Тихий охотник

      Итак, что я вижу? А вижу я только три варианта пути своего дальнейшего развития и дальнейшего выживания. Не знаю точно, повлияло на это то, что я сожрал такую кучу стали, золота да серебра, но одно лишь точно было понятно и это то, что какой бы путь я ни выбрал, в любом случае стану сильнее. Но так делать было нельзя, и потому мне придётся выбрать среди трёх вариантов лишь один, а недостатки, полученные вместе с выбором, придётся как-нибудь исправлять попутно. Я всё-таки думаю, что это можно было сделать за счёт маленьких эволюций, вроде той, что у меня была с пушкой. Припоминается, что там предлагалось усилить основное вооружение путём увеличения боевой части торпеды и развить манёвренность при помощи нового сегмента для хвоста. Так что у меня серьёзные надежды на исправления своих будущих слабостей.       Ну что ж. Поглядим вновь на первый вариант. Здесь я вижу лютую атакующую версию косатки с наконец-то стандартной боевой частью в двести восемьдесят килограмм и калибром «рыбки» в пятьсот тридцать три миллиметра. Торпеды стали круче, и это было заметно ещё по скорости и количеству. Ко всему этому растёт и броня, позволяющая наверняка пережить хоть какую-нибудь глубинную бомбу, вроде той, что меня чуть не сгубила. Если же нет, то думаю, что хотя бы эффективность пулемётов явно спадёт и бояться грузовых кораблей не придётся хотя бы на каком-нибудь расстоянии.       Что касалось недостатков, то они, по моему мнению, были существенными. В какой-то мере в скорости и манёвренности я видел ключ к выживанию. Не раз замечал, что от глубинных бомб вполне себе можно было уворачиваться или уйти с зоны их разрыва. Потому терять скорость даже на несколько узлов было для моей морали больно. Как я уже думал, на это, скорее всего, повлиял прирост брони, которая обычно субмарине не была нужна. Так что этот вариант нам не подойдёт.       Да, там были ещё улучшения с времяпровождением под водой и глубиной погружения, но другие варианты в этом плане были куда лучше. Я это припоминаю. В любом случае, если что, вновь вернусь к рассмотрению.       Что касается второй моей версии, то этот вариант, как нетрудно было догадаться, рассчитывал на то, что я не буду ввязываться в лютые авантюры вроде той, которую я провернул этим днём. Всё-таки брони тут не было, да и какая же нахрен разница? Она не нужна! В любом случае, фактически прилёт одного снаряда заставит одеваться на похороны. Причём свои. Так что думать об этом не нужно. Здесь, как и у первого варианта, присутствовало шесть торпед. Разница лишь заключалась в том, что запасная, то бишь та, что была в носовой части была одна, а не две. Вторая же находилась в кормовом торпедном аппарате. В общем-то это и было главным отличием торпедного вооружения среди первого и третьего облика. Хотя стоит обратить внимание на то, что боевая часть торпед останется прежней, если я выберу второй вариант, но дальностью хода она превосходила первую и была в шесть тысяч метров. Стоит вспомнить, что у третьего варианта была возможность настройки торпед, позволяющей отправить её на семь тысяч метров, так что этот вариант эволюции не был рекордсменом.       Впрочем, торпеды хоть и знатно отличились наличием кормовой версии, что позволит в критический момент наказать преследователя, но не на них, как я уже упоминал, делался акцент. У данной лодки был необычный хвост с двумя винтами, и это было жирным намёком на разницу в скорости между всеми остальными. И да, это действительно было так. Второй вариант был самым быстрым и манёвренным. К этому прилагалась рекордная глубина погружения в четыре тысячи метров под водой, где меня никто, кроме таких же как и я лодок не найдёт и не доберётся. Кроме того, рекорды бились и в длительности нахождения под водой, что была в районе около двух суток, а этого, наверное, хватит сполна, чтобы избавиться от преследователей. Всё это давало понимание того, что с этой лодкой нам нужно ударить и, наверное, убежать. Для этого даже прилагается супер глубинный девайс в количестве двух штук, скопированные у немецких инженеров — имитатор подводной лодки. Никак не могу вспомнить его название. Данное устройство позволяло имитировать шумы подводных лодок, то есть меня, и отвлекать глупых врагов, позволяя мне скрыться, пока те разбомбливают ложную цель. Хотя не такие уж они глупыми оказались. Лучше не буду недооценивать противника.       Вот, разница между первой и второй лодкой имеется. Я же всё же склоняюсь к тому, чтобы отыгрывать от основного преимущества субмарин — незаметности. Всё же не стоит забывать, что доводы о том, что мы находимся в Средиземном море, подтвердились, и скрываться тут куда важнее, нежели в больших океанах. Так что логично было бы выбрать вторую, тем более наличие имитатора склоняло чашу весов в пользу этого варианта. Я бы и выбрал именно это, если бы не третья лодка, вызывающая у меня тотальный интерес.       Третий образ имел торпеды моей мечты. Именно стандартный калибр и боевую часть в двести восемьдесят килограмм, а не те двести пятьдесят, которые были у меня в настоящий момент или у второго стелс образа. К тому же эти торпеды имели настраиваемый режим пуска с минимальной дистанцией в пять тысяч метров при тридцати узлах хода или максимальной семь тысяч метров при двадцати пяти узлах хода. Могу в какой-то мере сказать, что эти «рыбки» были лучше, чем у первой атакующей лодки и тем более лучше второй. Разница с первой лодкой была лишь в том, что там было на одну торпеду больше. Так-то если призадуматься, конечно, может возникнуть опасный момент, где я однажды пожалею, что у меня не было лишней торпеды, но это можно воспринимать как недостаток, а значит, его, вероятнее всего, можно будет исправить. Ну а также можно будет стараться избегать таких ситуаций, при которых такие моменты смогут возникать. Хотя с этим будет сложно.       Скорость третьей лодки измерялась в четырнадцать узлов на поверхности и одиннадцать под водой. Очевидно было то, что по скорости это будет золотая середина между представленными для меня вариантами. Что касалось изменений с моей нынешней, то получается, что надводная скорость упадёт на узел, а подводная останется прежней. Я могу воспринимать это как то, что я ничего, по сути, не потерял. Для меня по-хорошему большую роль играет именно подводная скорость, так как она позволит более ловко избегать бомб и быстрее покидать опасные участки, не позволяя противнику вступить со мной в визуальный контакт. Надводное же положение использовалось немцами и мной в основном для длительных переходов, так как и скорость там выше, и долго при подводной передвигаться не получится. Так что скорость и торпеды меня устраивают.       Самым же отличительным образом от других вариаций эволюции эта лодка разнилась в особых способностях, о существовании в мире которых я бы даже не догадался, если бы не наткнулся на них при текущем развитии. Говорю я про «Зов бездны» и «Флагманскую ауру». Если первая ещё хоть как-то могла уложиться в моей голове, то вторая способность была сложна в глубоком понимании. Зовом бездны я мог вывести на короткое время экипажи кораблей и даже канмусу. Хотя с девушками было всё сложнее. Если люди с трепетом кривились, стонали и падали на пол, чуть ли не бросая всё, чем они занимались из-за звука, деструктивно влияющего на их головы, что в добавок способен заставить их потерять сознание, то канмусу относились к этому более терпимо. Девушки терялись в пространстве и больше не могли идти одним курсом, а значит, что они и не могли открыть по мне огонь и заниматься моими поисками. Впрочем, о каких глубинных поисках может идти речь, если дыхало косатки, которое и издаёт этот волшебный звук, работало только на поверхности. Негативный эффект долго действовал на людей. Из видения я точно помню, что те как минимум минуту в шоке пробыть должны. Канмусу же приходили в себя примерно через двадцать-тридцать секунд. Да, довольно мало, и в то же время много времени можно с этого получить. Не отрицаю того, что зов действует на канмусу и на людей по разному. Кто как его перенесёт на себе, столько же и пробудет в прострации. В действительности я не могу найти применение этой способности. Не могу придумать ей применения и момент для активации. Мне считать её атакующей или оборонительной? В атаке если и использовать её, то по-хорошему она отлично сработает против людей, лишив их возможности отстреливать меня пулемётами или совсем малого количества канмусу, зная точно, что я их уничтожу сразу после атаки. В обороне её тоже трудно где-либо применить. Если при отступлении я и заставлю их сбиться, то только на поверхности и даже если после этого уйду под воду, то найти им меня всё равно будет не сложно: сонары и локаторы при них да и под водой далеко успеть за пол минуты не смогу. Может быть, только погружение на колоссальную глубину меня и спасёт, но со своим опытом я такое утверждать не могу. Пока я не наблюдаю большой пользы от этой способности.       А вот флагманская аура вызывает у меня большой интерес. Помню, как только я превратился в акулу-субмарину мне от голода пришлось напасть на корабль. Тогда у меня в голове был план по созданию кормушки, который не удался из-за подхода стаи моих «собратьев». Так вот, вспоминаю, что та стая строилась вокруг того чудовища с золотой аурой. В голову приходят мысли о том, что тот глубинный обладал чем-то похожим. Не я же единственный обладатель всего того, что мне даётся. Это получается, что я смогу собирать такие же группы глубинных, которые будут мне подчиняться и полностью управляться. Одна проблема, в Средиземном море себе подобных я могу не найти. Их, скорее всего, уже всех перестреляли. Жалко, что на людей подобная штука работать не будет и то же самое могу сказать про канмусу. Не отрицаю, что кто-нибудь смог затаиться вроде таких же субмарин, как я, и тогда у меня бы получилось включить их в свою группу. Тут же вспомнилось условие про лимит, о котором я мало чего знаю. Понимаю лишь, что под контроль я смогу получить как минимум двух зубастиков. Способность очень перспективная, наверное, тоже способна развиваться и мне она нравится. Я бы мог заставить своих слуг отвлекать противника или жертвовать собой ради меня. Всё-таки я вполне себе живое и мыслящее существо, а они просто скот.       Какое-то время предстоит подумать. Потому как об остальных изменяющихся характеристиках особо долго можно не говорить. Это я про TDC, рост тела и появления у нас компаса с пеленговым кругом. TDC был одним и тем же, кроме разве что первой лодки, где он был более развит, что делает первый вариант более привлекательным в плане атаки. Так, у первой субмарины дальность дальномера, что прилагается ко всем TDC, был три с половиной километра. У остальных двух лодок она составляла до полутора километров.       Как уже было замечено, у нас появился компас. Причём тоже на всех образах маленькой девочки. Вместе с ним и тот самый пеленговый круг. Маленькая девочка хоть ещё и была такой, а к тому же и бледной, но всё же немного подросла, что было для меня вполне себе заметным. Может быть, когда-нибудь она вырастет и будет взрослой. А если так ещё подумать, то, по сути, эта девочка я и есть, просто отзываюсь о ней в третьем лице. Наверное, ещё не до конца привык к своей смене пола. Хоть и целых семь дней провёл в женском обличии. Не знаю, хорошо это или нет, но я всё же привыкаю, а ведь кто-то может меня за это осудить, как бы глупо с их стороны это не выглядело. Интересно было бы посмотреть на этих чудаков, оказавшихся на моём месте.       Ладно, пора выбирать себе новую лодку. Вернее, я её уже выбрал. Решил, так сказать, взять золотую середину: торпеды мечты, фактически прежняя скорость и непонятная псионика. Возможно, что кто-то на моём месте выбрал бы совсем другой путь, но мне хотелось бы именно этот. Такой выбор объяснить было бы довольно просто. Всё же я не хотел сильно терять в скорости и при этом иметь нормальные торпеды. А эти особые способности пусть пока будут. Я и без них пока как-то мог жить, думаю, что и дальше без них смогу, тем более с более лучшими характеристиками. Так-то ещё раз напомню, что некоторые недостатки, если не все, я смогу убрать путём маленьких эволюций. Только нужно будет придумать, как не сдохнуть с голоду при этом и не обдрищать совсем.       Сосредоточил свой невидимый взор на создании с псионическими способностями то бишь на третьем варианте косатки-субмарины. Все остальные варианты эволюции стали плавно испаряться, сменяя собой пустое пространство. Вскоре за этим третий образ, резко и ярко сверкнув, мгновенно исчез, оставляя меня в невидимой и в то же время ужасной пустоте. Который раз удивляюсь, что никакие органы чувств, кроме зрения, тут применить было невозможно. И то так казалось, только когда можно было что-то наблюдать, например: образы, оружие или видения. Хотя в последнем случае к ним ещё подключался слух. В остальное же время казалось, что у тебя не было ничего. Может быть, так выглядела смерть: ничего не потрогать, не увидеть, не услышать, никаких запахов не почуять. Это было страшно. И это только стало ещё одним стимулом выжить любой ценой.       Где-то около получаса во тьме, и я уже не понимал, где нахожусь. Переход отсюда к бессознательному состоянию был настолько плавным или резким, что его практически не удавалось заметить. Даже подумать об этом не получалось ни разу. Ты будто бы был, а затем тебя уже нет. И вскоре уже можно было открывать глаза, как и в этом ничем не отличающимся от прошлых эволюций случае.       По чуть-чуть органы чувств стали приходить в себя после отключки, и я смог ощутить передней частью своего тела спину своей косатки-субмарины. Открыв глаза и подождав, пока изображение передо мной устаканится и будет зафиксировано на месте, я пробую встать на ноги, но ударяюсь головой о борт древнего, перевёрнутого на один из бортов корабля. Этот лёгкий и безболезненный удар приводит меня в чувство и заставляет вспомнить, где я был.       Держась за немного увеличившийся спинной плавник косатки, я, пригнувшись, осматриваюсь вокруг и вспоминаю, что мы с косаткой тут спрятались для прохождения процесса эволюции. Впрочем, я и не забывал, а просто не подумал об этом.       Тут же подо мной зашевелился мой демон. Меня немного тряхануло, но вовремя задействованная вторая рука, оказавшаяся на спинном плавнике субмарины, позволила мне не свалиться. В этот же момент потолок стал приближаться ко мне и всё быстрее, от чего мне пришлось, всё ещё держась за плавник, сесть на попу.       «Стой-стой! Не шевелись! Ты не забыл, где мы сейчас и что пережили?» — подумал я, естественно, адресуя эти мысли своей косатке. Я всё-таки не забыл, что она читает мои мысли. Однако забыл, что мозг в нашем дуэте только я.       Мой демон, ни проронив ни звука, сел обратно на брюхо. Похвалив его за это, я стал решать, как нам стоит выбираться отсюда и что вообще делать.       Слезая с косатки на пол, подумал, что стоит для начала глянуть, что снаружи, прежде чем предпринимать какие-либо попытки покинуть это место. Пройдя через обломки ящиков к дыре, которая была входом для моего демона перед эволюцией, я аккуратно поглядел по сторонам. Хоть я и мог видеть в темноте, но тут было заметно светлее, от чего я полагаю, что на поверхности сейчас должно быть утро или день. Тут же усмехнувшись своей беспамятности, смотрю на левую руку, где долгое время у меня красовались часы, отсвечивающие зелёным тритиевым светом в тёмных местах. Теперь же тут был встроен секундомер, а чуть выше от часов был мой компас с пеленговым кругом. Вот только мое внимание сейчас было обращено исключительно к часам. Как я могу видеть, они в настоящий момент показывали 5:25. Надеюсь, всё же мои часы настроены на местное время. С этим тоже было бы хорошо разобраться.       Определившись с временем суток и поняв, что в пределах моей видимости потенциального противника не обнаруживалось, выхожу из трюма корабля, аккуратно обходя его, чтобы убедиться в том же с другой стороны. Видя, что никакие враги мне не угрожают, мысленно отсылаю сигнал косатке проломить корпус судна и вылезти таким образом наружу. Да, корабль хоть и был исторической ценностью и его жалко, но сейчас я позаботиться именно о нём не могу.       С одного удара о дряхлый корпус, разлагающийся на дне океана веками, мой демон оказывается снаружи и, повернувшись ко мне, подплывает ближе. Своим урчанием, телепатически отправленным в мою голову, симбионт намекнул мне, что он хочет видеть меня ближе к себе. Я так понимаю, ему от этого становится «спокойнее», так как он может меня защитить в случае чего. Складывается чёткое ощущение, что это часть его биологической роли. Наверное, так оно и есть. Всё же он защитил меня от глубинной бомбы.       Ещё после прорыва корпуса корабля мне вдруг стало интересно, а как далеко я могу мысленно контактировать со своей косаткой? Деревянный корабль не стал помехой на пути моих мыслей, адресованных симбионту, может быть, что и сталь не была преградой. Однако сейчас меня интересует расстояние, так как навряд ли я столкнусь с проблемой в виде стен под водой. Жалко, что в данный момент удовлетворить свой интерес я не смогу. Сейчас нужно поскорее убраться, а перед этим нам обоим стоит чего-нибудь сожрать, чтобы не умирать с голоду по дороге хрен пойми куда. Ещё и с этим необходимо разобраться.       Демон спустился ниже, и поставив ногу ему на левый грудной плавник, забрался ему на спину и, как обычно, разместился у него за спинным плавником, что был выше меня самого даже, стоящего в полный рост.       Несмотря на то, что моё тело… то есть я вырос, ощущения седлания косатки оставались такими же, как и до этого. А я переживал, что всё может стать хуже. Также заметил, что стальная цепь, протянутая от кончика спинного плавника до конца хвоста, была по-прежнему натянута. Штука, как по мне, удобная: помогает не свалиться, когда стоишь на ногах.       Медленно проплыв мимо дыры в трюме, замечаю там сундук с золотом. Голода ни я, ни косатка пока не ощущали, но до него оставалось совсем немного. Отсюда возникают мысли о том, чтобы сожрать сундук с его содержимым, но кое-что меня останавливает. Всё же, как учителя истории, пускай и бывшего, меня заботит историческая ценность. С кораблём ничего не поделать, он сыграл для меня важную роль в выживании. Съев это золото с серебром, я многого с него не получу, всё же с каждой новой эволюцией, размер моих мартеновских печей в животе заметно растёт. У косатки тоже. Так что сундук с сокровищами не сыграет большой роли. Вместо этого лучше направлюсь-ка я к научно-исследовательскому судну и отъем с него ещё листов стали. Как-никак так будет куда лучше и действеннее бороться со страшным голодом, что способен постигнуть меня в любой момент.       Так мы направились к научно-исследовательскому судну «Медина».       По пути к судну я мельком оглядел себя со стороны. Было довольно заметно, что я вырос, но ощущения пока оставались прежними. Если сравнивать меня на фоне моего демона, то в этом случае да — я остался почти прежним. Не знаю ли радоваться такому или нет, но пусть пока остаётся так. Главное не то, какого я размера, а то, что я вырос.       На пути к кораблю, я приказал косатке подняться ближе к поверхности. Посмотрю, есть ли там кто-нибудь в зоне потопления судна и смерти той канмусу. Всё же безопасность в текущий момент была в приоритете. Не хотелось бы, чтобы на меня свалилась глубинная бомба пока я завтракаю, наслаждаясь очередным стальным листом.       Голову посетили мысли о той девушке, которой не повезло попасть под мои торпеды. Тут же я положил правую руку на свою шею, где нащупал красный шарф и уже под ним её воинский жетон. Резко меня осенило от того, что я даже не удосужился узнать имя несчастной. Потому, не снимая жетон с шеи, беру его в правую руку и внимательно смотрю. Её звали Мэри Далтон. Чуть ниже была другая надпись: «HMS Grenade». Я так понимаю, её воспринимали за этот корабль. Всё же префикс «HMS» был у кораблей Королевского флота Британии. Ну, а раз уж они канмусу, вместилища для душ кораблей, или они и есть эти воплощения, то отсюда я могу полагать, что она была девой флота именно этого корабля. И мне так думается, что это эсминец. Решаю посмотреть, есть ли что-нибудь с другой стороны. Перевернув прямоугольную стальную пластинку с закруглёнными углами, замечаю строку с классом её корабля: «Destroyer». Верно, я понял — она эсминец. Чуть ниже замечаю строку, я так понимаю, с датой её рождения. Не знал, что на жетонах военнослужащих отмечают дату рождения. На жетоне было написано: «16.04.2023». С тем учётом, что я знаю от того мужика, с которым я умудрился поговорить и узнать от него, что на дворе две тысячи тридцать восьмой год, несложно посчитать и выяснить, что девочке было пятнадцать лет. И стукнуло ей столько всего месяц назад. О том, что сейчас май, я тоже знаю от него.       «Пиздец, оторвал ноги ребёнку» — подумал я, вспоминая, как нашёл её труп под водой.       Да, я сделал это ради собственного выживания и даже несмотря на то, что она всё ещё дитя, не собираюсь пересматривать методы борьбы с ними за свою жизнь. Так получилось. Это был тот случай, когда кто кого убьёт. Мне было жалко девочку, но она собиралась меня убить, а я умирать не желал и потому убил её в ответ. Однако мне интересно, почему на бой с морскими чудовищами выходят девушки и дети? Надеюсь, что я доживу до того момента, когда смогу узнать про это больше. Всё же я человек любопытный, и мне хотелось бы понимать, как всё устроено в этом мире.       Надо будет не забыть заняться мобильным телефоном, что сейчас лежал под языком у косатки. Он может быть ключом к знаниям об этом мире.       Ну, и подумав о складе своего демона во рту, подумал ещё и о том, а не мог ли он увеличиться с ростом симбионта, на что в ответ получил явно отрицательное урчание. Я так понял, что у косатки места во рту больше не стало. Ладно, может при следующей большой эволюции она вырастет немного. Однако до такой эволюции требуется дожить, а это та ещё работёнка для ума и смекалки.       Пока я разглядывал жетон канмусу, борясь с двоякими чувствами вины и необходимости совершённого, моя косатка стала погружаться на дно, от чего я сразу же бросил своё удручающее занятие и отправил пару вопросительных мыслей демону. Ответом стало радостное урчание от того, что она почуяла на дне то самое научное судно.       А раз уж тревожного урчания, сигнализирующего о врагах и угрозах, пока не было, то нам стоило бы начинать приступать к трапезе, пока не нагрянули какие-нибудь гости. Не хотелось мне уходить от более-менее удавшейся кормушки без соответствующего моим стараниям завтрака.       Ещё не спустившись ко дну, спрыгиваю с косатки и плавно приземляюсь на единственный доступный борт судна. Почти сразу корабль качнуло. Это была моя косатка, которая стала вгрызаться в корабль быстрыми темпами, поглощая всё большее количество металла. Надо бы поторопиться, пока она не опустошила кормушку, оставив меня ни с чем. Так я приступил к своей еде.       Опять же надо было торопиться, потому свою прихотливость засунул куда подальше, после чего стал рвать сталь и пусть медленно, не как мой демон, начинал её пожирать. О корабле тоже больше не нужно было заботиться. Внутри я ничего больше полезного найти не смогу. Ну или по крайней мере, мне так кажется, и в голову путного и полезного, что могло мне пригодиться не приходит. Всё-таки мне кажется, что я потом где-нибудь пожалею об этом.       Всё-таки вовремя мы с косаткой начали завтрак. Голода до этого так и не почувствовал особого. Было лишь ощущение пустоты в желудке. Демон тоже об этом сигнализировал, но так как поток мыслей у нас фактически общий, то, наверное, где-нибудь на примитивном уровне он понимал, что пища будет уже скоро, оттого он не жаловался.       Наш приём пищи продолжался полтора часа. Со стороны очертание корпуса корабля всё ещё прорисовывалось, но многого от него уже не оставалось. Мы съели с него почти всю обшивку и многие части внутренностей. Грубо выражаясь, можно было сказать, что он остался без плоти. Да и если вспомнить, ещё вчера косатка сожрала целый нос «Медины» за тот же час с половиной. Сейчас же от корабля осталось ещё меньше. Создавалось ощущение, что ещё немного, и он сложится, словно карточный домик или дом, подлежащий сносу. Я же тоже съел немало, если сравнивать с размерами моего тела. Да и если делать параллели со взрослым мужчиной, то даже так разниться мы будем в десятки раз по объёму и весу съеденного.       Итак, спустя обозначенные пол часа, я подозвал косатку к себе и, ловко запрыгнув к ней на спину, отдал команду плыть на север, подальше от залива Сидра и крупного прибрежного города Бенгази. Припоминаю о таком населённом пункте. Так как у нас теперь есть компас, то по солнцу ориентироваться больше необходимости нет и нужда в утренних корректировках отпала. Да, компас штука шикарная. Всё-таки прошедшая эволюция была лучшей из всех. Хотя та, что сделала меня человеком, тоже была ничего.       Взглянув последний раз на часы, а на них было 7:10, мы решительно двинулись на север, к неизвестному. А вот это уже была важная проблема, о которой стоит подумать как можно скорее.       За время своего существования в облике глубинного… всё никак не могу привыкнуть, да что ж такое! Я понял, что жизнь подобных мне существ зависит от еды и её обилия. Чем её больше, тем сильнее мы становимся, и тем легче становится наше выживание. Другими словами, без еды вообще никуда. Тут даже не только в эволюции проблема. Это, конечно, тоже очень хочется, но главное — не помереть с голоду. Всё же чувство пустоты в желудке глубинных совершенно иное и кажется, что вот-вот ласты склеишь и плавники откусишь. Чёрт его знает, как долго они могут обходиться без еды. Проверять это мне не хочется, знаю пока только, что пару дней протянуть мы сможем. Это я если что про себя с косаткой думаю. Мы оказались стойкими и решительными, а что там с другими глубинными, то мне абсолютно по барабану. Я на первом месте! Исходя из этого, маршрут моего путешествия по Средиземному морю нужно строить таким образом, чтобы я мог покушать и не умереть с голоду, а в добавок к этому не попасться на глаза канмусу. Девчонки мне вставить могут и это они мне уже доказали, но то же самое могу сделать и я, что тоже было подтверждено в настоящем, мать его, бою!       Так с чего я тогда движусь на север? Если честно, то я не знаю. Раньше на восток я двигался, потому что это было легче. Сейчас я могу выбрать любую сторону света и отправиться к берегам любой средиземноморской страны. Ну, почти. Карты только не хватает. Это я сейчас знаю, что нахожусь в заливе Сидра, а кто знает, где я окажусь потом. Так-то, если припомнить карты, которые я очень люблю, то могу предположить, что я движусь к Греции или к Ионическому морю. Помню ведь, что такое есть. Так что сейчас я просто ухожу подальше от места, где меня могут обнаружить.       Что касается пищи, то, вероятнее всего, через несколько дней меня вновь охватит голод, и тогда мне нужно будет куда быстрее искать еду, иначе я сорвусь, как тогда с моим самым первым кораблём и нападу на него. Если нападать на корабли, то лучше, если моё сознание не будет помешано на еде. Всё же я не собираюсь отказываться от грабежей или внезапных торпедных атак на торговые суда. Нужно лишь отыскать такой, когда придёт время или следовать за уже обнаруженным до необходимого момента.       Моя жизнь как глубинного, похоже, будет акцентирована на охоте за кораблями. Что там с другими было, мне тоже по большей части неизвестно. Хотя, вспоминая глубинных в видениях, то да, я могу предположить, что они занимаются тем же самым. Возник ещё такой вопрос: а откуда мои видения берут эту информацию про остальных глубинных? Нет, это серьёзный вопрос. Жаль, что мне до него нет дела, и мне нужно подумать о совершенно другом.       Всё же решаю, что я буду нападать на корабль, когда придёт время. Только вот отсюда вновь возникнет проблема с канмусу. Как-никак экипаж корабля наверняка будет вооружён пулемётами, и взять его, как судно «Медина» будет невозможной задачей. Придётся атаковать его своими новыми торпедами, заодно оценив их. Однако в любом случае они отправят сигнал бедствия или иной сигнал, обозначающий глубинную угрозу, следом за которым сюда двинут канмусу, что будут намерены меня убить. А это либо вновь бой, либо побег, после которого мне ничего явно не достанется. Это меня не устраивает. Вот если бы я мог помешать экипажу связаться с берегом, то всё было бы по-другому. Ещё одним способом покушать было то, что мы топим корабль, жрём, сколько успеваем, и уплываем отсюда куда подальше. Последняя же идея была самой надёжной, но она же будет и самой мучительной, если мы изголодаемся. Её суть состоит в том, что мы уничтожаем корабль и уходим подальше от него, в одну из сторон света, после чего выжидаем там некоторое время и затем возвращаемся. Под некоторым временем подразумевается несколько дней, чтобы канмусу успели поплавать, никого не найти, кого можно спасти и уйти. В этом случае мне достанется весь корабль целиком, я так думаю. А это будет означать кормушку на недельку или две, а вместе с этим долгожданную во всех смыслах и жизнях стабильность.       Ладно, принимать решение на этот счёт буду позже, а пока нам лучше действительно отплыть подальше.       Плыл я в подводном положении где-то часов шесть. Всё это время, разлёгшись на груди, на спине демона, со скукой в глазах и в душе рассматривал, казалось, бездонное море. Вот чем я ещё мог заняться, пока плыву под водой? Правильно, что практически ничем. Так-то я просто думал о произошедшем в последнюю неделю и иногда разговаривал с косаткой, которая, конечно же, не могла полноценно поддержать мой разговор.       Уже перед тем, как я решил, что пора всплывать, я вспомнил о прочитанных в интернете историях о быте немецких подводников Второй мировой. Тут же я сравнил это со своим пребыванием в качестве глубинной, имитирующей субмарину. То ещё испытание воли и выдержки. Конечно же, у меня всё это было не так, но если такие длительные походы будут частыми, или они будут во много раз более длинными, то это может стать той ещё мукой. Так-то мои путешествия были более динамичными и резвыми, нежели у немцев. Пока те могли изнывать от скуки и однообразности до первого попавшегося торгового судна, у меня всякая дичь творилась почти каждый день, не считая того, как я пять дней жрал мусор у побережья. Однако даже тогда мне не было скучно. Моя жизнь теперь полна приключений. О какой-либо долгой стабильности даже лучше не мечтать, пока я не смогу найти способ надолго побороть голод.       Взглянув на часы, вижу, что прошло чуть больше шести часов, и сейчас тонкие стрелки указывали на время в 14:48. Получалось, что это вторая половина дня. Думаю, что мы уже достаточно отошли от берега, и мы можем подняться на поверхность, чтобы продолжить движение со скоростью в четырнадцать узлов. Так и поступаю.       Мысленно отдал косатке команду на подъём к поверхности, одновременно с этим приказав ей активировать наш пассивный сонар, чтобы заметить ближайшие к нам суда во избежании контакта с ними. Так как мой сонар для шумопеленгации никак не изменился, то мне всё ещё приходится делать разворот на триста шестьдесят градусов, чтобы покрыть всё вокруг. Мне повезло, и вокруг нас не было кораблей, которые могли меня обнаружить и доложить на берег. Потому мы спокойно всплыли и, набрав скорость, направились дальше вглубь моря.       Этим пассивным сонаром я не так часто пользуюсь, потому как у меня не было необходимости, но мне не припоминается, чтобы его хоть раз затронула эволюция. Отсюда я могу предположить, что его характеристики остались прежними. Впрочем, о них я тоже ничего практически не знаю. Только могу лишь предполагать. Так как когда я первый раз обнаружил с его помощью корабль, то тот находился за горизонтом. Мне из любопытства приходилось раз читать кое-какую статью, и там писалось, что для человека со стандартным ростом линия горизонта будет находиться на расстоянии примерно в пять километров. Довольно легко предположить, что мой сонар видит дальше, но вот насколько дальше, узнать уже не могу.       Оказавшись на поверхности, держась за спинной плавник своего демона, я поднимаюсь на ноги и внимательно осматриваюсь по сторонам. Никого не вижу, что было ясно ещё из показаний пассивного сонара. Только после этого обращаю внимание на погоду.       Ну, тут было как обычно. Я ещё ни разу не видел за всю свою глубинную жизнь, чтобы Средиземное море охватил какой-нибудь шторм. А вообще, я и за человеческую такого не видел. Интересно, что мне делать, если я встречусь с такой погодой? На ум приходит мысль погрузиться и сидеть под водой, но насколько это будет правильным, я в действительности не знаю. Проблемка. А так тут вновь была жаркая, солнечная и безоблачная погода с небольшими, не мешающими ходу волнами, под приятный шум которых я двигался на север. Можно было даже начинать загорать. Может быть, избавлюсь от своей бледности, а то кожа кажется такой белой, что мне порой бывает страшно смотреть на собственные руки. Ну как страшно? Всё фактически как у человека, не считая незначительно подросших рогов на голове и бледной, если не серой кожи, словно отштукатуренная стена где-нибудь в новостройке.       «Надо попробовать. Эксперименты над собственной физиологией лишними не будут» — подумав об этом, сразу ложусь на спину прямо на косатке, немного задрав своё платьице до пояса.       Начну свой загар, пожалуй, с ног, а то если я в своём новом теле окажусь слишком подвержен солнечным лучам, из-за чего впоследствии сгорю, то приятного для меня точно будет мало. Лично я в прошлой жизни довольно быстро горел на солнце, отчего предпочитал более закрытую одежду и на пляжах, если оказывался там, не загорал. Но нужно попробовать и здесь, а то вот у меня пара мыслей появилась, чтобы выбраться на берег. Боюсь, как только по городу какому-нибудь потопаю, то сразу кто-нибудь что-нибудь заподозрит. Будет неприятно оказаться на хирургическом столе у учёных. А так-то от того, чтобы легко замаскироваться среди людей, мне, по сути, только и не хватает, что более человеческого вида кожи. На счёт своих рожек на голове я вообще не переживаю. Любая шапочка, которую где-нибудь можно украсть — и всё в порядке.       И так на спине у демона я пролежал до самого заката. Мне было приятно лежать под лучами средиземноморского солнца, греться и грезить о большой кормушке, но к вечеру никакого эффекта на меня не было оказано. Единственное, что я заметил, так это то, что я единственный раз полностью высох за всё время пребывания в виде глубинного. Спина косатки была довольно высокой, так что слегка бьющиеся о её корпус небольшие волны лишь едва брызгали на мои ноги.       Я прекратил этим заниматься и сел, как я обычно седлаю свою косатку. Оглядевшись по сторонам, никаких судов не замечаю от чего немного удивляюсь этому. За время моего загара мы с косаткой ни на кого не наткнулись, что мне показалось очень странным, но с другой стороны, так даже было лучше и мой эксперимент не прерывался на этом. Может быть, стоит потом попробовать ещё?       Вот так наступила ночь. Так как я не думаю, что нам нужно спать, решаю продолжать двигаться вперёд и всю ночь. Чего стоять на месте? У меня теперь компас, да и навряд ли я могу устать. Ещё ни разу не чувствовал такой потребности, а засыпал только после того, как сам этого захотел, и то только ради того, чтобы эволюционировать.       Вообще, я и сейчас вполне себе мог бы провести эволюцию, наверное. Мы-то рано утром с косаткой перед отходом хорошо так поели, но сделали это не для очередной эволюции, которая, конечно же, была бы полезной, а для того, чтобы не помереть с голоду и не мучаться в пути какое-нибудь время. А на эволюцию металла мы достанем чуть позже, возможно, уже скоро. Такой вот менеджмент пищевых ресурсов получался у меня.       И вот, спустя несколько часов, море было укрыто ночным мраком, и уже в этой тьме мне стало удаваться разглядеть корабли на расстоянии. Их огни были видны издалека, и это позволяло мне не попадаться им на глаза, если наши курсы пересекались. Как только это происходило, мы с косаткой мгновенно погружались и плыли дальше, позволяя кораблям проходить над нами.       