Тихий охотник

      Принцесса глубинных подводных лодок Медина.

      Да, всё получилось так, как я и предполагал! Мне удалось дважды атаковать вражескую эскадру, сопровождающую линкор класса «Литторио»! Так ещё причём с помощью нового типа авиации! И сейчас, спустя десять часов после атаки, я никак не могу прекратить думать о том, что сумел сделать и увидеть утром сегодняшнего дня.       Над поверхностью Средиземного моря уже нависало вечернее палящее солнце. Его лучи пробивались сквозь гладь воды и, казалось, словно зависшие в пространстве золотистые вуали окрашивали синее пространство вокруг. Я лежал в уже словно бы давно ставшей для меня привычной выемке боевой рубки и разглядывал сии красоты по сторонам, как будто бы никакого сражения и никаких планов на это у меня никогда не было и не будет.       Однако, как бы не хотелось перестать обдумывать последнее нападение на эскадру дев флота, то и дело перед глазами всплывали образы девушек, чьи фигурки, облачённые в тяжеленные обвесы, под стать своему классу, стремительно сближались с моим юнитом. Именно в это мгновение, когда на лицах девочек можно было видеть неподдельный ужас от неотвратимого столкновения, я открывал глаза. Передо мной всё также простиралась бесконечная синева и солнечные лучи, замершие в попытке добраться до самого чёрного дна.       Я не испытывал к врагу особо выраженной жалости. Размышляя о девах флота, я чётко воспринимал их в первую очередь как врагов, и только потом — как девушек разных возрастов. Абсолютно ясным было то, что будь у канмусу и ЕОФ возможность, они бы с завидной решительностью убили бы меня. И я не видел никаких проблем в том, чтобы воспользоваться их ресурсами, в частности самими девами флота, как средством для стимуляции эволюционного механизма, что, собственно, и сделал, дважды устроив против них авиационный налёт, нанеся при этом потери.       Однако у меня никак не получалось прекратить о них думать. Стоило мне закрыть глаза, как вскоре всплывали одни и те же сцены того, как юниты-камикадзе сталкивались с канмусу, и в последний момент взор цеплялся за их лица, полные самых красочных отрицательных эмоций.       «Не понимаю, почему я вижу только это?» — подумал я, меняя положение головы, чтобы посмотреть наверх.       Понятно, что и само то утро было полно красочных событий, которые наверняка ещё долго будут всплывать у меня в сознании, ассоциируясь с появлением новых воздушных юнитов и очередным безответным нанесением удара по Европейскому Объединённому Флоту. Но именно то самое короткое сражение было вишенкой на торте сегодняшнего дня.       Юниты, рассекая воздушное пространство, влетая в область действия дальнего ПВО, неслись мимо сотен вспыхивающих огоньков, сменяющихся чёрными кляксами. Пока один отряд камикадзе отвлекал на себя часть ПВО, другой летел выше, чтобы оказаться над головами канмусу. Разумеется, что и те не остались без внимания, получая свою порцию «чёрных клякс», с возникновением которых казалось, что сам воздух начинает содрогаться.       Скорость новых юнитов была так высока, что я даже не заметил, как по ним открыло огонь ПВО ближнего радиуса. Сотни огненных росчерков стали заполнять поле зрения юнитов, от лица которых и велось моё наблюдение за атакой. Некоторые камикадзе избрали своей целью линкор класса «Литторио». Другие стали разбредаться в пространстве, беря в оборот более скудные цели и тем самым снижая плотность огня ПВО, позволяя нам с большим шансом поразить все возможные цели.       Хотелось сказать, что команд атаковать конкретные цели я им не отдавал. Атака фактически включала в себя свободную охоту. Единственное, я всё же отдал некоторый приоритет линкору, так как просто хотел атаковать столь жирную цель. Остальные же должны были выбирать цели из дев флота охранения.       Пикируя вниз с высоты почти в шесть тысяч метров, реактивные юниты продолжали набирать скорость и уже выползли за рамки своей максимальной в шестьсот пятьдесят километров в час. Не знаю, способна ли их конструкция такое выдержать, но я буквально мог слышать, как их корпус начинал трещать и скрипеть. В тот момент я надеялся, что они успеют добраться до целей прежде, чем камикадзе разломятся.       Тогда краем глаза я заметил, что небольшая отвлекающая группа из пяти юнитов, летевшая слева далеко внизу, приближалась к тройке дев флота, отчего-то отдельно двигающихся навстречу с основной эскадрой. Первый юнит попадает в цель, ударившись в канмусу, идущую по центру, и вызывая следом мощный взрыв с лавиной плывущего во все стороны огня.       Не теряя времени, я решил переключиться на одного из тех юнитов. Избранный мной самолёт заходил на девушку, идущую слева, со стороны левого траверза. Было видно, как её орудия главного калибра выплёвывали в небо один снаряд за другим, в сторону моей основной ударной группы. Один взгляд ввысь позволял увидеть большое чёрное облако, медленно растворяющееся в воздухе, но уверенно двигающееся вслед за моими юнитами над основной эскадрой канмусу. Однако уже заметно, как огонь дальнего ПВО становился всё менее эффективным по мере приближения камикадзе, уступая многочисленным орудиям ближнего радиуса действия более десятка дев флота.       Небо постепенно стало заполняться огнём, и хорошо, что юниты, согласно моему сравнительно простому плану, стали разбирать себе цели, снижая плотность огня. Пока одна часть неслась к линкору, другие разбредались в стороны, ища себе возможную для поражения цель.       По моему юниту ожидаемо был открыт огонь. Пули со свистом стали проноситься мимо меня. Камикадзе достаточно успешно уклонялся, виляя в разные стороны и меняя высоту. Но в какой-то момент несколько снарядов попало по нему, заставив вздрогнуть планер. Однако, к неудаче девушки, двумя секундами позже последовало столкновение. Чтобы избежать расстрела на очень ближней дистанции, юнит в эти самые последние секунды пошёл на резкий маневр и в уже самый последний момент пошёл на снижение, врезаясь в колени девушки.       Этих долей секунд хватило, чтобы мой взор зацепился за искажённое в ужасе лицо девы флота эскортного корабля. До сих пор оно мерещится мне, когда я закрываю глаза.       Понимаю, что с того момента не прошло и суток, чтобы вот так легко забыть об этом или свыкнуться, но это было непривычно. Казалось, что я забыл о политике по сохранению своей психики: «Не видел — значит, всё в порядке». Теперь я всё увидел. Видел и до этого, конечно же, и даже делал чего похуже. Я отдавал приказ косатке разрывать Ченанго живьём, при этом смотря на всё, и лично участвовал в её мучительной гибели, выдавливая пальцами глаза. Но сейчас всё это было позади, и те воспоминания расплылись в моём разуме. Возможно, что постоянный стресс и мозговой штурм по поводу собственного выживания внёсли свои коррективы, помогая справиться с пережитыми ужасами нынешней войны на море.       Другой девой флота, чьё лицо мне «посчастливилось» увидеть, была девушка с противоположной стороны этой отдельной эскадры. У неё было больше ПВО ближнего радиуса действия, но, несмотря на это, у неё ни разу не получилось попасть по моему юниту, и тот также вонзился в её ногу.       Остальные два камикадзе из этого звена пронеслись над их головами, стремительно сближаясь с основной эскадрой и продолжая отвлекать некоторое их ПВО, давая возможность юнитам, пикирующим с небес, поразить цели.       Следом за этим юниты из основной группы стали поражать противника из самого многочисленного скопления канмусу. Наблюдая за этим от лица самолёта, пикирующего последним на одну из дев эскорта, можно было увидеть, как камикадзе поочерёдно врезались в девушек. Огненные цветки стремительно распускались на фоне синей воды, солнечной дорожки на ней, вспышек выстрелов орудий и, казалось, сотен трассирующих снарядов, выпущенных в небо.       Не обошлось и без потерь. Один за другим, по мере приближения, мои юниты стали рассыпаться в случае сосредоточения на них достаточно плотного огня и, как следствие, значительных единовременных попаданий. Так, после попадания по канмусу, опознанному как корвет типа «Флауэр», два моих камикадзе были сбиты. Один из них был насквозь продырявлен и, лишившись управления, пошёл в сторону, горя и дымясь.       Второй просто напрочь взорвался.       Далее были как попадания, так и неудачи.       Два самолёта ударили по одной деве флота, успешно нанеся ей сокрушительные повреждения, судя по тому огненному облаку. Между ними был сбит один юнит. Далее два камикадзе врезались в деву линейного корабля, с виду не нанеся ей значимых повреждений: та как продолжала движение, так и не собиралась останавливаться. Однако плотность зенитного огня снизилась. Кажется, установки ПВО были уничтожены, выведены из строя или что-то ещё. Но попадание третьего юнита сделало своё дело!       Внезапно для меня в небо устремился огненный фонтан. Пламя и искры, словно от римской свечи, были направлены строго вверх, и только в сотнях метров над головами девушек, столб пламени приобретал ненаправленный характер. На воздух отправилась одна из башен главного калибра линкора, а также ещё одна, поменьше. Высоко взлетев, те стали падать вокруг, оставляя за собой дымный след, а после приземления поднимая немаленькие султаны воды.       Сразу после начала «фейерверка» моё внимание было приковано к нему. Я хотел воспользоваться возможностями своих воздушных юнитов по кратному увеличению обзора, но тут выяснилось, что эти самолёты обладали всего незначительным двукратным увеличением. Заострять на этом своё внимание и посвящать этому многочисленные думы не стал. Вместо этого воспользовался тем, что было, и сразу заметил, как ноги девы флота сначала загорелись, а затем, после очередного взрыва, она и вовсе их лишилась до середины голени. Я даже заметил, что одна из конечностей улетела куда-то в сторону.       После взрыва вода вздрогнула. По поверхности во все стороны пробежалась визуально заметная ударная волна. Пространство вокруг линейного корабля осыпало каким-то мусором, и вода в том месте была взбаламучена сильнее, чем где-либо тут ещё. Казалось, что поверхность воды вблизи линкора кипела. Пламя ещё какое-то время не угасало, но вскоре и оно начало стихать.       Увидев взрыв линкора, я остался под большим впечатлением, что не сразу обратил внимание на последующие моменты. Такое у меня было впервые. Разумеется, что взрывающиеся танкеры и контейнеровозы со взрывчаткой были для меня не в новинку, но здесь была дева флота линейного корабля, а это совершенно другой уровень. До этого же из канмусу капитальных классов мне приходилось топить только авианосец. И то не знаю, можно ли причислять эскортный авианесущий корабль к капитальным классам. Всё же потопление линкора — это дело почётное. За такое давали рыцарский крест. Сразу же!       Интерес вызывало ещё и то, как на всё это теперь отреагирует эволюционный механизм? Впрочем, до прошедшей эволюции мы ещё успеем дойти. Всё-таки именно она сегодня сыграла главную роль в повторной возможности атаковать вражескую эскадру и увидеть всё то, о чём я в очередной раз думаю.       Дальше всё шло, как мною и ожидалось. Юниты продолжали сталкиваться с канмусу. Какие-то из них терпели неудачу и были сбиты. Некоторые, практически вплотную сближаясь с врагом, оказывались сбиты плотным или метким огнём мелкокалиберного ПВО. Чем меньше юнитов становилось, тем большую плотность огня испытывали на себе оставшиеся. Так, например, на низкой высоте были сбиты последние два юнита, одним из которых был и тот, от чьего лица и наблюдал за боем.       Что ж, на этом мой второй налёт и закончился.       Но что, собственно, привело меня к тому, что у меня появилась возможность повторной атаки авиацией? Что же, это был довольно любопытный ход. Мне ещё повезло, что я вспомнил тогда о том свойстве эволюционного механизма. Оно было обнаружено мною совсем недавно, недели три назад, если быть точным.       Речь идёт о том, что после локальной эволюции всё моё торпедное вооружение было внезапно восстановлено. Я уже размышлял над тем, что раньше такого не было. Однако с какого-то момента, вероятно, после моего становления настоящей принцессой, локальная эволюция возымела столь полезное свойство. Однако быть в этом уверенным наверняка невозможно. Это всего лишь предположение.       Тогда, около суток назад, у меня ещё оставались сомнения по поводу этого свойства. Не могло ли это быть какой-то случайностью или, что более вероятно, имело ли это какие-то ограничения?       Нужно было провести эксперимент. Как раз тот момент и стал для меня подходящим: я ничего не терял и даже в случае неудачи только приобретал. А вот если он окажется успешным, то у меня восстановятся двенадцать моих юнитов, что откроет мне возможность повторного авианалёта на вражескую эскадру.       Но всё же в тот день у меня почему-то была некоторая уверенность по поводу успеха моей затеи. Я решился проверить. Пройдя вперёд на запад километров двести пятьдесят, мы с косаткой погрузились на дно, где и принялись эволюционировать.       Дальше начиналась прежняя история с погружением во тьму и потерей ощущения собственного тела. Очутившись в абсолютно чёрном пространстве, которое уже давно прекратило меня пугать и нервировать, я принялся ожидать появления вариантов локальной эволюции. Несколько молчаливых минут, посвящённых раздумьям о возможном предстоящем повторном нападении на вражескую эскадру, скрасили моё ожидание.       Вскоре из тьмы показался корпус косатки. Меня в боевой рубке не было. Всё внимание было сосредоточено на демоне. Полностью материализовавшись и провисев во тьме полминуты, из области первого артиллерийского отсека, где располагались погреба для двух двадцати и одного тридцати семи миллиметровых ПВО шаров, стал подниматься шнорхель. Эта вытянутая конструкция, похожая на трубу, располагалась сразу за моими злейшими шарами ПВО.       Не трудно было догадаться, что данная локальная эволюция будет непосредственно связана со шнорхелем. Даже не имея сейчас загруженной в мой разум информации о подробностях этой эволюции, мне казалось, что улучшить этот элемент моей косатки было бы, кстати, очень даже неплохо. Вроде как шнорхель должен был рассеивать дымы дизельных двигателей под водой. То есть иметь так называемый мокрый выхлоп, чтобы избежать обнаружения по дымному следу. Однако, как мне кажется, у нас с этим есть некоторые проблемы.       Всё же у меня есть подозрения, что та воздушная атака, заставившая всплыть моего демона, была вызвана значительно худшими качествами этого мокрого выхлопа, если он там вообще был. Косатка по этому поводу только скулила, объясняя, что у неё с этим почему-то есть большие проблемы. Так что насчёт шнорхеля явно стоит задуматься. Вероятно, если он не будет выбран сейчас, то точно будет внесён в список желаемых и приоритетных локальных эволюций.       После того как устройство для работы двигателей под водой было полностью установлено в рабочее положение, прошло ещё полминуты, прежде чем информация о локальной эволюции стала поступать в мой разум.       Итак, это действительно оказалась локальная эволюция для шнорхеля. И я также оказался прав насчёт мокрого выхлопа. В демонстрационном видении была показана косатка, идущая на перископной глубине с активным шноркелем, выпускающим дым под водой.       До этого же у нас присутствовала та же система, но она была, мягко говоря, неэффективная. Теперь же, в случае, если я выберу данный вариант локальной эволюции, то косатка получит абсолютно корректную систему, полностью растворяющую выхлопные газы дизеля под водой и тем практически лишающую противника возможности обнаружить нас по дымному следу. Исключением могут быть случаи, если выхлопная труба покажется на поверхности воды при волнениях на море. Пока не знаю, насколько часто это случается в Атлантическом океане, но в Средиземном море я такое по большей части наблюдал после своих глобальных эволюций. И то это были настоящие шторма, а не просто какие-то волнения на море.       В любом случае, это уже было превосходным предложением от эволюционного механизма. Отсутствие нормального мокрого выхлопа как-то раз чуть меня не убило, и ради собственного выживания пришлось даже воспользоваться «Миром». Повторения той истории мне очень хотелось избежать. Снова воспользоваться «Миром» у меня не получится. Да и псионику хотелось бы сэкономить. И у меня уже тогда появилось желание выбрать этот вариант локальной эволюции.       Жаль только, что при помощи шноркеля у меня не будет возможности пополнять запасы кислорода. Это бы могло сделать меня едва ли не самой настоящей подводной лодкой. Причин всплывать на поверхность станет ещё меньше. Возможно, что некая эволюция могла бы добавить такой функционал моему устройству РДП Однако, если тот никак не связан со мной, то каким тогда образом он будет восполнять мне кислород? Вряд ли тут в очередной раз поможет магия информационного поля. Хотя, кто его знает? Это чудо-юдо вообще было способно на всё.       Не исключаю ещё и того, что эту функцию можно будет делегировать хвосту. Кстати, это вполне вероятно. Тот, может, и так имел чрезмерный функционал, но всё это эффективно было размещать именно там, а не где либо ещё — на мне или на косатке. До недавнего времени роль перископа так и вовсе играла моя голова. Хорошо, что это больше не так. Ладно, о хвосте и пополнении запасов воздуха на ходу можно будет ещё задуматься потом. Пока же переходим дальше.       При всём этом развитие шноркеля на этом не заканчивалось. Эволюционный механизм дополнил, что сам шноркель будет покрыт радиопоглощающим покрытием, аналогичным покрытию, имеющемуся у меня на хвосте — «RAC-II». При этом покрыты были как воздухозаборный шноркель, так и выхлопной. Оба эти шноркеля были частью одной системы, и внешне даже не скажешь, что он чем-то там покрыт, как и хвост. Возможно, что информационное поле может даровать какие-либо эффекты и способности без необходимости обладать физической или материальной частью.       Любопытно.       Что же, я бы хотел получить в своё распоряжение настолько хороший шнорхель. Мало того, что он избавит меня от обнаружения по дымному следу и позволит ходить под водой, используя дизельный двигатель, что и так способствует маскировке, так ещё он был покрыт радиопоглощающими материалами, что осложнит обнаружение радарами. Это, главным образом, позволит не бояться РЛС патрульных самолётов и дронов. А в последнее время именно они доставляли мне очень много неудобств.       Становится видно, что эволюционный механизм старается подстроиться под текущие реалии, предлагая мне то, что позволит мне выживать, воевать и становиться всё более сложной для потопления целью!       «Чёрт возьми, эволюционный механизм с каждым разом становится всё лучше и лучше. Кажется, у меня почти не остаётся причин на него ругаться. Да нет, кажется, у меня их вообще больше нет!»       Что же, в тот момент, на основании выводов об этой представленной локальной эволюции, я стал ожидать чего-нибудь стоящего и в области собственного авиапарка. Как-никак, мною применялась шапка для разведки, а также использовались шаролёты в качестве камикадзе, и, вероятно, те сумели нанести достаточно урона. Может даже кого-нибудь и потопили. Думаю, что хоть какое-нибудь улучшение их ждать должно. А с учётом проделанной работы, то это улучшение может относиться к классу продвинутых локальных эволюций, что только мне на руку.       Всё-таки я больше не собирался игнорировать свой авиапарк и считал, что им нужно не только пользоваться, но и развивать для повышения эффективности воздушных юнитов до приличного уровня. А ещё не стоит забывать и о тактике их применения, над которой мне ещё нужно будет подумать.       Забегая вперёд, можно было говорить, что предложение там было действительно стоящее. Именно его я и выбрал, благодаря чему мне открылась возможность повторной атаки на эскадру дев флота.       Что же, вторым предложением эволюционного механизма стали торпеды. Передо мной, чуть в стороне от образа косатки, возник «угорь». Сразу после в разум стала подгружаться вся информация о нём.       Если сравнивать это предложение с торпедами из локальной эволюции несколько недель назад, то их можно было называть схожими. Разница была, но она не столь значительна, чтобы на ней зацикливаться. Очень серьёзных улучшений здесь увидеть было нельзя, но сама эволюция затрагивает сразу несколько важных параметров. Мне это нравилось, и потому рассмотреть возможность взятия этого варианта явно стоит.       Начать стоит с экономических и оптимизационных характеристиках, о которых ещё недавно много думал и размышлял. Первое, о чём я задумался, это цена торпед: три тысячи единиц автономности. Это было больше на пять сотен единиц, чем у моих нынешних «рыбок». Стоит вспомнить, что несколько недель назад, эволюционный механизм, наоборот удешевлял мои торпеды. Эти перемены были довольно любопытны, но не очень приятны. Мне хотелось видеть немного другое. Впрочем, вполне возможно, что это удорожание обусловлено чем-то другим, и прочие характеристики торпеды взамен получат большее развитие.       Вот, например, в разуме отобразились данные о скорости восстановления торпед, и оказалось, что те могут быть восстановлены за пять дней вместо семи. Отмечу, что при предыдущем аналогичном предложении скорость восстановления была снижена всего на сутки, а здесь на двое. Это уже более весомый повод, чтобы выбрать именно эту эволюцию.       Какое-то время меня беспокоило то, что у меня не было возможности в случае полной растраты торпед быстро восстановить их численность и вновь вступить в бой. Или, например, после боя, в котором мне придётся применить множество своих торпед, меня втянут в новый, где у меня будет меньше шансов без полного боезапаса. Эта эволюция могла бы мне помочь быстрее восстановиться, и пусть даже мне пришлось делать это во время боя, это бы выиграло для меня целых сорок восемь часов. Конечно, взамен мне пришлось бы расплатиться увеличением стоимости этих самых торпед, но с увеличившимся КПД поедания косатки, мне не кажется, что это сильно на нас скажется.       Как и в прошлый раз, это предложение также позволяло мне увеличить боевую часть торпеды на двадцать килограмм и тем самым доведя её массу до трёхсот семидесяти. Взрывчатка также не претерпевала никаких изменений, из-за чего в тротиловом эквиваленте торпеда имеет четыреста восемьдесят один килограмм. Это вполовину меньше, чем у тех же «Длинных копий». Но, наверное, стоит заметить, что мои «угри» будут куда как более совершенны и технологичнее. Впрочем, более серьёзная боевая часть мне бы тоже не помешала. Приятнее осознавать, что одной такой торпеды хватит, чтобы уничтожить большой современный грузовой корабль с их двойным дном, корпусом и множеством секций. Вполне возможно, что именно эта эволюция и является путём к собственным «Длинным копьям». Но, как бы то ни было, тогда я собирался изучить остальные варианты эволюций и затем выбирать среди них по потребностям. В любом случае, иного было не дано.       Больше ничего, связанного с торпедой, не было. Очень жаль, потому как если бы улучшению подверглись бы и внутренние технические составляющие моего основного вида вооружений, то это могло бы послужить более весомой причиной к тому, чтобы выбрать именно её.       Настала очередь следующего варианта эволюции. Им стало улучшенное ПВО и СУО для ПВО. Перед тем, как в голову стала загружаться информация о предложении, в стороне от предыдущих вариантов эволюции возникли три образа. Первым образом был один злобный зубастый шар со счетверёнными двадцатимиллиметровыми автоматами. Вторым образом стал ещё более разъярённый шар со спаренными тридцатисемимиллиметровыми пушками. А вот третьим возник мой образ.       Девушка в синем купальнике смотрела на меня своим холодным взглядом, но секунду спустя её хвост, взметнувшись, оказался перед ней, как бы надменно демонстрируя его мне. У меня уже появились мысли на счёт этого, но озвучивать их я не стремился. Лучше дождусь всей информации от эволюционного механизма.       Первыми в моём разуме стали появляться данные о шарах с двадцатимиллиметровыми автоматами. Это были те же счётверённые сферы, источающие к любому воздушному юниту противника неистовую злобу в виде сотен пуль. То же самое можно было говорить и не только о воздушных целях. Их же мне приходилось использовать как против надводных судов с людьми, так и против самих дев флота. Даже в этом случае они показывали себя хорошо.       Начать изучение характеристик двадцатимиллиметровых автоматов стоит с того, что назывались они «AAG/20/4+++». То есть к ним просто добавился очередной плюс.       