прекращает попытки борьбы за свою жизнь. Многие бы на его месте уже были бы на другом свете, после того, как потеряли бы связь с реальностью, испытав болевой шок. Фантастическая выносливость! Закончив говорить, я прошёл пару метров от спинного плавника к пострадавшему и, наклонившись, взялся за его голову двумя руками. Одним лёгким движением сворачиваю ему шею у всех пассажиров на глазах. Последними звуками, изданными его телом, были щелчки шейных позвонков и какое-то хлюпанье изо рта. Тут же бросив его голову обратно на палубу, под аккомпанемент из возгласов испуганных людей, выпрямляю спину и вновь обращаюсь к шокированному старпому:       — В общем, выкидывай все тела за борт, я не плавучий подводный морг, — негромко произнёс я, прислонясь к растянутой цепи напротив Мурада. Мне теперь и самому нужно отойти от произошедшего. А ещё и мыслями со старпомом поделиться о произошедшем с косаткой. Всё же это вносит серьёзные коррективы в наше путешествие.       — Да, госпожа Медина, — закивал он, опустив глаза и принимаясь за работу в подавленном состоянии.       Усевшись за спинным плавником и вновь прижавшись к нему спиной, я напугал своим приближением своих пассажиров, переместившихся на переднюю половину моего демона. Мне было всё равно, я просто хотел расслабиться после произошедшего. Даже думать не хотелось об этом. Но всё же от косвенно связанных с этим мыслей не избавиться. Подняв левую руку, смотрю на свои часы, показывающие 13:08. Делая вздох, смотрю на своего временного старпома, поочереди молящегося за каждого погибшего, которого ему нужно будет лично похоронить в море. Судя по стилю и речи молитвы, это был ислам. В этом я не был хорош, так что как-либо размышлять об этом не смогу. Лучше просто попытаюсь расслабиться хоть на короткое время. После этих похорон мне всё ещё придётся поговорить с Мурадом.       Хоть мне и хотелось посидеть в спокойствии немного времени, но что-то вроде чувства незавершённости дел заставило меня вновь оживиться и вернуться к нежеланным делам. Что-то внутри меня подсказывало, что не время было сейчас расслабляться. Пусть я даже впервые сейчас кого-то убил, да и не просто торпеду пустил или выстрелил из пушки по канмусу, которая в какой-то мере уже и за человека не везде наверняка считается, а убил собственными руками, мне нельзя впадать в апатию или рыдать. Да и не хочется мне этого, если честно. Я, конечно, умею сострадать и переживать, но пока мне и моим пассажирам грозит опасность, мне лично нельзя как-либо внутренне испытывать моральный дискомфорт. К тому же, именно исходя от своих моральных и человеческих принципов, я и убил его. Он бы не дожил до Лампедузы с такими ранами. Рассматривать варианты, где он бы продержался, я не стану. Он потеряет слишком много крови к тому моменту. А сейчас всё выходит так, что не факт, что мы дойдём до острова живыми. Лучшим решением было убить его. Я так и поступил.       «Да, это было самое лучшее решение. Иного не дано, если только не пялиться на его агонию и не пытать психику людей и их детей» — подумал я, пытаясь успокоить себя.       «Моя сельджи, радар засёк множество надводных целей. Предполагаю, что это ганки… нет… вы зовёте их канмусу, моя сельджи, — не успев никак отреагировать, она замолкает на несколько секунд и затем вдруг продолжает: — Такое знакомое слово, мне это нравится, — произносит она с наслаждением, после вновь по каналу РТУ распространяется лишь тишина. — Буду сокращать дистанцию. Вступаю в бой!» — и в конце быстрое завершение на той же почти безэмоциональной ноте, с которой она начала. Странно.       «Принято. Уведи их от меня!» — без раздумий отдал приказ. Мною уже всё заранее было обдумано, так что оставалось только отдать приказ.       Вот и всё, мой эсминец вступает в последний бой. Само собой, она постарается затянуть его как можно дольше, чтобы уйти от меня с ними как можно дальше. Именно такую цель я ей поставил. Мне было ясно, что её уничтожат, но опять же напоминаю себе, что мне с ней не по пути. К тому же мне её не жалко. Но последнее её сообщение, кажется, было наполнено некими чувствами, но мне, видимо, уже не суждено было их понять. Как жаль. Как глубинная, она наверняка таила в себе что-то ещё.       Через пятнадцать минут послышался тяжёлый вздох. Это Мурад выкидывает последнее человеческое тело с борта моего демона. Он наконец-то закончил работу, провожая последнего тонущего мертвяка холодным взглядом в столь жаркий день. Он стоял так какое-то время, пока не стал разыскивать что-то у себя в кармане. Мне сразу подумалось, что это были сигареты, и я оказался прав. Только открыв пачку, оказалось, что они были уже испорчены, и хмурый старпом со злостью бросил её подальше в море. Так он и остался стоять на корме рядом с большим кровавым пятном, оперевшись о натянутую стальную цепь. Мне, глядя на него, совершенно не хотелось его беспокоить. Всё же я заставил его бросать трупы в море. У некоторых даже конечностей не было. Да и я на его глазах убил пассажира. Пока я не знаю, как он к этому отнесётся, но не думаю, что ему бы хотелось наблюдать за всем циклом агонии того юноши. Вместо разговоров хотелось послушать море и вслушиваться в негромкий гул работы двигателей косатки, где-то внутри неё. Однако нельзя позволить этим иллюзиям овладеть моим разумом.       — Старпом, — негромко зову его.       — Да, госпожа Медина? — он повернул голову и посмотрел на меня со спокойным взглядом. Похоже, что он не держит обиду на меня из-за моего поступка.       — Ты ничего не заметил? — спросил я его, не спуская с него взгляд.       Мужчина тоже знатно перепачкался в крови и, похоже, был морально вымотан. Так с виду посмотришь и кажется, что ему всё равно, но это было не так. Всё же в его карих глазах проскакивали мотивы обречённости. Не хотелось бы его расстраивать, но нужно сказать.       — Что такое? — он осмотрелся вокруг и довольно внимательно всё осмотрел: от горизонта неба до пассажиров. — Я ничего не замечаю, госпожа Медина. Позвольте попросить не играть в загадки, если это что-то важное.       — Мне казалось, что это заметно даже невооружённым взглядом, но, вероятно, в связи с сложившейся ситуацией многое можно упустить, — сказал я, вздохнув. — Наша скорость упала до шести узлов с двенадцати. Время, которое потребовалось бы нам, чтобы оказаться на Лампедузе, увеличивается в два раза. Это очень плохо и негативно скажется на… шансах нашего выживания.       — Да, вы правы, — в ответ я услышал тот же вздох. — Идей, конечно же, у вас нет, госпожа Медина. Вы говорите, что не стали Химе. Значит, что вряд ли уцелеете при более серьёзной атаке.       — Верно. Если нападёт один или несколько самолётов, то выжить поможет только чудо. При большем же количестве мы все здесь погибнем. Похоже, что ликвидировать меня им важнее, чем сохранить человеческие жизни. Как-то не по-европейски, — чуть ли не с усмешкой произношу я.       — Вы, конечно, простите меня, госпожа, но вы точно должны быть вернувшейся глубинной подводной лодкой или, что вероятнее, потерянной, не иначе. Это точно! — чуть бодрее заговорил Мурад. — Ваша душа потерялась, не найдя себе подходящую девушку и от безысходности ничего не оставалось, кроме как стать глубинной подводной лодкой. Не нашли себе пристанища, так сказать. Вот как-то так. Я знаю немного про это, благодаря кое-кому.       — С чего вы так решили, Мурад? Что вообще значит быть вернувшейся или этой вашей потерянной? Вот кого из людей или канмусу не повстречаю, то обязательно так меня назовут, — решил поинтересоваться. Надо бы, мне, кажется, уже узнать про этот термин побольше.       — Вы вспоминаете Европу двадцатых годов этого века и начало тридцатых, когда ещё человеческая жизнь стояла во главе угла у политиков Евросоюза. Вы ведь что-то знаете про это, — он покачал указательным пальцем правой руки и резко замолчал, задумавшись. — Хотя нет… тогда это не складывается. Вы не должны знать про наш век практически ничего, только про двадцатый. Все канмусу и глубинные представляют собой корабли Второй мировой войны, и у них почти ничего из этого века быть не должно, — он заметил, что я вроде понимаю то, о чём он говорит, но в то же время, мне кажется, понял, что я удивлён его познаниями. — Ну, мне так сын говорил, он увлекается всеми этими канмусу и глубинными, все статьи учёных из Норвегии и Японии читает, в игры про них играет, — последовала короткая пауза. — Я не знаю тогда. В вашем случае вы не можете быть потерянной, если только не являетесь современным кораблём. Может, вы воплощение современного корабля? Учёные такой возможности не опровергали, хотя подобных случаев не случалось ни разу. Может быть, в таком случае вы оглубиненная? — старпом посмотрел в мои глаза. Приятно видеть, что он не боится меня до усрачки и может довольно смело разговаривать со мной. Ему правда стало интересно, но мы уходим от первоначальной цели.       — Я не оглубинненая… хотя и не слишком понимаю, что это… кто это такие, — мне, конечно же, припоминается, что Машка до жути боялась некого обращения в глубинную. Вдруг я вздрогнул от осенения. Да, точно же, это, наверное, и есть оглубиненные. Интересно получается, канмусу могут стать глубинными. А наоборот, такое возможно ли? Не знаю, но почему бы и нет. — Я точно не оглубиненная и не современная подводная лодка. К большущему сожалению, у меня нет на борту ракет. Я родилась мальком и доросла до того, что есть у меня сейчас и останавливаться мне не хочется совсем. Однако текущие события вносят свои коррективы.       Я как раз не являюсь оглубиненной или потерянной подводной лодкой по словам Мурада, не подпадаю в их критерии. Впрочем, я, кажется, понял, кто может быть оглубиненной. Мой взгляд падает на колышущийся боевой жетон канмусу эсминца Гренейд. Следом вспоминаю слова своей слуги о мести. Вот тебе на! Это же могло так получиться с ней и со мной. Чувствую себя героем какого-нибудь фильма. Да ещё и злодеем, которого должны обязательно убить. Вот тебе, блин. Ну ладно, пусть я всё понял, но сейчас на это больше нет времени отвлекаться.       — Давай вернёмся к тому разговору, который я хотела с тобой завести, — сказал я.       — Хорошо. Простите, что отвлёк от чего-то важного, госпожа Медина. Это было просто моё любопытство, — извинился старпом.       — Я говорила о том, что мы все тут погибнем, если на нас накинется ещё одна подобная или большего размера авиагруппа. Мои маневренные возможности стали ниже не только в плане скорости, но и в следствии эволюции, приведшей меня к этому облику. Из-за этого моя косатка получила серьёзное повреждение и ближайшие часы погружение будет невозможно. Так что с вами погибну и я. Это довольно большая неприятность, как вы понимаете, — начинаю свой серьёзный разговор без капли на позитивный момент.       — Это ужасно, госпожа Медина. Мне так жаль, что мы наложили на вас такие ограничения. Вернее, что наше присутствие привело вас к этому, — тихо сказал старпом, стараясь не глядеть мне в глаза.       Ему, правда было жаль. А мне несколько часов назад было жаль тонущих детей и их родителей, уцелевших в катастрофе. Мы все в какой-то мере сделали что-то, чтобы прийти к тому результату, который есть у нас сейчас. Хотя нет, если подумать, то я сам был в этом виноват. Теперь же приходится страдать и, скорее всего, распрощаться со второй жизнью. Будь проклят мой учительский долг! Будь ты проклят!       Рукой от злости звонко ударяю по палубе косатки, отдающей металлическим отзвуком, от чего Мурад вздрогнул, а остальные пассажиры вскрикнули. Да, меня действительно разозлило то положение, в котором мы оказались. Мне не хотелось признавать свою вину в этом. И мне же не хотелось умирать так рано. Знал бы, где окажусь, то подплыл бы прямо к тому спасательному судну, от встречи с которым я уклонился и пускай он звонит канмусу. Там бы выбросил этих людей. Они их подобрали, и дело закончено. А пока те шлюпки шли бы сюда, то я раз десять смог успеть скрыться!       — Ладно! Есть у меня один козырь… — выпалил я. Мужчина, смотревший на меня, удивился, но приготовился выслушать, — сама им ещё ни разу не пользовалась. Знаю, что он и вас обрубит!       — Обрубит?! — резко произнёс старпом, хватаясь за голову, видимо, представив себе именно прямой смысл этого слова.       — Сознание потеряете максимум, да и всего ненадолго, я думаю. Сама ни разу не пользовалась, говорю. Так что тут опыта мало. Заодно посмотрим, как на авиации сработает, — покивав головой, я от безысходности улыбаюсь своему временному старпому.       — Ясно… — кивнул он в ответ, явно не оценив моего желания провести практический опыт в боевых условиях.       На этом наш интересный разговор закончился. Было правда интересно узнать про этих оглубиненных и вернувшихся. Будь у меня интернет в руках, то на этом мои познания не окончились бы. Конечно, у меня была мобила в под языком косатки, но она разряжена, так что с этим придётся повременить, да и после могут возникнуть некоторые проблемы.       — Кстати, у вас мобильники есть? — спрашиваю я.       — Были, но мы их в вас покидали, как только встретились, — ответил он. По выражению лица он понял, что я хотел получить телефон.       Вообще, они же арабы, там наверняка всё на арабском будет, что не удивительно. А это та ещё дичь, пока не станешь его изучать, или, что лучше, эволюционный механизм не выдаст тебе прямо в мозг инструкцию, как на нём болтать да читать.       Пока говорить было не о чем. Вместо попыток придумать, о чём поговорить, решаю лучше как-нибудь приготовиться к следующему возможному нападению. Так я попросил старпома рассадить оставшихся шестерых людей по лодке, чтобы в случае пулемётных обстрелов снизить количество погибших, как в последней атаке. Тогда все они собрались на корме и за это поплатились шестью людьми, включая мать с ребёнком. Рассадить их по косатке было довольно сложно. Некоторые настолько облюбовали свои места, что посчитали их самыми безопасными на лодке. А дитё лет восьми сложно было отсадить от родителя. Однако я настаивал на том, чтобы ребёнок сидел один где-нибудь спереди спинного плавника. Как никак, но это повысит выживаемость каждого на лодке. Старпому кое-как удалось убедить их в этом, апеллируя тем, что я глубинная подводной лодки и знаю лучше, как выживать в той или иной ситуации. Так поведал мне Мурад, когда объяснял, как договорился с ними. В любом случае, мать и её девочка были на передней половине моего демона. Несмотря на то, что убеждение сработало, а я ещё раз убедился в таланте говорить Мурада, мы не сообщили им о плачевном состоянии моей субмарины и в какую беду попали. Паника — главный враг! Пусть лучше если умирать — то внезапно!       А следующее нападение, как и ожидалось, случится уже скоро. Через час хода к Лампедузе, до которой вроде уже рукой подать, черточку острова на горизонте уже буквально видно, на нас вновь летит авиация, и к тому же не в количестве одной или даже трёх авиационных единиц. Я действительно ждал появления противника, и ожидание это было мучительным и страшным, как ощущения от ожидания в очереди к стоматологу в детстве, умноженное в несколько раз. Только о самолётах и думал. Липкий противный страх расползался внутри моей груди и со временем мне становилось только хуже. Хотел даже молиться начать, но вряд ли это мне бы помогло тогда. Да и какие нахер молитвы, они не помогут. Был кто-нибудь, кто мог бы отвесить мне подзатыльник, если бы я начал молиться, то было бы лучше. И теперь же враг снова угрожал мне и моим драгоценным, настрадавшимся этим днём пассажирам. К слову, я с ними тоже немало успел настрадаться, да и косатка далеко не ушла.       — Всё! Начинается, старпом, — обращаюсь я к мужчине, сидевшему на корме. — Радар засёк авиацию, большое пятно засветки, скорее всего, там не один и не несколько самолётов. Всё же предупреди остальных. И пусть по команде готовятся занять как можно более устойчивое положение на лодке… по команде пусть ложатся лицом вниз, охватив корпус косатки руками и ногами. Может, так вы не упадёте с косатки.       — Понял!       Мурад тут же что-то выкрикнул, обращаясь к пассажирам. Те стали внимательно его выслушивать.       Пусть хоть они и станут более уязвимы к выстрелам из авиационных пулемётов, но сделав так, как я сказал, они не упадут с лодки после применения моего козыря. С него я и собираюсь начинать игру. Другого пути просто-напросто нет. Моих ПВО с не самым развитым СУО не хватит для борьбы с большим количеством авиации. Три-четыре самолёта и зенитные шары, не имеющие особо высокой меткости, теряют свою эффективность. Да и подводные лодки никак не должны играть роль ПВО. Надо бы погружаться, но такой возможности у меня нет не только из-за людей, за которых несу ответственность, но и из-за «технических» неполадок.       Пока старпом справлялся с волнением на лодке, я стоял на «боевой рубке» и наблюдал за небом, ожидая, когда среди голубого полотна появятся точки, по небу разнесётся вой моторов и враги наконец-то приблизятся. Ждать очень долго мне не пришлось. Уже через пару минут я смог сосчитать количество вражеских самолётов. Осознание совсем скорого приближения к тебе восемнадцати вражеских авиаюнитов, намеренных тебя убить, сильно удручало и заставляло сердце в страхе трепетать, а дыханию ускориться. К этому прибавлялось и то, что не факт, мой козырь смог бы сработать и тогда всё — конец! Я же постараюсь об этом особо не думать и сделать всё, как надо, всё, что могу, всё что должен ради лодки и людей на ней.       — Заебал же я их, по всей видимости, — произнёс я тихо, на великом и могучем, напрягая горло, чтобы это было чётко, а не зябло, как у какого-нибудь поддавшегося страху человека. Кроме того, так я попытался отогнать прочь страх. Впрочем, даже так мне страшно, но всё-таки держусь не только руками, крепко сжимавшими спинной плавник, но и морально.       Стараясь ровно дышать, я выжидал момента для лучшей атаки. Эволюционный механизм не дал мне сведений о дистанции моей псионической способности «зов бездны», а права на ошибку у меня нет и быть не может. Я должен воспользоваться ею с максимальной эффективностью. Для этого мне нужно подпустить их на близкое расстояние и атаковать, желательно прямо перед их атакой. Эти минуты длились долго, но так всегда, когда ты чего-то боишься или очень ждёшь. Казалось, будто судьба давала тебе время подумать и сделать правильные выводы. Может быть, научиться терпению или побороть страхи, а может, подытожить свою жизнь. Но скорее она желала свести тебя с ума и заставить совершить фатальную ошибку. Только уже всё! Нужно стоять на своём! Страху не помешать мне! И подытоживать тоже ничего не собираюсь. Мне уж точно рано. Можно сказать, только жить начинаю.       И вот, парой минут спустя, почти два десятка самолётов поделённых на три группы по шесть юнитов, оказались практически рядом со мной. ПВО шары по умолчанию открыли огонь по приближающимся врагам, не получая моей команды. Я же, стоя за плавником демона, собирался пустить их ещё ближе. Среди трёх звеньев авиации выделялось одно, идущее немного впереди. Понятно было, что оно первым зайдёт в атаку. Все вместе они вряд ли будут на меня налетать. Если они сбросят свои бомбы — мне конец! Шестью самолётами по четыре глубинных бомбы, они накроют слишком большой радиус. Тут мне не избежать смертельного урона! Нужно действовать первым!       — Старпом, пусть все лягут покрепче! — закричал я, чем точно напугал людей, и так жмущихся к палубе.       Мурад тут же громко и размахивая рукой, стал призывать всех лечь и взяться за корпус как можно крепче. Выжидать больше было нельзя, и я, весь на нервах, закричал что есть мочи:       — Зов бездны!!!       Тут же из дыхала моего демона разнёсся протяжный певучий скрипучий звук, набравший пик своей громкости за пару секунд, только после чего он стал плавно угасать. Изданный моим симбионтов вой моментально дошёл до ушей каждого пассажира. Все люди на лодке, включая старпома, мгновенно молча отрубились и будто бы не подавали признаков жизни. Я в этот момент почти неотрывно наблюдал за врагом, лишь и на секунду иногда прерываясь, чтобы посмотреть на своих подопечных. Также краем глаза я заметил, как вода вокруг нас дрогнула, отдавая во все стороны лёгкой, еле заметной волной, стремительно отдаляющейся от нас, разнося вой дальше от нас.       Авиация врага будто бы не отреагировала на мою способность, и звено, шедшее впереди, стало пикировать на меня. ПВО неустанно работало, пытаясь вести борьбу с подавляющим силой и численностью врагом и стараясь спасти меня и себя. Зенитные шары успевали подбить и заставить задымиться парочку авиаюнитов. Неожиданно для меня строй первых пикирующих самолётов стал словно рассыпаться, а два звена, идущих позади, также начали пикировать, но куда-то мимо. Сначала мне показалось, что это был какой-то план по эффективной атаке на подводную лодку, но, заметив, что самолёты начали уходить уж в слишком крутое пике, понял, что что-то у противника пошло не так! Никаких бомб на меня не летело, хотя точно уже пора было уже сбрасывать и похоже, что лететь уже не будут. Менее чем через десять секунд самолёты со звёздами на фюзеляже стали разбиваться о воду вокруг меня, одаривая мой взор вспышками взрывов и вздымающейся воды. Авиация билась впереди, сзади, слева и справа от косатки. Иногда на нас падали брызги воды от подымающейся воды, но это не могло отменить того, что мне удалось выжить.       — Да! Да! Да! Да-а-а-а! — я бросил правую руку с зажатым кулаком в небо, крича от радости, и крик мой быстро перерос в чуть ли не истеричный смех.       Я смеялся и готов был прыгать от радости, пока вокруг меня падали звёзды, а люди, лежавшие без сознания, пускали слюни и не шевелились, вздрагивая от очередного падения в воду самолёта. Косатка продолжала двигаться вперёд на шести узлах, но иногда ей приходилось совершать манёвры, чтобы не столкнуться с упавшими самолётами. Лучше было не рисковать и не пробовать пройти через них. Кто его знает, какие повреждения можно получить, столкнувшись с самолётом, пускай он и мелкий. Вдруг, это информационное поле может что-нибудь учудить?       Проплывая мимо некоторых из таких еле внешне уцелевших авиаюнитов канмусу авианосца, что умудрились плюхнуться об воду, а не разбиться в дребезги, я смог их разглядеть, поборов экстаз радости от победы. С виду они выглядели небольшими, может чуть больше моего Барсика. Внутри их небольших кабин иногда на несколько секунд возгоралось синее пламя. Наверное, это были феи, что погибали в своём синем огне. Таких я видел, сражаясь с эсминцами у НИС «Медина» и у Машки на берегах Греции. Приглядываясь к погнутым крыльям одного из них, я вновь обращаю внимание на белые звёзды в тёмном ореоле, отрисованные на них и тёмно-синих фюзеляжах. Раньше мне это почему-то в голову не приходило, может, потому, что было не до этого, но сейчас я понял, что это были американские самолёты. Может быть, какой-нибудь эвенджерили девастейторы. Опять же, я не увлекался самолётами. Просто знаю, что ВМФ США использовал эти самолёты во время войны в Тихом океане, в годы Второй мировой. Это, можно сказать, было единственным, что я мог предположить.       Вдруг три пилота вражеских самолётов, летящих почему-то значительно выше, как-то смогли справиться с зовом бездны и выкарабкаться из крутого пике, летя на некотором удалении от меня куда-нибудь подальше. ПВО шары, заметившие неладное несколько раньше меня, открыли по ним огонь и умудрились сбить один из них за секунд десять, когда второй не удержался и, зацепив крылом воду, в дребезги разбился, пронесясь по воде ещё какое-то время. Третий же пилот ловко управлял своей машиной, уклоняясь и запутывая СУО моих зениток. Вскоре под моим пристальным наблюдением противник оторвался и выбыл из зоны эффективного огня ПВО. Тогда-то я приказал прекратить стрелять. Противник всё ещё был виден на радарах, и я внимательно следил за ним. Пока он не совершает попыток вернуться для повторной атаки, а только уходит от меня на юго-восток.       Менее чем через минуту Мурад стал подавать признаки жизни, что-то бубня себе под нос, продолжая пускать слюну, скатывающуюся по корпусу косатки в воду. Приказав демону следить за радаром, я обращаю больше внимания на своего временного старпома. Спустившись с вогнутых отверстий в спинном плавнике на корму, рукой трогаю мужчину, чтобы он поскорее пришёл в себя. И это сработало: через полминуты он смог встать на четвереньки и, тяжело дыша, оглядываться по сторонам. Особо долго он смотрел за корму, где ещё можно было заметить признаки тонущих самолётов. Не особо быстро некоторые из них спешили уйти под воду. Повезло же некоторым.       — Что произошло после… — он сделал вращающий жест правой рукой, пытаясь прийти в чувства и вспомнить что-то из произошедшего, — того самого.       — Противник был уничтожен! Только один самолёт врага ушел! Мы пока живы! — торопливо на радости говорил и поглядывал за корму на плоды своих псионических способностей. — Скорее приходите в себя и помогите с этим другим!       К помощи другим пассажирам старпом приступил уже через пару минут, вероятно, как только мужчина понял, что сможет нормально передвигаться на ногах без головокружения и других эффектов зова бездны. Ещё не хватало, чтобы он свалился за борт.       Вражеский самолёт, всё ещё находившийся в пределах моего радара, стал огибать лодку далеко за десяток километров от меня, медленно отдаляясь от меня в процессе моего движения. Похоже, что он больше не будет предпринимать попытки меня атаковать. Это, конечно, хорошо, но боюсь, что враг может попытаться сделать это снова через некоторое время. Возможно, они уже выслали против меня вторую группу авиации. Хотя после такого разгрома они наверняка подумают дважды, прежде чем пытаться меня убить. Кстати, за всё время ко мне так и не подходили вражеские канмусу. Похоже, что моя слуга справилась с задачей и увела группу дев флота подальше от меня и Лампедузы. Впрочем, я бы мог попробовать с ней связаться через РТУ, но делать это нужно аккуратно, чтобы если канмусу и перехватят моё сообщение слуге, то они многого бы не узнали.       «Слуга?» — решаю я одним словом, обратиться к своему эсминцу.       В ответ мне следовала только тишина. Никто мне не ответил, будто бы моё сообщение и не дошло вовсе. Несколько других попыток также остались без ответа. Ни слова, ни одного писка в РТУ. Только тишина.       «Неужели ты погибла? Хм… это не было, конечно, удивительным исходом, но зная, что та девчонка была той, кому я оторвал ноги, эта мысль для меня звучит уже иначе» — подумал я, посмотрев на её колышущийся боевой жетон, всё так же остающийся на моей цепи. Вот и вся радость от победы испарилась.       Впрочем, для радости места тут и не могло быть. Если моя слуга погибла, то это может означать только одно — противник освободился после боя и перенаправляется в мой район. Это большая проблема! От авиации я временно избавился, а вот с надводниками будет большая проблема! С людьми, да и без них, у меня нет возможности даже погрузиться. Это худший сценарий. Но есть и другая вероятность! Только что я вспомнил, что мой РТУ позволяет вступать в телепатические и радиоконтакты на дистанции до восьмидесяти километров. Вполне возможно, что она вышла за эту дистанцию и ещё, может, продолжает вести бой. Это будет очень хорошо. Зная примерную скорость эсминцев Второй мировой войны, можно предположить, что в лучшем случае им до меня идти минимум целый час! Вот бы так и было. Сам же я, конечно, не узнаю.       Взглянув на радар, замечаю, что самолёт уже некоторое время двигался на север. Часть информации, которую я недополучал лично, пока общался со старпомом, мне поведала косатка, что по моему указанию наблюдала за ним.       «Они совершали налёты с севера. Он уходит на север. Чего ещё думать — канмусу авианосца где-то там» — подумал я, глядя на горизонт на севере.       На север нужно будет продолжать двигаться и мне, после того, как доставлю этих людей на Лампедузу. Совершенно будет неприятно наткнуться на авианосец в сопровождении эсминцев или каких-нибудь канмусу других классов. Стоило бы узнать их местонахождение, чтобы обойти. Вступать в бой с целой эскадрой будет довольно глупо. Странно, конечно, что кто-нибудь из группы авианосца не подошла сюда за те четыре часа, что я плыву с людьми. Ну да ладно, они знают как сражаться с подводными лодками лучше чем я. Меня же моя подводная жизнь вполне устраивает, пока не появляются такие враги как канмусу!       Я вышел на переднюю часть косатки и прошёл по ней до ангара с Барсиком мимо нескольких человек, которые впервые за плавание не сильно дергались при моём близком присутствии. Вполне возможно, что я всё-таки заслужил некоторое доверие, и я был очень рад этому. А может, у них просто не было сил, чтобы как-то уже переживать после моей истощающей способности. Ну так вот, оказавшись у ангара, быстро открываю его и готовлюсь ловить свой авиаюнит руками. Как и ожидалось, гиперактивный самолёт в виде шара выскочил прямо на меня. Только в этот раз, как в первый, я не свалился на нос демона. Вместо этого ловко хватаю его в руки и без церемоний решаю запустить его в воздух.       — Проследуй за вражеским самолётом на большой дистанции, чтобы остаться незамеченным. Найди авианосец и его эскорт! — отдав приказ, приложив некоторые усилия, бросаю его в воздух.       Недолго побывав у меня на руках, гидросамолёт отправляется на своё новое задание. В этот раз на такое, какого у него не было ещё до этого. В этот раз вместо разведки береговой линии ему предстоит выследить источник моих и не только моих бед. Мой взгляд упал на людей, поглядывающих на отдаляющийся летающий шар с ушками и шапочкой с пулемётом.       — С Богом! — произнёс я на русском, провожая Барсика взмахами правой руки.       