Мой демон же в ответ много раз жаловался, обидчиво урча и намекая мне короткими видениями, на то, что мне нужно было нападать на эти суда, чтобы обзавестись пищей. Я же, в свою очередь, говорил, что в этом необходимости сейчас нет. Кораблей в Средиземном море должно быть полным-полно. Всё же я вполне догадываюсь о том, что Средиземноморье было довольно безопасным местом относительно всего мирового океана, и отсюда могло следовать то, что кораблей тут будет как-никогда раньше. Так что с проблемами в виде охоты у меня возникнуть не должно.       Ещё вполне было вероятным и то, что те канмусу считают меня мёртвым, что, по идее, должно давать мне некоторые преимущества сейчас. Какой-нибудь целенаправленной охоты на меня от них сейчас можно будет не ожидать, но стоит мне уничтожить какое-нибудь судно, и, скорее всего, с моей хитрой маскировочкой можно будет попрощаться. Хотя, если честно, то я и этим особо воспользоваться не могу. Ещё день или два, и мне придётся нападать на корабль. Не думается мне, что я смогу избежать обнаружения после этого. Возможно, придётся следовать одному из тех выдуманных мной планов. Лучшим, конечно же, был третий, как по мне, но для его реализации нужно много терпения и воли. Впрочем, если я совершу нападение сейчас или чуть позже, то с этим никаких проблем возникнуть не должно будет. Но всё же, пожалуй, воздержусь.       Избегая контактов с судами, мы с косаткой дожили до очередного рассвета. В этот раз мне не было интересно смотреть за солнцем, вновь являющем себя миру. Вместо этого я вспомнил о найденном на корабле «Медина» телефоне и уже вскочил, чтобы побежать на голову к демону, чтобы вынуть его из-под его языка, но тут же, словно электрический удар, вспоминаю ещё и о том, что он был разряжен, так что, как обычно, падаю на попу и, сделав удручённое лицо, пялюсь куда попало. Всё равно везде было одно мать его и то же.       Следующий день я продолжал плыть в надводном положении, также избегая контактов с кораблями, погружаясь под воду при необходимости. И именно так я провёл весь световой отрезок суток. Уже к вечеру я ощутил, как мой желудок опустел. О том же самом сигнализировала косатка. Голода пока у нас обоих не было, но это должно было послужить нам сигналом к тому, что стоит готовиться к охоте и я всерьёз стал рассматривать это действо. Пройдёт меньше суток, как мы схватимся за живот, а там, через денёк-другой может кукуха начать с голодухи ехать. Опять же, до сих пор вспоминаю тот раз.       И вот солнце скрылось за горизонтом, и я понимаю, что лучшего времени для охоты не найти. Логично, что ночью нас будет сложнее увидеть, из-за чего мне будет легче подобраться к кораблю, да к тому же нам же будет легче избежать ответного пулемётного огня. Его лучше всё-таки избегать, а то, не дай Бог, он нас скосит, как в тех видениях. Я-то помру, а косатка, если выживет, хер пойми что будет делать.       Мой демон с неудержимым удовольствием поддержал мою идею атаковать грузовой корабль. Он так радостно стал урчать, что мне пришлось его успокаивать, пока он случайно не разогнал всю нашу добычу. Пришлось даже перейти на пинки. Кое-как справившись, отдаю косатке указание начать пеленгацию возможных целей. Я же, так же, как и демон, приступил к поискам, только вместо шумов, я воспользовался глазами, надеясь установить визуальный контакт с каким-нибудь из судов.       Вообще смысла смотреть по сторонам особо и не было, как по мне. Косатка в любом случае обнаружит цель раньше. Делаю я это скорее от скуки, но всё же хотелось бы кого-нибудь заметить.       «Бинокля мне явно не хватает» — подумал я, безуспешно оглядываясь по сторонам и надеясь увидеть огни хоть какого-нибудь корабля.       Изредко я сверялся с часами. Проходили минуты и часы, а ни одного корабля я так и не замечал. Вроде бы безопасное место и судов тут должно быть много, но вот что-то спустя пару часов никто нам и не попался, из-за чего я приуныл, но бросать это дело не собирался. Вернее я то бросил, а косатку запряг выполнять пеленгацию дальше. Сам же я разлёгся на спине у косатки и пялился в небо. Всё же рано или поздно мы наткнёмся хоть на какой-нибудь корабль.       Так и случилось. Спустя час-полтора косатка мысленно отчиталась мне, что обнаружила судно. Одновременно с этим голову наводнила показавшаяся странной поначалу информация. В голове возник некий курсовой угол в шестьдесят градусов справа по борту. Сначала я немного не понял, но затем вдруг информация в голове стала мелькать и всё более чётко различаться и пониматься, от чего я удивился и на пол минуты забыл о корабле, вскочив на ноги, не забывая при этом держаться обеими руками за протянутую цепь. Теперь я прекрасно понимал, куда нам двигаться, а в этом также помог мой пеленговый круг на левой руке.       Это было удивительно. Откуда в голове появились эта информация? Косатка мне их передала? Не похоже, если честно. Может ли быть, что вместе с эволюцией могут приобретаться какие-нибудь знания? Если так, то тогда как? Я был лишь немного знаком с пеленгами и этими углами: когда-то ради интереса просмотрел одну статью и пару десятков картинок в интернете. Не могу сказать, что я об этом досконально знал, так что версия с воспоминаниями сразу отпадала. А объяснить чёткость и из ниоткуда взявшуюся уверенность в этой информации я больше никак не мог, кроме разве что версий про передачу информации от косатки либо знаний, получаемых в процессе эволюции. Всё-таки этот зверь меня не раз удивил, и вполне возможно, что он у меня делает и сделает это вновь.       Выбросив эти мысли из головы, я приказываю косатке взять курс цели и, продолжая двигаться в надводном положении, нагнать её для дальнейших действий. Всё же не время было размышлять о телепатии и этаком «обучении». От меня как-никак сейчас может кормушка уплыть. Упускать её я не собираюсь, ведь я планировал отожраться на подольше, либо тусить у этого корабля столько, насколько мне его хватит с моим демоном. Ну, а может быть мне стоит хорошо нажраться и вновь эволюционировать? Тоже, как по мне, неплохой вариант. Тем более, что нам не нужно пожирать корабль сразу целиком. Что-то можно оставить на потом. Имею в виду то, что сначала съесть часть судна, провести эволюцию, а затем сожрать оставшееся, чтобы сытым и с новыми силушками продолжить наш нелёгкий жизненный путь.       «Мне кажется, что это отличный вариант» — подумал я, устремляя взгляд к горизонту в надежде визуально заметить судно.       Я хоть и недавно развился, но не против при возможности сделать это вновь. Всё-таки меня в эволюции интересует не только сила и открывающиеся новые возможности, но и просто любопытство, что там будет дальше, во что можно превратиться. Понимаю, что это не главное, но я никак не могу отделаться от этого любопытства, мне правда хотелось видеть дальнейшие преобразования. Здесь я волновался только об одном: мне не хотелось превращаться обратно в какое-нибудь жуткое чудовище. Я вполне доволен и своим нынешним обликом. Руки, ноги, голова и туловище мне больше нравятся, нежели плавники и огромные зубища, как у моей косатки. Да и если я во что-то превращусь, то косатка наверняка исчезнет, а расставаться с ней мне никак не хотелось. Всё же она мой единственный собеседник, хоть и говорить толком не умеет. Буду надеяться, что такого не будет.       Цель на горизонте показалась через двадцать минут. Вдали виднелось множество огней большого судна, к которым я старался пристально приглядеться. Вижу, что среди них выделяется яркий красный свет. Так как ещё вдали я стал понимать, что корабль довольно большой, то у меня было всё меньше сомнений о том, что это военный корабль. Может быть, я не очень и прав, но мне казалось, что торговые корабли больше современных военных. Мне вот на военных нападать совсем не хочется. Всё-таки они вооружены куда серьёзнее и наверняка куда лучше, чем канмусу. Однако я в этом не уверен. Я, если честно, во многом в своей жизни был неуверен.       Я наблюдал за кораблём, не отрывая от него глаз, видя, как огни его прожекторов и другие прочие бортовые огни становились ярче и больше, знаменуя то, что я приближался к нему всё ближе и ближе.       Здесь же на ум пришла мысль о том, что как-то раз я читал про бортовые огни кораблей. Кажется, там фигурировали красные и зелёные цвета, и, насколько я могу помнить, они располагались каждый на своём борте. Раз уж вижу красный цвет и прекрасно вижу, что он движется влево от меня, то я со сто процентной вероятностью могу понять, что красный отвечал за левый борт, а зелёный за правый. Зачем мне эта информация была в прошлой жизни? Если бы мне пришлось при ком-то озвучить это, то мог получить в ответ подобный вопрос. Однако я многим говорил, что увлекаюсь военно-морской тематикой, так что в голове имеется и такое. Не могу точно сказать, пригодилось бы мне это в моей нынешней ситуации, но для простых людей, коим я был примерно две недели назад, это точно не нужно. Всё же так было легче определить направление движения судна в темноте или прочих затрудняющих обзор и осложняющих видимость ситуациях. У меня же было хорошее зрение, что помогает мне даже в темноте, так что мне это ни к чему, наверное.       И вот я уже был совсем недалеко от корабля за кормой. Хотя недалеко, это как ещё сказать. Всё-таки корабль был действительно очень крупным и поражал меня своими размерами. Он был явно больше того контейнеровоза, что я потопил первым. Не помню всех точных названий классификаций грузовых кораблей, но это точно не так называемый «Handysize». Этот был больше, и его размеры я смог бы достойно оценить, если бы оказался у него на левом траверзе, к которому я сейчас ближе всего. Это я, пожалуй, и сделаю. Всё же проводить торпедную атаку нужно будет оттуда, а не с кормы.       Я отдал косатке указание продолжать двигаться в надводном положении на максимальной скорости и выйти в левый траверз судна. Сам же я стоял позади спинного плавника и волнуясь, держался за стальную цепь над головой.       С выходом на траверз можно будет начинать думать о подготовке к торпедной атаке. Оттуда, примеряясь с расстоянием до цели, мы будем корректировать позицию для атаки. Однако, пока косатка выполняла мой приказ, я решил потренироваться с дальномером. Глядя на корабль и сосредоточив на нём своё внимание, через десять секунд я получил сведения, что нахожусь от него на расстоянии в два с половиной километра. Примерно каждые пять секунд это число изменялось в меньшую сторону, давая мне понимать, что мы нагоняем корабль. Это хорошо. Хотя мне стало интересно, почему он не идёт быстрее нас? Вроде бы грузовые суда, если моя память мне не изменяла, должны идти около двадцати-двадцати пяти узловым ходом, пока я иду со своими пятнадцатью максимальными. На ум пришла мысль об экономии топлива или каких-нибудь неисправностях. Впрочем, я считаю, что мне думать об этом не нужно. Мне же лучше, если я смогу его перегнать и подготовиться к торпедной атаке.       «Да, лучше всё же обогнать его и подготовиться ко всему там, нежели делать это, будучи уже в ситуации, когда думать надо будет быстрее. Заодно дам время на расчёты TDC. Как-никак ему нужно, чтобы я какое-то время смотрел на корабль» — подумал я, глядя на меняющийся ракурс корпуса грузового корабля.       Когда мы с косаткой стали идти вдоль его борта, я задумался о парочке вещей, одна из которых была жизненно важной. Начну, пожалуй, с той, что важнее, а именно про канмусу! Я так думаю, что после моей атаки они позвонят на берег и сообщат о нападении. Думаю, они сразу всё поймут, как только их потрясёт, а впритык к кораблю за их бортом поднимется два крупных столба воды. Мне бы, конечно же, хотелось не сталкиваться с боевыми девчатами снова. У меня нет возможностей сражаться с ними эффективно, а особенно без моего главного классового козыря — маскировки и незаметности. К тому же их будет целая орава: девчонок так пять минимум. Есть ли у меня вообще возможность этому помешать? Думаю, да! Даже две!       На ум пришла мысль воспользоваться той самой способностью: «Зов бездны». Люди падают от этой способности на ура, если верить видениям. После этой атаки экипаж не должен быть способен что-либо делать эффективно в течении достаточно длительного времени. Можно было использовать этот навык сразу после детонации торпеды, чтобы максимально эффективно использовать полученное от навыка время. Однако это не лишит возможности связаться с берегом. Всё же они, наверное, довольно быстро придут в себя. И пока столь большой корабль будет тонуть, а уходить под воду он будет довольно долго, я думаю, они успеют звякнуть кому надо. Так что эта идёя отпадает.       А вот второй вариант, как по мне, выглядит наилучшим и большим образом снижает возможность экипажа позвать на помощь. А говорю я про то, чтобы прицельным огнём уничтожить высокую надстройку корабля, где как раз располагался мостик. Наверняка оттуда и налаживалась связь. Не могу точно знать, могут ли они как-то ещё потом связаться с берегом, но это был самый надёжный способ не столкнуться с канмусу в новом смертельном бою. Думаю, что моего одного снаряда в двести три миллиметра должно хватить, чтобы разорвать там всё. Пожалуй, так и надо сделать.       «А вот люди… а о людях я уже сам с собой договорился не думать, если нет иной возможности, а другой сейчас и не было. Либо я стану сильнее после следующей эволюции, либо рискну умереть…» — подумал я.       Да, кажется, что я расчеловечиваю сам себя, но с этим никак нельзя ничего было поделать. Выбора-то иного нет. Жить и им хочется, но как же этого хочу я! Мне вот кажется, что моя ситуация куда хуже, чем их. Это была не моя воля: я не хотел становиться глубинным, не хотел так голодать и убивать кого-то от случая к случаю и уж точно не хотел попасть в ситуацию, когда нужно по-настоящему и буквально выживать, сражаясь и рискуя жизнью, продумывая каждый свой шаг. Никакой стабильности в жизни. В моей человеческой жизни было хоть что-то, а тут ни хера подобного. А вот эти люди явно должны были понимать, в какую профессию они идут. Раз уж такие существа, как я, имеются по всему миру и нападают на корабли так же везде, то экипаж точно должен понимать, что с ними станет в случае потопления их корабля. Нет, я, конечно же, жрать их не собираюсь и, пожалуй, косатке это запрещу, пока они сами не погибнут. Говорю я про риски для жизни. Они ведь могут погибнуть. Хотя, чего думать? Понятно, что они прекрасно это понимают, а идут сюда ради тех же денег. Всё-таки риск имеется и, наверное, большой, а следом за этим сулят и большие деньги. Не знаю, как тут в мире сейчас, но деньги, что тут деньги, что там, в прошлой жизни — крайне важны! Так что атакуем их! Мне жаль, но придётся.       Проплывая мимо, я также обратил внимание на то, что на его борту не было никаких грузов. Этот факт не дал мне возможности предположить, что это был большой контейнеровоз. Я так-то и внешне корабли отличать не особо могу. Ну, как-то там мембранный танкер от того же контейнеровоза отличить всё-таки смогу. Это, само собой будет простым делом для многих людей. Однако на этом мои познания заканчивались. К грузу же я пригляделся по той простой причине, что его могло не быть и он просто-напросто не достанется мне на съедение. Впрочем, того же корабля с лихвой хватит косатке и тем более мне, маленькому… маленькой.       Как и ожидалось, на краю бортов были выступающие платформы со свободно вращающимися пулемётами, способными также опускаться вниз, что, вероятнее всего, позволяло стрелку поражать таких глубинных, как я и, что вероятнее, зубастиков, даже у самого борта. В самый раз, чтобы мочить зубастиков. Таких орудий на корабле было достаточно много, что не удивительно для столь крупной жертвы. Проплывая вдоль борта, я заметил восемь пулемётов, расположенных только на горизонтальной части палубы. Ещё два было на надстройке, и того десять орудий, способных вести огонь только по мне. Можно ещё упомянуть по одному на корме и носу судна. Они, вероятно, предназначаются для стрельбы прямо и, конечно же, назад. Меня, как глубинного не очень радует такое количество оружия, но глядя на то, как за каждым из этих орудий не было абсолютно ни одного человека, то я мог вообще не переживать на этот счёт.       Вообще я удивился тому, что защиты вообще нет. Но и десяти секунд не прошло, как парочка возможных объяснений пришли мне в голову. Для начала я подумал, что те люди, отвечающие за безопасность в Средиземном море, просто не сообщили о том, что тут могут быть глубинные, чтобы не поднимать какую-либо панику и не воспрепятствовать торговле по морю. Однако тут же я вспомнил, что засветился у гражданских, забирая в виде трофея судно «Медина». Не думается мне, что они будут молчать об этом, если их только не заставят или предложат за это вознаграждение. В общем, эта версия была непроверенной по очевидным причинам. Другим же объяснением могло быть то, что все знали о глубинных в Средиземноморье, но после моего «уничтожения», где меня могли воспринять уничтоженным, было сообщено о том, что угроза устранена и судоходству более ничего не угрожает. Мне кажется, что дело было как раз именно в этом. Но первый вариант также не хотелось бы исключать. В любом случае, мне же лучше, если они не станут патрулировать тут. Будет нехорошо, если они попытаются уничтожить мою торпеду на подходе к кораблю из тех же пулемётов, как это попытались сделать те арабы с моего первого корабля. Раз уж те попытались это сделать, то могу предположить, что такое возможно. Тем более, что мои торпеды шли не очень глубоко под водой. Стоило бы обзавестись иными.       Выйдя вперёд корабля на довольно значимое расстояние, мы с косаткой стали подходить ближе к линии его курса, чтобы в итоге оказаться в пределах полутора километров дистанции действия моего TDC. Примерно заняв нужную нам позицию, я наблюдал за приближающимся кораблём.       — Всё, пора начинать, — прошептал я. — Готовь торпеды на семь тысяч метров, те что на самую малую скорость. Нужно ещё успеть прицелиться в мостик.       Покрепче схватившись за протянутую цепь, я стал пристально наблюдать за кораблём, применяя дальномер. Выяснилось, что он уже находится в зоне эффективного действия моей TDC, но, конечно же, никаких пусков сейчас было совершать нельзя. Расстояние довольно стремительно сокращалось, я начинал больше волноваться, в голове возникала новая информация, связанная с расчётами пуска торпед и спустя пятнадцать секунд мне то ли послышалось, то ли это в действительности в голове прозвучал спокойный, но протяжный звук, отдающий эхом в черепной коробке.       «Что это было?» — промелькнула у меня мысль, как тут же понял, что это, вероятнее всего, было сигналом к окончанию прицеливания.       Прошло мгновение, как я точно осознал, что был абсолютно прав. Отведя взгляд в сторону курса, куда смотрела косатка, предо мной будто бы стали вычерчиваться отчётливо видные линии, напоминающие собой веер. Вернее, нечто подобное было перед носом косатки, откуда, собственно, начинают свой путь торпеды. Хорошо проморгавшись и повертев головой, вижу, что веер не исчезал, но плавно менял положение и радиус вместе с ходом корабля.       «Всё, я понял! — меня осенило окончательно. — Это торпедный веер!»       Действительно, это было похоже на него. Напоминает мне одну игру из прошлой жизни. Там тоже была аналогичная механика. Отсюда я также понял, что сам-то веер не имеет отношения к носу косатки, он привязан к самой косатке и смотреть он будет по направлению к цели. Пуская торпеды в пределах веера, наверное, гарантирует её попадания в корабль. Точно я не могу быть уверен, но, по крайней мере, это более-менее наилучший прогноз для торпедной атаки, чем если бы я стрелял почти наугад, как с тем контейнеровозом. Тогда-то я просто подошёл достаточно близко.       Всё! Я потерял достаточно времени на осознание и переваривание понимания использования TDC. Больше ждать нельзя! Взглянув на вырисовавшийся веер, мысленно делю его на четыре фрагмента. Зачем? Всё же я очень хочу этот огромный корабль, огромную кормушку и новую эволюцию с новыми умениями. Хрен его знает, когда у меня будет ещё подобный шанс, а тем более, если одна торпеда его не вынесет. Потому решаюсь пустить все четыре носовых, покрыв область веера. Считаю, что нужно максимизировать вероятность потопления. Одна будет ещё в запасе. Навряд ли она решит для меня что-то, но стоит помнить про неё. На крайний случай у меня ещё имеется пушка, которой можно добить кого угодно! Так что я мысленно передал демону мой план и инструкцию к исполнению, после чего тихо произнёс:       — Пуск.       И вот четыре торпеды по очереди, с интервалом в секунду стали выскакивать из носовых отверстий демона и устремляться в чуть разные стороны впереди. Когда судно окажется в точке контакта с торпедой, оно будет от меня примерно на расстоянии тысячи ста метров. Отсюда TDC рассчитал, что до контакта первой торпеды с носовой частью корабля было порядком восьмидесяти пяти секунд. Вся информация о цели, пуске и торпедах вращалась в голове и не исчезала. Казалось, что она плотно засела в мыслях, как любая истина, вбитая в человека с рождения.       С момента пуска прошло более десяти секунд, я со своим отличным нечеловеческим зрением больше не видел пузырькового следа, оставляемого торпедой. Однако это не значит, что я потерял торпеды и не смогу понять, попадут ли они в цель или нет. На левой руке у меня был тихо тикающий секундомер, активировавшийся после отправки «посылок». Судя по всему, он был привязан к TDC и действовал вместе с ним. Стоит ещё потом проверить, сработает ли он, если я того захочу независимо от TDC.       — Косатка, у тебя чуть больше минуты. Наводись орудием на мостик корабля, — нервно прошептал я, держась одной дрожащей рукой за цепь, а другой такой же за спинной плавник.       Пока косатка выполняла мой приказ, присматриваясь единственным мокрым дулом чёрного ствола, выплюнутого из шарообразной надстройки, я, никак не справившись с волнением, не отводил глаз от тритиевых стрелок секундомера, ожидая момента «X». Волновался я не за людей на борту, это я для себя уже объяснил. Боялся я провалиться, и не менее ужасным было бы моё обнаружение. Все мысли были посвящены в процесс атаки. Думал о торпедах, думал о выстреле в надстройку, о последствиях при неудаче. Ошибиться было нельзя. Довольно многое у меня было на кону. Хоть в пору начинать молиться. Впрочем, я перекрестился.       Не прошло и десяти секунд, как косатка сообщила, что наводка на надстройку была выполнена и она могла стрелять. Конечно же, я её резко остановил, напомнив, что я скажу, когда нужно будет открыть огонь. До тех пор я приказал ей держать надстройку в прицеле.       До контакта оставалось менее полминуты. Сердце продолжало стучать, руки дрожали, а от усилившегося волнения я присел на колени. В какой-то мере меня самого шокировало моё поведения. Я никогда в своей жизни так не волновался. Даже в настоящем бою с канмусу у меня такого не было. Хотя это можно было списать на адреналин. Я даже не думал, что когда-нибудь дойду до такого состояния. Может быть, меня бы даже стошнило, но мне показалось, что с этим телом такому не бывать. Заглатывая всё больше воздуха, я боролся со страхом, пытаясь загнать его в нематериальную клетку.       — Спокойно-спокойно… — произнёс я, стиснув зубы.       Прошли растянувшиеся секунды, секундомер вдруг замолчал, а сразу за этим послышалась череда громких взрывов, звуки которых пробежались над поверхностью воды и в мгновение дошли до моих бледных ушей. Раз в секунду всё новая и новая торпеда достигала корпуса судна и взрывалась, поднимая огромные столбы воды, окатывая ими палубу. Все четыре торпеды были реализованы. Одна взорвалась на носу, две следующие в центре корпуса, последняя попала в корму. Всё, как мной планировалось. Даже косатка радостно заурчала, предвкушая огромный обед, каких она ещё не видела.       Я же всё время смотрел вперёд, на яркие оранжевые вспышки, отражающиеся не только в воде, но и в небе, на немногочисленных облаках. Только спустя несколько секунд, опомнившись я закричал:       — Стреляй!       Дуло моего крейсерского орудия изрыгнуло из себя дым и пламя вместе с фугасным снарядом, вычерчивая в ночном пространстве яркую линию, что исчезала практически мгновенно между косаткой и надстройкой корабля. Держась обеими руками за цепь над головой, я обеспечил себе устойчивое положение, благодаря чему сейчас продолжаю стоять на ногах, вглядываясь на разлетевшуюся во все стороны надстройку судна.       Огонь тут же охватил остатки башенной надстройки, медленно опускаясь на нижние этажи. Я смотрел на это, позабыв о волнении, ведь я достиг того, чего хотел. Огонь поднимался выше, а ещё через полминуты стало заметно, что корабль стал серьёзно замедляться. На левую половину палубы повыскакивал немногочисленный экипаж. Даже отсюда я мог видеть, что некоторые из них как-то еле ковыляли и были, судя по всему, ранены. Некоторые из них спешили начать бороться с огромным пожаром, кто-то хватался за пулемёты. В небо по обе стороны от борта устремились осветительные ракеты, делая всё вокруг ярким и видимым.       — Погружаемся! — тут же скомандовал я.       Косатка, мгновенно восприняв мои указания, начала уходить под воду. Такой приказ, я отдал опасаясь быть обнаруженным. Как-никак под таким светом меня можно было легко заметить, а эти крупнокалиберные пулемёты могли если не прошить меня насквозь, то хотя бы просто нашинковать меня свинцом. Такого я очень опасаюсь и потому предпринимаю меры. Под толщей воды для них я буду неуязвим, ведь глубинных бомб они с собой наверняка не возят, да и как они ими воспользуются, если я в километре от них.       Оказавшись под водой в нескольких метрах от поверхности, я замер, чтобы просто ждать. Во время ожидания мне было спокойно. Косатка тоже не сообщала ни о чём необычном, и всё вроде бы шло как по маслу. Корабль поражён, надстройка уничтожена и всё оказалось очень просто. Должен признаться, что я зря так заволновался. Не знаю, что на меня нашло, просто вдруг стало очень страшно из-за того, что не получится. Со мной такое не часто случается, и даже в битве с канмусу я явно вёл себя иначе, хотя даже тогда мне было страшновато. Больше же мне не придётся такое испытывать при подобных атаках. Теперь я знаю, как работает TDC и уверен в его исправности и эффективности. Раньше же у меня были вопросы на этот счёт, теперь же они испарились, оставив меня одного со спокойным осознанием успеха.       Сидя под водой, я прислушивался к приглушённым звукам, распространяющимся в воде, источником которых, конечно же, была моя жертва. Я не решался всплывать быстро и подумал, что лучше на подольше задержусь под водой. Однако долго под водой пробыть мне было не суждено: уже примерно через пять минут под водой раздался новый, ощутимо более громкий звук. Это меня заинтересовало, как и последующая череда звукового сопровождения. Решаю хоть бы ненадолго всплыть.       Получив соответствующую команду, косатка вместе с оседлавшим её мною всплыли на поверхности и застали такую картину: горящий корабль, сильно накренившийся на левый борт и частично погрузившийся им под воду. При этом корабль продолжал полыхать. Выживший экипаж осознал бесполезность борьбы за его живучесть и, спустив с кормы две спасательные шлюпки закрытого типа, отплывали от него как можно дальше. При этом на корме я заметил ещё одну такую, которую уже во всю старался пожирать огонь. Это свидетельствовало о том, что её либо не успели спустить, либо, что скорее всего, она осталась из-за ненадобности, так как моряки, которые могли ею воспользоваться, просто-напросто погибли.       Где-то на минуту я залип на языки пламени, пожирающие надстройку корабля. Положение же самого судна не сильно изменилось за это время. Мне же, чтобы оторваться от увлекательного зрелища, которое не каждый в своей жизни может увидеть, пришлось приложить некоторые усилия. Я отвёл глаза в сторону, где должны были быть шлюпки с экипажем, но самих их уже не было видно, то ли из-за того, что они успели далеко отойти, то ли от того, что яркое пламя мешало обзору. В этот же момент в голову пришло осознание, что экипаж нужно уничтожить, а то вдруг они настучат о глубинной субмарине в этом районе. В этом случае мне вскоре придётся сражаться с канмусу, а так хотелось бы, чтобы этот момент можно было оттянуть на как можно долгий срок.       «Следуй за корму корабля на максимальной скорости» — мысленно отдал команду, прежде чем погрузиться в некоторые сомнения.       Мне почему-то стало казаться, что убить человека было чем-то другим, нежели убить канмусу. Последние, очевидно, были моими прямыми врагами, и я уже смирился с тем, что они ещё дети. Люди же, в большинстве своём, они для меня экипаж кораблей, который по моей прихоти должен уходить на дно. Я уже понимаю, что они должны были знать о всех рисках работы на море: знать о присутствии таких существ, как я. Мне, по идее, их не должно быть жалко. Впрочем, мне и не очень уж и жалко. Чего стоит мой снаряд, пущённый в надстройку. Сколько их там погибло из-за меня? Это ведь я их убил, а не косатка. Она была моим симбионтом, инструментом, выполняющим мою волю. Именно, что мою. По сути, она в какой-то мере моя самостоятельная часть тела. Тогда почему я сейчас в некой мере сомневаюсь? Ну, дело в том, что одно дело, когда ты убиваешь людей, но не видишь этого, как артиллеристы, стреляющие из тыла по противнику в окопе. Они, в отличие от тех же штурмовых отрядов, не контактируют с противником на столько, чтобы видеть плоды своих усилий сию же секунду. Штурмовики же могли видеть падающие тела и живших буквально минуту назад людей, что наверняка могло сказаться на их моральном здоровье. Я, может и не знал всех тонкостей сухопутных боевых действий, но у меня обычно было такое виденье этого. У меня же примерно складывалась похожая картина. Одно дело, когда ты пускаешь торпеды или снаряд издалека, а другое, когда тебе, возможно, сейчас придётся убить всех тех мужчин на шлюпках.       Пока я размышлял об этом, мой демон успел пройти некоторое расстояние, но оранжевых плотов на фоне яркого огня ещё не было видно. Однако я не обращал на это внимания.       Ещё одной проблемой было то, что мне нечем их убивать. Голыми руками мне этого делать не хотелось, да и каким способом это тогда лучше делать? Я не мастер убийств, а тем более безболезненных. Сейчас в моих хилых девичьих ручках сосредоточена сила, способная пробивать руками дерево и отдирать стальные листы от кораблей. Понятно, что мне хватит приложить немного усилий, чтобы сломать взрослому мужчине руку. Убить их просто, но я не хотел бы смотреть, как они кричат от боли и мучаются. Идей во избежание этого у меня не было совсем. Их можно было бы задушить, можно голову оторвать или просто пробить её. Хотя в последних двух случаях я явно перепачкаюсь кровью. Было бы у меня какое-нибудь оружие, то ещё можно было бы как-то на такое осмелиться. Например, меч или копьё, хотя я раз уж на море сижу, то можно было трезубцем обойтись. Вполне себе неплохой вариант. А тратить на них двухсот трёх миллиметровый снаряд было бы верхом расточительства! О торпеде в таком случае и речи не может идти!       О! Вот ещё идея! Можно было заставить косатку их убить, но в этом случае мне вновь придётся смотреть на всю кровищу, сопровождаемую визгами и мольбой, со слезами и соплями. Всегда подобные картины брали верх над моим сознанием. Довольно трудно было на подобное смотреть. Впрочем, а почему мне нужно было на это смотреть. Сам я могу побыть в стороне, пока косатка делом занимается. Ну, а если и не убивать так, то можно было уничтожить их плоты и оставить их в море, пока не умрут сами или на них не наткнуться другие суда, однако это не даст мне много времени. Хотелось бы, чтобы за мной не гонялись как можно дольше. В этом случае лучше поступить первым способом.       Я провёл рукой по одной из плоскостей спинного плавника косатки, надеясь, что она выполнит требуемую от неё работу. Как раз подкрепится человечиной…       Мы прошли ещё некоторое расстояние и теперь оказались позади ещё тонущего корабля. Плотов вокруг не было. Шумопеленгация косатки отыскать их не помогла. Звуки от огня и всякие подводные изрядно мешали работать пассивному гидролокатору.       В это же время огромное грузовое судно, примерно в километре от меня успело полностью перевернуться на бок. Но, глядя на него, казалось, что оно ещё не торопилось покидать этот свет. Вернее, уходить на дно.       — Проклятие, куда они подевались? — прошипел я.       Вдруг внезапно со стороны корабля раздался очень громкий протяжный скрипучий звук. Несмотря на то, что по показанию дальномера я был от него на расстоянии в восемьсот метров, мне невольно удалось всё хорошо расслышать. В ту же секунду я обратил внимание на судно, и стоило сфокусировать на нём взгляд, как его стали терзать метаморфозы. Правый борт, которым он лежал к небу, внезапно раздуло как пузырь, и в ту же секунду его разорвало в клочья, а изнутри него полил настоящий фонтан огня, разливавшийся во все стороны и сию секунду укрывающий собой весь корабль. В миг вода и небо окрасились в ярко-оранжевый свет, ослепляя и освещая собой всё вокруг. Тут же на мгновение меня увлекло это зрелище, и казалось, что всё вокруг замерло. Однако так казалось только до того момента, пока по ушам словно не ударили кувалдой, от чего я, растеряв былой настрой, сильно напрягся и хотел схватиться руками за голову. Только я и успел, что разомкнуть пальцы рук, опутавших цепь над головой, как я прекратил ощущать под ногами твёрдую поверхность, а меня спереди охватила жуткая боль, словно всю переднюю часть тела избили садисты. Меня бросило в полёт над водой. Одновременно с этим ранее услышанный грохот, сравниваемый мной с кувалдой, усилился в разы. Толком на всё это я не успел отреагировать, так как все образы передо мной просто напрочь пропали, как и всевозможные звуки, заменяясь тьмой и тишиной.       Пока не знаю, сколько прошло времени после взрыва, но осязательные ощущения вновь стали возвращаться ко мне. Я почувствовал что-то своей спиной. Это было что-то очень изогнутое, но я легко мог на этом лежать, изогнув спину. Вот только что это было? Ощущения я не узнаю. Затем и слух стал возвращаться: ничего особенного, кроме плеска воды, я не слышал. И последним я открыл глаза и вновь увидел темноту, будто и не пробудился вовсе. Мне бы так и показалось, если бы я не пригляделся к оттенкам ночного Средиземноморского неба и еле заметных звёзд.       — Это… что сейчас было? — я буквально через силу выдавливал из себя эти слова, так как речь давалась мне с трудом из-за болевой отдачи в груди.       Косатка стала передавать в голову образы взрыва корабля и того, как я на него смотрел. Можно сказать, что я пронаблюдал за собой от лица другого человека. В этот же момент меня сносит с ног и отбрасывает куда-то далеко. Туда даже косатка со своим таким же превосходным зрением не могла доглядеть. Сам же мой демон лишь немного пострадал из-за того, что, как всегда находился частично под водой. Его броня, или же, говоря по другому, кожа, потрескалась точно так же, как и спинной плавник, который вдобавок ещё погнуло. Однако он не обратил на свои раны внимания и тут же, развернувшись со всей доступной скоростью, отправился искать меня и где-то через пятнадцать минут, завидев маленькую девочку без сознания, плавающую на спине, подобрал её на свой нос, где я сейчас и лежал.       После он остался на месте и плыть обратно не собирался из-за возможных опасностей повторения случившегося.       «Понятно, значит взрыв и мгновенная потеря сознания» — на этот раз я предпочёл изъясняться с собой или косаткой мысленно, так как это было легче, быстрее и безболезненно.       Косатка в ответ заурчала.       «А ты молодец, что не бросила меня там».       Демон вновь заурчал, но только в этот раз он возмутился. Неужели я поставил его «рыцарскую» честь под сомнение?       Ладно, на этом пока хватит. Теперь же, продолжая лежать на носу своего демона и пялясь в небо, я задумался вот ещё над чем:       «Что было внутри этого корабля, раз уж он так рванул?»       