Любопытно, а так будет всегда при улучшении ПВО или рано или поздно это во что-то эволюционирует?       В любом случае, мне приходится периодически иметь дело с авиацией ввиду того, что против меня действует вражеская авианосная противолодочная ударная группа. Да и помимо их самолётов, человечество задействует дроны и вертолёты, являющиеся носителями чёрных торпед. Из-за всего этого развитие ПВО смотрится очень даже неплохим вариантом. Однако не стоит забывать ещё и то, что для субмарины будет предпочтительнее вести подводный образ жизни и избегать встреч с авиацией. Так что из-за этого, скорее всего, развивать своё ПВО и не планировал.       Переходя к остальным характеристикам, начнём с того, что общее количество снарядов вырастет до десяти тысяч единиц на каждый шар! Это очень много. Но, зная факт того, что информационное поле может искажать реальность, как это было с ангаром, то вопросов о том, как это всё помещается в косатке, у меня не возникает.       Другим моментом было то, что когда-то я переживал насчёт того, что мой демон превращается в плавучую пороховую бочку. Помимо торпед, авиационных бомб и тех же торпед, у него ещё и навалом снарядов для ПВО. Эта же эволюция только увеличит их число. Вероятно, что эволюционный механизм знает, что делает, так что обрушиваться на него с критикой, пожалуй, не стану. Тем более, что меня впереди ждут и другие варианты продвинутых локальных эволюций.       Дальше я узнаю, что у моих двадцатимиллиметровых шаров, оказывается, есть эффективная область действия. Максимальной дальностью огня данных шаров является семь тысяч метров, а эффективная дальность стрельбы не превышает трёх с половиной тысяч метров. Раньше таких данных, кстати, мне не предоставлялось. Притом, что последний раз развитие ПВО я видел во время глобальной эволюции. Довольно серьёзные характеристики, как мне кажется. Тем более, что у них была высокая скорострельность и быстрая смена типа боеприпасов. Эти шары выступают во многом как ПВО ближнего радиуса действия, кем они по факту и являются. На более дальние дистанции вести огонь мне должно будет помочь СУО, которое, по заявлению эволюционного механизма, должно будет также претерпеть развитие.       Хотелось бы тогда ещё узнать об эффективной дальности стрельбы моих текущих ПВО орудий. Однако ничего такого выяснить тогда я не сумел.       Продолжая говорить об этих шарах, отмечу, что их скорострельность возросла до пятисот выстрелов в минуту на один ствол из четырёх. То есть один ствол моего двадцатимиллиметрового автомата выпускает по восемь выстрелов в секунду. Все четыре ствола, нетрудно догадаться, выпускают по две тысячи снарядов.       Учитывая это и то, что таких шаров у меня было четыре, можно было смело заявлять, что в случае, если я выберу этот вариант локальной эволюции, то применяемое мною понятие «пилорама» выйдет на новый уровень!       Что касалось остального, то типы боеприпасов остаются теми же и никакого изменения не претерпевают. Перезарядка этим башенкам всё также не требовалась, так как оба типа снарядов, а именно осколочные и бронебойные, были упакованы в непрерывную ленту. Смена типа боеприпаса осуществлялась за те три секунды.       Вращаться эти шарики также могут на все триста шестьдесят градусов. Однако надо отметить, что скорость горизонтальной и вертикальной наводки возросла, что только должно будет позволить им лучше биться на на ближних дистанциях с маневренным и не очень противником. Также выросла и скорость их погружения в корпус косатки, хотя она уже была довольно высокой.       Дальше можно было переходить к другим башенкам ПВО, а именно к тридцатисемимиллиметровым.       Начнём, как обычно, с того, что к их названию также добавился один плюс. И теперь это были «AAC/37/2+++». Звучит не очень оригинально, а вот само название выглядит довольно «технично» и замудрёно. После того, как я лично не раз видел их работу, то этому именованию можно было смело доверять. Эти разъярённые шары, встроенные в наклонные плоскости моего демона позади и спереди боевой рубки, казалось, в случае успешного попадания могли быстро разложить свою цель на составляющие. Мне действительно в это верилось.       Что же касалось конкретно характеристик, то, как и с двадцатимиллиметровыми автоматами, пожалуй, я начну с уменьшившегося количества снарядов. Их стало две тысячи, то есть их число станет меньше на одну тысячу единиц.       В прошлый раз повышение стало следствием увеличившейся скорострельности. Но что могло заставить боезапас к зенитным пушкам, наоборот, уменьшиться? Если честно, то я не вижу в этом какие-то большие проблемы. Это, наоборот, должно только снизить риски взрыва артиллерийских отсеков.       Было бы ещё хорошо, если количество снарядов для двадцатимиллиметровых пушек также уменьшилось бы. Всё-таки мне не кажется, что им когда-нибудь придётся в течение двадцати минут без остановки стрелять по противнику. Боезапас в десять тысяч, мать его, снарядов на один двадцатимиллиметровый шар был, как по мне, избыточным. Я не против развивать эффективность и дальность своего зенитного вооружения, но это мне казалось уже лишним.       Что же, сам боезапас тридцатисемимиллиметровых пушек представлял из себя осколочные и бронебойные снаряды по пятьсот единиц того и того вида боеприпасов на каждую из двух башенок. Вес боеприпасов был точно таким же. Скорострельность никак не изменилась и оставалась на уровне шестидесяти выстрелов в минуту на один ствол. Снаряды такого калибра не представляли собой удобную ленту, как в двадцатимиллиметровых автоматах, и потому подавались в казённики стволов отдельно. Смена типа боеприпаса занимала одну секунду благодаря развитому механизму заряжания, который также оставался прежним.       Пока не похоже, чтобы эти тридцатисемимиллиметровые пушки особо сильно развились. Однако впереди были и другие немаловажные характеристики.       Эволюционный механизм загрузил в разум данные об эффективной дальности стрельбы и максимальной. Первая составляла четыре с половиной тысячи метров, а вторая — до десяти тысяч метров. Довольно неплохо, как мне казалось. Тем более, что я уже отмечал, что вести огонь на более дальние дистанции мне может помочь СУО ПВО, которая в этом предложенном варианте продвинутых локальных эволюций также должна претерпеть положительные изменения.       На этом эволюционный механизм не прекратил вещать про пушки. Он также добавил, что скорость вращения башенок увеличилась, то есть скорость вертикальной и горизонтальной наводки также стала выше, что только может порадовать того, кто выберет эту локальную эволюцию.       Однако я никуда не спешил. После двадцати уничтоженных торговых судов и налёта на эскадру дев флота я рассчитывал на то, что эволюционный механизм предложит мне действительно что-то более серьёзное.       Далее фокус эволюционного механизма сместился к моему образу, стоящему немного в стороне. Теперь он должен был раскрыть смысл его наличия здесь.       Как выяснилось, улучшению подверглась моя хвостовая спаренная универсальная тридцатисемимиллиметровая турель «UT VII». Для начала стоило отметить то, что она поменяла название. Как нетрудно догадаться, у неё просто поменялся числовой индекс на более высокий, и теперь это была «UT VIII».       Видно, что серьёзных улучшений ждать не приходится, но это и не удивительно, с тем учётом, что мне особо и не приходилось пользоваться своей турелью.       Помню, использовал её во время испытаний, когда эволюционный механизм вообще решил переместить мой ГК ко мне в хвост. Тогда как-никак, но попробовать освоиться с хвостовым вооружением было нужно. Мало ли когда оно может пригодиться. Было бы печально оказаться в ситуации, когда им было бы неплохо воспользоваться, а ты не умеешь.       Что же, касается характеристик, то начнём мы, пожалуй, с того, что количество снарядов осталось прежним и составляет две тысячи единиц на всю турель. Виды снарядов были теми же: фугасные и бронебойные по семьсот пятьдесят грамм. По тысяче единиц на каждый вид. Фугасные и бронебойные снаряды были объединены в ленты по тысяче единиц, что позволило избежать перезарядки и получить техническую скорострельность в сто восемьдесят выстрелов в минуту, как и у предыдущей модификации. Всё также на смену типа боеприпасов уходило по полторы секунды.       То есть сейчас никаких изменений нет? Тогда в чём они заключались?       Отличие от «UT VII» оказалось только в дальности огня. Она увеличилась до семи тысяч метров. То есть она стала выше на тысячу метров.       Хм, эволюционный механизм, видно, решил как-то не спешить с развитием турели. При всём этом я даже не могу проследить за возможными его планами на неё. Казалось, что их нет. Впрочем, тут проще всё объяснить тем, что я почти не использовал турель, и потому увидеть какое-то развитие тут было сложно. Но вместе с этим я узнал, что у турели была зона эффективного огня, которая не превышала четырёх тысяч метров. Опять же, со многим мне могла помочь улучшенная СУО ПВО.       Как раз теперь можно было переходить к самой системе управления огнём для орудий ПВО, так как больше эволюционный механизм о хвосте и других пушках сказать не мог.       Что же, опять начнём с названия. Здесь, как и у многих других механизмов моего демона, имелся числовой индекс. Он, как нетрудно догадаться, изменился в большую сторону. Также на одну единицу и теперь представлял из себя «СУО ПВО VIII». Эта римская цифра мне очень нравилась, но отвлекаться не будем.       Из загруженного описания стало ясно, что главным образом эта СУО стала ещё меньше зависеть от движения моего демона, погодных условий, а также стала лучше справляться с высокоскоростными целями. Синхронизация с радаром ПВО никуда, разумеется, не пропала и даже несколько улучшилась, что позволит нивелировать влияние некоторых погодных условий на огонь моего ПВО.       В целом развитие СУО ПВО выглядит логичным, и в целом сама эта эволюция также была полезной и вполне себе желанной с некоторой точки зрения. Однако, во-первых, перед тем как выбирать, нужно было изучить остальные варианты продвинутых локальных эволюций. Там вполне могут быть более актуальные предложения.       А во-вторых, развитие ПВО само по себе хоть и не является чем-то плохим, но уже сейчас можно было сказать, что выбирать я его не буду. Ранее мне предлагали торпеды и даже улучшенный шнорхель. Вот это куда как более полезные варианты, чем ПВО. Так что об этом можно было сразу забыть и особо не думать. Из интересного могу лишь предположить, что данный вариант был мне предложен, так как мне приходилось множество раз сталкиваться с дронами, которые, как считает эволюционный механизм, можно просто сбить. Однако тот, видимо, не очень догадывается, что всё было несколько сложнее.       Переходим дальше.       Несколько неожиданным стало предложение эволюционного механизма выбрать в качестве варианта эволюции новый корпус для демона. Он также имел числовой индекс — «Type IV». То есть сейчас у меня был «Type III». Развитие корпуса позволяло мне увеличить качество брони косатки.       В настоящий момент мой демон имел толщину корпуса двадцать пять миллиметров. Такая броня покрывала моего демона с носа до кончика хвоста, за некоторыми исключениями. Корпус «Type III» обладал качеством брони в пятнадцать процентов. То есть к моей броне прибавлялись эти пятнадцать процентов, и моя защита при прежней толщине и весе имела эквивалент в двадцать восемь целых семьдесят пять сотых миллиметров. Можно было смело сказать, что это не тип корпуса, как выражался эволюционный механизм, а тип стали для тела моего демона.       Теперь же, что касалось «Type IV», то ситуация тут была схожей, но качество брони возрастало на пять процентов и теперь составляет двадцать процентов. То есть к двадцати пяти миллиметрам прибавляем двадцать процентов от толщины брони и получаем защиту, эквивалентную тридцати миллиметрам. Это, как мне кажется, очень даже неплохо. Мало того, что броня не только защищает от некоторой вражеской артиллерии, но с её модернизацией увеличится прочность корпуса, а значит, повысится устойчивость к близким разрывам глубинных бомб, а также увеличится глубина погружения, где я смогу идти без штрафов на скорость и всплытие. Так, например, если бы я выбрал эту эволюцию, то моя максимальная глубина без штрафов возросла бы до двух с половиной тысяч метров.       Само данное предложение, как и предыдущие, было симпатичным и даже очень. Думаю, что я бы мог выбрать его, так как оно банально может увеличить мою живучесть. В преддверии моего скорого нападения на АПУГ это действительно могло бы мне помочь. Не исключено, что там мне придётся очень рисковать, сближаясь, пережидая и уклоняясь от глубинных бомбардировок. Кроме того, дополнительная броня, прочность и живучесть вполне могли бы помочь устоять и перед волшебными торпедами. Да, это предложение однозначно полезное. Однако к этому моменту у меня уже появились приоритеты.       В тот момент я считал, что больше всего нуждался в улучшении шноркеля. Всё же тот позволял мне плыть под водой, используя дизельные двигатели и не расходуя колоссальные запасы автономности. Однако выяснилось, что ничего этого делать не получится, пока он дымит, как паровоз! Модернизация шноркеля как раз должна будет помочь избавиться от этой проблемы и «вздохнуть» из-под воды с облегчением. Мне так кажется и сейчас. То есть шноркель наконец-то будет выполнять своё прямое назначение, не выдавая моего местонахождения, что критически важно для любой субмарины.       «Удивительно, что я ещё как-то жил с этим. Впрочем, меня не так сильно стремились до этого убить, как последние недели», — задумался я.       Что же касается этого предложения от эволюционного механизма, то во время предыдущей локальной эволюции западнее Корсики и Сардинии я как раз и выбирал корпусной тип развития. Пусть тот и не изменил тип корпуса, но сгладил некоторые углы лодки, что позволило увеличить скорость движения под водой при использовании всех имеющихся у косатки видов двигателей. Это же сказалось и на затратах автономности. Потому и считаю, что сейчас думать о корпусном развитии не стоит. Это хорошо, но есть вещи поважнее.       Переходим к следующему предложению. Пятому по счёту.       Не удивительно, но этим предложением стали ИПЛ. То есть имитаторы подводных лодок, или, что более корректно, средства гидроакустического противодействия. Вполне возможно, что именно они могли быть выбраны в качестве варианта локальной эволюции, так как мы с демоном не раз подвергались атакам зачарованных торпед, большинство из которых были результативными.       Я боялся, что в спайке с авиацией дев флота, самими канмусу, если адмиралы осмелятся пустить их в дело, и человеческой современной авиацией, они могут стать серьёзной угрозой для моей жизни. Как-никак, они неоднократно становились причиной, ограничивающей мою маневренность. Если моя мобильность будет снижена, то справиться со мной станет в разы легче, даже несмотря на всю псионику и навороченную косатку, которой я обладаю. Также не стоит забывать о том, что адмиралы-заклинатели могут воспользоваться своей псионикой. Довольно неприятная вещь. Однако, несмотря на возможные преимущества после принятия данного предложения, впереди меня ждала куда как более интересная эволюция, которую впоследствии и выбрал. А пока мы до неё не дошли, рассмотрим имитаторы.       Как обычно, начнём с того, что в случае выбора данной эволюции они будут называться «ИПЛ-VIII». То есть они, скорее всего, также не должны претерпеть уж очень серьёзные изменения, но возможно, что ИПЛ, несмотря на это, приобретут новые свойства или серьёзно улучшатся прежние. Как-никак, ранее случалось, что даже после незначительного увеличения числового индекса в названии механизма случались прорывы. Быть может, мы как раз перешагнули порог, когда это должно будет случиться? Что ж, посмотрим дальше.       Первое, что меня интересовало — это количество ИПЛ. Оно, как и ожидалось, не уменьшилось. Бывало, что эволюционный механизм ни с того ни с сего мог выкинуть какой-нибудь неожиданный финт с моими технологиями, и потом ещё поди угадай, зачем и для чего он это сделал. Причины действительно могут быть, но благо, в этот раз участь лицезреть очередной «гениальный ход» мне не пришлось. Количество имитаторов прилично увеличилось: их стало двенадцать, по шесть единиц с каждого борта. Довольно неплохо.       Помню, как мне удалось расстреляв все свои средства гидроакустического противодействия, избежать попадания по мне волшебной торпеды. Не исключено, что именно это стало причиной увеличения их числа. Впрочем, количество ИПЛ росло при каждой глобальной эволюции. Очевидно, что и без этого эволюционный механизм считает их полезными. Это меня радует.       Что дальше стоит рассмотреть, так это, собственно, характеристики моих имитаторов. Начнём с времени действия, которое увеличилось до часу при условиях минимальной скорости, конечно же. Так, имитаторы будут действовать от сорока минут на максимальной скорости движения до часу на минимальной. Неплохо. Мои нынешние действуют от тридцати минут до сорока пяти. Понятно, при каких условиях. Думаю, что временем работы имитаторов я доволен. Они и сейчас достаточно долго могли действовать, как мне кажется. А если выбрать эту эволюцию, то так тем более.       Конечно, было бы неплохо модернизировать ИПЛ, но на тот момент именно шноркель был в приоритете. Правда, до тех пор, пока я не наткнулся на более интересное предложение эволюционного механизма.       Ладно, мы ещё не обсудили имитаторы.       Далее эволюционный механизм упоминает, что он воссоздаёт облако из пузырьков диаметром пятнадцать метров. Точно такое же облако создаётся и моими нынешними. Это делается для того, чтобы создавать относительно реалистичное препятствие для прохождения гидроакустических сигналов. В свою очередь, это позволяет имитировать корпус косатки, отражая акустические волны активных сонаров противника. Да, этих пятнадцати метров вполне себе хватает, чтобы создавать достаточно реалистичный корпус моего демона и заставить любого охотника отвлечься на приманку. Правда, надо понимать, что достаточно опытные девы флота или, может быть, особенно подготовленные, будут в состоянии отличить фальшивку. Во внимание также стоит принимать тех канмусу, которые уже вели со мной бой. То есть «щупали» меня своими акустическими волнами.       Новые имитаторы также сохранили за собой возможность программировать их на различные движения. Им всё также можно было задавать команды на перемещение, скорость движения, глубину, временные интервалы между различными действиями. В отличие от предыдущей модификации, этой можно было задать большее число команд.       Из крайне любопытного: только что выяснилось, что восьмая версия ИПЛ может генерировать небольшое магнитное поле и тем самым влиять на взрыватели торпед, глубинных бомб и, возможно, мешать средствам поиска подводных лодок, основанным на магнитометрии.       Вот это действительно уже было интересно.       Я не могу точно знать, был ли у волшебных торпед магнитный взрыватель, но наличие на борту таких ИПЛ могло бы, вероятно, решить проблему с этими угрями. Возможно, частично. Но всё же это могло облегчить возникшую сейчас ситуацию.       Вот теперь действительно был повод для того, чтобы хорошенько подумать над тем, чтобы заполучить такие имитаторы. Даже если сейчас я не выберу их, то у меня появится причина, чтобы продолжить свою охоту в Средиземном море. Шансы на успех какие-никакие у меня есть. Всё же я переместился из Тирренского моря, и, как обдумывалось ранее, у меня должно будет появиться окно, в котором у меня может получиться действовать относительно свободно. За это время вполне можно будет набить какое-то количество кораблей. Тем более без учёта некоторых правил ведения морской войны.       А затем уже, когда ЕОФ переместит свои силы в регион, где я действую, не без рисков, но продолжить воевать и достигнуть нужного количества потопленных кораблей для продвинутой локальной эволюции. Да, это будет очень хорошо! А сейчас нужно будет взять шноркель!       Так я тогда думал.       В действительности я принял другое предложение эволюционного механизма, значительно более перспективное в далёком будущем и даже в обозримом. Это стало ясно ещё до моего второго налёта на дев флота.       Что ещё касалось магнитного поля, то было бы неплохо при получении этих ИПЛ как-нибудь заставить эволюционный механизм улучшить это свойство.       Восьмая версия имитаторов предлагает генерировать небольшое поле, но что, если заполучить такие ИПЛ, которые смогут генерировать куда как большее. В таком случае у меня может появиться возможность создавать из имитаторов магнитные заграждения, под которыми можно будет прятаться. Да, взрывы глубинных бомб могут уничтожить ИПЛ или, как минимум, раскидать их в стороны, что, например, нарушит формацию моего заграждения, но возможно, что к чему-нибудь это сможет меня привести. Может быть, ИПЛ превратится во что-то более серьёзное.       Теперь затронем скорость движения ИПЛ.       Восьмая версия станет больше походить на меня в плане скорости. Эти имитаторы смогут перемещаться под водой со скоростью от двух до пятнадцати узлов.       Два узла это вполне понятно, но пятнадцать узлов не были моей максимальной скоростью под водой даже при использовании электрического двигателя. Однако в любом случае скорость ИПЛ поднялась на три узла, что только лучше позволит в случае чего имитировать косатку.       О двигателе Вальтера тут и речи идти пока не может. Им до него ещё далеко. Также не стоит забывать о том, что чем выше будет скорость ИПЛ, тем больше сократится время его работы. Это довольно логично.       Так, касательно имитаторов, нам осталось поговорить о максимальной глубине применения. Она, кстати, не изменилась и осталась на уровне тысячи пятисот метров. Я в этом никаких проблем не вижу и потому разочаровываться не стану. В любом случае, я уже наметил себе, что хочу получить их.       Теперь переходим дальше. Удивительно, но эволюционный механизм тогда предложил шестой вариант, а затем и седьмой, который как раз и был мною выбран.       В стороне находился ещё один мой образ в купальнике, ожидающий, когда на неё обратят внимание. Стоило только начать рассматривать глубинную девушку, как в разум стала загружаться очередная полезная информация.       Что ж, шестым вариантом было улучшение системы вентиляции.       Звучало это так, а на деле эта эволюция увеличивала объёмы моих лёгких, что позволяло мне на сорок восемь часов дольше находиться под водой. То есть на двое суток больше или же двенадцать дней всего.       В тот момент и сейчас я не вижу никакого смысла брать эту эволюцию. Не скажу, что я веду уж очень подводную жизнь. Да, в последнее время мне действительно приходилось проводить много времени под водой, но это во многом была моя воля. В принципе, я мог в любой момент выйти в безопасное место и всплыть на поверхность. Не знаю, как сейчас будет ожесточаться дальнейшая ситуация с так называемой Битвой за Средиземноморье, но всё-таки исключать возможную пользу этой эволюции нельзя. Однако считаю, что она не стоит затраченных усилий. Мне даже кажется, что такое могло бы стоить «подешевле». Среди уже предложенных вариантов были куда как более стоящие.       Это предложение эволюционного механизма я отверг.       Итак, настало время рассмотреть последнее предложение эволюционного механизма. Седьмое по счёту.       Для меня это до сих пор несколько удивительно. Кажется, так много вариантов эволюций он ещё ни разу не предлагал. Впрочем, я уже предположил, из-за чего их так много. Оно было седьмым и последним. Тогда, сутки назад, я ещё не знал об этом. Полагал, что за ним могут последовать и другие предложения, но их не будет. Потому мы разберём последний вариант продвинутой локальной эволюции, который в итоге и выбрал.       В стороне от образа хозяйки косатки возник корпус моего демона, который почти тут же стал полупрозрачным, за исключением ангара, который выглядел также материально, как и до этого. Такое мне уже встречалось, и это означало, что эволюционный механизм выделяет на фоне демона какой-то элемент. Было нетрудно догадаться, что эволюция затронет ангары.       Ну что ж, эта эволюция была связана с ангаром для моих воздушных юнитов и самими воздушными юнитами. Неожиданностью для меня стало то, что ангары приобрели числовой индекс. Мои нынешние, как только что выяснилось, назывались «Ангары-IV», а те, что были предложены в продвинутой локальной эволюции, становятся «V». Говорить о том, что этот отсек развился всего на один уровень, я не буду. Всё же эта была более крупная эволюция и наверняка более сложная для эволюционного механизма. В любом случае, это мог быть шанс прокачать свою авиацию. Как-никак я неоднократно ею пользовался, и могло получиться так, что эволюционный механизм будет готов предложить мне что-нибудь для повышения эффективности моих юнитов в нынешних условиях.       