Спустя двадцать минут все пассажиры на косатке пришли в себя и занимали те позиции, которые были за ними закреплены, таким образом повышая вероятность выжить хоть кому-то в случае пулемётного обстрела. Кроме того, косатка тут же сообщила мне о том, что повреждения мышц хвоста были устранены, и мы можем вновь двигаться со скоростью двенадцать узлов. Защитная плёнка на обширном повреждении достаточно укрепилась, и теперь скорость в двенадцать узлов на неё не будет оказывать никакого влияния. Это большая радость!       — Старпом! — обращаю его внимание на себя, еле сдерживая улыбку.       Мужчина быстро обернулся ко мне, стоя в передней половине лодки. Мурад посмотрел на меня тяжёлым волнительным взглядом, казалось, что без капли на надежду. Даже когда я взглянул на него, чуть не потерял всё положительное настроение от скорого прибытия. В глазах мужчины виделось только отчаяние. Он явно боялся, что я объявлю о начале нового налёта или чего-то похуже. Должен сказать, что и я этого боюсь, но для него это уже должно быть очевидно. Сглотнув, я говорю:       — Повреждения хвоста устранены. Скорость вновь поднимается до двенадцати узлов. Мы прибудем к Лампедузе в два раза быстрее. Скажи это нашим пассажирам. Теперь, думаю, можно радоваться, — уже не так сильно желая демонстрировать свою радость, я произнёс это спокойно, но для пущей уверенности чуть улыбнулся.       Он кивнул и обратился к пассажирам, пока косатка поднимала скорость. Сразу после речи люди устремили свои взгляды с еле теплящимися надеждами на жизнь по курсу косатки, взирая на остров Лампедуза, очертания которого увеличивались в размере с каждыми несколькими минутами.       Мурад перешёл на корму и встал у цепей чуть позади меня, пока я следил за радаром. Лишь бы они сейчас не появились. Сам же временный старпом стал выглядеть получше, и вся та безнадёжность понемногу испарялась с его лица и глаз.       — Госпожа Медина, — обратился он ко мне. Я повернул голову к нему, намекнув, что слушаю его, — я никогда такого не забуду. Думаю, что и они этого тоже не забудут. Это настоящее чудо, что мы уцелели. Но вы не подумайте, ваш профессионализм сыграл не меньше роли в этом. Хочу сказать спасибо.       — Ну, мы ещё не добрались до берега. Можете придержать ваши благодарности до момента, когда ступите на твёрдую землю, — улыбнувшись, отвечаю ему.       — Да, берег вот он — недалеко совсем. Считайте, что мы добрались, госпожа Медина. Хочу сказать вам это сейчас, потому как уверен, что задерживаться на берегу у вас не будет времени. Эти канмусячьи собаки продолжают за вами охоту, а после того, как вы устроили весь этот спектакль из самолётов, они так и вовсе будут полыхать от ярости. Ни один якорь их не удержит, — спокойно объяснился мужчина, прибавляя в уверенности и спокойствии.       — Вы правы. Надолго я там не задержусь. Почти сразу же покину вас, — подтвердил его слова, раздумывая над тем, как буду действовать потом.       Сначала я хотел вернуться к их кораблю, на котором они потерпели крушение, но, получше подумав, понял, что это плохая идея. Скорее всего, то место они проверят в первую очередь. Нужно будет быстрее покинуть район поисков и двинуться на север, как и планировал. Желательно так, чтобы канмусу и их командующие из ЕОФ не смогли предугадать мои действия.       — Поэтому я и хочу поблагодарить вас от себя и от лица всех добравшихся до острова людей. Благодаря вам у нас будет возможность пересказать эту историю своим сыновьям, дочерям и их внукам и внучкам. Жаль, что из-за языкового барьера у них нет возможности лично сказать вам всё это, — сказал старпом.       — Знаешь, я только что подумала о том, что если бы я вас там оставила? Мы же миновали встречу со спасательным судном. Они могли бы вас всех подобрать, и тогда никто бы не погиб, и мне не пришлось бы получать повреждения, — озвучил свою мысль. Что скажет на это Мурад.       — Это вряд ли. Мы бы не дождались корабля. Всё и так еле держалось на плаву. Ещё немного, и мы ушли бы на дно. Плавать действительно никто не умеет. Я только немного, но совершенно уверенно в воде себя не чувствую. Это даже несмотря на то, что являюсь моряком. Жаль, правда, отца, у него не было шансов выжить, — помотал головой Мурад, по привычке пытаясь найти у себя в кармане пачку сигарет.       — У вас на корабле погиб отец? — мне не хотелось, конечно, поднимать эту тему, но в то же время любопытство не позволило закрыть вовремя рот!       — Да, он был капитаном нашего старого семейного теплохода «Джебиль». Мы занимались перевозками беженцев на Лампедузу и зарабатывали на этом. Последний раз, когда я его видел, был почти сразу после взрыва на мостике. Он побежал куда-то вниз, и я с тех пор его больше не видел. Мы даже не прощались. Казалось, что мы снова увидимся. У меня до сих пор остаётся чувство незавершённости, когда я вспоминаю о нём последние четыре или пять часов, как нахожусь с вами, госпожа Медина, — старший помощник отвернулся. Наверное, не хотел, чтобы я видел его слёзы. Но я никогда не считал их чем-то плохим. А тут ещё всё же, как-никак близкий человек погиб.       — Он… — как бы получше подобрать слова, чтобы не обидеть его случайно. Но даже если я и скажу что-то лишнее, то он не глупый, подумает, что я глубинная, а мы не очень знакомы с такими вещами, как чувства и всё такое, я думаю, — он ушёл со своим кораблём… как и обычно подобает капитану. Настоящий мужчина, моряк и… отец, — всё же я старался говорить медленно и аккуратно.       Постояв полминуты, глядя куда-то вдаль, на горизонт, мужчина повернулся и уже собравшись с духом и силами, сказал:       — Вы правы, госпожа Медина, благодарю за такие тёплые слова об отце, — кивнул он мне, проходя на переднюю часть косатки, куда стянулись все мои пассажиры, несмотря на рекомендацию «расселиться» по лодке.       — Мне хотелось бы добавить на всякий случай, — окликнул его я. — Я ваш корабль не топила, правда, — киваю ему. — Мой самолёт заметил вас тонущих ещё за десятки километров.       — Я вам верю. Но… я бы всё равно не посмел бы даже подумать об этом после того, что вы для нас всех сделали сегодня, — мужчина остановился, чтобы ответить мне, после чего он вернулся к своим обязанностям временного старшего помощника.       Вскоре, уже через пятнадцать минут, косатка достигла западных берегов острова Лампедуза, представляющие собой протяжённую каменную скальную гряду, поднимающуюся в высь на десятки метров и состоящую из сотен слоёв. Само собой, я никак не собираюсь высаживать здесь людей и поищу более подходящий для этого берег. Как-никак им всем не помешает медицинская помощь, а тут до них мало того, что трудно добраться, так ещё и карабкаться на десятки метров по скале их точно никто не учил. Потому мы стали плыть вдоль острова на восток в надежде побыстрее увидеть подходящий берег.       Само по себе то, что мы добрались до острова, вызывало у меня чувство радости и облегчения. А то, что последние километры до него прошли без происшествий и очередного налёта канмусячей авиации, так и вовсе придавали мне ощущение того, что всё наконец-то закончилось. Однако же я себе внутренне твердил, что всё по настоящему закончиться только тогда, когда все пассажиры сойдут на берег, а я выйду в открытое море, да ещё смогу погрузиться.       Шестёрка человек: трое взрослых женщин, одна девочка и двое взрослых мужчин, так же, как и я, наверняка испытывали похожие чувства. Но на лицах некоторых виделось скорейшее стремление ступить на землю, чтобы раз и навсегда почувствовать себя в безопасности.       Проплывая мимо берега, нам то и дело встречались туристские или малые частные корабли для береговых прогулок. Бывали и рыболовные суда. Все плавучие средства, встречающиеся нам и мимо которых приходилось, проходить замечали нас, но признаков паники или тревоги абсолютно не проявляли. Иногда с палуб встречных судов мне доносились предложения о помощи, но каждый раз я игнорировал их, решив дойти до берега самостоятельно, как мы это и планировали. Никто, похоже, не признал во мне глубинную, что очень удивляло, если честно. Ладно, если меня с моей новой обновлённой кожей они могут принять за человека или канмусу, но вот косатка, которая всем своим видом даёт понять, что она точно не часть обвеса, не могла заставить их смотреть на это со спокойным лицом. Но больше всего, наверное, люди с судов волновались, глядя на моих запачканных в крови пассажиров, переживших опасное приключение. Одно туристическое и чьё-то личное судно даже развернулись, чтобы преследовать меня. Оторваться от них возможности не было. Впрочем, на их присутствие мне было всё равно.       Продолжая плыть вдоль берега, нас нагнали те самые два судна, капитаны которых, умевших говорить на английском, настойчиво стали предлагать свою помощь. Старпом начал с ними некоторые переговоры, и говорил он в основном о том, что они смогут добраться до берега самостоятельно, а также о том, что к ближайшему пляжу стоит вызвать парочку машин медицинских служб. Небольшое туристическое судно с двумя этажами, наполненными столами с лавками, оказывается, было полно и туристов с большим любопытством. Многие из них прилипли к подоконникам и высовывались из окон, чтобы посмотреть на нас. Также многие достали свои телефоны и камеры, чтобы заснять нас. Я не супер звезда и к такому вниманию со стороны прочих людей не привык. Я даже отвернулся и спрятался за левой стороной спинного плавника, подальше от людских взглядов. Больше всего меня удивило поведение людей. Видя перед собой небольшую, еле уцелевшую в морском переходе группу беженцев, а они, уверен, прекрасно понимают, что люди перед ними, это беженцы, достали мобильники и начали съёмки не сдерживая свои шушуканья вместо проявления хоть какого-то сочувствия и терпения, если они сейчас не могли ничего сделать.       Уже через пять минут, наконец-то мною был замечен берег слева по борту. Я отдал приказ косатке сближаться с ним. Приближаясь к каменистому берегу, заплывая в небольшой открытый залив, я замечал, как синее море плавно переходило в кристально-голубое местами зеленоватые участки воды. Бывало, мне приходилось огибать лодки и маленькие кораблики, стоящие в ней, уговаривая косатку не нападать на них, а спокойно дойти до мелководья, где смогли бы стоять по грудь даже дети. За нами в залив последовал лишь небольшой кораблик, в том время как туристический остался за его пределами. Бухта была полна не только корабликов, но и людей, вероятно туристов из европейских стран, а может и не только. Само собой, и ими мы были тоже замечены. Их поступки не отличались от тех людей, которые были на том корабле. Хотя многие из них стали куда-то звонить. Может, как раз за медицинской помощью, а может, и в береговую охрану. В любом случае, надолго тут задерживаться не буду. Уже вижу, как десяток человек спешно покинули берег, вероятно, всё же узнав во мне морское чудовище.       Оказавшись прямо у мелководья, моя косатка мысленно сообщила, что дальше плыть не сможет, так как брюхо зацепит дно, и тогда её придётся выталкивать. Видя, что до дна вроде бы уже не глубоко, решаю, что нужно и самому проверить это. Выйдя на нос косатки, у всех на виду, прыгаю в воду и тут же цепляю ступнями большие камни на дне. Одновременно с этим, когда мою голову прекратило заливать волнами поднятые мною же, вода оказалась мне по плечи, лишь иногда покрывая их полностью.       Быстрый взгляд на людей быстро дал понять, что им уже не терпится оказаться на каменистом берегу среди обычных людей, где их уже не достанут ни канмусу, ни глубинные.       — Старпом, тут неглубоко! Можно прыгать в воду, дальше не подойдём, — сказал я, прежде чем подплыть к правому грудному плавнику, за который, взявшись, ловко взбираюсь сначала на него, а потом, придерживаясь за цепь, на саму косатку.       — Понял, сейчас передам, — кивнув, он приступил к разговору с пассажирами.       Не прошло и двадцати секунд, как первая женщина спрыгнула в воду с головы моего демона и встала в полный рост. Вода была ей по пояс, что доказывало то, что я пока был слишком мелковат. Мне ещё расти и расти. За ней прыгнул мужчина и так далее.       — Ну, вот и всё, госпожа Медина, пора прощаться, — с нотами грусти сказал старпом, глядя на меня.       — Да, благодарю за службу. Ваша смена на моей субмарине закончилась, мистер Мурад, — я неуверенно, но кое-как протянул ему свою правую руку, которую он аккуратно пожал, одарив меня своей сдержанной улыбкой.       В этот момент ко мне медленно подошла последняя выжившая девочка из числа пассажиров. Остальные два ребёнка погибли. Мне не удалось их спасти. Впрочем, и шансов на это было мало с учётом таких нападений. Нормальной боевой рубки у меня не было, где бы смогло укрыться шестнадцать человек, так что получили, что получили — одного единственного выжившего ребёнка.       Я посмотрел на девочку в присутствии Мурада и её матери, уже спустившейся с лодки и зовущей свою дочь последовать тому же примеру. Вероятно, чтобы вместо разговоров с глубинной поскорее выйти на долгожданный берег. Понимаю, я же монстр всё же, и даже не канмусу. Хотя было бы интересно узнать об их отношении к девам флота после случившегося сегодня.       Ребёнок снял со своей шеи какой-то амулет, и побаиваясь, дрожащими ручками, девочка протянула его мне. За этим было бы забавно наблюдать со стороны, с тем учётом, что сама африканка была выше и на вид старше меня.       — Спасибо, — выдавила она из себя на английском, передавая своё украшение.       Это был красивый камушек, состоящий из двух цветов: зелёного и синего, разделяемого между собой коричневой линией. На самом камне были нанесены золотистые узоры, и в нём было отверстие, сквозь которое была продета синяя верёвочка.       — И тебе спасибо за твою смелость, — сказал я, улыбаясь и принимая свою награду.       Да, отрадно было видеть плоды своей работы и осознавать, что хоть кто-то выжил благодаря тебе. К тому же, если среди людей были дети. Я спас одного, но это лучше, чем потерять сразу всех. Глядя на ребёнка, становилось теплее на душе, даже если душа моя теперь принадлежала холодной глубине морей и океанов.       Мурад, стоя рядом, помог девочке понять, что я ей сказал, после чего она сразу же подошла к голове косатки, где мой бывший старший помощник помог ей спуститься в воду, где её на руки взяла мать.       — Прощайте, госпожа Медина, а главное — удачи вам. Попутного ветра и семь футов под килем! — сказал мужчина и после кивка последовал в воду.       Так на моём демоне больше не осталось ни одного человека. Последними напоминаниями о них мне были засохшие пятна крови на носу моей лодки, у спинного плавника и в особенности на корме демона. Кроме того, кровь была и на моём лице, руках и теле. Но, несмотря на все пережитые сегодня ужасы, у меня осталось и приятное напоминание о сегодняшнем дне. Мой взгляд опустился на ладонь, в которой лежал амулет или же медальон благодарного ребёнка.       — Прощайте, мистер Мурад. Вам тоже удачи! — громко произнёс я, чтобы, несмотря на шум и всплески воды, он мог меня услышать.       Так моим приказом косатка стала идти задним ходом на двух узлах, пока мы достаточно не отошли от мелководья, чтобы передним ходом успешно развернуться и не отправиться в сторону открытого моря. Пока мы с косаткой шли, я часто поглядывал назад и в какой-то момент заметил, что группа выживших пассажиров провожала меня взглядом и взмахами руки. Мне ничего не оставалось, кроме как помахать им в ответ у всех на виду.       — Вот же к ним будет куча вопросов, когда все узнают, что я глубинная. Столько же теперь моих фоток и видео в интернете появится, — вздохнув, но всё же улыбаясь, мы с косаткой наконец-то вышли из бухты и свернули на юго-запад чтобы поскорее выйти в глубокое море.       Свой новый амулет я решил сделать частью своей коллекции и повесил его на цепь рядом с боевым жетоном канмусу Гренейд, оказавшейся последний раз на своей службе у меня в руках. Наверняка, моя слуга уже погибла, выполняя мой приказ. Будучи канмусу, она желала убить меня, а став глубинной, пала за меня и мою жизнь. Осталось только не просрать свой чудесный шанс и поскорее скрыться.       Косатка в ответ на запрос о повреждениях сообщила, что до полного ремонта осталось примерно полчаса. Сейчас же мы всё так же можем продолжать двигаться на двенадцати узлах дальше от острова.       Сев за спинным плавником в свою выемку, мой взгляд упал на кормовую часть, буквально в метре-полтора от меня, где благодаря солнцу я мог различить пятна. Нет! Лужи застывшей крови. Было бы хорошо как-нибудь избавиться от этого, да заодно и себя вымыть. Чёрт, как назло кровь плохо отстирывается. Настроение мне снова поднял амулет, теперь висящий и покачивающийся на цепи, иногда бьющийся о трофейный боевой жетон канмусу.       Последние полчаса были особенно напряжёнными. Было бы невероятно ужасно, если бы в течении этих медленно протекающих минут ко мне прибыли канмусу или даже хотя бы новая крупная авиационная группа. Снова рассуждать о эффективности моего ПВО в купе с СУО для них я не буду. И так понятно, что они со своей задачей могут справиться только при одном вражеском авиационном юните или если удача будет на моей стороне. Конечно, у меня есть Зов бездны, которому я нашёл самое лучшее применение, но до его повторного использования ждать оставалось четыре часа на момент начала моего ожидания. Так что, появись тут хоть канмусу, хоть авиация, мне пришёл бы конец. Потому, прекрасно зная это, я испытывал страхи и беспокойство, которые разделяла со мной косатка, иногда урча и скуля. Хотя в ответ на все эти звуки, издаваемые ей, успокаивать и гладить приходилось мне.       Но всё же эти полчаса прошли спокойно, лишь раз мы вдали видели какой-то танкер, но тот был где-то на горизонте и продолжал отдаляться от нас, потому, завершив ремонт, мы могли вновь погружаться.       Отдав мысленный приказ, два грудных плавника демона изменили положение. Вода стала быстро укрывать корпус демона, и вскоре мои ступни коснулись тёплой, к вечеру нагретой средиземноморским солнцем воды. За этим последовал спинной плавник демона, за который я всё так же держался обеими детскими ручками. И не успел я оглянуться, как моя голова оказалась на уровне воды, а моргнув, так и вовсе вместе с макушкой оказалась под ней.       

Канмусу эскадренного миноносца Эридж. Восточнее Мальты.

      Около часа назад десяток канмусу вместе со мной вышли из базы дев флота на Мальте и двинулись на юго-восток в сторону предполагаемого места, где могла бесчинствовать какая-нибудь глубинная особь. Всего в задании было задействовано тринадцать канмусу, но трое из них отправились курсировать между мысом Эт-Тиб и Марсалой. Среди них был американский эскортный авианосец Ченанго и два эсминца Королевского флота. Само по себе задание, можно было сказать, представляло из себя охоту за двумя глубинными. Только если о Медине мы знаем наверняка, то о второй особи мы не имеем никакой информации. Как раз вот наша группа и направляется к центральной части Средиземного моря, чтобы доказать и уничтожить, либо опровергнуть и вернуться к выполнению основной части нашей миссии.       По правде говоря, Тириан очень бесилась, думая про это. Даже сейчас, идя во главе кильватерной колонны, её лицо было таким напряжённым, будто бы глубинные уже выскочили из-под воды. Её жутко нервировало то, что нам приходится выполнять лишнюю работу, вместо того, чтобы бросить силы на уничтожение подводной лодки. Флагман сказала, что за этой глубинной могли отправить какую-нибудь группу практиканток с парочкой девочек с опытом от года, коих было штук пять на Мальте. Всё же среди преподавателей должны быть и канмусу. Без них практика получается не очень. На своём же примере и знаю. Иногда девчат, учивших нас, угоняли на задание. Обязательно какая-нибудь тварь появлялась у берегов Англии или Гибралтара. И тогда нам приходилось импровизировать. Вариант флагмана вроде как рассмотрели, но ответа так и не дали.       — Арли, ну не дуйся ты так на адмиралтейство. Видишь, мы снова с тобой вместе. Всё это Средиземное море, словно курорт, настоящий отдых от бушующих леденящих волн Северной Атлантики. Давай будем считать, что это подарок судьбы и намёк нам на то, что нужно бы уже давно помириться, — вдруг телепатически заговорила Паладин по каналу группы. Голос её был мягок и поэтичен, и к Тириан, которую она так смеет называть, она относилась, кажется, с теплом.       Стройная блондинка Паладин, что была второй по опыту канмусу на первой охоте за Мединой, шла второй, прямо позади Тириан и вполне могла бы общаться с флагманом без телепатии. Только вот от чего-то она решила заговорить с ней вот так.       — Тебя ещё мне на голову не хватало! Нашла время говорить об этом. Мы, между прочим, на очень важной миссии! Не забывай об этом! — громкий и резкий голос флагмана, разорвал спокойствие порождённое сначала тишиной, а затем спокойным голосом Паладин. — Мелоди, между нами всё кончено и ничего быть больше никогда не может. Давай больше не будем вспоминать о том, что было у нас с тобой.       Ого! Похоже, что они собираются выяснять отношения. Вернее, собиралась Паладин, но флагман поставила на её затее ловкую точку. Хитрая же какая. А так интересно было бы послушать, что там дальше у них было. Они же, похоже, были парочкой! Парочкой канмусу! Парочкой девочек, любящих друг друга! Во! Мне их опыт в отношениях очень даже пригодится! Бьянка сегодня утром ответила на мои чувства, поцеловав меня в губы! Ах, даже сейчас моё сердце быстро колотится. Как же мне хочется вернуться к ней как можно скорее! Но всё же, что такого между Тириан и Паладин случилось?       — Мне кажется, что ты неправа, Арли. Может, ты дашь мне ещё один шанс, пожалуйста, — максимально вежливо и уважительно просилась Паладин. Казалось, что она в прошлом очень провинилась.       — Я подумаю, — ответила флагман, спустя короткую паузу.       Следующие несколько минут снова наступило молчание. Единственные звуки, которые мне были сейчас доступны: звук рассекаемой воды, двигателей моих коньков, ветра в ушах и трепетающего мою куртку, а также куда без звуков акустической станции, работающей в пассивном режиме. И то, если сосредоточится на станции, то ничего вокруг, кроме неё слышно не будет. И вот такое может длиться неделями, без каких-либо боёв или чего-го интересного, что могло бы развеять скуку. Некоторые в такие моменты мечтают сразиться уже с кем угодно или чтобы погодка серьёзно ухудшилась. Для многих борьба с природой представляет из себя очень занимательное занятие. А вообще скучно бывает не так часто. Особенно в жизни эскортницы. В Атлантике что ни день, то обязательно одна тварь бросится на конвой. Но там чаще куда больше одной нападает.       Может, рискнуть заговорить? Тириан, конечно же, разозлится, но мне кажется, что ничего уже плохого не будет.       — А почему вы расстались? — спросила я, обратившись к обеим девушкам с расколотым сердцем.       Тириан и Паладин, шедшие впереди друг за другом, обернулись, чтобы взглянуть на меня. Обе они были удивлены, но больше всего себя странно вела вторая. Лицо девушки сморщилось, словно лимон, и она не спешила поворачиваться обратно, прикрыв рот обоими руками.       — А как ты вообще узнала о том, что у нас были отношения? — спросила Тириан, явно недоумевая об этом.       — Так вы обе прямо сейчас в групповой канал трындели об этом, — отозвалась позади меня Вилтон.       — Прости, Арли, я не заметила как заговорила с тобой об этом в групповом канале… хе-хе-хе, — пыталась извиниться Мелоди, краснея и держа руки в замке в районе груди.       — Это я не уследила, — отрезала флагман. Вздохнув, она добавила: — Я разрешаю вам поговорить о чём угодно, только не забывайте наблюдать за обстановкой и акустическими системами, а также, что немаловажно, не задавайте мне вот этих вопросов, хорошо? — она повернулась обратно и вернулась то ли к наблюдениям за горизонтом, то ли к своим размышлениям.       — Хорошо! — крикнула я, радуясь от возможности пообщаться с кем-нибудь здесь.       Это была прекрасная возможность скрасить наше приключение хоть как-то. Просто чудесно, что Тириан позволила разговаривать, а не залипать в асдик сутки напролёт. Жалко, конечно, что разузнать побольше о Мелоди и Арлин, но, может быть, Паладин поделится со мной своим опытом, когда мы вернёмся на базу. Было бы совсем неплохо. Ой, как не хотелось совершать те же ошибки, что и они. Тем более, когда появилась такая возможность.       Следующие несколько минут все то ли задумались, о чём поговорить, то ли не желали разговаривать вообще. У меня вот, например, тоже особых идей для тем разговора не было. Поэтому я иногда возвращалась к своим делам по мониторингу округи. Впрочем, там только и были слышны звуки дальних кораблей. Тут и правда хрен услышишь и найдёшь кого-то. Море то не закрыли ведь. Остальное же время этим могли заниматься феи. Однако уде через полчаса Вилтон, шедшая позади, громко заговорила:       — Ну вот блин, я-то думала, что вы все разговаривать умеете, а вы даже слова произнести не способны! — возмутилась девушка, идущая следом за мной. — Тогда я возьму всю инициативу на себя! Ты поддержишь меня, сестричка?! — крича она обратилась к кому-то из группы. Даже интересно, кто тут её сестричка?       — К кому ты обращаешься, Вилтон? — спросила я, обернувшись.       — Конечно же, к тебе, Эридж! Кого же ещё я могу тут сегодня назвать сестричкой! — ответила она, чем ввела в ступор и заставила меня улыбнуться. Сама же Вилтон улыбалась не меньше и, раскрасневшись, казалось, что хотела приблизиться поближе и вцепиться в меня руками.       — Чем я заслужила такую честь, зваться твоей сестрёнкой?       — Ну как же, чем? Ты разве не знаешь? — теперь наступила и её очередь удивляться. — Мы же с тобой оба эсминца типа Хант второй серии! Мы с тобой очень даже близки! Не просто эсминцы типа Хант, а ещё и обе из второй серии! — воскликнула она.       — Ого, неожиданная встреча, сестрёнка, — вот только я не разделяла с ней её же энтузиазма, предпочитая сохранять спокойствие. Тем более, мне даже не было понятно, из-за чего она так радуется от встречи со мной.       — А ещё ты особенная! Тебя все знают и очень любят! — что ни фразы, так она удивляет меня ими.       — А за что меня любят те, кого я даже не видела? — удивившись, спрашиваю у неё. Так-то канмусу кораблей своего типа Хант, я ни разу за свои полгода жизни канмусу мне не удавалось увидеть. Хотелось как-то поговорить с ними, но девчата всегда были передовой, возя конвои по Атлантики практически без перерыва.       — Ну как же, ты ведь жертвовала своими внутренностями и частями тела, чтобы восстановить нас, пока сама была небоеспособна, — ответила Вилтон, вгоняя меня в недоумение и заставив вздрогнуть. Сама же девчонка продолжала лыбиться и мне кажется, что не будь у нас сейчас указания от Тириан держать кильватерный строй, то она бы кинулась на меня.       Так я не помню того, чтобы мои внутренности шли кому-то на донорство. Ни люди, ни канмусу не получали моих органов и даже частей тела. Да что, чёрт подери, она такое несёт? Так-то я наслышана о таких экспериментах. Как-то раз научное сообщество было заинтересовано в том, чтобы использовать канмусу как вечных доноров любых органов и крови! Мы же всё равно можем что угодно отрастить в целебном бассейне. Только все эксперименты окончились неудачно. Все люди, которым пересаживали органы дев флота, погибали из-за несовместимости. А там же ещё для нормального функционирования могут понадобиться все необходимые нам минералы и витамины. Возможно, они и есть в свободном доступе, но нам об этом не говорят.       — Оу, по-моему ты с кем-то меня путаешь, — смутившись, отвечаю ей. — Я не участвовала в таких экспериментах.       — Я не про эту хрень с канмусу и людьми, — вдруг пренебрежительно отозвалась Вилтон. Если бы сейчас я смотрела на неё, то точно бы увидела гримасу презрения. — Я про то, как ты после попадания торпедой с итальянского катера, будучи в Александрии, служила плавучей базой, а заодно с тебя снимали некоторые детали для других эсминцев, — а вот теперь, когда она вновь заговорила обо мне, то её тон снова стал доброжелательным. Неужели я ей и всем «сестричкам» так нравлюсь.       — Хах, так это же было в августе сорок второго! Это была не я, а… как бы сказать… — вот чёрт, не могу даже слова подобрать. К тому же возникло какое-то странное чувство, словно я сейчас вру. Так ещё лгу не только ей, но и самой себе! Это нормально вообще? Неужели вся эта канмусячья белиберда дошла до меня? Ох, у меня могут быть проблемы, — это был корабль и люди!       — Ну… нет, это была ты! Я знаю это! — настаивала на своём Вилтон, уперев руки в бока.       Мы ещё несколько минут продолжали спорить, пока со мной не решила заговорить Адмирал Грейг, что также шла с нами в этом походе. Тириан считает, что если мы отыщем какого-нибудь глубинного, то это точно будет кто-то достаточно развитый, чтобы он смог доставить нам проблем. А Маша как раз своими пятнадцатью ста тридцати миллиметровыми пушками способна будет оказать нам хорошую поддержку. Кроме того, в России были не против того, чтобы она отправилась на совместное задание с нами.       — Эридж, — вздохнула Маша, обратившись ко мне по личному каналу, — бросай это дело. С ней уже бесполезно спорить. Сколько там у неё лет уже? Три-четыре? Её уже пробило. Просто согласись с ней, и всё будет хорошо. Ты же знаешь, что у нас всех да как-нибудь начинается вся эта корабельная муть.       — Ну ладно, не буду спорить, — ответила я своей коллеге из России.       А действительно, чего мне спорить с этими уже отбитыми наглухо канмусу? Подумаешь, она моя сестра корабельная. Всего-то эсминец того же типа и даже серии, что и я… Хотя всё же что-то во мне говорит, что что-то не так. Так быть не должно.       Не прошло и получаса, как Тириан вдруг сообщила, что нам было приказано брать обратный курс на Мальту и сопроводить канмусу лёгкого крейсера Адмирал Грейг до Мальты. За проблему этого глубинного надводника возьмутся два десятка эсминцев и тройка лёгких крейсеров. Все они практикантки, которые заканчивают своё обучение на учебной базе, и для них было подготовлено вот такое вот задание. Конечно же, уверена, что с ними пойдут несколько опытных девушек. Больше Машка была нам не нужна. За подлодками охотиться она не умела и не могла. Отсутствие глубинных бомб и акустической системы не давало ей такой возможности.       