А ведь серьёзно! Довольно интересный вопрос вырисовывался. Что и куда вёз этот грузовой корабль? Какого же чёрта он так взорвался? Мои предположения оканчиваются на том, что внутри его трюмов были взрывоопасные вещества. Довольно очевидно получалось, но а больше я и подумать не мог без каких-либо дополнительных сведений. А так только если что-то воображать и придумывать. А оно мне надо сейчас? Не думаю.       Сейчас нужно подумать о том, что делать дальше. Голова сейчас забита тем, что всё тело болело так, как никогда в моей жизни. Шевелиться было тяжело не только из-за какой-то усталости, нахлынувшей на меня, но и из-за боли, отдававшей в первой попавшейся задействованной мышце. Потому мне и оставалось, что лежать на носу демона и тяжело дышать, раздумывая над судьбой. Я даже посмотреть на себя не могу, чтобы на взгляд оценить свои раны. Только образы, посылаемые мне косаткой, кое-как позволяли понять, что со мной, да и то как-то плохо. Оставаться на месте было бы ужасным решением.       Вдруг в животе всё скрутило, и я невольно двинулся, спровоцировав боль в пояснице и спине. Сдержано простонав, я понимаю, что настал голод и у косатки, скорее всего, тоже, на что я получил положительный ответ в виде урчания. Впрочем, здесь же я неожиданно вспоминаю, зачем мы напали на корабль. Эволюция, пища и дальнейшая жизнь! С этим взрывом и морем боли, разливающейся по телу, я и забыл, что хотел сожрать это судно.       «Косатка, корабль утонул?» — мысленно спросил я.       Косатка отослала в голову видение, как последний искореженный взрывом кусок судна скрылся под водой. Я сразу понял, что всё это значит, и тут же принял решение погружаться на глубину и жрать! Вполне было возможно, что пища может не только дать толчок к развитию, но и поспособствовать усиленной регенерации. Ну не зря же я играл во всякие игры и смотрел всевозможные фильмы и сериалы. Тем более, что пища влияла на восстановление торпед и, вероятно, прочих припасов. Скорее всего, они отрастали внутри нас по принципу регенерации. Никто же их для нас не производит, верно? Вполне вероятно, что и я, и косатка можем регенерировать и лечиться, будь у нас только еда. Всё-таки мой демон отрастил себе пол туши после потопления. Тогда перед битвой он нажрался стали. Думается мне, что мне с моими травмами должно быть куда легче.       Только вот, прежде чем опускаться на дно морское, мне бы стоило изменить своё положение и перебраться с носа косатки за её плавник.       «Эх, ладно. Была не была!»       Собравшись с духом, резко, претерпевая адскую боль, меняю своё положение с лежачего на сидячее. Стоило мне сесть на попу ровно, правой рукой хватаюсь за дуло своей двухсот трёх миллиметровой пушки и придерживаюсь за него, чтобы не свалиться на бок в море. Следующие несколько минут я сидел почти неподвижно, свыкаясь с гадкой болью в груди и спине.       Оглядев себя немного, замечаю, что от моего платьица почти ничего не осталось. Всё оно было усыпано разного размерами дырами и местами от него оставались только ничего не прикрывающие висячие лоскуты. Если хоть раньше я выглядел по-божески, то сейчас полноценно напоминал бомжиху с другой планеты. Буквально. Ещё подумав минуту-другую, начинаю предполагать, что у меня могли быть сломаны рёбра. А мне почему-то казалось, что я буду прочнее, раз голыми руками могу пробивать дерево, железо и рвать всё перечисленное в клочья. Синяков же на теле не было. Может, просто ушибы?       «Неприятно. Остаётся надеяться на чудо лечение после приёма пищи» — подумал я, с трудом повернув голову к спинному плавнику, к которому мне нужно ещё умудриться прошагать или же лучше выразиться, доползти. От этого я только впал в уныние.       Вздохнув от предвкушения боли, я постарался подняться на ноги и кое-как сделав это, придерживаясь руками за ствол орудия, начал шагать по прохладному корпусу своего демона. На удивление, шагать было довольно легко, болью отдавало только в груди и спине. Всё же ей досталось сильнее, чем любой другой части тела.       Идя по косатке, замечаю, что она и правда была несколько ранена, как и описывала она сама: трещины и многочисленные вмятины покрывали её корпус с носа до хвоста. И весь этот набор травм был в большей своей части на левой стороне тела, которой, судя по всему, он был повёрнут к источнику взрыва. Мне показалось, что раны у него не были очень серьёзными и тем более смертельными. Слава Богу, что не такими, как после глубинных бомб. Думаю ей было куда терпимее, чем мне.       Оказавшись на спине, придерживаясь уже за спинной плавник, плавно сажусь за ним. Тяжко отдышавшись и оглядевшись в ночной тьме, стараюсь принять наиболее удобное и безболезненное положение для седлания. И примерно через минуту кое-как справляюсь с этим. Вроде бы.       «Ты можешь найти затопленный корабль?» — спросил я.       Косатка, бодро заурчав, начала самостоятельно и довольно резко погружаться на дно, не заметив моего возмущения и болевого стона. Погружались мы где-то минут десять-пятнадцать и то это было связано с большой глубиной и всевозможными широкими виляниями демона, разыскивавшего обломки корабля. В итоге демон обнаружил их: несколько крупных фрагментов корабля, лежащих неподалёку, и тысячи меньших, разбросанных на широком радиусе от больших. Все они покоились на морском песке и, глядя на всё это теперь личное добро, хотелось как можно скорее приступить к трапезе и утолить пока лишь одни намёки на голод.       Косатка, не дожидаясь моего приказа, стала собирать со дна небольшие куски искореженного металла и тут же заглатывать, практически не жуя. Я же, открыто возмутившись, тут же приказал ей остановиться, что она тут же сделала, успев проглотить последний схваченный лист стали. Затем же мой демон начал скулить, прося продолжения.       «Не обижайся, но у меня с едой могут быть некоторые проблемы, пока я не вылечусь от своих травм. Потому мы сейчас что-нибудь придумаем для нас обоих».       Поднявшись над местом потопления судна, я углядел недалеко носовую часть корабля, а поблизости от неё крупный почерневший лист металла с целым полем более мелких осколков. Я приказал косатке сожрать носовую часть, а меня перед этим оставить рядом с большим листом стали. Пока демон будет разбираться с настоящим куском целого корпуса, я постараюсь управиться с листом стали и затем, если косатка ещё не съест нос, перейду на мелкие осколки. Главное, я думаю, успеть остановить косатку, чтобы потом хватило на потом. Зная её, мне почему-то кажется, что она и это судно уплетёт за один присест.       И так, оказавшись все на своих местах, мы с косаткой приступили в какой-то мере к долгожданному приёму пищи. Она вгрызалась в нос корабля и отрывала от него всё, что можно, а я понемногу расправлялся с листом, чтобы затем перейти к осколкам поменьше. Я распределил всё именно так, чтобы мне не приходилось бегать между обломками корабля и мучаться с болью. Ведь когда я съем лист, то смогу заняться обломками, которые лежат тут поблизости. Кроме того, косатка не сожрёт всё то, что ей не положено. Грубо говоря, я приватизировал себе меньшие куски стали и прочего мусора, так как мне просто-напросто было удобнее их жевать. Впрочем, я тоже мог напрыгнуть на целый фрагмент корабля, но с ним было бы сложнее, особенно сейчас, при моих травмах.       От листа я избавился где-то за полчаса быстрого покусывания и проглатывания. Как обычно, в моём желудке всё практически моментально исчезало, что позволяло мне, не останавливаясь, пихать в себя всё больше и больше пищи. После же этого обширного измятого куска стали принимаюсь за всё остальное что было вокруг, а именно за целые кучи значительно меньших обломков кораблей. Ползая на четвереньках от одного к другому, я ел их один за другим в течении ещё двадцати минут, пока косатка не сообщила мне о том, что она поглотила нос корабля. Тогда я приказал ей приступить к съедению ещё одного. Она же с радостью отправилась выполнять мой приказ.       И таким образом, прошло где-то около часа. Косатка за это время съела ещё один большой фрагмент корабля, а я почувствовал, что наелся. Мой демон тоже отчитался о том, что в пищевых ресурсах он больше не нуждается, хотя, как и я, может вновь приступить к пище. Я пока всё ещё не привык к тому, что место в желудке у нас есть всегда, а механизм получения питательных веществ у нас разительно иной. Наверное, это все из-за того, что я не так много и съел в этой глубинной жизни. Ну, пока мне кажется, что это лишь временная ситуация. Поживём — увидим!       Кстати, пока я ел, заметил, что боли в груди и спине значительно стихли. У меня на этот счёт есть два довольно простых предположения. Вполне могло быть так, что регенерация у глубинных организмов вроде меня, обозначаю я именно себя, а не демона, всё же присутствовала. Но работает она постоянно, и наличие пищи для её активации, как я думал, может и не требовалась. Вернее, что сами пищевые ресурсы, может, и нужны были, но не в момент регенерации, а только для того, чтобы у организма было что использовать для самоизлечения. В этом случае я мог подождать какое-то время, и боли бы прошли. Что касалось второго случая, то он был противоположностью первому, а тогда в таком случае, смысл регенерации заключался в том, что для лечения непеременно в момент восстановления требовалась еда: металлы, резина и тому подобное. Впрочем, я склоняюсь к первому варианту. Хреново, мне кажется, будет тогда, когда, будучи ранеными и в то же время голодными, у организма не будет ресурсов на его восстановление. Тогда только чудо либо экстренное нападение сможет нас спасти.       Ладно, с этими размышлениями нужно было заканчивать. Я посчитал, что пора прекращать кушать, и мысленно подозвал к себе косатку, чтобы оседлать её. Прошло меньше минуты, как она оказалась подле меня, и я почти с лёгкостью оказался у неё на спине. С тем, чтобы оседлать косатку, больших трудностей не возникло, так как болей почти не было, потому, обрадовавшись, мы направились строго на восток.       В моих планах было провести процедуру эволюции и сделать это прямо сейчас. Только перед этим необходимо было отплыть подальше от обломков судна, чтобы вдруг, если всё же кто-то знает о его исчезновении и местонахождении, не застали нас на месте «преступления». Поэтому мы с косаткой направимся строго на восток и проплывём где-нибудь минут тридцать, чтобы уж точно нас не нашли. По крайней мере, мы снизим такую вероятность. К тому же, такое восточное направление позволит нам после эволюции вернуться к кораблю, чтобы продолжить им питаться. Для этого нам нужно будет плыть строго на запад от места эволюции. Довольно просто и логично.       Преодолев с косаткой порог по времени безостановочного движения в полчаса, я выбрал более менее подходящее у нас на пути место: одну из небольших песчаных ямок. После чего приказал демону ложиться прямо туда. Пожалуй, это будет лучшим местом для эволюции из всех, которые можно тут отыскать. Тут вокруг ни камней, ни более глубоких впадин мне в области видимости не попадалось. Да и вряд ли такое найдётся, так что терять за зря время из-за этого лучше не буду.       Косатка послушно улеглась в яму и, немного пошевелившись, ради своего удобства, подняла вверх песчаные массы, которые накрыли и меня. Не придав этому большого значения, я просто дождался, когда они осядут и, стряхнув со спины демона лишний песок, улёгся на него, раскинув руки и ноги в стороны. Тоже предприняв некоторые меры для своего комфорта, я закрыл глаза, ожидая того, что я уже наблюдал, перед всеми своими эволюциями — тьму.       Не прошло и пяти минут, как мой разум был утянут в чёрные пучины бессознательности, в царство сна и грёз. Как и всегда, тут не было ничего: ни моего тела, ни чувств и даже восприятие пространства тут было совершенно иное, нежели при бодрствовании. Было не понятно, куда я смотрел и чувствовал ли я что-то вообще. До сих пор удивляюсь этому месту. Мне же оставалось только ждать, когда хоть что-нибудь появится перед глазами.       Прошло пять минут, и передо мной стал возникать первый образ лодки. Это вновь была всё такая же косатка, только на этот раз она отличалась более длинным корпусом, удлиненным именно в районе головы. Заметным отличием было также и то, что её грудные плавники стали длиннее и больше по площади. Спинной, в свою очередь, также претерпел довольно большие изменения! С виду он стал толще и лишь немного выше. Однако главной особенностью стало то, что по бокам каждой плоскости спинного плавника вырастало по одному довольно длинному горизонтальному плосковидному рогу, напоминающего собой тот же спинной плавник. Длина этих плавников не превышала ширину самой косатки и неуклюжей её не делало. Стоит ещё обратить внимание на то, что цепей у моего демона теперь будет две. В настоящий момент она располагалась прямо над головой и тянулась от кончика спинного плавника к хвосту лодки. Теперь же обе цепи берут своё начало с кончиков выступающих рогов и всё так же тянутся к немного удлинившемуся хвосту.       Довольно интересно получалось с этими цепями. Если немного подумать, то цепи теперь находились у меня сбоку, а не наверху, и были на уровне моих рук так, что я мог бы за них держаться. Хотя с моим нынешним ростом это было бы неудобно. Вполне возможно, что когда явится мой образ, я смогу понять, вырасту ли я или нет.       На длине и плавнике отличия всё так же не заканчивались. Я отметил, что мой демон стал буквально пузатым. Его толщина с головы до основания хвоста резко увеличилась, и мне показалось, что он стал похож на кита, но всё же это было не так. Ближе всего он был к косаткам, и оно, наверное, к лучшему. Надеюсь только, что это не сильно повлияет на его маневренность и скорость. Мне не хотелось бы двигаться со скоростью черепахи, а тем более будучи под глубинными бомбами. Что-то мне подсказывает, что мне ещё предстоит не раз с ними встретиться.       Чуть позади головы остался улыбающийся всеми зубами шар с моей двухсот трёх миллиметровой пушкой. Хорошо, что он остался. Штука особо полезная и доказала это не раз. Чего только стоил бой с канмусу. Впрочем, теперь позади этого шара появился ещё один, меньшего размера. Такой же зубастый и с виду даже более злой, чем первый. Ещё два таких было на хвосте. Не скажу, что я сильно удивился появлению этих зубастиков, но похоже, что это будет какое-то новое оружие, назначение которого определить я пока не могу. Информация ещё не поступала, даже если я хотел этого и сосредотачивал своё внимание на них. Первый шар располагался на каком-то небольшом возвышении, сливающимся прямо со спинным плавником, и с виду мог вращаться на триста шестьдесят градусов, если его орудие при этом будет внутри, иначе он его отобьёт об плавник. Два других располагались на хвостовом сегменте почти впритык к друг другу, один выше другого, и тоже могли вращаться на все триста шестьдесят градусов даже с выплюнутыми стволами.       Дыхало, отвечающее за так называемый «Зов бездны», которым мне так и не удалось воспользоваться, что, я считаю, было к лучшему, осталось, а значит, способность сохранилась. Может быть, когда-нибудь она мне и пригодится, так что вот так просто избавляться от неё мне не хотелось.       Ладно, думаю, прежде чем приступать к изучению своих тактико-технических характеристик, будет лучше, если я дождусь появления своего образа. Не хотелось потом отвлекаться на себя и теряться в мыслях, когда она появится.       Прошло пару минут, проведённых в абсолютной тишине. Довольно пугающе, если быть честным с самим собой. Не часто в такую ситуацию удаётся попасть при бодрствовании. Всё же ни звука собственного дыхания, ни даже какого-либо протяжного звона в голове не было слышно. И вот, спустя эти две минуты, позади спинного плавника косатки явил себя мой личный облик. Пора бы внимательного его рассмотреть.       В этот раз изменения были более значительными, а вернее более заметными, и их было легче зафиксировать, нежели разницу между моим самым первым девичьим обликом и тем, в каком я был сейчас. Сразу было заметно, что рост довольно резко увеличился. На взгляд определять его я не умею и даже примерно не стану пробовать гадать. Так-то могу только с большой уверенностью предположить, что она выглядит теперь на десять, но скорее на двенадцать лет. Надеяться на верность своего определения, пожалуй, не стану. Вновь припоминаю ту пощёчину, доставшуюся мне от, казалось мне, довольно взрослой дамы. Длина волос девчушки также претерпела разительные изменения: теперь они были не по середину спины, а падали до ягодиц. Должен признаться, что выглядело это довольно внушительно и красиво на ней, но так как это будет мой облик, то мне оставалось надеяться, что такие длинные волосы не помешают мне сидеть на косатке. Глядя на девочку, можно было ещё сказать, что бледно-зелёные глаза стали немного ярче, то ли излучали еле заметный свет. Теперь они не казались мне безжизненными и пустыми. В них появилась некая жизнь, некое тепло. Думаю, что так будет лучше. Хотя вполне возможно, что это мне повезло видеть её в более-менее добром расположении духа. Думаю, что если бы у неё было не столь хорошее настроение, то я был бы не удостоен взгляда таких глаз. Всё-таки как говорится: «Глаза — зеркало души». Выделяющейся деталью было и белое платьице, которое из-за резкого роста девочки явно стало больше, но при этом вновь уменьшилась площадь покрываемых частей тела. Не могу сказать, что именно это было самым заметным, ведь в первую очередь я отметил размер платья, а только следом этот факт. Так-то теперь подол моего одеяния был не ниже колена, а немного выше его. Рукава всё также были по локоть, а обуви как не было, так и не стало. И мне почему-то кажется, что эволюция мне её даже не предоставит. На голове всё ещё красовались пирамидальные рожки, и исчезать они никуда не собирались. Лично мне они не мешали, но вот если я захочу как-нибудь выбраться на берег, чтобы осмотреться или что-нибудь достать, то они могли бы нарушить мою возможную маскировку. Я даже пока не думаю о том, что мне что-то нужно на берегу, пока у меня всё есть на море, но мне кажется, что стоит проверить на всякий случай свою способность нахождения на суше, пока однажды не стало слишком поздно. Кожа моя более натуральной, хотя бы на тон, не стала.       «Всё-таки выход на берег, а особенно в населённые пункты, пока под вопросом» — подумал я.       Ладно. Внешность я хоть как-то оглядел, и теперь можно было переходить к вооружению и прочим самым важным меняющимся элементам после эволюции. Не отрицаю, что я мог что-то не углядеть в девочке, но какая, чёрт возьми, разница, если я могу потом сам себя воочию осмотреть, а не только представленный мне облик?       По традиции, своё исследование я начну с торпедных аппаратов. Их у меня при этой эволюции будет целых шесть! Шесть носовых пятисот тридцати трёх миллиметровых торпедных аппарата с почти теми же торпедами, что были у меня сейчас. Разница в них заключалась в том, что к ним добавилась новая настройка. Можно сказать, небольшая модификация. Теперь, помимо настроек на пять и на семь тысяч метров хода при своих скоростях, мои торпеды обзаведутся настройкой в девять тысяч метров дальности хода при двадцати узловом ходе. Это было, конечно, хорошо, но с моим нынешним TDC эта своеобразная модификация была почти бесполезна и пригодилась бы мне, только если нам с косаткой придётся поражать неподвижную цель с дальнего расстояния. Так что самым приятным тут было то, что теперь в разовом залпе я могу пустить шесть торпед. Вернее, не в этом моя радость, а в том, что у меня их больше для стрельбы, и я с куда меньшей вероятность лишусь их. Ах да, забыл ещё упомянуть, что в запасе, а то есть позади носовых торпедных аппаратов, у меня теперь четыре дополнительных торпеды, что поднимает общее число моих «рыбок» до десяти. Проблемой было лишь то, что перезарядка одного торпедного аппарата занимала почти двадцать минут. Например, пустил торпеду и жди, пока та, что находится в запасе, через внутренние туннели косатки попадёт в пустой аппарат. В целом меня абсолютно всё здесь устраивало. На дополнительный режим я особо внимания обращать не буду, но, пожалуй, стоит запомнить то, что он у меня такой имеется.       Следом за этим я внимательно осмотрел корпус своей стальной косатки и определил, что брони у неё стало немного больше. Вместо приблизительных десяти миллиметров — целых шестнадцать. Думаю, что под глубинными бомбами жить будет значительно легче, как и под обстрелом из пулемета. Хотя навряд ли это что-то изменит в мою пользу, если они только не станут обстреливать меня издалека.       Теперь, пожалуй, взгляну на свою скорость. Для меня это была довольно важная характеристика, на которую я многое возлагал, в том числе свою жизнь. В настоящий момент я двигался довольно неплохо над водой и под водой: четырнадцать узлов надводной скорости и одиннадцать подводной. Сейчас же, при внимательном осмотре своего хвоста я получаю всю необходимую информацию. Косатка представленного облика в надводном положении могла передвигаться со скоростью шестнадцать узлов, а под водой двенадцать. Получалось так, что при возросшем бронировании, количестве торпед и, как по мне, меньшей обтекаемости корпуса, наша скорость в обеих вариантах возрастала. Меня, конечно, это только радует, но всё-таки возникали некоторые вопросы, связанные с этим. Хотя, к чёрту какие-либо вопросы, лучше буду плясать и радоваться, когда проснусь.       Перейду, пожалуй, к этим трём малым шарообразным образованиям с такими же зубищами, как у шара с двухсот трех миллиметровой установкой. Конечно, зубы у малых шаров были куда меньшего размера. Как оказалось, это были зенитные стволы, а именно три одноствольных двадцати миллиметровых установки с неплохими углами и скоростью поворота башенок, что позволяло достаточно долго сопровождать цель под огнём и переключаться на противника на противоположном борту. Впрочем, штуки интересные, хотя я ещё ни разу не сталкивался с авиацией. А вообще, мне предстоит однажды пройти такие приключения? Стоит, конечно, вспомнить о том, что авиация стала одной из причин, почему я решил стать субмариной. Я боялся береговой авиации и решил, что периодическое нахождение под водой значительно поднимет мои шансы на выживание. Насчёт этих трёх стволов по двадцать миллиметров у меня в действительности большущие сомнения. Мне не кажется, что они способны сбить современный реактивный самолёт. Хотя, должен признаться, что в авиации какого-либо времени я не очень силён. Лишь мог похвастать некоторыми знаниями о ВВС различных стран во Второй мировой войне. Так что насчёт сбития современного реактива не могу быть уверен. А вот поговорить о том, смогу ли я уничтожить поршневой самолёт первой половины двадцатого века, ещё как-то, но можно было. С одной стороны, можно было подумать, кто меня будет атаковать подобным типом авиации в тридцать восьмом году двадцать первого века? Однако я за время жизни стал свидетелем разных невозможных ситуаций, одной из которых стала битва с канмусу — девушками, что стали вместилищами для душ кораблей. Судя по моим наблюдениям и анализу боя, я предположил, что там были эсминцы. Они были основными носителями глубинных бомб, которые используются для противолодочной борьбы. Не современные ракеты-торпеды, а вооружение ПЛО Второй мировой войны. Мало того, у меня есть торпеды, которые, если мне память не изменяет, уступают характеристиками тем, что были на вооружении стран участниц самой кровопролитной войны. То есть они тоже далеки от современных, которые не просто идут под водой, а летят со скоростью более ста пятидесяти узлов. Веду я к тому, что я не раз видел, как использовалось старое оружие первой половины двадцатого века, так почему тогда не могут появиться какие-нибудь Свордфиши или летающие лодки Каталины? Между прочим, авиация Союзников стала бичом немецкого подводного флота. Положение тогда могли спасти лодки типа двадцать один, но, к счастью, они не были вовремя введены в массовое применение. Возвращаясь к ПВО, следует предположить, что существуют канмусу авианосцы, которые как раз и используют авиацию для борьбы с противником. Я не знаю, как именно, может быть, у них, как у меня, есть уменьшенная версия вооружения, которая, однако, имеет эффект своего аналога, но вероятно, что такие девушки найдутся и если мне предстоит сражаться с такими и их авиацией, то тройка даже таких стволов ПВО будет не лишней. Можно будет если не уничтожить самолёт, то огрызнуться. Впрочем, я буду надеяться, что мне не предстоит когда-либо встреча с такими леди.       Случайно переведя взгляд на свою двухсот трёх миллиметровую пушку, в голову поступают сведения, что теперь она могла поворачиваться на шестьдесят градусов по обе стороны борта. Мне даже показали короткое видение, чтобы я убедился в этом. Могу также сказать, что поворачивалась она не быстро, да и эти углы были не лучшими. В голову пока не приходят мысли, где мне это могло пригодиться. Может быть, только если я захочу стрелять, не меняя при этом курс движения. В этом случае возможность доворачивать башню была неплохой, но доступных углов, как по мне, было недостаточно.       Ладно. Разобравшись со всеми башенками и даже получив новые сведения о главном калибре, я мог поинтересоваться глубиной погружения и времяпровождением без кислорода. Как оказалось, теперь мне была доступна глубина в два с половиной километра, что было лишь на пятьсот метров лучше. Под водой же мы всё так же могли находиться те же тридцать пять часов. То есть в этом плане улучшений нет. Не очень хорошо. Не обрадовали. Всё же толща воды моя главная защита в случае прямого контакта с канмусу.       Теперь бы хотелось разузнать о своих псионических способностях, если их можно было так назвать. Говорю я про «Зов бездны» и «Флагманскую ауру». Что касалось первой, то она не принадлежала мне лично. Дыхало, из которого издавался этот звук, было не моим, а косатки, так что это именно она отвечала за её применение. Согласно полученной информации и небольшому видению, то она действительно стала сильнее, но незначительно. Я бы сказал, что она усилилась на десять процентов от предыдущей версии. Мне так и не удалось пока ею воспользоваться. Однако я не буду отрицать её возможную полезность в каких-нибудь чрезвычайных ситуациях.       Второй неординарной способностью была «Флагманская аура», которая позволяла мне собрать своеобразную флотилию из двух зубастиков, которых ещё хер пойми где надо было найти. Несмотря на это и сложности в поисках глубинных для группы, я не жалею, что взял этот облик. Он для меня был универсальным вариантом, удовлетворяющий все мои желания. Хотя я даже не пробовал кого-то искать. А стоит ли? Все же сдохли, небось? Ладно, если перейти к самой способности, то так называемый лимит группы значительнейшим образом вырос. В непродолжительном видении, показанном мне, я видел, как вокруг меня собралось и подчинялось приказам свыше десятка существ, среди которых были зубастики и, к моему удивлению, какие-то черноволосые девки аквалангистки в обнимку с неким стальным зубастым батоном чёрного цвета. Чёрт возьми, что это такое, да и кто это вообще такая? Видение мне на этот ответ не дало, но похоже, что это некий вид глубинных. Таких я ещё раньше не видел. Примечательно, что они были полуголыми, и верхняя половина их тела торчала из-под воды. Вообще, всем своим видом они напоминали мне ту девушку из фильма ужаса, в котором некий демон вылезает прямо из телевизора. Впрочем, ладно, мне сейчас не до сбора группы.       По итогу псионических способностей, я могу сказать, что они стали лучше, но реализовать их будет в текущий момент сложно. Может быть, как-нибудь нам и удастся провести некоторый эксперимент. Желательно только без последствий и рисков. Больше никаких паранормальных способностей мне не прибавилось.       После этого мне хотелось разузнать о прочих вещах. Так, сосредоточив взгляд на голове косатки, я узнаю, что теперь у моего демона появляется улучшенный гидрофон, позволяющий проводить более точное пеленгование целей, а также обнаруживать источник шума на большем расстоянии. Примерно на десяти километрах косатка могла найти одиночную цель, а скопление кораблей на расстоянии до пятидесяти километров с точностью в один градус. Активного сонара у нас не было, но оно, наверное, и к лучшему. Насколько мне было известно, эксперименты с размещением активных систем на субмаринах были, но часто их не применяли, так как те могли демаскировать лодку, если пассивный сонар противника уловит луч активного.       Огромное внимание прямо сейчас было привлечено появлением у косатки радара, способного обнаружить корабль на расстоянии до восьми километров и воздушную цель на высоте до пятисот метров на дальности до пятнадцати километров. Это было как раз кстати. Радар может серьёзно облегчить мою жизнь не только в плане нападений, но и мог бы защитить меня от внезапных атак тех же канмусу и самолётов, которых я так боюсь. Было бы просто отлично, появись он у меня раньше, но раз уж нам удалось дожить до этого момента, то теперь и так сойдёт. Я, кстати, знаю, что это далеко не предел работы радара. Может быть, его можно будет улучшить посредством маленьких эволюций. Думаю, после того, как проснусь, мы с косаткой отправимся к затопленному судну, чтобы пожрать и как раз провести эволюцию поменьше. Хоть там остаётся так много стали, но мне не кажется, что у меня получится вот просто вновь провернуть большой процесс развития. Всё же это было бы тогда очень просто… если бы глубинные на такое были бы способны, то мне не кажется, что у людей было бы всё хорошо, а что-то подсказывает, что у них дела идут вполне неплохо на морском фронте. Всё-таки мне кажется, битва с глубинными у них там очень-очень серьёзная. Стоит вспомнить их труды с полем из мин.       Помимо этих нововведений с радаром, у меня появилась новая способность, вызывающая у меня сильный интерес. Моя эволюционная система предоставила её мне как РТУ. Этот непонятный прибор, если можно так выразиться, который находится внутри меня, способен перехватывать телепатические сигналы, речь канмусу и развитых глубинных, а также радиоволны. Получалось так, что с его помощью я мог бы прослушивать канмусу и некоторых глубинных, которые, судя по упоминанию, тоже могут общаться, а значит, являются разумными. Это открывает массу новых тактических возможностей. Это же я могу заранее узнать об их приближении, возможно, понять об их намерениях и избегать встреч с ними. А улавливание радиоволн… ну не могу пока наверняка об этом утверждать, но получалось, что я смогу прослушивать радио, так как приёмником являюсь я сам. По крайней мере, я так просто думаю. Стоит попробовать это сделать, как очнусь. Вообще, вся эта ситуация с радио вполне могла помочь мне начать впервые адекватно собирать информацию. Останется лишь только отыскать русский радиосигнал. Других языков, к сожалению, не знаю. Мало того, к уже имеющимся тактическим возможностям от перехвата телепатических сообщений и радиоволн добавляется возможность самому отправлять телепатические сигналы и таким образом общаться с канмусу и глубинными, способными на это.       «О, это конечно, хорошо. Потому как без связи будет невозможно пользоваться тактикой волчьих стай, если мне удастся собрать себе группу из глубинных субмарин» — подумал я.       Разглядывая себя поподробнее, собираюсь узнать о своём TDC. Очень надеюсь, что оно станет лучше после эволюции. И, как оказалось, это действительно было так. Теперь этот инструмент, помогающий в наводке торпед был второго уровня. Ну или же версии, если выражаться как мой эволюционный механизм. Его характеристики, если мне всё ещё не изменяет память, были точно такими же, как у TDC, первой атакующей субмарины во время прошлой эволюции. Эффективная дальность действия до трёх с половиной километров, позволит мне находиться на более безопасном расстоянии от цели, чтобы вовремя избежать опасных ответных действий. Это, конечно, было непременно лучше того, что было у меня сейчас. Однако моей мечтой был TDC для атак с расстояния не менее пяти километров. Почему так? Дело в том, что это минимальное расстояние, на которое может пройти моя торпеда со скоростью тридцать узлов. Мне бы хотелось раскрыть хотя бы треть потенциала своих имеющихся торпед, а с нынешним и даже этим TDC сделать это будет довольно затруднительно. Что касалось дальномера, прилагающегося к этому устройству, то он никак не изменился. Он всё ещё мог замерять расстояние до цели, даже если она была за пределом эффективной работы TDC. Так что причин жаловаться на него у меня нет.       Перейдём дальше. Вновь на левой руке девочки появилось что-то новенькое. При детальном осмотре, оказалось, что это была круглая шкала глубины погружения до трёх тысяч метров. Это больше, чем я, по идее, мог себе позволить, но возможно, что давление не убьёт меня на высоких глубинах, но как-нибудь отрицательнейшим образом повлияет на меня. Испытывать это на себе мне не приходилось, так что даже не знаю. Может быть, однажды меня и загонят на большую глубину, но лучше стараться избегать такого как можно дольше. А вообще странно, что такого важного для подводников прибора у меня раньше не было и появился у меня только сейчас. Складывается такое ощущение, что эволюционный механизм посвятил меня в субмарины только сейчас. Как-то уж слишком меня обделили, не кажется ли?       Кажется, что на этом подарки от эволюции закончились, но я не расстраивался, так как и так получил достаточно плюшек от судьбы. Тем более, что там ещё оставалось большое количество обломков от судна. Всё же за раз мы с косаткой не сожрали его полностью, так что мы могли покушать ещё и попытаться вновь провести эволюцию и узнать, что с этого получится.       Пробыв во тьме наедине со своим обликом несколько минут, понимаю, что новых вариантов развития уже не будет и тогда с полной уверенностью выбираю эту лодку. Бросив на неё свой последний взгляд со стороны, внезапно в голову стала поступать новая информация о ней. Как внезапно оказалось, эволюционная система стала считать меня подводным крейсером! Удивившись такому резкому повороту, я спешно стал вспоминать, что обычно подразумевалось под этим термином. Обычно это были подводные лодки, приспособленные для долгих автономных плаваний вдали от берегов, можно сказать, что они были океанического класса. Насколько я припоминал, они имели более комфортные условия обитания, но со мной обитание было тяжело связать. Как-никак я седлаю лодку, а не нахожусь внутри неё. Если же приглядеться к нашей пушке, то да, можно сказать, что она делала нас в какой-то мере крейсером. Можно сказать, что конструкторы того времени пытались усидеться на двух стульях одновременно, впрочем, тем же в некоторой мере занимаюсь и я. Имея скрытность лодки, они хотели дать ей возможность на равных сражаться с надводными кораблями гипотетического противника. Бывало, они действительно могли дать лодке огневую мощь тяжёлого крейсера или даже линкора, но не аналогичную защиту. Один снаряд и подводный крейсер уйдёт на дно. Минусов было предостаточно. Только вот я воспринимаю торпеды, как главное оружие любых субмарин. Пушка мне нужна была на всякий случай, чтобы если что, добить корабль. Вполне возможно, что с её калибром я, кстати, переборщил. Но лучше прекратить говорить про орудие. Теперь стоит обратить внимание на автономность. В голову поступила информация, что теперь мы способны значительно дольше обходиться без еды, а это позволит нам не думать постоянно о пище и о том, как её раздобыть! Всё это благодаря замедленному метаболизму и меньшей скорости обработки питательных веществ. Видимо под этим и подразумевается автономность. Должен сказать, что это точно пойдёт на пользу и сделает мою новую жизнь чуточку спокойнее. С этим можно было меньше рисковать собственной жизнью и отнимать чужие, а таже задуматься над другими вещами. Причём конкретно не указывается на сколько долго я теперь могу обходиться без пищи. Это остаётся только проверять, но мне почему-то кажется, что это как раз связано с тем, что мой демон потолстел. Может жирок свой на питательные элементы будет расходовать? Ха!       