И, забегая вперёд, он действительно это предложил.       Стоило мне сосредоточить свой взгляд на выделенном среди остального корпуса косатки ангаре, как выясняется, что главным образом эта эволюция позволит развить ангары до того, чтобы они могли содержать в себе совершенно новый класс воздушных юнитов, которые, как оказалось, тоже будут мне предоставлены вместе с ангаром! Тогда я был очень заинтересован и, не успев ещё изучить предложение до конца, размышлял о том, что шноркель, может быть, стоит отложить. Мой ангар и юниты эволюционируют не так часто, и в основном это происходит при глобальных эволюциях, когда это происходит само по себе и от этого невозможно отказаться. Во время локальных также встречаются предложения, но я всегда их отклоняю по причине того, что они не удовлетворяют моим потребностям.       Сам же до недавнего времени тоже не очень понимал, как лучше пользоваться своими воздушными юнитами. Однако до меня всё же дошло осознание того, что оставлять их на втором плане больше нельзя. Как уже говорил, эволюционный механизм направил меня по пути крейсерской авианесущей подводной лодки, и буквально каждая глобальная эволюция развивает и увеличивает число моих кошек. Игнорировать такое нельзя, и потому я начал применять свои летающие шары, включая шапку для разведки. Наверняка мои последние действия как-нибудь повлияли на эволюционный механизм, и сейчас вместе с ангаром у меня должен будет появиться новый класс юнитов.       Довольно любопытно было бы посмотреть на эти юниты. У меня уже были «кошки», которые могли выполнять роль истребителей, торпедоносцев и бомбардировщиков. При этом они могли нести как одну бомбу весом в одну тонну, так и две по пятьсот килограмм. Кроме того, им была доступна топмачтовая бомбардировка. Они уже были универсальными юнитами, способными более-менее эффективно выполнять свои задачи.       Шаролёты даже показали некоторую устойчивость под довольно плотным зенитным огнём дев флота. Да, здесь были некоторые огрехи, но в целом они справлялись. Какой ещё такой новый юнит эволюционный механизм мог мне показать? Это действительно было интересно.       Но прежде чем он перешёл вещать про новых юнитов, мне сообщили, что мои старые кошки по-прежнему остаются на месте. Правда, дополнили, что иметь весь состав и тех, и других юнитов у меня никак не получится из-за вместимости моего ангара. Как раз с характеристик ангара эволюционный механизм и принял решение начинать свой рассказ.       Началось всё с того, что мне сообщили о том, что «Ангары-V» поддерживают два типа юнитов. Во-первых, это известные мне кошки «Г-VI». Они, как оказалось, никакого развития не получили. Очень жаль, потому как я посчитал, что было бы хорошо, если бы и они улучшились. Если новый тип самолётов окажется неудовлетворительным, то хотя бы эти станут лучше.       Впрочем, тогда я что-то стал забываться и размышлял об этом как о глобальной всеобъемлющей эволюции. Мне же придётся выбирать одну. Шноркель всё ещё был у меня в приоритете. Если бы мне не понравилась эта эволюция — выбрал бы первую.       Ладно, переходим к следующему юниту. Во-вторых, этими новыми юнитами становятся некие «К-III». В тот момент у меня не было даже предположения о том, что они из себя представляют, и сам эволюционный механизм не спешил переходить к характеристикам этих юнитов. Мне было интересно, но надо было ещё подождать.       Дальше в мой разум была загружена информация о максимальном количестве тех и других юнитов. Кошек в моём распоряжении также могло быть не более двенадцати единиц. А вот количество новых юнитов «К-III» не могло превышать двадцать единиц! Это куда как более серьёзное число воздушных юнитов.       Я могу предполагать о том, кем они могут являться, и на основании этого уже можно было заявить, что будь они торпедоносцами, их количество будет играть им на пользу. Если это бомбардировщики — тем более. Кроме того, в последнем случае я, также как и кошек, мог бы отправлять их на миссии камикадзе. За счёт своего количества и торпедоносцы, и камикадзе могут добиться больших успехов. Особенно, если речь идёт о нападении на более крупные формирования канмусу. Двоякой же ситуация будет выглядеть, если все эти юниты окажутся истребителями или хотя бы юнитами, специализирующимися на получении воздушного превосходства. Впрочем, никаких практических намёков на это с моей стороны не было. Только размышление о комплексном взаимодействии всех моих юнитов, меня и косатки. Всё же тогда надеялся, что это что-то стоящее.       Эволюционный механизм также сообщил, что у ангара остаётся одна катапульта. Кошки взлетают с неё по три юнита в минуту, а новые «К-III» могут отправляться на задания по пять в минуту. В итоге получалось, что всех новичков можно было поднять в небо за четыре минуты. Это же касалось и шаролётов. Любопытно, с чем связано то, что «К-III» в количестве двадцать единиц я мог отправить за то же время больше, чем кошек? Надеюсь, что это станет ясно.       Дальше выясняется, что ангар имел вместительность, равную шестидесяти единицам.       Ни длины, ни высоты, квадратных метров и даже объёма представлено не было. Просто шестьдесят единиц. Это даже сначала ввело меня в ступор, так как мне просто не с чем было это сравнивать. И что сложнее — это было невозможно себе представить.       Но так было только до того времени, пока вскоре эволюционный механизм не приводит пример на моих «кошках». Оказывается, они имеют «размер» равным пяти единицам. Таким образом и получается, что в ангаре могло поместиться двенадцать «кошек». Что больше всего меня удивляет, так это простота преподносимой информации. Всё было легко и просто понять. Впрочем, в какой-то мере и на реальные объекты это всё можно было экстраполировать. В тех же ангарах авианосцев тоже могло помещаться определённое максимальное летательных аппаратов. Так ещё и совершенно разных видов. Например, пожертвовав какими-нибудь вертолётами, занимавшими место, можно будет разместить дополнительный самолёт. Думаю, что это применимо и здесь вместе с «Г-VI» и «К-III». Вероятно, у меня получится иметь оба вида юнитов на борту, но надо будет разбираться с соотношениями юнитов и размерами ангара. Наверняка в будущем мне будут попадаться улучшения на увеличение размера ангара. Надеюсь только, что внешне он не станет увеличиваться.       Теперь наконец-то можно было переходить к самим новым юнитам.       Как уже стало известно, эти юниты именовались «К-III». Если смысл цифрового индекса в имеющихся у меня вооружениях и технологиях отражал степень развития, то буквы как раз обычно хранили прямой смысл. На примере «Г-VI» можно было сказать, что «Г» — гидроплан. А вот с буквой «К» до недавнего времени были одни загадки. Однако эволюционный механизм только что загрузил информацию о прямом назначении юнитов. Выяснилось, что «К» — камикадзе!       Когда я полностью осознал это, то очень удивился тому, что эволюционный механизм сделал такое предложение. Особенно с тем учётом, что у меня остаются и предыдущие юниты, и те в любой момент могли быть произведены.       Тогда передо мной было предложение, что во многом закрывало проблему с авиацией, которая, правда, после моего решения отправлять юнитов в последний полёт уже не так сильно терзала разум.       В любом случае, эта эволюция позволит получить не просто какой-нибудь самолёт, а юнит, специализировавшийся на миссиях камикадзе. Он сам и его конструкция будут заточены под выполнения задач именно такого рода.       Что ж, в тот момент у шноркеля появился конкурент. Получить настолько серьёзную возможность прокачать авиацию можно было не каждый день. Ещё не ясно, когда у меня появится такая возможность вновь. Предоставит ли мне её эволюционный механизм? К тому же локальные эволюции являются векторами развития, и полученные во время их прохождения технологии затем развиваются во время глобальных. Так ещё могло быть так, что глобальная эволюция прокачает их не на один уровень!       Помимо всех этих дальних перспектив, у того, чтобы принять к себе на вооружение камикадзе, были и более краткосрочные причины. Атаковать эскадру дев флота двадцатью юнитами камикадзе я спланировал именно в этот момент. До этого же в бой я собирался отправлять именно «кошек» в количестве двенадцати единиц, если те восстановятся после продвинутой локальной эволюции.       Тогда ещё появился вопрос, а сколько тех и других юнитов у меня появится, когда я очнусь. Забегая вперёд, могу сказать, что этот вопрос был закрыт.       Я посчитал, что эскадра канмусу с линкором класса «Литторио» может послужить отличными мишенями для моих новых юнитов. Мало того, что я получу с них боевой опыт для последующей локальной эволюции, так ещё и на деле смогу провести испытания своих юнитов и извлечь из этого какие-нибудь уроки! Превосходно!       И вот так шноркель отошёл на второй план. Я всё также хотел получить его, но тот был куда как более обыденной частью подводной лодки, потому посчитал, что рано или поздно тот вновь появится среди предложений эволюционного механизма. А вот отличный вариант для прокачки камикадзе явно выпадать часто не будет. Пусть даже я являюсь средней принцессой авианесущей крейсерской подводной лодки, но рисковать тем, чтобы упустить настолько удобный юнит, мне очень не хотелось. Оставалось только убедиться в том, что у него были адекватные характеристики.       Итак, вблизи полупрозрачного корпуса косатки возник образ нескольких новых воздушных юнитов. Это были серые и пухлые малыши, своим телом напоминавшие мне рыбок. Правда, от рыбок у них были только хвосты и обтекаемое каплевидное тело.       Недолго наблюдая за существами, оказывалось, что они могли втягивать в себя части своего тела. Так, например, я видел, что некоторые из них держали свои хвосты внутри своего корпуса, и тогда хвостовые плавники напоминали собой серые листочки. Кто-то просто клал хвост вблизи себя. Камикадзе имели довольно озорной и любопытный взгляд своих овальных чёрных глазок. Они то и дело оглядывались по сторонам и, словно боязливые цыплята, кучковались и периодически залезали друг на друга. Но самой яркой и примечательной частью юнитов были их алые блестящие рожки высотой едва не с их собственный рост. Для чего им они были нужны, сказать довольно сложно, но эта деталь легко бросалась в глаза. Пожалуй, гадать не буду и перейду к ТТХ юнитов.       Первым делом мы рассмотрим скорость и маневренность камикадзе. Эволюционный механизм начал своё вещание с того, что у данных юнитов имеется два двигателя: поршневой и реактивный. Первый использовался на протяжении большего времени полёта к цели и главным образом служил эдаким средством доставки к противнику. Максимальная скорость такого двигателя составляла двести пятьдесят километров в час, а крейсерская — двести двадцать. Практическая дальность, она же боевой радиус, так как возвращать мне его всё равно не придётся, при поршневом двигателе составляет тысячу двести километров.       Второй же двигатель был аналогом жидкостно-реактивного и применялся непосредственно на поле боя для резкого увеличения скорости и тем самым осложняя врагу возможность себя сбить, а также повышая бронепробитие. Скорость этого двигателя составляла шестьсот пятьдесят километров в час или же сто восемьдесят метров в секунду. Крейсерской скорости у этого вида двигателя не было. Как только камикадзе его активировал, то он больше не сможет замедлиться. При активированном реактивном режиме у юнита будут наблюдаться проблемы с маневренностью, в частности при поворотах, потому юниты стараются заранее выбирать себе цели и планировать маршрут для атаки. Практическая дальность в реактивном режиме составляет сорок пять тысяч метров. То есть камикадзе будут переходить в этот режим, сблизившись с противником немногим ближе этого, чтобы не лишиться скорости в момент столкновения.       Максимальная высота новых юнитов — шесть тысяч пятьсот метров. Довольно высоко. Это даже выше, чем у моих «кошек».       Что касалось скорости и маневренности, то я был доволен. Они казались мне спланированными юнитами с чёткой тактикой действий. Долетая до противника с обычным двигателем, те переходили на реактивные, где набирали оставшуюся скорость и неслись к врагу. Здесь всё было просто и легко, что мне очень нравилось.       Стоили эти юниты, оказывается, очень дешево! Всего семьсот пятьдесят единиц автономности! Шаролёты стоят полторы тысячи! Разница в два раза, и это уже большой повод взять их к себе на вооружение. Однако, что являлось большим поводом принять именно это предложение эволюционного механизма, позабыв при этом об остальном, так это то, что камикадзе восстанавливались за семьдесят часов против двухсот сорока у «кошек»! То есть один дешевый юнит восстанавливался почти за три дня, а шаролёт, стоя при этом дороже, производился за десять дней!       Логично, что более дорогой юнит может восстанавливаться дольше, однако его эффективность в условиях нынешнего средиземноморского театра военных действий была поставлена под сомнения. Мне действительно будет удобнее отправлять свои юниты на убой в условиях, когда противник имеет полное господство в воздухе. Для этого, как никто другой, подойдёт дешевый и быстро воспроизводимый юнит, вроде этих камикадзе «К-III».       Размер этого зверька составлял всего три единицы, что и позволяло вместить в ангаре двадцать таких камикадзе. То есть у них даже размер был более чем приемлемый! Их количества хватит, чтобы нанести серьёзный урон небольшим эскадрам и, возможно, даже кого-нибудь потопить. Кроме того, их точно хватит, чтобы ударить по эскадре с линкором класса «Литторио».       Но ещё одной важной частью камикадзе является их вооружение. Юниты «К-III» несли в себе восемьсот килограммовую фугасную бомбу с возможностью задержки взрывателя! Бомба располагалась внутри корпуса и тем самым имела некоторую защиту от попаданий вражеского огня. Да, бомба была одна, но и шаролёты, что отправлялись в последний путь, несли с собой всего одну бомбу, пускай и весом в одну тонну. Пусть у этого юнита и была немногим более лёгкая бомбовая нагрузка, но это с лихвой перекрывалось другими характеристиками, возможностями, числом, простотой и дешевизной производства.       Но всё это не без проблем.       Этот юнит совсем не приспособлен к противодействию вражеской авиации, так как не обладал никаким стрелковым вооружением.       У моих «кошек» присутствовало мощное оборонительное вооружение, которым они могли отбиваться в случае столкновения с самолётами дев флота, а также имелось и курсовое для завоевания превосходства в воздухе. А вот у типа «К-III» ничего подобного нет от слова совсем. То есть мои камикадзе были абсолютно беззащитны во время воздушного боя. Они разве что могли протаранить собой вражеский юнит, но это в большинстве своём это не будет того стоить. Впрочем, можно было представить и исключения.       Что ж, больше никаких других предложений эволюционный механизм демонстрировать мне не собирался. В тот день мне оставалось выбрать между двумя фаворитами локальных эволюций: улучшенный шноркель, что прекратит дымить и станет нормальным, а также возымеет радиопоглощающее покрытие, что также сильно поможет, или принять на вооружение новые воздушные юниты камикадзе, которые раз и навсегда решат мою проблему с моей авиацией.       Обсасывать по пятьсот раз ТТХ всего и вся я не собираюсь и просто заявлю, что тогда мною были выбраны камикадзе.       С тем учётом, что всё это было задумано во многом ради того, чтобы проверить, восстановятся ли мои шаролёты после локальной эволюции, и если да, атаковать эскадру повторно, принял решение выбрать камикадзе. Они и должны были стать моими атакующими единицами. Заодно мною будут проведены практические испытания.       И да, раз у меня вышло атаковать эскадру, то значит, что локальная эволюция восстановила моих юнитов, а также весь запас торпед, что немаловажно, так как мы с демоном движемся в сторону предполагаемого местонахождения АПУГ.       Шноркель же подождёт. Не думается мне, что он пропал раз и навсегда. Если всё будет хорошо, то я выберу его во время следующей продвинутой эволюции. Всё же у меня есть шансы провести как минимум ещё одну такую. Особенно после налёта на эскадру канмусу и атаки на авианосцы.       А дальше, когда я решительно выбрал в качестве предложения камикадзе типа «К-III», моё сознание, как обычно, стало быстро затухать, но на самой границе между небытием и осознанием происходящего мне дали выбор, в какой пропорции я хочу восстановить своих юнитов, когда очнусь. Мною полностью было отдано предпочтение камикадзе, желая, чтобы они заняли всё место в ангаре. Гидропланы мне сейчас не нужны, и я даже не знаю, понадобятся ли они мне.       Сам же процесс принятия решения был похож на изучение предложений эволюционного механизма. В мой разум был загружен вопрос, а мне лишь оставалось мысленно озвучить своё решение. После этого эволюционный механизм подтверждал его, о чём сообщал, и я стремительно оказывался на дне Средиземного моря.       Полагаю, что если бы мною было названо неправильное соотношение юнитов, то мне бы просто не позволили покинуть эволюционную комнату. Например, если бы я указал такое число самолётов, количество которых из-за размеров не могло бы поместиться в ангаре. То же самое с соотношением юнитов, которое по тем же причинам не могло быть утверждено эволюционным механизмом. У меня же было всё просто. Я с самого начала собирался заказать двадцать единиц «К-III», потому и быстро оказался на дне моря.       Мой демон, как обычно после эволюции, хотел кушать. То же самое было и со мной. Но меня всё это не интересовало.       Для начала я убедился в том, что вся двадцатка новых юнитов находилась в ангаре: демон в ответе на мой запрос дал подтверждение. Также он дополнил, что камикадзе хотят заправиться. Эта формулировка ненадолго поставила меня в ступор, но затем я быстро смекнул, что речь банально шла про еду. Воздушные юниты также питались автономностью при помощи трубочек в ангаре, подключённых к кровеносной системе демона. Это мне известно. Неудивительно, что если не покормлю косатку, то и мои «К-III» не взлетят.       Насчёт нашего питания у меня уже была мысль. Даже две!       Во-первых, первое, что я собирался тогда попробовать — это отправиться на место первого налёта и посмотреть на дне моря тела каких-нибудь дев флота. Возможно, что получится кого-нибудь скушать. Всё же тела канмусу были такими же питательными, как и концентраты для дев флота, если не более. Да и не исключено, что у этой канмусу эти самые концентраты и найдутся.       Во-вторых, если там не будет тела девушки, то мы с демоном просто отправимся к ближайшей утопленной нами кормушке. Такая неподалёку там была. Кушать долго не придётся, и потому быстро отыскать вражескую эскадру не должно быть тяжело. Кроме того, я полагал, что их общая скорость будет снижена после первой атаки. Всё должно получиться.       Так и вышло! На месте первой атаки косатка унюхала сталь, а вместе с ней нашлось и тело погибшей девушки. Пройдясь по её карманам и каким-то отсекам её небольшого обвеса, никаких концентратов и даже чего-то другого там не нашлось. Ни книг, ни записных книжек или каких-нибудь прочих вещей. Было пусто.       Глядя на замеревшее в неестественной позе изуродованное тело девочки, она также казалась мне пустой. Я даже о ней ничего лично не знаю. Она словно NPC, которого я уничтожил ради получения очков опыта. У неё даже не было собственной предыстории. Кажется, я только недавно свёл всё к игровой RPG-тематике и даже привык к этому, потому как так было банально проще сориентироваться и объяснять некоторые моменты, но всё это было ненормальным. Не хотелось бы поехать кукухой. А может, я уже того самое… Нет, я как раз в своём уме и даже сам предпринимал действия, направленные на сохранения себя.       «Да…»       Но всё же кое-что я у неё забрал, прежде чем позволить кружащей вокруг трупа косатке наброситься на канмусу. Это был её жетон. Та самая частичка информации о ней. Причём важной.       Звали девушку Кэтрин Хилл. Она была девой флота фрегата класса Ривер. Сам же корабль, чьим воплощением она стала, назывался Спей. Судя по префиксу — Британский Королевский Флот. А дата её рождения, также имеющаяся на боевом жетоне, говорила о том, что ей было шестнадцать лет. Выглядела она как раз на свой возраст.       «Что ж, эти воспоминания также не дают мне покоя. Правильно я сделал, что отказался смотреть, как умирают канмусу, слышать их предсмертные крики, смотреть на их лица, где успел оставить свой отпечаток ужас», — подумал я, вспоминая канмусу фрегата Спей, найденную этим утром. В руке у меня был её жетон, и я от чего-то не хотел его прятать в бардачок косатки, где сейчас также покоилась моя шапка.       Я позволил косатке употребить в пищу Кэтрин. Довольно быстро она была переработана в пять с половиной тысяч единиц автономности. Часть из них ушли на топливо, и по итогу у меня осталось около трёх с половиной тысяч. Она была не очень довольна этими «крошками», но я больше не видел смысла тратить концентраты. Лично же я сейчас обошёлся парочкой стволов её четырёхдюймовых орудий главного калибра и парочкой листов металла с её обвеса. Остальное отдал демону, запретив ему жрать оставшееся от орудий ГК. У меня всё же есть опасения взрыва. Не хотелось бы так нелепо лишиться косатки и самому пострадать.       После атаки мы с демоном пойдём к одной из наших кормушек и там вдоволь наедимся.       А дальше мы с демоном бросились в погоню за эскадрой с линкором класса «Литторио». Однако идею сближаться с девами флота быстро отбросил по причине того, что мы не сможем их быстро догнать.       У меня была уверенность в том, что они движутся в сторону Гибралтара, и потому, отойдя подальше от места первого налёта, всплыл на поверхность и запустил на разведку в сторону пролива восстановившуюся шапку. Сам погрузился.       Мой юнит ДРЛО быстро нашёл групповую цель, и тогда я тут же отправил к противнику всю ораву камикадзе из двадцати юнитов «К-III».       Шапку вскоре сумел подобрать и, погрузившись, взял курс на север, в сторону залива Асинара. В это время мои юниты рвали девочек.       Атака оказалась успешной, и уже вот уже в течение десяти часов мы с демоном движемся на север на поиски авианосной противолодочной ударной группы. Пообедать мы также успели у одной из наших кормушек, затопленных во время испытания кошек и моего хвоста.       Итак, как ранее было разведано моей шапкой, вражеская АПУГ должна располагаться в заливе Асинара. До него по прямой оставалось около трёхсот километров. При этом я не был уверен в том, что девы флота авианосцев там будут, так как вполне вероятно, что атака на эскадру с линкором могла спугнуть их. Впрочем, нельзя также исключать и того, что адмиралы не разгадали мой замысел и всё ещё полагают, что я нахожусь в Тирренском море. В таком случае всё будет идти так, как-то и планировалось. Но, опять же, если только шапка не обнаружила их случайно, и их нахождение там не просто воля случая, а спланировано вражеским адмиралтейством. Всё это только предстояло проверить.       Как бы то ни было, но у меня была некоторого рода проблема — с крейсерской скоростью косатка дойдёт до залива почти за пятнадцать часов. И ладно ещё, если к моему прибытию всё ещё будет ночь, и у меня останется время на атаку в тёмное время суток, но, боюсь, к тому моменту уже настанет день. Можно было атаковать и днём, однако, как по мне, лучше всего было сражаться именно ночью.       Пусть у противника и будут радары, но и атаки из надводного положения я совершать также не собирался. Просто, как мне казалось, ночные атаки для врага вызывали больше трудностей, чем если бы мы с демоном сделали это в светлое время суток. Да и всё же шансов того, что нас глазками заметят, будет меньше. Логично ведь.       Что же, как бы то ни было, но мы с косаткой не стояли на месте и, имея полностью восполненные запасы автономности, двигались к нашей цели. Несмотря на то, что у демона сейчас буквально имелось тридцать две с половиной тысячи единиц автономности, выходить за рамки крейсерской скорости я не планировал. Впрочем, об этом ещё стоит задуматься. Всё же под водой я могу взять скорость в семнадцать узлов. Думаю, что даже с крайне большими растратами автономности у меня выйдет к концу пути остаться хоть с чем-то достаточным для ведения боя. Как раз на семнадцати узлах мы достигнем залива за девять с половиной часов. Однако к этому моменту будет уже где-то четыре часа утра. В это время примерно начинает светать. Если я с ходу начну бой, то не факт, что успею закончить его быстро.       