Таким образом, всё наше соединение развернулось обратно. И после этого мы идём уже почти час.       — Вот и съездили, — пожала я плечами, саркастично улыбнувшись.       — Наша миссия ещё не закончилась. Сейчас конвоируем домой Адмирал Грейг, а затем мы продолжим охоту. Есть место, куда нам стоит сплавать. Вдоль берегов Туниса обычно немного кораблей плавает. Подозреваю, что Медина может проходить там, — холодно произнесла Тириан, не спуская взгляда с горизонта, к которому мы стремимся.       — Мда-а-а-а, — протянула Паладин, — а я больше склоняюсь к тому, что подлодку здесь искать бесполезно. Даже сузив районы поиска при помощи таких твоих выводов и размышлений, это будет сделать несколько сложно. Тебе не кажется, Тириан?       — Я говорила, что её нельзя прекращать искать. Будет только хуже, поверьте мне, девочки. До адмиралтейства это дошло быстрее, чем до тебя, Паладин, — съязвила флагман, ни разу не обернувшись к той, что шла позади. — Ты бывала столь тупой, что с тобой невозможно было общаться. Может быть, именно по этому между нами ничего… — она оборвала свою речь, но мне и так было понятно, о чём она там хотела обмолвиться.       — Вот как, значит. А мне кажется, что ты заигралась в детектива и словно возомнила себя участником большой шахматной партии, интерпретированной на реальный мир, твоим оппонентом в которой является Медина! Последние дни по тебе видно, как ты помешалась на уничтожении одной единственной подводной лодки глубинных! — выпалила из себя Паладин.       Действительно, Мелоди может быть права. Последнее время флагман только об этом и думает. Всё время проводит в помещении для подготовки операций и даже спит по нескольку часов. Как-то вчера, проходя мимо той комнаты, я видела её сидящей на стуле и пялящейся на стратегическую карту на стене. Тогда её взгляд казался мне таким пустым и отрешённым, что на какое-то время я подумала, что она заснула. Но тогда с ней было несколько мужчин, так что я спокойно пошла дальше, прекрасно зная, что о ней в случае чего позаботятся. В любом случае, я боюсь, что Паладин может оказаться права.       Остальные девчата, идущие позади, и парочка впереди идущих за Паладин, казалось, не обращают на нас внимание. Однако я была уверена в том, что они всё это слушают. Просто тактично молчат, не влезая в личный разговор. У них всё как по уставу. Задание есть, и его нужно выполнять. Просто пока болтаешь с флагманом или Мелоди, так и вовсе забываешь о том, что помимо них тут есть кто-то ещё.       — Вот именно, что она глубинная и должна умереть! Это моя работа и это моя жизнь! И это всё, что я умею делать! — закричала Тириан, ударив ногой о водную гладь, подняв тем самым в воздух на два десятка метров множество водных масс.       Больше половины идущих по воде девочек из числа группы только что окатило водой и качнуло на небольшой волне. Но все они молчали и либо не спешили выказывать недовольство своему флагману, либо не желали этого делать. Мне же перспектива быть мокрой на протяжении долгого времени была противна. Причём я промокла до ниточки, до ворсинки! Как бы мне хотелось стукнуть нашего флагмана, но, пожалуй, тоже говорить ничего не буду. Поступлю, как старшие. Да и несмотря на это, погода была солнечной и жаркой. Чего я так злиться начала? Сейчас уже через полчаса, но может часок высохну, и всё будет хорошо. Ведь так?       — Ладно, извини меня, Тириан, я не должна была говорить это. Мы же выполняем задание. Не самое подходящее место для этого, это правда. Мы должны убить эту глубинную суку с её рыбой и просто отправиться домой. Просто, как у подчинённой у меня есть сомнения, но я не должна была их выказывать, — извинялась Мелоди, говоря при этом размеренно и аккуратно.       — Нет-нет, ты же беспокоишься обо мне, поэтому, наверное, об этом всём и заговорила. Так ведь? Я не должна была злиться и кричать. Мне очень стыдно, — замолчала Тириан, понимая ситуацию. — Я приношу свои искренние извинения всему соединению!       — Да ладно тебе, мы с тобой давно знакомы и знаем, какая ты иногда злая бываешь. Прямо недотрога! — посмеиваясь, отозвалась с самого конца колонны замыкающая Марне. Маленькая синеволосая лоли с детским голоском.       — Да-да! — ещё кто-то из последних идущих решил вступить в чувственный разговор.       И так следом за ней свою точку зрения высказали многие девчата. Всё закончилось на довольно забавной и смешной ноте. Посмеиваясь и хихикая, мы шли около десяти минут. Среди всех только я и Адмирал Грейг были в стороне, явно не понимая их близких разговоров. Похоже, что они знают друг друга уже давно, а со своей русской коллегой, которой повезло с тем, что ей приказали вернуться на Мальту, были здесь как чужие.       Час спустя мы встретили на своём пути два десятка весёлых девчат лет восьми-шестнадцати. Все они были эсминцами, если приглядываться к их обвесам представляющие собой несколько башенок на манипуляторах. Кроме того, все они выделялись среди тройки упомянутых Тириан крейсеров. Обвесы канмусу этого класса были несколько массивнее и обладали большим количеством деталей. И, конечно же, с большей вероятностью девушки, удосужившиеся стать крейсерами и тем более каким-нибудь более увесистым кораблём, с высокой вероятностью приобретают взрослые тела и черты в процессе мучительных мутаций в железной комнате под землёй. До сих пор помню, как это было больно. А кто-то ведь неделями может там находиться. Рядом с их большой и более серьёзной в сравнении с нашей эскадрой, ходила вокруг тройка канмусу, выполнявших роль инструкторов, большинство из которых сейчас что-то кричали своим подопечным. Одна лишь канмусу крейсера, ответственная за своих подчинённых, была спокойна и молча шла недалеко от своих. Это не удивительно. Мы, эсминцы, довольно дикими бываем, и часто хочется чего-нибудь активного и быстрого. Можем много драться и обзываться, бываем непослушными и часто хотим очень многого. За это нас, бывает, недолюбливают. Во многом, конечно, это гаснет со временем. Тириан, Паладин, Вилтон и вообще все тут не такие уж и гиперактивные. Три-четыре года гуляют уже в море. А что, со мной также, получается, будет?       — Всё, я пошла дальше одна. Можете продолжать задание. Простите за неудобства и удачи! — Адмирал Грейг, извинившись, вышла из строя вправо, и стала ускоряться. Парочка эсминцев, одна из которых была Марне, стала нагонять остальных.       — До встречи! — бросила ей флагман.       — Пока-пока! — прокричала уже я, размахивая руками для привлечения внимания.       Кстати, вот проходящая колонна, похоже, из-за нас так и бесится. Взглянув на них при помощи бинокля, висящего на шее, замечаю, что самые младшие из них кривляются, показывают нам всякие неприличные жесты и корчат рожицы. Вот мерзавки малявки. От того-то их инструктора канмусу и злятся. Позорят себя и их в глазах более опытных и уважаемых адмиралтействами эсминцев. Себя в число опытных и уважаемых я, конечно же, не вношу. Мне так о себе думать ещё очень рано, особенно с моим, на удивление малым боевым опытом.       — Внимание! Последовательный поворот влево на счёт три! — флагман резко обращает на себя наше внимание и, закончив свой отсчёт, мы по очереди начали свой поворот.       Таким образом, мы стали идти по пеленгу два-пять-восемь и вновь стали отдаляться от Мальты. Обернувшись, я видела, как Маша и практикантки постепенно отдалялись от нас, и уже через десять минут они исчезли с горизонта.       Подняв голову вверх, я посмотрела на жаркое средиземноморское солнце, голубое небо и всего парочку белых пушистых облачков, не спешащих куда-то кочевать. На душе появилась грусть, и я взглянула на время. На моих электронных часах время отображалось красными числами, что намекали мне о том, что наша охота ещё не скоро закончится. Сейчас было только 10:44. И так было грустно, а теперь и вовсе хреново.       — Эридж, ты почему носишь эти часы? — спросила меня девушка впереди меня. Кажется, она обернулась и заметила меня, разглядывающую время на электронных. — Тебе твой куратор не дал механические?       — Они у меня с собой на другой руке! — улыбаясь, я задрала левый рукав свое куртки и продемонстрировала свои чёрные механические часы на нижней половине предплечья.       — Вот как, а я просто подумала, что тебе либо их не дали, либо ты не знаешь про то, что они работать в чёрной зоне не будут, — обеспокоенно объяснилась дева флота. Она, кажется, действительно волновалась обо мне. Какая же она тогда хорошая.       — Ах, я знаю-знаю, спасибо за беспокойство, — с улыбкой благодарю её.       — Если что, то я канмусу британского эскадренного миноносца Графтон. Как зовут тебя, я уже знаю. Думаю, что все слышали о твоей атаке на Медину. Как жаль, что после такого она смогла уцелеть, — покачала головой девушка.       — Простите, что из-за меня теперь приходится искать её невесть где, — мне стало неловко из-за своей прошлой ошибки. А ведь из-за моей оплошности на дно пошло судно «Азис Иса», что своим взрывом унесло с собой ещё семёрку с кучей народа. Да Машу ограбили! Вот блин!       От всех этих мыслей только и оставалось, что стыдливо поглядывать в сторону или вниз, на волны, остающиеся после рассечения воды нашими «коньками».       — Я тебе не виню, не переживай. У меня такое тоже случалось с подводными лодками… раза три, правда, — улыбнулась она, а я смогла поднять голову, чтобы вновь взглянуть на неё.       — Правда?       — Да, и это только те разы, которые были выявлены. А так там наверняка у меня за плечами больше неудачных глубинных бомбометаний, чем просто три. Думаю, у многих здесь, что ходят с конвоями, есть такая лодка-подружка, умудрившаяся пережить не одну нашу атаку и в итоге, когда кажется, что та уже уложена, оказывается, глубинная выживает. Мы, конечно, об это и не знаем, — расслабленно проговорила Графтон, поглядывая на меня с полуоборота.       — Нда-а-а-а, — протянула Паладин, подключившись к разговору, — такая скотина обязательно найдётся.       — Вот видишь, Эридж, — снова улыбнулась Графтон. Какая приятная девушка. Похоже, что с ней любой разговор будет приятен и мил.       — А что хуже всего в этом случае, так это то, что глубинная получает боевой опыт, который она может реализовать при эволюции, — заговорила по групповому каналу флагман, вновь приступая меня поучать.       — Да, поэтому их надо обязательно добивать, иначе они могут стать сильнее, что увеличит шансы глубинной выжить в море среди своих собратьев, а в худших сценариях собрать свою стаю, — дополнила её я, вспоминая уроки инструкторов по глубиннологии в Портсмуте.       — Нет, худший сценарий, это если глубинная особь сможет прожить достаточно долго, чтобы превратиться в Они, Химе или даже хотя бы в кандидатку в Химе. Тогда всё! Как может частенько выразиться Паладин — пизда наступает! — вздохнув, пожала плечами Тириан.       — Хо-хо-хо, а ты, вижу, специалистка по моим выражениям, Тириан? — с нотками возмущения обратилась к ней упомянутая флагманом канмусу.       — Ты, бывало, целые предложения из ругательств составляла, как я слышала от девчат, с которыми ты ходила на задания, — спокойно и беспристрастно объяснила Тириан.       Паладин замолчала на несколько мгновений. Когда её голос прекратил раздаваться в голове, все мы вновь смогли прислушаться к шуму моря вокруг и некоторых наших приборов. Я мельком успела взглянуть на фею, что была всё время на одном из наблюдательных мостиков моего обвеса слева. Маленькая девочка в юбке с каштановыми волосами поглядывала в бинокль за окрестностями. Почти такая же была и справа. Занималась она тем же самым. Удобно бывает, когда можно поручить многие задачи своим феям, коих у меня было больше сотни. Сейчас же обстановка была спокойной и в какой-то мере умиротворённой.       — Наверняка, самый известный случай с моим подобным «выступлением» был весной год назад, — в голосе Мелоди мгновенно послышалась нервозность. Она подняла в верх указательный палец левой руки, и атмосфера в группе сразу изменилась. Большинство идущих тут же помрачнели. — Меж Исландией и Фарерскими островами, где я тогда базировалась, мы с нашей группой разведки повстречали Химе артиллерийских эсминцев. О её существовании в море уже знали, так как с ней впервые встретились американцы ещё за год до этого, но никто не ожидал её появления конкретно тут. Классифицировали её быстро — это была Химе с именем Сколл. Так её в адмиралтействе ЕОФ нарекли. У неё была с собой стая из двух десятков эсминцев, большинство из которых были Ишками, но уже с пушками, а также встретилась и пятёрка злобных развитых Хашек с мрачной алой аурой. И к этому прилагалось три лёгкий крейсера — Хешек. Тут мы и в нашей группе, состоящей только из девяти эсминцев, поняли, что у нас, мягко говоря, большие проблемы, — по ней было видно, что она старалась держать закрытым свой словарный запас и объясняться более-менее профессионально, как перед офицерами. Но поднятая рука Мелоди подрагивала, и сама она, наверное, сейчас сдерживалась с трудом. Отсюда, правда, её сложно видеть, да и шла она ко мне спиной, но я уверена в том, что и лицо её соответствовало мрачному, тревожному настроению рассказчицы.       Встреча с Химе, или пускай даже с Они, последних многие почему-то недооценивают, всегда даётся тяжело. Это обычно случается не только из-за технического превосходства высших глубинных, но и из-за наличия у них стаи в абсолютно всех случаях. Пускай даже Они и предпочитают группы меньшего размера и обычно хуже ими распоряжаются, но те всё равно у них есть, несмотря на основную ставку в силовое и техническое доминирование над одноклассниками канмусу. Но всё это перекрывается наличием у высших глубинных, вроде тех же Химе, Они и некоторых оглубиненных псионических способностей, некоторые из которых буквально равносильны магии! Химе обладают самыми развитыми среди высших особей глубины подобного рода способностями. Со слов инструкторов, они могут локально менять течения, погоду, устраивать галлюцинации, иллюзии, менять эмоции, влиять всем этим на свою стаю и вообще невесть что ещё. Ко всему прочему, высшие глубинные обладают мощной аурой, серьёзным образом влияющей на бой и самочувствие. А вот Они же не столь искусны в этом, и потому большинство их способностей связано с каким-то волшебным изменением свойств и характеристик своего вооружения. Чудеса глубины и только! И вся эта глубинная психоделика жёстко бьёт по голове и влияет на психику и самочувствие ещё на месяцы, а бывает и годы вперёд. Норвежские учёные до сих пор продолжают работы в исследовании всего этого и говорят, что они близки к прорыву, который сможет изменить понимание всего этого и раскрыть много тайн и загадок бездны.       — Ну, как вы уже знаете, боя нам было не избежать. Само собой, мы начали грести оттуда со всех имеющихся сил и попутно отстреливаться по преследователям. В этот же момент мы звякнули на базу, мол нас пиз… эм-м-м, нас атакует стая глубинных во главе с Химе Сколл. Некоторые из нас, включая меня, были достаточно быстрыми, чтобы оторваться от всей вражеской группы, но скорость наша не намного превосходила таковую у большинства глубинных. Мы бы не смогли оторваться от них на достаточное расстояние и погибли бы, если бы в нашей группе не было бы гораздо более медленных канмусу. Очевидно, что мы не могли их ждать и пока их по очереди рвали и метали, мы отходили всё дальше. Кто-то из глубинных пытался продолжить погоню, пока другие расправлялись с самыми медленными, но их было немного, и потому мы чудом смогли от них избавиться. Но даже когда расстояние между нами было уже достаточно приличным, Химе продолжила нас преследовать, — продолжала она рассказывать. В этот раз ей это далось легче. Паладин будто лично заново переживала все те ужасы, о которых она ведала нам. И как в пересказе её истории, оторвавшись от Химе, ей стало спокойнее, но нервозность от преследования таким могучим существом никуда не пропала. — Нас преследовали ещё час, но никто, кроме Химе не пытался продолжительное время нас обстрелять. Расстояние было около двадцати километров, мы видели их на радарах. Свита высшей не могла до нас достать. Только сама Химе со своими ста пятидесяти миллиметровыми орудиями могла накрыть нас, но даже для неё это трудновато, — вздохнула Мелоди, взглянув по сторонам и на девочек, заинтересованно поглядывающих на неё.       — Зачем ты всё это рассказываешь? Тебе же нехорошо от этих воспоминаний. Я уже поняла, о чём ты. Ты мне как-то рассказывала… — флагман обеспокоилась за Паладин и за её самочувствие, но в то же время она что-то недоговаривала.       — Но не все слышали про это из уст очевидцев событий и битвы с настоящей Химе! Ха-ха-ха! — вдруг настроение Паладин поднялось, она выпрямилась и будто оживилась. — Тем более история приближается к счастливому концу! Нам навстречу выходят: линейный крейсер Рипалс, линкор Дюк Оф Йорк и линкор Энсон, — Мелоди взглянула на удивлённые лица девушек в соединении, некоторые в ответ покивали головами в знак признания такой морской мощи. Я тоже была удивлена. Сейчас не часто можно увидеть множество тяжёлых кораблей в одном месте. — Все они в сопровождении оравы эсминцев и нескольких лёгких крейсеров. Встретив их, мы присоединились к ним и вступили в бой с глубинными и их Химе! Бились с ними около часа! Стрельбы со всех сторон было полно, выстрелы линейных сил оглушали, вода чуть ли не тряслась, высшая призвала шторм. Когда врагов стало уже мало, и почти весь огонь был сфокусирован на лидере стаи, то та пыталась удрать, размещая дымовые завесы и пуская по преследователям остатки своих торпед. Погоня долго не продлилась: эсминцы нанесли ей множество повреждений, замедливших её, и Дюк ОФ Йорк повезло попасть по ней из ГК, после чего канмусу лёгкого крейсера Ливерпуль подошла к ней на близкую дистанцию и полным залпом из ста пятидесяти двух миллиметровой артиллерии потопила её! Фух, — Мелоди принялась дышать полной грудью после такой-то истории. Казалось, что во время пересказа, она успела пережить все эмоции на свете! Побывать на эмоциональном дне, а затем вскарабкаться на вершину.       — Фига она живучая! Ты ещё бы сказала, что она торпеду получила в борт! — отозвалась позади Вилтон. Её тоже удивила эта история. Глядя на частенько улыбающуюся Паладин, и не скажешь, что она как-то повстречала Химе и ещё участвовала с ней в бою.       — Так она получила, но пережила! Эсминцы по ней много пустили торпед. Правда попала одна, но даже так она стала медленнее, что позволило быстрее и с меньшими потерями её убить! — ответила на слова моей сестры Паладин. — Но нам потом сказали, что в какой-то мере нам повезло. Есть химе эсминцев и с другими «приколами» и «подколами».       — Да, — с неохотой произнесла Тириан. — В Куре я как-то разговаривала с канмусу, и те говорили, что они встречали Химе, способную ставить коррозийные дымы алого цвета. Благодаря ним она и часть её стаи сбежали от преследовавших её после затяжного ночного боя эскадры канмусу. Ну, там чего только может не найтись у высших глубинных. Мне же никогда не приходилось биться с ними, и надеюсь, что посреди Средиземного моря мне с такой сражаться вскоре не придётся, — вдруг Тириан напомнила нам о нашей миссии. Мы ищем Медину, вероятно, старшую глубинную. Классифицировать её как развитую уже, наверное, не получится. Она наверняка перешла на ступень выше.       — Хуже всего было с аурой Сколл. Сражаться под её эффектом было невыносимо. Мне так хотелось как можно скорее прекратить чувствовать это. Холод сковывал меня, меня словно обдавало ледяным ветром, а душа в то время словно ныряла в океан, полный страхов. Смотреть в сторону Химе было невероятно трудно. Инстинкты кричали мне, что нужно бежать прочь, забыть о противнике, зажаться в любой угол. Может быть, я так и сделала бы, но всегда, лишь стоило мне увидеть, как наши, явно же испытывающие те же самые чувства, продолжали сражаться, то мысли об этом сразу уходили на второй план, а в душе разыскивались силы, чтобы продолжать сражаться до победного конца! — а вот мысль о ауре Химе вновь вогнала Паладин в пучину ожившего ужаса. Я ощущала это в её еле живом голосе.       — Да, вещь эта жуткая, — печально подтвердила флагман. — Судя по описанию, это была аура второго типа.       В учебке нам рассказывали, что у Химе бывают разные типы аур со своими особенностями и свойствами. У одной ты больше будешь мёрзнуть, у второй больше бояться, другая так и вовсе заставит ощущать невесть что! Конечно, моё описание очень слабое и примитивное, но многого я и сама не знаю. Все описывают лишь тотальный ужас, охватывающий всех. Некоторые так и вовсе не могут и пары слов связать, когда речь заходит об этом. Вот повезло услышать про настоящую битву с Химе от Паладин. Признаться, мне самой не хотелось бы испытывать на себе все те переживания, которые ощутила Мелоди.       — Понятно, а флагман, ты не знаешь, сколько всего в мире насчитывается Химе? — спросила я. Мне вообще хотелось хотя бы мысленно прикинуть шансы того, что мне придётся встретиться или, чего хуже, сразиться с такими, как они. Существа эти уж больно могущественные и от этого страшные.       — Я не знаю. Даже адмиралтейство ЕОФ не знает этого наверняка. Сейчас известно о семи Химе и четырёх Они, прошу не забывать о последних, — ответила флагман.       — Началась новая волна и помимо того, что в Мировом океане появится множество глубинных, всяких там старших и высших тоже вполне может прибавиться. Теперь у тварей бездны есть за чей счёт обедать и расти, — вдумчиво добавила Паладин к словам флагмана.       — У нас же тоже пополнение! — громко воскликнула я. — С новой волной же наступает период активной инициации канмусу. Причём в этот раз всё очень-очень хорошо! Вы же слышали?! Да?       — Что слышали? Говори подробнее, не тяни! — громко потребовала флагман. Похоже, я её заинтересовала.       — Ну… э-э-э, канмусу начали появляться довольно в больших количествах буквально у всех… основных стран, имеющих большие флоты когда-то в прошлом, — из-за того, что флагман подняла на меня голос, я разволновалась и не смогла чётко ответить. Во время короткой паузы у меня получилось собраться и продолжить. — Маша сказала, что у них за две с половиной недели после падения метеоритов появилось около трёх десятков дев флота. Среди них десять подлодок, столько же эсминцев, пара крейсеров и даже пять линкоров! — моя торопливая речь разбавлялась вздохами, а к концу мой голос становился всё более громким. Всё же кое-что в этих линкорах было интересное. Вернее, только в одном из них.       — Это очень хорошо! Адмиралтейству ЕОФ такое понравилось бы, но Россия не состоит в ЕОФ. Хотя в любом случае это большой плюс. Пусть они даже не члены нашего альянса, но они регулярно помогают с конвоями и в прочих делах, — задумываясь, прокомментировала ситуацию флагман.       — Нет, это вообще-то удивляет в начале Третьей волны! — начала я, намекая, что есть что-то более серьёзное.       — Что же тогда там такого настолько удивительного? — спросила флагман, уже, видимо, не зная, что ещё предположить.       Девчата в группе тоже слушали нас. Они не вступали в разговор, довольствуясь выполнением своей работы по наблюдению за поверхностью и под водой. Однако уверена, что и им тоже интересно, хотя из-за их сосредоточенных лиц этого было не видно.       — Так это получается, — приложив палец к губе, вспоминала слова Маши, услышанные в столовой вчера, — что у них появились линкоры проекта «23». Причем все пять линейных кораблей относятся именно к этому проекту. Но, как сказала Маша, всего таких кораблей было заложено четыре, но появилось пять канмусу, относящихся к нему! Четыре таких корабля начали строить, а пятый — нет! Это и есть самое удивительное в этом! Появилась канмусу корабля, которого никогда не было! — в конце я особенно выразительно выделила словосочетание «не было». По сути, меня до сих пор удивляет эта ситуация с пятым линкором, от чего по телу пробежались мурашки.       Все молчали и продолжали двигаться так, будто бы я ничего не произнесла. Паладин посмотрела по сторонам, прикусила губу несколько раз, а затем неспешно обратилась к флагману.       — Что думаешь об этом, Тириан?       — Хм-м-м, думаю, что это хорошо, конечно же. Только я пока о таком не слышала нигде. Если это так, то размеры флотов канмусу выйдут за пределы существовавших в реальности, что только сыграет нам на руку, — поделилась мнением Тириан.       — Опять, наверное, всё скрыть захотели, — в голове раздался детский голосок, источником которого была канмусу Марне, замыкающая строй в хвосте.       — Ты в это веришь? — спросила флагман.       — Я тоже люблю поболтать и слежу за слухами… я так-то сплетница. Слышала от Шпее, в Германии тоже что-то такое происходит, но кто и что там инициировался, она не знает. Было только понятно, что такого корабля не было у них никогда! — налегке ответила Марне.       — Вот как значит. Чудеса, да и только. Впрочем, чего-то неожиданного можно было ожидать от этой волны. Если после года первой начались появлений самих канмусу, после второй начали рождаться недострои или переделанные во что-то другое корабли, вроде той же Грейг, то в начале третьей волны стоило бы ждать чего-то удивительного. Похоже, вот оно! Неплохо! Там ведь столько может серьёзных дев флота появиться, — прониклась энтузиазмом Тириан. Только вот она опять о чём-то ещё думает. — Но для начала стоит пережить активную фазу Третьей волны, которая пока даже не началась. Глубинники не доросли ещё.       — Ну, я надеюсь, в четвёртой волне появятся мальчики, хи-хи! — мечтательно и игриво произнесла девушка, шедшая где-то сзади, под конец посмеиваясь. Обернувшись, стало понятно, что она шла предпоследней. — Так уж точно будет веселее! — незнакомая канмусу лучезарно улыбнулась и продолжала смеяться, а её забавное предположение заставило повеселеть всех.       Эх, действительно, было бы интересно на это посмотреть, но чёрт его знает, почему только девушки становятся объектом внимания «духа» корабля. В любом случае, пусть даже они все будут выглядеть словно неписанные красавцы, вышедшие с голливудских фильмов, обложек глянцевых журналов или даже чего лучше, то свою Широчку я ни за что не променяю на них! Да! Это точно-точно так будет!       — Н-да-а, — вздохнула флагман. — Ты только об этом и мечтаешь, Кимберли, — покачала головой Тириан, на что многие отреагировали смехом. Это правда оказалось забавным.       — Ну, знаешь ли, Тириан, я не по девочкам! — возмущённо бросила предпоследняя канмусу.       — Мне бы хотелось ответить тебе тем, что я такая же, но должна признаться, что у меня были отношения и с девушкой. Хотя сегодня вы об этом и так узнали благодаря одной особе, — глава колонны с пол-оборота обвинительно взглянула на блондинку позади. Она же и была той, с кем у неё были отношения.       — Прости, Арли, — склонила голову Паладин.       С Мелоди и так всё ясно: её чувства не угасли, поэтому она частенько и бегает за Тириан. Очень надеюсь, что она не сильно переживает своё расставание с ней. Жаль, что у меня пока нет возможности её поддержать. Нужно будет обязательно поговорить с ней после возвращения. И это не только ради меня и Бьянки, но и ради неё. Пусть она поделится своими переживаниями. Психологи для дев флота не раз отмечали важность эмоциональной разгрузки для канмусу. Надеюсь, что она не откажет мне в разговоре, и я смогу стать хорошей собеседницей для неё.       — Ладно, давайте не будем пока об этом. Лучше после того, как утопим Медину. Адмиралтейство после этого подвига позволит нам отпраздновать победу в несколько больших масштабах, чем обычно. Так что можно будет чего-нибудь выпросить, — улыбнулась флагман.       Ого! А перспектива некого вознаграждения или же того, что девчата хотели бы выпросить у адмиралтейства, о чём я, конечно же, не имею понятия, подняло мотивацию абсолютного большинства из нас. К меньшинству причислить можно было только меня. Так как ничего подобного у меня даже не было. Я не имею тесных отношений ни с адмиралтейством своей страны, ни даже с адмиралтейством ЕОФ. Мне не приходилось что-то у них выпрашивать. Я даже не знала, что так можно было делать, так что для меня такое в новинку. Тириан вновь оказалась права, несмотря на мои полгода службы, я не знаю очень многого. Но в любом случае, уже скоро меня отправят в Атлантику, и тогда я вкушу жизнь настоящей канмусу эскортницы во всю. Я даже уже знаю, к какому планируемому конвою меня причислят.       Следующие полчаса прошли спокойно, и никто за это время и словом не перемолвился. Каждая дева флота в соединении занималась одним и тем же: дежурством, а именно наблюдением за поверхностью и прослушкой глубины. Но намёков даже на одного глубинного так и не было. Вновь взглянув на часы, вижу цифры 11:21.       Но стоило мне начать изнывать от скуки, как с флагманом связываются из Мальты. Следующую минуту они разговаривают, но Тириан отвечала только словами: «принято», «будет сделано» и «хорошо». Так что понять, о чём там шла речь, было невозможно, если только не приблизительно. А если так и думать, то на ум приходило только то, что ей сообщили, где находится Медина.       — Так, девочки, береговая охрана Туниса передала сообщение о поданном сигнале бедствия с гражданского корабля между их берегами и островом Лампедуза. Я приказала Ченанго отправить туда авиацию. Сами же и так движемся в ту сторону. Будем ждать результатов разведки. Корабль не имел специализированного сигнала, так что ничего, кроме факта бедствия мы не имеем! — бодро сообщила Тириан с энтузиазмом в голосе. — Вот только сообщение было обработано очень поздно. Сигнал был подан ещё часа два назад. Да и спасательный корабль был послан, — воодушевлённая речь флагмана быстро переросла в задумчивую. — Ну, это понятно. Наши же только просили передавать их данные, и то через посредника.       — Сколько же нам туда плыть? — спрашиваю самой у себя, собираясь прикинуть примерное время до точки. — Сейчас глянем.       Сосредоточившись, я мысленно представляю себе карту, и та отчётливо спроецировалась у меня в сознании, чтобы я могла взаимодействовать с ней. Эта способность есть у каждой канмусу, и развивается она довольно быстро. Позволяет, как нетрудно догадаться, понимать своё местонахождение, делать отметки, рассчитывать курсы чего-либо и выполнять все возможные с ней действия. Несмотря на то, что она есть у всех дев флота, она может каким-либо образом отличаться. Например, точностью определения своего местонахождения, доступностью или недоступностью какой-нибудь способности.       Мысленно проведя линию между текущим местоположением и точкой, откуда был подан сигнал, замеряю расстояние. Благо к карте рано или поздно, в зависимости от опыта девы флота, начинают прилагаться шаблоны и разнообразная информация о расстоянии на один сантиметр при разных масштабах. Ну, это значит, что если я мысленно приложу линейку к проведённому мной отрезку, то я смогу понять, какое расстояние будет в сантиметре. Это было сто восемьдесят километров примерно. Всё довольно просто и быстро, пока не приходится выполнять более сложные расчёты и операции. А так хорошо, что не приходится таскать с собой настоящие карты и иметь при себе набор штурмана, и ко всему этому, обучаться пользоваться всем этим. Хотя у канмусу с обучением проблем нет вообще, если мы можем за короткое время превратиться из носителей только своего языка в полиглотов. Приняв во внимание скорость эскадры в двадцать семь узлов, теперь я могла сказать примерно, за какое время мы достигнем цели. Ну и время это меня не обрадовало от слова совсем.       — Туда плыть три с половиной часа, флагман. Не долго ли? — разочарованно произношу. — Мне кажется, что за это время, с учётом запоздавших два часа, Медина, если она там есть, уже покинет ту область.       — Да, ты права. Но даже если так, мы должны добраться до туда и обследовать там всё! Мы же не можем махнуть на всё рукой и поплыть пить лимонад на Мальту под солнышком? — ответила Тиран, серьёзно настроенная на победу.       — Пить лимонад под солнышком будем после победы, а может и не только лимонад, — намекнула Мелоди, подмигнув. Со своим зрением канмусу, заметить её намёки не составило труда. В ответ я улыбнулась.       Спустя несколько минут молчание радиоэфира было разорвано.       — Тириан, это Ченанго. Отправляю к цели два ближайших к точке самолёта. Они оба встретятся недалеко от предполагаемого места нахождения Медины и отправятся к противнику вместе. Рассчитываю их прибытие туда между двадцатью пятью и тридцатью минутами. Приём! — в голове раздался спокойный голос эскортного авианосца.       Несмотря на то, что она обратилась к флагману, её сообщение прозвучало в головах у каждой девы флота. Неужели и у неё какие-то проблемы с переключением режимов работы телепатии? Или она изначально собиралась передавать информацию не только ей, но и всем.       — Принято, Ченанго. В случае обнаружения Медины, любой другой подлодки или глубинной, разрешаю атаковать. Удачи! Будем ждать результатов! — размеренно и монотонно произнесла флагман.       — Принято! Благодарю! Конец связи!       После закончившегося сеанса связи, решаю обратиться к флагману.       — Тириан, насколько я знаю, обычно подобные радиопередачи ведутся между флагманами двух или более соединений. Почему Ченанго обратилась в наш групповой? — спрашиваю её я, действительно проявляя интерес.       Обычно так было принято, чтобы не нагружать большинство дев флота лишней информацией. Считается, что это хорошо сказывается на работоспособности. Кроме того, что было важнее, стоит знать о том, что телепатия крайне необычное явление для человека, в том числе для нас, канмусу, бывших людей, если так можно выражаться. Это больше свойственно для развитых и старших глубинных. В отличии от тварей бездны, телепатия при очень длительных сеансах негативным образом влияет на канмусу, ухудшая наше самочувствие. Поэтому пользоваться этим рекомендуют только в море. Запретить же не могут. Откуда надсмотрщики поймут это, если только не будут прослушивать и перехватывать все наши телепатические сигналы. Это, кстати, возможно при помощи тех же обычных радиосредств. Впрочем, многие это понимают и не злоупотребляют этим даром, если не хотят внезапно оказаться на море с головокружением или тошнотой. Хотя, так-то до этих серьёзных последствий нужно ещё постараться довести себя. А это сделать трудно. Для этого нужно около суток без остановки болтать, используя телепатию. На заданиях, например, в тех же атлантических конвоях часто использую морзянку посредством световых сигналов для сохранения радиомолчания. А так, если есть возможность, то можно общаться много, но короткими предложениями. Это несколько уменьшает нагрузку на мозг. А вообще, каждая канмусу по-своему переносит опыт использования телепатии. Так, например, одна может без перерыва говорить часов девять, а другая всего пять. Кроме того, у дев флота старых кораблей, с этим есть некоторые проблемы. Это относится к кораблям Первой мировой войны и ранее построенных. Это объясняется слабым развитием радиотехнологий тех времён.       — Да, всё так. Обычно сообщения проходят через флагмана и вторую канмусу в эскадре, но сегодня я сделала исключение для тебя, — сказала она, заставив удивиться. Какое ещё такое исключение?       — Исключение?       — Верно, тебе скоро в Атлантику уходить, а там, вполне возможно, придётся участвовать в ударных группах вместе с авианосцами. Я подумала, что тебе полезно будет дать понимание этого напрямую сейчас, в более-менее сносных для обучения условиях, — спокойно и поучительно объясняла флагман. К её словам стоит прислушаться. — Не скажешь, к какому конвою тебя причислили уже? Слышала, что тебе дали назначение.       — А, да, крупный океанский конвой выйдет из Бреста в Майами через две-три недели. Со сроками пока есть проблемы и нестыковки. Помимо обычных грузов: контейнеров и нефти, перевозят что-то очень важное, но из-за секретности все молчат. Мой офицер уведомил меня, что я буду одной из тех, кто будет его сопровождать, — с радостью рассказала я.       Как бы странно и страшно от мыслей о Северной Атлантике не было и не становилось, но разок мне хотелось бы совершить переход через неё и ощутить себя так же, как и Тириан с остальными эскортницами. Кто-то говорит и даже уверяет, что это очень скучное занятие, но мне, знающей, что они и суток не могут пройти без нападений, кажется это очень захватывающим. Ладно, доживём до конвоя и увидим, а сейчас надо бы с Мединой разобраться.       — Крупный? Если это одна из классификаций, то судов так тридцать минимум будет, это точно. Ну, это не редкость для атлантических переходов. Чаще же всего они ходят и гораздо большими группами. Хотя и этого будет мало для прожорливой мировой экономики, — с долей грусти сказала флагман.       — А что такого секретного там могут вести? — спросила Вилтон позади меня.       — А я откуда знаю? Секретно же! — отвечаю ей я.       А так, да, узнать, конечно же, было бы очень хорошо. Так-то у меня даже и намёка нет на какую-либо классификацию перевозимого секретного груза. Если же так думать, то что может быть такого секретного там что это никому нельзя было знать? На ум приходит оружие, но о какой войне может идти речь, когда море кишит глубинными, угрожающими всему человечеству? Пока не понятно.       Наш путь к берегам Туниса и к возможному местонахождению Медины продолжается. Солнце продолжает набирать силу и с большим усилием жарить нас, моих фей и обвес на синем морском ковре, превращающемся для нас в сковороду. Лишь скорость в двадцать семь узлов, с которой мы спешим в место, обозначенное флагманом, порождала ветер, дующий в лицо, забирающийся под одежду и делающий наш поход более лёгким и комфортным. Став канмусу, погода стала оказывать гораздо меньшее влияние на меня и здоровье. Жара уже не приводит к солнечным ударам, а мороз даже в минус тридцать не превращает нас в сосульки и не заставляет одеваться в тулупы. Однако этому всему подвергаются феи, здоровье и количество которых влияет уже и на меня лично. Сами же канмусу, выполняющие роль «корабля», могли отправиться в приключение к экватору в зимних куртках, штанах, шапке да варежках и при этом не испытывать дискомфорт, связанный с температурами. То же самое, только в обратном, можно было сделать, отправляясь на север. Можно было оставаться стильной в своей куртке всегда и везде. Хоть на югах, хоть в Арктике! Так было со всеми канмусу. С одной стороны это преимущество, а с другой недостаток, сказывающийся в бою.       Вновь через полчаса с нами связывается Ченанго. Впрочем, она говорила, что её авиация достигнет точки, с которой подали сигнал бедствия, примерно за это время.       — Тириан, это Ченанго! Моей авиацией была обнаружена подводная лодка! Опознана как глубинная лодка типа «М», предположительно Медина! — спокойный доклад американки оказался в групповом телепатическом канале.       Так-так, вот это новость! Неужели нам не придётся сутками возиться в Средиземном море, занимаясь поисками дурацкой глубинной, которая ещё и под воду уходит? Паладин же права, её хер пойми как и где найти. Мысли и теории Тириан, касающиеся её вероятного маршрута, вполне обоснованы, но серьёзной доказательной базы за собой не имеют же. Можно сказать, что мы собираемся искать хоть где-то. Так что сообщение о нахождении этой суки заставило меня от радости сжать кулачки и чуть не подпрыгнуть на воде. Кое-как сдерживаясь от этого, не могу только удержать уголки своих губ, тянущиеся к ушам.       — Отлично! Ты её уничтожила? — на радости спросила флагман.       Настроение всей эскадры заметно поднялось после сообщения, и все рассчитывали покончить с этим прямо сейчас. А так как дело потопления лодок у всех, кроме меня, в соединении было обычным, то девчата, лишь улыбаясь, ждали окончания сообщения.       — Н-нет, флагман, — виновато произнесла Ченанго. — Тут есть одна интересная проблема с точки зрения… — недоговаривала канмусу эскортного авианосца.       — Почему?! Какая ещё проблема? Она успела уйти под воду? — повысила голос флагман. Её это совершенно не обрадовало, а скорее разозлило. И всё же нечасто Тириан можно такой увидеть. — С новичками и неопытными канмусу одни проблемы, такое чувство, будто бы вы все проклятые! — чуть ли не крича и обвинительно выпалила из себя Тириан.       Ох, надеюсь, она не про меня. Хотя, кого я пытаюсь обмануть? Конечно же, она про меня. На ум тут же приходит моя неудача с Мединой в заливе Сидра, приведшая ко всему этому. А что же там такого с Ченанго то случилось?       — Флагман, будь ты мужиком, я на кон бы свою жопу поставила, на то, что сейчас бы её уже убила, но здесь есть большая и никем никогда непредвиденная проблема! — в ответ закричала американка.       — Я тебя снова спрашиваю, какая ещё проблема? И знаешь, я старше тебя по рангу канмусу, и ты не имеешь права со мной так разговаривать! Прошу придерживаться норм, или об этом узнает твой куратор! — требовала флагман, немного успокоившись.       — Да-да, спокойнее, Арли, мы тут сами удивляемся, — вставила Паладин, на что Тириан лишь обернулась на пару секунд.       — Прошу прощение, Тириан, — по тону голоса предполагаю, что она испугалась наказания. — Моя авиация уничтожила бы её, но феи сочли важным сообщить мне перед атакой, что у неё на «борту» уместилось почти два десятка человек! — сама же Кейт, похоже, не верила в то, что сообщили ей её же феи, от того её голос был полон удивления, но больше замешательства.       Голос в голове прекратил раздаваться. На секунд десять я вновь прониклась атмосферой и звуками ветра, синего моря и пены под коньками, вгрызающимися в морское полотно. Одновременно с этим напряжение, вызванное докладом Ченанго и реакцией флагмана, никуда не пропало. Скорее оно нарастало и даже становилось страшно. Боязно становилось не только за упомянутых людей, но и за нас, незнающих, на какого противника мы идём. Чёрт! А вдруг она правда уже кандидатка в Химе или, чего хуже, уже стала Химе или Они?       — Что? — только и сумела произнести флагман, не отходя от удивления. — Паладин, ты слышала это? Вы все слышали это?       — Да, слышали! — тут же спешно ответила Мелоди. — Узнай про это ещё что-нибудь!       Ничего себе! Это что-то абсолютно новое в поведении глубинных. Опять же, стоит ли мне думать о том, что такого раньше не встречалось. Думаю, что в этом нет никакого смысла. Лучше всю работу мозга бросить сейчас на обработку всей поступающей информации и ни на чём больше не зацикливаться. Сейчас важно понять, как ситуация будет развиваться дальше. Что флагман теперь удумает? Как она будет уничтожать Медину, взявшую заложников?       — На моей немалой памяти таких выкрутасов глубинники ещё не вытворяли, ага! — еле сдерживая эмоции, сказала писклявая Марне. В ответ другие девушки, не решавшиеся что-то говорить, закивали головами, погрузившись в свои мысли.       — Это точно, Ченанго? — громко уточняла флагман, вероятно, надеясь на ошибку фей авианосца.       — Точно, флагман! — развеяла надежды американка. Сама же девушка по тембру голоса нервничала, и даже непонятно было, что заставляло её так волноваться: разговор с очень ответственной Тириан или невозможность что-то предпринять, несмотря на обнаружение и буквальное нахождение врага на ладони. — Я не знаю, что делать, пожалуйста, прикажи мне хоть что-нибудь! — неожиданно взмолилась Кейт.       — Успокойся! — крикнула Тириан, после чего обернулась ко второй по старшинству деве флота в эскадре, а именно Паладин. — Немедленно сообщи об этом на Мальту! Мне нужна консультация!       — Есть! — после Мелоди приступила к выполнению задачи.       Остальным девушкам только и оставалось, что глядеть и скучать. Они никак не могли повлиять на что либо, так как сами были в ступоре и имеющихся данных было недостаточно.       — Подожди несколько минут. Продолжай наблюдение, мы собираемся получить рекомендации с Мальты. Может, нам дадут какие-нибудь указания, — уже спокойнее велела флагман.       Несмотря на то, что руководителя УБК не подключили к нашему заданию и, по сути, за нами никого старше по званию кроме Тириан нет, всё же на Мальте всегда находится группа офицеров, ответственных за проведение операций, контроль и некоторую координацию дев флота. Хотя на УБК Мальте только и проводятся учения и обучение новых канмусу эсминцев и лёгких крейсеров, но служащие там люди должны в случае необходимости уметь брать на себя командование девами флота. Похоже, что флагман хочет обратиться туда именно с этой целью. В какой-то мере так станет легче. По крайней мере, морально. Ведь в случае чего часть ответственности можно переложить на людей. Сами канмусу как объекты для наказания рассматриваются не часто, но и такое бывает. А так понести наказание могут люди. Вполне возможно, что Тириан не знает, как правильно поступить, и не хочет отвечать за жизни этих людей в столь невероятной и даже абсурдной ситуации.       — Принято! Два моих Эвенджера кружат над ней и держат на прицеле пулемётов. Глубинная и её «экипаж» нас видят. В ответ погружения нет. Вероятно, не может из-за людей, — немного успокоившись, описывала ситуацию американка. Но она всё-таки со слабой дрожью в голосе дополнила: — Возможность атаковать есть. Один налёт и она будет потоплена, но вы же сами понимаете…       Через минуту Мелоди обращается к флагману:       — Тириан, Мальта в срочном порядке подключает начальника базы мистера Барнета! Надо ещё подождать, буквально минуту, говорят! — спешно сообщает Мелоди.       — Хорошо.       Уже менее чем через минуту Паладин сообщила Тириан о том, что он на месте и готов лично всё выслушать. Флагман тут же приступила к совещанию с начальником УБК Мальты. В этот раз разговор был в частном канале, и я не могла ничего услышать, а пробовать вторгаться в их телепатический канал — себе же дороже. За такое могли серьёзно наказать. Всё же это не игрушки и этим можно не только себе навредить, но и поставить под удар какие-нибудь секретные данные. А вообще, такое правило появилось относительно недавно, после того, как Норвежские учёные совместно с Японцами выяснили, что глубинные вполне себе способны прослушивать телепатию канмусу и улавливать радиоволны. Сама помню, как это правило в Устав дев флота в ЕОФ ввели. Он появился уже при мне. Свежачок, считайте. Хотя до этого особо никто не пытался никого «взломать» и прослушать телепатию другой канмусу. В том числе и я. Всё-таки это дело сложное и им нужно было практиковаться, чтобы научиться заниматься. Впрочем, встречаются канмусу, которые неплохо этим занимаются и могут, к примеру, незаметно перехватить сообщение или, что ещё реже, вторгнуться в телепатический канал связи. Так что глубинных подслушать тоже можно, но зачастую послушать что-то умное там нельзя. Сами же понимаете, что в основной массе своей это низшие особи без человеческого тела. Им и говорить не нужно, наверное. Если честно, я не знаю, как там именно они общаются. Но буквально несколько случаев перехвата сообщений старших особей и единожды высшей, а то есть Химе или Они позволили выяснить, что глубинные в какой-то мере имеют то ли собственный язык, то ли обширную терминологию для общения со своими. Так что некоторая разумность тварей бездны не является для нас секретом. Вообще, наверное, самая известная канмусу, которая прекрасно справляется с перехватом сообщений и прослушкой, является Мамия. Но это не главное! Слышала, что она любима всеми не только среди дев флота Японии, но и у канмусу, бывавших у неё в гостях! А любят её все за буквально чудесную еду! Кажется, она способна готовить из обычных, не витаминизированных специально для дев флота продуктов пищу, способную полностью насыть канмусу и даже больше! То есть её пища не имеет этого отвратительного привкуса металла и всякой дряни. Витаминов для канмусу в её еде нет, а восстановить жизненные силы она может не хуже, чем еда с кучей витаминов, солей металлов и прочих элементов! Вот бы и мне попробовать такое вместе с Широчкой. Была бы возможность, мы бы сходили к ней на свидание. А так похоже, что у этой Мамии есть свои особенности, дарованные «духом» своего корабля. Чудное же это информационное поле!       Разговор, видимо не длился дольше нескольких минут. Выражение лица флагмана не изменялось и было всё таким же сосредоточенным, но в отличии от несколькими минутами ранее, излучало спокойствие и придавало уверенности всем, кто на неё смотрит. Сеанс связи вскоре прекратился. Уверена так-то, что мистер Барнет никуда далеко теперь до окончания задания не уйдёт, и мы сможем вновь быстро с ним связаться, чтобы просить помощи. Всё же дело приобретает ранее невиданные обороты.       — Капитан Барнет не верит в достоверность сведений твоих фей, Ченанго. Как и я, впрочем. Мы оба сошлись на том мнении, что это может быть новая уловка глубинных. Такого раньше не было и не может быть, чтобы такое вот прямо сейчас и тут вдруг возникло, — связалась с Ченанго по РТУ наш флагман, серьёзно растолковав совместные с начальником базы выводы.       — Но это именно на это и похоже, флагман. Феи видят людей! — американка решила попробовать поспорить, но с более опытным флагманом это получалось робко.       — А ты сама-то видела этих людей? — Тириан, судя по всему, не желала долгих разговоров и потому сразу пошла в лобовую со своими фактами.       — Нет! Как же я их увижу, если нахожусь за двести километров от Медины? Мне сообщают феи, они видят их! — ответила Ченанго, морально пятясь назад.       — Феи — продукт информационного поля, они могут трактовать что-то по своему, а переводить это на свой лад мы могли ещё не научиться. Тем более это первый такой случай! Считаю необходимым уничтожить подводную лодку глубинных немедленно! — во всеуслышание приказала флагман.       С какой-то стороны это ожидаемое решение. Тириан действительно сильно озабочена уничтожением Медины. Остальные тоже, похоже, это понимают. Возражать никто не желает, так как Тириан была флагманом и все решение принимает она. Ответственность в случае гибели кого-то из нас тоже на ней, в том числе и гражданских, если те действительно будут на Медине. Но, несмотря на это, флагман решает пойти ва-банк. Это может принести свои плоды, это так. Если Медину уничтожат, то всё наконец-то закончится. Пусть будет так.       — А капитан Барнет отдал такой приказ? — робко спросила авианосец.       — Ченанго, — последовала пауза, на несколько секунд сумевшая сгустить возникшую эмоциональную атмосферу даже посреди яркого солнечного дня, — я приказываю уничтожить Медину! — кое-как спокойно закончила флагман.       — Есть… — последовал чёткий, но безрадостный ответ.       На этом связь с американкой прервалась, и наше соединение как двигалось на двадцати семи узлах, так и шло, как ни в чём не бывало. Получается, что нам осталось только ждать результатов авианалёта на подлодку от Ченанго. Да, это так!       — Слушай, Арли, а если вся эта ерунда с людьми окажется правда, то ты станешь убийцей, что тогда станешь делать? Тебе же придётся за это отвечать и… — Мелоди не успела договорить, флагман перехватила её.       — Я сама это прекрасно знаю. Но даже если так, то не лучше ли убить подводную лодку, чтобы избежать больших жертв, а? Как ты думаешь? — флагман задаёт достаточно серьёзный вопрос, чтобы задуматься над ним на достаточно долгий срок.       — Тириан, это очень сложный вопрос! Ты сама это прекрасно знаешь, и я не могу ответить на него! — повысила голос Паладин, заодно замешкавшись с ответом. — Я даже думать об этом не собираюсь! Не задавай, пожалуйста, больше такие вопросы! — требовательно изъяснилась девушка.       — Ладно, — скупо ответила Тириан.       Двадцать молчаливых минут спустя, Ченанго наконец-то связывается с нами, и я надеюсь, что она сообщит нам хорошие новости. Как же будет хорошо, если Медину потопят и больше не придётся гоняться за ней. Что же там насчёт людей, я толком не знаю, но очень надеюсь, что Тириан и капитан Барнет правы, и феи просто что-то не так истолковали.       — Флагман, это Ченанго! Я отдала приказ о атаке двадцать минут назад. Результаты неизвестны. Феи пилоты не отвечают на мои запросы. Предполагаю, что они были уничтожены, — со спешкой доложила американка.       — Ченанго, приказываю тебе добыть данные о глубинной! Пошли самолёты на разведку! — вновь приказала настроенная на бой Тириан. — Если что, добей тварь!       — Принято!       Через несколько минут я обращаюсь к своему флагману. Медина сбила два самолёта, и мне стало волнительно от мыслей о том, что эскортный авианосец не справится с ней. Обычно авиация лёгко находит и эффективно справляется с субмаринами бездны, но к разуму стало закрадываться сомнения на счёт способностей американки. Впрочем, несмотря на эффективность, часто бывают случаи, когда лодки всё же успевают погружаться.       — Тириан, а Ченанго точно справится с Мединой? Лодка, получается, сбила два самолёта, если те не отвечают ей? — спросила я, поглядев на других, более спокойных даже девчат в группе, вообще кажущихся мне пофигистичными. Я надеялась зарядиться уверенностью за их счёт.       — Она должна справиться, другого ей не дано Богом! — тут же последовал ответ. Странно, что она обратилась к религии. Впервые от неё это слышу. Другие, похоже, не удивлены.       — Думаю, Эридж хотела услышать другой ответ, — подключилась Паладин, упрекнув флагмана.       — Я знаю, но я не могу точно ответить на этот вопрос. Вы и так знаете, что она должна справиться с ней путём использования авиации! — твёрдо произнесла флагман.       — Извини, Арли.       Ладно. Мне остаётся только доверять флагману и выполнять свою работу. Это легче, чем быть на месте Тириан. Надеюсь, что мне никогда не придётся занимать место во главе группы или, чего хуже, конвоя. К такой ответственности я не готова. Проще же подчиняться и следовать приказам и инструкциям. Это хоть и малая работа, но честная, без обманов и всяких интригующих подоплёк. На ум сразу приходит воспоминая о первой битве с Мединой. Мне прекрасно припоминается, как флагман с Паладин утаили от новичков вероятность того, что враг может оказаться Химе. Вроде как для нашего же блага, но всё равно обидно и как-то нечестно, мне кажется. Помню, что Тириан держалась спокойно и даже никакого вида на возможные проблемы не выказывала. Паладин испугалась, но с её опытом сражения против Химе Сколл, о котором она сегодня нам поведала, её можно понять. Тириан, как она сама сказала, не имела дел с высшими глубинными и потому, вероятно, не так уж боялась встречи с одной из них. Можно сказать, не обстрелянная.       Мысли о высших глубинных не давали мне покоя следующие пол часа, заставляя представлять последствия возможного боя с такими чудовищами. У меня было вполне неплохое воображение, а моя общительность позволила набраться самых разных историй от самых разных канмусу даже за время моей непродолжительной карьеры. Потому мой мозг хорошо себе представлял некоторые аномалии, создаваемые на поле боя высшими глубинными вроде Химе. Эти потоки моего разума прекратили меня донимать только тогда, когда с нами вновь связалась Ченанго.       — Флагман, это Ченанго. Одиночный самолёт совершил атаку на Медину. Анализ перед атакой дал понять, что первая атака дала результаты: глубинная замедлилась, вероятно в следствии повреждений. Количество людей на её борту уменьшилось, предположительно в результате турельного огня. Нынешняя атака тоже поразила и убила некоторых людей. Был замечен близкий разрыв глубинной бомбы, последствия не ясны. Авиационный юнит уцелел. Обновляю текущие координаты Медины. Принимайте, — спокойно доложила американка по всем правилам.       — Да что ж она такая крепкая! — возмутилась флагман, мгновенно вспылив и со злости ударив ладонью по одной из своих башенок со ста двадцати семи миллиметровой пушкой.       На гибель людей она никак не отреагировала. Неужели задание по потоплению подводной лодки так поглотило её мысли? Или она действительно верит в то, что это очередной трюк особо умной Медины? Не могу, конечно, ни опровергнуть, ни доказать этого, но что-то тут не так. А остальные, похоже, только стремятся выполнять приказы, как это, собственно, нам и положено. Они ни за что не отвечают, кроме собственных жизней. И даже просто сказать «ладно, пусть как будет, так и будет», становится сложно, пока в груди такая тяжесть от этих мыслей. В такие моменты я завидую этим старшим канмусу, которым, казалось, на всех и на всё поровну. Их пустые лица, обдуваемые солёным морским ветром, всегда внушали мне уверенность, придавали смелости, отправляя страх в самые дальние закрома души. А сейчас они словно бездушные машины, обретшие плоть.       — Посылай её во вторую… вернее, в третью атаку! — затребовала Мелоди, сама удивляясь тому, что на глубинную подводную лодку приходится посылать столько атак самолётов.       — Так и сделаем, — кивнула флагман       — Это, похоже, непростая подводная лодка! — говорю я. Уж не знаю, для чего я это сказала. Просто надоело молчать, и может быть, я узнаю от опытных ещё чего-нибудь дельного, если те, конечно же, не наорут на меня.       — Мы видим это! — бросила Тириан, собираясь связываться с Кейт.       — Будем считать это задачкой повышенной сложности для особо умных леди, Эридж! — усмехнулась Паладин.       Флагман хмуро покосилась взглядом на вторую канмусу в эскадре, а та лишь улыбаясь, пожимала плечами. Это такой подкол от Мелоди получился? Определённо, между этими двумя что-то есть, раз уж флагман так сдержанно реагирует на колкости Мелоди.       — Ченанго, это Тириан, слушай меня! Третья атака должна быть финальной и, главное — фатальной для неё! Поняла меня? Вероятно, ты достаточно ранила её. Полагаю, что теперь далеко она не уйдёт. Тебе остаётся только сбросить несколько бомб вблизи неё, — медленно и старательно объясняла флагман, словно ребёнку. — Если добьёшь её, то Боевая звезда тебе обеспечена! — ни с того ни с сего добавила флагман.       — П-поняла, флагман! Я сделаю это, вот увидите! — громко выдала американка, словно зарядившись мотивацией выше макушки.       — Прекрасно! — вновь усмехнулась Мелоди.       — Ей правда за это Боевую американскую звезду выдадут? — спросила я. Может, кто-нибудь ответит.       Все американские канмусу мечтают собрать как можно больше боевых звёзд. У них это прямо очень почётная штука. Несмотря на наличие и обилие всяких других наград и поощрений, которые у них имеются, девчата по ту сторону океана мечтают именно о Боевых звёздах. Для их канмусу они ценятся так же, как и прочие высшие награды США. Не могу это объяснить, так как не общалась на эту тему с американками. Видела только передачу по телевизору. В настоящий момент самой титулованной канмусу в плане Боевых звёзд является авианосец Йорктаун, которая появилась у американцев ещё при первой волне. У неё одиннадцать боевых звёзд.       — Кто ж его знает? Обычно её дают за что-то серьёзное, но за Медину такую штуку можно вполне себе влепить, — ответила флагман. — Я сказала ей это, чтобы она постаралась и воодушевилась. Так сказать, вдохновила её на подвиги.       — Надеюсь, это поможет. Не хотелось бы потом вновь её разыскивать в Средиземке, — сказала Паладин.       — Не боись, никуда она уже не денется. Ченанго сказала, что она повреждена. Не отрицаю, что уже и мертва, — сказала довольная ситуацией Тириан. — Остаётся только проверить.       Не прошло и десяти минут, как у нас стали возникать проблемы. Хотя за проблему это пока сложно принять. Ничего серьёзного ещё не произошло. Но нужно рассмотреть суть. Графтон, обладающая самым мощным радаром в группе, сообщила, что некий объект направляется прямо на нас и что его курс держится только нашего направления.       — Ты уверена, что объект движется к нам? — спрашивает флагман.       — Да, причём точно к нам. Объект прямо впереди, градусов восемь левее, флагман. Дистанция сокращается стремительно. В скорости объект нам не уступает, — ответила Графтон, с опаской поглядывая вдаль.       — Ладно, всем быть начеку, ждать моих указаний, — устало вздохнула Тириан, предупредив о возможных активных действиях.       — Может, это корабль? Небольшой и быстрый — гражданский. Сейчас, мимо проходя, помашем ручкой, угостимся вкусняшкой, снимемся на память и пойдём дальше бить Медину? М-м-м? — предположила повеселевшая Паладин, вероятно, и надеясь на это.       Мне же от чего-то кажется, что тут этим не обойдётся. Дурное предчувствие. Как же оно мне уже надоело, что не выход в море в этом грёбаном Средиземноморье, то обязательно что-то да случается. От того и мысли все мои плохие!       — Было бы просто отлично! — весело отозвалась Марне, будучи позади строя.       Вдруг над спокойной морской гладью, значительно поодаль от нашего строя, выросло четыре водяных столба, тут же разбросанных во все стороны гравитацией. Шедшая впереди всех Тириан неспеша повернула голову в сторону одного из них и, глядя на груду водных масс ровно до того момента, пока та не упадёт в воду, молчала, спокойно рассматривая его. Остальные девчата мгновенно напряглись и тут же принялись поглядывать на свои орудийные системы.       — Флагман! — постаралась Мелоди обратить на себя внимание Тириан, повысив голос.       — Это что ещё такое? — недоумевая спрашиваю у всех.       — Тупая, что ли?! — теперь Паладин, недоумевая, глядя на меня через плечи и орудийные манипуляторы обвесов двух стоящих между нами канмусу. — Нас атакуют, дура! На что ещё это, блять, похоже?! — вспылила на меня Мелоди. Впрочем, я понимаю из-за чего. Глупый был вопрос.       Тут же, но всё также далеко упало ещё четыре снаряда неизвестного происхождения.       — Противника визуально не видно! — быстро проговорила Графтон, не спуская глаз с горизонта впереди.       А следом за ней с той же фразой стали отзываться все девушки из группы. Чтобы просто не казаться левой, я крикнула тоже самое. Тем более, что визуально я тоже его не вижу.       — Сближаемся посмотреть! — наконец-то хоть как-то отреагировала флагман. — Без визуального контакта не стрелять! — отдала она чёткий приказ, приступая к разминке рук.       — Есть! — все прокричали хором, всё также не спуская глаз с горизонта.       На подводную лодку не похоже совсем. Медина хоть и имеет пушку ого-го-го какую, но разрывы от этих снарядов совсем не напоминают мне двухсот трёх миллиметровые снаряды. К тому же пушка всего одна. Да и не кажется мне, что со всей своей смелостью, продемонстрированной Мединой в заливе Сидра, она стала бы нападать на нас из надводного положения. К тому же, она не должна быть сейчас в этом месте. До места её предположительного нахождения идти ещё целый час. Это наверняка надводная глубинная! Но кто умудрился из тварей бездны выжить столь долгое время без обнаружения?       — Тириан, полагаю, что это надводница! — озвучила свою мысль в групповом телепатическом канале.       — Эсминец! — дополнила меня Вилтон. — Скорее всего — эсминец! Это если смотреть на количество разрывов и их высоту!       — Ясно! — через секунду Тириан дала понять, что мы были услышаны.       Вглядываясь на горизонт впереди, мы все ждали, когда глубинная тварь окажется в зоне видимости и мы хотя бы сможем её рассмотреть. Всё новые и новые разрывы, поднимающие новые и новые столбы воды, но с уже меньшей регулярностью появлялись поблизости от нас, то подкрадываясь к нам, то отступая с каждым новым залпом глубинной. Глядя на это, при несовершении никаких действия для манёвра, у меня складывалось ощущение, что девятка канмусу стала мишенями в тире. Однако никто не выглядел так, словно им было страшно. Девушки будто бы каждый день проходят через это.       Прикусив от волнения нижнюю губу, я взглянула на Вилтон, шедшую сзади. Молча она следовала в кильватерном строю, и в её спокойном лице читалась готовность выполнять приказы. И даже её общий вид, не то чтобы какой-нибудь отдельный элемент в ней, не намекал на страхи. В моём лице это заслуживает уважение. Мне же изображать из себя бесстрашную морскую воительницу не представлялось возможным. Кое-как сдерживая дрожь в коленях, я продолжала идти за Графтон, обеими руками крепко держать за пару выпирающих элементов в обвесе.       — Ещё немного, и она покажется нам! — громко сообщила Графтон.       Так-то оно понятно. Мы врага теперь все на радаре видим. Просто до этого у неё был более мощный, и только она могла сообщать нам о цели и дистанции до ней.       — Флагман, а мы уклоняться не будем пробовать? — всё же спустя некоторое время я решилась спросить у неё это.       — Погоди, Эридж. Никто друг друга не наблюдает, так что вероятность попадания по нам и по ней будет крайне мала, — ответила она. — Ты не боись, вместе с нами уцелеешь, обещаю.       Внезапно, словно по заказу судьбы, специально для такого случая, со свистом один фугасный снаряд глубинной падает в нескольких метрах от ещё одной незнакомой мне девой флота, идущей прямо за Паладин, третьей в строю. Поднятый в воздух столб воды заставил воду вздрогнуть и поднять вокруг небольшую волну, которую, чтобы легко пройти, пришлось амортизировать, согнув и так еле послушные колени. Заодно падающая вода, разбрызгиваемая в стороны, окинула всех проходящих мимо влагой. Сухими вышла флагман, Кимберли и Марне.       — А что сейчас! — крикнула я, кое-как держа себя в руках, но не контролируя свои стоны паники. При этом на тот факт, что теперь я вся была в солёной воде с ног до головы, меня не волновал от слова совсем.       — Эридж, не бойся ты так снарядов. Один такой тебя вряд ли убьёт. Это хоть и больно, но не так, чтобы совсем уж сбрендить от ощущений. Контролировать себя ты вполне будешь. Да и феи не дадут тебе утонуть! — быстро сказала флагман.       Тириан схватила бинокль и посмотрела вдаль. Глядя всего несколько секунд, она сообщила:       — Внимание! Цель видно оптическими средствами! Прошу изучить, поделиться описанием наблюдаемого объекта! Курсовой угол: ноль-ноль-одиннадцать! — громко попросила флагман. Сама она, вероятно, была неуверенна в том, что видит, а потому и просила взглянуть всех, чтобы спросить нашего мнения и всем вместе прийти к определённому выводу.       Самой взявшись за бинокль дрожащими руками, я сглатываю ком, подкравшийся к горлу, и прислоняю окуляры к области вокруг век. Чуть-чуть выгнувшись влево, чтобы девушки впереди не мешали мне наблюдать, приступаю к рассмотрению противника. Издали к нам, кажется, на высокой скорости приближалась человекоподобная фигурка с еле заметными издали серыми вкраплениями и большим монструозным чёрным обвесом, с четырьмя угрожающе торчащими в нашу сторону орудиями. В этот момент я воочию наблюдала, как они вместе изрыгнули четвёрку новых фугасов.       — Флагман, там какая-то развитая глубинная, похоже! — крикнула я ей, применяя телепатию.       Да, телепатические способности канмусу способны передать весь возможный спектр эмоций. Применяя её, можно было шептаться, кричать и говорить с разным тембром и скоростью. Удобная и крайне полезная штука. Было бы неприятно таскать с собой радиостанции на море.       — Ага! Даже очень! Впрочем, это не удивляет, — подключилась Паладин. — Жила довольно долго, могла и отожраться, чтобы прирастить что-нибудь! — с издёвкой над врагом договорила Мелоди.       — Подтверждаю наблюдение развитой глубинной! — громко отозвалась Вилтон.       Вскоре и остальные стали подтверждать это, но третья девушка в эскадре запаздывала с ответом, продолжая наблюдать врага. Однако по ней видно, что она готова была высказаться. Выражение её лица с задумчивого сменилось напряжением вперемешку с какой-то жалостью. Так мне показалось, но что в действительности не так, я понять не могла. Может быть, она сейчас поделится своими мыслями и переживаниями.       — Флагман, я полагаю, что это оглубиненная канмусу! — отбросив бинокль, что сразу упал ей на грудь, девушка высказала свои опасения лидеру эскадры, чем взволновало всех, кроме самой Тириан.       — Я уже думала об этом, и уверенность моя в этой версии росла всё быстрее, пока мы сближались с ней, — уже негромко, проникшись печалью за судьбу одной из нас, произносила флагман. — Вероятно, перед нами бывшая дева флота.       Голову моментально стали посещать воспоминания от более старших девушек, которые либо слышали про это, либо имели опыт битв с оглубиненными канмусу. Они рассказывали, что могли встречать в море девушек, похожих на глубинных по всем признакам, но в то же время подозрительно напоминающими нас — обычных дев флота. Когда-то ближе к концу Первой волны и началу второй, эти истории считались мифами и легендами, порождёнными ещё неопытными девами флота. Но через некоторое время опасения адмиралов о возможной правдивости историй возвращавшихся с выходов в море девушек подтвердились. Ещё спустя время, информации про этот феномен стало больше, и уже к моменту Третьей волны, я слышала это стали добавлять в курсы подготовки дев флота. Насколько мне было известно из последних прочтённых мной военных источников, оглубиненные канмусу имеют высокий шанс явиться на свет сразу же развитыми, сильными и обладающими псионическими способностями, что самое страшное. Ещё они вполне себе способны перенимать опыт своей предыдущей жизни: помнить и знать местность, знакомых, тактики, манеры поведения, умения, речь и моральную составляющую. Что касалось последнего, то они просто знали о том, какие они были и какими можем быть мы. Зачастую эти твари этим пользуются и здорово бесят и нервируют канмусу. А были случаи, когда японцы сталкивались с такими отродьями, которые могли довести до истерики и чуть ли не свести с ума! Вот же жуть! Получается, что одна из таких тварей была у нас в противниках на сегодня. Как бы теперь уцелеть в бою?       Не знаю, какого типа глубинизации тут была девушка, но точно знаю то, что её обязательно раз и навсегда нужно упокоить. Это всегда было долгом канмусу. Так было принято. А так я думаю, что это либо Медина постаралась и выцепила где-нибудь нашу девочку в Средиземном море, либо канмусу при жизни так довели, что стало возможным убедить её откликнуться на зов глубины.       — Внимание! Наш противник — оглубиненная дева флота! Тип глубинизации не определён! Приготовиться к применению врагом псионических способностей! — громко предупредила флагман.       — Есть! — все хором отозвались.       Вскоре противник приблизился на расстояние в километров семь-восемь и тогда, вероятно, чтобы прекратить сближение на опасную дистанцию, резко сменил курс, уходя на юго-восток. Флагман, похоже, не была удивлена таким поворотом и быстро среагировала, отдав новый приказ:       — Последовательный поворот по команде: лево, сто десять! — предупредила Тириан, взглянув на ещё одну четвёрку снарядов, упавших в сотне метрах от нас по оба борта. — Пошли!       Рассекая воздух и воду, кильватерная колонная из девяти канмусу вошла в циркуляцию на скорости в двадцать семь узлов, поднимая справа от борта тучи брызг и волн. Вскоре строй из дев флота вновь стрелой мчался вперёд, параллельно курсу оглубиненной канмусу.       Флагман часто поглядывала на противницу, почему-то прекратившую стрелять и с безумной улыбкой изучающую нас. Все, кто сейчас держал в руках бинокль, глядя на противницу, видел, как та, не дёргаясь, полная уверенности и ощетинившаяся в нашу сторону всеми своими четырьмя главными стволами, одаривала нас блеском двух рядов острых зубов. Заметив это, я вдруг пожалела, что у меня с собой было мощное оптическое средство. Вернее, просто специализированный бинокль, создаваемый только для дев флота. Стоило голубым глазам морского демона блеснуть, как по спине пробежались мурашки, а тело словно сковало невидимыми цепями.       — Орудия к бою! Дадим по ней залп из всех пушек! Стрелять по моей команде! — приказала Тириан. Стоило ей замолчать, как башни на её манипуляторах с механическими звуками стали поворачиваться в сторону врага. За ней те же самые действия стали повторять все, кроме меня одной.       Уставившись в спину Графтон, я не могла издать и звука, как бы не старалась. То же самое касалось и движений: ни в лево, ни вправо двинуться было невозможно. Даже феи не реагировали на мои указания. Орудия не поворачивались, а я всё продолжала идти вперёд. К сердцу стал подступать ужас, заставляя оное биться гораздо чаще, а разум паниковал из-за потери контроля над телом. Лишь кое-как усилием воли отбросив сей факт в сторону, я сосредоточилась на телепатическом контакте, желая передать в групповой канал о своих проблемах.       — Ты чего медлишь, Эридж? — возмутилась позади Вилтон. В этот же момент вдали блеснула четвёрка вспышек, слившихся воедино: глубинная выстрелила. — Живо поворачивай пушки!       — Я не… — все усилия были пущены на передачу сообщения. С новыми потугами пыталась выдавливать из себя всё новые слова, — могу… двигаться.       — Глубинная применила на ней «паралич», он быстро проходит! — чётко выразилась Тириан, не желая, чтобы со мной сейчас как-либо разбирались другие, а втянулись в текущий бой, что вполне логично.       — По Эридж уже стреляют! — крикнула Паладин, вслушиваясь в свист летящих снарядов. — Вот сучка!       Тут же чётвёрка водяных столбов возникла ближе к центру колонны, где я шла. Самый близкий разрыв поднялся в высоту в менее чем десяти метрах от меня и ближайших ко мне канмусу: Вилтон и Графтон. Ещё не выйдя из-под влияния способности глубинной, чувствую, как по лбу течёт ручей пота в перемешку с солёной водой. В то же время по мне словно проходится морозец, даруя довольно смешанные ощущения прохлады, отсутствия возможности двигаться и в следствии этого страха.       — О Боже! — кое-как произнесла я, отправив словосочетание в групповой канал.       — Огонь! — скомандовала Тириан.       Канонада из более чем двадцати пушек, большая часть которых была калибром не менее ста двадцати миллиметров, спела свою короткую, но, как по мне, убедительную песню, отправив в полёт массу фугасов, стремящихся выпотрошить глубинную. Справа по борту протянулся длинный шлейф чёрного дыма, явившегося после выстрелов, и который мне пришлось вдохнуть.       — Чего ты боишься, Эридж? — заговорила Вилтон после того как раскатный звук залпов стих. Она, похоже, искренне не понимала моих страхов, открыто удивляясь, то ли вновь возмущаясь. — Она хоть и опасная оглубиненная, но всего одна. Четыре пушки против трёх десятков стволов — херня!       — Шансы, что она тебе или нам всечёт, небольшие! Мы её быстрее уложим! — весело подключилась Паладин.       Эх, думаю, что девчата правы, но я даже не имею представления о ранах. У меня никогда ничего, кроме царапин в жизни, и тем более в карьере канмусу не было. Здесь тебе не с самоката или велосипеда упасть! Тут, бывает, летают болванки калибра эдак четыреста, да торпеды с боевой частью в три сотни килограмм! Тут одна такая «кака» прилетит и всё — пипец! Понятно, что «пульки» эсминца, это не снаряд весом в тонну, но всё же природа, а именно человеческая сущность всё ещё берет вверх! Эх, чёрт! Надо как-то справляться со всем этим, а то в Атлантике от меня не будет серьёзного прока!       И вдруг резко цепи, спутавшие меня с ног до головы, отпустили моё тело, и вновь смогла двигаться и шевелиться. Теперь орудия могли вращаться и те сразу же по моей команде начали это делать. Пора было подключаться к битве.       — Всё обошлось! Я снова могу двигаться! — сообщила я.       — Ну вот, я же говорила, что «паралич» быстро проходит! — сказала флагман. — Внимание всем! Огонь по команде!       К этому моменту мои орудия уже завершили доворот и приняли тот угол возвышения, который тут же посоветовала мне Вилтон, чтобы самой не приходилось наощупь его находить или высчитывать. Зарядка завершена — снаряды в каморах. Жду команду.       Флагман пронаблюдала в бинокль ещё одну вспышку залпов глубинной. Вновь к нам летело четыре смертельных подарка.       — Огонь! — прокричала Тириан.       Единовременно прозвучал грохот всех орудийных систем каждой канмусу в эскадре. Десятки снарядов с дымом и пламенем вырвались из стволов и, рассекая воздух, устремились к бледному творению бездны, порождённому из девы флота. В это же время мы ожидали, когда её снаряды настигнут нас. Это казалось мне несколько удручающим. Пока остальные были спокойны и не подавали даже признака волнения, а кое-кто даже улыбался, я не могла убрать со своей физиономии хмурого выражения лица, не то, чтобы натянуть на себя улыбку.       В небе послышался свист снарядов, усиливающийся каждую секунду. Несколько мгновений спустя звук достиг пика и краем глаза, всего на полсекунды, замечаю три поднявшихся столба воды, но вместо четвёртого я вижу яркую огненную вспышку, ослепляющую меня. В тот же момент ощущаю, как моё тело сильно качнуло, в ногу сначала будто что-то вдавили, а потом приложили раскалённый утюг. Не успела вспышка исчезнуть, как бедро правой ноги стало сильно болеть, пульсируя всё усиливающимися волнами боли и страданий. В один момент боль стала такой сильной, что пришлось стиснуть зубы, а с губ всё же сорвался стон.       — В Эридж попали! — услышала я возглас Вилтон по телепатическому каналу.       — Она же цела? — спрашивает флагман, ничуть не волнуясь, что, впрочем, было нормально для неё. Да и я привыкла к этому почти.       Пелена света перед глазами исчезла, и первое, что я заметила, были феи, бегущие вертикально вниз к моему бедру с маленькими огнетушителями и пластырями. Правой штанины не было совсем, она сгорела почти полностью, оставляя на виду где-то четыре пятых ноги. Это давало возможность феям свободно работать, приступая к моему лечению, и заодно лично мне взглянуть на повреждения. Оценочный взгляд на ногу, дал понять, что рана не была очень серьёзной: это была обширная ссадина с гематомами. Местами по ноге стекали струйки крови, которые, впрочем, иногда под порывов ветра сдувало в море. Где-то крови не было, так как она запеклась от температуры взрыва, и даже сейчас я могла увидеть, как от раны исходит пар. И, чёрт возьми, это очень больно! Не смертельно для канмусу, но Боже, как же это было больно! Не сказать, что очень-очень сильно, так как Тириан и то ногу отрывали торпедами, но эта моя первая рана такого вида!       — О чёрт, мне, блин, больно! — закричала я, в последствии издав громкий стон, выдающий всем мою агонию.       — Успокойся! Стреляйте! — крича, скомандовала флагман в ответ.       Вновь последовал оглушительный звук выстрелов. Я же пальнула следом за всеми всего через пару секунд. Феи приступили к работам по устранению раны или, по крайней мере, попытаются нейтрализовать боль, чтобы мне не приходилось мучаться. Это одна из основных ролей наших маленьких помощников, играющих роль экипажа корабля, а то есть меня. Они будут бороться за мою жизнь, и иногда ценой даже собственных. Куда не посмотри, а они полезные и очень нужные. А ещё и жутко милые!       — Куда попали, Эридж? — спрашивает Тириан.       — В правое бедро! — со стоном вырвалось у меня.       — Ты можешь сохранять прежнюю скорость?       — Да! — отвечаю ей, жмурясь от огненной боли.       — Прекрасно! Продолжаем стрелять. Снаряды почти настигли её, последний выстрел заставил её оказаться в нашем эллипсе разрывов! — громко говорила Тириан, а потом ещё громче закричала: — Огонь!       Раздались звуки нового залпа. Через секунду подключаюсь и я, отправляя к глубинной свои снаряды с горячим чувством мести.       Феи стали управляться с раной, обдав её сначала потоком пены из огнетушителя, а затем налепив на неё несколько пластырей. Боль стала быстро стихать. Полностью она никуда не пропадёт, конечно же, но это куда лучше, чем ощущать, как ногу жарят на сковороде каждую секунду.       Следующий час прошёл незаметно. Перестрелка только продолжалась и подходить к своему логическому концу ещё не спешила. Глубинная стала часто маневрировать, менять позицию и изредка стрелять в ответ. Расстояние между нами оставалось прежним: приблизительно семь-восемь километров. Из-за моей скорости и скорости однотипной Вилтон, пускай и с модернизированной силовой установкой, мы не могли вести эффективное преследование и догнать глубинную. Нам оставалось только перестреливаться на дальних дистанциях, но и это делать приходится с экономией снарядов. Всё же они не были бесконечными. Потому стрелять мы стали также нечасто, как и оглубиненная противница.       Кроме того, посреди боя повреждения получили канмусу Кимберли, Паладин и вновь я! Кимберли получила снаряд по одной из своих башен, потому орудие было на некоторое время выведено из строя, но в скором времени должно быть отремонтированным феями. Паладин словила снаряд прямо по голове, но той повезло отделаться головокружением, залитым кровью лицом и матюками. Мне же снаряд попал в стык правого манипулятора орудийной башни, соединявшего две части механического устройства в единую ловкую систему, так что та теперь не могла вращаться. Сразу же после этой атаки Тириан приказала выходить из строя и разойтись на некоторое удаление друг от друга, чтобы распределить огонь глубинной и уменьшить вероятность попадания.       Несмотря на полученные раны, нам тоже удалось врезать ей! Непонятно, кто попадал по ней из-за десятков ложащихся вокруг неё снарядов, но в течении часа было замечено семь удачных выстрелов. Как жаль, что её силовая установка всё ещё действует. Мы, правда не можем её догнать. Для этого Тириан с группой придётся оставить меня и Вилтон позади. Впрочем, сестрица предлагала так поступить, но флагман пока не собирается принимать такое решение, что очень странно, как казалось мне.       Помимо этого, лидер группы не раз связывалась с Ченанго, чтобы спросить о атаке на Медину. Последний такой сеанс связи был десять минут назад. Выяснилось, что американка уже закончила все приготовления для самого гарантированного уничтожения опасной, особо умной глубинной подводной лодки и уже отправила к ней целых три звена Эвенджеров. Кейт сказала, что никакой подводной лодке не пережить такой атаки, если та заблаговременно не уйдёт на дно. Буду надеяться, что это так. Однако меня всё ещё волнует ситуация, возникшая вокруг людей, которых типа везёт Медина. Руководство и Тириан считают это некой уловкой от глубинной. Вроде бы у меня нет причин не доверять Тириан, но у меня всё же есть сомнения на этот счёт. Это гложет мне душу. Впрочем, флагман в какой-то мере сегодня заявила, что не против убить этих людей вместе с Мединой, если это поможет избавиться от подводной лодки. Чёрт, это всё так волнительно и стрёмно. Даже не знаю, что и думать насчёт этого. Скорее бы это всё закончилось, и я могла бы вернуться к Широчке.       — Тириан, это Ченанго! — в телепатическом канале громко объявила о своём появлении американка, дав намекнуть своим взволнованным голосом о том, что у неё появились проблемы. Не дожидаясь флагманам, она начала изъясняться: — На Медину было выслано три звена Эвенджеров общим числом восемнадцать самолётов. Противник применил псионическую способность. Уцелел и на палубу возвращается один самолёт. Подводная лодка не пострадала, — к концу девушка поникла ещё больше и, казалось, чтобы не злить Тириан замолчала насовсем.       Вот если честно, то такого, наверное, никто из канмусу в группе с колоссальным опытом ожидать не могла. Да даже я зависла на несколько секунд в прострации, идя по водной глади, пока, правда, не услышала падение очередных фугасов оглубиненной, взбодривших мой разум. Я не могу поверить в то, что самолёты не справились с одной подводной лодкой! Это даже почти не представляется. Ладно, если бы она ушла под воду вовремя, но Ченанго ранее сообщила, что она не может этого сделать. Это уже какое-то безумие! Да что это за тварь такая?! Что ещё за псионика выбила семнадцать самолётов? Это точно не Химе глубинных или кандидатка?       — Тириан, эта Медина какая-то трешовая лодка! Я не могу уже вообразить, как можно потопить такого монстра! — закричала я, тяжело вздыхая и хватаясь за голову.       — Заткнись, Эридж! Сначала нужно разобраться с этой скотиной! — в ответ повысила голос флагман.       — А если честно, то это уже не шутки, блять. У вас в Средиземке живёт скотина похуже многих ушлёпцев в Атлантике или где-нибудь ещё! — после выстрела к разговору подключилась Вилтон.       — В натуре! Разожралась самотопина! — послышалась Марне, не отвлекающаяся от стрельбы. — Как можно было до такого довести? Не норвежцы же!       Это она вспомнила случай, что в один прекрасный момент стал проблемным, но поначалу и в перспективе толкнул исследования о глубинных на новый уровень. Говорит она про то, как глубинные поселились в Норвежский фьордах, и ради экспериментов исследователи, конечно же, с позволения государства, начали подкармливать тех и следить за их развитием. Кроме того, с глубинных было получено немало материалов и фрагментов для исследований. С одной стороны, это принесло колоссальную пользу, и она даже помогала спасать жизни. Только, в конце концов, стая стала слишком сильна и агрессивна. Избавиться самостоятельно и силами собственных канмусу береговой обороны было уже невозможно. Тогда пришлось звать Королевский флот. Он, в конечном счёте, имевший в своём составе серьёзные линейные силы, добил глубинных, избавив берега Норвегии и, что самое важное, Северное море от угрозы бездны, но не без потерь. После норвежцам пришлось объясняться за это, так как выращивание подопытной стаи глубинных шло без афиширования всему научному свету и вообще мировому сообществу. Стало также известно, что японцы принимали в этом участие.       — Да вот, наказание какое-то! — дополнила атмосферу безысходности ещё и Паладин, сразу после того, как её партия фугасов устремилась по направлению к оглубиненной.       — Вставят нам за этот прокол, как нашкодившим первоходам! — от неверия воскликнула Энкаунтер. Ещё чуть-чуть и ладонь её руки вполне могла бы соприкоснуться со лбом. Мда, как-то глядя на этих канмусу с четырёхлетним стажем казалось, что те не особо много и могут противопоставить подводной лодке. Хотя мне понятно, что это мы не встретились с ней лично.       Пока голову посещали туманные мысли касательно нашего задания по выслеживанию и уничтожению Медины, замечаю, что оглубиненная прекратила стрелять.       — Эх, если бы вставляли, то я частенько бы косячила… м-м-м, — то ли шутя, то ли всерьёз желая этого, в разговор включилась Кимберли, не забывающая постреливать по врагу.       — Тише! Противник уменьшил интенсивность стрельбы либо вовсе прекратил. Продолжайте наблюдать и давайте залпы реже, тщательнее цельтесь, проводите расчёты, враг идёт одним курсом. Я свяжусь с Ченанго и дам приказ! — сообщила флагман, успокоившись и уставившись на далёкую еле видимую фигурку глубинной.       — Есть!       Через пару минут флагман наконец-то смогла связаться с американкой:       — Ченанго, это Тириан!       — Ченанго слушает! — отозвалась на другом конце авианосец, ожидая долгожданных приказов. Это было очевидно по её торопливому и чуть облегчённому голосу.       — Высылай к Медине ещё самолёты. Сделай это как можно скорее, не медли! От второй массивной атаки она не уйдёт! — отдала чёткий приказ флагман. Похоже, она рассчитывает уничтожить Медину повторной авиационной атакой, но сработает ли после того, что случилось с первыми тремя звеньями?       — Но флагман, а если она опять уничтожит мои самолёты?! — резко сорвалась Ченанго. — У меня осталось всего двенадцать авиаюнитов! Меня и так прибьют в штабе за потерю стольких самолётов! Они дорогие! И феи, погибшие сегодня, были опытными пилотами, обычным рекрутингом фей тут не обойдёшься. Те в Атлантике были хотя бы, а новые малявки хоть и изначально всеми навыками и владеют, но работают хуже тех, что уже прошли через бои! — и вдруг Кейт громко заныла: — Мне даже на патрулирование твоего района не хватает! Какие ещё самолёты?! — ещё чуть-чуть и она по-настоящему заплачет на весь групповой телепатический канал.       — Чего она там плачет? Ты чего, флагман, авианосец до слёз довела? — игриво сказала незнакомая девочка, проходя недалеко от меня. А девочкой она была потому, что сама была маленькой, как Марне, и голосок её больше соответствовал детскому.       Оторвавшись от расчётов, я бросила быстрый взгляд на неё, чтобы рассмотреть девочку. Это была канмусу эсминца с тёмно-зелёными, нет, словно выцветшими зелёными волосами и с таким же цветом большими глазищами и улыбкой. Девчушка многим отличалась от нас в выборе своей одежды. Казалось, что бардовое платьице без рукавов, с золотистыми пуговицами и белым рюшем внизу подбиралось ей её родителями не для выходов в море, а для похода в школу. К тому же всё напоминало именно это. Платьице надевалось под белую школьную блузку с золотистой вышивкой на концах рукавов. Походные коньки выполнялись в стиле туфелек. Ноги украшались фиолетовыми гетрами, а на шеи висел того же цвета галстучек. Сначала мне действительно показалось, что она в таком виде должна идти в школу, но, подумав, вспомнила, что это не противоречит правилам выхода в море и её одежда никак не будет где-либо мешаться. Но вообще, что было не менее интересно, так это то, что она носит с собой длинный стальной жезл, на одном из концов которого был якорь, а на другом зелёный фонарик, висящий на красной ленте, продетой через кольцо на втором конце этого посоха и затем крепко обвязанном вокруг самого жезла вплоть до якоря. Я, конечно же, была наслышана, что иногда частью обвеса становятся некоторые необычные или кажущиеся помехой вещи, но эта девочка ловко управлялась своим жезлом, и тот ей совсем не мешал. Может быть, этот фонарик ей даже помочь может. Надо будет по возвращению спросить про это у какого-нибудь инструктора. Так-то до этого я слышала про то, как японские канмусу могут взять с собой, например, катану. Вроде так делала лёгкий крейсер Тенрю, хотя она сама по себе по себе, очень особенная. Слышала, что её обвес довольно необычный, немного футуристичный даже.       — Тише, Глоуворм, — рявкнула флагман. — Ченанго, успокойся! Я отвечаю за задание, ваши жизни и здоровье. Я потом сама буду отчитываться перед всеми за всё! Выполняй приказ! — настойчиво твердила Тириан, ожидая от взволнованной американки повиновения. — Я подозреваю, что Медина не сможет второй раз применить эту псионическую способность. Так происходит со всеми старшими и высшими глубинными! Доверься мне и высылай вторую атаку! А так запомни, ты не должна в такой манере оспаривать со мной приказы. Для этого есть более уместные формы предложений! Поняла?       — Поняла, я подготовлю и вышлю звено, — уже спокойнее и примирительнее ответила авианосец.       Сеанс связи прервался, а сражение с надводной глубинной продолжилось. Перестрелки то учащались, достигая волнительного пика, то затихали почти полностью, оставляя место только попыткам снайперских выстрелов на восемь тысяч метров. В течении почти следующего часа обе стороны добились попаданий друг по другу. Флагман умудрилась поймать в плечо один снаряд, оставшись без своего бежевого плаща, и бедняжка Кимберли лишилась двух пальцев на правой руке. На удивление, девушка прекрасно стерпела боль и сейчас вполне спокойно идёт по воде, кладя снаряды вблизи оглубиненной, давно не проводившей манёвров. Мы же зарядили по ней с десяток фугасных снарядов. Только глубинная, всё ещё будучи вполне целой, но пострадавшей, продолжала двигаться на юго-восток особо не меняя курсов.       Ко всему этому флагман отметила, что их битва была замечена с как минимум восьми кораблей, трое из которых были туристическими. Теперь, как считает лидер, сражение будет предано огласке, внимания СМИ нам и флоту не избежать. Одна только головная боль. Ну, с этим уже потом будем разбираться. Сейчас надо как-нибудь наконец-то разобраться вот с ней и с Мединой.       Как раз почти через час Ченанго связывается с нами, чтобы доложить о ситуации с Мединой. Буду надеяться о разрешении с ней проблемы. Пока же Тириан будет переговаривать с ней, отправляю к оглубиненной новую порцию звонкого огня.       — Флагман, это Ченанго!       — Это Тириан, слушаю!       — Засветка, напоминающая подводную лодку, была обнаружена в двадцати километрах от острова Лампедуза, — несколько меня обрадовала новость повторного обнаружения субмарины глубинных. — Дистанция до цели была сорок километров. Достигнуть противника не удалось, лодка внезапно исчезла, вероятно, погрузилась. Предполагаю, что это было плановое погружение. Не думаю, что она меня обнаружила. Возможно, она вскоре всплывёт, — спокойно доложила американка, оставляя нас с мыслями о вновь случившейся неудаче.       — Понятно… — выдавила из себя флагман, вздыхая.       — Проклятие! Это был отличный шанс её убить, а теперь она вновь исчезла. Опять искать! — озлобясь, махнула рукой Вилтон.       — Тириан, давай отпустим Вилтон и Эридж и отправим в район поиска Медины, а сами начнём лютую погоню за этой шлюхой! — на эмоциях предложила Паладин, наблюдая в бинокль врага, упорно идущего под мощными обстрелами.       — Я не могу, это может быть рискованно для всей группы! Оглубиненные, особенно оставшиеся и вернувшиеся, могут представлять собой очень сильных оппонентов. Мне нужна группа, чтобы сражаться с ними! — громко и серьёзно ответила флагман.       — Мы вроде бы не определили тип глубинизации, Арли, — удивилась Паладин.       — Это Гренейд! — безрадостно отозвалась Графтон, где-то немного позади всех идущая поблизости с Глоуворм. — Это точно она, а значит, вернувшаяся.       Я обратила внимание на Графтон. Её задумчивый и в некой степени отречённый вид заставил меня задуматься насчёт того, что оглубиненной могла быть Гренейд. Быстрый взгляд через бинокль на врага и всплывающие картины внешности канмусу затонувшего эсминца не давали мне явных доказательств того, что преследуемая нами глубинная могла быть именно ею. Однако хмуро выглядящая Графтон, крепко держащаяся за фрагменты своего обвеса, уже внушала сомнения моим доводам. Наверняка, она знает больше, и мне стоит пока поучиться. Хотя я всё же не знаю.       — Я тоже так считаю! — поделилась своим мнением Глоуворм, будучи такой же удручённой.       Теперь Графтон поддержала Глоуворм. Последняя девочка тоже выглядела достаточно уныло и причём так, что можно было с точностью сказать, что ей это не к лицу. Глядя на лоли эсминец, совершенно не ожидаешь от них того, что в один момент она будет не просто грустить, а словно тонуть в грусти. Вот только тут печаль словно достигла некого невидимого апогея. Глядя на Глоуворм, создавалось впечатление, что она в депресняке около года, но при этом ещё час назад на её лице красовалась улыбка и это при том, что мы уже были в бою с оглубиненной. Складывалось ощущение, что её, Графтон и Гренейд связывало что-то большее, чем просто бытие девами флота.       Тириан аккуратно посмотрела на унылую парочку, идущую недалеко друг от друга, и тут же будто бы что-то поняла, блеснув своими голубыми глазам. Несколько раз кивнув им в ответ, она повернулась к Паладин и сухо сказала:       — Теперь поняла! Мы должны сегодня же освободить её душу от глубинного плена.       И тут же Тириан выстрелила во врага, после чего попыталась поправить свой плащ, которого на ней уже не было довольно долго. Потому вместо него, она шикнув, одёрнула руку с покрасневшего, но кое-как залатанного феями ожога, зияющего в дыре, местами почерневшей от дыма и копоти майки. За флагманом последовали выстрелы остальных девчат, в том числе и мой залп.       — Приключения и только! — покачала головой Паладин, оставляя флагман распоряжаться нами и дальше без споров.       — Значит так, Ченанго, слушай меня! Приказываю шедшему звену самолётов покрыть своими радарами как можно более широкую область для эффективного наблюдения за поверхностью моря в месте, где исчезла та засветка. Приказываю предполагать, что цель будет двигаться к месту недавно затонувшего корабля со скоростью восемь узлов. Координаты прилагаются. Второе звено приказываю использовать для ротации с первым в той же задаче. Будем выжидать лодку на поверхности. При обнаружении разрешаю атаковать без моего приказа, всё как обычно, — спокойно и размеренно распорядилась Тириан, ожидая, что Ченанго всё поймёт.       — Поняла! — чётко ответила американка.       — Конец связи! — флагман заканчивает очередной за сегодня сеанс связи и, вероятно, не замечает, как протирает окровавленной правой рукой лоб, оставив на нем алые разводы.       Я посмотрела на флагмана, оглядевшую нас быстрым взглядом, прежде чем вновь уставиться на всё ещё живую цель и уверенно заговорить:       — Наша работа ещё не закончилась, девочки — глубинные всё ещё живы. Пока Ченанго занимается ловлей подводной лодки, мы должны скорейшим образом расправиться с оглубиненной Гренейд и возвращаться к первоначальной миссии! — объяснила Тириан, явно надеясь на то, что мы скоро сможем тут закончить.       — Есть!       Мы преследовали оглубиненную ещё в течении двух часов. Разобраться с ней так быстро, как хотелось, не получилось. Противник здорово уклонялся и маневрировал, продолжая держать дистанцию, и в один момент начал радикально разрывать её. Какое-то время показалось, что она собирается бежать, продолжая отстреливаться, но Тириан решительно не хотела этому позволить случиться и приказала поднять скорость до тридцати шести узлов, оставляя меня и Вилтон позади. Само собой, я и сестрица продолжаем идти за основной группой, просто те были где-то у горизонта. Прежде чем мы получили приказ о попытке стремительного сокращения дистанции, мы шли вместе ещё два часа, продолжая размениваться снарядами, и несколько наших девочек схлопотали парочку фугасов, в том числе и я! Будь она проклята! Должна отметить, что момент, когда ты осознаешь, что сейчас случится прилёт, очень нервирующий и страшный. Нарастающий свист снаряда до момента его разрыва рядом или при столкновении с твоим телом заставляет замирать дух. Мягкотелую меня это, бывало, вынуждало чуть ли не замирать от страха со стеклянным взглядом и побледневшим лицом. Всегда после флагман кричит на меня из-за того, что бояться нельзя и нужно всё время действовать. Я понимаю, но пока со своим опытом боевых действий ничего поделать не могу.       Так мы с сестрёнкой остались одни посреди Средиземного моря и солнца, катящегося по небосклону в закат и на фоне которого плыл далёкий грузовой корабль. Обе мы пострадали во время битвы с глубинной, но пока не настолько, чтобы мы выбыли из игры. Обеим, конечно же, было больно, мокро и жарко, но в целом терпимо, так, чтобы не подавать виду, что были ранены.       — Как тебе такое задание, сестрёнка? — спросила меня Вилтон.       — Я думала, что мы будем охотиться на подводную лодку, затем нас отправили искать кого-то посреди Средиземного моря, затем это отменилось, и мы наконец-то пошли искать лодку, но подозреваю, что наткнулись на ту глубинную, которая и была посреди Средиземного моря! — раздражённо ответила я, вздыхая. — А ещё у меня всё болит и одежда испорчена.       Я мельком глянула на отсутствующую штанину. Остаток же этого бежевого элемента гардероба держался на мне благодаря гибкому поясу, прижимающемуся к талии, но и то еле-еле так как и пояс подгорел. Казалось, ещё немного и штаны упадут вниз. Совсем не хотелось в одних трусиках оставаться у всех на виду. Ладно ещё девочки тут, но как на базу то я буду возвращаться? В таком случае повяжу вокруг пояса куртку. Она пострадала в меньшей степени, хоть и имеет опалины и небольшую дыру.       — Эх, да вот не получилось нам выйти на Медину. Зато сейчас Ченанго пробует её достать, — налегке произнесла сестрица, хотя мысль о авианосце и вызвала на её лице более серьёзное выражение. Похоже, что и она не очень ей доверяла.       — Она же всё просрала! — не стесняясь, громко подвела итоги её нападения. — Теперь она и под воду ушла. Может быть, она даже не всплывёт. Как её потом искать? Тириан снова будет думать и предполагать её места прохождения или всё же, наконец-то решится поджидать её на Гибралтаре?       — Н-да-а-а… думаю, что мы как-нибудь выкрутимся с ней. Всё обойдётся, — а Вилтон, похоже, старалась не думать о плохом, поглядывая на ярко-оранжевое солнце, оставив на посту наблюдателей своих фей.       Пока солнечный диск заливал своим золотым светом весь небосвод, где-то вдали за горизонтом что-то всполыхнуло, о чём сразу же доложили мне мои феи. Экипаж Вилтон так же заметил вспышку прямо по курсу, и я с сестрёнкой, и так мчащиеся прямо на максимальной скорости, устремились туда. Как жаль, что мы не можем идти быстрее двадцати семи узлов. Никаких модификаций нам не устанавливали и скорее не установят, так как эскортным кораблям особо быстро плавать и не нужно. Мы хоть и не корветы со скоростью в шестнадцать узлов, но всё же миноносцы, так что какая-никакая скорость для поддержки линейных сил в случае чего или ситуации, в которую мы попали у нас есть.       — Сестрица, а расскажи про свой последний поход с конвоем, — попросила её я, глядя на то, как она, держа бинокль обеими руками, пытается высмотреть что-то на горизонте, но, судя по сморщенному лицу, у неё это никак не удавалось. Попытки разглядеть неведомое впереди продолжались ещё некоторое время.       — Ох, а что ты хотела знать? — с интересом и энтузиазмом спросила Вилтон, оставляя попытки увидеть что-то то ли на горизонте, то ли за ним.       — Сколько раз приходилось сражаться с глубинными? Сколько ты утопила врагов?       — Ну, шли мы через Северную Атлантику одиннадцать дней и сражались каждый день. Обычно каждые несколько часов какой-нибудь эсминец да умудряется к нам подойти. Конечно же, это не первый вариант Ишки без пушки. Такие все либо вымерли там, либо давно эволюционировали в кого покруче. Бывает, нападают стаи из нескольких и более эсминцев. Мы стараемся навязать им бой подальше от торговых кораблей, чтобы те не пострадали от огня. Лёгкие крейсера глубинных на нас тоже нападали, но тут на помощь приходит Эксетер, а так мы и сами вполне можем их уничтожить. Проблема обычно только в охранении, из-за которого добраться до крейсера несколько сложно, пока тот по тебе будет стрелять. Ну а сражаемся мы там, как ты уже наверняка поняла, очень часто. Если и сутки без малейшего сражения выпадают, то это — чудо! Но я даже не знаю, чтобы такое хоть раз случалось! — поделилась со мной своей мудростью сестрица. А она, похоже, только и рада была. — Но ты не переживай, тебя во главу конвоя сходу не поставят! — улыбнулась она.       — Ага! А сколько подводных лодок было? Были волчьи стаи у тебя когда-нибудь? — вот тут, почувствовав, что Вилтон может выдать захватывающую историю, я разгорелась любопытством и с напором надавила на сестру.       — В последнем походе было аж шесть подводных лодок! Но они не состояли в волчьей стае: одиночные нападения. Шесть лодок — шесть потопленных гробов. Глупо нападать на мощный конвой с двумя десятками противолодочных кораблей одной подводной лодкой. Радары вовремя их засекали, и некоторые из нас, получив разрешение, выходили из состава охранения, чтобы провести охоту и уничтожение. Обычно на лодку заходят по два-три иногда больше эсминцев или корветов. Хотя с последней субмариной были проблемы: она прошла незамеченной через линию кораблей ПЛО и совершила атаку на первый попавшийся транспорт. Произошёл взрыв, но корабль остался на плаву. Повезло. Саму же лодку нашли и утопили в течении часа, — рассказала она.       — А ты встречала когда-нибудь волчьи стаи? — напоминаю ей я, что у меня был и такой вопрос.       — Да. Я участвовала в отражении атак двух волчьих стай: стая Гамма и стая Ева. Так их в этот раз попроще, немецкое адмиралтейство решило назвать. Давай пока не будем углубляться в принципы их именования, — просила меня сестра. — Все стаи были во время Второй волны, что, впрочем, неудивительно, Третья особо и не начиналась ещё. В стае Гамма было девять подводных лодок. Во время их атаки мы потеряли тринадцать судов из пятидесяти пяти, шесть было повреждено, двое канмусу ранены. Вся стая была уничтожена в течении трёх суток и парочки погонь за отступающими. В стае Ева было четырнадцать субмарин. Одиннадцать кораблей уничтожено, шестнадцать повреждено, канмусу двух корветов погибли, канмусу тяжёлого крейсера также была ранена. Было подтверждено уничтожение семи лодок. Остальные ушли после четырёх дней атак. Было очень сложно. Наверное, встретить волчью стаю — самое сложное в жизни корабля ПЛО, — тон Вилтон перешёл на более поучительный и даже серьёзный, а сам взгляд сестры быстро погас, уступая нахлынувшим её воспоминаниям среди прострации. — Но это мне не везло. Эти две стаи довольно известные были в своё время после нападения, так как при них потери были довольно серьёзными. Чаще стаи бывают слабее и оборона справляется лучше. В те разы мы с малоопытными вроде тебя шли. Вообще, боюсь, что в новой волне волчьи стаи будут опаснее.       — Извини, а ты имела дело с Химе или Они подводных лодок? — мне уже не хотелось задавать ей вопросы после того, как она погрузилась в явно нерадостные воспоминания. Но, может быть, я так смогу ей помочь расслабиться потом?       — Нет, конечно же! — ожила Вилтон. — Я не представляю, что эти демоны из ада вообще могут провернуть. Единственное, я слышала, что одна Химе подводных лодок поселилась где-то в Тихом океане, но имени её я не расслышала. Не хотелось бы мне с ней встречаться. Даже Паладин, замирая, вспоминает свою встречу с высшей!       — Я тоже боюсь Химе, особенно после всех этих слухов и рассказов. Надеюсь, Медину убьют, пускай даже мы не найдём её сегодня, но ей не стоит больше жить, — сказала я, прикидывая возможности нашей злейшей подводной лодки.       Мне уже кажется, что Медина вполне себе в состоянии эволюционировать, как минимум в кандидатку в Химе. Она уже точно является старшей особью, и до высшей ей рукой подать. Нужно лишь получить боевой опыт и пищевых ресурсов. Боюсь, что первое она уже получила, сражаясь с авиацией Ченанго. Собрать какой-нибудь ПВО билд она вполне могла бы. Торпедное вооружение вряд ли получит серьёзный скачок в развитии, не так часто она их пускает. Кое-как её эволюцию можно спрогнозировать. Тириан тоже на днях пыталась это сделать, а я подсмотрела, как она это делает. Основываясь на сегодняшней битве, можно было думать примерно в этом ключе. Конечно же, не знаю, насколько мощное ПВО можно было бы разместить на субмарине, вмещающей в себя обычно сильно ограниченное количество этого элемента вооружения. В любом случае, мне страшно и обидно. Обидно за людей, которые пока не разглядели в Медине большой проблемы, о чём всё время настаивала Тириан.       Спустя полчаса мы прошли двадцать пять километров. Почти на всём протяжении пути издали виднелся чёрный столб дыма, привлёкший наше внимание. Мы с сестрой не могли увеличить нашу скорость и шли прямо к нему так, как есть. Нам обеим было интересно узнать, кто сейчас так горит. Это могли быть либо наши, либо глубинная. Я же полагаю, что та вспышка, которую мы заметили полчаса назад, была моментом взрыва.       Солнце уже почти касалось водной глади, огненный закат зажёг небосклон, разукрашивая малочисленные облака в пламенный цвет, а небо прямо над нами было застелено тёмно-синим полотном, всё ещё довольно резко переходящим в яркие тёплые цвета, прямо к пылающему источнику света. Несмотря на собирающуюся ночь, чернющий шлейф дыма был прекрасно видим, даже когда мы подобрались близко к месту взрыва. Первый брошенный взгляд дал быстро понять, что пострадавшей оказалась канмусу, рядом с которой её спасением занималась другая дева флота. Других девушек вблизи не было. Подойдя ближе, нам удалось внимательно разглядеть обеих.       Пострадавшей оказалась Кимберли. Часть её обвеса со стороны котельного отделения была серьёзно разбита, и часть поясницы оказалась вырванной, так что мне не виделось там некоторых органов вроде печени. Но велика вероятность, что одним этим она не отделалась. Кто знает, что из неё могло ещё такого вырвать этим мощным взрывом. Ручьи крови плавно стекали вниз по мокрой от воды и крови чёрной юбке и по плавной ножке, образуя под девушкой алое пятно, напоминающее среди закатного неба чёрное. Сил смотреть на эту картину у меня хватило всего на несколько секунд. Далее я как можно быстрее отвернулась от неё, вернее просто попыталась не обращать конкретно на её раны большого внимания. Хотя и так нельзя было делать, нужно же оказать помощь. И так мне теперь до конца недели это будет либо сниться, либо чудиться, глядя на кого-нибудь, а встречи с Кимберли только и будут, что напоминать мне о случившемся.       Заранее замедлившись, по велению Вилтон, мы оказались рядом с Кимберли и лоли Марне, ухаживающей за подругой в бессознательном положении.       — Что случилось?! — на нервах потребовала ответа моя сестра.       — Враг попала ей в запасы глубинных бомб! Случилась детонация! — сама нервничая, отвечала Марне, старательно придерживаясь за один из четырёх манипуляторов главного орудия пострадавшей. Благодаря этому по руке Марне и пушке Кимберли могли бегать феи обоих канмусу, помогая с ремонтом и устранением ран и неполадок.       Само собой, что такую рану здесь и сейчас не вылечить и девушке придётся возвращаться на базу, а вернее, чтобы кто-то её туда отбуксировал. В море она больше не очнётся, если, конечно же, феи не пробудят её по какой-нибудь надобности. Неплохая вообще способность у малышек отправлять канмусу в своеобразный наркоз. Позволяет не мучаться от адских болей, если отрывает руки или что-то ещё. Однако ею нельзя пользоваться где попало и когда попало, ведь бой может ещё не закончиться. Кто же воюет без сознания?       — У вас есть канаты? — спешно спросила девочка, глядя, как последние феи в юбках с гаечными ключами и сварочными масками перебегали с пушки Кимберли обратно на руку Марне, где через несколько секунд испарялись.       — Есть, поспеши за флагманом, — кинула Вилтон, закидывая руку за спину и копошась, ища там канаты.       Марне быстро удалилась, разогнавшись и отправившись прямиком к флагману, куда-то где её не было видно. Вилтон же, взглянув на рану Кимберли, убедилась, что та не поспособствует потоплению и что эсминец можно буксировать. Процесс связывания канатом боевой подруги заняло около десяти минут, за которые Марне успела исчезнуть из виду. Я всё это время, преисполненная чувством долга и чтобы не оставаться в стороне, занималась наблюдением за окрестностями вместе с феями и выполняла роль ПЛО, прослушивая море.       Вдруг с нами связалась Тириан:       — Девочки, Марне сказала, что оставила Кимберли на вас. Как вы и она? — судя по голосу, флагман словно нашла время, чтобы проявить заботу.       Я посмотрела на сестру. Она была старше и опытнее меня, да и по рангу наверняка превосходила, так что отвечать и ей, как за главную.       — Всё хорошо, я готова её буксировать. В случае чего, могу подключить и Эридж. Сама она сторожит меня поблизости, — ответила Вилтон. — А как там у вас с оглубиненной?       — Всё закончилось. Противник был уничтожен, собираем материалы, можете подойти к нам, если у Кимберли не критические повреждения, — ответила Тириан. Теперь понятно, откуда в голосе флагмана столько спокойствия и места другим чувствам, кроме злобы и серьёзности. Оглубиненную Гренейд уничтожили.       — Хорошо, сейчас подойдём, — Вилтон посмотрела на меня и сказала: — Идём. Как ты уже поняла из телепатического сообщения, глубинную уничтожили! Без нас, правда, но оно и было как-то ожидаемо, — пожала плечами сестрица.       Мы двинули к месту затопления оглубиненной. Вернее, шла Вилтон, а я, будучи неподалёку, иногда меняя траверс от неё, прослушивала море, на удивление сильно желая вслушиваться в его шумы. Что-то сегодня я замечаю за собой несколько иное поведение. Душа кажется спокойной и очищенной от всего, кроме Широчки, конечно же. Ею у меня забита вся голова. До сих пор думаю, как бы поскорее разобраться с врагами и вернуться к ней. Меня же теперь с ней ожидает интересное будущее. Пока не отправилась в Брест, нужно же успеть сходить на свидание! Ага!       Спустя полчаса хода на пятнадцати узлах мы увидели вдали наших девушек и ещё через десять минут остановились рядом с ними. Первым делом я заметила нескольких девчонок, складывающих в какие-то контейнеры кусочки чёрных пластин и ещё непонятные куски глубинной. Кто-то брал образцы потемневшей и поблёскивающей масляными разводами воды, отправляя бронированные колбочки туда же, в контейнер для колб. Иногда канмусу занимаются подобными задачами, собирая для учёных образцы глубинных или чего-нибудь подобного с задания. Бывает, умные дяди хотят получить замеры чёрной зоны или какие-нибудь показатели ауры глубинных и находятся канмусу, которые соглашаются выполнить это задание за соответствующее вознаграждение и даже награды. Само собой, нужно было также согласовывать это с адмиралтейством. За это дева флота, адмиралтейство и порт приписки девы получают надбавки. Как уже упомянула, награды в виде значков разной степени, а реже могут и медали выдать. Чаще же всего на миссии научного толка отправляются подводные лодки. Они незаметны, могут работать на глубине и неплохо переносят разные вещи, выполняя роль грузовых. К таким можно отнести подводные лодки типа четырнадцать, но и обычные боевые это могут сделать.       Взгляд упал на чёрное маслянистое пятно, подрагивающее на волнах между телами канмусу, собиравшими последние образцы и просто поглядывающими на всё это. В стороне от нас стояли поникшие Графтон и Глоуворм, тихо переговаривающиеся между собой, без намёков на радость от победы над злейшим врагом. И вроде понятно, что победили, и что победили оглубиненную Гренейд, но и мне не хотелось как-то проявлять радость, тем самым не вписываясь в общий настрой группы. Да и дело было не в сложившейся атмосфере, а в том, что одолеть нам пришлось свою бывшую подругу. Да и как мне помнится, то был её первый поход, ставший для неё последним. Я до сих пор поражаюсь её смелости и решимости спасти подругу, подставившись под торпеду, чтобы оттолкнуть Фьюри из-под торпедной атаки. Для меня до сих пор слово торпеда словно табу, накладывающее на меня моральные и местами даже физические ограничения. А теперь, как же будут реагировать её родители, когда им вновь… второй раз сообщат, что их дочь ликвидировали и на этот раз это сделали мы? Какая душевная боль!       Сглотнув ком, подступивший к горлу, рукавом куртки вытираю выступившие на глазах слёзы, успевшие предательски скатиться по щекам, привлекая внимание флагмана, что за это ещё и отругать может.       — Не переживай, всё будет с Гренейд теперь хорошо. Она сама нам об этом сказала, — флагман, стоя рядом, посмотрела мне в заплаканные глаза, а я, хлопая ими, не понимала, что значит «сказала им».       — Утопая, она сказала, что скоро мы можем встретиться вновь, — добавила Тириан и кивнула в сторону чёрного пятна, а я, глядя на неё с мокрыми, но полными удивления глазами, старалась собраться с мыслями касательно сказанного.       — Она сказала? — спрашиваю её я, но чётко.       — Да, сказала. Вижу, ты удивлена, но и мы тоже. Я только слышала о таком феномене от коллег из Японии, но вот сегодня сама лично столкнулась с этим и даже не знаю, как реагировать. В любом случае, я опишу это в отчёте, — вздохнув, поведала мне флагман.       Вновь кинув взгляд на парочку в стороне, оборачиваюсь к Тириан, чтобы спросить, что с ними и почему стоят в стороне. Только вот готовить мне ничего не пришлось, та сразу обо всём догадалась сама.       — Графтон, Глоуворм и Гренейд — сёстры. Они втроем являются эсминцами типа G, потому потеря Гренейд, пусть они даже ни разу её не видели, так на них сказалась. По правде говоря, на это задание они отправились не только из-за приказа адмиралтейства ЕОФ, но и по собственному желанию. Обоим хотелось уничтожить Медину, и думаю, что это желание в них не угасло, а только воспылало с новой силой. Ну а это хорошо, ведь охота ещё не закончена! — к концу подытожила Тириан, посмотрев в тёмнеющее небо и подводя итоги битвы и, как оказалось, первого этапа охоты на Медину.       Кое-как собираясь с мыслями, на ум приходит лишь одна единственная.       «Чёрт, да я похоже со своими проблемами и переживаниями являюсь лишь обычным ничтожеством по сравнению со всеми ними, а тем более Графтон и Глоуворм. Я не должна даже сметь жаловаться».       Возможно, слово «сестра», ну или же «систершип» для меня кажется пока чем-то непонятным или странным в моём человеческом понимании, но, может, спустя время и я смогу ещё глубже оценить тяжесть этого момента, вспоминая закуривших в стороне Глоуворм и Графтон, которым пришлось в этот день убивать собственную сестру, кажущуюся для них родной, если не ближе. Да и я, глядя на Вилтон, которая так по-доброму и любя ко мне относится, не буду кривляться и ощущать испанский стыд, когда та будет воображать обо мне невесть что из анналов истории. Пожалуй, даже с этого момента и не буду больше этого делать. Не хочу, чтобы она обижалась на меня.       — Эридж, Вилтон, берите все образцы, какие мы сможем вам дать, и идите буксировать Кимберли до Мальты. Таскаться с ней мы не будем, когда поблизости есть целая УБК. Прибыв туда, отчитайтесь и получите от меня следующие указания, — приказала флагман, обходя меня и прицепляя прочные стальные ящички к моему котельному отделению.       — Приказ ясен! — кивнула Вилтон, посмотрев на флагман с серьёзным выражением лица.       — Будет сделано, — подтвердила я.       Сестра взяла и свои ящички с образцами, что сначала были отправлены прикрепляться на котельное отделение Кимберли, а что смогла взять Вилтон, прикрепила уже к себе. Всё взять не выйдет, но это и не страшно, если только ящики не будут уничтожены в бою, но, думаю, у нас с собой достаточно материалов глубинной, чтобы провести хорошие исследования. Впрочем, с этим я не очень хорошо знакома, так что врать и выдумывать лучше не буду.       — Мы всемером продолжим охоту. Раны хоть и есть, но не серьёзные. Отправимся в место последнего пребывания Медины… — флагман на несколько мгновений задумалась, — тут ещё столько всякой информации про неё приходит… будем разбираться на ходу. Может, капитан Барнет тоже подскажет, что и как лучше сделать. А сейчас к Лампедузе, — вновь кивнув и достав из кармана пачку сиграет, тут же зажигает одну из них своей декоративной зажигалкой в чехле, после чего говорит: — Попутного ветра и семь футов под килем!       — И тебе, Тириан, — сказала я, глядя, как флагман поворачивается ко мне спиной       Последний раз переглянувшись, вижу, как впереди группа отдаляющихся от нас с Вилтон и Кимберли канмусу формирует строй пеленгом и вскоре скрывается из виду в закатном солнце, словно в кино. Сестрица же, завершив все приготовления и проверки с обвесам, креплениями тросов и ящиками с научными глубинными материалами, дала команду на отправление к Мальте, где мы оставим на ремонт Кимберли и выгрузим всё ненужное. Может быть, даже успеем пополнить боезапас и подлечиться в бассейне, но это вряд ли, так как Тириан мы требуемся уже в скором времени.       До УБК Мальты еле-еле пятнадцатиузловым ходом идти около двенадцати часов. Помочь Вилтон у меня возможности нет. Я обязана выполнять роль ПЛО и не отвлекаться на буксировку. Нам предстоит довольно продолжительный путь, так что, может, это хороший шанс познакомиться с сестрёнкой Вилтон поближе?       Так мы и направились на Мальту, пока другая эскадра эсминцев двигалась в сторону Лампедузы, а авиация из состава маленькой противолодочной ударной группы с авианосцем в составе патрулировала окрестности Лампедузы и Туниса, шаря своими радами повсюду. Думается мне, что у нас всё может получиться. Нужно лишь постараться не унывать и много-много думать.