Не успел я толком обрадоваться такой удаче, как всё вдруг исчезло, а я потерял связь с обеими реальностями. Долго времени в этом состоянии мне провести не пришлось. Время, казалось, тут течёт иначе. Так что между потерей последних чувств во тьме и осознанием себя в реальности прошло буквально несколько секунд.       Вдруг я открыл глаза и почувствовал, что лежал на спине косатки. Меня это обрадовало: значит, что за это время ничего со мной ужасного не случилось. Чувства вновь понемногу возвращались ко мне и приходили в норму. Так, например, я не сразу почувствовал, что моя правая нога лежала на зенитной башенке позади. Взглянув назад, я убедился в своей догадке и просто убрал ногу, потихоньку вставая, чтобы осмотреть косатку, себя и заодно глянуть на время.       Пошатываясь спросонья, встаю на ноги и хватаюсь руками за пару цепей под боком. Затем ударом ноги в плавник, заставляю своего демона вскочить с места и тут же подняться над ямкой, в которой и заснули.       «Проснулся? — риторически спросил я. — Теперь давай строго на запад и одновременно с этим поднимайся к поверхности. Хватанём кислороду!»       Мгновенно придя в себя, куда быстрее, чем я, косатка стала подниматься на поверхность, плывя при этом строго на запад. Всё-таки я планирую после того, как подышу воздухом, опуститься на дно, чтобы дожевать корабль. Вполне возможно, что не с одного подхода. Как я уже говорил, мы с демоном попробуем вновь пройти большую эволюцию. А то, глядишь, и получится!       Пока косатка поднималась к поверхности, я быстро посмотрел на время. Сейчас было 3:21, значит, глубокая ночь, я так думаю. Думаю, что если мы тихо всплывём, а там кто-то окажется, то мы вполне можем остаться незамеченными. На всякий случай сообщаю косатке о возможных угрозах и рекомендую ей всплыть как можно тише, а не так, как мы делали это раньше: со всего разгона с полётом над волнами.       И вскоре демон оказался на поверхности и как я приказал, он сделал это максимально тихо. Перед всплытием он резко замедлился и аккуратно стал подниматься, одновременно продолжая двигаться на запад. Так по чуть-чуть мы показали на поверхности плавник, а затем и всё остальное. Я смог вздохнуть ночной, приятный влажный средиземноморский воздух. Тут же осматриваясь, я не вижу абсолютно никого, так что, не особо переживая, мог остановиться на непродолжительное время.       — Побудем тут пол часа, а сейчас остановись, — отдав приказ вслух и дождавшись, когда косатка остановится, я отпустил цепи по обе стороны от себя и сел, облокотившись спиной о плавник.       Как обычно, первым делом я уставился в ночное звёздное небо и задумался о своих дальнейших действиях. Так-то я вроде как планировал выживать, но мне бы не хотелось постоянных жестоких сражений и вечной добычи пропитания. Если было бы возможно, то хотелось бы и жить. Вот только не похоже, что это хоть как-то осуществимая мечта. Впрочем, этот случай, когда я, правда, всего не знаю. Предугадать своё дальнейшее развитие было крайне трудно. Вот было бы хорошо, если я смог бы однажды стать атомной подводной лодкой. А? Вот в таком случае наша автономность точно была бы очень продолжительной.       Чуть замечтавшись, на моём лице появилась лёгкая улыбка и опустив с забавы свою голову, замечаю, что красный шарф, той девочки канмусу всё так же оставался на мне, а под ним должен быть её жетон. Аккуратно сняв с себя мокрый шарф путём раскручивания вокруг шеи, временно повесил его на свою цепь, также аккуратно закинув его на неё. После я вновь увидел жетон девочки воительницы, и сняв его с шеи, вновь прочитал имя, напомнив, что её звали Мэри Далтон и что ей было всего пятнадцать лет.       «Хм, а знаете что…» — в голову пришла странная мысль.       Немецкие подводники отмечали свои победы над британскими конвоями, вывешивая на страховочных тросах своих субмарин флажки с числом тоннажа затопленного корабля. Так я где-то об этом читал и даже видел старинные съёмки тех лет. Можно сказать, что эта Мэри была моим первым настоящим врагом, потопленным в результате боя. Думаю, что я имею право повесить на одной из своих цепей её воинский жетон в качестве трофея. Отмечать неким схожим образом затопление торговых кораблей, как по мне, смысла особого нет, всё-таки они для меня не совсем враги, и против них я войну не веду, не стремлюсь уничтожить их полностью, как немцы в битве за Атлантику. Эти корабли были для меня едой, не больше.       Встав на ноги и пройдя несколько шагов, снимаю с себя жетон. Было хорошо, что он оказался на застёжке, потому я легко мог продеть его через саму цепь и вновь застегнуть. Теперь он висел у меня на цепи, чуть колыхался и поблескивал в бледном лунном свете. Мой единственный трофей, не считая шарфа, конечно же.       Оглядевшись по сторонам, вслушиваясь в стук небольших волн о корпус демона, я вернулся к своему месту, на котором я расслаблялся до недавнего времени. Подойдя к нему, только сейчас заметил, что моё платьице было полностью целым. Похоже, что помимо чудо регенерации после сна, способность к восстановлению имеют ещё и предметы одежды. Наверняка этими же свойствами располагают и мои прибамбасы на левой руке: часы, компас и ещё круговая шкала глубины. Помимо этого, моё одеяние было мокрым, что, кстати, не удивительно, раз уж мы только что выбрались из-под воды. Обратил я на это внимание из-за того, что хаотично прилипшая к телу ткань, сделала видимыми очертания моего небольшого тела. Я заметил два небольших бугорка в районе груди. Ну, а если выражаться более ясно, хотя тут и так было всё понятно, то у меня растёт грудь.       — Интересно получается… — я застыл в некотором ступоре.       Это было вполне ожидаемо, так как я эволюционировал в глубинную девочку, но почему-то об этом раньше не задумывался. Наверное, я довольно быстро привык к отсутствию своих половых органов между ног. Но это не так уж и странно, времени, чтобы подумать об этом попусту нет! Ну что ж, наличие женской груди мне никак не мешает, особенно сейчас, когда она такая небольшая. Мало того, в теле есть и другие свойственные для женщин изменения. И я не про месячные. Их, слава Богу, нет. Я почему-то надеюсь, что глубинные организмы не испытывают затруднения с этим. А так, заговорить я хотел о другом. От любопытства, проведя обеими руками по бокам своего тела, замечаю, что то ли моя талия несколько сузилась, то ли бёдра стали более обширными, из-за чего мне показалось, что она стала тоньше, а может и то, и то вместе взятое. Пока это не было очень заметно, но я всё же заметил. Как-никак это моё тело!       — Похоже я взрослею… — тихо произнёс я.       Опять же, я ничего плохого в этом не вижу. Руки и ноги есть? Есть! А значит, всё хорошо. Пусть лучше у меня будут сиськи, нежели я буду мальком или акулой-субмариной. Да, я так считаю, и любой разумный человек со мной согласится, если это только не какой-нибудь радикальный женоненавистник. Ну серьёзно!       После я задумался над ещё кое-чем. Но, пожалуй, я не стану развивать эту мысль дальше, а отдохну по-нормальному.       Я вновь сел спиной к плавнику и продолжил расслабляться, иногда поглядывая по сторонам. Через несколько минут я позволил себе закрыть глаза. Уснуть я не боялся, спать совсем не хотелось. Вообще мне ни разу не хотелось вот так спать. Наверное, я был прав, когда предположил, что глубинные не нуждаются в отдыхе. Скорее всего, они укладываются на покой только чтобы развиться.       Пролежал я так где-то пол часа и за это время вдруг обнаружил, что моё платьице полностью высохло. Причём это происходило очень быстро, и я не то чтобы это замечал, пока не открыл глаза. Мокрым оставался только подол. Конечно же, первым, что пришло на ум, было то, что температура Средиземноморья могла сыграть в этом ключевую роль, но сейчас была ночь, а температура в это время суток, как известно, обычно меньше дневной. Да и препятствий для прохладных ветров тут не было совсем, а они как раз могли замедлить сушку. Второй с виду странной мыслью было то, что моё одеяние было создано из необычной ткани. Всё же одежду мне не сшили, а она появилась на мне после эволюции. Могло быть так, что такие вот «органические» ткани могли быстрее избавляться от влаги, тем более, что я глубинное создание. Если не исключать всего того, что со мной произошло за последние две недели как минимум, точного время пребывания я, похоже, не узнаю, то эта теория звучит вполне себе логично. Вообще, я мог об этом не думать и не рассуждать, но раз уж я ничего не делал, то мой мозг занялся саморазвлечением.       Вдоволь надышавшись воздухом и пополнив внутренний запас кислорода, я развернулся и, схватив косатку за плавник, раскинув по обе стороны от неё свои удлинившиеся ноги, приказал ей погружаться на дно строго на запад и двигаться в поиске затопленного нами судна. Уже через пятнадцать минут поисков мы вновь наткнулись на корабль. И я приказал косатке вновь нажраться вдоволь!       Думаю, что мы способны ещё эволюционировать, хотя у меня на этот счёт есть некоторые сомнения. Как я уже упоминал, не может быть всё так просто. Вполне возможно, что для большой эволюции требуется выполнить куда больше незаметных условий, которые являются необходимыми. Я хоть и сам являюсь глубинным, но многого о себе не знаю. Вот если бы у меня был какой-нибудь наставник среди таких же как я, или статья про свою расу, то я бы мог действовать иначе и, возможно, куда решительнее. Да к тому же не совершать некоторых ошибок и не проводить всевозможные тесты и эксперименты, чтобы узнать всё на практике. А так пока только как есть.       Мы с демоном вновь поделили пищу, вернее это я её разделил, как хотел, и затем в течении получаса поедали её с большим удовольствием. Думаю, стоит напомнить, что сталь и прочий мусор с нефтепродуктами годны мне не только в пищу, но и для получения большого удовольствия. Я пока не знаю, как точно это работало, но вкус был невероятным и сложным для описания. Ни один критик бы на моём месте не справился с такой задачей так, как я смогу. Лишь однажды я сравнил это с утолением жажды.       Думаю, что нет особо смысла распинаться касательно дальнейших событий. После упомянутого отрезка времени мы с демоном отправились обратно к той ямке в получасе глубоководного плаванья от судна. Там мы вновь залегли, и я заснул, оказавшись во тьме. Ну и, как оказалось, никакой большой эволюции не было предложено. Вместо этого, была ситуация как с двухсот трёх миллиметровой пушкой. Ну, то есть случилась небольшая эволюция. Если описать предложенное коротко, то тут были следующие предложения: TDC 3 версии, трёхсот пяти миллиметровая пушка заместо двухсот трёх миллиметровой, резак для преодоления подводных сетей, модернизация всех имеющихся зенитных орудий до спаренных двадцати миллиметровых стволов и СУО для пушки и моего появившегося ПВО.       Предложения довольно интересные и заманчивые, но в этот раз я выбрал TDC 3 версии. Всё-таки пускать торпеды с расстояния до четырёх с половиной километров было для меня важнее всего. Могу ещё коротко объяснить отказ от других предложений. Такая пушка мне не требовалась, как я уже упоминал, я и с этой, вероятно, переборщил, а превращаться в подводный линкор или подобие субмарины типа М я не собирался. Подводные сети мне резать не приходится, и я даже с ними не встречался. Однако теперь, как их упомянули, мне стоит как-нибудь подумать о том, чтобы на всякий случай иметь что-то подобное, если только косатка или я не раскусим их зубами. Улучшить ПВО было бы хорошо, и я не откажусь от этого в следующий раз, всё же мы в Средиземном море, а не посреди Атлантики. Просто сейчас мне важнее TDC, чтобы обезопасить себе жизнь и увеличить вероятность победы. СУО мне тоже не нужен. Моя косатка стреляет и без него вполне хорошо. Хотя я только что вспомнил, что мы вели огонь с довольно короткой дистанции, так что не могу точно решить, пригодится ли мне такое устройство или нет. Если же как-нибудь и выбрать это, то только для ПВО.       Так что в этот раз я очнулся с новеньким TDC. После же я вновь с косаткой повторил ту же процедуру: вернулся к кораблю, поел, вернулся к яме и заснул, после чего вновь эволюционировал. Во второй раз тут было всё то же самое, но заместо TDC предложили неким путём увеличить надводную скорость на один узел до семнадцати. Конечно же, я отказался от столь щедрого предложения и с полной уверенностью решил обзавестить спаренными зенитными двадцати миллиметровыми установками. Так что когда я проснулся, мог заметить, что все три моих зубастых ПВО шаров стали чуточку больше и злее.       А вот уже в третий раз подобных махинаций вывернуть у меня не получится. Вернее, получилось бы, но от корабля уже не так много и оставалось, так что последние его обломки, в том числе и крупные, сданные на переработку косатке, я решил пустить в дело, чтобы не голодать в дороге и протянуть как можно дольше без еды. Тем более, мне интересно, как там с моим метаболизмом. Мне ведь упомянули, что я теперь вроде как подводный крейсер с большей автономностью. Это значило, что я должен куда меньше голодать.       Сожрав крупнейшие остатки корабля, мы с косаткой принялись подниматься на поверхность. Некоторые всё ещё оставались на дне, но мне не показалось необходимым жадно подбирать всё подряд, так что песок всё ещё был усеян тысячами осколков и фрагментов грузового судна.       Поднимаясь на поверхность, я увидел, что там было светло, взглянув на часы и видя, что они показывали 14:56, я понял, что там был именно день. Как же всё-таки хорошо иметь часы. Главное не забывать о наличии секундомера, всё же штука тоже полезная и могла мне пригодиться. Только вот в голову не приходят мысли касательно прямого назначения секундомера, если только не отчитывать время до попадания торпеды в цель.       Уже на поверхности, под жарким солнцем, я принялся размышлять над тем, куда мне, собственно дальше двигаться. Понятно, что по своей сути моя жизнь циклична: найти корабль, атаковать корабль, сожрать корабль. Я должен был отталкиваться от этого, чтобы спрогнозировать свой дальнейший маршрут. Так-то если подумать, то кораблей этих в Средиземном море должно быть навалом, не думаю, что всё судоходство в Средиземноморье могли прикрыть из-за одного меня или большого взрыва того корабля. Да и вообще я думаю, что меня держат за труп, так что целенаправленной охоты за мной объявлено быть не должно.       Я тут несколько минут посидел, подумал и пришёл к такой идее, что раз уж я теперь более автономный, то уделить немного времени экспериментам и удовлетворению своего любопытства было вполне позволительно. Я хочу направиться к берегу и первый раз выйти на него за время своей глубинной жизни. Думаю, что такие опыты пойдут мне на пользу. Может, до чего ещё додумаюсь.       Первым делом нужно было выбрать курс своего движения. Я помню, что после затопления Медины я пошёл не строго на север, так как я немного отклонялся в строну. Уходил я именно туда, так как хотел отойти от берега подальше, да к тому же подальше от Медины, которую могли приплыть, разведать, заодно парочку трупов поискать. Отклонения на двадцать градусов правее было несерьёзной проблемой. Двигаться строго по одному курсу задачи не стояло. Вообще, я переживаю сейчас из-за того, что мог попасть в Ионическое море или, чего хуже, в Адриатическое. Мне бы туда точно не хотелось. Как-никак оттуда только одна дорога — назад. Если бы там что-то произошло и меня обнаружили, а вероятность этого была довольно высока, то скрыться там было бы проблематичнее. Те же канмусу могли вновь начать меня разыскивать и вообще перекрыть мне выход. Но мы вовремя наткнулись на этот грузовой корабль. В любом случая я туда ни ногой. Вместо этого отправлюсь-ка я к берегам Греции!       — Косатка, плыви где-нибудь на пятьдесят градусов правее относительно севера, — вслух произнеся приказ, я отправил косатке мысленные образы своего компаса, чтобы она лучше поняла направление. Однако оказалось, что у моего демона был свой собственный внутренний компас.       Так мы взяли курс на Грецию. Ну, я так, по крайней мере, думаю. Просто сейчас греческие берега были, очевидно, самыми близкими. Я любил географию, да и карты всегда любил. Частенько ими любовался и примерно припоминаю, что, скорее всего, именно Балканский полуостров будет самой близкой для нас сушей. Хоть и с некоторыми сомнениями, но я отправился туда, надеюсь.       Как обычно, в дороге морской делать было нехрен, потому лёг на спину и закрыл глаза, предупредив косатку о том, что если она кого-то обнаружит, то сразу сообщит мне. Я пока не привык к тому, что всё вокруг было одинаковым, а ведь морские походы могут быть куда длиннее, чем этот. Я-то примерно понимаю, что до Греции было относительно недалеко, а всё равно заскучал. У настоящих подводников вообще-то было куда больше развлечений, чем у меня. Те в карты играли, разговаривали, может, музыку с пластинок слушали, да и службу несли, так что с ними ты хоть тоже рано или поздно заебёшься торчать в стальной трубе, но у них было веселее, я так думаю. Я же в отличии от них был одинок, не считая моей косатки, что говорить-то совсем не умеет.       Так я двигался по курсу целых шесть часов, прежде чем увидеть вдали, во тьме ночной огни некой земли. Всё верно, уже стемнело. Только на западе, у самого горизонта, можно было увидеть еле заметное зарево, постепенно тухнущее с каждой минутой. Я двигался без остановок, иногда погружаясь, чтобы меня не заметили проходящие мимо корабли, коих вновь стало много. После потопления мною того корабля, судоходство, казалось затихло в Средиземноморье, но, похоже, что у людей всё нормально. Оно и к лучшему, ведь тогда и у меня будет еда.       Пройдя ближе к суше, я заметил, что это были три острова, а огни, замеченные мной, были светом зажженного маяка на самом левом из них. Особо ничем серьёзным эти острова с виду не отличались, кроме ландшафта. У левого, гористого, был маяк, у правого такого же, кажется, ничего и никаких объектов, излучающих свет, там не было. Был ещё центральный остров, с виду совсем небольшой и он был почти равнинным, если бросать на него свой взгляд первый раз. Всё это я быстро разузнал, когда стал проплывать между ними.       Я не торопился останавливаться там, так как позади них была ещё большая земля, и целое множество огней каких-то зданий. Мне хотелось подплыть поближе именно сейчас, ночью, пока меня никто не увидит.       На всякий случай мы с косаткой погрузились и поплыли между левым и равнинным островами. Я хотел проплыть между ними и выйти, вероятнее всего, к большой земле.       Вообще, я подумал, что, наверное, не стоит мне вылезать на большую сушу. Я как-никак хотел обойтись только экспериментом с выходом на сушу. Для меня будет лучше из соображения безопасности и маскировки обойтись тем равнинным островом.       Проплывая вблизи равнинного острова, я увидел, что он был покрыт большим количеством растительности, которая в случае чего вполне могла укрыть меня от чужих глаз. Также я заметил, что остров на самом деле островок. Проплыл от южной его части до конца к северной очень быстро, а край соседнего в это время был ещё дальше. Как показал дальномер, примерно километра два с половиной.       Солнце уже ушло за горизонт, всюду была темень, сопровождаемая плесками волн, и я на покачивающейся косатке медленно подбирался к суше, намереваясь первый раз оказаться на земле. Я понимал, что это довольно важно, но при этом не сильно волновался, зная, что, скорее всего, у меня всё получится. Как я уже думал, раз ноги есть, то они даны, чтобы ходить. И вот, оказавшись в паре десятков метров от песчаного пляжа, косатка наотрез отказалась плыть дальше, опасаясь мелководья. В этом случае я не растерялся и, чуть нагнувшись, пролез под цепью правого борта, а затем спрыгнул со своего демона в воду, после чего поплыл к земле. Плавал я на самом деле не очень. На речку или на море я по большей части ездил в детстве, а затем мне эта затея стала казаться все менее привлекательной. А последние так лет пять точно я уже и не посещал купальные мероприятия. Из-за этого мне казалось, что с этим у меня должны будут быть проблемы, так как до этого я просто ходил под водой, но неведомая сила, не позволяла мне позориться перед косаткой и я очень даже быстро доплыл до мелководья, где, уперевшись одной ногой в песок под водой, уверенно и легко прошёл остатки пути, пока ноги не почувствовали сухой песок, чуть проминающийся под ступнями.       «Я могу идти» — подумал я, осмотревшись по сторонам.       Слева от меня была груда больших камней диаметром не меньше метра, простирающаяся дальше по берегу. Справа была схожая ситуация, только булыжников было меньше, и их размер был не столь велик.       Вдруг моих пяток коснулась морская вода. Я был уверен в том, что тут было сухо, но, видимо, природа заиграла с новой силой. Волна подтолкнула меня пойти вперёд. Там, идя по некрутому склону, выше были кустарники и относительно невысокие деревья, метров пять высотой. Дойдя до них, я сначала остановился, чтобы просто полюбоваться ими и осмотреть. Благо, я прекрасно вижу в темноте, и с этим у меня никаких проблем не возникло. Конечно, я не знал названий этих деревьев, кустов и растений, но одно я решил сразу попробовать. Думаю, что мне стоит испытать деревья на вкус. Так, рукой оторвав ветку у дерева, откусываю её и, не успев сделать и трёх жующих движений, мгновенно выплёвываю её в сторону, принимаясь громко откашливаться и плеваться от невыносимо горького вкуса, казалось, заставляющего рот чуть ли не высыхать и не сворачиваться в трубочку. Косатка в этот же момент забила тревогу, посчитав, что что-то со мной ужасное творится, и затребовала, чтобы я сию секунду побежал в воду. Однако я быстро её успокоил, отправив пару еле сдержанных по поводу проведённой мной дегустации мыслей. Харкаться я перестал только через несколько, минут, и то, зловоние из моего рта никуда не исчезло. Чтобы хоть как-то прекратить это, я прибежал на берег и прополоскал рот солёной водой. Любой, оказавшийся на моём месте посчитает, что это будет лучше, чем оставаться с тем, что было у меня в ротовой полости. Впрочем, я и не переживал из-за воды. Я на глубине провёл достаточно времени, чтобы понять, что солёная вода мне нипочем. Мало того, для меня она не была на вкус такой, как для людей. Моя реакция была скорее нейтральной, чем резкой.       Затем, переведя дух после вкусовой бомбы, я решил немного прогуляться вблизи берега. Моя прогулка не заняла более получаса, как я вернулся обратно к берегу, откуда мог наблюдать косатку недалеко от берега, послушно замершую на поверхности воды.       По сути, мой эксперимент, можно сказать, завершился удачно. Я выяснил, что никаких ограничений на перемещение по суше, несмотря на своё явно морское происхождение, я не обнаружил. Впрочем, я не отрицаю, что есть что-то, чего я не знаю и никак не выясню. С этим было бы неплохо разобраться, но пока судьба лицом в проблему не ткнёт, я, скорее всего, об этом и не буду знать. Мне лишь остаётся вовремя экспериментировать и не бояться опытов над собой, чтобы однажды не попасть в ситуацию, из которой выбираться будет уже поздно.       «О, кстати…» — на ум как раз пришла одна идейка.       Помнится мне, что механизм эволюции сообщил, что у меня теперь есть РТУ. Помимо того, что он как-то мог перехватить телепатические сообщения канмусу, он вроде как, по моим предположениям, должен был улавливать радиоволны. Это же получалось, что теперь я могу попробовать подключиться к каким-нибудь радиостанциям! Это явно стоит испробовать и как можно скорее. Как раз сейчас этим и можно заняться. Дел особых, кроме продумывания сценария собственного существования, пока нет, а вот РТУ отлично послужит мне в моей главной цели — выжить!       Сев на песке так, чтобы меня не достала вода, я, расслабившись, стал теперь думать над тем, а как собственно-то я могу активировать свой РТУ? Дальномер и TDC работали по принципу, что о них нужно было просто подумать. Сейчас же мне и думать о них не нужно. Такое чувство, что они просто были частью моего тела и словно движение конечностями, я мог пользоваться ими. Однако, как я уже сказал, первый раз отличался. Не отрицаю возможности того, что этот будет таким же.       Я стал думать о РТУ, хоть и понятия не имею, как можно было представить радио телепатический уловитель, но я стал пробовать это делать. Для большего успеха закрыл глаза, чтобы было легче воображать.       Ничего не происходит, но я не стал на этом останавливаться. Возможность получить радио была слишком ценна для меня, потому я буду стараться, пока не смогу. Ну, или, по крайней мере, пока не пойму, что продолжать это бесполезная затея и секрет РТУ кроется в чём-то другом. Так в тишине, прикрываемой прибоем, я сидел несколько минут и вот что-то стало проявляться. Отлично! В этот момент по телу пробежались мурашки от небольшого, но важного достижения, что поспособствовало моему желанию тут же продолжить. Спустя ещё несколько минут услышанное ранее стало проявляться. Им оказался довольно громкий звук, скорее напоминающий собой белый шум. У меня что-то получалось и поводов останавливаться не было. Так я продолжил, почти не двигаясь, сидеть на песке и вслушиваться в шум, раздающийся в черепной коробке. Так прошло ещё несколько минут, но никаких изменений не происходило.       Не скажу, что я знаток электроники и радио, вполне возможно, что я что-то делаю не так и пока не догадываюсь об этом. Вообще, довольно странное я сделал сравнение с радиоэлектроникой. Нет, оно всё в какой-то мере было близко с этим, но если подумать, то как-то трудно было сравнивать что-то в голове на уровне некой псионики или же паранормальных способностей с радиоволнами и подобными приборами. Просто вполне могло быть так, что я уже сделал всё, что нужно, но переключить «каналы» не могу.       Несколько раз я прекращал сосредотачиваться на РТУ и делал небольшие прогулки, чтобы поразмышлять над полученным опытом в этой способности. Каждый раз, возвращаясь к активации РТУ, у меня всё легче получалось достигать пика с белым шумом. На пятый раз я смог достигнуть прорыва: теперь посреди шума стали проскакивать чьи-то полусекундные голоса, пола которых я даже не мог определить. Я продолжил свою практику, воодушевившись прорывами. Сама суть этого моего прорыва состояла в том, что я сначала вообразил себе вращающийся тумблер для тонкой настройки частоты и, представляя, что я медленно вращаю его, стал получать всё больше и больше каких-либо голосов. Вскоре мне вообще не понадобилось что-либо представлять. Оно само по моему желанию меняло частоту, если это можно было так называть.       Через полчаса настроек я всё же добился того, что смог улавливать почти не разрывный контакт на целую минуту. Может быть из-за того, что сменил местоположение на ту каменную гряду, занимающую берег и тянущуюся по нему на север. Была вполне тёмная ночь, так что я не сильно боялся своего обнаружения. Да и пока я ещё мог сбежать, хотя факт моего обнаружения кем-либо приведёт меня к тому, что о том, что я выжил, узнают канмусу, а те, в свою очередь, меня в покое не оставят. Но снова повторюсь. Сейчас было темно.       Я внимательно прислушивался к очень тихому быстрому лепету в своей голове, но не понимал его. То ли не понимал языка, то ли было слишком тихо. Впрочем, проблему громкости я поборол спустя несколько минут, и теперь я прекрасно слышал всё, что доходило до моего РТУ. Однако тут выяснилось, что первой из возможных перечисленных проблем я не избежал: я не понимал языка. Мало того, я даже не могу разобрать, что это за язык. Точно не итальянский, не французский и тем более не английский. Это меня не обрадовало.       «Надо искать русские радиостанции. Надеюсь, что такие дотягивают до самого юга Греции» — подумал я, немного разочарованно взглянув на звёздное небо.       Ну, как я и сказал, буду пробовать искать русские радиостанции. Так, глядишь, и новости мировые смогу узнавать… хоть какие-нибудь. А лучше всё же выход в интернет, но мне почему-то не кажется, что я смогу стать раздатчиком вай-фая самому себе. Эволюция такого мне не позволит, наверное. Я не уверен в этом.       Неустанный поиск продолжался почти до самого утра, лишь иногда я делал перерывы, чтобы размяться, просто походить по пляжу, посмотреть туда сюда и оглядеть косатку, которая даже не двинулась с момента нашего прибытия сюда. Казалось, что она спит, но это было не так. Мысленно окликая её, я получал сигналы о том, что ещё живая и вполне активна.       Солнце начало показываться из-за горизонта, небо становилось достаточно светлым и уже не позволяло с уверенностью говорить, что нас не видно. Пора было уходить в море. Там будет безопаснее.       Я добился отличных результатов в освоении радио части РТУ. Прерываний связи почти не было, и мне удаётся в большинстве случаев мысленно переключиться с одного случайного канала на другой. Уверен, что у этого устройства есть больший потенциал в плане радиосвязи. Это я ещё не научился подключаться к конкретным станциям и, возможно, к определённым целям и объектам. В описании говорилось, что оно может применяться как перехватчик сообщений, так что у него такой функционал определённо должен был быть. Кроме того, там ещё говорилось про телепатию, но это, судя по всему, относилось только к канмусу и глубинным. Всё-таки я телепатически общаюсь с косаткой. Те боевые девушки тоже так могут. Мы чем-то похожи.       «Действительно похожи» — подумал я, входя в воду и начиная свой заплыв к косатке.       Глубинные и канмусу, насколько я понимаю, изображают военные корабли. Те эсминцы, а я стал субмариной. Все мы имеем возможность использовать телепатию. Кроме того, наше оружие бьёт как настоящее, несмотря на свои размеры. Пока это всё, что мне было известно.       Добравшись до демона, я быстро забрался на его спину, взявшись за его плавник. Встав на ноги, осмотрелся вокруг и обнаружил, что никого вокруг не было после чего стал думать, куда отправиться.       Пока я не был голоден и даже не испытывал к этому каких-либо предпосылок, можно было продолжить заниматься исследованиями и подобными делами. Так что, пожалуй, подойду поближе к большой земле, посмотрю, что там есть. Ну а если честно, то я просто не знаю, чем мне заниматься. Снова искать добычу? Да, это, конечно, дело нужное и полезное. Всё-таки у меня ради этого и имеются торпеды. Словно судьба сама намекает мне, что для этого ты родился… вернее переродился.       — Эх, а нам бы с тобой ещё было бы про себя побольше узнать: откуда мы, какая наша биологическая роль и подобные вещи. Понимаешь ведь? — сначала вздохнув, я обратился к косатке, но и не надеялся получить како-либо вразумительного ответа.       Мой демон в ответ лишь заурчал. Этот звук я легко расценил как непонимание. Затем же она бросила мне видение атаки на корабль с последующим его пожиранием.       — Обжора, — пока не было нужды нападать, я больше не собирался этого делать. Почему-то каждое моё нападение оборачивалось каким-то сюрпризом. Мой первый корабль отобрали другие глубинные в составе стаи. Второй закончился боестолкновением с канмусу. Третий же взорвался, и даже моё нечеловечески прочное тело было ранено. Мало того, ударная волна была от чего-то настолько мощной, что я потерял сознание. Боюсь, моё нападение на следующее судно закончится не лучше, чем предыдущие.       Я отдал косатке команду погрузиться на перископную глубину. Вернее, перископа-то у меня не было, но вот свою голову на поверхности оставить я могу. Для этого я становлюсь в небольшие выемки в спинном плавнике и немного поднимаюсь, от чего моя голова была выше самого плавника. Получалось так, что плавник был под водой, а голова с шеей на поверхности. Сначала мне показалось, что так будет не очень удобно, и что меня будет опрокидывать назад всё сильнее, чем выше будет моя скорость. Однако я ошибся, как всегда недооценив возможности глубинных.       Двигался я на север, к большой земле. Где-то там ночью я видел огни зданий и автомобилей. Мне хотелось взглянуть на цивилизацию, к которой я больше не имею отношения по расовому признаку. К тому же в две тысячи тридцать восьмом явно должны были произойти видимые изменения. Может быть, я это и увижу. Хотя это лучше просматривать на фоне крупных городов. Они-то точно изменились, я так думаю. Ладно, чего это я об этом думаю? Мне просто правда было нечего делать.       Я плыл на максимальной скорости и оглядывался по сторонам. Оставив небольшой остров позади, взглянул направо и увидел вдали зелёные горные массивы, простирающиеся вдоль берега. Со своим отличным зрением, которое лучше всего было сравнивать с биноклем, я мог видеть на его некрутых склонах редкие домики с оранжевой крышей и посадки каких-то южных культур. Если же это Греция, то могу предположить, что это оливки или виноград. Немного стереотипные выводы, но я не мог как-то иначе высказаться о стране эллинов.       Всё же я решил свернуть направо и отправиться к этим горам поближе. Однако спокойно плыть мне удавалось только чуть более пяти минут. Плывя на перископной глубине и глядя то прямо, то по сторонам, замечаю, как где-то вдали, левее меня маячит чья-то фигура, а за ней тянулся тёмный след, постепенно растворяющийся в воздухе. Силуэт был крайне необычным, крупнее, чем человеческий, и сама форма лишь отдалённо напоминала человека. Я сначала не понял, что это или лучше сказать, кто это. Стоило расстоянию сократиться, так я увидел девушку с громадными устройствами слева, справа и позади себя. Долго гадать, кто это, мне не пришлось.       — Какого чёрта?! — прошипел я, не отводя взгляда от девушки. — Почему мне так везёт? — негодуя, мысленно отдаю косатке команду на полную остановку. Тут же несколько дружелюбная атмосфера с моим демоном, царившая до появления этой девки, резко испарилась, оставляя за собой чувство неопределённости и серьёзной тревоги.       Мой демон сразу всё понял, стоило мне увидеть девушку. В голову моментально стали поступать предложения о том, чтобы атаковать первым. Несколько видений от косатки появились в голове, но, понимая, что сейчас это не важно, я тут же буквально отмахнулся от них. Вдруг в голове возникли куда более полезные сведения. За то время, что я беспокойно и неотрывно смотрел на неё, мой дальномер определил текущее расстояние до неё — три тысячи четыреста десять метров. И раз в десять секунд он обновлял свои данные. К дальномеру присоединился TDC, она как раз была в зоне его эффективной атаки, и при помощи него удалось узнать, что она двигалась со скоростью шестнадцать узлов или почти тридцать километров в час.       — Канмусу… — прошептав слово, я продолжил разглядывать девушку, что была всё ближе.       Она не шла ко мне напрямую. Похоже, что она даже не знала о моём присутствии в этих водах. Если всё так и останется, то она пройдёт мимо меня как минимум за полтора километра от моего текущего статичного местонахождения. Пока я замер на месте, высунув только голову из-под воды, чтобы было возможно её наблюдать. Думаю, что её можно просто проигнорировать, и тогда сталкиваться с ней не придётся. Однако косатка продолжает «настаивать» на том, чтобы мы атаковали её первой, пока мы имеем преимущество в маскировке. Я, кстати, тоже на немного задумался о том, чтобы убить её. Не могу отрицать того, что их командование, а оно наверняка в каком-либо виде у канмусу имеется, подозревает о том, что я выжил или кто-то другой из глубинных атаковал недавно судно вблизи берегов Греции.       Внезапно в голове что-то зазвучало. Тянущийся, едва прерывистый громкий звук напоминал собой тот самый белый шум при использовании РТУ. Не знаю, как самому себе это объяснить, но тут же мне стало казаться, будто бы кто-то внутри хотел, чтобы я ответил на него. Я решил откликнуться на этот зов, тем более я догадывался, что это был мой радио телепатический уловитель.       Шум на секунду сменился тишиной, а затем:       — Внимание, говорит Сева, Адмирал Грейг, доложите о вашем местоположении… — мужской голос раздался в голове, а затем вдруг пропал, будто бы недоговорил.       «Что за? Кто это только что говорил… да ещё и на русском?» — удивился я, повнимательнее прислушиваясь к чему-то.       Спустя несколько секунд последовал чей-то ответ:       — Сева, я Адмирал Грейг, согласно картам и расчётам по скорости, я сейчас проплываю между островами Схиза, Святой Марины, Сапьенза и полуостровом Пелопоннес, — доложила она.       — Принято, продолжайте движение согласно маршруту, конец связи, — связь прекратилась, и канмусу продолжила путь.       Пару секунд спустя до меня дошло, что мне каким-то образом получилось принять сигнал от некого Севы и к тому же услышать ответы девушки. Не скажу, что из этого сообщения я получил много информации, которой хотел, но факт того, что у меня получилось принять сигнал, меня радовал. Как уже думал, можно будет избегать лишних боестолкновений. Хотя мне, наверное, не всегда получится использовать его в этих целях. Надо будет попрактиковаться с РТУ ещё, но попозже.       Сейчас же я продолжал наблюдать за канмусу, которая куда-то там двигалась. Пусть и говорилось, что она двигается согласно некому маршруту, но я не могу исключать того, что она может быть причастна к выяснению причин потопления последнего корабля. Она могла двигаться туда, к примеру. Вполне возможно, что я уже разыскиваюсь. Была бы только возможность узнать наверняка. Тяжело жить без информации.       Мой демон вновь предложил атаковать канмусу из засады. В голове вновь проецировались образы вполне себе спланированной атаки, которая, конечно же, кончается успехом. Похоже, что косатка и не подозревает, что атака вполне себе может провалиться, хотя сама недавно словила глубинную бомбу фактически в брюхо. Не думает она, похоже, об этом.       Мне же нападение казалось рисковым делом. Подводные лодки обычно избегали столкновений с военными судами и в приоритет брали торговый флот. Но можно ли сейчас было так говорить? Торговых кораблей тут нет, и она была одна. Тем более, что я не веду целенаправленную торговую войну. Я нападаю только по нужде. А нужно ли мне сейчас было нападать на канмусу? Думаю, что нет.       «Мы не должны рисковать и нападать на неё» — мысленно я передал косатке свою волю, но я не был уверен в этом. Кое-что не давало мне покоя.       Несмотря на моё решение, демон начал более твёрдо настаивать на атаке, отсылая мне в видения образы поедания её тела и экзоскелета. Особенно активно демонстрировался именно её носимое вооружение. Косатка будто бы на что-то намекала мне, стараясь убедить в правильности решения о нападении. Я же, однако, не совсем её понимал. Она могла общаться со мной видениями и урчанием разного характера. У неё навряд ли получится как-то донести до меня свою мысль.       «Я говорил, что не могу рисковать больше с боями. Ты однажды чуть не погибла. Без тебя мне не прожить в этом мире, ты же понимаешь это и потому защищаешь меня постоянно. Не просто же так ты прикрыла меня собой от глубинной бомбы» — я думал и продолжал смотреть за ни о чём не подозревающей девушкой, спокойно и без эмоций продолжающей свой путь. Она же даже не знала, что тут в стороне решался вопрос о нападении на неё.       Следующие секунд десять демон ничего не предпринимал, и я уже подумал, что он сдался, но вот вновь видение. На этот раз это были мои воспоминания: она показала мне, как я ел стволы экзоскелета Мэри, а затем того, как я отнёс её труп к кокону. Косатка же, после того, как отрегенерировала сожрала тело, чтобы восполнить силы, так сказать. После всех этих образов мой питомец пробудил в моей памяти воспоминания о эволюции после потопления НИС. Затем эти образы вновь повторились с самого начала. Начался какой-то цикл, пока я не встряхнул головой и сбил это наваждение.       «Хочешь намекнуть мне о том, что это как-то связано с эволюцией?» — я либо начинаю догадываться, либо косатка стала чуточку умнее.       Демон тихо, но положительно заурчал. А я же начал перебирать в голове свои догадки и предположения насчёт глубинных. Я же вроде полагал, что мы можем эволюционировать после поедания большого количество стали, при чём тут их небольшие, в сравнении с контейнеровозами, экзоскелеты и тела? Ему бы действительно лучше научиться говорить. Я, конечно, догадливый, но похоже, что не сегодня.       Косатка вроде дала мне понять, что напасть она хочет ради эволюции, но так же можно напасть и на любой другой почти беззащитный корабль. Зачем убивать канмусу, смерть которой только навлечёт на нас большие неприятности? Неужели её экзоскелет имеет такую пищевую ценность, что ради него можно было рисковать своей жизнью? Я помню, что пробовал на вкус стволы той убитой мной канмусу эсминца, но те не были чем-то фантастическим. Конечно, они были очень вкусными, как и любая другая сталь, но с золотом и серебром это сравнить было категорически невозможно.       «Чёрт, только что понял, что не сожрал обвес той девчушки. Стволы откусил, боясь взорваться, а к остальному даже не притронулся. Вот дурак!» — отругал сам себя, прокручивая в голове образы застывшего лица погибшей. Как я мог забыть сожрать её котельное отделение. Может быть, сейчас и не сомневался в правдивости косатки.       Вообще, косатка не должна меня обманывать. Всё-таки она меня защищает и ничего лишнего, способного меня убить, явно не ляпнет. Она всё ещё была уверена в своих видениях. Может быть, мне всё-таки стоит ей довериться и рискнуть вновь. Ради эволюции и силы. Если мы её убьём и сожрём, то, наверное, это обернётся для нас большим плюсом к текущей силе. Может быть, снова смогу эволюционировать? Сила — ключ к выживанию, а чтобы нарастить силы, нужно для начала применить эту силу.       «Всё же это какая-то сомнительная авантюра» — поводив глазами туда сюда ради разминки, вновь возвращаюсь к наблюдению за канмусу. Отпускать её надолго из виду довольно рискованно. Сейчас лучше не позволять себе отвлекаться.       Да, это правда было рискованно. Эволюционировать я смогу, напав на другой корабль с меньшей защищённостью, наверное. В действительности я стал замечать, что на всё новые и новые эволюции стало уходить всё больше и больше питательных веществ, в том числе и на небольшие. В далёкой перспективе можно будет с уверенность рассуждать о том, что наша эволюция будет не быстрой. В любом случае, мне хотелось бы найти больше поводов, чтобы напасть. Развитие и голод пока не были проблемами, так что нужно было придумать что-то ещё.       «Что труп этой девушки может мне дать?» — задал я про себя риторический вопрос.       Допустим, я утоплю её. Косатка в любом случае её съест. Мне же кушать человека как-то не хотелось, если только не её обвес, который предварительно стоит избавить от снарядов. Пока она плыла, заметил на ней аж целых пять подсумков, прикреплённых или обвязанных прямо к её боевому экзоскелету. Вполне было возможно, что после её смерти я мог бы поживиться полезными вещами. Например, телефоном… я прямо как гопник какой-то. Однако это было серьёзно. С мобилой, да ещё и на русском языке, я мог бы получить столько информации, о мире, сколько бы наверняка хватило бы более-менее разобраться в ситуации. Тем более, я бы в первую очередь полез искать информацию о глубинных и канмусу. Да и кто знает, что у неё там ещё в подсумках лежит?       «Вот тебе и более весомые причины напасть. В любом случая, пока я в Средиземном море битв с канмусу мне не избежать, а так, глядишь, попрактикуемся»       Косатка фактически добилась своего, от чего я услышал её тихое, но довольное урчание.       Теперь я думаю, что пока у меня есть преимущество в незаметности, мне нужно на неё напасть, убить и забрать всё, что у неё было. Теперь-то мысли о убийствах не вызывают у меня большого морального вопроса, мне стало с этим легче. Привыкаю, кажется. Обычно привыкать к такому нельзя. Злое это дело, но у меня с этим никак и лучше будет не сопротивляться вообще. Если есть возможность не убить, то стоит поступить именно так, а нету и имеется повод, то нужно поступать по обратному. У меня всегда находится какая-нибудь эгоистичная причина оправдать это. Так и сейчас я её нашел: мне нужны были какие-нибудь сведения о мире, точном местонахождении, глубинных и канмусу. Ну а заодно поедим немного. Девчушка уже довольно взрослая на вид, но тему возраста я лучше поднимать не буду. Они тоже наверняка знают, ради чего выходят в море со своим вооружением. Они военные дамы, раз уж носят имена боевых кораблей, а значит, должны понимать, что могут погибнуть, как и те моряки на торговых судах.       Ладно, пора было решать, как мне стоит совершить на неё атаку. В данный момент она была от меня на расстоянии в две тысячи сто двадцать метров. Она была в зоне эффективного действия моего TDC, и одной мысленной команды хватило, чтобы в голове отрисовался торпедный веер, направленный по траектории движения канмусу. Мы были почти готовы к атаке.       «Косатка повернись носом к ней» — не обрадовавшись, приказал ей. Сама собиралась нападать, а к врагу даже не обращена.       Тут же мой демон прошёл несколько метров вперёд и, довернув влево, был обращён носом в сторону предполагаемой атаки. Быстро взглянув на пока не работающий секундомер, подняв левую руку из-под воды, нервно перевожу взгляд на иллюзорный веер. Уже решившись и стараясь больше ни о чём не думать, отдаю чёткую команду:       — Четыре торпеды по тридцать узлов, пуск! — тут же опускаюсь с головой под воду и первым делом смотрю на секундомер.       Четыре торпеды по очереди покидали носовые отверстия косатки и устремлялись вперёд по вычерченному у меня в сознании вееру, прямиком к рассчитанной точке встречи моих подарков с девушкой. Мой секундомер сразу же активировался. До столкновения оставалось сто двадцать семь секунд. Я времени терять не стал и в подводном положении приказал косатке двигаться туда. К тому моменту, как мы туда дойдём, всё должно будет случиться, ежели всё пойдёт по плану.       «Лишь бы её груз не пострадал» — подумал я.       Косатка взяла свою максимальную подводную скорость и продолжала путь к указанной точке. Иногда я становился на выемки в спинном плавнике демона, чтобы поднять голову над поверхностью воды и взглянуть, не изменилось ли чего. А ничего и не поменялось в поведении канмусу: она как шла, так и идёт, частенько поглядывая в сторону каменистого берега, который был близок к ней. Казалось, что словно туристка, рассматривающая дивные пейзажи впервые. Ну а пейзажи тут, правда, были о-го-го. Было на что посмотреть.       До контакта торпед оставалось девяносто секунд. Я подходил всё ближе и ближе, видел, как её громоздкая из-за экзоскелета фигура становилась все больше и больше, а вместе с этим и более угрожающей. Когда до столкновения оставалось меньше минуты, уже можно было подробнее разглядеть её вооружение, благо зрение позволяло мне это. Первый взгляд на неё заставил меня изрядно удивиться: целых семь маленьких орудий было расположено у неё по левую сторону от руки, три из них представляли собой казематные установки, внедрённые прямо в фрагмент экзоскелета, напоминающий собой борт корабля, пока остальные же четыре представляли собой полуоткрытые башенки, где защита отсутствовала только сзади. Стоит ещё учесть, что это была лишь левая часть, справа у неё был точно такой же элемент, скорее всего, с таким же количеством пушек. И ещё одно полуоткрытое орудие было у неё за спиной, крепящееся к котельному отделению с тремя дымящими трубами и двумя мачтами снизу, что беспрепятственно позволяло вращать его где-то примерно на градусов триста двадцать. Всего выходило целых пятнадцать стволов на даму. Кроме этого, подойдя чуть ближе, замечаю ещё несколько более малых орудий, скорее всего, что-то вроде пулемётов для ПВО. Ну и как же экзоскелет обойдётся без декоративных элементов в виде двух шлюпок, маленьких флажков, развешанных на тросах и детально выполненных надстройках за спиной. Или не декоративных, но я не понимал, для чего конкретно это может пригодиться. Можно было ещё сказать, что из-за крупного вооружения её саму было довольно сложно разглядеть. В любом случае, девушка должна выглядеть стильно со своим серым экзоскелетом.       И вот, пока я созерцал всё её великолепие, не заметил, как до точки встречи оставалось пятнадцать секунд. В это время девушка начинала проплывать мимо небольшой скалистой бухты с крайне крутыми, изрезанными природой каменными склонами. И их она не обделила своим любопытным взглядом. А зря: вот-вот торпеды окажутся у неё под ногами, и тогда её жизнь оборвётся. Однако стоило ей на секунду отвлечься, как она, похоже, замечает несущуюся к ней смерть. На секунду я успел увидеть её лицо, в миг изменившееся с безмятежного в состояние ошеломления и полного замешательства от увиденного. Однако уже было поздно, деваться было некуда. Мой TDC должен был сработать отлично, и если она каким-то образом мгновенно не сможет остановиться на воде, поборов инерцию, то ей придётся прощаться с жизнью. Слева на неё веером шли четыре торпеды. Я специально пустил столько, чтобы покрыть им некоторую область в ширь и увеличить возможность поражения. На мою удачу, у неё и справа не было спасения. Там был лишь только берег и скалы, а по суше она плыть точно не могла. Остаётся только ждать. А я времени терять, пожалуй, не буду и продолжу сближаться с ней. Торпеды рванут, она умрёт, а шума будет очень много. Боюсь, народа здесь собёрётся целый аншлаг. Действовать будем быстро.       Я планировал поступить с ней так. Конечно, подсумки с содержимым заберу себе. Если там что-то будет ненужное, то сразу пойдёт в рот. Тело девушки достанется демону, часть экзоскелета тоже будет его, а меньшая часть моя. Заодно посмотрим, насколько окажется права косатка на счёт её эволюций.       Внезапно канмусу, оказывается, не собиралась так просто помирать от моих торпед. Вместо того, чтобы напороться на них, она сворачивает направо прямо к скалистому берегу и со всей доступной скоростью движется прямо на него. В этот же момент, уже под моё удивление, таймер на левой руке прекратил тикать, раздаваясь эхом в моём сознании. Взрывов не последовало, и я прискорбно прищурился, начиная жалеть о том, что доверился своему глупому демону.       Имея довольно приличную скорость, девушка плыла к суше, со страхом оглядываясь назад на спешащими за ней стальными трубами с двумястами восьмьюдесятью килограммами взрывчатки в носу. При этом она не боялась берега, что меня не должно удивить. Кто захочет быть разорванным чудовищным взрывом? Вместо страха она решительно продолжала движение, и TDC подсказывал, что её скорость росла. И вот она спотыкается обо что-то: мель, камень или скала и на большой скорости вылетает на берег, усыпанный пепельного цвета щебнем и камнями, позади которых были желтоватого оттенка скалы и крутой склон высотой метров десять-пятнадцать.       Почерпав лицом и выступающими частями обвеса некоторое расстояние на каменном берегу, она осталась лежать на камнях в неуклюжей позе. Через несколько секунд мои торпеды встретились с подводными камнями и почти единовременно взорвались, поднимая огромный столб воды выше самой высокой точки склона и гремя на множество километров вокруг. Саму же девушку при этом довольно жёстко отбросило в скалу, и та осталась лежать под ней.       Как только вода упала и водяной занавес пал туда же, откуда он и явился, мне открылся вид на пострадавшую девушку. Это была шатенка, на вид так лет девятнадцать, но это не точно. Для девушки, имеющей дело с оружием и тем более являющейся канмусу, она была одета очень даже по-повседневному. Белая испачканная рубашка, воротник которой я видел уже на достаточно близком расстоянии, сверху бежевый жилет на пуговицах и пиджак. Выделялся также красный галстук и плиссированная юбка по середину бедра. Она изрядно пострадала, ударившись о скалы и вылетев на берег, после чего её в добавок отбросило приличной ударной волной от взрыва торпед. Увиденная мною одежда, напоминающая школьную форму и которая должна была выглядеть опрятно и чисто, теперь была разодрана и испачкана, а где-то и вовсе отсутствовали её фрагменты. Так, например, тёмный пиджак и рубашка были оборваны почти до самого локтя правой руки.       Подплывая всё ближе к мелководью, я не наблюдал признаков жизни. Канмусу лежала неподвижно, криво раскинув ноги и руки в стороны. Однако некая неизвестная форма жизни стала возникать прямо у меня перед глазами. Голубые огоньки стали загораться по всему её телу и экзоскелету, а из них буквально рождались маленькие человеки, которые сразу же стали бегать по её телу с пластырями и некими пузырьками в руках. У кого-то на руках были маленькие газовые горелки, сварочные щитки, маски, огнетушители и железные листики. Поразительное зрелище заставило мои глаза округлиться. Похоже, что это были те самые феи. Помню, как видел таких на головах у канмусу, атаковавших меня. Теперь у меня была возможность видеть их вблизи.       Одна из них заметила то, как я с косаткой принял надводное положение и ускоренно стал приближаться к ним. Феечка в юбке и матроске подняла крохотную ручку и стала бить в ещё меньший по размерам железный колокол, возникший из ниоткуда и звук которого разносился далеко вокруг.       Я немного испугался такой решительности и активности от фей и остановил косатку в двадцати метрах от берега.       — Быстро нацель на неё орудие! — протараторил я. Мой в меру грозный девичий потусторонний голос, будто с некоторой задержкой, эхом раздался среди скал и камней.       Косатка тут же стала выполнять мой приказ, и моё главное орудие только что было выплюнуто наружу, прямо на стайку фей и канмусу. Несмотря на это решимости и отваги у девочек фей не убавилось: они как смотрели на меня озлоблено, так и смотрят, размахивая кулачками и гаечными ключами.       — Офигеть.       Я не решался подойти ближе и раздумал поскорее её убить несколькими выстрелами из пушки, но тут же меня одёрнула мысль о том, что тогда от моих подсумков ничего не останется.       В этот момент девушка вдруг начала шевелиться, откашливаться и, упираясь руками в камни, с трудом приподниматься вместе со своим экзоскелетом с кучей пушек, направленных во всевозможные стороны. Пару мгновений и она замечает меня, аккуратно выглядывающую из-за спинного плавника косатки. Мы встретились взглядами. Мои бледно-зелёные глаза уставились в ошеломленные синие глаза девушки, уставившейся на меня, чуть ли не открыв рот. Она смотрела на меня несколько секунд, после чего направила на меня дрожащую руку и выдавила:       — Не стреляй… не стреляй… я сдаюсь, ты же разумная… по тебе видно, понимаешь ведь меня? — её веко подрагивало, а она, поднявшись на четвереньки, откашливалась и медленно приводила себя в чувства. Мне же не очень хотелось, чтобы она быстро оправилась.       — Понимаю! — крикнул я в ответ.       Сделав несколько тяжёлых вздохов, она вновь заговорила:       — Не убивай, я соглашусь на твою сделку! Кха-кха, — она старалась присесть на камни.       — Сделку? — не понял я.       Какую ещё сделку она собиралась мне предложить? Это что-то новенькое в моей глубинной жизни. Нужно её выслушать, а по возможности подыграть.       — Да, только я не пойду с тобой. Всё, что угодно, но только не обращение в глубинную. Мне такое ещё рано… молю тебя! — она упала на свою пятую точку, громыхнув частями своего экзоскелета, где располагались пушки, а затем откинула голову на котельное отделение за спиной.       После этого мне открылся вид на обширное красное пятно в районе живота. Вот от чего ей стало так плохо, а кипишащие феи бегали повсюду, стараясь оказать девушке первую помощь пластырями и газовыми горелками…       — Что ты можешь мне предложить? — как можно спокойнее спросил я.       Я мог бы попытаться вынудить её отдать всё, что у неё было, и сохранить при этом ей жизнь. Это вполне удовлетворяет мои моральные принципы. Без лишних убийств. Хотя, если я оставлю её в живых, то все точно узнают, что либо я жив, либо какая-нибудь другая субмарина глубинных начала терроризировать Средиземноморье. Так я не избегу преследования. Кроме того, помимо вещей можно получить много интересного, что меня так волнует сейчас. Пожалуй, не будем терять такой возможности, а убить её можно чуть позже.       — Всё! Всё, что у меня сейчас есть, кроме себя самой… — она с волнением смотрела на меня, изучала мои движения, реакцию и мимику лица. Я будто чувствовал это. Но больше всего её пугала моя косатка. Огромная туша, способная чуть ли не целиком её заглотить и раскусить её пополам вместе с экзоскелетом, плотью и костями. Она явно боялась его больше, чем меня, миловидной девочки. Всё-таки жуткая получится смерть. Мне бы тоже не хотелось оказаться в мёртвой хватке стальных челюстей своего демона и в ту же секунду быть раскушенным надвое с выдавленными во все стороны внутренностями.       Пока я представлял себе свою смерть от челюстей своего демона, косатка изрядно расстроилась и подала мне намёк в виде скуления. Похоже, ей не нравится, когда я думаю, что она может убить меня. Наверняка, ей не хотелось бы, чтобы я боялся её — своего собственного симбионта.       — Хорошо! Тогда я хочу все твои вещи и твой экзоскелет, после чего можешь быть свободна! — я решительно выдвинул ей свои требования. На самом деле я ещё не определился, сохранить ей жизнь или пополнить свою коллекцию жетонов канмусу.       Я увидел, как она замешкалась и, вероятно, не знала, как ответить, но спустя несколько секунд, она наконец произнесла:       — Я могу отдать вам все части своего обвеса, кроме коньков и котельного отделения. У меня не выйдет без них добраться до Мальты или хотя бы вернуться в Севастополь, — объяснялась она, словно перед бандитами поставившими условия, от которых зависела её жизнь. Впрочем, ситуация и правда была похожей.       — Что на Мальте? — тут же бросил ей вопрос, пока отойдя от той темы.       — База канмусу. В основном там учебка.       — Ты шла туда? Зачем? — я продолжал отстреливать вопросы.       — Скоро планируется поднимать на поверхность метеорит и его осколки. Я, как одна из представителей России, должна буду там присутствовать, — отвечала она как можно быстрее. Думала, что раз уж я быстро говорю, то ей нужно так же отвечать.       — Не торопись, говори помедленнее, спокойнее. Я тебя убивать не буду, мы фактически с тобой договорились, — я держался рукой за левую цепь косатки и продолжал смотреть на девушку. — Зачем вы поднимаете метеорит со дна?       Да, я понял, о каком метеорите идёт речь. Это был тот самый чёрный кусок камня, внутри которого были тысячи, если не десятки тысяч икринок с такими же глубинными, как и я. Он принёс нас на Землю и в не очень удачное место — в Средиземное море. Не будь я тут, то вообще мог быть глубинным другого класса.       — Если он там останется, то он начнёт генерировать расползающуюся чёрную зону, — ответила она, отведя взгляд, но тут же предсказала, что я задам следующий вопрос касательно зон, и поспешила на него ответить, вновь вернувшись в диалог. — Эта зона блокирует связь в охватываемой области, а в самой глубине так и вовсе не позволяет пользоваться электрическими приборами. Ещё она каким-то образом не позволяет со спутников рассмотреть, что там происходит. Весь Тихий океан и не только полон таких точек разных размеров.       — Когда упал метеорит? Сколько дней назад? — я был только рад тому, что она отвечала, и продолжал задавать вопросы.       Она замолчала и закатила глаза, видимо, вспоминая или подсчитывая дни. Я не торопил её, как ей это казалось, потому, глядя на неё, ждал. Да, я переживал из-за времени, так как не хотелось, чтобы пока мы говорим, сюда явились незваные гости, но будет лучше, если она не будет ошибаться, а чётко и правильно успеет поведать мне о том, что успеет, а не всё по чуть-чуть.       — Это было восемнадцать дней назад, — уверенно ответила она, взглянув в мои глаза, скорее стараясь разглядеть в них какую-нибудь надежду на то, что она задобрила меня.       Так я узнал, сколько мне дней. До дня рождения ещё далеко, и не факт, что я доживу до него, несмотря на все свои обещания выжить любой ценой. Это была хорошая информация. Можно будет от чего-нибудь оттолкнуться, но календарь мне это не заменит. С этим я рассчитываю на телефон, лежащий под языком косатки.       — Ладно, давай снимай свой… обвес. Ты его так назвала? — потребовал я.       — Д-да.       Разместившись поудобнее, она приступила к отсоединению его фрагментов, начиная с левой бортовой части с семью орудиями и средствами ПВО. Весь этот боевой механизм крепился на разных элементах: от болтов разного размера до гнездовых отверстий, в которых определённые части обвеса держались под собственным весом. Чтобы открутить болты, она полезла за одним из своих подсумков, неровно висящем справа от котельного отделения, и достала от туда несколько слегка проржавевших гаечный ключей и стала подбирать их к болту.       — Как тебя зовут? — мне не хотелось отвлекать её и от этого дела, но и самому скучать мне тоже не хотелось.       Она только-только собиралась начать крутить болт в месте, соединяющем левый стальной манипулятор с левой бортовидной частью обвеса, как я заговорил с ней.       — Не отвлекайся на меня взглядом. Крути себе там, что нужно, но поговори со мной, — объяснился я.       — Поняла, — девушка с уже чуть более спокойным тоном заговорила, как только сделала один оборот гаечного ключа. — Меня зовут Адмирал Грейг, я лёгкий крейсер типа «Светлана», третья и последняя по счёту.       — Я не это хотел… хотела узнать у тебя, но это тоже интересно, — немного удивившись, решаю подкорректировать вопрос. — У тебя человеческого имени нет или ты правда военный корабль?       — А! Поняла! Что-то не часто меня по настоящему имени зовут, что не сразу поняла, о чём ты, глубинная. Так-то меня не Грейг звать, а Мария Антипова, — ответила она, явно припоминая себе что-то из прошлого.       — Машка, значит, поняла, — я вглядывался в каждое её движение руками.       — А ты случайно не та глубинная субмарина, напавшая на археологов в заливе Сидра почти неделю назад? — она, правда, стала смелее, но от этого мой разговор пройдёт только быстрее, что должно положительно сказаться на количестве полученной мной информации.       — Да, это я, — дал свой ответ.       — Так получается, ты Медина, — она отложила в сторону болт и приступила к следующему. Всего болтов было четыре. По крайней мере, я столько видел, их же могло быть больше.       — Я затопила корабль с этим именем, — утвердительно сказал я, не поняв, что она имела в виду, то ли ошибившись, то ли назвав меня Мединой.       — Да, все знают об инциденте «Медина». До сих пор о нём не прекращают по телевизору говорить, как и обсуждать гибель одной девы флота. Весь мир об этом знает, — говорила она, а я лишь удивлялся тому, что я смог сделать что-то такое, о чём теперь говорит весь мир. — Мы не знаем, есть ли у глубинных имена, потому тебя назвали Мединой, в честь затопленного судна, а тип субмарин, которой ты являешься назвали «М». Имена обычно дают особо развитым глубинным, первым глубинным своего типа, отличившимся глубинным, в твоём случае, тебе дали имя за то, что ты первая в своём роде.       Удивление, которое я умело скрывал за кирпичной мордой, переросло в крайнюю степень. Мало того, что меня, похоже, обсуждают сейчас во всех СМИ, так ещё я и имя получил. Кто-то назвал меня Мединой.       — Мне нравится это имя, а кто дал мне его?       — Командование ЕОФ, наверное, — неуверенно ответила она. — Это, если ты не знаешь, Европейский Объединенный Флот. Такая организация, объединившая около десятка стран в почти единую систему управления канмусу.       Мда, многое же тут творится в две тысячи тридцать восьмом. Похоже, что появление глубинных серьёзным образом отразилось на жизни человечества и всего мира, перекроив все геополитические стратегии напрочь.       — Слушай, а что вообще такое канмусу? Я что-то пока не понимаю. Ты, например, канмусу, кто тебя родил? — мне, правда, было интересно узнать об этом больше. Просто меня ещё смущает тот факт, что пока я видел только девушек, и то с виду не скажешь, что им больше восемнадцати лет.       — Меня мать моя родила! — резко ответила Маша, похоже, обидевшись. — Если ты хочешь знать про моё происхождение, то могу быстро рассказать про что-нибудь, — она заканчивала раскручивать уже третий болт. — Если коротко, то два года назад мне было семнадцать лет. В тот злополучный грозовой день я сидела в колледже на очередной паре, как вдруг всю аудиторию сметает нахрен вместе с одногруппниками и преподавателем истории. Там только на мгновение мне показалось, что помещение было полно золотых искр. В общем, из присутствующих выжила я одна. Студенты из соседних аудиторий серьёзно пострадали, а кто-то тоже погиб. Двумя этажами выше, в аудиториях и кабинетах над нами также все, кроме одного парня не выжили. Это у меня так называемая инициация произошла. В меня дух корабля залез! — разговаривала она со мной громко и на эмоциях. Я также заметил, что движения её рук были ускоренными и менее аккуратными.       — И ты таким образом в свою военную структуру попала? — мне хотелось знать про этих девчонок что-то больше, кроме того, что они мои злейшие враги.       — Ну, типа того… пришли в больницу военные, сопровождающие дядьку с погонами, и сказали, что вот так вот, теперь ты, девочка, почти настоящая дева флота, гордись собой, что Господь выбрал тебя защищать родину от посягательства глубинных и прочих недругов державы. Так я уехала в Севастополь учиться. Отказаться было невозможно: либо ты служишь России, либо мы надавим на твою родню, если не убьём их вообще. Так я оказалась в рядах Черноморского флота, — вдруг левый фрагмент её обвеса свалился на камни. Она обозлённо посмотрела на меня, смотрящего на неё с долей сочувствия.       — До чего докатились… — покачал я головой.       — Ага! А кто отпустит лёгкий крейсер? Я тем более не эсминец какой-нибудь! Точно так же, может с некоторыми отличиями в Японии и Штатах дела обстоят. И у нас, и у них лютое принудилово. Разница какая-то есть, но с этим я не знакома. С японками и американками не говорила, так что не знаю точно, только на уровне слухов. В Европе с этим как-то по-другому, но скоро они что-то там в ООН выдумают, и всё поменяется не в сторону прав канмусу, — чуть отдышавшись, она докрутила первый болт правой части обвеса, и тот со звуком ударился о камень под ногами Маши.       — Вот оно как, мда, — смотрю на неё, как на покоцанного в боях вояку.       — Но знаешь что?! — она обратила на себя моё пристальное внимание. — Сейчас я отношусь к этому не так отрицательно. Поначалу это невыносимо обидно, по ночам и во время пробных выходов на воду роняешь моря слёз, а потом… как вставляет… — она взглянула в мои округлившиеся глаза, после того, как ударила кулаком с зажатым ключом по ладони, — ну, там… я про корабельную душу. Сначала, как я сказала, ненавидишь их и мечтаешь оказаться во флоте ООН, хотя бы, но потом вдруг на душу нахлынивает волна лютого патриотизма! Тут же становится ясно, что служишь ты родине России, и больше ничего не хочется! Ну, оно и понятно! Меня в царской России ещё заложили и спустили, достроили правда в виде танкера в двадцать шестом, но на мне это не сказалось: в виде крейсера, как изначально ещё тогда планировалось, я и появилась! Мне, как канмусу, уже года два, так что с годами корабль будет больше места в душе занимать, а обида человеческая… уходить в закрома души.       Вот и правая часть её обвеса упала на камни. С ней только оставалось её котельное отделение, коньки и щитки на бёдрах, которые, судя по всему, служат защитой.       — Со всеми канмусу так? — спросил я. Не знаю только, зачем задал этот вопрос. Мне хотелось либо расстаться с ней, либо лучше перейти к другой теме.       — Ну, почти со всеми. Некоторые, особо волевые, подавляют свою корабельную душу, как могут, из всех имеющихся сил, а кто-то сдаётся и фактически становится неузнаваемой для своих знакомых и родителей, — разъяснила она. — А я что-то между всем этим.       — Сколько канмусу в Средиземном море? — вздохнув, я вернулся к тому, чтобы засыпать её новыми вопросами, надеясь оставить позади эти разговоры про её судьбы и жизнь. Всё-таки я тут не для трогательных историй. Собрался, вроде, её топить.       — Да я откуда знаю? Сюда постоянно кто-то прибывает и кто-то убывает. Тут целых восемь баз канмусу. Их здесь очень много, новичков в основном. Потом они на войну уходят, — она приступила расстёгивать тугие ремешки, держащие её щитки.       — На войну? Какую войну? С кем воюют? — глаза вновь превратились в пяти рублёвые монеты, и с таким взором я уставился на девушку.       — С вами, конечно же. Война уже шесть лет идёт. Если вас не уничтожить, то, чёрт его возьми знает, что произойдёт! Товарооборот рухнет, экономики, и так получившие невероятный удар, окончательно скопытятся, вновь будут умирать миллионы. Эсминцы и корабли эскорта сопровождают конвои в Атлантике и в других частях света, сражаясь с подлодками и теми, кто посягает на жизненно важные грузы. Тяжёлые корабли бьются с такими же тяжёлыми глубинными и вообще чуть ли не со всеми видами, — расширенно объяснилась девушка, и мне показалось, что она могла рассказать что-нибудь ещё про это.       — Если это не большой секрет, а ты как воюешь? — если бы это был простой разговор при обоюдном согласии, то я бы и не надеялся получить от неё ответа, но раз уж я прижал её к стене своими торпедами, то она могла бы поделиться со мной этим. Впрочем, не отменяю того, что она может солгать.       — Ну, я… странненько… получается, — она смутилась передо мной. Только от чего? — у меня целых пятнадцать сто тридцати миллиметровых орудий, так что отстреливать каких-нибудь Ишек довольно просто, а так не раз минировала проливы в Баренцевом и Карском морях: у меня до сотни мин с собой может иметься.       — Проехали… — увидев, как всё, что мне нужно в рамках дозволенного лежало вокруг неё, я сказал: — Достань из своего обвеса все снаряды и сложи их рядом. Мне они не нужны и тебе тоже.       — Поняла, — она покорно, под дулом двухсот трёх миллиметровой пушки принялась выполнять команду, открыв какой-то укромный люк в бортовидных частях своего обвеса. От туда она по одному вынимала маленькие снаряды, похожие на пули. — У меня только учебные с собой. Они почти буквально никакие. Просто для тренировки меткости и фей.       — Почему без боевых? — тут же задаю вопрос.       — Никто не думал, что я наткнусь на глубинную… у командования была совсем другая цель. Я только недавно с Красного моря вернулась, выметали от туда глубинных совместно с англичанками.       Я так понял, что если бы у неё были нормальные снаряды, то меня могло уже не быть. Не вижу в её позиции проблем выстрелить в меня с берега. Чёрт! Вот я долбоёб! Почему, как только она выпрыгнула на берег, не додумался до такого элементарного приёма! Трындец мне повезло. Больше подобный трюк с канмусу у меня не прокатит! Нужно придумать как по максимуму выдавить из неё пользы, но в голову никаких путных мыслей не приходит!       — А сколько таких как я в Средиземном море?       — Думали, что после того инцидента вас не осталось, но ты, получается выжила, Медина, — она вновь назвала меня по имени. Я не против, но мне как-то непривычно. Хотя, если это какое-то время продолжится, то это будет так же, как и с моим новым телом.       — Поняла и на счёт Средиземноморья я была права, — сначала меня охватила некоторая гордость за собственную догадливость, но я поспешил избавиться от этого наваждения. — В Атлантике всё плохо? Там много глубинных?       — Да, очень много. Девчонкам удаётся гонять и пасти конвои от ваших нападок, но не всегда. Понятно, что потери есть как среди судов с людьми, так и среди канмусу. Глубинных там много, причём всяких: от эсминцев и подлодок до линкоров и авианосцев. А сейчас ещё и волна третья начнёт бить, мало точно не будет! — выражение её лица изменилось с нейтрально-обречённого на более задумчивый. Казалось, что она заглядывает в будущее, представляя себе эту бойню на море.       — Я так понимаю, что под волной подразумевается большой наплыв глубинных? — я посмотрел на часы, показывающие 7:01.       — Да, ты права. Метеоритов в мае упало полным полно, во много раз больше, чем при предыдущих волнах, — вдруг она заговорила тихо и после закусила губу. Похоже, что это было страшным событием. По её щеке вдруг прокатилась слеза.       — Метеорит не один, получается?       — Нет, их очень много. Специалисты по всей этой космической чепухе ещё за пол года примерно подсчитали, что будет около пятисот камней. Тот, что упал тут ещё маленький. В Тихом океане, как обычно, полная жопа! Между Командорскими островами упало довольно крупное нечто. Там наши совместно с Японцами планировали провернуть схожую с Средиземноморской операцию, но о результатах до сих пор ничего не известно. Даже в Японии об этом не говорят, что-нибудь опять пошло не так.       — Целых пять сотен, как-то много… — прошептал я в сторону, представляя себе ту груду икринок, среди которых оказался я, а затем ещё большее их количество в метеоритах покрупнее. Оторвавшись от фантазии, обращаюсь к Маше, — Так получается, в мире только Средиземное море в безопасности от глубинных? Атлантика и прочие океаны кишат монстрами вроде меня?       — Да, но теперь и Средиземноморье не такое уж безопасное, — она укоризненно посмотрела на меня. Её раны, кажется, зажили то ли их последствия были устранены, и она стала выглядеть лучше и бодрее. Меня лишь немного это обрадовало. — Это не ты, случаем, приложила руку к потере корабля недалеко от Греции где-то пару дней назад?       — Хм, думаю, это была я. А об этом уже догадались? — я посмотрел на неё.       — Если бы догадывались, то послали бы канмусу исследовать район затопления. А так спасатели и их вертолёты обшарили всю область в поисках выживших ещё семи пропавших малых кораблей, в основном гражданских, — ответила она.       — Клянусь, что не топила больше никаких кораблей, кроме того, что взорвался, как вулкан! — твёрдо заявила я.       — В том-то и дело, что стало ясно, что пропажа этих семи судов стало следствием взрыва мощностью в две с половиной килотонн. Он просто снёс эти корабли, находившиеся неподалёку, — она пожала плечами, медленно вставая на ноги, чтобы не спровоцировать меня.       — Сколько килотонн…? — не поверил я своим ушам.       — Он перевозил взрывчатку, то ли её компоненты в Грецию. Круто тебе повезло наткнуться на такое судёнышко, — мне показалось, или она хотела усмехнуться надо мной.       — Ладно, нахрен этот корабль, — я грозно махнул рукой в сторону, и та замолчала. — Хочу продолжить тему безопасности на море. Если в Средиземном всё относительно хорошо, не считая меня, а я одна тут никакого ультимативного урона торговле не нанесу, то в Атлантике всё кишит тварями бездны, так?       — Да, это так. С тридцать третьего года ни один сопровождаемый конвой в Атлантике не прошёл путь с точки А до точки В не то чтобы без боя, а даже с сутками спокойного перехода. Всегда хотя бы одна Ишка да нападает. Ну, это я в основном про длительные переходы. Бывает и без столкновений, если расстояние короткое, например, вдоль африканского континента: Гибралтар — Рабат, — ответила она, а затем осмелев, заговорила наглее. — Может ты и не нанесла какого-то колоссального урона торговле и туризму, но репутация наша пострадала, а после того, как узнают, что глубинная, на которую ранее охотились и объявили погибшей, вдруг уничтожает новый корабль, станет ещё хуже! Мало того, ты убила нашу девчонку!       — Я вижу, ты меня совсем не боишься, раз уж разговариваешь со мной таким тоном, — я посмотрел на неё двояким выражением лица. С одной стороны, мне было всё равно на это, пусть лучше продолжает говорить, а с другой я ощущал себя подсудимым. — Впрочем, мне всё равно. Давай, продолжай.       — А чего продолжать? Я не знаю, что ещё сказать, — она замялась. — Как я уже сказала, Атлантика и остальные мировые воды полны глубинных, и пересечь их можно только в сопровождении канмусу. Средиземное море, в свою очередь, это место, где учатся канмусу и куда заходят корабли, чтобы передохнуть после опасного перехода. А ещё это самое популярное туристическое место.       Понятно. С одной стороны мне повезло родиться здесь. Тут полным полно пищи и нету биологических соперников, вроде тех же глубинных, с которыми, скорее всего, мне пришлось бы конфликтовать ради пищи в той же Атлантике. Там-то сто процентов всё уже изъедено и им остаётся либо жрать себя, либо нападать на эти охраняемые конвои. Здесь же получилось так, что благодаря тому, что я сумел сохранить свой человеческий разум, я смог воспользоваться всеми преимуществами своего местоположения и при этом минимизировать его отрицательные качества тем, что стал субмариной. Хорошо, что я быстро догадался, что к чему, а то так бы и охреневал от происходящего, либо сдох, скорее всего. Я об этом сейчас думаю не просто от балды. Мне кажется, что после этого нападения оставаться тут точно больше нельзя. За мной начнётся большая охота и уже не важно, убью я её сейчас или нет. Всё равно пропажа такой ценной боевой единицы, как крейсер, не останется без внимания, судя по тому, как её попытались запереть во флоте. И так будет понятно, что она погибла при переходе, раз уж не дошла до пункта назначения. Сомневаюсь, что в России выдвинут версию о дезертирстве. А будь она живой, то точно же расскажет обо мне, тем более, что я её буквально ограбил. Всё ведёт к тому, что мне нужно выбираться из Средиземного моря как можно скорее. Нужно идти к Гибралтару. Только там я смогу пройти. Здесь меня будет ждать только смерть в скорой перспективе. В Атлантике, чёрт возьми, что будет, но канмусу там, по крайней мере, точно в обилии нет. Глубинных, судя по её рассказу, немерено, но я пока только догадываюсь об их агрессии по отношению к себе и друг другу. Можно было бы задать ей такой вопрос, но боюсь, что так я только выдам ей свои намеренья о прорыве в Атлантику.       — Ты собираешься уходить? — спросил я, отвлекаясь от раздумий и посмотрев на неё довольно серьёзным взглядом.       — Да, конечно, — робко ответив, она закивала головой. — А можно уже?       — Можно, ты мне больше не нужна. Я не знаю, что из тебя ещё вытянуть такого, что мне пригодилось бы, — пожалуй, для своего же блага не буду упоминать того, что я хотел убить её по желанию косатки. — Благодарю за разговор.       — А-а-ага, — она аккуратно ступила на воду и не с первого раза смогла встать на воду, иногда проваливаясь в неё. На моё удивление, Маша чуть не поскользнулась на небольшом приливе. Спустя минуту еле-еле справившись с постановкой на воду, Маша прошла несколько метров, где уже уверенно смогла стоять на ногах.       Тут же мой демон очень огорчённо заурчал. Ему, видимо, так хотелось сожрать эту девчушку, что я теперь боюсь, как бы он не затаил на меня обиду. Канмусу же, заметив движения моего демона и издаваемые звуки, только испугалась. Оно и понятно, оставил её без оружия, не отобьётся от моего нападения.       — Кстати, хотела вот узнать, а откуда ты знаешь русский язык? — она не спешила уходить, и я только обрадовался этому, так как мне хотелось помимо ответа кое-что ей отдать. — Ты, случаем, не вернувшаяся русская лодка?       Где-то я уже об этом слышал. Кажется археолог с НИС об этом говорил. Но мне не думается, что я некая вернувшаяся.       — Нет, навряд ли. Однако я просто русская в душе, — ответил я, глядя на неё, стоявшую в десяти метрах от нас с демоном.       — Ладно, ну тогда до встре… вернее, прощай! — она отвернулась и уже хотела набирать скорость, но я резко окликнул её:       — Стой! — она вновь начала замедляться, как только я крикнул ей своим пока ещё детским голосом. Она же, в свою очередь, очень взволновано, если не с большим страхом посмотрела на меня, начавшего ход назад, чтобы сблизиться с ней.       — Что-то ещё нужно? — аккуратно спросила она.       — Да, я хочу, чтобы ты отдала кое-что, что я тебе сейчас дам кому-нибудь на Мальте, кто может передать это родителям той девчонки, которую я убила во время сражения, — я отвернулся и проделал пару шажков к повешенному на цепи мокрому красному шарфу, с которого изредка падали капли воды.       Он был хорошо обвязан вокруг цепи и потому под водой никуда не делся. Аккуратно сняв его с цепи, почувствовал, что из-за воды он стал довольно тяжёлым, а значит, в его передаче проблем возникнуть не должно. Тут же я обратил внимание на слегка рычащую косатку, реагирующую так на приближение канмусу, которая остановилась только когда мой демон рявкнул как ненормальный и сам повернулся носом к ней. Маша, конечно, испугалась и ближе подходить не стала, но и без того между нами было довольно небольшое расстояние: метров пять, если полагаться на мой дальномер.       — Вот, это шарф той девочки, Мэри Далтон, эсминец, — я бросил его ей. Он был довольно тяжелым из-за влаги, от того он легко достиг получателя, которая легко поймала его на руки и пристально посмотрела на красную ткань. — Для моей совести будет лучше, если он вернётся её родителям или тем, кто будет хоронить пустой гроб, — я кивнула головой, надеясь, что она поймёт.       — Всё ясно, — она хоть и была в изумлении от такого человечного жеста, от глубинной, вроде меня, но, быстро придя в себя, она также кивнула и, набрав скорость, прошла у меня за кормой, зачем-то взяв довольно большую дугу для разворота.       Я видел её ещё несколько секунд, пока она не скрылась за большой скалой. Но даже тогда я не поспешил на берег, как того хотела косатка, а погрузился под воду и, отойдя назад, понаблюдал за ней из перископной глубины до того момента, как она окончательно скрылась из виду. Только тогда я почувствовал некоторую безопасность.       Теперь же, с её исчезновением, я мог выйти на берег. Подойдя на максимально близкую к суше дистанцию, я спрыгнул в воду и доплыл до берега, где лежали фрагменты её обвеса, изъятые из него учебные снаряды и пятеро серых подсумков. Оказавшись уже на берегу, в первую очередь решаюсь осмотреть содержимое с виду набитых подсумков. Подойдя к одной из них и взяв в руку, легко справляюсь с липучкой, довольно надёжно укрывающей содержимое. Внутри оказались какие-то батончики в тёмной упаковке. Всего было пять штук, и каждый весил по сто пятьдесят грамм. Не задумываясь, открыл один такой и внутри оказался чернющий батончик с местами для надлома. Судя по всему, так его можно было поделить на пять кусков по тридцать грамм. Своим видом он ничем не напоминал шоколадный, если только он не состоял из чёрного шоколада, но и для него он был какой-то уж очень крайней степени черноты. Помимо этого, он имел очень странную текстуру. Надломив от общего батончика кусочек в тридцать грамм и поводив по нему пальцем со всех сторон, было сразу заметно, что он был каким-то рифлёным и будто неровным. Из любопытства посмотрел на обратную сторону упаковки и почти ни одного слова в составе я не знал. Повсюду были то ли какие-то химикаты, то ли оксиды железа и всяческих минералов. Стоит ещё отметить, что всё было на русском. На лицевой же стороне большими русскими буквами было написано: «Пищевой концентрат для крейсеров, 20%». Я с самого начала понял, что это еда, но похоже, что она была специально сделана для канмусу крейсеров, вроде Машки. Она там Адмиралом Грейгом представилась.       — Давай пробовать на вкус, — я положил весь кусочек в рот и не успел сам для себя описать вкус, как мой демон вновь на меня обиделся, заурчав и начав громко плескаться в воде. — Да погоди ты, — еле выговорил с куском во рту. — Я тебе её обвес скормлю!       Ну что ж. На вкус эти батончики были просто чудесны! К моему большому удивлению, они не уступали обыкновенной стали. Я даже подумал, что на них можно жить, ведь стоило мне проглотить лишь эти тридцать грамм, как мне показалось, будто желудок наполнился огромным количеством стали. Немного отстранив его от себя я с любопытством посмотрел на подсумок с ещё четырьмя такими.       — Ну и ну, неужели они питаются чем-то подобным?       Мне стало интересно, а как канмусу живут? Наверняка к этим девушкам в обществе сложилось особое отношение. Неужели они питаются чем-то вроде этого или это какой-нибудь походный вариант еды? Чёрт его знает. Я не спрашивал у неё, но это и к лучшему, чего время терять на этом. Прочая информация была важнее. Я вот теперь собираюсь прорываться в Атлантику.       Содержимое подсумка я забираю себе, впрочем, как и сам подсумок. Так как он был на ремне, то я обвязал его вокруг своего пояса и он кое-как держался. Потом повешу его в другом месте. Есть у меня одна идейка.       После я подобрал в руку второй такой же и в нём был телефон и кучка проводов для него. А телефон не абы какой, а самая настоящая легенда — Nokia 3310 собственной персоной! Моему удивлению не было предела! Он, кстати, работал, и с него прямо сейчас можно было позвонить, но я не знал наизусть ни одного номера.       — Это шутка такая? Он актуален даже в две тысячи тридцать восьмом! Я бы в это не поверил, если бы не увидел сам! Чёрт, да он же бесполезен! — от злости я сумел сломать его в своей руке, превратив старенький телефон в трубочку. Сразу после я отправил его к себе в рот. Нечего добру пропадать.       Зарядное устройство и ещё какие-то провода я тоже употребил в пищу, так как ни один из них не подходил к нормальному телефону, что лежал сейчас под языком моего демона. Так что словно спагетти, они ускользнули в мой желудок. Второй подсумок, как и первый, отправится со мной, потому теперь он у меня на поясе.       В третьем я нашёл блокнот, дневник и ручки с разноцветными карандашами. Пожалуй, это я тоже возьму с собой. Может, погляжу, почитаю. Не отрицаю, что там могут быть какие-нибудь полезные сведения. Ну а что, может быть и такое. Пока же, мельком взглянув в блокнот, я увидел только множество неплохо нарисованных рисунков. В основном это были какие-то корейские мальчики, но мне и так всё равно.       — Эти дятлы популярны даже тут, — меня это не сильно волновало, так что я положил блокнот и дневник обратно в подсумок.       В блокноте ещё было много свободного места, вдруг захочу чего-нибудь записать. Силой я явно отличаюсь от людей, но вот памятью не очень. Она какая у меня была такая и осталась. Теперь лишь бы не намочить всю эту бумагу. Благо косатка довольно близко, и если что, я могу подозвать её ещё ближе, сесть, а потом просто толкнуть в воду. Сам же блокнот и дневник лучше положу под языком косатки, туда вода не попадает.       Оставалось ещё два подсумка. Мне было очень интересно, что же такого военного ещё могла нести с собой канмусу. В четвёртом оказались почти закончившаяся пачка сигарет, газовая зажигалка и пара платков. Я не сильно удивился этому, так как в том ПТУ, в котором мне довелось работать, почти каждый второй курил на переменах. Ну, а тут вообще недолго до момента, когда закуришь, особенно, если довольно часто встречаешься со смертью лицом к лицу. Машка сказала, что гоняла глубинных в Красном море, да и года два как уже является девой флота, так что она-то точно видела всё своими глазами.       У меня в моей человеческой жизни получилось так, что мне не приходилось курить, но почему-то выбрасывать сигареты мне не хотелось. Оставлю на всякий случай, вдруг где-нибудь пригодятся.       Платки тоже не буду выбрасывать или съедать. Вдруг нужно будет.       — Блин, а я случаем не болен тем расстройством, связанным с лишним собирательством и бережливостью к вещам? — вслух подумал я. — Нет, бред какой-то! В моём случае, когда у меня почти ничего нет, я могу беречь, что хочу!       Подсумок с этим содержимым также оказался на поясе.       Теперь на берегу оставался лежать последний. Первый бросок взгляда в его сторону, и я замечаю, что он полон чем-то. Очень надеюсь, что в нём были те же пищевые концентраты для крейсеров. С таким штуками я мог бы протянуть в море неделю-две без нападений на корабли. Хотя я и не рассчитываю ими пользоваться сейчас или в ближайшее время. Лучше будет приберечь их на чёрный день или до выхода в Атлантику. Хрен его знает, что за чертовщина там творится. Корабли там в явном избытке, но они так тщательно охраняются девчатами, что к ним так просто не подберёшься, особенно в одиночку. Впрочем, насчёт этого у меня есть пара идей.       Ладно. Я подобрал последний подсумок, пятый по счёту, и заглянул в него. Мои надежды на дополнительные концентраты для канмусу были разрушены. Вместо них в подсумке оказалась округлая простая военная фляга, незаметная со стороны, пока та находится в подсумке. Не задумываясь, я взял её в руку и встряхнул, чтобы убедиться в том, что внутри было содержимое. Мне вроде повезло, что Машка ничего, похоже, не пила по пути. Осталось примерно узнать, что это было. Открутив железную крышку, которая к тому же была на цепочке, чтобы не потерялась, принюхался.       — Ого! — дался я диву. — Машка-Машка, как тебе не стыдно? Сомневаюсь я, что на службе можно пить, — покачал я головой.       По запаху не могу определить, что это было. Понимаю только, что это не водка, не пиво какое-нибудь, но что-то интересное. Девушка уже взрослая, я понимаю, но выглядит она ещё довольно молодо, хотя телом уже ого-го как сложена. Любая другая будет ой как завидовать. В любом случае, я выкинул мысли о том, что она ещё довольно юна, и потому наличие у неё в распоряжении алкоголя не должно более меня удивлять, как и у других девчонок, если мне предстоит рассматривать их инвентарь.       Теперь после пяти подсумков мне необходимо было разобраться с обвесом Машки. Скажу сразу, я ей не сильно доверился в плане того, что она вынула всё из своего обвеса. Я всё так же боюсь подорваться, надкусив один такой. За свою косатку я тоже боюсь, поэтому прежде чем скармливать своему демону что-то такое, лучше сам всё проверю.       Так я сел между двумя бортовидными частями обвеса с кучей пушек, направленных кто в какую сторону, и, покопавшись в обвесе, нашёл несколько люков, через которые, судя по всему, бегают так называемый феи и погружаются те самые снаряды, кучка которых лежит рядом со мной. Проблема была ещё и в том, что я не знал устройства учебных снарядов. Может быть, в них не было ничего такого, что могло вызвать их детонацию, и в таком случае я мог бы сожрать их вместе с косаткой, но я рисковать не собирался. Так что пусть на всякий случай остаются тут.       Кое-как я сумел проверить обе части обвеса, в некоторых местах повредив его и оторвав что-нибудь. В них больше не было снарядов. Даже в каморах маленьких пушек их не было, так что я с вполне себе спокойной душой мог скормить их своей косатке. Сам я такие громадины есть не буду. У меня вон её набедренные щитки остались. Как раз для меня они и подойдут.       Подняв обвес в руки, я немного подержал эту конструкцию в своих руках, подбросил несколько раз в верх и только тогда собирался кинуть в воду косатке, которая как раз резвилась в воде, бултыхаясь и размахивая хвостом, как пёс, ожидающий лакомство.       — Ну, держи! — я аккуратно бросил часть обвеса в воду и пронаблюдал за тем, как мой демон погрузился под воду, чтобы начать свою трапезу.       Сам же я сел на камни и, взяв одну набедренную пластину, стал понемногу откусывать от неё сталь. И да, это тоже было довольно удивительно. Можно сказать, что я открыл для себя новый вкус, если сравнивать это с уже тем, что я попробовал в этой новой жизни. Опять же, это с человеческой точки зрения сложно описать, могу лишь сказать, что этот металл, из которого, судя по всему, и делаются обвесы для канмусу, отдавал приятной кислинкой, надолго остающейся на языке, словно как после глотка лимонада. Довольно приятно.       Мой демон быстро расправился с этим куском, но он знал, что тут был ещё один, и потому, не успев доесть и первый щиток, мне пришлось нехотя прерываться, чтобы бросить ему второй. А затем я вернулся к продолжению поедания.       Несмотря на то, что после тридцати грамм концентрата я резко почувствовал насыщение, после обвеса Машки ощущение было схожим, если не более сильным. Доедая первую пластину, я уже с уверенностью мог сказать, что насытился и жрать больше не стоит, хотя никто в этом меня остановить не мог. Мой, казалось мне, бесконечный желудок мог вместить сколько угодно всего возможного на свете. Так мне пока думалось. Экспериментов с этим провести мне пока не удалось.       Неужели косатка пожелала напасть на канмусу только из-за этого? Она знала, что металлы, которые присутствовали в составе экзоскелета канмусу, были настолько сытными и эффективными в употреблении? Сейчас, когда я поел и сам вижу эффективность этой пищи, то я вынужден согласиться, но если бы не косатка, то я не то что бы не напал, а даже не приблизился бы к Машке.       Косатка подтвердила мои доводы об эволюции, согласившись с моим предположением, высказанным перед нападением. Так-то да, теперь я сыт и вполне себе мог вновь измениться. Ну, это я уж больно много эволюционирую. Не знаю, как так получается, но вскоре такая халява должна будет подойти к концу. Опять же, я уже немного размышлял о скрытых условиях для большой эволюции и вполне мог оказаться прав. После повторного поедания моего последнего потопленного судна, мой организм не пошёл на большую эволюции, а смог только в маленькую. Не могу отрицать того, что и после этого завтрака у нас может не быть большой эволюции. Стоит рассчитывать на маленькую. Однако разница какая-нибудь может и будет. Косатка же не просто так направила меня нападать на канмусу. Вполне себе за этим последует что-нибудь интересное и крайне полезное, что поспособствует моему выживанию для начала в Средиземном море, а там, если доживём, и в Атлантике. Надо будет проверять, отойдя от берега подальше.       После того как косатка закончила с пищей, я подозвал её к себе поближе, чтобы не заходить в воду с подсумками, в которых были блокнот и дневник Машки. Мой демон приблизился к берегу настолько близко насколько смог и даже сел на мель по моей просьбе.       — Открывай наш склад под языком! Надо кое-что положить, — я, стоя по колено в воде, подождал несколько секунд, и косатка послушно разинула пасть, после чего я осмотрел её содержимое.       Всё было на месте. Я немного переживал из-за того, что после эволюции содержимое могло куда-нибудь подеваться, но мне повезло и с этим. Так что моё золото, серебро и главное сокровище в виде мобильного телефона было сухим и лежало в полной сохранности. Ещё стоит отметить, что с ростом косатки, тут увеличилось и место, где можно хранить предметы. Так что я вполне легко смог положить сюда подсумки и даже правую набедренную пластину канмусу, которую я потом съем.       Затем я аккуратно вытолкал косатку с мелководья, забрался на неё и двинулся прочь от греческих берегов. Тут мне больше нечего делать. Везёт ещё, что никто сюда не приехал. Уж больно безлюдным оказалось это место, а может, сейчас ещё рано для этого.       Со своим дальнейшим путём я уже решился. В Средиземном море оставаться больше нельзя, буду рваться в Атлантику, но прежде чем направиться туда, мне стоит сделать один длинный и неожиданный для канмусу манёвр, что, по идее, должен сбить их со следа на некоторое время. Машка точно всё расскажет там про меня, на Мальте. Как-никак я ей не друг и не подруга. Так что греческие берега и вся северная часть Средиземноморья будет довольно опасным местом. Потому придётся задержаться, а заодно посмотрим на новую эволюцию, которую, можно сказать, спланировала косатка. Не знаю, что крутого там будет, но косатка обещала мне это.       Что касалось упомянутого мной манёвра, то он состоит в том, что я двину на Гибралтар через юг Средиземного моря. Так что мой путь вновь отправляет меня к берегам Африки.       — Ну, посмотрим, что из этого выйдет, — скупо произнёс я. — С Богом!

Мальта. Канмусу британского эскортного эсминца Эридж.

      Форт Сант-Эльмо уже довольно давно был переделан с туристического места в базу для прохождения обучения новоявленных канмусу. Раньше крепость песочного цвета на берегу Средиземного моря была музеем и притягивала к себе внимание любителей истории и военных походов Османской империи. Теперь же тут размещались и проходили несколько месяцев плотного обучения девушки, которым по воле судьбы пришлось распрощаться с обычной мирной жизнью. Преимущественно на Мальте обучались эсминцы и лёгкие крейсера. Они учатся основам движения на воде, освоению своих обвесов и их полному устройству и, конечно же, теории, куда без неё. Без сомнений, они тут и стреляют, но довести местные стрельбы до условий, приближённых к боевым, возможность не всегда представляется. Причин этому я не знаю, потому какими-то знаниями об этом я поделиться не смогу. Что касалось канмусу более крупных судов, вроде тяжёлых и линейных крейсеров, а также линкоров, то с ними тут было почти некому заниматься, да и катапульта для них тут была только одна. Всё-таки они были довольно дорогими в постройке и установке. Однако, благодаря усилиям ЕОФ, тут смогли установить одну такую, способную запускать все тяжёлые артиллерийские корабли, а так же авианосцы. Хотя пока не припоминается, чтобы хоть кто-то из тяжёлых канмусу проходил обучение тут.       Несмотря на закрытие музея, форт начал привлекать к себе больше внимания, и как раз из-за того, что теперь в нём жили десятки прекрасных девчонок, спасающие мир от бездны. Канмусу были притягательными не только модельной внешностью, но и тем фактом, что они были вместилищами для кораблей и просто героями для множества взрослых и детей. Многие детишки, в том числе и девчонки, хотели поглазеть на нас. Только вот вход сюда закрыт уже как четыре года с того момента, как крепость стала училищем для нас. Это же работало и в обратную сторону, что не позволяло нам, девам флота, покидать учебный центр без разрешения. Покинуть его можно было только в том случае, если офицер надсмотрщик канмусу получит на то соответствующее разрешение. Ну, а так как он не только офицер, а ещё и надсмотрщик, то он был обязан сопровождать девушку и не позволить ей сделать чего-нибудь противоправного или неосторожного. Ещё есть девушки, у которых проблемы с контролем. Однако для некоторых дев флота, вроде Тириан или Паладин, существовала упрощённая схема выхода из центров содержания канмусу: им нужно было просто заполнить заявку, которую обычно со стопроцентной вероятностью одобряли. Только такая привилегия в Королевском флоте давалась не кому попало. Обычно это были девушки, которым доверяли, а чаще всего ими были те, кто инициировался три-четыре и тем более пять лет тому назад. Хуже всего было тем девам, у которых надсмотрщика не было, им покинуть порт было сложнее. К таким сейчас я могу отнести итальянок вроде Широчки. Впрочем, они только несколько месяцев состоят в ЕОФ, и некоторые требования, необходимые, чтобы быть в составе ЕОФ, они только недавно смогли соблюсти. Вскоре и надсмотрщики появятся.       На территории крепости располагалось всё необходимое для существования десятков канмусу и людей. Здесь были столовые, комнаты, в которых обычно селились по нескольку человек, библиотека, музей, который теперь работает только на нас, и персонал базы и, конечно же, немного развлечений, до которых, однако, канмусу не допускаются, пока не научатся держать в руке куриное яйцо. Оно хоть и было хрупким, но большинство канмусу справляются со своей силой и способны ограничить себя до человеческих рамок, но во избежание конфузов были порождены всевозможные правила и запреты. Помимо этого, тут были и учебные классы, катапульты для пусков на воду, лечебные комнаты с бассейнами, полными регенеративной жидкости для нетяжёлых повреждений. Залечить тумаки, царапины и некоторые глубокие раны вполне себе сойдёт. Но кроме этого, тут были и капсулы с той же жидкостью. Мало ведь кто захочет сидеть в одном бассейне с девчонкой, у которой нет половины лица и вырвана напрочь нога. К тому же за ней бы пришлось кому-нибудь следить: не валяться же ей там без сознания, ещё потонет. Для этого и были созданы капсулы. В них канмусу может лечиться отдельно от других, под наблюдением врачей и никому не мешать.       Одна такая девушка канмусу британского эсминца Фьюри. Четыре дня назад чуть на кусочки не разлетелась от торпеды одной обнаглевшей родиться глубинной. Вместо неё, однако, погибла Гренейд. Обе они были новичками, и вообще, это было их первым заданием. Можно сказать, что они набирались ценного опыта. Мда, для выживших девчат это точно будет тот ещё опыт. Они пока отдыхают и посещают психологов, которых им назначает Королевский флот. Полезная терапия, кстати. Кроме того, им на некоторое время запретили выходить в море.       Сейчас прямо передо мной Фьюри лежала в белой кровати, укрытой таким же белым одеялом. Её красивое восстановившееся лицо выглядело умиротворённым, а обновившаяся кожа так и блестела, когда на неё падали солнечные лучи через жалюзи на окне в нескольких метрах от кровати. В палате, где она располагалась, работал кондиционер и тихо работало радио, передающее музыку с одной из станций, потому тут было приятно находиться. Я с удовольствием сидела рядом с ней на стульчике и пристально всматривалась в лицо храброй девы флота, отважившейся пойти на таран глубинной подлодки, но так и не дойдя до неё. Она была неподвижна с момента потери сознания. Мало того, она даже ни разу не приходила в себя. Наверное, она удивится, когда очнётся. Врачи предсказывают, что она проснётся где-нибудь ещё через день или два, и тогда в первую очередь её могут заставить кушать, чтобы она скорее пошла на поправку. Сейчас же только лишь одеяло приподнималось в такт её ровному беззвучному дыханию.       На тумбочке рядом лежал серебряный значок в виде коронованной головы льва, окружённой не смыкающимися в верхней части венками. Это был значок за храбрость. Его вручают обычно тем девам флота, которые готовы были рисковать жизнью, понимая, что могут погибнуть сами. Лев, как нетрудно было для нас догадаться, как раз и был символом храбрости. Фьюри хотела пойти на таран, но это зачастую кончалось гибелью и самой канмусу. Это был правда смелый поступок, сомневаюсь, что я могла бы повторить нечто подобное. Тириан доложила о ходе охоты за лодкой штабу и всем процессом её потопления. Наши в последствии, для поднятия боевого духа, приняли решение её наградить. Ещё и письмо благодарственное оставили, лежащее рядышком в конверте. Мне же ничего, кроме небольшой выплаты за потопление той глубинной, не выдали. Хотя, как сказать, небольшой, это были десять тысяч евро, но тут ещё было дело в том, что лодка оказалась нового типа, так что за это и накинули где-то пять штук. За другие субмарины глубинных платили куда меньше. Хотя и там были свои правила, способные изменить получаемую сумму кардинально. Впрочем, в основном деньги я отправляю родителям, как и многие девушки. Тут же их попросту не на что тратить.       Мне послышался звук открывающейся пластиковой двери. Чуть проскрипев, в палату вошло моё зеленоволосое чудо.       — Бьянка? Что ты тут делаешь? — спросила я, уставившись на неё, всё ещё не закрывшую за собой дверь, но продолжающую держаться за дверную ручку белой двери. Она смотрела на меня, но пока, наверное, не знала, что ответить.       — Ну… я… — было видно, что она замялась и с трудом додумалась закрыть за собой дверь, — хотела посмотреть на неё.       — С ней всё уже хорошо, — улыбнулась я, — доктор сказал, что она поправится через пару дней, а потом ещё пройдёт терапию у психолога.       Можно сказать, что пребывание в бессознательном положении во время лечения не входит в отдых. Он у неё начнётся после того, как её выпишут из палаты. Было бы неприятно, если бы меня сначала вырубило в бою, а после того, как я очнусь, меня снова, к примеру, отправили бы на задание. Считайте, что отдых, может быть, и был, но я сама его не видела. Вдруг он для меня секунды будет длиться, хотя вряд ли у меня после потери сознания сложится такое впечатление.       Она подошла ближе к кровати. Рядом был ещё один стульчик, она его видела, но не взяла, решив постоять. Может, собиралась скоро уходить.       — Это хорошо, — она обвела взглядом лежащую девушку.       Она смотрела на неё с задумчивым видом. Я же поглядывала в глаза девушки, стараясь понять, о чём она думала, но в голову мало что приходило. Мы молчали пару минут под тихую музыку из радио, писк медицинской аппаратуры и работающего вентилятора. Всё-таки я решилась сказать уже хоть что-нибудь:       — Ты боишься?       Она перевела свой взгляд опустошённых зеленых глаз прямо на меня. Встреча с ними лицом к лицу заставила меня вздрогнуть. Такого отрешённого взгляда я ещё никогда не видела. Даже у девочек, с которыми я вернулась на базу, с этим было всё иначе.       — Я боялась, если честно, — холодно ответила Широкко после нескольких секунд паузы. Может, думала, как ответить?       — А чего стесняться? Мы с тобой в одном корыте навсегда. Бояться же, правильно… — дальше я не совсем знала, что лучше говорить, потому стала стараться не съезжать с темы, — как-никак. Страх помогает выживать. Я вот тоже боюсь. Думаю, ты знаешь, что я до жути опасаюсь торпед. С этим я тебе все уши и так выдолбила.       — Да, ты права конечно, но… — и вновь пауза, — я боялась, но больше не боюсь.       Я немного удивилась её новой манере речи и тому, что она со мной об этом говорит. Обычно её речь более красочная и эмоциональная, а сейчас из неё будто бы все соки выжали.       — А мне страшно, Бьянка, — вздохнула я.       — Мне-то тоже, просто смотрю я на… Фьюри, — она прочла имя её корабля, — и удивляюсь тому, что у неё, согласно слухам, не было ноги и лица, а теперь она словно заново родилась, будто бы ничего не было. Это же получается, что мы все так можем лечиться. Вот я без рук останусь, и мне их тоже обратно смогут вернуть? — она смотрела то на меня, то на канмусу в кровати, покусывая нижнюю губу и блуждая взглядом снизу вверх по телу пациентки.       — Да, ты права. Я ещё никогда не была в такой ситуации не нуждалась в капсуле, лишь только пару раз купалась в бассейне. Да и то, второй раз я от своих получила. Так-то мне тоже напоминают, что пусть ноги, руки оторвут или в животе будет дыра, то это мигом можно будет вернуть обратно, стоит только оказаться на базе. У нас ещё в Британии как: «Своих не бросаем». Вытащат, дотянут до базы, как только смогут, если есть возможность, до последнего будут бороться за твою жизнь! Это во многом влияет на обстановку перед выходами в море. За пол года своей жизни, я стала меньше бояться глубинных и опасностей, зная, что я в случае чего окажусь тут, — я, кажется, о многом только что успела сказать.       — А боль есть? — спросила Широчка, наконец-то присаживаясь на стул чуть позади меня.       — Я не буду тебе лгать, боль есть, и она ужасна. Такая же, как и у простых людей, только если те теряют сознание, как только не могут это терпеть, а мы при этом вполне себе можем находиться на ногах и быть в сознании. У нас, дев флота, с болью, кажется, как-то иначе дела обстоят: нам очень больно, но мы стойкие и неплохо переносим её, думаю, за это тебе не нужно переживать, — я помотала головой и улыбнулась, чтобы успокоить свою девочку.       — Я не за это боюсь.       — Чего же тогда? — хотела я узнать.       — Ты говоришь, что у вас все такие дружные и помогают друг другу, если что случится, а вот у нас всё немного по другому, — с грустью сказала Бьянка.       — Ну, у нас не совсем всё именно так: тумаков надавать друг другу могут, я вот как раз и отмокала в бассейне по этой причине. Был в Портсмуте один случай, когда один крейсер сунул в обе дырки новоиспечённой канмусу эсминца две откуда-то внезапно появившиеся у неё трубы! Ору было выше крыши, той аж поплохело! Самостоятельно, кстати, избавиться от инородных объектов она не смогла, мда, — припомнив эту историю, мне стало не очень приятно, и теперь уже я, закусив губу, старалась прогнать это воспоминание.       — Это ж что там случилось, чтобы такое этот крейсер умудрился сделать? — на лице Широчки отобразилась одновременно и удивлённая, и в то же время смущённая гримаса, приукрашенная слегка покрасневшим лицом. Неужели она попыталась это себе представить?       — Ссора крейсера ветерана и новичка эсминца, — объяснила я. — Причин я не знаю.       — Это просто такой случай или у вас опытные девушки всем что-нибудь да в обе дырки сунут, если ненароком провиниться? — она немного испугалась за меня. Мне так кажется, раз уж она взволновано смотрела на меня и положила свою руку на мою.       — Нет! Я же сказала, что это просто ссора. Конечно, ту девку наказали, пускай и ненадолго, так как она затем отправилась сопровождать северные конвои! — я быстро возразила, чтобы она не волновалась.       