Как бы то ни было, возможно, что мне не стоит привязываться к времени суток, так как мы самая что ни на есть продвинутая подводная лодка, способная вести практически полноценную подводную войну. Да, мы с демоном всё также продолжали жить по концепции ныряющих подводных лодок, но с моими текущими ТТХ на какое-то время у нас есть возможность позабыть об этом. Я даже думаю, что мы можем напасть на них посреди дня и даже ни разу не всплыть на перископную глубину! Хотя всё же по возможности будет лучше напасть именно ночью. Мне хотелось поднять перископ и провести кое-какие эксперименты, которые дадут мне большее понимание моих возможностей, а также, может быть, откроют возможность выполнения другого пункта моего плана, что позволит мне несколько подзадержаться в Средиземном море.       Я решил лишний раз не тратить свою автономность. Пусть у моего демона КПД её получения от пожирания стали и прочей бяки и вырос, но перед боем мне будет негде восполнить их запасы, кроме как если не скушать концентраты. Их-то мне и хотелось приберечь на будущее. Будет лучше, если дождусь ночи по прибытию туда. Это будет чуть более десяти часов. Для подводников выжидать лучшего момента для чего-либо — не редкость. Немало раз такое случалось во время той же Второй мировой.       Также хотелось бы отметить, что я заказал восстановление всех двадцати юнитов камикадзе, что обошлось мне в пятнадцать тысяч единиц автономности косатки. Восстановление началось как раз во время нашего времяпровождения у кормушки, так что затраченное на самолёты она также быстро восполнила. Пока что всё было в шоколаде, но куда круче будет, если моя следующая задумка исполнится.       Что же, я взял в расчёт то, что вражеская авианосная группа может перемещаться, и то, что мои действия с группой линкора класса «Литторио» как раз могли спровоцировать перемещение противника. При этом мне не было известно, где у них находилась база. Не исключено, что это всё также Бонифачо. Вполне возможно, что она частично функционирует. Если же так, то всё будет просто, так как мы буквально движемся туда.       К чему вообще все эти мысли? Дело в том, что их вполне могут переместить обратно на базу, а не передислоцировать куда-то на другую позицию. Такого исключать нельзя. Маршруты их движения мне неизвестны, как и местонахождение всех баз в регионе, куда они могли бы отправиться. Потому мною принято несколько отличающееся от ранее обдуманного решение. Вместо того чтобы двигаться к заливу напрямую, я отдаю косатке приказ изменить курс и отправиться севернее. Почему я так поступаю? Чтобы перекрыть максимальной дальностью обнаружения своей гидроакустической станции как можно больше морской площади.       Благодаря шапке мне известно, что авианосная группа довольно крупная, и я полагаю, что при перемещении они будут достаточно громкими, чтобы точно иметь возможность обнаружить их в более чем сотне километров. Если бы мы двигались туда напрямую, то часть радиуса обнаружения моей гидроакустической станции с правой стороны была бы перекрыта Сардинией, а слева, наоборот, площадь обнаружения была бы меньше. Всё это разительно снизит мои шансы обнаружить вражескую эскадру. Так что этим решением я увеличиваю шанс обнаружить перемещение АПУГ, если таковые будут.       Итак, до входа в залив Асинара, согласно новому маршруту, нам остаётся проплыть около трёхсот пятидесяти километров. На одиннадцати узлах это займёт у нас примерно семнадцать часов. На месте будем в полдень. Что ж, я не был против. Никаких проблем подождать ночи для атаки в случае обнаружения не видел. Мне и не такое приходилось ждать. Да и, скорее всего, мы прибудем туда несколько раньше.       Через два часа моего одиннадцатиузлового хода я прошёл сорок километров. За это время моя гидролокационная станция обнаружила чуть менее одного десятка кораблей, большая часть из которых была западнее, у острова Мальорка, а другие вблизи Сардинии.       Не исключено, что после событий южнее большая часть гражданских судов попряталась в портах и просто прижалась к береговой линии, где их экипажам будет казаться, что они более защищены. Кроме того, есть вероятность, что такой приказ мог прийти им от адмиралтейства ЕОФ, или это могут быть какие-нибудь рекомендации. Вблизи берегов вражеские дроны смогут добираться до меня быстрее, да и там просто всё просматривается с тех же дронов. В этом я убедился ещё в Тирренском море. Мне сейчас было важнее всего обнаружить в предполагаемом месте дислокации вражескую авианосную группу и атаковать её. Торговые суда сейчас меня абсолютно никак не интересуют в контексте добычи. Единственное, их текущие действия могут быть признаками того, что адмиралтейство догадалось о том, что меня больше нет в Тирренском море, и противник выстраивает новые, максимально безопасные и эффективные для защиты торговых судов маршруты западнее островов Сардиния и Корсика. Это плохо! Нужно поспешить оказаться в заливе Асинара как можно быстрее. Может быть, гидролокатор ещё успеет перехватить шумы какой-нибудь девы флота из АПУГ, и мы их не потеряем.       Способ поднять свою скорость и оставаться более-менее в безопасности я придумал немного ранее. Пусть мой шноркель и дымит как паровоз, но в темноте этого же видно не будет? Верно? Если честно, то не могу быть в этом точно уверен, так как противник может применять различные современные оптические средства, способные «подсветить» мой дым в своих объективах. Даже не знаю, стоит ли рисковать поднимать шноркель или нет. С одной стороны, это позволит мне использовать дизельный двигатель и развить скорость в шестнадцать узлов, что на один узел меньше моей крейсерской надводной. Использование РДП позволит мне прибыть к проливу раньше или, по крайней мере, тот войдёт в область обнаружения моей гидролокационной станции. В этом случае мы хотя бы заметим любые движения там и уже поймём, что и кто это может быть. Нужно было подумать.       Совершенно не исключено, что вражеских дронов сейчас здесь нет. По крайней мере, в таком же количестве, как над Тирренским морем. В настоящий момент на это ничто не намекает. Мне бы хотелось воспользоваться своим радаром, чтобы убедиться, но боюсь, что это может демаскировать меня и раскрыть мои замыслы, если излучение РЛС будет кем-то обнаружено. Я, кстати, сам могу применять пассивную радиолокацию благодаря устройству радиотехнической и телепатической разведки. Порой забываю, и как только вспомню, понимаю, что однажды это может стать непоправимой ошибкой.       «Пожалуй, этим надо воспользоваться», — подумал я.       Мы с демоном плыли на перископной глубине, когда я начал раздумывать насчёт повышения скорости за счёт постановки шноркеля, потому никаких лишних телодвижений и манёвров мне и косатке делать не пришлось. Мой хвост легко потянулся наверх и секунды спустя был над поверхностью воды, готовый принимать излучение РЛС возможного противника.       Никакого излучения обнаружено не было. Возможно, что это только пока.       Очень жаль, что у меня не было возможности обнаружить вражеские дроны и самолёты, кроме как воспользоваться собственным радаром, что может меня демаскировать.       Не исключаю того, что враг особо и не станет пытаться обнаружить меня при помощи радара. Вполне возможно, что они понимают то, что у меня могут быть средства пассивной радиолокации, и не будут использовать РЛС. Хотя это вряд ли. Без радиолокации обнаружить субмарину будет сложно. Однако я под водой, и тут радары им особо не помогут. В этом случае они могут заполнить небо дронами для визуального обнаружения.       ЕОФ наверняка понимает и то, что у меня есть свои запасы автономности, и находиться под водой вечно у меня не получится. Тогда огромное число дронов над Средиземным морем им может очень даже помочь. Да и очевидные проблемы со шноркелем им тоже могут уже быть известны. Получается, что я в какой-то мере встрял.       «Нет, шноркель использовать не будем. Слишком рискованно», — прихожу к логическому выводу.       Европейскому Объединённому Флоту достаточно только меня обнаружить, и все мои планы по уничтожению авианосцев пойдут коту под хвост. Сейчас я сделал уже всё возможное после атаки на эскадру с линейным кораблём класса «Литторио», чтобы шансы реализовать атаку на авианосную противолодочную ударную группу были наивысшими.       Таким образом, мы с демоном погрузились на глубину пятьдесят метров и продолжили движение на одиннадцати узлах. Прошло чуть более десяти часов нашего подводного плаванья. За это время гидролокационная станция периодически улавливала шумы гражданских кораблей. Пусть их было немного, но некоторые из них шли аж посреди открытого моря вдали от береговой линии. Это, в свою очередь, ввело меня в некоторый диссонанс по поводу того, предпринимал ли ЕОФ какие-либо действия, чтобы защитить торговый флот западнее островов Сардиния и Корсика или нет. Впрочем, я и насчёт предыдущего десятка кораблей уверен не был. Не могу ни доказать, ни опровергнуть никакую свою гипотезу. Могло быть и так, что всё мною обнаруженное просто было совпадением, и никаких ограничений на перемещение кораблей наложено не было. Однако это не значит, что дронов в этой части Средиземного моря в ближайшее время можно не бояться. Лучше быть настороже и не рисковать почём зря.       Разумеется, что я не забыл о такой вещи, как радио, и пытался с его помощью во время моего десятичасового плаванья разжиться необходимой мне информацией. Однако по этому поводу там ничего не было. Опять же, вполне возможно, что все ограничения тут уже наложены какое-то время назад, например, до моего прибытия сюда, и их даже больше не обсуждают.       Зато я узнал кое-что по поводу моего налёта на эскадру с линкором класса «Литторио».       Из вечернего выпуска новостей одной испанской радиостанции выяснилось, что эскадра, сопровождающая итальянский линейный корабль, выбросилась на берег Алжира. Как говорится в новостях, предварительно после атаки принцессы глубинных подводных лодок Медины. Европейский Объединённый Флот подтвердил это, как и потерю некоторых канмусу эскорта. Представители ЕОФ сделали особый акцент на том, что линкор Рома уцелел, хотя в ближайшие месяцы из-за серьёзных повреждений не сможет принимать участия в боях, как и в обороне Гибралтара.       С этого момента я и узнал, что в те дни дважды атаковал Рому. Очень известный итальянский линкор. Именно его косатка нашла на дне в заливе Асинара, перед тем, как я решился на авиационную атаку на Бонифачо. Его потопили немцы — на тот момент уже бывшие союзники. Если я всё правильно помню, то это делалось ради того, чтобы корабль не достался Союзникам. Он в составе других итальянских военных кораблей шёл на Мальту, где и должен был быть передан вместе со всем своим соединением. Германию такое не устраивало, что неудивительно, потому было принято решение по захвату или, в крайнем случае, уничтожению всех Итальянских Королевских военно-морских сил.       Атака на Рому проводилась при помощи радиоуправляемой бомбы Fritz-X, доставляемой при помощи авиации. В некотором роде мой налёт камикадзе можно было сравнивать с атакой немцев. И я, и они добились того, что бронепалуба линкора была пробита в районе башен главного калибра, что и вызвало детонацию боеприпасов или запалов для них. Разница между нами была только в том, что им удалось потопить линкор, а мне нет. Впрочем, ещё неизвестно, сказали ли в ЕОФ правду или скрыли что-то. У меня есть подозрения считать, что эта военная структура может что-нибудь недоговаривать, приукрашивать или даже врать.       К примеру, они не стали говорить о количестве погибших, как и не стали называть человеческих и даже корабельных имен канмусу, участвующих в переходе. Также подтвердилось и то, что все они двигались на Гибралтар укреплять оборону пролива от возможной попытки прорыва со стороны глубинных принцесс, осадивших его со стороны Атлантического океана, а также и меня.       «Похоже, что меня заподозрили в сговоре с этими Химе. Правда, я сам их не то чтобы никогда не видел, но даже и не говорил».       Но проблема была даже не в том, что пролив укрепляют. Меня волнует тот факт, что эти принцессы всё ещё там стоят. Сколько времени прошло с того момента, как я впервые о них услышал? Точно не знаю и даже примерно предположить не могу, но могу быть уверен, что уже немало. При этом они могут стоять там ещё дольше, чем мне о том известно. Кроме того, мне неизвестны их намерения и цели. Вполне возможно, что они хотят воспользоваться возникшей ситуацией, когда ЕОФ вынуждены сражаться на два фронта: против них со стороны Атлантики и против меня в Средиземном море. Мне же почему-то не кажется, что они объединились и задумали это всё ради того, чтобы спасти меня или даже хотя бы убить. Это было маловероятно. Но, как бы то ни было, нужно было готовиться к самому худшему — бою с ними.       Не уверен в том, что человечество уже ранее сталкивалось с такими осадами, а потому и стягивает в пролив всё, что можно. В радио ещё давно не раз упоминалось, что это беспрецедентный случай. Конечно же, это во многом играет мне на руку. Даже не представляю, что бы со мной сейчас было бы, если все те Химе просто сбежали бы и освободившиеся силы бросили на меня. Однако против нас и так действуют достаточно серьёзные силы канмусу, с которыми мне и предстоит сегодня разобраться, если те будут мной повторно найдены.       А вот что делать, если их там не окажется, сказать довольно сложно. Впрочем, почему так? В целом мы сможем их найти, если их сейчас здесь не окажется. Например, можно было бы вновь напасть на торговый флот, дождаться, когда ко мне явится авиация, и отследить её так же, как я сделал это до этого. При помощи обычных линий курсов. Шапкой пользоваться мне не придётся, надеюсь.       И вот в 7:49 гидролокационная станция по пеленгу ноль-восемь-семь на дистанции примерно в сто шестнадцать километров зафиксировала возникновение нарастающих шумов, идентифицировать которые можно было довольно легко и однозначно. Косатка тут же сообщила, что это девы флота. Шум с их стороны становился сильнее, что было отчётливо слышно при помощи гидрофона. Всё это говорило о том, что их скорость возрастала и, вероятно, до этого они стояли на месте.       «Бинго!» — обрадовался я, сжав кулаки и невольно заулыбавшись от предвкушения.       Демон продолжал движение, не получив от меня никаких корректировок после обнаружения врага. Обязанность прослушки гидролокационной станции отдал ему, как, впрочем, и всегда до этого. Хоть и сам обращал на это внимание, но различать характер шумов, направление и прочие характеристики я не умел. В этом лучше всех разбиралась косатка, и ничего плохого в том, чтобы делегировать ей эти обязанности не видел.       Итак, было понятно, что это, скорее всего, та самая группа, которую мы и разыскиваем. Разумеется, что спешить как-либо действовать не станем. В настоящий момент мы с косаткой сближались с источником шума и собирали о нём как можно больше информации. Всё это должно будет позволить нам впоследствии составить оптимальный план нападения на канмусу. Без всего этого, если нас и будет ждать успех, то только по причине глупости адмиралов и командующих. А вот как раз в их глупость я и не верю. На этом этапе даже в пресловутой удаче ничего обстоять не может.       Несколькими минутами спустя противника стало слышно очень хорошо. Посторонних шумов не было вообще, словно бы все остальные корабли просто испарились. Правда, вскоре я вспомнил, что так оно и было. Слышал в новостях по радио, что в районе пролива Бонифачо выход в море гражданских и торговых судов без разрешения был воспрещен.       Косатка пока не может определить размер вражеской эскадры, но она полагает, что это большая группа дев флота. Вскоре выяснилась скорость противника — двенадцать узлов. Полагаю, что это крейсерская. Вместе с этим выясняется и курс цели — три-ноль-пять. Место прибытия мне не было известно. Из линии их курса могу лишь предположить, что это порт города Тулон во Франции.       Не могу точно знать, так ли это, но тот факт, что первый их вычисленный курс сразу отправляет нас к одному из известнейших и, вероятно, крупнейших городов Франции, заставляет задуматься о том, что это и был их пункт назначения.       Что же, пока не будем предполагать, что эскадра может изменить свой курс. Оттолкнёмся от того, что они действительно направляются в Тулон. В таком случае они достигнут пункта назначения за тринадцать с половиной часов и будут там примерно в 21:30. Всё это фактически исключает возможность атаковать их в тёмное время суток, только если я не сделаю этого, возможно, под самым носом другой учебной базы канмусу.       «А вот от таких трюков, пожалуй, воздержимся. Боюсь, моя удача такими темпами слишком быстро иссякнет, а мне хотелось бы пожить подольше».       Получалось так, что если я хочу атаковать и потопить хотя бы один авианосец, если он там один, то мне придётся напасть на них днём. Что ж, вроде бы это и не колоссальная проблема с моим уровнем технологического развития, но в некотором роде это затруднит мне выполнение задачи. Так, например, поднять перископ вблизи АПУГ без рисков визуального обнаружения будет довольно сложно. А мне бы хотелось перед атакой посмотреть на канмусу в составе эскадры и вместе с этим провести эксперимент с псионикой. Увидеть бы хотя бы цели — авианосцы. Впрочем, для меня нетрудно догадаться, что они будут в центре построения, где, собственно, и должны быть.       Ладно, остальное, пожалуй, выяснится уже по мере моего сближения с самими канмусу. Как раз косатка выяснит что-нибудь ещё, пока мы будем двигаться.       Итак, я принялся выполнять расчет на перехват. При этом желал оказаться впереди линии курса АПУГ, чтобы затем не тратить лишнюю автономность для того, чтобы нагнать их. Очевидно, что всё это выполнить было возможно благодаря имеющимся у нас данным по скорости и курсу противника.       Я начал подбирать скорость и довольно быстро выяснил, что смогу оказаться впереди эскадры, двигаясь с той же скоростью по курсу ноль-один-пять. Это займёт у меня четыре часа. За это время враг преодолеет восемьдесят восемь километров, а я восемьдесят один. При этом мы с демоном продолжаем двигаться на крейсерской скорости и экономим автономность, что может быть для нас очень важно.       По расчёту местонахождения вражеской эскадры и точки моего местонахождения спустя четыре часа мы будем впереди примерно на двадцать километров. Думаю, что для меня этого будет достаточно.       Таким образом, мы с косаткой изменили курс на ноль-один-пять и продолжили двигаться с той же скоростью.       Ну вот и всё. Авианосная противолодочная ударная группа была найдена, и до встречи с ней остаётся уже не так много времени. Четыре часа — довольно много, конечно же, но бывало, что ждать приходилось дольше, и при этом становилось ещё страшнее. Так что эти часы наверняка будут неприятно тянуться, словно расплавленная резина. За то время, пока мы будем двигаться к ней, мне бы продумать какой-нибудь план атаки. Нападать сходу на цель, которую приходилось долго и вдумчиво выслеживать, довольно безрассудно. Впрочем, сейчас о плане говорить было довольно сложно: у меня всё ещё мало информации для того, чтобы планировать что-нибудь. Косатка продолжает собирать данные при помощи гидрофона, анализируя шумы. По её заверению, в этот раз сделать это сложно из-за большого скопления звуков. Из плюсов она отмечает, что такую ораву мы не потеряем. Это, конечно же, хорошо, но терять их и не собирался, потому буду ждать подробностей о вражеской группе. С приближением к цели демон сможет разузнать о ней больше.       Некоторое время спустя демон стал отчётливее различать характеристику шумов. Я же, прослушивая то же самое, что и он, особо вникнуть в это не смог, хотя пытался изучить ремесло гидроакустика на всякий случай. Косатка обнаружила среди шумов лёгкого многочисленного эскорта выделяющиеся монотонные тяжёлые звуки. Это наверняка и были мои авианосцы. Количество единиц авианесущих канмусу определить было пока невозможно. Как минимум две девы флота там точно присутствовало. Точную численность эскорта сейчас также определить было нельзя. Ориентировочно там было более двух десятков дев флота, относящихся к лёгким классам кораблей.       «Что-то там многовато эскорта на одну АПУГ», — я опасливо задумался.       Наверняка это то, что мы ищем. Однако данные от шапки ДРЛО говорили о том, что там должно быть не более двух десятков канмусу! Похоже, что их численность увеличилась, и я понимаю, из-за чего это произошло. Только факт моей готовящейся атаки рост числа дев флота эскорта не отменит. Как минимум сблизиться и провести разведку нужно будет. Разумеется, если я пойму, что атаковать их невозможно или слишком рискованно, то придётся закатать губу и воздержаться от нападения.       Было бы здорово сейчас иметь восстановленных «K-III»: можно было бы предварительно попытаться атаковать их с воздуха или, что ещё лучше — нанести практически единовременный удар. У меня даже пара идей есть. Однако до восстановления камикадзе оставалось сорок семь часов. При всём желании попробовать провернуть такое у меня ничего не выйдет.       Кроме того, мои юниты были уязвимы для авиации завоевания превосходства в воздухе. Мои бесы были неспособны защититься от истребителей, а с учётом, что в составе АПУГ, как бы ни было удивительно, есть авианосцы, исключать наличие постоянного воздушного прикрытия было нельзя. При этом у них может быть прикрытие БПЛА. Вполне возможно, что именно они смогут заранее обнаружить моих камикадзе, а канмусу вовремя поднимут в воздух свои звенья. Это всё довольно рискованно, и от такой атаки, будь у меня камикадзе, я бы, скорее всего, отказался.       А вот воспользоваться бесами уже после собственной атаки казалось мне более перспективной авантюрой.       Допустим, что мне удастся потопить авианосцы и хотя бы частично лишить их воздушного прикрытия, тогда у меня откроется возможность нанести авиационный удар по эскорту. Исключать возможность сбития моих камикадзе силами БПЛА людей не стану, но попробовать сделать это было интересно.       И сейчас я почему-то задумался о том, что атаки и убийства канмусу стали вызывать у меня крайнюю заинтересованность. Понимаю, что всё это по большей части военный интерес, призванный увеличить мою боевую эффективность и повысить шансы на выживание, но я чувствовал в этом что-то ещё. Что-то такое, что заставляло меня хотеть полностью реализовать свои возможности и добиваться каких-то успехов. Предвкушение от возможной атаки и победы меня вдохновляли и вызывали ощущение причастности к чему-то более глобальному. Мне кажется, что это не очень хорошо. Хотя, с другой стороны, не видел в этом ничего плохого. Может быть, именно это и позволяет мне выживать и сохранять свою психику. Опять же, если я её уже частично не потерял.       Итак, мы преодолели с косаткой уже половину пути к точке перехвата, где мы должны будем оказаться примерно в двадцати километрах от АПУГ.       Часы показывали 10:24. За это время демон сумел собрать и определил более точные данные о противнике. Косатка теперь была более уверена в том, что в составе вражеской эскадры присутствует не более четырёх канмусу тяжёлых кораблей! Их грубые шумы отчетливо выделялись на фоне каши из более простых и однотипных. Это наверняка были авианосцы! Другого просто не могло быть!       Получалось, что против меня задействуют целых четыре авианесущих корабля. Их общая огневая мощь может быть крайне высокой. Мне бы не хотелось, чтобы звенья сразу с четырёх кораблей набрасывались на меня. Однако на то я и подводная лодка, что могу уйти под воду при виде авиации. К тому же мы можем проводить под водой значительно больше времени, чем наши одноклассники Второй мировой войны. Очень сомневаюсь, что они сумеют взять меня кислородным и энергетическим измором.       Вообще, насколько мне известно, в группу охотников за подводными лодками обычно входит один авианосец и его ударная группа эскорта. Авиация могла обнаружить субмарину, загнать её под воду, тем самым замедлив и затем направить в район её нахождения свою ударную группу. Так был взят в плен один из асов-подводников. Имя его я, к сожалению, забыл. Кажется, он ходил на лодке девятой серии.       