Глубинная подводная лодка Медина. Недалеко от места потопления корабля беженцев

      После моего долгожданного спасительного погружения прошло почти три часа. Всё это время я со спокойной душой, не всплывая, на одиннадцатиузловом ходе, двигался в сторону потонувшего корабля беженцев, намереваясь наконец-то и теперь заслуженно полакомиться его корпусом. Благодаря метке, оставленной моей оглубиненной слугой, я мог с лёгкостью добраться до места затопления, ориентируясь по своей примитивной карте. Моя собственная, к сожалению, не имела возможности оставлять метки, но зато оглубиненная Гренейд с лёгкостью могла проворачивать такой трюк, что давало ей и временно мне большие навигационные преимущества. Одна проблема: пятнадцать минут назад метка с карты просто напросто пропала. Поначалу, озадаченный этим, я пытался найти этому какое-нибудь объяснение, но уже вскоре прекратил об этом думать, решив просто расслабиться. До корабля было уже недалеко, и я шёл к нему прямым курсом с самого момента погружения, так что тот буквально должен быть у меня перед носом. Не заблужусь на дне морском.       Впервые с момента отплытия с Греческих берегов мне не было так хорошо, как сейчас. Никакой скуки или уныния, только спокойствие и радость от того, что остался цел и в ближайшее время подобных передряг больше не будет. Пережив такое приключение, мне кажется, почти все будут довольны тишиной и возникшей безопасностью. Грех станет жаловаться на скуку или тоску подводника. Может быть, подводники так себя и чувствовали после недель простоя в океане, а после опасной битвы, чудом выживая, оставаясь в тишине внутри своей раздолбанной после глубинных бомбардировок субмарины. Да, уж лучше ничего пусть не происходит, нежели тебя отчаянно и всеми силами пытаются убить! Хотя вполне возможно, что это я сейчас так думаю, а затем вновь начну жаждать активных действий. Но мне, как глубинному, кажется, что жизнь моя будет полна приключений! Потому лучше ничего загадывать не буду, а то и так переполню её всем этим добром.       Разлёгшись в выемке позади «боевой рубки», я с довольным видом смотрел наверх, на поверхность водной глади. Шли мы с косаткой совсем неглубоко: метров пять от поверхности, благодаря чему я мог любоваться преломляющимися лучами закатного солнца и тем, как небо и вода темнеют, с наступлением ночи. Самое то любоваться подобными видами после пяти часов выживания под авианалётами.       До затопленного корабля осталось совсем немного. В течении десяти-двадцати минут, как мне кажется, мы должны будем оказаться на месте. Оставаясь в тишине моря, на вполне себе безопасной глубине, я мог позволить себе размышлять о чём угодно. В данный момент мы с косаткой думаем о пище. Нам уже пора принимать новую порцию питательных веществ. На крайний случай у меня всё ещё есть много концентратов для крейсеров, но раз уж тут поблизости было бесплатное судно, то сегодня можно было воспользоваться именно им. Кроме того, я знаю, что где-то там, наверху летает Барсик. Вполне вероятно, что он уже выполнил свою миссию и нашёл авианосец с эскортом. Однако я об этом не знаю. Очень жаль, что радиосвязь не работает под водой. Вернее, телепатия между мной и моим авиаюнитом. Нужно будет подняться на поверхность. Вернее, хотя бы на перископную глубину, чтобы можно было организовать между нами какую-нибудь связь.       Думаю, что этих трёх часов мне вполне хватило, чтобы хотя бы немного можно было расслабиться после сражений с самолётами. Теперь же пора было вновь заняться делом. Ведь с каждым часом безделья увеличивается шанс того, что одно из моих ближайших следующих погружений в пучины Средиземноморья станет последним. Тем более, что интуиция подсказывает мне, что нынешняя битва ещё не закончилась.       Приказав косатке подняться на перископную глубину, через несколько секунд я мог спокойно забраться по выемкам для ног в спинном плавнике и вынуть голову. Когда моя голова оказалась на поверхности, я тут же принялся за установление связи с Барсиком:       «Барсик, ты где?»       Через несколько секунд мне поступает телепатический ответ, из которого следует, что Барсик ещё два часа назад обнаружил целую противолодочную группу, состоящую из авианосца и двух эсминцев, курсирующую между Марсалой и полуостровом недалеко от Туниса. К сожалению, названий всех этих географических объектов я не знаю, потому лишь так могу описать их. У самого Барсика почти кончается топливо, потому ему придётся садиться на воду посреди моря, где-то в полутора сотне километров от моего местоположения. Подобраться ближе к моей позиции он уже никак не может, так как, оказывается, мой район патрулируется звеном самолётов. Само собой, мы будем его забирать после того, как куснём от корабля кусочек. Так что мой авиаюнит, получив разрешение на посадку, сядет на воду. Мне же предстоит подумать о том, как миновать противолодочную группу с авианосцем. Впрочем, думаю, сделать это будет не так уж и трудно. Но в голову после событий с детьми лезут немного другие мысли и планы. Боюсь, слишком радикальные планы.       Вдруг косатка сообщает мне о том, что она ощущает поблизости большое количество металла и вещей, созданных из нефтепродуктов. Источник был где-то впереди и уже совсем недалеко. Давно я, кстати, не интересовался тем, на каком радиусе мой демон может ощущать съедобные для нас вещи. Быстрый мысленный запрос и в ответ я получаю сведения о том, что пределом является область в пять сотен метров вокруг косатки. Не похоже, чтобы эта характеристика изменилась в положительную сторону за все мои эволюции. Даже у зубастика это умение было более развитым. С чем это могло быть связанно, я не знаю. Думаю, что и размышлять об этом смысла особого и нет.       Что же я думаю насчёт противолодочной группы? Думаю, что её стоит обойти. То место является главным проходом в западную часть Средиземного моря, а именно к Тирренскому морю, что и обуславливает то, почему они встали там. Они хотят дождаться того момента, когда я окажусь поблизости и буду проходить это место, чтобы уничтожить. Однако Барсик сообщил, что там всего один авианосец с двумя эсминцами сопровождения. Довольно слабая группа. Предполагаю, что именно поэтому они и не спешат двигаться ко мне сами. Судя по тому, что моя мёртвая слуга действительно, как я и предполагал, наткнулась на группу, выдвинувшуюся с Мальты канмусу, то именно они и были основной ударной мощью, направленную на моё уничтожение. Благо, я не глупец и слишком много думаю, благодаря чему смог предугадать это действие. Сейчас же мы с косаткой в течении часа постараемся кое-как наесться. Дольше оставаться тут — это рисковать жизнью. Ведь я не знаю, где именно находятся канмусу, убившие мою слугу. Но думаю, что они всё же достаточно далеко. Полагаю, что метка на карте пропала из-за того, что слуга погибла. Если так, то она умерла только недавно. За целых семь часов боя, она должна была увести их очень далеко. Я даже могу провести тут больше времени, но, пожалуй, рисковать не буду. Кислород тоже не бесконечный в моих лёгких. Четыре часа я уже провёл под водой из двадцати восьми, положенных мне эволюционным механизмом, а я хотел, ещё не всплывая на поверхность, проплыть отсюда подальше.       Наконец-то косатка наткнулась на корабль. Он был буквально под нами. Глубина в шестьдесят метров, где и осталось лежать судно, позволяла свету достаточно свободно проникать под толщи воды, чтобы я мог тут оглядеться метров на десять вокруг, хотя должен отметить, что почему-то именно эта эволюция, несмотря на довольно значимые приобретения, потеряла эффективную зрительную систему. Надеюсь, что следующая возымеет обратный эффект и моё зрение улучшится. А так, будь я сейчас на одну ступень эволюции ниже, то сейчас мог оглядываться тут, как обычный человек, спустившийся на дно с аквалангом и очками для ныряния.       Плавно спрыгнув с косатки на песок, я медленно стал пробираться через водяные массы, приближаясь к навечно оставшемуся здесь кораблю беженцев. Довольно большой корабль в окружении сотен трупов темнокожих людей покоился на молчаливом дне, лёжа на левом боку, вгрызшись треснувшим носом в песок. Первым же делом я приказал косатке начать пожирать корабль, оставляя людей нетронутыми. Может быть, что люди потом поднимут тела и похоронят их как надо. Думаю, Мурад был бы рад, если бы его отец вновь оказался на суше. Жалко, конечно, что некоторые из тел уже не будут похоронены: из них те, которые косатка сожрала, когда мы приближались к судну, а остальные те, что были убиты авиацией канмусу авианосца. Больше не желая терять время, я сам приступил к трапезе, отрывая от судна небольшие листы ржавого металла, отправляя их затем к себе в рот.       Когда я думал о противолодочной группе с авианосцем, мне приходили в голову крайне радикальные мысли. При этом моя задумка смотрится крайне рискованной. Возможно, что даже куда рискованнее, чем посадить на свой борт почти два десятка человек и отправиться вместе с ними колесить до Лампедузы под авианалётами. А задумал я уничтожить канмусу авианосца в отместку за нападение и убийство детей! Не отрицаю, что ей просто приказали и истинный виновник находится в совсем другом месте, но она принималась за исполнение приказов, и за это по-хорошему ей стоит заплатить жизнью! Звучит справедливо, но делать это очень сложно и браться за такую авантюру крайне опасно! Как бы такая мысль не стала моей последней. Лучше же всего будет просто по тихому пройти место их патруля и оказаться где-нибудь в Тирренском море. Да, это лучшее решение.       Несмотря на сделанный мною в пользу безопасности выбор, сердце не покидало ощущение, что что-то здесь не так, что не может всё этим закончиться. Мне так не хотелось, чтобы эта канмусятина отделалась каким-нибудь выговором от своих начальников, если этот выговор вообще у неё будет. Наверняка же она убила их с их дозволения! Нет, это не правильно. Так не должно быть. Был бы я хоть как-то могущественнее и опаснее, вроде тех, описанных оглубиненной Гренейд, Хасуй или Араи, то мог бы смелее решиться на нападение.       Проведя у корабля пол часа, косатка и я, но в особенности мой демон, сожрали приличное количество металла и предметов, произведённых с применением нефтепродуктов. Вгрызаясь в корпус крупного пассажирского корабля, демон с ужасом для меня вскрывал настоящий некрополь, из которого буквально вываливались трупы. Имея мой строжайший приказ, косатке приходилось расталкивать сотни тел, оставшиеся внутри корабля, в стороны от себя, чтобы наконец-то прильнуть к заветной для всех глубинных монстров стали.       «Нет, так правда же нельзя» — подумал я. Будь под водой такая возможность, я бы даже вздохнул.       Пока было время, решаюсь забраться внутрь судна. Пусть оно хоть и напичкано телами по самые края, но может быть что-нибудь интересное или полезное там и найдётся. Не упускать же такую возможность, правда. Потому, забравшись на корпус корабля, прохожу по нему до крупной дыры в центральной части корабля с вогнутыми наружу листами обшивки и прыгаю прямо туда. Полагаю, что здесь находилось котельное отделение. То самое, которое взорвалось со слов Мурада. Пожирая всё съедобное на своём пути и исследуя корабль изнутри, минуя тела, я надеялся отыскать что-нибудь полезное и сносное для себя и своего выживания. Однако ни у беженцев, ни у членов экипажа полезного ничего не нашлось. Вряд ли мобильные телефоны, пролежавшие на дне около половины дня, будут пригодны для использования. Я даже брать их не собираюсь. Один такой у меня уже был под языком косатки. Остаётся только найти способ его зарядить, и можно будет проверять. А как же хорошо было бы иметь возможность смотреть новости и выходить в интернет. Ага!       Из интересных вещей здесь нашёлся только чей-то компас и автомат Калашникова, но не думается мне, что АК и компас, который и так у меня есть, мне могут пригодиться. Вместо калаша у меня имеются зенитные зубастые шары. Они могут обстрелять врагов в виде людей куда лучше, чем обычное стрелковое вооружение солдата.       Единственным примечательным событием за время моего ужина тут было то, что уже стемнело. Последние лучи солнца вот-вот прекратят попытки пробраться сквозь водные массы до самого дна. Здесь почти больше ничего не видно. И даже с моим зрением, неплохо справляющимся в темноте под водой, этого было мало. Пора было уже думать о необходимости уходить и не задерживаться здесь.       Мы с косаткой провели тут ещё некоторое время. Кое-как набив животы за тот час, проведённый тут, я приказал своему демону закругляться и отправляться на север. Денёк другой мы продержимся на том, что сожрали тут. Жаль, конечно же, что ничего полезного с этих бедных людей уже не собрать. Буду надеяться, что удача не покинет меня и в дальнейшем моём приключении.       Так мы покинули место кораблекрушения и, как было запланировано, двинулись на север. Гибралтар был ещё далёк, и кто знает, какие такие события и опасности будут подстерегать меня на пути. Сейчас же надо было ещё миновать противолодочную группу с авианосцем. Несмотря на кажущуюся лёгкость и распланированность, могло случиться что-нибудь непредвиденное. Вдруг там уже не два эсминца, а десять или даже больше. Может быть, там не один авианосец. Хотя, это я могу уже себе накручивать. Просто дело страшное и изрядно нервирующее. Вот теперь и буду думать об этом до того момента, пока не придёт время пересечь опасный участок моря. При этом нужно было, кстати, ещё не забывать о том, что мне необходимо было подобрать Барсика, приводнившегося где-то. Попозже стоит подняться на перископную глубину и связаться с ним для уточнения координат.       Спокойно разлёгшись в выемке косатки, созданной эволюционным механизмом специально для меня, я, расслабившись, закрыв глаза, стал изучать карту и прикидывать время, что будет затрачено на то, чтобы добраться до места положения противолодочной группы. Мои ориентировочные прикидки дают мне где-то часов двенадцать-четырнадцать с той скоростью, с которой я иду под водой, а это мои одиннадцать узлов максимальные. Но так как скуки и неторопливости я пока больше не боюсь, для меня самым важным параметром было оставшееся время, что я мог провести под водой без пополнения лёгких кислородом. Сейчас же я могу пробыть под водой двадцать три часа. Даже дойдя до места перехода, у меня всё ещё останется достаточно времени, чтобы пройти под водой ещё какое-то расстояние, отдалившись от группы ПЛО с злосчастным авианосцем. Это просто чудесно!       Так как Барсик прикинул, что сядет на воду приблизительно в ста пятидесяти километрах от места затопления корабля беженцев, то я решаю не торопиться с тем, чтобы подниматься на перископную глубину и связываться с ним. Дело это было опасным. Мой авиаюнит ещё тогда сообщил, что этот участок моря прочёсывают самолёты, и будет просто ужасно, если те засекут мою голову, выполняющую роль перископа. А ведь радары Второй мировой войны на такое вполне себе были способны. Я это знаю точно: читал. Не знаю, правда, на что способны были авиационные РЛС, но и они наверняка справлялись неплохо. Конечно, для того, чтобы засечь перископ, необходимо было, чтобы объект обнаружения был достаточно близко к источнику сигнала РЛС эсминца или самолёта. Однако проверять, на чьей стороне была судьба, я не собираюсь. Выжду несколько часов, за которые я приблизительно пройду эти сто пятьдесят километров, и тогда попробую связаться с Барсиком. Надеюсь, что мой самолёт остался цел. Мне он ещё пригодится.       Эти километры я спокойно прошёл за семь часов. Ни скуки, ни тоски, просто спокойное времяпрепровождение наедине со своими хаотичными мыслями. В этот раз мне думалось о том, что жизнь изменилась навсегда и что похожей на человеческую она вряд ли когда-либо уже будет. Кажется, я уже размышлял об этом, но время от времени тропы разума вновь заводят меня к чаще этой темы. Вновь мне приходится вспоминать своих знакомых, семью и близких, думать о том, как они там без меня живут, чем занимаются, не тоскуют ли по мне. Под водой слезу не уронишь, но будь я там, то ежу понятно, что уронил бы. Кроме этого, на ум приходила моя работа. Как бы было бы хорошо вновь оказаться в учебном классе на обозрении трёх десятков подростков и начать рассказывать очередную тему истории средних веков. Интересная же ситуация со мной вышла, а я даже не знаю принципов произошедшего. Впрочем, возможности узнать у меня тоже нет, если я только не смогу узнать, существуют ли моя семья и друзья в этом мире. В таком случая я смогу полагать, что я нахожусь в своём мире спустя двенадцать лет. Но пока мне не видится даже шанса что-либо узнать. Сосредоточусь пока на выживании. Это моя первостепенная задача.       Зелёные светящиеся стрелки часов показывали 4:08. Скоро должно будет начать рассветать. Не удивлюсь, если лучи солнца уже начали расстилаться над морем. Пора было установить контакт с Барсиком, а для этого я плавно поднялся в перископное положение и, забравшись на спинной плавник, поднял голову над спокойной водной гладью.       «Барсик, ты где?»       Через пять секунд мне последовал ответ с передачей координат, которые сразу же отобразились у меня на карте. Быстро взглянув туда, я понимаю, что мой гидросамолёт находится в километрах пятнадцати западнее от меня. Но это только приблизительно, пока у меня нет возможности точно устанавливать дистанцию до цели. В настоящий момент я определяю её по собственному бесценному опыту приключений.       Направив свою лодку по координатам, у меня ушло минут сорок на то, чтобы оказаться у места, где должен был быть Барсик. Будет лучше, если мы оба сможем увидеть друг друга. Раз уж кораблей вокруг не наблюдается, а самолётов в небе нет, то я могу всплыть. Мне в любом случае пришлось бы это сделать, чтобы погрузить Барсика в ангар, а так мы сделаем это быстрее и заодно восполним запасы кислорода.       «Всплываем»       Через полминуты косатка со мной наверху разорвали поверхность воды, подняв вокруг множество брызг. Пока мой демон стабилизировал своё положение на воде после довольно резкого всплытия, мы были обнаружены моим Барсиком, сидящем и покачивающимся на совсем малых волнах в полукилометре от меня. Тут же косатка получила приказ сблизиться с ним, и через пару минут быстрого хода гидросамолёт оказался у меня за правым бортом и при этом достаточно близко, чтобы не прыгать за ним в воду.       Схватив его за ухо, похожее на кошачье, я притянул его к себе и затем, подняв на руки, понёc его к ангару.       — Да-а-а-а, долго же ты был вдали от нас. Ты у меня такой один — весёлый гиперактивный самолёт. Потерять тебя было бы грустно. Я же не знаю, можно ли было отрастить ещё один такой в полевых условиях. Впрочем, никакой базы у нас и нет, чтобы строить тебя там. Всё в полях происходит у нас, — закончив тешиться с Барсиком, открываю люк ангара и помещаю его там. Тот сразу же принимается питаться выделениями косатки, сачащимися из трубочки. Так он восполнит своё «топливо».       Закончив с Барсиком, мы вновь погружаемся под воду примерно на десять метров. Рисковать, зная, что тут недалеко могут быть самолёты и их источник в виде авианосца, я не собираюсь, потому лучше буду идти под водой. Тем более, что на глубине я могу провести довольно продолжительное время. А это ещё не считая того, что пока подбирал свой гидросамолёт, мне удалось немного восполнить запасы воздуха. Пусть и в совсем незначительном объёме.       Так мы с косаткой продолжили наш путь ровно на север. Не вижу пока смысл менять путь на более западный. В настоящий момент я задумал пройти в самом центре патрулируемого канмусу участка, вместо того, чтобы идти по краю вдоль берега. Считаю, что на мелководье у эсминцев больше шансов меня уничтожить глубинными бомбами. Там особо глубоко не погрузишься и от сонаров не скроешься. Да и для манёвра пространства явно будет меньше. А вот проходя в более глубоком месте, у меня всё это будет, если не больше. Полагаю, что где-то там будут проходить десятки, если не сотни кораблей, под шумами винтов которых я мог бы с лёгкостью спрятать свои. Так я получу дополнительное очко в маскировке! Пока мне кажется, что всё идёт довольно гладко, и я смогу миновать опасность. Поэтому особых волнений не испытываю, что положительно сказывается на самочувствии.       Спустя час различных мыслей, тропы сознания привели меня к размышлениям о моих новых электрических торпедах. Первое, что закралось в голову, было то, что они были мощнее тех, что я использую «повсеместно». Кроме того, солнечные лучи, доходящие до моей текущий глубины, напомнили мне о том, что они хорошо подходят для дневных торпедных атак. У электрических торпед не было демаскирующего её следа, и потому они были отличным выбором для пусков днём, когда след парогазовой торпеды был прекрасно заметен на довольно больших дистанциях. Хотя и тут имеются некоторые условности, вроде глубины пуска торпеды, волнения моря, погоды, времени суток и так далее. Парогазовыми хорошо было пользоваться ночью, когда след будет малозаметен. Ну и все эти мысли привели меня к тому, что раз уж сейчас был день, то неплохо было бы провести замену двух парогазовых торпед на две электрические. Тем более, что проворачивать такое следует заранее, ведь действие это было довольно продолжительное, и не всегда появится время сменить их посреди боя. Одну торпеду можно было заменить за двадцать минут, с тем учётом, что у косатки только один канал для замены. Заменю я, конечно же, все две, чего мне мелочиться. Как раз светлое время суток. Вдруг мне это пригодится вскоре. Как-никак несмотря на свою уверенность в удачном пересечении участка патруля дев флота, лучше быть готовым к такому сценарию. Как раз для этого мы и идём к более глубокому месту, чтобы дополнительно увеличить шансы на выживание.       «Косатка, торпедные аппараты один и два, поочерёдно сменить погружённые торпеды на электрические» — мысленно отдаю приказ, на что получаю подтверждение.       Спустя час, когда все торпеды были заменены, я больше не задавался никакими вопросами, а просто шёл прямо по курсу, часто поглядывая то на карту, то по сторонам, в бескрайние толщи голубой воды. Могло показаться, что я даже нервничаю или переживаю из-за того, что мы приближаемся к опасному участку, но в действительности мне просто было нечего делать и мою голову посещали самые разнообразные мысли, в том числе и связанные с планированием моего дальнейшего пути. Так-то уже не рано это делать. Задуматься нужно было уже вот-вот. От затеи отправиться в Атлантический океан я не отказался, но чтобы там оказаться, нужно было ещё спланировать мой путь до Гибралтара и желательно какими-нибудь окольными путями, где бы меня не смогли найти канмусу. Пожалуй, ближайший час уделю этому время, но перед этим нужно провести прослушку моря и отыскать корабли, под которыми я бы смог спрятаться.       Как и оказалось, судов тут было предостаточно. Целые скопления кораблей были на сравнительно недалёком от меня расстоянии. Километров пятьдесят, если верить косатке, способной определить приблизительную дистанцию на слух. Посчитать он, конечно же, их не способен. Я лично слышу, как десятки, если не сотни звуков корабельных винтов и двигателей смешались в один. Более шестидесяти градусов влево, вправо, отовсюду мой гидролокатор слышал звуки судов. Окажись на моём месте любой глубинный, боровшийся за жизнь и пищу в Атлантике, он бы мог счесть, что оказался в раю, если бы, конечно, был таким же разумным, как и я. А такие наверняка найдутся. Сомнений на этот счёт у меня нет. Сведений с оглубиненной Гренейд, пусть я получил и мало, но всё-таки достаточно, чтобы делать уверенные предположения о разуме чудовищ из бездны. В любом случае, теперь я нашёл корабли, и мне нужно двигаться в их сторону, где я заплыву прямо под них и буду идти вместе с ними целыми часами.       Что же касается дальнейшего пути, то у меня два выбора: либо я плыву по прямой ровно на Гибралтар, либо я отправляюсь в Тирренское море. С одной стороны, прямой пусть короче, но в то же время он опасен из-за кораблей, которые могут меня случайно обнаружить. Пускай даже если я буду плыть ночью, этот шанс нельзя было исключать. Безопаснее плыть будет через Тирренское море, делая большой крюк вдоль Италии и Испании. Там и судов будет поменьше. Однако, с тем учётом, что канмусу умудрились обнаружить меня в том месте, которое я считал самым безопасным для меня, я больше не могу с большой вероятностью считать, что второй вариант будет менее рискованным для меня. Вероятно, главнокомандующие канмусу начали со мной игру в кошки-мышки, где мы пытаемся каждый раз обхитрить друг друга и цена поражения в этой игре, как нетрудно догадаться, смерть! И вот только я боюсь, что они читают мои ходы, словно это я им их говорю, словно у меня в руке карты, направленные рубашками ко мне. Пожалуй, что и выбирать даже особого смысла нет. Продумать, конечно, это стоит и выбрать нужно, так как без этого никуда, но с такими правилами игры мне лучше выдумывать всё на ходу, где меня прочесть просто так будет практически невозможно. Ещё одним преимуществом будет являться возможность эволюции, позволяющая мне резко изменить условия в мою пользу. Хотя я всё также боюсь, что эволюционный механизм предложит мне неприемлемые варианты дальнейшего развития. Мне нужно становиться сильнее, а не откатываться назад. Я хочу развивать эту ветку глубинных субмарин. Только так я смогу выжить в Средиземном море и потом пережить встречи с некими Хасуй и Араи. Чтобы противостоять этим супер глубинным, насколько я это смог понять, мне необходима мощная псионика, способная сопротивляться их всеподчиняющей воле. Для развития мне нужно проложить свой маршрут таким образом, чтобы у меня на пути были корабли, что станут моей пищей. На первый взгляд можно подумать, что мне подходит прямой путь на Гибралтар, но это не так! Судов там будет слишком много, и это всё-таки опаснее, а я только что придумал одну идею, способную помочь мне стать сильнее, не прибегая особо к силе. Не знаю, как долго это будет работать, но нужно будет попробовать. Так что я лучше отправлюсь после в Тирренское море, где попытаю удачу в охоте на корабли с последующей эволюцией.       И так я размышлял над этим целый час и, в конце концов, решился всё-таки проложить свой путь до Гибралтара через Тирренское море. Оставалось только пройти через опасный участок, а там всё будет куда лучше для меня, пока канмусу и их руководство не додумается, что что-то у них идёт не так.       Подобравшись к источнику шумов достаточно близко, я поднялся на перископную глубину, чтобы лично и, главное, визуально оценить обстановку рядом с морским путём. Так я выбрал для себя первый попавшийся корабль и, вновь уйдя под воду на метров десять, чтобы с борта меня точно нельзя было увидеть сквозь воду, плавно забираюсь под корабль. Однако уже в течении пары минут выясняется, что это судно плывёт быстрее одиннадцати узлов, что не способствует тому, чтобы я мог проследовать за ним. Впрочем, я сам виноват, что по виду не догадался о том, что корабль может быть довольно быстроходным, ведь это был довольно небольшой контейнеровоз, развивавший приличную скорость. С таким мне было не по пути. Ну, я не расстроился. Здесь было полно других кораблей, что могли послужить мне шумовым прикрытием. Проблема была лишь в том, что мне не хотелось задерживаться тут надолго.       Нужно было отыскать судно покрупнее, желательно нефтяной танкер. Хотя, впрочем, не обязательно именно его. Любой корабль, плывущий со скоростью, не превышающую одиннадцать узлов. Им может быть и не танкер, а даже обычный контейнеровоз. Но не отрицаю того, что задача эта будет сложной. Может, будет даже лучше замаскировать шумы винта своей косатки не под шумом другого корабля, а в общем плане. Тут всё равно ходит полно судов. Мне же лучше будет находиться поблизости от одного из них.       Так, я резко повернул направо, и спокойно пройдя полкилометра от корабля, аккуратно поднимаюсь на перископную глубину, чтобы посмотреть ближайшие ко мне корабли. Таким образом, я увидел поблизости от себя два грузовых судна, это были контейнеровозы. Тут же я захотел воспользоваться своим дальномером, встроенным в TDC, чтобы определить скорость хода этих кораблей. Вспомнил вот, что могу так, как вдруг краем глаза замечаю вдали три почти слившиеся воедино точки. Сначала я не понял, что это может быть, а только затем воспользовался встроенным в свои глаза биноклем. Мгновенно, вместе с нахлынувшим ужасом понимаю, что это канмусу!       — Бог ты мой, чтоб всех этих корабельных девок… — не успел выругаться вслух, пока голова торчала над водой.       Да, сейчас я сильно разволновался, так как не думал, что довольно низкая вероятность встретиться с противником в виде дев флота сыграет против меня. Нахмурившись и крепко сжав спинной плавник косатки, я неотрывно наблюдал за тремя девушками, двое из которых, что шли немного поодаль от взрослой, выглядели как дети. Не самые маленькие, но всё же дети. Примерно седьмой-восьмой класс им дать можно было. Та блондинка в красной полосатой кофте с длинными рукавами и джинсами на подтяжках, все-таки это бросалось в глаза первым, была самой старшей в их группе и, вероятно, была канмусу тяжёлого корабля. Теперь некоторая корреляция между возрастом и кораблём мне виделась всё больше. Двое же девочек были эсминцами в охранении. Ну и, конечно же, вспоминая разведку Барсика, становится ясно, что эта та самая противолодочная группа с авианосцем. Именно она отсылала свои звенья решетить пулемётами моих пассажиров, среди которых были родители с их детьми. Их кровь заливала мою палубу с рубки до кормы и носа, оставляя свой неизгладимый след в моей душе.       «Боевая тревога!» — мысленно скомандовал я, на что мой демон чуть дёрнулся, но отослал в голову сигнал полной боевой готовности.       Я вижу, как впереди ко мне почти лоб в лоб несутся три канмусу, способные довольно легко меня уничтожить. Это пугало и заставляло сердце биться чаще, разгоняя глубинную кровь по жилам моего холодного тела. Однако было кое-что что я могу сейчас понять, и понимаю: они не знают, что я тут и сама наша встреча — это просто случайность.       «Нет, это не может быть случайностью. Это — судьба! — вдруг меня словно озарило, а дыхание сперло только от осознания самой мысли об этом. — Похоже, что Всевышний… да нет, похер, кто там намекает… намекает мне на то, что нужно избавиться от этих троих! Как бы восстановить справедливость за тех погибших от их же рук людей! А наградой нам будет жратва! Жратва из их же тел. Обвес Машки дал нам огромный толчок, позволивший нам подняться до нынешних высот, а три обвеса, один из которых будет принадлежать авианосцу, так и вовсе вознесёт нас до небес! Чёрт, это же точно благодать!» — мои мысли, начинавшиеся вроде как с более-менее разумных вещей, превратились в особо опасные планы по нападению на авианосец с двумя эсминцами охранения.       Ну, а так, если подумать внимательнее, то идея может быть вполне даже рабочая. Всё намекает мне на то, что это действительно возможно и, скорее всего, этот шанс упускать нельзя. Нужно рискнуть, чтобы стать гораздо сильнее! Тогда я точно выживу здесь, а потом и в Атлантике. План атаки у меня уже есть! Нужно, правда, рискнуть! Благо, риск этот очень даже оправдан, и шансы на победу, как по мне, очень даже велики!       «Скорость один узел, корпус лодки на семь градусов левее» — отдал я первый приказ. Перед атакой необходимо было исправить положение субмарины для более удобного и точного пуска торпед. Поэтому я, проявляя терпение и стараясь сохранять спокойствие, отдавал команды и наблюдал за их выполнением.       Дождавшись, когда тело моего демона будет почти ровно носом направленно на моих врагов, я начал рассчитывать курс и угол эсминцев. Именно они, как самые опасные для меня канмусу, должны будут быть уничтожены первыми, согласно моему плану. Лишив авианосец сопровождения, имеющего на своём борту глубинные бомбы, я в какой-то мере останусь в безопасности. По крайней мере, смогу быть уверен в том, что под воду меня просто так не загонят. Вряд ли авианосец помчится скидывать на меня со своего борта глубинные бомбы из ангаров. Как правило, крупным кораблям это делать было сложно из-за своих габаритов, в следствии чего они не были столь же ловкими, как подводные лодки.       По очереди я начал всматриваться в эсминцы, продолжающие сокращать со мной расстояние. Дальномер сообщил, что они находятся от меня на расстоянии в четыре с половиной тысячи метров, а значит, что у меня есть ещё время подумать, ведь мои электрические торпеды, которые первыми пойдут в ход, могут пройти до трёх тысяч метров. Скорость противника составляла пятнадцать узлов. С помощью TDC я провел расчёты и выяснил, что эсминцы и авианосец войдут в зону действия моих торпед через сто девяносто четыре секунды. Считай, у нас есть три минуты на дополнительные размышления. Впрочем, думать мне особо не о чем. Я уже все продумал. Думаю, две торпеды с тремя сотнями килограмм взрывчатки разнесут этих эсминцев и отправят ко дну. Хотя переживания на этот счёт и так имеются. Однако всё уже было решено, и отступать я не собирался.       Что касалось авианосца, то я не могу даже предположить, как она будет действовать, когда две торпеды рванут у ног её эсминцев. Скорее всего, она попытается начать отступать, и тут её можно будет попытаться подловить на мои торпеды. Только сделать это с моим опытом и на одних лишь догадках будет очень сложно. Потому думаю, что стоит воспользоваться двухсот трёх миллиметровой пушкой и разнести ею её морду, как той бедняге, что, кстати, пережила ту битву, скорее всего. Только применяя орудие действовать нужно будет очень быстро и не медлить ни с чем. Один выстрел — одно попадание! Само собой, этого будет мало, но я постараюсь настрелять ещё или всё же всадить в неё несколько торпед. Последнее звучит более логичным, нежели притворяться линкором. Ладно, дальше будем смотреть, что из этого выйдет. Если же мой план провалится, всегда можно уйти на дно и пытаться уйти от эсминцев, находясь под глубинной бомбёжкой. Но, само собой, было бы лучше этого избежать.       И вот вместе с этими размышлениями прошли три растянувшиеся во времени минуты. Враг вошёл в трёх километровую область моих торпед. Моё дыхание участилось, а я ещё крепче схватился за плавник демона и даже хотел попытаться пригнуться, но уже некуда было, ниже только вода. Пора было начинать рассчитывать угол атаки. Вернее, мне нужно было только завершить расчет, ведь их скорость и расстояние у меня уже имелись. Глядя на двух девчушек по очереди, я получил оставшиеся данные за десять секунд наблюдения за ними обоими. Данные по каждой девочке-эсминцу были отправлены и установлены на свою торпеду, отведённую специально для своей цели. Теперь оставалось только отдать команду на пуск торпед, что я незамедлительно и сделал:       «Торпедные аппараты один и два — пуск!» — приказал я, опустившись под воду, чтобы пронаблюдать, как «рыбки» покидают косатку, устремляясь к эсминцам. Это и случилось!       