По правде, меня очень порадовало то, что она беспокоилась за меня, и я обрадовалась этому открыто: прикрыв глаза от счастья и ярчайшим образом улыбнувшись, придерживая её руку. Она, наверное, не догадывается, что я испытываю к ней не дружеские чувства, крайне романтические. Говорить я ей, конечно же, не стану, так как боюсь, что она не разделяет подобных чувств к девушкам. А так мне даже стало казаться, что у нас могло что-нибудь и быть. Может, время покажет.       — Прости, не сразу тебя поняла, — извинилась Бьянка. — Я это всё к тому говорю, что у нас, итальянок, не такой сплочённый и дружный флот канмусу, как у вас. Мы долгое время, или лучше сказать, почти не принимали участя в боевых действий, за исключением единиц эсминцев в Атлантике и на севере. У нас нет таких традиций и негласных правил, как у вас, — Широчка опечалено вздохнула.       — Вас просто на одну волну обделило инициациями: всего менее десятка ваших эсминцев появилось после первой волны, и на протяжении следующих двух лет другие, можно сказать, подтягивались. Вот у вас после второй волны аж куча разнообразных канмусу появилось, сейчас будет третья, а значит, новый всплеск инициаций не за горами. А опыт с традициями придёт сам по себе во время службы. Многие из вас направляются работать совместно с нами после обучения, хотя обычно далеко от Гибралтара или Красного моря с Аденским заливом вы не уходите. Вы всему научитесь, тем более, вы в ЕОФ вступили. Скоро будет почти как у нас, — я похлопала её по плечу, а та только моргнула несколько раз в ответ и вновь опустила голову.       — Вас ещё любят, а нас как-то не очень из-за фашистского прошлого, — Бьянка посмотрела в закрытое жалюзи окно и вновь погрузилась в раздумья. — Мы же наследуем характер корабля, его экипажа и всё пережитое с ним.       — Ну, это такое уже, — брезгливо сказала я. — Кто вообще может нас за это осуждать? Ты сама сказала, что мы наследуем это от корабля, который как-то умудрился выбрать из миллионов девушек именно нас. Всё это похоже на то, что мы единолично берём ответственность за вину своих предков. Но это же неправильно! Не думай об этом, Бьянка. Все, кто считает тебя фашистской мразью только из-за того, что ты итальянский эсминец, просто конченный долбоёб! Если бы можно было, то мы уже вломили этим противным людишкам за это! Ну, или я сама сделала это! Побила бы всех, кто тебя обижает!       — Хех, — она невольно улыбнулась и засмущалась, видимо, приняв мои слова за некий комплимент или лучше сказать, заступничество. Хотя я бы и правда могла бы заступиться за неё. Чего мне это стоит пока до кулаков не дойдёт? — Спасибо.       — Ты немцев-то видела?! — я смогла обратить её более пристальное внимание к себе, только после чего продолжила. — Пару месяцев назад Прин зиговала в прямом эфире на телеканале «Девушки и флот» и высказывалась, мягко говоря, не очень толерантно по отношению к мигрантам из Африки, засылая их обратно в чёрную жопу, — я увидела на лице Бьянки непонимание. — После ухода на рекламу и возврата в эфир её уже не было.       — А Прин это кто? — спросила она, явно не зная, кто это и из-за этого не сумев соотнести себя с немцами. Нужно было выразиться более понятно.       — Это немецкая подлодка U-47, — объяснила я. — Я как-то упоминала, что они не особые любители именоваться буквой и индексом, потому девчата стали брать имена своих капитанов. Она вот Прин, получается. Полное имя того подводника нациста — Гюнтер Прин.       — Ну, не знаю, что и сказать… это просто немецкие нацистские корабли. Вроде как только выяснилось, что канмусу могут начать меняться в характере после инициации, то люди ожидали от них всякое. Так-то ты права, Анна, к Кригсмарине там куда более плохое отношение от собственных сограждан. Однако между итальянцами и немцами есть одно общее, — сказала Бьянка, видимо, ожидая, что я спрошу у неё это.       — И что же это?       — Они упускают тот факт, что мы сражаемся за них. По крайней мере, многие из них именно такие вот, — она вздохнула и, судя по тому, что она сгорбилась и опустила плечи, попыталась расслабиться. На обычном стуле это может быть немного затруднительно, но других тут нет. — Но это ничего, они всё сами поймут… когда-нибудь, — теперь на её лице появилась лёгкая ухмылка, будно она знала, что грядёт какая-то беда.       Тихая музыка прекратила доноситься из радио, почему-то просто замолчав, оставляя в палате лишь писк врачебных приборов, звуки потоков воздуха от электрического вентилятора и самого устройства.       Я сразу же посмотрела в сторону радио, стоящего на книжной полке. Не долго размышляя, я встала с места и под сопровождение взглядом Широчки прошлась по палате до отключившегося странным образом устройства. Уже у полки щелчком кнопки включаю его и, проведя рядом с ним ещё секунд десять, настраиваю его на любую станцию, после чего возвращаюсь к своему стулу рядом с Бьянкой.       — Спустя четыре дня после нападения глубинной подводной лодки на научно-исследовательское судно «Медина», где работали археологи с разных стран, у корреспондентов и репортёров нашей станции и множества средств массовой информации наконец-то, удалось взять интервью очевидцев случившегося события, самих членов экипажа корабля, — из радио стал доноситься довольно быстрый и хорошо поставленный голос мужчины диктора. Заиграла сопровождающая мелодичная музыка, играющая роль перехода. Кажется я попала на новостную станцию или это просто перерыв.       — Это опять про Медину, которую ты потопила, — Бьянка посмотрела на полку и немного обрадовалась. — Теперь удалось расспросить об этом и самих членов экипажа. Интересно.       — После медицинских проверок и небольшого отдыха опросу подверглись все члены экипажа, но, по их уверению, большая часть из них не вступала в прямой контакт с глубинной, лишь видя её за бортом корабля в надводном положении. К ним же относится и капитан корабля, который и не подозревал о случившемся, пока к нему на мостик не забежал один из археологов и не сообщил о нападении подводной лодки глубинных. По словам капитана, сначала он растерялся и не знал, что предпринять, пока научный сотрудник не добавил, что глубинная приказала покинуть корабль! Российский учёный-археолог Владимир Степанов стал первым человеком на «Медине», кто вступил в контакт с глубинной. По его словам, она на трёх языках приказала им поднять руки, а затем на превосходном русском покинуть корабль, так как это позволяли правила ведения морской войны… — диктор продолжил рассказывать и дальше, но Бьянка не выдержала.       Широкко повернулась ко мне с глазами, полными удивления и переживания, слитого со страхом воедино. Увидев её в таком состоянии я и сама удивилась и в то же время испугалась. Она положила руки мне на плечи и сильно сдавила. Прежде чем заговорить со мной, она сглотнула.       — Это случаем не химе была? Анна, как тебе повезло выжить! — чуть не закричала она.       — Я сама, конечно, сейчас удивилась наличию у неё развитого речевого аппарата, но ты, Бьянка, преувеличиваешь. Она не была настолько сильна! — поспешила её успокоить.       — Но ты же сама слышала, что члены экипажа сказали, что эта Медина их ограбила… вернее… ну, забрала корабль по какому-то морскому праву. Даже просто развитые глубинные не ведут себя таким образом. На подобные ухищрения и тактические и стратегические действа способны далеко не все особо развитые глубинные. Такое если кто-то и может провернуть, то только химе, которые обладают наивысшим интеллектом из всех типов врагов!       — Успокойся, Бьянка, она наверняка была более-менее развитой, но не настолько, чтобы даже зваться обычной развитой или тем более кандидаткой в химе, не говоря уже о самой химе, — я схватила её руки и силой стала удерживать перед собой. — Тириан тоже поначалу испугалась этого, как и Паладин, только нам они ничего не сообщили, чтобы мы не перепугались, как ты сейчас, если не хуже. Меня до сих пор это бесит, но в то же время я понимаю, что так надо было, ведь с нами были почти только новички и я, служившая полгода.       — Она вам не сказала? Серьёзно?! — ей, судя по тону голоса, тоже не понравилось бы такое с их стороны.       — Да, — чётко ответила я. — Уже после битвы, во время возвращения на Мальту, она сказала, что подозревала о том, что глубинная могла быть химе, но, как оказалось, это… всего лишь лодка нового типа, — дальше говорить мне не хотелось.       Вообще, это «всего лишь» обернулось нам потерей Гренейд. Мне не следовало так выражаться. Эта новая глубинная была охарактеризована как подводный крейсер. Феи других девчат определили её пушку как ствол в двести три миллиметра, как у подлодки Суркуф. Отсюда теперь у нас имеется первая в мире глубинная такого класса. Мы этого знать не могли, и потому одна из нас оказалась жертвой этого неведенья, жертвой третьей волны. Ничто не сможет унять горе родителей погибшей Мэри, но им хотя бы возместят это всякими социальными гарантиями, полагающимися по законам ЕОФ каждой деве флота, в которые я не сильно углублялась, а стоило бы узнать при грядущих событиях. Да и самой девчушке уже присвоили звание героя ЕОФ, и родителям вручат что-то от лица Великобритании. Я не особо углублялась в новости, так что всех этих наград, орденов и медалей не знаю совсем. Ещё как-то знакома с системой наград и награждений для канмусу. У нас здесь она своя собственная, как и сами награды. Хорошая идея была на третьем году войны с глубиной разработать эту систему. Думаю, что на многих она как-то влияет и поднимает боевой дух.       -… После чего Степанов вступил во второй разговор с глубинной, инициированный самим порождением бездны. В процессе разговора учёный ничего не выяснил, кроме как сделал предположение, что глубинная может иметь «русское происхождение». Наоборот же, глубинная активно задавала вопросы и получала на них ответы. В ЕОФ посчитали, что на месте археолога каждый должен был поступить именно так, не рисковать и отвечать на всё, что спрашивала подлодка. В результате учёный поделился с ней только информацией о местонахождении, текущей на тот момент дате тридцатого мая, а также некоторой мировой обстановкой, что, по словам Степанова, её очень интересовало. В конце концов чудовище прекратило разговор и утопило корабль. В момент затопления экипаж уже двигался в сторону берега, когда к месту атаки уже двигалась группа канмусу неподалёку, как раз ведущая охоту за конкретно этой лодкой… — новостная передача ещё не прекратилась, я лишь отвлеклась, поняв кое-что.       — Ладно, теперь я понимаю, почему Тириан и Паладин так испугались. Её поведение и желание получить информацию не соотносится с интеллектуальным уровнем других глубинных, — я посмотрела в раскрытые от удивления зелёные глаза своей подруги, внимательно слушающей меня. — Даже среди глубинных субмарин, что отличаются высоким уровнем интеллекта среди остальных глубинных и даже некоторых развитых особей, она умнее остальных и превосходит их не только по некоторым показателям уровня разума, но и по боевым характеристикам. Хорошо, что мы её уничтожили, а то не пойми ещё, во что она могла превратиться, — я с задумчивым видом косилась по сторонам.       — Ой, а ты так осведомлена в этой теме, — заметила она и по новому с интересом взглянула на меня. — В теме субмарин.       — Ага, я ещё до становления канмусу увлекалась подобным: игралась в гача игры и на ПК тоже немного. Ну вот а после этого нас серьёзно так задрочили в учебке Портсмута, а ещё серьёзнее на Гибралтаре. Я, как-никак эскортный корабль, мне в Атлантике надо быть давно и лодки глубинных отпугивать, но из-за этого метеорита и «Морского ковра» что-то не задалось, — пожала я плечами, удовлетворяя любопытство Бьянки.       — Зато ты получила бесценный опыт борьбы с более сильным противником, если это так можно назвать, — она говорила словно, опасалась обидеть меня. Ну, может она и не напрасно боялась, всё же тема довольно серьёзная. К этому легче могут относиться, если только это опытные тёти вроде Тириан и Паладин.       — Да, наверное. Только в Атлантике всё будет круче и сложнее! — я замолчала, намекнув, что она не всё знает про конвои. Однако молчание продлилось всего секунд пятнадцать, во время перерыва которых я успела вдоволь отдышаться и сглотнуть от чего-то подступивший к горлу ком. — Одно дело, если на конвой нападёт одна лодка, — начала я, — и мы вовремя установим с ней гидроакустический контакт после чего будет проведена череда мер противодействия: эскорт начнёт атаку на лодку, и суда конвоя начнут выполнять противолодочные маневры. Я ещё не говорю про то, что мы её можем и не обнаружить вовсе и за этим последует торпедная атака, которая вполне себе может кончиться потоплением корабля конвоя или гибелью канмусу. Ну и самое худшее для конвоя начнётся, если нападёт волчья стая.       Судьбе мы говорим спасибо хотя бы за то, что нападения волчьих стай довольно большая редкость. Подводные лодки чаще атакуют поодиночке и чаще всего погибают после атаки или, что вероятнее, её попытки. Опыт Второй мировой войны помог свести к минимуму потери в торговой войне с глубиной. Специалисты, в основном из Норвегии, говорят, что сами глубинные не часто формируют стаи с субмаринами, так как из-за этого они потеряют в некоторых тактических и боевых характеристиках. На переходах они будут терять в скорости, а в бою у них может измениться тактика. Можно сказать, что тем глубинным, которые могут в силу своей развитости собирать группы или тем более стаи, просто не выгодно. Однако, как по мне, они не собирают в силу своей глупости! То, что волчьи стаи нападают редко, не значит, что они не нападают вовсе. Когда конвой отправляется в путь, всегда учитывается самый худший сценарий и именно к нему и готовятся. Обычно такие стаи в количестве от шести до пятнадцати особей нападают на корабли в Атлантике до восьми раз в год. Если же у охранения не будет достаточно сил для противостояния или специальных средств для этого, вроде эскортных авианосцев или прикрытия с воздуха, то битва становится тяжёлой. Скорее всего, она закончится гибелью как минимум нескольких торговых кораблей, а может быть и канмусу. В худших случаях погибает немеренное количество судов и дев флота. Лишь пару раз после столкновения с ними удавалось избежать потерь вовсе и из этих двух раз последняя стая была уничтожена полностью. Волчьи стаи лодок достаточно редки, чтобы им давали индивидуальные названия. Например, упомянутая мной уничтоженная стая называлась «Schere». Кстати, именовать глубинные волчьи стаи доверили немцам, которые тоже состоят в ЕОФ. И если надводные глубинные не были особыми любителями включать в свою стаю подводные лодки, а тем более формировать из них настоящие стаи, то вот сами развитые субмарины бездны с удовольствием набирали себе подобные команды. Они, в отличии от надводников, ни в чём не теряли, а только становились сильнее с каждой новой лодкой в их рядах. Вот только обычно нападение на конвой у одиночных лодок заканчивалось смертью, потому развиться до особи, способной собрать стаю, довольно сложно, чем и обуславливается малое количество волчьих стай в Атлантике и мировом океане.       — Я про всё это слышала, но это ведь была твоя первая лодка, тоже хорошая практика действия в группе… пусть и с потерями, — последнее Бьянка будто выдавливала из себя.       После охоты на Медину я несколько дней была не в духе, сама не своя. Мой офицер, надсмотрщик Роберт заметил это и поспособствовал чем только мог, чтобы утешить меня и как можно скорее побороть эту волну уныния. Я тоже посещала психологов, много разговаривала, общалась с другими канмусу, которых иногда привлекали для таких разговоров. В моём случае терапия с другой канмусу проходила по видеосвязи, так как других опытных девушек поблизости для этого не было. Тириан и Паладин для этого не подходят из-за их характеров. У них это даже в личных делах прописано. Тем более, что они сами принимали участие в этой охоте. Кое-как, но я справилась, но волнение и страх того, что подобное может случиться со мной или с кем-то другим на моих глазах никуда так и не пропали. Хорошо хотя бы, что Широчке это не грозит. Она у меня не эскортница. Будет мины в проливах размещать.       — Да, ты права, Бьянка, — я тускло улыбнулась.       -… Подробности боя мировой общественности пока неизвестны. Объединенное адмиралтейство, как и адмиралтейство Британии, ещё не делилось подробностями битвы, однако в первый же день выездной группой телеканала «Ливия-Восток» прямо на месте сражения выяснилось, что вместе с глубинной субмариной была потоплена одна канмусу и ещё одна была серьёзно повреждена. Погибшей оказалась дева флота Британии «HMS Grenade», а имя пострадавшей так и неизвестно. Руководство ЕОФ согласилось в скором времени встретиться с журналистами множества мировых СМИ в Монако и ответить на все интересующие вопросы касательно прошедшего сражения, вызвавшего в странах Средиземноморья волну паники, из-за которых позакрывались некоторые курорты. Дата встречи пока неизвестна, так как офицеры ЕОФ и Британии ещё не провели анализ сражения по причине психологического контроля соединения, участвующих в миссии канмусу, которые, со слов одного из командующих на Мальте, в большинстве своём были «зелёными». Подробности интервью с разными членами экипажа научно-исследовательского судна «Медина» в том числе и с Владимиром Степановым, вы можете найти у нас на сайте, точно так же, как и интервью с командующим учебным центром на Мальте и рядом других ответственных лиц. А на этом у нас всё. Далее в эфире полчаса наслаждений с музыкой жанра Джаз. А сегодня вечером мы обсудим ещё одну новость морской войны: куда пропало японо-русское соединение канмусу у Командорских островов? Что скрывают адмиралтейства двух в последнее время сплотившихся стран? Почему обе эти страны мало делятся о военно-морских операциях канмусу? И куда исчез корабль «Азис Иса» перевозящий тонны взрывчатки с множеством кораблей поменьше? Не переключайтесь! — после голос диктора сменился музыкой для перехода и из динамиков полилась плавная мелодия саксофона, переливающаяся с другими музыкальными инструментами.       — Вот гады! Могли бы её человеческое имя назвать на последок! Всё же в открытых источниках есть! Каждый может посмотреть имена и фотографии инициировавшихся дев флота стран ЕОФ! Суки! — меня охватила такая злоба, что я аж затряслась вместе со стулом и с треском обломила его уголок.       Бьянка, глядя на меня, немного испугалась. Заметив изменившиеся выражение её лица, я взяла себя в руки и вздохнула, отводя гнев к затворкам разума.       — Прости меня, Бьянка, — тихо произнесла я, глядя на отломленный уголок стула в правой руке.       — Ничего, я понимаю, — она положила свою руку на мою левую и, приблизившись, посмотрела мне в глаза. — Видишь, они не так уж и ценят нас. Наши раны зовут повреждениями, а мы не то чтобы погибаем, а тонем, словно реальные корабли.       — Ты преувеличиваешь, Бьянка. Я уверена, что не все они такие, — состроив более благосклонное выражение лица, я старалась подбодрить девушку.       — Я очень надеюсь на это. Всем сердцем надеюсь и даже молюсь.       После этих слов, за которым будто что-то скрывалось, Широчка встала со стула, бросила на меня свой печальный взгляд и, развернувшись, с припущенной головой, ушла на выход. Дверь тихо скрипнула, и она исчезла из палаты, оставив меня одну наедине с Фьюри и играющей музыкой в стиле Джаз.       Я сама в палате оставалась где-то ещё полчаса, размышляя над прошедшей битвой, возможной дальнейшей судьбой и словами Бьянки о людях и обществе. Всё это было правда важно, и я который раз задумываюсь над тем, а не стать ли мне серьёзнее и не начать ли более ответственно относиться к себе и окружающим. Мысль эта не покидала меня весь день и даже ночью из-за неё мне плохо спалось.       Весь следующий день ушёл на то, чтобы помогать разобраться адмиралтейству с прошедшей охотой и боем с глубинной субмариной. Прошло уже достаточно времени, чтобы девочки могли психологически отдохнуть и собраться с мыслями после морально тяжёлой битвы с Мединой. Потому Тириан и Паладин созвали всех нас и повели к совещательному залу в одном из бастионов крепости.       Разговоры длились почти весь день. Их суть заключалась в том, чтобы каждая из нас рассказала то, как она действовала, что видела и какую информацию успели получить феи. В свою очередь, специально отведённые люди записывали полученную от нас информацию на ноутбуки, чтобы потом собрать её в один единый документ, описывающий всё от начала охоты до конца сражения.       Такая документация была важна, так как лодка, с которой мы сразились, оказалась нового типа, а это вполне себе означает, что в мировом океане вскоре появятся или уже имеются подобные глубинные с крейсерскими орудиями. Ещё не хватало, чтобы к волчьим стаям добавились такие твари, как она. Все эти документы послужат разработке тактики борьбы с такими лодками и позволят эффективнее им противостоять. И, я надеюсь, сведут к минимуму погибших людей и канмусу. Так что я ответственно отнеслась к этому. Только Тириан, как обычно перед всем этим, напомнила нам об этой ответственности, устроив получасовую лекцию на тему рапортов и подобных документов.       Не раз нам прожужжали уши о том, что плохо было то, что у нас не было с собой высококачественного фотоаппарата, чтобы отснять с ней несколько фотографий, которые было бы просто чудесно приложить к нынешней писанине. Конечно, они нас не винили, а просто это говорили. Я-то знаю, что они вполне могли получить за это от своего начальства какие-нибудь плюшки.       Освободились мы к закату, и мне повезло встретиться с Широчкой у общих комнат. Тут я попыталась пригласить её на свидание, но с этим у меня что-то не задалось, и пока получилось так, что мы договорились встретиться в столовой на следующий день во время завтрака.       Как раз там я её и увидела в следующий раз.       Столовая, как и все остальные обеспечивающие функциональность училища канмусу помещений, располагалась внутри крепости, а именно она в крупной старой постройке на юго-западе крепости, называющейся Вандомским бастионом. Раньше тут как раз и был музей, но с необходимостью наличия у ЕОФ безопасного училища для канмусу вдали от глубинных, правительство Мальты было радо предоставить крепость под размещения тут училища. После этого музей, как и сама крепость стали закрытыми. Сами экспонаты, в некотором числе всё ещё остаются на своих прежних местах, и их всегда можно по желанию пойти рассмотреть. Но это сейчас не главное.       В большом зале с высокими потолками в настоящий момент собралось до пятидесяти канмусу различных лёгких кораблей, от подводных лодок и эсминцев до лёгких крейсеров. При всём этом тут не собрались ещё все девы флота. Сейчас тут были в основном учащиеся курсантки. Нас пока не покинули канмусу советских подводных лодок, участвующих в минировании дна после падения метеорита, некоторые француженки, итальянки и немки, давно завершившие своё обучение и также принимавшие участие в операции «Морской ковёр». А ведь прошло уже более полумесяца с того момента. Вполне возможно, что я просто чего-то не знала, и они остаются тут. Просто полсотни свободных дев флота должны были привлечь внимание адмиралтейства ЕОФ и стран, к которым эти канмусу принадлежат. Обычно там не любят, когда такие ценные кадры маринуются без дела.       Девушки разного возраста и национальностей ходили по помещению, болтали, сплетничали, смеялись и разыскивали себе место, где можно было бы для начала сесть, оставить свои вещи и затем пойти за едой. До боевых действий и серьёзных событий, связанных с морской жизнью, они, как и все обыкновенные подростки, были простыми и обычными девушками, мечтающими и думающими кто о чём горазд. Так-то оглядев их и зная на своём опыте, понимаешь, что дамы эти хоть и выглядели примерно от семи до двадцати лет, но в действительности они могли быть куда старше или младше, хотя в большинстве своём разница от возраста момента инициации была небольшой. Впрочем, миру известны случаи, когда девушка после инициации и прохождения изменений и мутаций становилась в два раза старше или даже младше, если не более того. Представьте себе, что вам семь лет, но после инициации вам вдруг становится четырнадцать или семнадцать-восемнадцать на вид. Как интересно себя будет чувствовать девочка?       Быстро пройдясь между стульев и столов к другому концу помещения, попутно оглядываясь, замечаю Широчку, сидящую в углу с парочкой других хохочущих эсминцев близняшек напротив. Однако же сама Бьянка с ними не говорила, иногда поглядывая по сторонам, вероятно, ожидая моего прихода.       Я быстро подошла к ней, и не успела она отреагировать или что-либо сказать, как я уселась по соседству и придвинулась к ней вплотную, касаясь своими бедрами её. Она же хоть и удивилась, но не спешила отстраняться. Хотя я ожидала от неё именно этого.       — Доброе утро, Бьянка! Надеюсь, наше свидание пройдёт удачно! — воскликнула я, сжав кулачки и сияя, словно солнце.       — Я же сказала, что у нас не… — она вдруг замолчала, будто что-то кардинально важное пришло ей в голову. — Ну, ладно, я тоже буду надеяться на это. Доброе утро, Анна.       Отлично! Она согласилась! Ура! Боже, какая радость в этот момент заполнила мою душу. Мне бы так хотелось её выплеснуть, но просто не было возможности. Я бы с огромной радостью подарила своё счастье Широчке, но делать это при всех у меня желания не было никакого.       — Сегодня на завтрак подают жаренные яйца, свежеиспечённый хлеб, яблочный сок, печеньки и горстку конфет в конце можно взять! — улыбнулась я, надеясь, что это обрадует Бьянку, улыбки которой я ещё сегодня не видела.       — Да, я знаю. На завтрак по воскресеньям именно это и подают, — сказала она.       Ах да, она же тут проходила обучение. Всё-то она про это место знает. Я тут хоть и тоже довольно много времени провела, но подневное меню столовой не запоминала. Может быть, оно просто уже въелось Бьянке и надоело. Эх, вот бы тогда его как-нибудь обновили. У нас в Портсмуте канмусу иногда пирогами питались и мороженку давали. Мясо не жалели.       Вообще, та еда, которой нас кормят, была не обычной. Простым людям такую лучше не есть. В состав нашей пищи, какой бы она не была, за редким исключением, добавляют множество разнообразных витаминов, солей металлов, химикатов и разнообразных веществ, которые как раз и помогают нам насытиться. Для многих давно не секрет, что канмусу и глубинные имеют много общего и одной из таких схожих черт была пища. Несмотря на то, что и мы, и глубинные могут питаться простой пищей и чувствовать её вкус, но насыщения от неё мы получаем почти никакого, как если бы это были никчёмные крупицы питательных веществ. Сами-то глубинные ради выживания нападают на корабли и пожирают их сталь и содержимое. Мы-то в отличии от них такого позволить себе не можем. Не можем не только из-за того, что нам нужно их защищать, а не пожирать, а ещё и из-за того, что мы просто не можем это есть. Наш организм, несмотря на то, что мы канмусу, не может усвоить это, даже если в этом куске стали будет всё самое необходимое для нашей жизни и функционирования всех систем организма. Какое-то время канмусу второго года войны приходилось либо голодать, либо ухищряться с пищей. Благо, что это длилось не больше двух месяцев. Австрийские учёные предложили добавлять в обычную пищу всё самое нужное для дев флота. Это было настоящим выходом из ситуации, в которую попали люди, которые только-только осознали, что у них появилась возможность дать по морде бездне при помощи канмусу.       Так что наша пища по вкусу и ощущению была почти такой же, как и та, что мы ели до инициации, за исключением некоторого металлического привкуса, который хоть и был неприятен, но не слишком действовал на нервы. Да, в отличии от глубинных, мы не такие фанаты стали и как люди предпочитаем стандартные вкусы. Впрочем, глоток простого сока или чая без всех этих добавок обычно смывал неприятный вкус. Такие тут тоже подают. Вообще везде подают, с кем бы я ни говорила об этом.       — Слушай, Бьянка, мне кажется, или тебя в последнее время что-то беспокоит, — решила озвучить свои мысли. О ней я думала несколько дней и всё время именно о том, что с ней что-то не так. — Я заметила это ещё три дня назад. Не расскажешь мне? Если это что-то очень важное, то ладно, но я так-то могу не делиться этим ни с кем.       Я внимательно всматривалась в изменяющееся выражение лица Широчки. По ней видно, что она напряглась, сама уже пальцы друг о друга трёт от напряжения. Теперь она посмотрела на меня, и взгляд её был полон нерешительности.       — Это довольно тяжело для меня… я никогда не думала, что для меня всё обернётся вот так, что теперь у меня ничего нет, — говорила она шёпотом, но так как я была впритык к ней, то даже девчачий звонкий смех и лязганье столовых приборов, за которыми уже поднимались идти все девочки, не помешали мне выслушать свою подругу.       — Ты про инициацию? — решилась спросить я, и тоже тихо, чтобы не нарушить тайну, которая могла тут быть.       — Не только, но это всё очень связано, — ответила она, пока не добираясь до сути, которая была для меня важнее всего. С ней я могла бы хоть как-то попытаться ей помочь, но я ещё при знакомстве заметила, что она любит начинать издалека.       Две девочки близняшки с волосами тёмно-синего отлива резво поднялись со своих мест напротив нас с Широчкой и шустро поспешили в разрастающуюся очередь с подносами и столовыми приборами. Бьянка же на это не реагировала, а только мялась с ответом для меня. Может быть, она не хотела об этом говорить со мной или просто не желала думать о чём-то плохом, что могло или уже случилось с ней?       — Ну, ладно, думаю, что всё у нас будет хорошо, поверь мне! — я положила ей на руку свою руку. Пусть почувствует моё приятное тепло. Ну, или лучше выразиться, девичью заботу о близкой подруге.       — Спасибо… Анна, — прошептала она, а затем уже громче предложила: — Пойдём тоже за едой, а то кушать хочется очень!       — Пойдём, я тоже есть хочу! — чуть улыбнулась я.       Кое-как подняв нам обоим настроение, мы встали с мест и потопали в очередь из нескольких десятков человек. К сожалению, училище Мальты не было приспособлено к такому большему количеству дев флота, так как обучение обычно проходит три месяца или несколько больше, а количество курсанток обычно не было большим из-за соответственно, небольшого числа инициаций в мире. К тому же не всех их отправляют сюда. Девчат из Южной и Северной Америки переправить сюда почти невозможно, потому они учатся в Галифаксе, Новом Орлеане, Ванкувере, Анкоридже и в более редких случаях где-нибудь в Южной Америке, где в меньших количествах, но училища присутствуют. У них свои школы и методы обучения.       Мы встали в уже довольно длинную очередь, но, несмотря на это, она продвигалась довольно уверено и бодро. Канмусу получала поднос со столовыми приборами, а затем продвигалась дальше вдоль раздаточных столов. Идя, она ставила себе на него тарелки, стаканы и всё остальное, что она хотела, а затем уже к концу, хватала салфетки после чего направилась к ранее занятому столу.       Как только на раздаточном столе заканчивались тарелки с содержимым, гражданский персонал училища, работающий на кухне, тут же вовремя пополнял стол новыми тарелками с пищей. То же самое касалось и стаканов с другим столовым инвентарём.       Вообще особенности в употреблении канмусу пищи на этом не заканчивались. Было и ещё кое-что: нужно было правильно выбрать тарелку! Да-да! И это связано с классом нашего судна. Вообще проблем в том, чтобы выбрать правильно тарелку ни у кого нет. Дело в том, что тарелки для каждого типа канмусу были разного цвета. Собственно проблемка была в том, что для каждого вида дев флота требовалось разное количество пищевых добавок для нормальной жизни, как простым людям, требовалось определённое количество калорий. Про это нам и нашим родственникам тщательно рассказывали в Портсмуте, когда объясняли, почему мы не можем оставаться в обычном обществе. Некоторые добавки и витамины, говорят, сложно либо почти невозможно достать на гражданке. Некоторые недовольные канмусу и правозащитники говорят, что правительства лгут и пользуются этим фактом, как рычагом влияния на нас и удержания при себе. Я не знаю, правда это или нет, проверить ни у кого не получалось, но есть версия о том, что не всё так страшно, как нам об этом говорят, и мы не помрём и не ослабеем без покровительства своих стран. Вполне возможно, что всё, что нам требуется для жизни, есть в массовой продаже. Опять же, проверить ни у кого не вышло. Перечень пищевых элементов для канмусу является государственной тайной в каждой стране, где есть девы флота. В ЕОФ с этими секретами дела обстоят как-то по-другому, но я об этом ничего не знаю, правда. Теперь можно вернуться к самой пище. Нам — эсминцам, требовалось не так много оксидов металлов и всяких химических приблуд, в отличии от крейсеров или тем более линкоров и каких-нибудь авианосцев. Последние два класса канмусу, как обычно, были отличительными. Всё у них иначе, чем у остальных. Я же не буду вдаваться в эти подробности, как и в полное объяснение того, кто какую тарелку берёт. Скажу, что мы с Бьянкой взяли голубого цвета. У нас было своё определённое количество витаминов, которого должно было хватать почти любой деве флота класса эсминца, возможно, с некоторыми исключениями, для лидеров эсминцев, которым может понадобиться побольше, или корветов, которым может требоваться меньше. Однако это образно я пример привела. Тут всё утыкается в водоизмещение, чем оно больше, тем больше витаминов потребуется. Отсюда человеку, немного разбирающемуся во флоте, легко понять, что крейсеру, неважно, лёгкому или тяжёлому, витаминов будет нужно больше, а о линкорах можно и не говорить, с ними и так всё понятно. Во всём этом был только один минус — металлический привкус! Чем больше у тебя в пище было этих витаминов и всяких солей металлов, тем хуже становился вкус, то есть в ней более чётко вырисовывался вкус стали. Так что с этим эсминцам, а тем более корветам и подводным лодкам очень везло. Впрочем, не нужно забывать, что простую еду ты можешь есть и с её помощью перебить всякую гадость во рту!       Несмотря на большую очередь, из-за простоты обслуживания мы уже менее чем через десять минут сидели за своим столом, поглощая жаренные яйца и запивая его яблочным соком.       Вскоре напротив появились и те две маленькие девочки эсминцы — близняшки с тёмно-синим отливом волос. Их внешний вид и явно младший возраст давал легко понять, что они не были кем-то больше эсминцев. Не знаю, думаю, вот стоит на чуть-чуть отвлечься от Бьянки и спросить этих обеих? Может даже Широчка подключится.       — Ой, девочки, привет! А как вас зовут? — легко улыбнувшись, я обратилась к этим двум радостным сплетницам.       Они вдруг замерли, прекратив шевеление своими столовыми приборами, переглянулись между собой, от чего мне стало неловко, вдруг я влезла как-то не так, и только затем посмотрели на меня.       — Привет, я французский эсминец Флёре, — радостно представилась одна из девочек. Видимо, она была совсем не против новых знакомств. Впрочем, я тоже обычно люблю подружиться с кем-нибудь… только часто всегда получается, что я кому-то надоедаю.       — А я эсминец Эпе, — робко заговорила другая, сидящая впритык к стене. Судя по всему, у неё с общением всё будет хорошо, но ей стоит немного попрактиковаться. Вполне возможно, что так на неё влияет душа корабля.       — Надеюсь, что я вас обоих не сильно отвлекаю, просто увидела двух таких милых девчат и подумала, что стоит познакомиться поближе, ха-ха, — сказала я, стараясь выглядеть более дружелюбно. Вообще, что я подразумеваю под «познакомиться поближе»? Надеюсь, Широчка ничего такого не подумает! Эти девчата, на вид восемь-десять лет, никак меня не привлекают! Перспектива прослыть лоликонщицей меня не радует. — А я эсминец Эридж из Британии!       — Прости нас, пожалуйста, мы только три недели назад инициировались… две лежали в подвале больницы в Марселе. Так что… мы не очень хороши в английском языке. Но мы его учим неделю… только, — медленно и неуверенно проговорила Флёре. Да, по ней видно было, что она пока не очень хороша в английском, как и её близняшка Эпе.       