В любом случае, умысел ЕОФ в формировании такой АПУГ мне был достаточно ясен. Они наверняка боятся моей псионики, а конкретно моей «струны», способной уничтожить воздушное звено любого размера. Несколько авианосцев позволят запускать в воздух множество звеньев и брать меня измором. Однако для этого им потребуется создать точно такие же условия, какие были у меня пару недель назад. Косатка должна лишиться возможности погружаться. В этом случае они постепенно будут в состоянии лишить меня всего запаса псионики и снарядов для ПВО шаров. Так они смогут меня убить. По крайней мере, либо я, либо косатка точно погибнем. Да и даже если не совсем так, то авиация канмусу не была подвержена влиянию моей сумеречной ауры, что позволяет им меня атаковать. Думаю, что с несколькими звеньями нанести мне урон у них будет больше шансов.       Среди большого числа эскортных кораблей демон также обнаружил шумы, которые можно было опознать как крейсера. Тяжёлые ли или лёгкие, сказать было сложно. Нужно было подобраться ещё ближе. Но этот факт меня особо и не удивил. Главное, что с большой вероятностью они не были способны нанести мне вред, пока я сам не покажусь перед ними в надводном положении.       Думаю, что те были включены в состав АПУГ, чтобы усилить ПВО всей эскадры. Особенно актуально это стало после моей вчерашней выходки у побережья Алжира. Если так, то получалось, что учебная база канмусу в Бонифачо, так или иначе, всё ещё функционирует. Любопытно.       Количество кораблей эскорта, по заверению косатки, могло быть чуть больше тридцати единиц, но оно точно не было меньше двадцати, как до этого и сообщалось.       Что ж, это достаточно большое количество дев флота, чтобы начать волноваться касательно замысла их атаковать. Однако до этого мною уже проворачивались подобные финты. Я до сих пор помню то сражение с двадцатью пятью канмусу и девушку, что была воплощением эсминца Лояль. Её лицо всё также легко всплывает у меня перед глазами, стоит мне только задуматься о той злой ночи. Только в этот раз я приобрёл бесценный боевой опыт, освоился с множеством приобретённых технологий и, конечно же, дважды эволюционировал, став из кандидатки в принцессы средней Химе. В этот раз, если нападение состоится, то битва будет проходить по-другому. Да и цели у меня были совершенно не такими, как в ту ночь в Тирренском море. В этот раз мне нужно уничтожить только авианосцы, а остальные канмусу меня совершенно не интересуют.       Движение к противнику продолжалось.       Вскоре, чуть менее чем через два часа, в 12:07, девы флота поочерёдно стали попадать в радиус обнаружения одиночной цели моим пассивным гидролокатором. В этот момент косатка могла установить точное местонахождение каждой канмусу в эскадре, что та и делала. Я же, в свою очередь, открыв ментальную карту, стал за этим наблюдать. Демон отображал каждый шумовой пеленг на карте, а я добавлял к каждой отметке линию её курса, продлевая ту на десятки километров вперёд. Не прошло и нескольких минут, как у меня на карте были отображены все девы флота в эскадре со своим почти не изменившимся с момента обнаружения курсом три-ноль-пять. По итогу выясняется, что демон в своих прогнозах о том, что канмусу эскорта в эскадре было больше двадцати и не менее тридцати, оказывается прав. Прямо сейчас, глядя на карту, с замиранием сердца вижу двадцать семь отметок, включая дев флота крейсеров. Вместе с авианосцами их было тридцать один.       «Очень много. Такого у меня ещё ни разу не было», — задумался я, пытаясь подавить зарождающиеся в разуме сомнения.       До точки перехвата оставалось чуть более десяти километров. То есть эту дистанцию на одиннадцати узлах мы преодолеем за полчаса. Час «Х» приближается, и, думаю, пора бы начинать задумываться о тактике предстоящей атаки.       Глядя на ментальную карту, становится понятно, что противник образовал вокруг центра с авианосцами два плотных заградительных кольца. Каждая дева флота эскорта располагается друг от друга на относительно небольшом расстоянии, что обеспечивает им серьёзную противолодочную и противовоздушную защиту. Брешей в их ПЛО я не наблюдал. Грамотно расположившись, они уверенно перекрывали все возможные подходы к центру ордера. Но одна дева флота немного выделялась: та расположилась чуть впереди первого оборонительного кольца. Я уверен, что радиусы обнаружения их гидроакустического оборудования перекрывают друг друга и, судя по дистанции между отдельными канмусу, в некоторых местах с лихвой. Потому пока сложно сказать, откуда лучше начинать проникновение внутрь ордера. Впрочем, нужно сначала рассмотреть варианты, где нам не придётся проскальзывать внутрь.       К такому вот варианту можно было отнести попытку атаковать с флангов ордера. Между авианосцем в центре и девой флота на самом дальнем фланге слева и справа было немногим больше четырёх тысяч метров. Мне же придётся брать большую дистанцию, чтобы не запускать торпеды совсем близко. Однако уже сейчас, глядя на карту и делая дополнительные пометки, становится понятно, что этот вариант не подойдёт.       Во-первых, стоит отметить сложность такой атаки. Пусть у моих торпед и была ГСН, но это далеко не гарант того, что торпеда попадёт в цель. На её пути будет целых два оборонительных кольца, и наверняка у какой-нибудь девы флота, если не у всех, окажется фоксер, который отвлечёт и пустит в молоко мою «рыбку». Да и сами торпеды наведутся на эскорт, чего мне не надо. Разумеется, что мои торпеды имели некоторую защиту от подобных приманок, но своей цели это добиться не поможет. Мало того, что после этого будет поднята тревога и сюда наверняка слетятся вертолёты с зачарованными торпедами, так ещё после того, как начнётся кипиш, осуществить замысел станет сложнее. То есть лучше атаковать сразу и наверняка, чтобы затем была возможность отступить.       А это была вторая проблема — численность вражеских авианосцев. Их было четыре, и они идут далеко не в кильватерном строю. Они шли ромбом в окружении своего эскорта. Торпеды из-за границ ордера придётся пускать на разные дистанции. Это не такая сложность ввиду наличия у меня отличного TDC, но были и очевидные проблемы. К тому же надо учесть, что это канмусу тяжёлых кораблей, и одной торпеды может не хватить. Насчёт того, что можно сделать с фоксерами, у меня уже есть идея. Пусть мало, но я практиковался в программировании торпед и вполне могу дать им команду активировать ГСН, пройдя определённое расстояние. То есть они пройдут оба оборонительных кольца, крейсер в центре на одном из флангов, и окажутся прямо перед авианосцами, где и будет запущена ГСН. Звучит удобно, однако вся проблема в этих оборонительных кольцах, вернее, в том, что неуслышанными они вряд ли пройдут до цели. Их обнаружат раньше, и противник поднимет тревогу. Случится всё то же самое, что я описывал выше. При этом у авианосцев есть шанс выполнить какие-нибудь манёвры, что не позволит моим торпедам поразить их. Со скоростью в сорок пять узлов на дистанции в семь тысяч метров мои торпеды достигнут ближайшей цели примерно за пять минут. Их точно услышат. Тем более с сорока пятью узлами скорости. Даже если я выберу дальний режим с тридцатью пятью узлами, далеко не факт, что они пройдут незамеченными через два оборонительных кольца. Всё это нельзя было исключать из расчетов атаки.       Получается, что обычная фланговая атака совершенно не гарантирует не то чтобы выполнение поставленной задачи, но даже не факт, что позволит мне попасть по авианосцам. Проблема.       Как вариант, можно попытаться осуществить проникновение внутрь вражеского ордера. Судя по данным с гидролокатора, вблизи авианосцев в самом центре нет охранения, способного осуществлять противолодочную борьбу. Сомневаюсь, что два крейсера поблизости способны меня атаковать. И вряд ли у них или авианосцев имеется гидроакустическое оборудование. Впрочем, я не могу исключать этого. Однако идей получше у меня сейчас не было. Вражеская оборона действительно была хороша. В центре АПУГ была безопасная область, где меня не смогут обнаружить вражеские гидроакустические средства. Во-первых, они вряд ли туда дотянутся, если только не границами области обнаружения своих шумопеленгаторов. А во-вторых, шум винтов авианосцев и крейсеров скроет меня даже от второго оборонительного кольца — последней линии обороны авианесущих дев флота.       Но одно дело подумать о том и принять решение о проникновении, а другое — совершить его. Нужно было всё же определиться с маршрутом своего пути, а глядя на близкое расположение друг к другу канмусу, становится ясно, что сделать это почти невозможно. С виду они предусмотрели всё, чтобы не допустить моего возможного проникновения внутрь. Правда, я в действительности почему-то сомневаюсь в том, что они ждут этого. В любом случае, на мой взгляд, у этого ордера нет слабых мест. Тут даже не поможет моя незаметность и гидроакустическое покрытие. Однако кое-что попробовать можно. Правда, придётся обдумать все варианты событий, какие могут произойти, пока мы с косаткой будем осуществлять такое.       Итак, мой план состоит в том, чтобы погрузиться ниже слоя скачка и на минимальной скорости пробраться внутрь АПУГ. Думаю, что это более чем возможно. Термоклин защитит меня от обнаружения по издаваемым шумам или, по крайней мере, увеличит шанс быть неуслышанным или того, что звуки косатки будут приняты за аномалию. Также он может помочь и при активном акустическом поиске. Правда, этот способ нахождения подводной лодки используется во время охоты, когда факт наличия подводной лодки уже установлен или предполагается её присутствие, потому мгновенного перехода к этому способу можно было не опасаться. Как раз при выполнении этого плана моя технологическая развитость поможет в достаточной степени, чтобы позволить мне проникнуть внутрь и не попасться.       Развитый электрический двигатель, всеми способами заточенный под малошумность, позволяет мне идти на тихом ходу до десяти узлов. При этом для надёжности мы опустим свою скорость до одного-двух узлов, что прибавит нам скрытности. При этом у нас есть гидроакустическое покрытие, гасящее шумы внутри демона на двадцать процентов. Такими темпами мы практически не будем издавать шума. Всё выходит относительно гладко, но рисков при этом меньше не становится.       С моей стороны всё выглядит неплохо, но помимо того, что нас всё-таки могут обнаружить, исключать этого не буду, нужно было подумать ещё над тем, с какого места в ордере и как атаковать.       Ладно, на случай обнаружения у меня есть «Вальтер». Корветы и фрегаты скорость, близкую к двадцати пяти узлам, не развивают, так что от них мы оторвёмся. Насчёт эсминцев сказать пока было сложно. Я даже не знаю, будут ли они вообще меня преследовать при обнаружении или станут действовать иначе. К тому же, об авианосцах забывать не стоит: у них есть авиация, и лишний раз совать свой нос из-под воды не стоит.       Что ж, общий план отступления, подходящий не только под один случай обнаружения, был составлен. Им же воспользуемся и при успешном поражении цели.       Теперь же пора было подумать и о самой атаке. Что ж, выходит так, что я собираюсь проникнуть в самое сердце АПУГ и, всплыв там на глубину восемьдесят и более метров, атаковать сразу всех авианесущих дев флота. Допустим, что я окажусь внутри, то каким образом я смогу поразить всех? У меня в одном залпе было двенадцать торпед, следовательно, я могу потратить на каждый авианосец по три. Эскортным авианосцам, которые в большинстве своём были переделанными торговыми судами, может хватить и одной, а вероятнее, двух торпед. Только мне хотелось обеспечить гарантированное потопление каждого из них, потому все они получат по три торпеды. Это была общая рекомендация для немецкого флота того времени. Будем её соблюдать.       Дальше стоит подумать о положении в ордере, из которого и будет осуществляться торпедная атака. Очевидно, что мы будем в центре, но мест для атаки в центре несколько.       Одновременно с тем, чтобы размышлять об этом в стороне от статичной картинки вражеского ордера, на ментальной карте я сделал символичное изображение четырёх авианосцев и субмарины. Четыре канмусу авианесущих кораблей располагались аналогично текущей схеме ордера — ромбовидно. Между ними всеми был символ подводной лодки, то есть нас с демоном. Глядя на эту незамысловатую схему, я сразу вижу недостатки возможной торпедной атаки. Авианосцы слева и справа по борту я могу атаковать при помощи органов. При этом мне не обязательно включать ГСН, что позволит атаковать в борта. «TDC X» выполнит все необходимые расчёты и даст верный курсовой угол цели. ГСН же наводится на шум винтов, то есть в кормовую часть корабля, или же в нашем случае, девы флота. Ударив в разные точки борта, мы, как мне кажется, нанесём максимально возможный урон, чем повысим шансы на потопление целей, нежели вся тройка попадёт по корме. И то, я чуть не забыл о магнитном взрывателе. С их помощью мои торпеды могут детонировать прямо под канмусу, что будет аналогично взрыву под днищем корабля. Это трудноустранимые и опасные повреждения. Шансов на потопление будет ещё больше. Правда, косатка только что добавила, что не зная осадки цели, задать глубину хода торпеде для взрыва под днищем будет невозможно.       Как-то раз демон уже определял осадку одного супертанкера. Сейчас он дополнил, что для этого мне необходимо было взглянуть на канмусу, чтобы мой компаньон определил класс цели. То есть, мне требуется поднять перископ. Что ж, вариант с магнитными взрывателями выглядит симпатичным, но придётся рискнуть поднять свой перископ в центре ордера. Надо будет ещё подумать.       Только если с авианосцами слева и справа по борту мы разобрались, то проблемой, делающей это начальное положение для стрельбы неудобным и сложным, остаются авианосцы прямо по курсу и позади за кормой. С первым ещё может быть ладно: я выпущу тройку торпед, и те угодят канмусу в корму. Пусть потенциального урона и будет меньше, но три торпеды по корме мало того, что, скорее всего, лишат цель возможности двигаться, так ещё с высокой вероятностью затопят её. Это ведь небольшой эскортный авианосец, и информационное поле не должно воспринимать канмусу за аналог тяжёлого авианесущего корабля. Там может и одной хватить. Однако я условился с самим собой пускать по три.       Что же касается канмусу за кормой, то для неё у меня останется три торпеды в носовых аппаратах. Если не разворачиваться самому, то этим «рыбкам» придётся делать это самостоятельно. Разумеется, я задам необходимый угол отклонения, торпеды развернутся, но они проделают определённый путь, прежде чем выйдут на прямой курс к точке, где в момент прохождения там «угрей», в том же месте должна будет оказаться канмусу.       Но есть нюанс.       Мой TDC, несмотря на всю тотальную развитость, не берёт в расчёт то, что моей торпеде придётся разворачиваться более чем на сто восемьдесят градусов, перед тем, как отправиться напрямую к цели! Расчёт происходит от моего местонахождения в момент начала самого расчёта курсового угла цели. То есть он определяет точное время до контакта торпеды с целью, если она идёт прямо. В случаях небольших манёвров TDC даёт приблизительное время. Однако в нашем случае манёвр был очень крутым.       Нужно придумать, что делать! Как вариант, я мог бы попробовать рассчитать курсовой угол цели и все данные для атаки, исходя из того, что торпеда якобы будет запускаться из другой точки. Этой самой точки моя «рыбка» как раз достигнет, развернувшись на сто восемьдесят градусов! А возможность задавать программы для торпед позволят мне вбить в неё новые данные, полученные при помощи TDC! Я учту время, которое будут затрачивать торпеды на достижения своих целей, и постараюсь сделать атаку максимально синхронной, чтобы лишить противника момента для реакции на атаку! В любом случае, первые торпеды отправятся к канмусу за кормой. Остальные будут отправляться, как только первые достигнут точки, с которой я выполню расчёт для атаки первыми торпедами.       Правда, есть ещё одна большая проблема: ни я, ни косатка не знаем радиус циркуляции наших торпед. Германские торпеды с системами наведения FAT и LUT имели радиус циркуляции около двухсот метров. Однако такие данные о собственных торпедах эволюционный механизм дать поленился. Получалось, что этот план атаки имел и этот недостаток, помимо вышеописанных.       Атаковать вроде и можно: по трём авианосцам мы точно попадём, по двум из них нанесём максимально возможный урон, а вот по последнему были все шансы промахнуться. Но это только если я хочу добиться синхронной атаки. Можно было сначала атаковать три, а затем развернуться и попытаться поразить последний. Для него как раз включим ГСН, так как после попадания по другим канмусу, та начнёт маневры. К моменту попадания мои торпеды с включёнными ГСН сблизятся достаточно, чтобы в полосе поиска звуков осталась только эта дева флота. Неплохая идея. Вроде бы. Начать уходить на глубину заранее мы успеем, это точно. Однако был ещё один план атаки.       А вот другой план позволял мне атаковать все четыре авианосца в борта без каких-либо сложностей. А если мне и потребуется задать торпедам какие-то маневры, то критично много времени они у нас не отнимут.       Изобразив в стороне на ментальной карте ещё одно изображение четырёх авианосцев, я соединил их всех линиями, получая эдакий ромб. Значок подводной лодки разместил на правой верхней грани этого самого ромба. Нос субмарины был направлен вовнутрь ромба. Было видно, что с этой позиции у меня открывалась возможность беспрепятственно и без лишних расчётов выпустить все двенадцать торпед по целям. TDC мог рассчитать курсовой угол для каждого авианосца. Мне останется только установить угол отклонения гироскопов торпеды, и дело будет в шляпе.       Но и у этого способа атаки был недостаток. Атаку придётся осуществлять из зоны, где я могу быть обнаружен девами флота. Я хоть раньше и не занимался противолодочной борьбой и не изучал характеристики гидроакустического оборудования Второй мировой войны дотошно, но понимаю, что на пассивные средства сильное влияние оказывает не только гидрология, но и погода. А сейчас погода была спокойной и море не бушует. К тому же, будучи более-менее знакомым с возможностями их пассивных средств, я могу примерно определить, где же будут проходить границы опасных и очень опасных зон обнаружения. С этим сегодня вообще не везёт. Мало того, что атаку придётся совершать днём, так ещё и погода играет на руку врагу.       Глядя же на карту и очерчивая границы возможного обнаружения вокруг каждой канмусу эскорта, могу с точностью заявить, что во время атаки из этой позиции мы с демоном будем находиться в зоне возможного обнаружения как минимум у двух дев флота из второго оборонительного кольца, а как максимум — четырёх. Да, это будут всего лишь края этих областей, но шансы того, что нас обнаружат, есть.       Впрочем, мои стелс возможности вполне могут позволить мне находиться там и не быть обнаруженным, если я буду идти в режиме тишины и не стану совершать лишних действий, да ещё и при том, что их гидрофоны будут направлены на меня. Также не надо забывать о наличии у меня гидроакустического покрытия, снижающего шумы от внутренних механизмов на двадцать процентов. По факту, нахождение в области возможного обнаружения компенсируется развитостью моих технологий. При этом из этой точки открывается прекрасная возможность для атаки по всем канмусу авианесущих кораблей.       Какое-то время я ещё размышлял между двумя этими вариантами точек атаки и пришёл к выводу, что лучше всего будет выбрать второй способ и атаковать авианосцы из-за пределов безопасной зоны, находясь в пределах моего возможного обнаружения. Мы сделаем всё быстро. TDC тратит на расчёт одного угла пуска пятнадцать секунд. Одна минута и можно будет совершать залп. Нет, даже меньше! Расчёт атаки начну раньше, а пока буду двигаться, то он завершится. Мгновенная атака и уход на глубину! Мой стелс позволит мне всё это провернуть.       Фактически, я продумал всё, что хотел, и вроде бы можно было нападать. У меня есть ещё парочка хороших идей, повышающих шансы на поражение противника, но воплотить их можно будет уже по ходу.       Правда, перед тем, как осуществлять попытку проникновения во вражеский ордер, подумал, что было бы неплохо навесить на как можно большее число дев флота метку. На карте хоть и было нанесено расположение всех дев флота в эскорте, но та не показывает их перемещение. Демон может периодически перерисовывать её для меня и обновлять шумовые пеленги, но это не происходит мгновенно, да и число здешних канмусу было равным тридцати одной. Тот просто не сможет быстро и качественно актуализировать информацию. Всё же у демона были такие ограничения.       А всё станет ещё хуже, когда мы погрузимся под слой скачка. Все те проблемы с моим поиском, которые испытывают девы флота, когда я погружаюсь под термослой, также станут актуальными и для меня. Моя гидроакустическая станция также будет принимать данные в искажённом виде, покуда мы будем по ту сторону слоя. А вот с дешёвой меткой это не сработает. Та будет отслеживать моих врагов каждую секунду и тут же отображать их положение на карте. Это также поможет мне при проникновении внутрь ордера. Видеть дев флота у меня будет возможность не только на карте. С одновременным применением «шестого чувства» у меня будет возможность лицезреть их своими глазами и в реальном пространстве. Теперь эта ситуативная способность оказалась для меня полезной. Всё-таки нашёл для неё применение.       Кстати, если сейчас получится наложить на них метки, то вполне можно было бы отложить своё нападение на какое-то время, чтобы ослабить их псионную защиту.       Очевидно, что во время атаки, в момент попадания торпед, я активирую свою боевую ауру. Возможно, сразу сумеречную. А может и не сразу. Не знаю, насколько бой затянется, но боевая аура с каждой минутой будет делать его всё более рискованным и дорогим для противника. Мне же при том станет только легче. Если дать меткам ослабить их псионную защиту хотя бы на немного, то это могло бы мне помочь. Пусть и чуть-чуть. Думаю, что в моём случае это вполне себе оправданно. Сомневаюсь, что посреди всего этого случится что-то такое, из-за чего атака провалится. Если же ордер кто-то покинет, то, может быть, это даже к лучшему. Лишь бы авианосцы не разделялись.       Что же, для начала я принял решение наложить на дев флота метки.       Вместо того, чтобы идти на точку перехвата, где до канмусу будет двадцать километров, косатка по моему приказу повернула правее, чтобы выйти к левому флангу АПУГ. Шли мы на глубине в пятьдесят метров, чтобы в случае, если у ордера было воздушное прикрытие, то оно не могло обнаружить меня сквозь толщи воды. Погодка-то хороша, вода спокойная, и такое вполне было возможно.       «Нужно будет, кстати, узнать, есть ли у ордера постоянное воздушное прикрытие», — подумал я.       Метки можно было ставить, только видя канмусу своими глазами. То есть, вот просто так, зная, что где-то там есть канмусу, метку на них поставить было невозможно. Даже если я буду знать точное её местонахождение и то, как она будет двигаться, поставить глубинную метку будет нельзя. Нужен прямой зрительный контакт.       Надо будет сейчас попробовать поставить метку через перископ. Может быть, установить её возможно и из-под воды, видя даже часть тела девы флота. Условию зрительного контакта это соответствует, как и при помощи перископа. Однако я такое не практиковал и вообще ставил метку всего единожды, при сражении с двадцатью пятью девами флота, и то на поверхности тогда был, видя их собственными глазами. В любом случае сейчас никак иначе поставить глубинную метку, кроме как при помощи перископа, будет практически невыполнимой задачей. Подплыть так близко, чтобы видеть их из-под воды, просто невозможно, если не хочу следом схлопотать глубинных бомб, а перед этим вызвать тревогу в ордере.       Уже вскоре мы приблизились к левому флангу вражеской эскадры. До ближайшей девы флота, что шла левее всех, было примерно три тысячи триста метров. Это демон определил легко при помощи гидроакустической станции. При этом на таких дистанциях ему не обязательно было пользоваться активным сонаром. Пусть активные средства и были более надёжными и верными, но на столь близких дистанциях у моего развитого гидроакустического оборудования погрешность будет не такой большой. К тому же косатка уже обладает большим опытом в определении дистанции по звукам.       «Глубина пятнадцать метров. Затем обе машины стоп», — отдал команду.       Я стал дожидаться, когда демон выполнит команды.       