Сразу же, не поднимаясь из-под воды, я уставился на секундомер, где автоматически было установлено время до встречи торпеды с целью. Так как враг двигался в два раза медленнее, чем моя торпеда, то я не удивился тому, что времени до столкновения оставалось примерно столько же, сколько требовалось ждать до момента входа врага в область действия моих «угрей». Но секундомер показывал уже сто семьдесят шесть секунд. Оставалось ждать. При этом на скорости в один узел мы с косаткой двигались вперед. Стрелки секундомера приближались к нулю, и это ожидание казалось мне особенно долгим. Всё же не на контейнеровоз нападаем, а на настоящих боевых леди флота! Те мне могут задницу надрать так, что не проснусь потом. Ну и всё же, когда до конца оставалось десять секунд, я аккуратно поднял голову из-под воды, чтобы своими глазами увидеть результат своего плана. В этот же момент в голове уже крутилась мысль о приказе на срочное погружение в случае неудачи. Мне не хотелось торопиться с выводами, но страх даёт о себе знать.       До взрыва оставалось несколько секунд. Противник был в полутора тысячах метрах от меня, и стоило моей голове показаться над поверхностью, как я, внимательно бросивший взгляд на девочку левее, замечаю, как наши взгляды на несколько мгновений встречаются. В руках эсминка уже держала бинокль, что вот-вот упадёт на её грудь. Я и наверняка она тоже затаила дыхание, замечая меня. Я отсюда, со своим встроенным в оптическим средством вижу, как её глаза всё больше расширяются, превращаясь в пятирублёвые монеты. И только ей стоило открыть рот, чтобы попытаться закричать или, что вероятно, сообщить о моём обнаружении, как прогремел оглушительный взрыв, следом за которым в то же мгновение последовал ещё один. Над водой тут же пронеслась ощутимая ударная волна, несильно шлёпнув меня по лицу и заставившая воду вздрогнуть.       — Сейчас же всплываем! Готовь тут же главное орудие! — закричал я на русском, не спуская взгляда с остолбеневшего авианосца.       Косатка начала стремительное всплытие. Пока демон выполнял команду, мои глаза ни разу не упустили из виду единственного уцелевшего врага. Блондинка с крупным обвесом, состоящим из котельного отделения, стандартной авианосной надстройки в районе плеча, берущей своё начало на выступах от котельного отделения, и большой, примерно с метр, плоской пластиной с кучей механизмов под ней, непонимающе оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что произошло с её подругами. Сама же пластина, играющая роль взлётной палубы для самолётов, крепилась к отдельному манипулятору, так же крепящемуся к котельному отделению и всё это замеченное добро размещалось по правую руку девушки. Что же было слева, мне не совсем видно, но вопросы в духе: «не перевешивает ли её в одну сторону», задавать мне в голову не приходило.       Косатка резко вырывается из-под воды. Шар главного двухсот трёх миллиметрового орудия тут же открывает свой большой рот и выплёвывает наружу чёрный ствол, устремившийся прямо, в сторону на несущуюся на меня канмусу. Ствол моего орудия немного подёргивается, стараясь получше прицелиться во врага и дождаться, когда демон стабилизируется после всплытия.       Не успев всё это сделать, мой РТУ перехватывает сообщение:       — Атака! Флагман! Подводная лодка! — радио-телепатический уловитель поймал истошный, не зашифрованный крик одного из эсминцев, пытающегося связаться с каким-то флагманом. Предполагаю с авианосцем. За сообщением следует крик, воплощающий в себе агонию боли после взрыва торпеды у них под ногами.       — Маори, что происходит? — вновь улавливается чей-то сигнал, но на этот раз не от сюда. Это был сигнал от кого-то кто был не здесь. Вероятно, какие-нибудь канмусу, к примеру, те, что были перехвачены моей слугой.       В этот момент мой демон стабилизирует своё положение на ровной глади воды и начинает основательно целиться по авианосцу. Вроде бы прошло лишь чуть более десяти секунд с момента взрыва, а разум предательски начинает размышлять о провале атаки. Сдерживая дрожь, крепче держась за левую натянутую цепь одной рукой, а другой за спинной плавник, я неотрывно смотрел на канмусу авианосца. Лишь одно сейчас внушало мне доли уверенности и правоты, это было то, что всё это может стать расплатой этой девушки за все те убийства, совершенные вчерашним днём. В ту же секунду недалеко от меня стали сыпаться мелкокалиберные снаряды, посылаемые ко мне авианосцем и, вероятно, еле-еле подающим признаки жизни одним из эсминцев.       Обе канмусу эсминца замолчали, РТУ больше не перехватывал ни их сообщений, ни даже попыток сделать это, вперемешку с захлёбывающимися стонами. Места, где они остановились вскоре после детонации торпеды, были укутаны плотным облаком дыма, из которого лишь иногда чёрная пелена, охватившая собой их тела, позволяла взглянуть на парочку их конечностей. И, конечно же, это не были их ноги. Сквозь дым, бывало, прорывались всполохи огня, и у одной из девушек они были особенно заметны.       В десятках метрах от меня в небо поднимались столбы воды. Пулемётные очереди вычерчивали кривые, пытаясь попасть по мне, приближаясь всё ближе. Всё это было опасным, но в то же время меня это не сильно страшило, ведь враг не мог легко попасть по мне, только обнаружив. Пусть мы и были близко друг к другу, но на пристрелку ещё должно уйти время. К тому же у меня небольшой силуэт. Я же постараюсь организовать всё так же, как и при моей первой битве. Нужно будет снести лицо этому авианосцу!       — Тириан, мы атакованы Мединой… — над её плечом раздаётся взрыв, разносящий в клочья импровизированную надстройку авианосца. — А-а-а-а! — мой РТУ продолжает улавливать её быстрые сообщения, и вместе с этим я знакомлюсь с новыми лицами, участвующими в охоте на мою персону. Я так уверен!       Пламя охватило голову канмусу, и осколки этой части обвеса девы флота разлетелись во все стороны с большой скоростью, нанося увечья девушке и повреждение её обвесу. Сразу стало заметно, как плотность её огня снизилась, и вместе с этим можно было сказать, что и дышать стало как-то посвободнее. Хоть в голову не попал, но тоже близко и неплохо! Сойдёт! До следующего снаряда ждать полминуты.       Вдруг авианосец начинает резкий поворот влево, стоило дистанции между нами сократиться до одного километра. Её маленькие феи, старались оказать помощь охваченной огнём деве, туша пламя при помощи пожарных рукавов и воды, берущейся откуда-то. При этом кое-как её уцелевшие орудия продолжали по мне стрелять. Я же, не собираясь её никуда вот так просто отпускать, приказал демону не спускать с неё чёрного глазка нашего орудия, и тот начал плавно поворачивать за ней, одновременно набирая недостающую нам скорость.       — Господь, прости меня… — еле-еле прошептал кто-то из девочек эсминцев, — я больше не могу! — изо всех сил выдавив из себя, прокричала канмусу, рыдая и всхлипывая, удивляя меня тем, что РТУ может так эмоционально передать сообщение. Несколько секунд спустя чёрный дым от пожара одной из девушек стал ослабевать, позволяя посмотреть на кроваво-красное пятно, растёкшееся на поверхности воды. Самой девчушки уже не было.       — Ченанго, что с охранением? Где твоя авиация? Сейчас же ты должна действовать по усмотрению! Попытайся загнать лодку под воду! — слышал я чей-то нервированный и до жути волнующийся голос. Это, скорее всего, и была некая Тириан.       — Маори потоплена! Рэйсхорс не отвечает и горит! — кричала в панике канмусу, захлёбываясь в своих слезах. И похоже, что мне это нравилось. Вот как восстанавливается справедливость! Вот такая вот бывает месть! — Тириан, что мне делать? Помоги, пожалуйста! — предложения всё также дополнялись криками и паническими воплями.       — Внимание! Говорит капитан контейнерного корабля «Али-Шах», наблюдаем битву канмусу и глубинной подводной лодки! Координаты прилагаются! — кто-то из капитанов подал сигнал тревоги и передал мои координаты. Мой РТУ перехватил это сообщение. Нужно будет скорее с этим как-нибудь закончить. — Одна из дев флота была потоплена! Ещё одна в критическом состоянии! Другую преследуют! Вступаю в бой!       Внезапно к и так имеющимся выстрелам от авианосца подключились пулемётные очереди с двух проходящих мимо кораблей. Оба шли так, что сама битва между мной и канмусу происходила между ними. Меня буквально зажали между двумя судами с десятками крупнокалиберных пулеметов. Да в добавок экипажи мгновенно начали класть по мне очереди!       — А-а-ах! — прокричал как я, когда мне послышался звон пуль, сталкивающихся с броней моего демона.       Не успел я и моргнуть, как в бока и вообще по всему телу стали прилетать сотни, если не тысячи тычков, порождаемые людскими пулями. Ноги, бёдра, ступни, спина, шея, голова и лицо буквально подверглись массированной пулемётной бомбардировке. Меня стало кидать из стороны в сторону, от цепи до цепи меня бросало и трясло, а я пытался справиться с шоком и резкой болью во всем теле. Демон издал полный волнения крик, слышимый буквально повсюду. Голову заполонило беспокойное урчание: косатка переживала за мою безопасность. А я не торопился отвечать своему демону, быстро приняв положение лёжа, просто упав на палубу.       — ПВО! Огонь по судам! — прокричал я своим паранормальным голосом. — А-а-ах!       ПВО шары тут же выплюнули стволы и начали отстреливаться по людям, тут же заставив тех поумерить пыл, скрываясь за бронированными щитками, которые не так уж хорошо помогали им укрываться от моих пуль.       Сбавившиеся темпы огня с гражданских кораблей позволили мне немного привстать, издавая стоны, полные боли, и взглянуть на вражеский, удирающий от меня на полном ходу авианосец при помощи дальномеров и TDC. Дистанция, до врага почти семьсот метров. Главное орудие было заряжено.       Также я обратил внимание на себя. Всё тело, как и ожидаемо после массированного града их пуль, очень болело и ныло. Несмотря на это, я внимательно, но в то же время старался быстро осмотреть себя на наличие ран. Таковых у меня не нашлось, не считая буквально всего тела, покрывшегося синяками. Косатка так же сообщила о своих повреждениях. Множество вмятин, полученных после обстрела, дополнялось несколькими десятками небольших пробоин, которые демон может устранить менее чем за полчаса. Так что вскоре мы снова сможем погрузиться. Всё-таки крупнокалиберные пулемёты с торговых кораблей смогли нанести мне некоторые повреждения. Хорошо, что мне ноги, как моим пассажирам не оборвало! Но, кроме того, носовой зенитный шар был полностью уничтожен. Только обращать на это внимание у меня времени нет. Сейчас моему симбионту была поручена задача справиться с имеющимися повреждениями, препятствующими нормальному погружению, что он мгновенно и начал делать, не теряя при этом со мной контакта, так как мы всё ещё были в бою! Так нас всё ещё продолжают, пусть и с меньшей интенсивностью, обстреливать грузовые корабли.       — Тириан, помоги! Что делать? Как её убить? — кричала канмусу, связываясь со своей начальницей.       — Ты осталась одна, а значит… — сообщение было прервано моим дерзким попаданием из двухсот трёх миллиметровой пушки.       Снаряд лёг прямо в котельное отделение канмусу, разворошив её толстый механический рюкзак, проделав в нём глубокую дыру, из которой пламя вдруг стало бить ключом. В ответ раздался грохот, сотрясший воду, и следом за ним мне послышались истошные выкрики этой мерзавки, молящей о пощаде.       «Торпедные аппараты три и четыре! Торпеды в догонку! Пуск!» — держа канмусу на прицеле своего TDC, я отдаю мысленную команду пустить в неё парогазовые торпеды. Все настройки были уже загружены в торпеды.       Торпеды покинули аппараты и понеслись к врагу со скоростью в тридцать узлов, грозясь вырвать у врага все ноги и всё, что было выше них. Я с нетерпением стал ждать прошествия сорока пяти секунд, требуемых «рыбкам», чтобы добраться и вонзиться в деву флота. И спустя заявленное время, сотни новых мелкокалиберных попаданий в моё тело и косатку, в том числе и от самой девушки, обе торпеды детонируют у неё под ногами. Возможно, авианосец снова закричала, но за взрывами и всплесками воды крика не было слышно. Она не успела толком начать маневрировать, как стало уже поздно. Только после взрыва по инерции, дева флота с незначительной перекладкой руля стала уходить немного вправо. Попытки сопротивления со стороны авианосца практически прекратились. Следовали лишь редкие выстрелы из зенитных установок, ложащиеся в метрах двадцати от меня, если не дальше.       Пройдя несколько десятков метров, я дополнительно всаживаю в канмусу снаряд из главного калибра. Целиться было легко, если становишься ровно сзади или перед лицом врага, как, например, во время битвы у НИС «Медина». С прогнозируемым успехом фугас взрывается среди охваченной пламенем и дымом девы флота, за чем следует еле слышимый возглас:       — Тириа-а-ан!       И вдруг канмусу авианосца теряет одну ногу, отваливавшуюся с кусками обгорелой плоти и обуглившимся мясом. Конечность оставалась на плаву, а дева флота, не способная больше к самостоятельному движению, упала на бок и прокатилась по водной поверхности ещё несколько метров, прежде чем с глухими стонами не остаться лежать на спине совсем без защиты.       Демон не прекращал останавливаться. Экипаж грузовых судов прекратил мучать меня своей пулеметной пыткой, сразу, как только завидел, что канмусу больше не отстреливается и поскорее стал торопиться покинуть место моего разгула. А ведь я отсюда вижу, как впереди сюда плывут ещё десятки гражданских кораблей. Нужно скорее было покончить с этой Ченанго.       Приказываю косатке продолжать разбираться с повреждениями. Мне нужно будет вскоре уходить под воду! На это, как сообщил демон, не должно было уйти много времени.       Косатка сообщила, что мы можем добить её в ближнем бою. Она не ощущает активных боевых систем у девы флота и та не может даже физически попытаться нам навредить. Я, решив сохранить торпеды, на всякий случай, соглашаюсь с выбором моего демона. Так мы стали приближаться к авианосцу с намереньем живьём её сожрать. Само собой, пожирать её будет демон, я же обойдусь какими-нибудь частями её уцелевшего обвеса, а также содержимым её подсумков, которые у неё тоже есть, пусть и не все сохранились.       Приближаясь к поверженному врагу, я внимательно разглядывал все её раны до единой и саму девушку. Сейчас на нашем пути на воде лежала блондинка с закоптившимися волосами, что также частично выгорели, но по прежнему от чего-то смотрелись внушительно. Как уже было упомянуто, ноги у особы, расстреливающей людей из авиационных пулемётов, не осталось. На её месте торчала культя по самый таз. Вторая же конечность для ходьбы кое-как оставалась на месте, но была чернющая, словно уголь, в областях ступни до колена, а всё бедро было в запечённой крови и местами несколько выше, бурление лужиц алой жидкости всё ещё не прекратилось. Одежды у канмусу практически не осталось. Вся она была пожрана пламенем во время битвы, потому я мог прекрасно изучать все её раны и ожоги, разбросанные по всему телу с ног до головы. Не могу не отметить, что какую бы канмусу я не встретил, то она всегда была симпатичной, если не красивой, а то и больше… сексуальной девушкой. Тоже самое я мог и сказать про Ченанго. Конечно, сейчас, после столь ужасающих ран, привлекательность девы флота резко снизилась, но это не отменяло того, что я зацепился взглядом за её формы, изгибы тела и обнажённые места, какие ещё сохранили свой практически первозданный вид. Несмотря на отсутствие ноги, я понимал, что у этой бывшей красавицы были довольно широкие бёдра, плавно переходящие в узкую талию, сохранившаяся грудь размера так третьего, что довольно несколько удивило меня, стоило мне вспомнить её довольно молодое лицо. Только я сразу же бросил попытки найти корреляцию с её возрастом, зная, какие у меня с этим могут быть проблемы. Однако ничем большим она меня не удивила. Мало того, должен признаться, что в прошлой жизни я был падким на девушек с хорошими формами, потому не только из любопытства обратил внимание на привлекательность её тела. Вот только я не почувствовал какого-либо отклика в своём организме на это. Вероятно, это из-за того, что я всё ещё был на взводе после только что закончившегося сражения. А можем быть и, потому, что я больше не был мужчиной. Мозг у меня ведь изменился, и гормонов всяких там женских и глубинных поприбавилось взамен мужских. Вдруг я теперь с этим превращением и думать стал как-то иначе? Впрочем, а какую реакцию можно было бы ожидать? Хер у меня больше никогда не встанет! Так-то! Ну да ладно, это тоже довольно интересный момент, требующий изучения, но сейчас было не до этого. Потом обязательно подумаю над этим. Пора было сожрать Ченанго!       Проплывая к авианосцу, демон с жадностью сжевал плавающую на воде оторванную ногу девушки вместе с её коньком для движения на воде. Заметившая это канмусу попыталась сделать несколько движений, но парализованная болью, у неё ничего не вышло, кроме как издать мучительный стон, одновременно наблюдая за приближением своей смерти, принявшей облик чудовища, похожего на косатку.       — Стой, не надо… ах, — выдавила она из себя, после чего из глаз полились ручьи слёз. — Пожалуйста, пощади! Я сделаю всё, что ты хочешь… я пойду с тобо-о-о-ой! — завыла она, захлёбываясь в слезах, соплях и слюне, перемешанной с кровью.       Несмотря на её безумно жалкий вид и гаснущее в моём сердце желание убивать, я решаюсь поторопиться с жестоким умерщвлением. Закрыв глаза, проигрываю картины прошедших авианалётов, умирающих людей и детей. На ум сразу приходит вынужденная казнь молодого человека. Я своими руками лично убил его, что до сих пор гложет мой разум. Даже сейчас на корме и носу демона остаются кровавые следы и разводы, оставшиеся после налётов её авиации. Сегодня канмусу не получат какой-либо пощады. Они заслужили страдать, так же, как и африканские беженцы!       И вот демон уже был вплотную к телу девушки, а ещё спустя мгновение и оглушительный визг представительницы защитниц человечества, единственная целая нога вместе с тазовой костью была отсечена огромными, похожими на станок для рубки стали, серыми зубищами моей косатки. В ответ канмусу одарила меня таким криком, что ещё немного и её голосовые связки будут разорваны. Я же, стоя рядом с зубастым шаром моего главного орудия, лично молча наблюдал за казнью юной военной преступницы. Демон сделал движение назад и отошёл от неё на полметра, с хрустом и чавканьем разжёвывая конечности, кишки и прочие органы, оказавшиеся в нижней части брюшной полости. Девушка, раз за разом, крича и крича, извивалась своим оставшимся после надкуса телом. Вся трясясь, она стала выдирать свои волосы, царапать лицо и, главное — продолжать визжать на всю округу. Даже корабли, плывущие сюда вдали, уже разъезжались во все стороны, то ли слыша её крики, то ли получив информацию обо мне. Под туловищем Ченанго стремительно стало разливаться огромное красное пятно, наружу вылез разорванный желудок, из которого посыпалось мокрое серое содержимое её последнего приёма пищи. При таких ранах канмусу не стремилась умирать и даже терять сознание, что удивляло меня и ужасало, но в то же время радовало тем, что она получит то, что заслужила по праву!       Демон закончил разжёвывать мясо и органы авианосца, что были у него во рту и после сразу проглотил. Спустя несколько секунд спустя он сообщил, что полностью насытился и даже гораздо больше! Однако на этом мы не могли закончить процесс нашей экзекуции, ведущей к смерти. Девушка всё ещё кричит и даже пытается что-то сказать.       — Хватит! Хватит! А-а-а-а-ах!       «Продолжай, косатка! Но медленнее…» — стиснув зубы от злости, я даю добро и приказ на продолжение её убийства.       Не сказать, что это приносит мне удовольствие. Уверен на все сто процентов, что это потом мне будет ещё долго вспоминаться и, может быть, если умудрюсь научиться спать, приснится. Скорее, я видел в этом должное, некоторую необходимость, ответственность, которую мне суждено было принять.       Подплыв к канмусу, демон открывает рот, полный окровавленных зубов и двух языков, по которым стекала алая от крови слюна, смешавшаяся с морской водой. Нижняя челюсть занырнула под девушку и, коснувшись разрушенного металлического рюкзака, стилизованного под котельное отделение, слегка приподняло её, что спровоцировало канмусу на более активные выкрики и мольбы. Верхняя же челюсть коснулась её обнажённой груди и стала плавно сжиматься. Вскоре её грудная клетка треснула, во все стороны брызнула кровь, а ответом мне стал вопль.       — Стой… — стоило мне холодно произнести одно слово, как косатка, повиновавшись моей воле, остановилась.       Спустившись от главного орудия на голову косатки, прямо перед ангаром Барсика, я сделал шаг в сторону схваченной в тиски между зубищами Ченанго и, присев на краю носа, свесил ноги прямо на плечи авианосца. Руки канмусу тяжёлого корабля оказались сдавлены вместе с её грудной клеткой, так что мне ничего не грозит. Поэтому я смело наклоняюсь над визжащей девушкой, забрызгавшей меня своей слюной и кровью, и медленно касаюсь всеми пальцами рук, кроме больших её лба и висков. На секунды она затихает, словно пытаясь собраться с мыслями и что-то произнести на остатках своей последней воли. Однако я опережаю её первой, чем вгоняю канмусу, затратившую на попытку вымолвить хоть что-то огромные силы, в шок.       — Слепой умирать ещё страшнее, поверь мне, Ченанго, — я смотрю на её потемневший в пламени боевой жетон, где всё ещё на фоне капель крови красуется надпись с американским префиксом именования судов: «USS Chenango (CVE-28)». - Как-никак я подводная лодка, проводящее своё время в тёмных глубинах моря, — и тут же оба моих больших пальца вонзаются в заплаканные, покрасневшие голубые глаза моей жертвы.       Оба пальца с некоторым трудом проникают в глазницы, сминая глазные яблоки, брызнувшие мне в лицо своей внутриглазной жидкостью. Тут же, пока дева флота не опомнилась, я вынимаю мокрые пальцы и бросаю взгляд на смятые зрительные органы канмусу, оставшиеся в глазницах. И тут же новый крик разлетелся вокруг. Её тело снова стало отплясывать агонизирующее танго страданий, будучи частично во рту моего демона.       — Медленно убей, — приказал я. Говорил я на английском, чтобы, если Ченанго могла воспринимать мою речь, понимала, что её ждёт.       Тут же косатка стала сжимать свою челюсть. Помимо очередного хруста её ребер, брызгающей крови, мне слышался скрежет металла её обвеса, а именно рюкзака, находившегося сейчас с авианосцем. Может быть, косатка и мне что-нибудь оставит? Хотя краем глаза замечаю, что у неё всё ещё была целая платформа, играющая роль палубы. Сейчас она должна была упасть на дно, так демон, перекусив котельное отделение, надкусил и манипулятор, на котором она была. И так через полминуты продолжающейся пытки её тело вновь отделилось. Но при этом она была живой! Сам этот факт только что поверг меня в шок!       — Какого чёрта! — удивился я, чем удивил и саму косатку.       Демон же только что сожрал больше половины её грудной клетки, а вместе с ней разорвал лёгкие, пищевод, сердце сожрал, блять! Да как же она могла сейчас быть в сознании и кричать?! Невероятно! Канмусу! Что же это за существа такие, что могут жить без рук, ног, органов?       Демон только что намекнул мне, что нам нужно было отправить её на дно. Только тогда дева флота по настоящему погибнет. Думаю, что в дальнейшем жестокое убийство, больше походящее на бесчеловечную пытку, стоит прекратить. Похоже, что она была жива всё это время, потому что я насильно удерживал её на плаву. Скорее всего, жизнь дев флота работает несколько по другим законам, но это были лишь размышления. Как оно на самом деле, я не знаю.       — Хватай её и на дно! — скомандовал я, хватаясь за уничтоженный ПВО шар, расположенный прямо над ангаром.       Вода стала пребывать и заливать косатку, вскоре мои ноги коснулись тёплой окровавленной средиземноморской воды. Поднимаясь выше, вода заглатывала нас в свои пучины вместе с визжащей девой флота, от которой едва оставалось туловище, от чего из пасти демона торчала только обожженная первым взрывом блондинистая голова. Бросая взгляд вперёд, вижу, что ни один корабль больше не шёл в эту сторону, предпочитая разворачиваться или уходить куда-нибудь в стороны. Изрядно же они были напуганы моим нападением. Но куда больше стоит теперь бояться мне, ведь сюда уже точно идут канмусу из другой противолодочной группы. Хорошо же, что оглубиненная Гренейд задержала их тогда.       Всё, мы с демоном оказались под водой, среди кровавых облаков, источаемых из пасти косатки, где всё ещё дёргалась дева флота, доживая свои последние минуты. Глубина нарастала с каждой секундой. Шкала уже показывала пятьдесят метров. Ченанго потеряла свой последний воздух, который, однако, она в отсутствии лёгких не могла где-то хранить. Всё, ещё пару минут и она умрёт. Уже вижу в её лице всё нескончаемый ужас и буквально мольбу о том, чтобы хоть кто-то оборвал её жизнь. Однако я намерен ждать, пока девушка не скончается сама.       Глубина сто метров, сто двадцать, сто пятьдесят. Опустившись на двести метров, девушка прекратила подавать признаки жизни. Демон же, однако, продолжал погружение, пока стрелка на лимбе не остановилась аж на трёхсот двадцати. Видимо, мы оказались в каком-то особо глубоком месте. Мой симбионт завис над песчаным серым дном, где лежали обломки обвеса Ченанго и в особенности привлекающая моё внимание палуба, о присвоении которой я намекнул косатке.       «Сейчас ты её съешь, я съем палубу, подберу кое-что ещё, и мы отправимся жрать эсминцы, но перед этим… — я наклонился над остатками тела Ченанго и, протянув к нему руки, снял с её шеи боевой жетон, — я возьму у неё свой трофей»       Теперь демон мог наслаждаться трупом, а я, спрыгнув на песок рядом с палубой, принялся отламывать от неё куски и отправлять их в рот после несколько секундного осмотра. Так мы оба, можно сказать, обожрались. Буквально! Мой демон после употребления тела Ченанго сообщил, что находится в состоянии тотального перенасыщения и что полученные питательные элементы и энергию с авианосца деть просто некуда! Но я знаю, в отличии от косатки, что нужно делать в таком случае. Но перед этим нужно было сожрать ещё два эсминца, чтобы добиться максимального эффекта! Буду только надеяться, что косатке не грозит несварение желудка.       Само собой, косатка закончила быстрее, но перед тем, как я позволил ей доесть последний фрагмент её котельного отделения, я снял с него несколько подсумков, содержимое которых буду изучать потом. Я жрал свою палубу ещё минут пятнадцать, после чего отправились к ближайшему телу эсминца. Косатка могла ощущать всё съедобное в радиусе полукилометра, так что потерять труп канмусу она не могла.       Я, сожрав палубу авианосца и немного от её котельного отделения, вероятно, чувствовал себя также, как и мой демон. Мне казалось, что я больше не хочу есть, а от перенасыщения уже кружилась голова. К сожалению, забрать с собой трупы эсминцев и их обвесы мы не могли, потому через силу, но сожрать их нужно было сейчас. Хочу также отметить, что полностью насытиться я сумел, откусив от палубы где-то от силы десять процентов материала.       Разлёгшись на животе, мы плыли вдоль дна, маневрируя над рельефным дном с множеством холмов и резких переходов на другие глубины. Так, бывая сейчас на трёхсот двадцати, можно было перейти на сто тридцать или на полкилометра глубже. Какое-то уж очень неровное место.       Спустя несколько минут мы оказались у тела второй канмусу. Я сразу же снял с неё боевой жетон, пополняя свою небольшую коллекцию, а затем подобрал пять подсумков с ещё неизвестным содержимым, и те тут же отправились висеть на цепи к трём ранее принадлежащим авианосцу. И того, у меня сейчас восемь таких. Полагаю, что внутри лежат концентраты, а если так, то это просто чудесно. Это лучшая моя атака! Потом обязательно посмотрю. Сейчас нужно обожраться и скорее покинуть это место до прибытия дев флота.       Передо мной лежал ребёнок. Да, это действительно так и сегодня я опять оторвал ноги ребёнку. У данной особы по бёдра отсутствовали конечности, и те наверняка лежали где-то поблизости. Мне было прекрасно видно, как из недавно кровоточащих культей торчат беловатые кости, и как на лице девочки застыла последняя гримаса. Выражение, напоминающее мне помесь гордости и сожаления, была перед моим взором, что удивило меня. Откуда у неё может быть так много сил принять свою смерть? Она меня так заинтересовала, что я взглянул в её жетон, чтобы узнать имя и дату рождения. Девочку звали Эмбер и ей… двадцать один год. Вот это промашка! Я и так не могу угадать приблизительный возраст девушек, а тут так вообще! Получается, что она уже не девочка, а вполне себе взрослая девушка! Не значит ли это, что мне не нужно волноваться по поводу её смерти? Да, возможно, это так. Все они военные девчонки и уже взрослые, в отличии от той же Гренейд. Мы по разные стороны баррикад, и раз уж те готовы меня убить, то я должен быть готов их разорвать и сожрать с потрохами. Так что мною всё было сделано верно.       Я почувствовал, как от сердца стала отлегать нахлынувшая на меня волна ответственности за детские смерти. Благо, выяснилось, что она была взрослой. Хотя Ченанго было уже семнадцать лет, но будем считать, что она особый случай! Такой, как она, просто не место на белом свете!       Через двадцать минут мы с косаткой уже шли к последней девушке. Она нашлась уже через пять минут практически прямого хода к ней. Её повреждения особо не отличались от тех, что были у Эмбер, разве что её лицо и тело покрыто множественными ожогами третьей степени. Девушка, лежала мёртвой на песке вместе со своим котельным отделением и манипуляторами, стыкующимися с ним, раскинула руки в стороны и уставилась своими стеклянными глазами вверх, словно это была последняя попытка дотянуться до света солнца, типичного для всех надводных кораблей. Сцена эта не вызывала у меня особо отклика в душе, так как я осознаю, что разделался с врагом, да ещё и принимавшем участие в убийстве беженцев. Пусть даже они и были на моей лодке. Хотя что-то внутри меня, оставшееся от человека, подсказывает, что все эти смерти нечто неправильное.       Бывало, мне в голову всё-таки приходили мысли о том, что я сам мог подставить под удар этих беженцев, но слова Мурада, тут же всплывающие у меня в памяти, обычно помогали рассеять это скребущее, фальшивое чувство вины.       Всё как и с прошлыми девами флота: я снял её боевой жетон, забрал пять подсумков, оказавшихся ещё и огнеупорными. Содержимое внутри в виде фляги с какой-то жидкостью в одном подсумке и серых блестящих пакетов концентрата для эсминцев в другом, фактически не пострадали, что обрадовало меня. Само собой, больше всего я был рад наличию концентратов. Вероятно, у авианосца и Эмбер тоже найдутся такие. Всё действительно складывается в мою пользу. Видимо, это Божья награда за все перенесённые страдания и спасение жизней! После того, как я обобрал девушку, косатка получила добро на пожирание тела и части её обвеса. Другие, более мелкие фрагменты достались мне. Через пятнадцать минут мы закончили.       Ни от одной из девушек не осталось практически ничего. Они буквально были съедены с костями, одеждой и всеми потрохами. Что если от них и осталось, так это клочки одежды и несъеденные маленькие осколки их обвесов. Ну и кроме того, пятно необыкновенно маслянистой красной крови, раскинувшейся по водной глади на поверхности моря и немного окрасившей дно после падения их тел.       Завершив все свои дела с их трупами, я седлаю свою косатку и всплываю на глубину сто метров, после чего приказываю косатке воспользоваться системой гидроакустического поиска и обнаружить ближайшие к нам суда. Такие были, но все они находились далеко за областью видимости, то есть за горизонтом. Ещё это означало, что канмусу поблизости не было, и мы могли всплыть, чтобы пополнить запасы иссякающего воздуха. Да, это нужно было сделать, и желательно сейчас, пока это было возможно.       «Всплываем!» — приказал я.       Я полностью восполню запасы воздуха за полчаса нахождения на поверхности. Мы должны успеть это сделать. Но, само собой, будет лучше, если мы не будем стоять на месте, а сразу же двинемся к месту, где сможем спрятаться от гнева канмусу и их командования, а заодно и эволюционировать! Думается мне, что после пожирания двух эсминцев и целого авианосца, эволюционный механизм должен даровать нам что-то очень существенное и несравнимое с нами при текущих характеристиках. Будет неплохо, если мы сможем иметь ТТХ, сравнимые с подводными лодками типа «21», после этого уничтожить меня станет очень непростой задачей, а с наличием у меня адекватного человеческого разума и стремления выжить это будет ещё большей задачей! Проблема лишь была в том, что я не знаю, где лучше спрятаться на время эволюции.       Уже оказавшись на поверхности, плавно поднявшись и всплыв, я ложусь в выемку позади своей «боевой рубки» и, закрыв глаза, использую карту, прикидывая, где можно было бы спрятаться. Из того, что уже было разведано Барсиком и получено от мертвой слуги. В течении нескольких минут, пока мы набирали воздух, мне пришла в голову мысль отправиться в Тунисский залив и эволюционировать на его дне. Не думается мне, что люди и тем более канмусу обнаружат меня или даже додумаются до того, что я там спрятался. Вот уж по-настоящему непредвиденный ход!       «Пеленг два-пять-ноль, скорость восемнадцать узлов, движемся к Тунисскому заливу!» — отдал решительный приказ без мыслей о том, что могу передумать.       Косатка тут же сдвинулась с места, и сделав доворот на нужный пеленг, стала разгоняться, пока я временно развешивал на цепи свои новые подсумки и трофейные боевые жетоны дев флота, что до недавнего времени пытались меня уничтожить всеми разрешёнными и неразрешёнными способами. Цепляя к цепи жетон Ченанго, краем глаза замечаю те самые маслянистые красные пятна крови, так и оставшиеся после гибели канмусу. Всего три пятна, но каждое, а в особенности кровь авианосца, заставляло меня вздрагивать, а мозг прокручивать в голове вчерашние события. Уверен, что ни вчерашний, ни сегодняшний день ещё долго не будут покидать мою голову и заставлять вспоминать всех действующих лиц того перехода и битвы сегодня утром. В какой-то момент я понял, что спокойно заниматься развешиванием подсумков с добром и боевых трофеев было невозможно, так что, быстро и торопливо закончив, ложусь в выемку на корпусе косатки и начинаю размышлять о нашей дальнейшей судьбе, дальнейшей эволюции и развитии. И само собой, это не могло обойтись без рефлексии, преследующей меня всюду, но это не было чем-то плохим. Вполне возможно, что именно она позволила мне выжить в обличии глубинной. Примерно на такой ноте мы с демоном и Барсиком в ангаре двинулись прятаться в Тунисский залив.