Так как я британка, то у меня, конечно же, никаких проблем с международным языком не было. Но это тут не главное, просто стоит упомянуть, что канмусу после инициации и прохождения преобразований тела становятся крайне гибкими в обучении и просто очень обучаемыми. И это даже мало сказано. Просто для примера могу сказать, что за пол года своей службы я освоила французский, пока была в Портсмуте, испанский, когда проходила учебку на Гибралтаре и итальянский уже тут, чтобы Широчка от меня не могла ничего скрыть! Да, и многие канмусу примерно такие. Они быстро учатся и осваиваются, что, кстати, положительно влияет на скорость обучения только что инициировавшихся. Так что тут несколько месяцев и вперёд куда-нибудь в Атлантику!       — Да в этом ничего страшного нет, вы очень быстро всему научитесь, переживать и волноваться не стоит! — я постаралась успокоить их, не забывая есть, а то потом могут всё отобрать и выгнать отсюда.       Близняшки кое-как улыбнулись мне, а Бьянка, с грустным видом жующая яичницу с хлебом, всё это время молчала и, кажется, делала вид, что не слушает нас. Я же всё же волнуюсь, что она воспримет те мои слова о «познакомиться поближе» как-нибудь по своему. Надо бы скорее её оживить!       — Эй, Бьянка, а ты не хочешь познакомиться с Флёре и Эпе? — спросила я, обратившись к любимой соседке.       — Нет, я не хочу с ними знакомиться, я ем! — она была не рада и не в духе говорить, судя по её чуть злобному тону.       — Да ладно тебе, можно же только представиться… — не успела я договорить, как ложка в её правой руке превратилась в металлолом.       На мгновение мне пришлось испугаться. Как бы она тут сейчас истерику и скандал не устроила. Зная её прошлые выходки во время обучения, могу поспорить, что с ней такое ещё случается. Близняшки, тоже заметив её озлобленное выражение лица, вновь замерли.       — Я очень расстроена… Эридж, — вдруг она перешла на итальянский язык и ко всему прочему обратилась ко мне по имени моего корабля, чего от неё не стоило ожидать уж точно. — Я знаю, что ты кое-как выучила мой родной язык, вот и сейчас мы поговорим на нём! — и она была очень серьёзна в своей речи. Ткнув в моё плечо пальцем, она вновь начала говорить. — Три дня назад у меня родилась сестра…       — Поздравляю тебя, Бьянка, — я старалась держаться как обычно, но в действительности была готова внимательно выслушать её.       — Для меня это не счастье и никакая не радость! — она отложила в сторону свои столовые приборы, один из которых, а именно ложка, была смята. — Скажи, ради чего ты вообще выходишь в море сражаться с глубинными? — она смотрела на меня пронзительным взглядом, а глаза уже были на мокром месте.       — Ради людей, мира на земле и образа жизни человечества, который у нас был до вторжения этих тварей и, конечно же, ради семьи, которую очень люблю и дорожу, — мне не раз задавали подобный вопрос, так что тут я не растерялась и довольно быстро сообразила и без запинок смогла ответить.       — Угу-угу… — она покачала головой, — а у меня уже никого нету, ради кого можно было выйти на битву! — чуть не расплакавшись, вероятно, кое-как сдерживая всхлипы и стискивая зубы, протирая рукавами бежевого джемпера глаза, Широчка вскакивает с места, ловко перепрыгивает лавку, за которой мы обе сидели и убегает прочь из столовой!       Я в полном недоумении и непонимании случившегося первые несколько секунд сидела на месте, глядя в спину своей Широчке. Девочки, сидевшие рядом и не предающие нашему разговору како-либо значения, посмотрели вслед за Бьянкой, а потом на меня. Вполне возможно, что они подумали, что я её обидела. Но это же было не так! Блин, это нужно как можно быстрее исправить!       Я вскакиваю с лавки вслед за ней и, стараясь не отстать от неё, бегу прямо за ней. Сопровождаемые многими взглядами канмусу, я миную девушек, ловко избегая с ними столкновения. Через пару мгновений уже оказываюсь на улице и краем глаза замечаю зелёную прядь её волос, скрывающуюся за углом. Тут же, не задумываясь, я бегу туда и, оббежав угол, смогла вновь увидеть Бьянку, не прекращавшую бежать в сторону протяжённого жилого здания посреди двора крепости.       «Надеюсь она не убежит запираться в своей комнате» — понадеявшись, я всё ещё не останавливалась и пробегала по небольшой площади по диагонали в другой его конец.       Мои надежды сбылись и Широчка, вместо того, чтобы залететь в наше общежитие, пробежала мимо и скрылась в узком, очень затененном переулке между массивной главной частью крепости с администрацией, командованием и самим зданием общежития. Тут же я влетаю в этот переулок и вместе с этим чуть не врезаюсь в саму Бьянку, которая уже никуда не бежала, остановившись перед каменными ступеньками на северную крепостную стену, выходящую на море.       Широкко стояла ко мне спиной и вытирала слёзы руками, стараясь отдышаться после рыданий на бегу. Благо ещё, что почти никого во дворе училища не было, и мы могли поговорить прямо сейчас, только одни. Я же смогла остановиться в полуметре от неё, не врезавшись в спину Широчки. Глядя на неё, мне было сложно заговорить, что-то терзало мою душу, но я смогла пересилить это чувство и, собравшись заговорить:       — Бьянка, что случилось? — я решила не медлить и сразу начать с этого. Может быть, это было не очень хорошо, но так получилось, не подумала я об этом на фоне волны эмоций, связанных с ней.       — Прости, я не должна была убегать от тебя, просто я не хотела оставаться там и слушать весь этот весёлый шум и гам, когда сама не могла позволить себе быть с ними… на одной волне, — подруга сделала несколько шагов вперёд и присела на ступеньки впереди.       Её глаза успели покраснеть из-за слёз, а на лице не было даже намёка на скорую улыбку. Сама же она, чуть сгорбившись и подарив мне один опечаленный и чем-то обречённый взгляд, стала всматриваться в брусчатку песочного цвета под собой.       — Ах, это нормально, я думаю, когда тебе не хочется быть с теми, кто тебе не подходит по духу. Тебе не доставляет удовольствие быть канмусу, а те новички даже не думают о том, что их ждёт после завершения обучения, — сказала я, подходя поближе и присаживаясь рядом на те же ступени. — Я тоже пересмотрела своё отношение к тому, чтобы быть канмусу после происшествия на последнем задании.       Она посмотрела на меня, но ненадолго, а затем уставилась куда-то вперёд и заговорила шёпотом:       — Ты сказала, что у тебя есть причины, ради чего ты выходишь в море. А я с самого начала не хотела даже притрагиваться к своему обвесу, готова была лишь пройти теоретическое обучение, и на этом хватит. Только вот родственники, родители и в частности отец, настояли на том, чтобы я ни в коем случае не бросила это и стала настоящей защитницей людей. Так я и согласилась на это. Да и подумала, что неплохо, наверное, быть героиней, бьющей глубинных по морде, — она немного затягивала почти с каждым словом, говорила медленно, от чего напряжение в моей душе всё только нарастало. Мне даже не хотелось знать, что там случилось, но раз уж я ввязалась в это, то отступать больше нельзя. Бьянка разлеглась на ступеньках. — Только теперь смысла рисковать собой в боях больше нет!       Сначала было я подумала, что её родители умерли, и успела даже чуть скривиться от печали, но тут же вспомнила, что у неё же родилась сестра, и тут же оживилась и воспряла духом. Однако я не понимаю тогда в чём дело.       — Три дня назад я разговаривала со своими родителями по телефону, и они сказали, что мне лучше будет полностью сосредоточится на войне с глубиной, а им на новорождённой дочери, — стоило ей заговорить о сестре, то Бьянка тут же начинала злиться. Боюсь, что она невзлюбила её за факт своего рождения, — сказали, что они больше не смогут со мной видеться и говорить, — она снова вытирала свои слёзы дрожащими руками, выдавливая из себя те слова, что даются ей с большим трудом.       Я же, услышав такое, не поняла, как это вообще возможно?! Разве можно ли было вот так отказаться от своей дочери лишь только потому, что они не могут часто её видеть? Я вот со своими довольно часто разговариваю, примерно пару раз в неделю, но а после охоты за той лодкой с гибелью Гренейд, они так и вовсе каждый день мне названивают. Даже уже не знаю, о чём с ними поговорить.       — Как же так, Бьянка?! Это правда?! — я и сама вот не сдержалась. Тоже вот глаза на мокром месте и руки, как у неё начали дрожать.       — Правда, и я не знаю, что теперь мне делать. Для чего теперь жить? Человеком мне не стать, девой флота теперь быть не хочу, — она поднялась на ноги и под моим взглядом потопала по ступенькам наверх, — но и отказываться от выхода в море я тоже не хочу.       Я же не стала обращать сейчас внимание на то, что она вот так взяла и стала уходить прочь, не прекращая при этом со мной разговор. У меня есть прекрасное представление о том, что ей сейчас морально тяжело. Так что, просто поднявшись, поспешила за ней.       — И твоя Тириан, и другие девки со стажем правы были на счёт всей этой ерунды с душой корабля: она плотно засела у меня в сознании, почти не давая быть самой собой, — говорила она, поднимаясь всё выше.       — Я знаю и не очень сопротивляюсь этому, если честно, — догнав её, я взяла Бьянку за руку, — но я не забыла о своей человеческой сущности и не забываю о ней по сей день. У тебя тоже так получится, так что мы не какие-нибудь там машины для убийств, коими нас некоторые ублюдки считают, а живые люди!       Она не выдёргивала свою руку, и мы просто молча поднялись на северную стену, где нас бы ждал прекрасный вид на Средиземное море, если бы не вся эта горечь с семьёй Бьянки. Вся красота и притягательность моря меркла в связи с сложившейся ситуацией, так что у меня и мысли не возникло намекнуть ей о природе и даже самой было как-то не по себе.       — Может и мне тогда не сопротивляться этому? — спросила она, посмотрев мне в глаза.       — Я не могу ответить тебе на этот вопрос. Ты должна решить это для себя сама. Тириан так и вовсе нравится быть «кораблём», ей так хорошо и комфортно. Я же всё же предпочитаю быть человеком и «кораблём» одновременно, знаешь ли, — мда, это сложно было представить. Я тоже поначалу колебалась, когда задумывалась об этом, а затем мне посоветовали что-то между и на этом я остановилась, но всё же сделала больший уклон в сторону человеческой сущности.       — Поняла, мне надо подумать над этим. Но это не отменяет того, что я… лишилась своих родителей, вероятно, навсегда, — она посмотрела на горизонт в сторону Италии. Где-то за линией между морем и небом была Сицилия, место, где она жила.       Я не могла говорить наверняка, встретится ли она со своими родителями или нет. Может всё это временно и нужно лишь подождать какое-то время? Мне не хотелось внушать ей каких-либо надежд, которые ещё могли и не сбыться, но и не хотелось печалить её сильнее и заставлять куда больше рыдать. Это бы плохо сказалось на наших отношениях. Но я могла сказать кое-что другое:       — Знаешь, если мы победим всех глубинных, то нужда в канмусу пропадёт и тогда мы сможем заниматься практически чем угодно! — заявила я, чуть улыбнувшись.       — Ты так считаешь? — она скептически отнеслась к моему заявлению и она права, многое остаётся неизвестным и государства почти не поднимают такой вопрос, только если правозащитники сами не поднимут его. Вот только всё-таки мне всё же кажется, что будет именно так. Люди не будут в нас нуждаться, и нас отпустят после войны.       — Да! Так что почему бы нам не постараться и не победить бездну?! — я тоже присоединилась к наблюдению за горизонтом. — Мы её сто процентов уроем… вернее затопим. Не такие уж они и сильные, если подумать. На всё есть своя тактика и стратегия! А когда от неё ничего не останется, то все мы будем счастливы!       — Может ты и права, Анна, — сказала она с некой долей спокойствия в голосе. Ну вот, теперь ей стало лучше и заодно с ней мне тоже. Бьянка даже назвала меня по имени, как делала это раньше. Теперь мне кажется, что если она вновь назовёт меня Эридж, то мне будет постоянно казаться, что она грустит. — А вон, кстати, твоя Тириан! — Широкко посмотрела в сторону и увидела вдали нашу опытную деву флота.       Не уверена, что Бьянка ещё скоро сможет оправиться от такого предательства со стороны самых близких людей, но я надеюсь, что сейчас она хоть на несколько мгновений позабыла этих людей и почувствовала заботу с моей стороны. Очень надеюсь. Если же нет, я всегда готова ей помочь, и я же это смогу доказать.       Не отпуская мою руку, Бьянка потянула меня в сторону Тириан. Мы шли по стене, проходя иногда мимо пушек, оставшихся тут с времён, когда форт Сант-Эльмо был открытым музеем. Под солнцем было жарко, но я не обратила на это внимание и не подала виду, глядя на то как Бьянка ходит в своём бежевом джемпере постоянно.       — Слушай, я ради тебя готова подать прошение о том, чтобы сопровождать тебя на всех твоих заданиях в будущем! — сказала я, преисполненная решимостью.       — Ох, спасибо, Анна, но тебе не разрешат. Ты эскортный эсминец, тебе самое место в Атлантике, — улыбнулась она.       — Я знаю, что написать в обращении к адмиралтейству, — я всё ещё была серьёзна. — Если пойдёшь минировать эти чилийские фьорды, то я отправлюсь с тобой. Мне не сложно будет отгонять от тебя и других канмусу с минами глубинных уродцев!       — Должна признаться, что я была бы счастлива от того, что ты будешь со мной там или вообще где угодно, но опять же, ты очень ценная боевая единица, тебя не отдадут ради меня и не позволят просто так отстреливать глубинных. Ты должна подводные лодки отгонять, — чуть улыбаясь, она была спокойна и сама достаточно уверена в том, что говорит. Так-то оно так, мне нужно лодки шугать, а не за надводниками гоняться, но я всё равно не против!       Ещё немного и подошли достаточно близко к Тириан, чтобы она нас заметила. Стоя в углу бастиона Эберкромби, она повернула к нам голову и посмотрела на нас абсолютно незаинтересованным взглядом. Сама же она курила сигарету, что немного удивило меня, так как я раньше не наблюдала за ней эту вредную привычку. Помимо этого, её одежда была иной и в корне отличалась от той, в которой она обычно ходит везде. Вместо серого плаща на молнии, просторных штанов и туфель без каблуков, она была одета в чёрную юбку по колено, белую майку с длинными рукавами и синие сланцы. Не знаю насчёт тех, кто знаком с Тириан больше, чем я, вроде той же Паладин, но такой её мне довелось увидеть впервые.       — О-о-о, вижу, у вас всё налаживается, — произнесла Тириан, сделав затяжку, не отводя от нас взгляда. — На свидании? — вместе со смущающими меня и Бьянку словами из её рта повалил серый дым.       — Ну, не совсем так… — я ответила, как смогла. Всё-таки сейчас не стоило шутить или о чём-то намекать Широчке, зная то, как мы тут с ней оказались.       — Что-то вроде того… — внезапно сказала Бьянка.       — Ну что ж, я рада за вас.       Мы подошли ещё ближе.       — Я не знала, что ты куришь, — я пока не прекратила удивляться, глядя на неё и её внешний вид. Похоже, что она многое от нас либо скрывает, либо мы просто не замечали и не интересовались ею. Обычно она была чуть ли не образцовой канмусу.       — Я хоть и курю, но не так часто. Но лучше всего курить после секса, я считаю, ну как сейчас, — вдруг Тириан нас обоих удивила.       — Где ты секс достала?! — не удержавшись, я тут же полезла задавать вопросы. — Разве нам можно такое поворачивать? Или ты… с другой девушкой, а я не так всё поняла?       — Всем новичкам, у кого тело после инициации выглядит как минимум на двенадцать лет, лекции на эти темы рассказывают и пересказывают по несколько раз за обучение. Нам же, правда, нельзя или года четыре назад такому не учили? — Широчка тоже была удивлена и раз уж она задала вопрос, как и я, то ей, так же, как и мне, было интересно узнать про это.       Тириан же на весь наш лепет отреагировала так, будто мы ей все уши уже проели с этим, потому на нас пал её уставший взгляд. Однако она решила всё-таки удовлетворить наше любопытство и что-то сказать, раз уж она вновь повернулась к нам.       — Ну, начну, пожалуй, с того, что ты, Эридж, — она указала на меня пальцем левой руки, где ещё была зажата смятая белая пачка сигарет, — поняла всё именно так: я была с мужчиной. Я предпочитаю ствол, а не зазор, — затем, прекращая смотреть на меня, успевшую изрядно смутиться, она указала на Бьянку. — Ну, нам рассказывали и учили этому ещё тогда четыре года назад, особенно после того случая, когда одному матросу ноги чуть не расплющили и кровать сломали… — она что-то вспоминает, и по её сморщившемуся лицу мне стало ясно, что это было неприятным воспоминанием.       — Ну а как же ты тогда смогла это сделать? — я всё же спрошу у неё это напрямую.       — Какой странный вопрос, я думала, вы все знаете, но видимо вы пока не знакомились с девушками, которые год-два уже глубинных на тёрке трут, а следовательно, многого про нашу жизнь флотскую не знаете. Ты же не думала, Эридж, что с твоим полугодовым опытом и не такими частыми боевыми выходами ты можешь всё знать про наш быт. Ты ещё на других базах не была, — она почти докурила свою сигарету, от того её разочарованный взгляд пал на неё.       — Н-нет, не была, — негромко произнесла я.       — Ладно, я удовлетворю твоё любопытство, но мне и не только мне важно, чтобы вы не распространялись об этом. Всё-таки такие вещи это секрет не только для девы флота, но и для человека, которому очень повезло нас оприходовать, хах, — она чуть посмеялась и, сделав последнюю затяжку, просто выбросила окурок за крепостную стену.       — Начну с того, что я для начала просто приметила человека, сотрудника училища, который мне приглянулся. Для меня внешность играет важную роль. Затем недвусмысленно намекнула ему, что хочу секса и что всё останется между нами. Пришлось немного убеждать его сделать это со мной, но в конце концов, он согласился. После этого мы пошли в довольно просторную кладовку, где были матрасы, и там уже в течении трёх часов мы предавались развратным утехам. На этом всё, — она устало посмотрела на нас. — Мне понравилось, я абсолютно довольна. Вам тоже, кстати, советую.       Могу сказать, что я почувствовала себя глупой дурой, не додумавшись до такого сама. Хотя факт того, что я могла сама заняться этим, не отменяет и того, что я люблю Широчку.       — А разве это не опасно? Твой человек живой, не пострадал ли? — взволновалась Бьянка, но ей это было интересно, если приглядеться к её лицу. Очень надеюсь, что она не вздумает сама такое провернуть.       — Я за четыре года своей жизни неплохо так научилась управляться со своим телом, так что даже, если я обниму человека в порыве страсти, то ему ничего не будет, хотя я на всякий случай избегаю этого. В момент возбуждения можно потерять над этим контроль, сразу вас предупреждаю, — к предупреждению она отнеслась серьёзно, сметив тон голоса на более строгий, командный. — Однако никто не мешает канмусу просто снять юбку, трусы, нагнуться и пошире раздвинуть ноги и позволить мужчине сделать всё за вас. Нам же остаётся только наслаждаться. И им хорошо с нами, такими красавицами, и мы стресс снимаем! Впрочем, эта одна из причин, если не главная, из-за которой я иногда занимаюсь этим, — пожав плечами, она сделала пару движений руками в сторону, чтобы размяться.       Но всё-таки я не понимаю ещё одного.       — А как ты смогла убедить мужчину в этом? — спросила я. — Недостаточно просто взять и предложить. Это большие риски быть уволенным с работы для него и, возможно, уголовная ответственность.       — У меня есть несколько аргументов, которые обычно мне с этим помогают, — ответила Тириан, бросив пачку сигарет в левый карман своей юбки и взявшись обеими руками за свою грудь примерно третьего размера, — а ещё задница у меня неплохая. Все, кто со мной был, обо мне плохо не говорили, только комплименты.       После этого я и Широчка посмотрела на себя, в частности, на свои достоинства, как девушек. Не скажу, что у нас обоих они были хотя бы второго размера.       — Я хоть и инициировалась эсминцем, но мне повезло, и моё тело после изменений стало довольно взрослым, а не как у двенадцати-шестнадцатилетних девочек, — она посмотрела куда-то вдаль.       Тириан всё пыталась что-то разглядеть вдали. Я лишь только рассматривала её в течении десяти-пятнадцати секунд, не сводя взгляда с её достоинств, о которых только что шла речь. С этим ей, правда, повезло, но мне и с моими хорошо было. Чуть перегодя, мне тоже было интересно, чего такого высматривала там Тириан. Как бы странно сейчас не было, но она легонько пыталась нащупать у себя что-то на груди. Скорее всего, бинокль, но его там не было. Бьянка же в это время просто оглядывалась по сторонам.       — Вот блин, — выговорилась наша опытная дева флота. — Кажись, там одна дева флота голышом плывёт… хех.       — Голышом? — оживилась и удивилась Широчка.       — Это так у нас в Британии говорится про тех дев флота, которые плывут только с теми частями обвеса, которые только позволяют плыть, почти без вооружения вообщем, — поспешила объяснить я Бьянке, чтобы она ничего такого не выдумывала там себе.       Вновь чуть размявшись на месте, потягиваясь руками до солнца, Тириан делает несколько шагов мимо нас с Бьянкой и на ходу начинает говорить:       — Пойду посмотрю, кто это к нам пожаловал. Всё-таки все наши девы флота здесь, на базе, никто в море не должен был выходить, ещё рано для тренировок на море. Наверняка это гостья какая-нибудь, — с этими словами она быстро скрылась на ступеньках, ведущих вниз с бастиона.       Я с Бьянкой не стали долго оставаться на стене, и мы тоже решили спуститься и пойти в ангары с пусковыми катапультами. Широкко было интересно, кто к ним приплыл, и ей подробнее хотелось ознакомиться с нашим британским понятием «голышом», которое всё больше и больше набирает популярности в других флотах канмусу стран ЕОФ.       В ангарах мы оказались уже через несколько минут, можно сказать, что они были прямо под нами, так что много времени дойти туда мы не затратили. Кроме того, стоит ещё отметить, что доступ туда почти круглосуточный. Воспользоваться катапультами по собственному желанию и уплыть куда глаза глядят, конечно же, не получится, но вот бывать тут почти в любое время не ограничено никакими правилами.       Как обычно, здесь кипела работа. Кто-то что-то неподалёку ремонтировал, приводил в порядок краны, перевозил части и детали обвесов и всё прочее, от чего зависел успех выполнения задания. Каждый работник вносил свой вклад в победу над бездной. Нас так в Портсмуте учили. Среди всех людей выделялись совсем немногие. Это были любые молодые девушки, что с высокой вероятностью были канмусу. Прочих женщин тут, на Мальтийской базе, почти не было. Помню, в Портсмуте и на Гибралтаре они чаще встречались, нежели тут, но я ничего против не имею. Как-никак война это дело мужчин, как бы это в моём случае сейчас противоречиво и странно не звучало. Кроме того, выделялся и один офицер в распахнутой русской военно-морской форме. Я его понимаю, тут жарко, а он, в отличии от дев флота, не имеет устойчивости к высоким и низким температурам.       Ещё один высокий мужик лет сорока-пятидесяти с щетиной ходил туда-сюда вблизи восьмой катапульты и покуривал сигару, зажжённую совсем недавно. Выглядел он довольно спокойно, и шаги его были размеренными, будто бы заранее продуманными, даже когда он разворачивался это выглядело, словно он на параде. Своим видом он внушал ощущение организованности и спокойствия.       К нему медленно подошла Тириан, взявшаяся откуда-то левее, и, поздоровавшись на русском, принялась что-то обсуждать с ним. Я русского не учила из-за ненадобности. На Гибралтаре они почти не бывали, а даже если те и оказывались там волей судьбы, то, как правило, они обычно говорили на английском, и с ними можно было без труда контактировать. Но Тириан я понимаю: за четыре года она, вероятно, могла освоить хоть все основные европейские языки, если захотела. Однако, зная её, она обошлась языками только тех стран, которые активно участвуют в войне на море. А так довольно приятно иметь такой бонус от информационного поля, облегчающего любое обучение чему угодно во много раз, особенно тому, что было связано с морем.       С каждой секундой разговора русский офицер становился более взволнованным и как-то странно, скорее скептически разглядывал нашу Тириан будто бы не доверял тому, что она сейчас с серьёзным лицом говорила. Ещё немного времени спустя он стал отбивать правой ногой некий безостановочный ритм, что только больше выдавало в нём волнение и шалившие нервы. Тириан со стороны выглядела как виноватая девчонка, но она спокойно стояла и держалась за поручни стального заборчика, отделявшего их от катапульт и воды.       Мы подошли немного поближе. Тириан нас заметила, но не придала нам никакого внимания, так что мы остались проигнорированы. Я и Бьянка уже много раз бывали на катапультах, так что уже не так увлечённо глазеем по сторонам, вместо этого мы тоже ждали нашу гостью. Уж больно много она к себе внимания привлекла со стороны Тириан.       Ожидание долго не продлилось, и уже через минуту в ангаре показалась длинноволосая шатенка в потрёпанной одежде, напоминающей школьную форму. Где-то она была изорвана, местами, но особенно впереди грязная. И, как сказала Тириан, она была «голая»: при ней в настоящий момент было только котельное отделение с тремя трубами, коньки для ходьбы по воде и два манипулятора, на которых должно быть её вооружение. Вообще, понятие «потрёпанная» можно было бы отнести и к ней самой. На её животе было большое красное пятно, и с таким видом ей грозит сначала попасть в целебный бассейн, а только затем на допрос. Кроме того, раны и ссадины с кровоподтёками были ещё на ногах, руках, лице и лбу, будто бы кто-то провёл её физиономией по твёрдой неровной поверхности.       Увидев такую картину, сигарета офицера, которой он только что дымил и почти докурил, упала в воду за ограждением. Открыв глаза от удивления, он схватился руками за голову. А стоило этой канмусу подойти к железной пристани ближе, офицер вдруг отмер, прошёл несколько шагов влево и, несмотря на возраст, запросто перепрыгнул через турникет, оказавшись на причале рядом с катапультой.       — Постойте, пожалуйста, там может быть для вас опасно! — громко проговорила Тириан, поспешив за ним, прыгая через турникет вслед. Говорила она на русском языке, так как, вероятно, могла подозревать, что он может не знать английского.       Офицер прошёлся по короткой пристани, предназначенной быть только буфером между самой катапультой и землёй до ограждения.       — Маша, ты где умудрилась так убиться? — серьёзный голос мужчины эхом раздался по залам катапульт. Несмотря на постоянные и местами громкие работы, его можно было кое-как услышать с другого конца зала, я так думаю. В голосе офицера слышалось некое волнение, словно за собственную дочь. Мне было это понятно, даже несмотря на то, что я далеко не понимала, что он там говорил. — Где твой обвес?       В это время над ними уже проходили стальные крюки и цепи крана, готовящегося принять на себя довольно массивное котельное отделение только что прибывшей канмусу.       Девушка стала готовиться к снятию обвеса и одновременно заговорила:       — Знаете, Сергей Владимирович, я уже никогда не думала, что на меня после инициации совершат разбойное нападение, да к тому же на воде, но я ошибалась, — покачала она головой и пару раз кашлянула, пока над ней нависали краны.       — Кто посмел?! — степень удивления этого офицера вышла за пределы эмоциональных границ, его лицо будто замерло в одной гримасе шока, слитой со скепсисом. Только вот я пока всё ещё не понимаю. Мне с Широчкой, молча слушающей и, казалось, понимающей их русский лепет, оставалось стоять за оградой и ждать.       — Глубинные… — только и вымолвила она, вновь закивав.       — Какие глубинные? Где? Надо звонить в адмиралтейство и инициировать новую миссию, — теперь к разговору подключилась Тириан. Так как она понимала, о чём они говорят, и могла к тому же поддержать разговор, то и её выражение лица поменялось на более сосредоточенное и серьёзное, будто бы перед заданием.       Вся эта ситуация начинает меня пугать. Бьянка же просто пока слушала и её выражение лица ни на каплю не изменилось.       — Подводная лодка с пушкой огромной, — ответила она, хватая крюки над собой, чтобы закрепить их на котельном отделении. — Я так охренела в этот момент! Со мной в жизни такого не случалось, а тут тебе БАЦ! Четыре сука торпеды слева! Адреналин зашкаливает, придумать что-то времени нет, только быстрые прикидки и один выход — выброситься на берег нахрен! — эмоции у этой девчонки лились через вверх, говорила она быстро и среди этих слов я поняла только «сука».       Русский офицер внимательно посмотрел на нашу Тириан, ожидая каких-то ответов от неё или, может быть, реакции.       — Как так, опять? — удивилась чему-то Тириан, разведя руками.       — Не опять, а снова! — воскликнула канмусу, прикрепляя один крюк за другим к обвесу. — Вы прекрасно уже знаете ту лодку! Я же тоже новости смотрю. Что-то же нам можно смотреть, как-никак.       — Я не понимаю, — растеряно произнесла канмусу британского эсминца.       — Имя Медина вам что-нибудь говорит? — спросила она, проверяя каждую цепь на надёжность, легонько дёргая её правой рукой.       — Как так-то? — теперь уже и сама Тириан была в шоке. Чёрт возьми, да откуда взялась эта русская и что она там такое говорит, от чего все чуть не падают от её слов на пол. — Мы же все в соединении подтвердили её смерть! Там пятно чернющее было, Паладин подтвердила это, слышав треск разрывающегося симбионта. Ну не может такого быть!       Русская девчушка отсоединила ремни своего обвеса и, подав сигнал рукой оператору крана, тот стал подниматься над её головой. После она ступила на подвижные стеллажи для коньков и стала плавно продвигаться вперёд в мою сторону.       — Да? Ну, смотри! — она достала из-за пазухи своего пиджака некий красный шарф, который я будто бы уже где-то видела, и передала его в руки идущей рядом по пристани Тириан. — Она сказала, что он был на одной из ваших девчонок… той, что погибла.       Взяв в руки красный шарф, Тириан тут же, не прекращая удивляться, уставилась на него и вздохнула, после чего, чуть ли не стыдясь, отвела в сторону взгляд.       — Значит, наша охота не закончилась, — сказала она что-то сквозь зубы.       — Так, Машка, давай мы тебя в бассейн отведём лечиться, а там попозже расскажешь про всё мне и начальнику училища на Мальте. Ты не в лучшем состоянии, чтобы разговаривать. Со мной можешь не спорить, бегом в бассейн, это приказ! — что-то строго откомандовал офицер.       — Так точно…       — Позвольте спросить, — с этими словами она обратилась к офицеру, тот кивнул, что-то разрешив, и тогда она уже посмотрела на девушку. — Как ты его получила? — Тириан не отходила далеко от канмусу, идя рядом с настороженностью обращаясь к русской девушке.       — Я же сказала, что ваша Медина меня ограбила. Заставила выпрыгнуть на берег, а там допрос под дулом двухсот трёх миллиметровой пушки был. Значит, поговорили мы с ней немного… многое пришлось ей рассказать. В основном её мироустройство интересовало, текущее местоположение и… моя жизнь, — вдруг она закашляла, как только ей нужно было начинать возиться с коньками, чтобы те разжали свою хватку и позволили деве флота ступить на пристань справа. — Но не переживайте, я тоже кое-что узнала интересное, хоть и не очень для нас полезное.       Дева флота присела на корточки и стала разуваться, отщёлкивая по очереди застёжки на своих железных коньках.       — Аэх… ну а этот шарф она отдала не просто так, не из-за ненадобности, — она посмотрела на красный элемент одежды, зажатый в руках Тириан. — Это, она сказала, родителям погибшей канмусу, — внезапно все дёрнулись от удивления и пооткрывали глаза, — на похороны её. Жалко, видите ли, ей стало.       Девушка наконец-то избавилась от последних тяжелых элементов обвеса и ступила на стальную пристань, где её подхватил офицер. Тириан помогла пройти через турникет и прошла с ними ещё несколько метров. Я не стала стоять на месте и пошла за Тириан. Бьянка, взволнованная произошедшим с этой канмусу топала позади меня.       — Вы там только ничего себе не напридумывайте такого! Она тварь бездны! Убейте, убейте её! — вот теперь она перешла на английский, с которым тоже на отлично справлялась, что не должно так-то меня удивлять.       — Не переживай, мы закопаем её на дне Средиземного моря! Поверь мне! Я больше не позволю ей уйти! Сама убью эту суку, увидишь! — со злостью говорила Тириан, остановившись на месте и провожая взглядом русских людей, к которым уже подошло несколько сотрудников, готовых оказать помощь в сопровождении её до целебных бассейнов.       Наша опытная канмусу поспешила достать из кармана своей юбки пачку сигарет и зажигалку. Делала она это немного неловко, злясь на ходу. О какой суке они говорили? Неужели опять глубинный, да ещё и сбежал?       Я подошла к ней сзади и затем обошла, чтобы она могла увидеть меня перед собой.       — Тириан, что случилось? Что происходит? — заволновалась уже я.       — Медина живая, — сказала как отрезала.       В этот момент меня будто окатило водой. Внутри стало так прохладно, будто вышла из дома под вьюгу и эта вьюга постепенно прошлась по груди сверху вниз, оставляя внутри странное чувство. Тут же и сердце защемило, на душу напал страх и обида за то, что не смогла добить её. Получалось, что где-то в Средиземном море шла глубинная подводная лодка, избежавшая кары за убийство Мэри.       Бьянка, стоявшая рядом, не решалась вступить в диалог. Да и зачем? Она даже с нами не была, мало того, её бы туда даже не взяли, если бы она попросилась. Всё-таки она в основном должна выполнять роль минного постановщика. Но она взяла меня за руку, и это было единственным приятным моментом сейчас.       — Я же убила её! Там было пятно! Паладин сказала, что слышит на дне треск её демона! — я смотрела в глаза своего флагмана, которая только что зажгла сигарету.       — Ты не виновата, Эридж. Такое бывает: подводная лодка ушла от наших бомб или, скорее всего, уцелела и вылечилась. Такое случалось во Вторую мировую войну и будет случатся в нынешней, — голос её был полон разочарования. Она сделала затяжку и выдохнула дым. — Не убили мы её саму, а скорее ранили только демона, а они даже с критическими повреждениями способны выживать лучше, чем тараканы. Надо было, как говорила Паладин, лучше нам целиться, но опять же я вас не виню. У вас хер опыта такого было.       — Что теперь будет? Этот шарф принадлежал Мэри, так ведь? — я чуть было не начала засыпать её вопросами.       — Теперь мы начнём новую охоту. В этот раз выкрутиться зелёными девочками адмиралтейству не выйдет, и ко мне подставят дамочек поопытнее, и к тому же я посмею затребовать от них какой-нибудь авианосец. Парочка должна быть сейчас на Гибралтаре и вскоре вылечится от ран, — настроение у Тириан было никакое, похоже, даже недавний секс на ней уже не сказывался, и её поведение возвращалось к своему стандартному. — Ну и да, шарф её, ты права. Надо будет передать его родителям Гренейд, когда они прибудут на Мальту. Заодно попрошу прощение… не уследила, — последовала пауза в несколько секунд. — Взяла ответственность, вывела девочек в море, четыре дня хода и всё коту под хвост! Потеряла одну девочку, впервые вышедшую на серьёзную миссию. Думала, что раз уж убили эту Медину, спасли этим Средиземноморье, то… — она не смогла договорить, — нет… нет… В общем, не переживай, Эридж. Я переоденусь и побегу к начальству, передам новости.       Я и стоявшая рядом Бьянка молча смотрели, как в сторону ворот из ангара катапульт двигалась подавленная неудачей Тириан, дымя своей сигаретой. Вскоре она скрылась из виду, оставив у меня на душе двоякое чувство вины и в то же время того, что я сделала тогда всё правильно. Всё время слушалась флагмана и Паладин во время боя. Ошибки с моей стороны быть ведь не могло? Правда? Не знаю.       Ещё только утро, а это был ужасный день, как для Бьянки, так для меня. Что же мне теперь делать с этим вот. От меня уже мало что может зависеть. Остаётся только положиться на опытных дев флота и ветеранов своего дела. Они-то точно смогут справиться с проблемой.