Мой хвост-перископ мог растягиваться на двадцать метров, и потому в такую погоду, перед тем как поднимать его, лучше занять как можно более глубокое положение, во избежание обнаружения с воздуха. Полную остановку делаем ради того же. Если будем перемещаться, то за перископом будет оставаться пенистый бурун, который также хорошо виден не только с самолётов, но и для дев флота.       Вскоре демон остановился. Судя по показаниям гидрофона, мы были чуть впереди самой крайней слева канмусу АПУГ. Это нисколько не мешало, и потому, встав на ноги и держась за края бортов моей боевой рубки, я стал поднимать хвост. Перед тем, как тот покажется над водой, замедляю его, чтобы тот как можно плавнее пронзил поверхность воды. Несколькими секундами спустя его кончик показывается из-под воды. Убедившись, что вода не заливает его, стал дожидаться, пока по открывшемуся глазу на моем хвосте стечёт вся вода, позволив мне увидеть эскадру воочию.       Итак, хвост оказался над водой на высоте полуметра. Когда вода наконец-то стекла с линзы, а наблюдаемый фон стал более чётким, я увидел, как впереди по воде шла дева флота. Долго не размышляя, доворачиваю к ней свой хвост и применяю восьмикратный зум. Сразу после смог разглядеть её подробнее. Было видно, что канмусу смотрела вперёд, расслабленно держа руки на манипуляторах своего обвеса. Это была невысокая миловидная блондинка лет восемнадцати на вид. Даже с дистанции, определённой встроенным в перископ дальномером как три тысячи четыреста метров, я мог разглядеть её голубые глаза. Длинные золотистые волосы, от которых отражался яркий свет, развевались на ветру, всё время цепляя трубу её котельного отделения, по классике выполненного в виде стального рюкзака с рядом ремней. Вокруг пояса девушки крепился ещё один стальной, который был основой для двух манипуляторов со спаренными орудиями в полностью закрытых башнях. На одном была одна башенка, а на другом целых две. Действительно типичная компоновка, встречающаяся мне достаточно часто. Однако, чуть приглядевшись, замечаю на манипуляторе с одной закрытой башней ещё и одну пушку открытого типа. Её назначение сходу понять не могу. Довольно необычно.       На обвесе также встречались небольшие орудия ПВО, какие я мог видеть во время наблюдения за налётом на эскадру с Ромой у многих дев флота. Всё-таки конструкция их обвеса была схожа. Даже между канмусу различных государств было что-то общее. Из любопытного конкретно у этой девы флота можно было отметить наличие у неё четырёхтрубного торпедного аппарата, закреплённого под стальным дымящим рюкзаком. Видимо, эта компоновка позволяет запускать торпеды по обе стороны борта.       Внезапно демон только что сообщил, что наблюдаемая мной канмусу принадлежит к классу британских эскадренных миноносцев типа «М». Также он выдал некоторые её характеристики, такие как осадка, максимальная скорость, некоторые данные по вооружению и другую любопытную информацию.       После того, как эти данные оказались загружены в мой разум, я ненадолго замер, пытаясь понять, что сейчас было. Также второй раз за день вспомнил, как косатка определила осадку атакованного мною супертанкера. Получалось, что для того, чтобы демон определил эти и некоторые другие данные, мне или ему нужно визуально наблюдать корабль или деву флота. Надо попробовать посмотреть отсюда на авианосцы. Возможно, придётся поднять перископ выше.       Стоит также отметить, что эта канмусу эсминца типа «М» не была мною полностью наблюдаема, небольшая часть её тела была скрыта за горизонтом. Причём где-то там вдали виднелись головы и надстройки некоторых других девушек, которые явно были дальше, чем этот эсминец. При этом они были видны необычно хорошо, словно мой перископ был поднят в разы выше или сами девы флота были во много раз больше. Странно. Не пойму, почему так. По-хорошему, я не должен их вообще видеть.       Долго же думать над этим не стал, сославшись на игру пресловутого информационного поля, которое словно пытается натянуть физику и факт искривления земной поверхности на глубинных и канмусу, что в свою очередь симулируют корабли.       «Похоже, что это информационное поле считает, что эти канмусу выше, чем оно есть на самом деле, словно бы они действительно были настоящими кораблями и их надстройки с мачтами тянутся на десятки метров вверх, — прихожу к такому столь удивительному и по сей день выводу. — Точно! Так оно и есть!»       Не став больше терять время на рассмотрение канмусу и раздумья о чём-то другом, кроме боя, я попытался наложить на неё метку, и мне это удалось. В голове на секунду раздался звук, чем-то похожий на задувание ветра, а контуры тела идущей девы флота на ту же секунду подсветились светло-голубым цветом. Не припоминая, чтобы такое происходило во время битвы с двадцатью пятью канмусу, я сразу же решил убедиться в наложении метки при помощи карты. Эволюционный механизм некогда заверял меня в том, что после её наложения на карте будет отмечаться местоположение помеченной канмусу. Быстрый взгляд на ментальную карту подтвердил это. Моё шестое чувство тоже давало намёки о том, что впереди шла канмусу. Вернее, объект, помеченный глубинной меткой.       «Отлично! Осталось сделать то же самое с остальными», — подумал я, начиная поворачивать перископ.       В поле зрения постепенно стали попадать другие канмусу, которые тут же помечались мной. Данные об их осадках и классах мне сейчас не нужны. В случае, если мне придётся отбиваться от них торпедами, я буду включать ГСН, чтобы те сами наводились и, как минимум, повреждали ходовую часть. Впрочем, даже для этого могут пригодиться данные об их осадке. Однако я всеми силами постараюсь избежать длительного боя с ними, выполнив задачу по уничтожению авианосцев. Они моя главная цель.       Однако вот незадача, я не сумел установить метку на всех девах флота. Повторная попытка не привела к успеху. Но я, кажется, сумел понять, в чём было дело. Банально, но наиболее вероятной причиной была удалённость канмусу от меня. Эволюционный механизм не сообщал о том, что установка метки как-то ограничена по расстоянию, но, кстати, и не говорил, что её размещение возможно с любой дистанции видимости. То, что для этого требовался визуальный контакт, я также узнал на практике во время моего крупного боя в Тирренском море. Впрочем, жаловаться сейчас было грех — я сам не практиковался в использовании способности. Единожды воспользовавшись меткой, и то в состоянии отчаяния, особого практического опыта не получишь.       Здесь была тридцать одна дева флота, а метка сейчас стояла на семи. Дистанции не хватило даже для того, чтобы дотянуться до авианосца, стоящего в самом центре левее других. Подплывать ближе было опасно. Рисковать провалом атаки мне не хотелось. Сейчас я мог только попытаться обогнуть эскадру и, периодически поднимая перископ, проглядеть её всю заново. Так можно было навешать побольше меток. Правда, не знаю, нужны ли мне они сейчас. Вроде и хотелось поставить метку, но этот бой и так наверняка будет сложным, так ещё усложнять его этим не то чтобы хотелось. Впрочем, если наложу метки и выжду несколько часов, то их псионная защита упадёт на несколько процентов. Пять часов — пять процентов. Интересно же. Да и на метку у меня есть ещё планы.       «Нужно поставить метки на как можно большее число канмусу!» — твёрдо решил я, крепче схватившись за края бортов боевой рубки косатки.       Расставив метки на всех канмусу, до каких только я сумел дотянуться, я уже собирался опустить свой хвост и начать свой оплыв вокруг АПУГ, как вдруг с краю в поле зрения перископа попадают четыре самолёта дев флота. Я вновь увеличил кратность изображения и распознал в них два американских и два британских самолёта. При этом стоит отметить, что ни один из них я ещё не видел. Мною встречалась авиация Второй мировой войны этих государств: Свордфиши или Девастейторы, но эти не были на них похожи. Впрочем, у тех американских, что я наблюдаю, была некоторая схожесть с Девастейторами, но это точно была другая модель самолёта.       Секундами позже на ум приходит их явная схожесть с истребительной авиацией. Кстати, нельзя исключать, что это она и была. После моей атаки на эскорт, движущийся в сторону Гибралтара, факт беззащитности моих камикадзе для вражеских адмиралов, аналитиков и стратегов мог оказаться достаточно очевидным. Главным образом, после того, как вражеские крупные БПЛА засекли моих бесов, сели им на хвост и преследовали до тех пор, пока они не перешли в реактивный режим. Мои юниты, с точки зрения противника, бездействовали, пока за ними свободно наблюдали. Шаролёты бы уже начали отстреливаться, если бы с ними такое приключилось, а бесы такого не могли. Не исключено, что они догадываются или предполагают также и полное отсутствие курсового вооружения у моих юнитов. Потому они посылают на дежурство авиацию, способную уничтожить моих камикадзе ещё до подлёта к эскадре.       Сейчас эти самолёты, летя откуда-то с запада, заходили на посадку к своим девам флота. Пронаблюдав за ними чуть-чуть, я увидел, как в один момент они разделились и стали сближаться каждый со своим авианосцем. Получалось, что ни один авианосец без дела не прохлаждался. Работают все. Максимальная эффективность.       Быстро решаю покрутить перископом в стороны и посмотреть наличие в небе ещё каких-нибудь вражеских воздушных юнитов. И действительно, в небе оказывается куда как больше авиации, чем мне казалось. Ближе к носу АПУГ обнаруживается ещё одна группа самолётов. Однако теперь это была пара Свордфишей и ещё одна пара невиданных ранее американских самолётов. Глядя на них, было непонятно, куда они летят, но ни о какой посадке речи и не шло. Вот они точно были на боевом дежурстве, и уже чуть позже стало понятно, что они облетали всю эскадру. Вдруг такая же четвёрка обнаруживается и позади всего ордера. Тогда я быстро стал всматриваться в противоположную сторону и, не завидев там самолётов, сделал предположение, что надо мной, вероятнее всего, никого не было. Однако скоро могут быть, судя по их вероятному движению, потому я решаю тут же опустить перископ.       Кстати, я успел попробовать установить глубинную метку на самолёт, но ожидаемо ничего не вышло. Правда, причины узнать пока не получится. Однако, как полагаю, их всего может быть две: либо дистанция до воздушного юнита, либо невозможность разместить метку на неживом объекте. Склоняюсь больше к последнему. Ну и дистанция всё же тоже была довольно большой. В общем, сложно было сказать наверняка. Но, вспоминая описания глубинной метки эволюционным механизмом, думаю, что метку можно ставить только на живых.       Перископ быстро скрылся под водой. Я отдал косатке приказ развить скорость в пятнадцать узлов, и мы отправились оплывать эскадру, начав с её хвоста. Двигаясь за кормой с такой скоростью, шансов, что меня услышат, будет немного. Собственные винты дев флота должны будут им мешать. Да и мы на такой скорости не такие уж и громкие благодаря нашей развитости.       Приближаясь к точке, откуда хотел всплыть на перископную глубину, до меня дошло, что, остановив косатку, эскадра будет отдаляться от меня, что может повлиять на установку метки. И пусть метка ставится мгновенно, но будет лучше, если я сближусь с АПУГ, особенно с тем учетом, что у меня есть такая возможность. Эскорт авианосцев хоть и движется со скоростью двенадцать узлов, но какие-никакие помехи от работы собственных винтов они ощущать будут. Думаю, что на километр или даже чуть ближе я подойти смогу.       Так и поступаю, откорректировав курс своего демона.       Вскоре мой перископ вновь поднимается над водой, где до ближайшей канмусу, классифицированной моим демоном как дева флота эсминца оставалось полтора километра. Менее полуминуты, и одиннадцать дев флота оказались отмеченными. Из них я умудрился дотянуться до одного авианосца, идущего, очевидно, ближе к хвосту эскадры. Это было хорошо. Этому был очень рад.       Теперь оставалось сделать то же самое на правом фланге АПУГ. Уже там от столь близкого приближения к эскадре нужно отказаться. Рисковать провалом совершенно не хотелось. Пусть отмеченных будет меньше, пусть без авианосцев, но главное было не поднять тревогу.       Проходит некоторое время и мы с демоном огибаем эскадру, оказываясь у неё на правом фланге. Выхожу немного вперёд, как это было на левом и, застопорившись на глубине пятнадцать метров, как и до этого, поднимаю свой хвост над водой на уровень полуметра. Вода быстро стекла с линзы хвоста-перископа. Я вновь оглядел АПУГ и начиная с дев флота на этом фланге, стал накидывать на них метки. Канмусу позади них уже их имели: благодаря тому, что мы с демоном со стороны кормы приблизились к ним ближе, мне удалось наложить их и на некоторых девушек со стороны правого фланга.       Таким образом, успеваю установить метку на пятерых дев флота.       Было бы неплохо сделать то же самое и по курсу эскадры, но, боюсь, я не сумею этого сделать, не рискуя провалом поставленной задачи. Перед тем, как отправляться вперед, нужно осознавать, что пока ты будешь стоять на месте, с тобой на скорости в двенадцать узлов будет сближаться вся эскадра, а значит, действовать там придётся очень быстро, чтобы не успеть оказаться на слишком короткой дистанции с АПУГ или не начать операцию по преодолению их обороны слишком рано, оказавшись под ними, в случае, если мы с косаткой не успеем вовремя отступить.       Также нужно понимать, что если я буду перемещаться на близкой или той же скорости, что и эскадра, в том же направлении, то я рискую рассекретить своё местоположение по пенному следу от хвоста-перископа. Так что, вероятно, идея с тем, чтобы расставить метки на каждой канмусу эскадры, отменяется. Что ж, в таком случае, попрошу косатку концентрировать особое внимание на источниках шумов тех дев флота, которые не имели при себе мою метку.       — Внимание! Принц Уильям на связи. Авиационное прикрытие докладывает о подозрительном объекте, похожем на перископ или шноркель на правом фланге эскадры. Дистанция около трёх с половиной тысяч метров от Мервин. Приблизительное направление на цель — ноль-семь-пять, — раздался в голове голос взрослой девушки, после которого меня словно облили водой, как бы странно это ни звучало в моём-то контексте.       — Вас поняла, Принц Уильям. Благодарю, — быстро ответили ей. — Мервин, отправляйся по указанному пеленгу и проверь цель. Действуем так, как было запланировано! — в голосе, вероятно, флагмана и командира эскадры зародилась подозрительная уверенность в собственных силах, ещё чуть сильнее напугав меня.       — Поняла, Визард. Иду проверять, — отозвалась крайняя на правом фланге дева флота.       В перископе я заметил, как названная дева флота стала разворачиваться, вероятно, в моём направлении. Не дожидаясь, пока она завершит поворот, я отдаю демону приказ:       «Скорость десять узлов! Право шестьдесят! Глубина триста пятьдесят: уходим под слой скачка», — отстрелял я, крепче хватаясь за борта боевой рубки.       Пока мой хвост-перископ опускался, РТТР успел перехватить ещё один приказ флагмана АПУГ:       — Внимание! На связи Визард. Объявляю общую боевую тревогу! Вероятно присутствие глубинной подводной лодки. Действуем согласно… — за этими уверенными словами следовало продолжение, но оно дошло до меня неразборчивыми обрывками, так как хвост был уже под водой.       «Вот сука! Это же надо было так… прошляпиться!» — мне показалось, или я услышал, как скрипят мои зубы? А может, это металл рубки демона?       Хвост вернулся в стандартное положение. Косатка всё это время стояла параллельно курсу АПУГ, и потому отвернуть от неё и начать разрывать дистанцию трудно не оказалось. Я отдал косатке команду сосредоточиться на отслеживании этой Мервин. Она также была видна у меня на карте. Однако карта не показывала мне скорость цели, и об этом можно было только догадываться, наблюдая за изменениями, пока косатка при помощи гидроакустической станции не определит её.       Демон принялся за работу. Наша подводная скорость возрастала, глубина постепенно увеличивалась. Поворот был уже выполнен. Противник тем временем сам наращивал скорость, и та уже перевалила за двадцать узлов и продолжает расти. Эскадра тем временем никаких резвых движений не совершала. Однако два эсминца на правом фланге, судя по наблюдению за ментальной картой, сократили между собой дистанцию, несколько перекрывая область, которая защищалась Мервин.       Ментальная отметка глубины уже перевалила за сто двадцать метров. Намеченная скорость в десять узлов уже была набрана. Вражеский же эсминец двигался со скоростью в двадцать пять. Очевидно, что он нас догонит, если только обнаружит меня. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Надводные корабли зачастую быстрее подводных лодок.       Итак, расчёты показывают, что Мервин выйдет на точку, с которой я наблюдал за эскадрой, менее чем через пару минут. Я же изменил курс своего движения, чтобы мы не столкнулись. Стоит сделать ещё один простой манёвр, исходя из того, что противник будет считать, что гипотетическая подводная лодка, избегая обнаружения, будет стремиться отдалиться от АПУГ.       «Лево шестьдесят», — отдаю команду.       Хвост демона плавно сместился влево, а следом за ним корпус стал поворачиваться на указанное количество градусов влево. Движение продолжилось.       Проходят напряжённые минуты. Вражеский эсминец уже пересёк точку моего обнаружения и прошёл дистанцию чуть менее одного километра, после чего его скорость стала резко падать. Сигналов вражеского гидролокатора нет. Демон уже находился на отметке в триста пятьдесят метров. Батитермограф по замерам температуры воды уже определил, что мы находимся под термоклином, а значит, некоторую защиту от гидроакустических средств противника имеем.       Я стал раздумывать над тем, стоит ли погрузиться ещё глубже. Эхолот показывал, что глубина подо мной была чуть более полутора тысяч метров. Думаю, что в моём случае в этом не будет никаких проблем. АПУГ продолжал двигаться намеченным курсом, а Мервин резко разворачивается через правый борт.       «Погрузиться до пятиста метров», — решаюсь на увеличение глубины.       Всё-таки глубинные подводные лодки это не то же самое, что германские во Второй мировой или даже современные моего времени. Мне доступны невероятные глубины для погружения. Прямо сейчас я могу просто сесть на дно и при этом даже не попаду в зону штрафов. Впрочем, девы флота тоже обладают возможностями поражать цели на таких глубинах, хоть и с некоторыми сложностями.       Косатка начала новое погружение. Эсминец развернулся на скорости пятнадцать узлов и продолжил ход с параллельным АПУГ и моим курсом. Скорость Мервин снова стала падать и опустилась до двенадцати узлов.       На глубине в четыреста пятьдесят метров косатка сообщила, что показания пассивной гидроакустической станции становится гораздо сложнее интерпретировать. Скорость, точное положение и дистанцию до надводных целей отныне определить наверняка невозможно. Благо, на Мервин, как и на большинстве дев флота авианосной противолодочной ударной группы, были установлены метки.       Тут же я и увидел разницу между точным положением канмусу благодаря глубинным меткам и крайне неточными шумовыми пеленгами косатки, располагающимися совсем в стороне, да ещё и вперемешку, без точного определения количества целей. Термоклин — обоюдоострое оружие.       Несколькими минутами позже, когда до эсминца, вышедшего на наш поиск, оставалось около тысячи двухсот пятидесяти метров, спасибо глубинной метке за помощь в определении дистанции, мы словили вражеский пинг. Это было очень удивительно, потому как не ожидал этого под слоем скачка. В голове раздался знакомый всем подводникам звонкое звучание импульса активной гидроакустической станции.       «Право семьдесят пять!» — тут же отдал команду, отказываясь долго обсуждать факт вражеского пинга.       Возможно, это не было лучшим решением. Может быть, стоило дождаться, когда противник выйдет на курс для бомбометания, и перед самым сбросом или уже после начать резкий поворот? Возможно. Однако не факт, что нас заметили. Всё же это могло быть случайностью. Термоклин мог исказить импульс сонара, и тот по чистой удаче угодил по нам. Ещё далеко не факт, что он вернётся к ней. А если и вернётся, то с недостаточной силой, что может быть принято за подводную аномалию. Впрочем, после событий с Ромой они явно будут на взводе и не поленятся тщательно проверять каждую аномалию.       Демон начал поворачивать. Секундами позже мы поймали второй пинг. Мервин продолжала двигаться на двенадцати узлах прежним курсом. Следует ожидать, что она вскоре повернёт для захода на меня.       Без паники! Её активный сонар мог всё ещё быть направлен в ту же точку, что и во время первого пинга!       Чувствую, как тело немного потяжелело. Руки, и в особенности бёдра, словно бы стало тянуть к палубе косатки. Было страшно, да. Однако я продолжал стоять, крепко держась за края бортов боевой рубки. Ещё один пинг. О чёрт! Весь мой разум сосредоточился на наблюдении за принадлежащей Мервин голубоватой отметкой на ментальной карте. Мы словили ещё несколько звонких лучей гидроакустической станции противника, после чего пинги резко прекратились, как после попадания в слепую зону. Дистанция продолжила сокращаться, и вот казалось, что она повернёт, чтобы выйти мне в корму. Только вот никакого поворота не было. Вместо ожидаемого мной изменения курса, Мервин прошла у меня за кормой на расстоянии девятьсот метров.       Тут же почувствовал настоящее облегчение. Приятная прохлада пронеслась по всему телу, знаменуя отступление страха. Она прошла мимо.       «Повезло ли?» — я отвлёкся от наблюдения за ментальной картой и обернулся, чтобы посмотреть в тёмно-синее солёное небо, где вдали шла Мервин.       Вот вроде бы эсминец прошёл позади и ушёл вперёд, её гидроакустическая станция нас потеряла, а мне всё равно было волнительно. Страшно ли мне от того, что я рискую своей жизнью? Опустив свой взгляд вниз на палубу боевой рубки, я задумался об этом.       «Похоже, что я больше боюсь провала задуманного, чем собственной гибели», — прихожу к выводам.       Конечно, погибать мне тоже ой как не хочется, но в последние дни я внезапно стал осознавать, что побеждать мне ой как нравится! Нынешний приступ страха и волнения вызван у меня скорее опасениями провалить поставленную себе задачу. Уничтожение авианосцев позволит мне свободнее перемещаться в Средиземном море, что выиграет мне одну-две локальных эволюций, а по возможности — продвинутых.       Дистанция с эсминцем и АПУГ продолжила сокращаться. Через полчаса моего отступления от периметра обороны эскадры она достигала почти десяти километров от Мервин и двенадцати километров от группы дев флота. Незадолго до получения этих цифр, я приказал косатке всплыть на глубину пятьдесят метров.       Всё это время, судя по наблюдению за ментальной картой и голубым отметкам меток на ней, эсминец ходил в режиме поиска на некотором удалении от АПУГ и пытался меня обнаружить. Эскадра же всё также продолжала идти своим курсом.       Ментальные часы показывали 13:52. АПУГ, двигаясь с той же скоростью, дойдёт до предполагаемого места прибытия города Тулона к 21:30. Значит, что противник дойдёт до туда за семь с половиной часов.       «Было бы неплохо начать определяться с тем, когда, собственно, произойдет моя атака», — задумался я, ни капли не успокоившись.       Через час, к 15:00, вражеская эскадра преодолеет половину дистанции. Ещё через час удалённость от наземных аэродромов будет максимальной. Только мне это вряд ли как-то поможет. У врага здесь четыре плавучих аэродрома в виде, вероятнее всего, эскортных авианосцев. Сомневаюсь, что противник мог задействовать полноценные. Впрочем, против меня могут бросить дроны, вертолёты и волшебные торпеды, за которые как раз отвечают люди и к канмусу никакого отношения они не имеют. Потому всё-таки, может быть, лучше атаковать около четырёх часов, когда до ближайших берегов будет максимально далеко? Тем более есть шансы, что противник не будет готов к тому, чтобы атаковать меня этими средствами западнее Сардинии и Корсики. Может быть, они продолжают полагать, что я нахожусь в Тирренском море? Вдруг, несмотря на то, что я сражаюсь против многих тысяч умов и военно-морских стратегов, мне удалось обмануть Европейский Объединённый Флот? Мне почему-то это так не кажется, но предположения об этом тешат мой разум. Даже если и обманул ЕОФ, и большая часть их воздушных противолодочных сил располагается так, чтобы эффективно действовать в Тирренском море, то для сопровождения, наблюдения и, возможно, для боевой поддержки некоторые силы беспилотных систем выделены быть могли. Полагаю, что лучше считать так и готовиться ко всему возможному. Впрочем, я буду рассчитывать на то, что этот бой не станет затяжным. Торпедная атака и Вальтер мне в помощь.       Дожидаться вечера и тем более тёмного времени суток точно смысла нет, так как атака в таком случае будет проходить близко к берегам и конкретно к материковой Франции и предполагаемому пункту их назначения. Возможно, что оттуда к ним как раз и сможет оперативно прибыть подкрепление в виде других дев флота, воздушных сил беспилотных систем и не только. Этого мне избежать всеми силами хотелось бы.       Что же, я принял решение готовиться к атаке.       Для начала я опережу АПУГ и выйду на линию их курса. Всё-таки я собираюсь проникать внутрь ордера и атаковать оттуда. Это удобнее и быстрее всего будет сделать спереди. Именно там у нас с демоном получится идти на минимальных двух узлах хода. Предварительно мы погрузимся на глубину трёхсот пятидесяти или четырёхсот метров. На этих глубинах и ниже мы будем находиться под термоклином, что поможет мне с маскировкой и с тем, чтобы в случае чего с большей вероятностью показаться для канмусу какой-нибудь акустической аномалией.       Атаку необходимо проводить быстро: никто из нас стоять не будет. Всплытие также не происходит мгновенно, потому его надо будет начинать выполнять заранее, чтобы оказаться на глубине пуска торпед незадолго до попадания в точку атаки. Мои «Т8В» могут быть запущены с глубины в восемьдесят метров. Примерно оттуда и будем атаковать, чтобы потом сразу скрыться на глубине, где достать меня будет практически невозможно.       Возможно, Вальтером пользоваться не придётся. Если они захотят, то эсминцы смогут меня достаточно легко догнать. Правда, на высокой скорости им будет сложно меня атаковать. Тем более, что их акустическое оборудование едва ли способно работать в пассивном и активном режиме на скоростях выше двадцати узлов. Впрочем, я не отменяю того, что после атаки смогу скрытно отойти подальше от скоплений бушующих канмусу и после, воспользовавшись своим воздухонезависимым двигателем, скорейшим образом разорвать дистанцию с местом атаки. Тут ещё нужно помнить, что с глубиной Вальтер работает с меньшей эффективностью. Каждые сто пятьдесят метров режут один узел скорости. Да и шума он издаёт больше.       О чём ещё стоило подумать, так это снова о моих торпедах. Это были не просто болванки, которые дают всего один шанс. С программным модулем они могут дать много попыток. Программных комбинаций можно было выполнить целое множество. На ум сразу же приходит идея: в случае прохождения точки попадания, то есть промаха, развернуть торпеду на повторный заход, так ещё и включить ГСН. На тот момент факт моего присутствия внутри ордера точно будет установлен, так что ещё и скорость можно будет поднять для уменьшения вероятности уклонения. И такие шансы я могу организовать для каждой своей торпеды.       После включения ГСН торпеда будет искать цели, пока у неё не закончится топливо для движения. Также стоит понимать, что ГСН может навестись и на канмусу эскорта. Вот тут, боюсь, моего программного модуля может не хватить. Торпеда не в состоянии запоминать звук вращения винтов авианосцев, загружать ничего такого в неё тоже нельзя, и никакой базы данных звуков винтов она не имеет. Буду надеяться, что ГСН торпеды в случае промаха всё же изберёт своей целью авианосец из-за близости и большей громкости.       Возвращаясь к всплытию, нужно заранее определить, когда мы будем начинать подниматься. Для начала я открыл свою ментальную карту, где всё также голубыми огоньками отображались девы флота. Среди огней и шумовых пеленгов была видна брешь впереди и в центре: там не было дев флота с метками. До авианосцев дотянуться не сумел, кроме одного — того, что шёл позади остальных авианесущих дев канмусу. А поднимать перископ впереди эскадры я не рискнул, особенно после того, как его фактически обнаружило воздушное прикрытие с авианосца Принц Уильям.       В стороне от огоньков я нарисовал точки положения каждой девы флота АПУГ относительно друг друга. То есть отрисовал схему их ордера. Затем с помощью подсказок косатки приблизительно определил дистанцию между некоторыми из канмусу и сразу увидел, что всего было два места, через которые я мог бы проникнуть внутрь. Первое — это пространство немногим в стороне от центра, где между двумя канмусу была дистанция в два километра. Там осуществить проникновение за первый круг обороны с моим уровнем скрытности будет максимально просто. Однако следом идёт второе оборонительное кольцо, где между девами флота, которые в большинстве своём были определены моим демоном как корветы типа «Флауэр», дистанция сокращалась до чуть более одного километра. Тут будет сложнее. Однако шансы на проникновение всё же есть. Правда, приближаясь к ним, нужно будет начинать всплытие, иначе я не смогу вовремя оказаться в точке пуска торпед, и мне придётся атаковать либо из в какой-то мере невыгодного положения, либо просто импровизировать, что равносильно невыгодному положению. Да и проходя второе кольцо, мне нужно будет сразу же начать круто заворачиваться в сторону авианосца, идущего впереди прочих, чтобы затем оказаться в точке пуска торпед.       Второе же место проникновения, как мне кажется, подходит лучше для реализации моего плана. Если провести линию курса через весь АПУГ, то получалось, что мы будем идти вдоль этой линии, но немного в стороне от неё. По факту мы будем проходить через весь нос эскадры, но также между двумя девами флота. В первом оборонительном кольце между эсминцем и канмусу, идентифицированной как фрегат, дистанция составляет примерно тысячу пятьсот метров. Во втором, между девочками будет также чуть более километра. Тут действуем так же, как и в первом случае, но без крутого поворота, так как точка для пуска торпед будет сразу же впереди, как мы пройдём второе кольцо.       Идём между девами флота на двух узлах скорости, отключив все ненужные приборы косатки, проходим первый и второй оборонительные кольца и тут же начинаем всплывать на глубину пуска торпед.       Я всё учел, и при выборе этого варианта проникновения, после того, как мы всплывём на глубину восемьдесят метров, у нас перед пуском торпед будет небольшой запас времени, за которое TDC рассчитает все необходимые для атаки данные и заложит их в торпеды.       Сами торпеды, кстати, в плане программирования и взаимодействия с TDC оказались крайне несовершенными: их придётся программировать в последний момент перед пуском. К сожалению, программа торпед не изменяется в зависимости от данных TDC. Однако я сейчас преувеличил сложность программирования из-за TDC. Всё будет не настолько сложно, чтобы делать это именно в последний момент. Если мы окажемся незамеченными, то канмусу продолжат идти статично, и практически никаких сложностей в программировании не будет.       Однако вся эта ситуация может быть поводом к появлению у меня желания прокачать свой торпедный компьютер. Мне хотелось бы, чтобы он мог вычислять углы пусков торпед по указанным мной траекториям движения в разные моменты времени, а также чтобы он мог сам программировать торпеды по заданным шаблонам и вовремя изменять переменные в заданной программе в зависимости от положения косатки и цели. Интересно, можно ли вообще обзавестись таким TDC? В данный момент у меня так и вовсе «TDC-X». Помню, как тот по моей нужде прокачивался. Я не умею решать задачу торпедного треугольника и по сей день. Вместо этого полагаюсь на свой торпедный компьютер и косатку.       Что же, я знаю, с какой точки примерно буду начинать атаку, а также определил очерёдность пусков торпед. Всё сделано с расчётом максимально короткого интервала попаданий угрей по первому и четвёртому авианосцу. При этом понимаю, что идеального единовременного попадания добиться у меня не получится. Как-никак, мою задумку можно было сравнить с тем, что я перескочил с первого или второго уровня на десятый. Вместо одновременной атаки парочки целей замахнулся аж на четыре. Так ещё все будут в постоянном движении, а мы с касаткой при этом всём внутри двух колец охранения. Да и погода не благоприятствовала мне и моей затее.       «Что ж, это будет действительно сложно», — подумал я.       Мы с демоном вышли вперёд на линию курса АПУГ, и тогда, посмотрев на часы, я осознал, что до момента атаки оставалось ещё полчаса. Как обычно, они станут для меня крайне напряжёнными. Я это знаю.       Сейчас же я держал с вражеской эскадрой дистанцию чуть более десяти километров, идя на глубине в пятьдесят метров. Здесь меня никто не найдёт, да и противник не демонстрирует признаков активной охоты на подводные лодки. Судя по меткам и показаниям гидроакустической станции, вся эскадра шла привычным походным порядком по курсу три-ноль-пять с прежней скоростью в двенадцать узлов.       Что же касалось воздушных целей, то тут ничего сказать не смогу, пока не подниму над водой перископ. А рисковать с этим мне совершенно не хотелось. С учётом того, что я и всплывать не собираюсь, авиация канмусу мне никакой угрозы совершенно не представляет. Человеческая же может, но в любом случае, под водой мы с косаткой будем в большей безопасности. Да и вообще, все эти рассуждения про всплытие звучат как-то глупо.       И вот время стало тянуться, словно патока. Я же лежал в выемке боевой рубки и продолжал пристально разглядывать ментальную карту, представляя, какой же потенциал развития меня ждёт после того, как я потоплю эти авианосцы. Мало того, что после их гибели я смогу облегчить себе охоту в Средиземном море, так ещё их потопление простимулирует эволюционный механизм, как и само сражение в целом. Однако волнение и страх перед собственной смертью и провалом с лихвой затмевали всё светлое будущее, которое я сам себе напророчил.       Понятие не имею, каковы будут в бою канмусу, с которыми мне сейчас предстоит иметь дело. Последнее сражение с двадцатью пятью девами флота продемонстрировало мне, что они не настолько сильны, а спустя две глобальные эволюции кто-то может прийти к выводу, что их и вовсе не стоит бояться. Однако же я в это совершенно не верю. В ту ночь большинство дев флота были неопытными и едва ли могли протянуть длительное сражение с принцессой, активировавшей боевую ауру. Не исключаю, что Европейский Объединённый Флот взялся за меня всерьёз, и в случае неудачного проникновения или чего-либо ещё, меня будет ждать сложная и, возможно, затяжная битва на истощение. Вечно просидеть под водой не получится. Вся надежда на двигатель Вальтера или на километровые глубины, где у меня есть ощущение, что нас с демоном смогут достать даже там.       Сердце ускоренно билось. Ментальная карта сменилась затемнённым водяным пространством. Взгляд упал на два обхваченных фиолетовым купальником больших полушария груди, покачивающихся от набегающих волн, умудряющихся едва-едва проникать в боевую рубку. Сама эта сцена показалась мне забавной и даже выдрала из меня улыбку, которая, может быть, и не была бы заметна окружающим. Больше же всего взгляд падал на левое полушарие, где острым взглядом глубинной можно было заметить подёргивание кожи в такт моему быстрому сердцебиению. До меня быстро дошло, что успокоиться перед предстоящей акцией едва ли получится.       Я сумел выждать лишь половину отмеренного до начала атаки времени. В настоящий момент часы показывали 15:47, а я, встав на ноги и быстро размявшись и положив руки на края боевой рубки, уверенно отдаю команду:       «Разворот на сто восемьдесят градусов».       У меня больше не получается ждать. Мне нужно действовать, иначе просто сойду с ума. Это мучительное время раздирало моё сознание и душу, сжимая от страха грудную клетку. Сражение всё исправит. Мне нужна порция адреналина. В бою так мучительно страшно уже не будет.       Демон выполнил приказ. Теперь мы смотрели прямо на АПУГ и шли встречными курсами.       «Погрузиться на глубину триста пятьдесят метров», — отдаю очередной приказ.       Теперь снова остаётся только ждать. Учитывая расстояние, свою скорость и скорость эскадры, до встречи остаётся пятнадцать минут. Иронично, но как раз будет четыре часа. Впрочем, чуть больше, так как после некоторого сближения я сброшу скорость до двух узлов, чтобы идти на максимально тихом ходу.       С погружением на глубину пространство вокруг становилось всё темнее и темнее, но окружающий свет, присущий светлому времени суток, всё также присутствовал. Чем глубже я погружался, тем отчётливее во тьме становились мои фиолетовые волнистые татуировки, и тем чётче я слышал, как моё сердце быстро билось.       «Спокойно. Всё будет нормально», — пытался себя успокоить, прочно держась за края боевой рубки и пронзительно смотря вперёд, словно видел сквозь, казалось бы, бесконечные толщи воды.       Мой демон также был обеспокоен моим состоянием, указывая на то, что раньше я был более собранным и не так опасался битв с девами флота. Но сейчас всё было по-другому. Европейский Объединённый Флот взялся за меня всерьёз, и потому сполна осознаю опасность, которая от них исходит. Если во время этой атаки что-нибудь пойдёт не так, то это может обернуться нашей гибелью. А я жить хочу. Очень хочу!       К тому же у меня есть какое-то стойкое ощущение нарастающей угрозы, преследующее меня с Тирренского моря сразу после эпопеи с использованием моего «мира». Да, наверное, с этого момента я стал понимать всю силу и опасность ЕОФ и моего местонахождения. В целом потому во многом и решился на эту авантюру, что хотел облегчить себе ситуацию в Средиземном море и чтобы потом было проще вырваться в Атлантику. Я тот, кто должен в первую очередь это осознавать.       «Нужно забраться на холм повыше, чтобы затем шустрее ехать, скатываясь с него. Да», — прихожу к такому выводу.       Раздумывая над этим дальше, я вскоре сумел успокоиться и более сосредоточиться на предстоящем нападении.       Шли минуты. Дистанция с вражеской эскадрой всё сокращалась. Голубые огоньки их меток на ментальной карте приближались к моей точке. Шум винтов с каждой минутой всё возрастал. Я откорректировал курс демона, чтобы к моменту сближения быть у места, где и планировалось проникать. При всём этом у меня получалось сохранять относительное спокойствие. На взводе я всё же был. Не каждый день приходится выходить на столь рискованное предприятие.       Мы с демоном были сильны, опасны и технологически развиты. Значительно развитее, чем любые подводные лодки Второй мировой войны. Мы можем совершать такие действия, которые были недоступны субмаринам тех времён. Для этих дев флота мы нелёгкая цель. Не просто же так они избегают прямого сражения со мной силами эскорта. Я уже думал обо всём этом сегодня, пока планировал нападение и пути отступления. Правда, периодически мне приходилось напоминать себе об этом, чтобы сохранять хоть толику уверенности.       Ментальный лимб глубины показывал отметку ровно в триста пятьдесят метров без каких-либо колебаний. Скорость была строгой и уже как одну минуту равнялась двум узлам. Лишние приборы вроде внутреннего гироскопа были отключены. Всё это означало, что мы сблизились с канмусу и по расчётам через четыре минуты будем под эскадрой.       Сейчас же всё было стабильно. Противник не демонстрировал никаких признаков моего обнаружения. Впрочем, после недавнего фиаско с хвостом он может сохранять особую бдительность.       Впереди меня ждало первое оборонительное кольцо эскорта авианосцев. Между двумя канмусу, где я буду проникать, дистанция соответствовала определённым ранее тысячи пятистам метрам. Также в центре, выступая вперёд, шла ещё одна дева флота, мимо которой нам также нужно было прошмыгнуть. Полагаю, что ею была флагман охранения авианосной противолодочной группы. Та самая Визард, отдавшая приказ некой Мервин проверить «странный объект».       На всякий случай я решил лечь обратно в выемку боевой рубки. Не уверен, но наверняка шум, издаваемый мной, также может быть услышан эскортом. Потому принял решение лечь и не шевелиться до момента проникновения через второе оборонительное кольцо. Несмотря на то, что мы ещё не шли под ордером, я уже на подсознательном уровне старался сохранять тишину и, словно в войлочных тапочках, сделал шаг в выемку, где сначала аккуратно сел и только после лёг на бок и легонько перевернулся на спину. Теперь с замиранием сердца смотрю в солёное небо. Удивительно, но мне становится всё спокойнее и спокойнее, несмотря на то, что вытворяю такое, что не снилось ни одной подводной лодке первой половины двадцатого века.       Проходят минуты, и вот мы стали проходить мимо предполагаемой канмусу-флагмана справа. Совсем чуть позже уже с обеих бортов мимо меня проносятся девы флота эскорта. Мы с демоном оказываемся внутри ордера. Проникновение началось.       Я продолжал лежать, практически не шевелясь, и смотрел наверх, вслушиваясь в шумы работы их винтов. Ещё немного, и они будут доноситься до меня со всех сторон.       Спокойствие вновь стало покидать меня, и я решил вновь отвлечься на ментальную карту, чтобы перепроверить некоторые свои расчёты. Не знаю, правильно ли я делаю или нет, но мне от этого, казалось, может стать только легче.       На карте отметил примерную точку своего местоположения и, сделав несколько простых расчётов, определил, что мы должны будем начать всплытие, пройдя две тысячи восемьсот метров. Разумеется, что я учёл, что мы идём встречными курсами, и для нас это будут практически ровно четыреста метров, которые мы пройдём за шесть с половиной минут.       Я долго разглядывал начерченные на ментальной карте в стороне от изображения канмусу ордера алгебраические примеры, и мне тягуче долго казалось, что я сделал что-то не так. Просчитался где-то. И так, перепроверяя примеры, я и не заметил, как мы с демоном стали проходить второе оборонительное кольцо, о чём он мне и сообщил, вырвав меня от нервотрёпки с цифрами и расчётами.       «Хорошо, теперь самое опасное», — я сглотнул, наблюдая за условным изображением своего местоположения между двумя девами флота, идентифицируемыми моим демоном как корветы типа «Флауэр».       До каждого корвета дистанция была чуть более шестисот метров. Этого мы, кстати, добились благодаря тому, что пока я пересчитывал свои примеры, демон выполнил аккуратный доворот направо. Да, это было запланировано. Много чего было запланировано, и порой казалось, что всё это очень тяжело было удержать в голове.       Проходят минуты, и вот-вот настанет время начать всплытие.       «Всплываем на глубину шестьдесят метров», — даже в собственных мыслях я отдаю этот приказ шёпотом. Да, кажется, такое уже было.       Ментальный лимб глубины словно бы дрогнул. Стрелка дёрнулась и стала постепенно указывать на всё меньшие цифры. До всплытия на нужную глубину около пары минут.       «Косатка, начинай расчёт курсовых углов для целей: один, два, три и четыре. Используй активную гидроакустическую станцию», — отдаю команду.       Целью один был авианосец, идущий впереди всех, второй был тот, что шёл правее, третий шёл позади, а четвёртый левее. При этом стороны их расположения я определял относительно их курса. Потому ближайшим ко мне был тот, что шёл впереди, а не тот, что сзади от моего лица.       По телу пробежалась холодная волна. Затем резво, но всё ещё достаточно тихо встаю на ноги, взявшись руками за борта боевой рубки собственного демона. Конечности вновь становились немного тяжелее. Страх снова медленно лип к телу, тянув меня к палубе. Однако я не поддавался ему, вселяя в себя уверенность тем, что моих возможностей хватило, чтобы прорваться через такое охранение к лакомым целям.       Полминуты спустя демон рассчитал курсовые углы для всех целей. Всплытие, однако, продолжалось.       Я же времени не терял и ещё раз взглянув на ментальную карту с отметками авианосцев, расположенных при помощи гидроакустической станции, понял, что в целом мы могли совершить пуск торпед значительно раньше, а не дожидаться, пока после всплытия на нужную глубину мы дойдём до ранее установленной точки пуска. Я стал быстро выполнять некоторые другие расчеты с торпедами и их скоростью. Кажется, я приноровился к этому.       Приближаясь к отметке в сто метров, не отрываясь от расчётов, часть из которых уже выполнил, отдаю команду:       «Открыть люки торпедных аппаратов с первого по двенадцатый».       Демон приступил к выполнению. Вычерчивая очередные цифры и арифметические знаки, я слышал, как все люки носовых торпедных аппаратов, как и органы левого и правого борта, с лёгким, неприсущим для, казалось бы, живого существа вроде моего демона скрипом, открывались, пуская внутрь воду. Всплытие чуть-чуть замедлилось, но это никак не скажется на поставленных задачах.       И вот лимб прекратил дёргаться. Стрелка стабильно указывала на цифру в шестьдесят метров, а демон среди окружающих нас голубых масс воды плавно двигался прямо с положенной скоростью в два узла. Внизу была спасительная глубина, куда я в случае чего готов буду отступить.       «Право пятьдесят».       Косатка стала менять курс для более выгодного размещения во время пусков торпед.       Итак, момент атаки вот-вот настанет. По моим расчётам, в новой точке пуска дистанция до четвёртой цели будет равняться примерно двум тысячам пятистам метров. До цели три — две тысячи двести пятьдесят. До второй — тысячу двести пятьдесят. И до первой — девятьсот пятьдесят. Атака торпедами будет осуществляться именно в этом порядке по мере уменьшения дальности: четыре, три, два, один. По планам и расчётам атака займёт сто тридцать девять секунд. Это время до поражения торпедами первого авианосца — цели номер четыре. Третья цель будет поражена за сто двадцать пять секунд, вторая — за семьдесят, а первая — за пятьдесят две. Между пусками торпед я буду выдерживать рассчитанный временной интервал, что позволит мне синхронизировать атаку.       Теперь, что же касалось моих торпед. Базовые настройки для них уже были установлены: скорость тридцать пять узлов, отключенная ГСН, магнитный взрыватель включен. Косатка рекомендовала установить осадку в шесть-семь метров для всех торпед, так как у авианосцев в большинстве своём она должна превышать эти цифры. Рисковать миссией я не хотел, и при этом по возможности нужно было нанести как можно больше урона, потому я решил последовать совету косатки и установить осадку в шесть с половиной метров. Чтобы точно не промахнуться с выбором осадки, я добавлю для торпед кое-какую программу.       Любопытно всё-таки, что информационное поле воспринимает осадку в числах, характерных для настоящих кораблей. Однако раз так, то надо соблюдать. В чужой монастырь со своим уставом не ходят. А я, возможно, в другом, мать его, мире.       Я мысленно выбрал необходимые мне торпедные аппараты и стал закладывать в каждую торпеду по программе. Для начала, если торпеда пройдёт мимо цели, то есть пройдёт больше положенного ей расстояния на заданные мной полкилометра, то торпеда сначала пройдёт несколько сотен метров, совершит циркуляцию, поднимется на один метр и активирует ГСН. Таким образом, я использовал три возможные команды из восьми максимальных для моего вида угрей.       Пройти мимо мои «рыбки» смогут только в трёх случаях. Во-первых, если промахнёмся. Во-вторых, если авианосцы сумеют уклониться. В этих случаях торпеды развернутся и начнут самостоятельное наведение на цель. В-третьих, если осадка будет меньше, и «рыбки» просто проскочат под коньками девушек. В этом случае они также развернутся и начнут поиск цели, но при этом поднимутся на один метр. Таким образом, мы повысим свои шансы на поражение цели. Впрочем, ГСН с большой вероятностью направит торпеды в кормовую часть. Однако, если я правильно помню, они снабжены функцией выбора оптимального угла атаки на основании источника шума. Или это только с акустическими приманками для торпед работает? Эдакая помехозащищённость. Ладно, уже некогда было думать.       Я заложил эти программы в первые три торпеды, однако установил, что в случае промаха они будут заходить в циркуляцию налево, чтобы гарантированно сесть на хвост авианосцу.       «Торпедные аппараты восемь, десять и двенадцать, пуск по рассчитанному КУЦ для цели номер четыре!» — я старался произносить это с максимальной уверенностью, но мой голос подрагивал даже в мыслях.       Повернув голову направо, вижу, как немногим впереди меня три торпеды поочерёдно стали покидать правобортные органы, полностью их опустошая до восстановления торпед, которое будет длиться неделю. До попадания сто тридцать девять секунд.       Не успеваю досмотреть, как торпеды отправились в путь, как мысль о других авианосцах выдёргивает меня в реальность, словно гвоздодёр.       Быстро обращаюсь к другим торпедным аппаратам и едва успеваю за десяток секунд внедрить в три торпеды программу, вновь указав циркуляцию через лево, а затем, едва мысленно не крича:       «Торпедные аппараты один, три, пять, пуск по КУЦ для цели номер три!!!»       Едва успел! Я пытаюсь добиться максимально синхронного поражения всех целей, и для этого после атаки по одной мы должны через определённое время выпускать новую тройку торпед. Промежуток между первыми и вторыми пусками составлял четырнадцать секунд. Между вторым и третьим будет пятьдесят пять. Несмотря на это, сразу же принялся готовить следующие торпеды и закладывать в них новые команды. От цели к цели команды приходилось редактировать. В этом и была сложность.       Осталось полминуты до пуска следующей тройки.       При помощи TDM я отслеживал торпеды, а гидролокатор, который, кстати, тоже мог это делать, приказал использовать для наблюдения за канмусу. В настоящий же момент «угри», как и задумано, шли к авианосцам со скоростью в тридцать пять узлов, издавая минимум шумов. Канмусу же ничего не подозревали. Казалось, что всё будет хорошо. Однако уже представляю себе, как мы будем отсюда отступать. Это наверняка будет самым сложным испытанием за всю мою глубинную жизнь.       И вот подошло время для следующего пуска. Разницей от двух предыдущих служило то, что в этот раз циркуляция будет проходить через право.       «Торпедные аппараты семь, девять, одиннадцать, пуск по КУЦ для цели номер два!»       Я слушал, как торпеды покидали органы левого борта, устремляясь к цели, а сам приступил к назначению новых программ на последнюю тройку торпед.       Времени становилось всё меньше. Интервал между пуском по цели два и один, по расчётам должен составлять восемнадцать секунд. Я вовремя настраиваю все нужные команды для торпед, включая циркуляцию через лево, и отдаю приказ:       «Аппараты два, четыре, шесть, пуск по КУЦ для цели номер один! — теперь я мог пронаблюдать, как мои торпеды покинули носовые торпедные аппараты. Но сразу после, проморгавшись, следует новый приказ. — Погружение. Глубина триста пятьдесят метров. Лево пятьдесят».       Будем уходить под термоклин и там, наверное, немного подниму скорость, чтобы пошустрее уйти отсюда. Шума может быть чуть больше, чем сейчас, но незначительно, так как скорость ниже десяти узлов для двигателя «ДВ-X» считается тихим ходом. К тому же глубина и термоклин будут мне в помощь. Скорее всего, я даже опущусь глубже.       Также для сохранения тишины на некоторое время отказываюсь от перезарядки торпед. В данный момент нам лучше покинуть периметр ордера АПУГ и проводить разведку за целями издали.       С момента последнего пуска торпед до попадания оставалось пятьдесят две секунды. Сейчас уже меньше полуминуты. Все двенадцать торпед шли ровно к своим целям. Канмусу продолжали держаться курса.       «Ещё чуть-чуть!» — плотно сжав губы, я наблюдал за стрелками ментального секундомера с замиранием сердца и всё той же тяжестью во всём теле.       Вокруг меня пространство продолжало становиться всё темнее и темнее, глубина уже составляла сто двадцать метров и продолжала расти с каждой секундой. И вот, когда до взрывов оставалось секунд пятнадцать, гидроакустическая станция зафиксировала резкое наращивание темпов вращения винтов почти отовсюду. Пространство стало заполняться десятками громких монотонных звуков. Громкость становилась всё выше, а осознание того, что происходит, всё больше приходило ко мне. Но окончательной ситуация стала тогда, когда, наблюдая за ментальной картой, я видел, как строй голубых огоньков дев флота, отмеченных моей глубинной меткой, стал постепенно разваливаться, утрачивая порядки.       «Факт моего присутствия был установлен…» — прихожу я к печальному выводу, глядя наверх, где солнечные лучи всё ещё пробивались вниз, окрашивая переливающимися лучами пространство ближе к перископной глубине.       В голове пронёсся вопрос: «Они нашли меня или услышали мои торпеды?». Но не успел и начать размышлять над этим, как DCDRI стал фиксировать, подсчитывать и отмечать направления на взрывы у поверхности. Один за одним на отдельном ментальном планшете, в центре которого было изображение демона, стали возникать отметки с направлениями и дистанциями до взрывов. Само устройство должно было собирать данные о взрывах глубинных бомб, но, похоже, что за глубинные бомбы он мог воспринимать любые подводные взрывы. А могло быть и так, что он может отмечать и различать разные взрывы, но эволюционный механизм во время последней глобальной эволюции просто не сообщил об этом.       И вот в толщах вод Средиземного моря стали раздаваться мощные, но глухие хлопки, знаменующие попадания торпед по авианосцам. Первый, второй, третий… пятый… восьмой… десятый… Взрывы стали небольшими крестиками отмечаться на планшете DCDRI. Рядом почти сразу же возникала приписка с дистанцией до точки взрыва, а в верхнем уголке слева — число взрывов. Однако одиннадцатого и двенадцатого взрывов не последовало даже спустя пять-десять секунд после того, как прогремел последний. Волноваться пока не станем. В торпеды была заложена программа, и не исключено, что те сейчас развернутся и нанесут удар.       Мы же с демоном двигались курсом ноль-восемь-три на двух узлах, продолжая погружаться на глубину и в настоящий момент пересекали отметку в сто шестьдесят метров.       Я заметил, что мы с косаткой идём практически под авианосец, обозначенный как цель номер два. Наше гидроакустическое оборудование фиксировало шумы, дающие косатке понимание того, что цель номер два ведёт борьбу за живучесть после попадания двух торпед, судя по карте взрывов на планшете DCDRI. Мы могли бы пройти под авианосцем, прикрываясь шумами его винтов, однако его ход замедлялся, потому для подобной цели можно было выбрать крейсер в чуть более одном километре от меня. Он прекрасно светился голубой точкой у меня на ментальной карте. Правда, он отворачивал направо, и, скорее всего, под ним укрыться уже не получится.       «Боевая аура!» — я внезапно ужаснулся от мысли, что вновь забыл об этой способности. Повезло, что всего на чуть-чуть.       Я немедленно активировал одну из главных своих способностей и сразу, используя своё шестое чувство, выбрал точку в пространстве, куда и сдвинул её центр. Этой точкой было самое сердце АПУГ между четырьмя авианосцами. Интересно, что я впервые использую шестое чувство, чтобы смещать боевую ауру. Это было сравнимо с тем, что ты находишься в абсолютно пустой комнате, где голос эхом отражается между стен, но при этом в помещении также находились и другие люди. Этими людьми и были канмусу. Однако во время размещения центра ауры они выглядели так, словно были манекенами.       Теперь буду надеяться, что если враг будет пытаться искать меня с воздуха, вычисляя центр ауры, то он будет искать меня в смещённом центре или даже дальше, пока мы с демоном удираем.       «Косатка, найди две наши торпеды», — прошептал я.       Движение продолжалось, глубина увеличивалась. В настоящий момент я проходил прямо под авианосцем, всё ещё находящимся на плаву, как и остальные три. Гидроакустическая станция также фиксировала борьбу за живучесть других дев флота, а также то, что все они замедляются и, вероятно, со временем остановятся. Мне буквально оставалось только ждать и внимательно слушать.       Вскоре косатка обнаружила последние две торпеды. Вернее, взрыв одной из них, что вновь был зафиксирован DCDRI и помечен на планшете. Детонация произошла практически в одной точке с целью номер три. То есть торпеда поразила авианосец. Программный блок с моими командами сработал отлично! А вот вторая торпеда нашлась у меня за кормой! Правда, она не нацелилась на меня, как это случалось в редких случаях с торпедами, имеющими ГСН во Второй мировой войне, а отдалялась, вероятно, обнаружив шумы винтов авианосца, обозначенного как цель номер один. И это меня вроде как радовало! Цель номер один уже получила три свои торпеды, а вторая всего две, но это всё равно лучше, чем если бы она ушла куда-нибудь в молоко или по деве флота, эскортирующей эти авианосцы.       Не прошло и полуминуты, как моего корпуса коснулся гидроакустический импульс вражеской девы флота, а в голове раздался звонкий звук. Ничего удивительного в том, что нас обнаружили, нет, так как дев флота в эскорте как-никак двадцать шесть. Пройти мимо них всех, когда факт твоего обнаружения установлен, а все они перешли в режим охоты за подводными лодками, уже не видится возможным.       Внезапно, одновременно с моим обнаружением, показания TDM стали указывать на то, что последняя торпеда прошла мимо цели номер один и ушла куда-то вперёд в сторону второго оборонительного кольца на северо-запад по направлению ордера. При этом мой мощный гидрофон не фиксировал шумов винтов цели номер один и вообще всех авианосцев, а их местонахождение определялось по скрежету металла и звукам борьбы с затоплениями.       Похоже, что торпеда проскочила рядом, за кормой авианосца, потеряв шумы винтов, а дистанции и, как следствие, мощности излучаемого магнитного поля не хватило, чтобы произвести детонацию. Это меня не очень обрадовало, но что было хуже, так это то, что наши гидрофоны раз в несколько секунд фиксировали более пяти пингов от активных гидроакустических систем дев флота. К тому же косатка определила, что их источники были близки. Нетрудно было догадаться, что о моём местонахождении после первого обнаружения растрезвонили всем.       «Однако без паники!»       Паниковать действительно было рано. Стрелка лимба глубины показывала на отметку в двести двадцать метров и продолжала опускаться, приближая меня к моменту пересечения термоклина. При всём этом мы всё также сохраняли режим тишины, идя на двух узлах, а в голове всё ещё был свеж случай с Мервин и о том, как она неоднократно запинговала меня, но не стала преследовать и атаковать. Полагаю, что тогда, помимо термоклина, могло сработать и моё покрытие. Не исключено, что частота сигналов её активного гидролокатора была полностью перекрыта той, что способно было поглотить моё гидроакустическое покрытие. Пусть шансов и мало, но это может и повториться. Так ведь?       Сомневаюсь, что так будет. Особенно с теми интерпретируемыми для меня показаниями нашей гидроакустической станции и голубыми отметками на ментальной карте. Правый фланг второго оборонительного кольца стал постепенно разворачиваться в мою сторону, а несколько дев флота, охарактеризованных как корветы, стали сокращать со мной дистанцию, кто на двенадцати узлах, а кто на восьми. Справа, в восемнадцати градусах, на дистанции шестьсот метров в моём направлении со скоростью в восемь узлов шёл корвет, явно намеревающийся меня бомбить. К тому же остальные девушки вокруг, вероятно, собирались атаковать меня следом за ней, если не потеряют контакт. А число канмусу как раз способствовало тому, чтобы быстро отыскать меня после очередной глубинной бомбардировки, когда их гидроакустическое оборудование ослепнет.       Я чуть на нервах от количества противника вокруг, готовился к глубинной бомбардировке от корвета, а следом и от остальных девочек, заходящих на меня. Как обычно, планирую ускориться и одновременно с этим повернуть в одну из сторон, тем самым избегая глубинных бомб. Даже тот факт, что враг будет использовать тактику крадущейся атаки, дающей атакующей деве флота, оказавшись в слепой зоне, достаточно точно метать бомбы по наводке, не должен помешать мне успешно использовать этот банальный трюк для уклонения.       «Нужно выбираться отсюда…» — уже какой раз эта мысль приходит мне в голову, а сейчас она всё больше и больше словно бы вторит сама себе в разуме, со всё нарастающим шумом винтов, приближающихся ко мне канмусу.       И вот, когда дистанция до корвета сократилась до четырехсот метров, а сама девушка для удобства собственного бомбометания практически вышла на встречный со мной курс, её скорость резко стала падать с двенадцати узлов до восьми, а затем и ниже. Я же не решился бездействовать и тупо размышлять над этим поступком, а на всякий случай сразу отдал команду демону:       «Право шестьдесят! Скорость шесть узлов!»       Одновременно с этим косатка сообщает, что авианосцы всё ещё находятся на поверхности и продолжают бороться за жизнь. Понятия не имею, как долго они там будут барахтаться, но неужели трёх и даже четырёх торпед для эскортного авианосца, в большинстве случаев переделанного с торгового корабля, не хватает для того, чтобы тут же отправить их на дно?! Притом, что мои торпеды куда как мощнее германских того времени!       Это заставляло меня недоумевать и даже вводило в ступор, из которого, однако, я старался вывести себя как можно быстрее.       Последняя же торпеда также продолжала свой путь и приближалась к корветам, сохраняющим дистанцию с теми, что сейчас работали со мной. Похоже, что одну девчонку ждёт экскурсия в подводный мир.       «Смешно? Не очень», — проплыла мимо мысль.       Вражеская эскортница продолжала доворачивать ко мне, а я готовился либо к ещё одному маневру, либо к резкому увеличению скорости, чтобы избежать её глубинных бомб. А лучше и того и другого. Судя по тому, что наблюдал по глубинной метке, канмусу не стала задерживаться, наворачивая дугу, чтобы заходить ко мне с кормы или носа для максимально эффективной атаки, а сразу решила идти ко мне с левого борта. Это стоит сразу принять во внимание, так как мне почему-то не кажется, что это самоуверенность или глупость. Тут дело либо в том, чтобы атаковать как можно быстрее, либо у них есть какая-то тактика против меня.       «Сейчас нужно быть внимательнее», — подумал я, прислушиваясь к шумам винтов и одновременно изучая показания и данные с различных ментальных планшетов.       Я продолжил своё, очевидно, не томительное ожидание, краем глаза видя, как стрелка лимба глубины, указывая на всё большие глубины, напоминала о радостном факте того, что скоро мы пересечём слой скачка. Это правда придавало мне надежды в том, что битва не затянется, и мы с демоном сможем удрать отсюда куда подальше без последствий, как это и должна была делать любая подводная лодка. Но сам факт того, что вокруг меня девы флота, словно маньячки, шуршали своими винтами и готовились сбрасывать на меня различный смертельный груз, всё же не давал успокоиться полностью. Но стоит признаться себе, что после торпедной атаки и обнаружения я стал не так сильно бояться. Безумие какое-то.       Косатка сообщила, что расстояние до корвета сократилось до менее чем трехсот метров. Скорость девушки составляла шесть узлов. Моя глубина равнялась двумстам шестидесяти метрам.       И вдруг, когда дистанция до меня сократилась до менее чем двухсот пятидесяти метров, косатка сообщила, что были сброшены глубинные бомбы! При этом я вытаращился на ментальную карту и с полным непониманием видел, что надо мной не было абсолютно никакой проходящей девы флота! Даже поблизости для нормальной атаки. Ко всему предыдущему, демон секунду спустя добавил, что единовременно, практически ежесекундно сброшено сорок восемь глубинных бомб. Он при помощи нашей очень развитой гидроакустической станции и отличного глубинного слуха сумел распознать количество бомб. Правда, в ментальном отчёте моего симбионта сообщается о неизвестном звуковом портрете сброшенных боеприпасов при их соприкасании с водой. Другими словами, это неизвестное оружие.       «Право девяносто! Десять узлов!» — сохраняя самообладание, отдаю приказ, после чего голова словно бы сама запрокинулась, чтобы посмотреть наверх.       Демон послушно стал набирать скорость и перекладывать руль вправо, ментально считывая с меня ещё и то, что приказ поступил на резкий поворот. Шли напряжённые секунды до первых взрывов. Гидроакустическая станция слышала, как бомбы необычно тихо и очень быстро погружаются всё глубже и глубже. При этом корвет, который шёл на меня, наоборот, стал только набирать скорость.       Около полуминуты спустя косатка сообщила, что бомбы прошли мимо за кормой в десятках метров. Также демон рассчитал, что скорость их погружения соответствовала семи метрам в секунду.       В шуме вращения вражеских винтов я осознал, что мы пережили первую бомбардировку. Однако всё было не так радужно. Непрекращающиеся пинги активных гидролокационных систем, от которых уже начинали болеть уши и голова, никак не стихали, давая прекрасное понимание о том, что нас держат на мушке.       Прямо сейчас атаки дев флота умудрились развернуть косатку обратно, и получалось, что я вновь шёл к центру ордера, где в эти секунды за свою жизнь и плавучесть боролись четыре девушки. Это было отчетливо слышно в нарастающих шумах, слышимых при помощи шумопеленгатора демона.       Шумы преследующего меня корвета за спиной также нарастали. Через сотню метров она будет над нами. Правда, никаких шансов поразить нас у неё нет. Моя глубина соответствовала тремстам метрам, и здесь уклониться от любых глубинных бомб будет достаточно просто. Единственное, что сейчас могут канмусу, это по наводке от других дев флота атаковать меня строем фронта, чтобы покрыть под водой большую площадь. И то, чтобы иметь шансы меня поразить, у них должно быть куда как большее число дев флота, чем есть сейчас.       Однако впереди, также в сотне и двух сотнях метров, было две канмусу корветов, которые ловко сближались ко мне, угрожая своей возможной атакой. Я был готов реагировать. Только не мог решиться, действовать ли на упреждение и начинать манёвр сейчас или отложить его до атаки.       Времени подумать мне не дали. Всё решили за меня:       Вновь демон сообщает о том, что по курсу впереди было сброшено сорок восемь неизвестных глубинных бомб. Действовать необходимо было прямо сейчас!       «Лево шестьдесят!»       Хвост косатки изменил положение, и корпус демона на десятиузловой скорости стал заходить в поворот. Довольно быстро мы ушли с траектории погружения этих неизвестных бомб, но, как оказалось, всё только начиналось. Пока я разворачивался, три девы флота быстро и слажено построились строем фронта и уже были фактически надо мной. Косатка потеряла сброшенные глубинные бомбы в шуме винтов тройки корветов, наверняка готовящихся к стандартному глубинному бомбометанию. Я видел всё это на ментальной карте.       Мало того, раздерганный происходящим вокруг, я выхватил краем глаза голубую отметку корвета, идущую наперерез моему курсу в тридцати восьми градусах слева по борту, а также сообщение демона о двух звуковых пеленгах, соответствующих корветам по правому борту, также быстро приближающихся ко мне.       Корветы в строю фронта уже прошли надо мной и вышли вперёд, чтобы взять упреждение для атаки. Мы с косаткой ждать их не собираемся:       «Право шестьдесят!»       Демон вновь приступил к повороту. Спустя десяток секунд вместе с нами в ту же сторону стали разворачиваться и корветы, которые, похоже, не собираются упускать возможность сбросить на меня глубинные бомбы. Вот они уже проходят в паре сотен метрах по левому траверзу, быстро опережая меня и уходя вперёд, где, скорее всего, выполнят очередной поворот, чтобы оказаться у меня по курсу.       Вместе с этим мы продолжали двигаться в сторону центра ордера, где по факту уже были. Надо мной слева, в менее чем одном километре находилась цель номер два, получившая всего два попадания, которых, надеюсь, хватит для того, чтобы отправить её на дно.       Позади канмусу, шедших строем фронта, также шло ещё две девы флота, не спешивших опережать первых. Впереди со мной сближались два очередных корвета, а справа тройка дев флота из внешнего оборонительного кольца, которое с момента моего погружения почти не осуществляло движений, вдруг стали проваливаться в глубь ордера, вероятно, подключаясь к атаке. Но те пока были только в четырёх километрах, а следовательно, при уклонении путём поворота направо я не подставлюсь под удар, как если бы повернул налево. Таким образом, против меня прямо сейчас действовали десять дев флота: семь корветов, один фрегат и два эсминца.       «Да где же ты, термоклин?!» — держась дрожащими руками за края боевой рубки, я топнул ногой по палубе, что явно ощутил мой демон. Благо, моя нечеловеческая сила не могла его ранить.       Только после этого удара я резко успокоился.       «Шуметь нельзя!» — с замиранием проносится мысль под шуршание винтов канмусу надо мной.       И вот, судя по резкому изменению показаний батитермографа, мы наконец-то оказываемся на границе слоя скачка. Ещё было бы неплохо пересечь его, чтобы всё было наверняка. Однако уже входа в него было достаточно, чтобы усложнить жизнь вражеским гидроакустикам. Вернее, канмусу — откуда у них там гидроакустики?       Акустические импульсы их асдиков всё ещё доходят до меня, но какие-то изменения в характере этих сигналов присутствовали. Теперь оставалось только пересечь границу и затем выполнить какой-нибудь манёвр и покинуть пределы ордера.       Это были мои планы. А вот у канмусу план, похоже, не изменялся.       Три корвета, организованно идущих строем фронта на пятнадцати узлах, уже проводят свой поворот в сторону линии моего курса, чтобы сбросить бомбы на пути. Даже если направляющие девы флота, что держатся в стороне, потеряют меня, канмусу могут попытаться атаковать из расчётов, что я буду идти прежним курсом с прежней скоростью. Логично будет начать поворот и вновь пресечь их попытку меня атаковать.       «Право восемьдесят!» — чуть подрагивая отдаю приказ.       Косатка вновь приступила к повороту. Я внимательно отслеживал положение ближайших канмусу по меткам и звуковым пеленгам от демона. Сейчас они продолжали действовать так, словно никакого термоклина вовсе нет.       Выполнив поворот, мы продолжили идти. Однако в чуть более чем двухстах метрах впереди к линии моего курса приближался очередной корвет типа «Флауэр». В ста пятидесяти метрах слева надо мной собирался пройти другой корвет. А тройка, идущая строем фронта, вновь была слева по траверзу и с теми же пятнадцатью узлами шла вперёд, вероятно, готовясь в какой-то момент повернуть, чтобы пересечь линию моего курса.       «Посмотрим, что вы будете делать, когда я опущусь поглубже, — подумал я, судорожно отмечая факт того, что мы приближались к трёмстам пятидесяти метрам. — Косатка, новая глубина — четыреста метров!»       Так будет лучше. Всё-таки эти девушки являлись воплощениями кораблей Второй мировой, и бомбёжки на такие глубины для них явно затруднительны. Да и глубинные бомбы быстро не погрузятся на такую глубину. Впрочем, я уже имел честь видеть, как они это делали. Вероятно, это снова проделки этого информационного поля.       Прошёл какой-то жалкий десяток секунд, как демон рапортует о сбросе глубинных бомб прямо по курсу. Не успеваю я отдать приказ на поворот направо, как он снова сообщает о ковровом глубинном бомбометании слева в двух сотнях метров.       «Право семьдесят!» — не заметив того, на нервах повышаю тон своего голоса.       Демон принялся поворачивать. Одновременно с этим на карте появились заштрихованные области от косатки, где примерно должны будут произойти взрывы. Любопытная функция. Оставалось дождаться показаний DCDRI и подсчёта взрывов.       Одновременно с поворотом я обратил внимание на то, что справа ещё до поворота в полусотне метров шло ещё два корвета. В настоящий момент они шустро приближались к линии моего будущего курса, и я полагаю, что они будут следующими, кто попытается атаковать меня.       Стоило мне повернуть и выйти на прямой курс, как пинги активных гидролокаторов куда-то пропали. Разумеется, что мне была ясна причина этого — резкий поворот под термоклином позволил мне потеряться под водой. Даже если они вновь отыщут меня, то не факт, что акустик получит актуальные данные и канмусу уйдут за мной в другом направлении. Кроме того, я могу оказаться обычной подводной аномалией. Они же выяснят это уже после бомбардировки. Да и услышать меня сейчас должно быть достаточно тяжело. Будь я глубинной подводной лодкой, характеристиками схожей с семёркой, девяткой или даже лодкой двадцать первой серии, то, скорее всего, мы с демоном были бы уже утоплены или, как минимум, нам было бы очень тяжело.       Косатка сразу взялась прервать поток кажущихся ей пессимистичных мыслей. Я же заверил её, что всё в порядке.       И снова глубинные бомбы! Демон сообщил, что впереди, в двух сотнях метров в воду вновь упали бомбы неизвестного типа! Те быстро уходили под воду, и если не предпринять меры, то мы окажемся прямо под ними. Хороший расчёт с долей везения!       «Право шестьдесят!» — быстро отдаю новый приказ.       Одновременно с этим два корвета, держащихся ранее за теми тремя, что провели ковровую глубинную бомбардировку, довольно резко повернули направо и, казалось, пройдут справа по борту в нескольких сотнях метров от меня.       Корвет, из-за которого же мне пришлось сменить курс сейчас… снова сбрасывал глубинные бомбы! Так быстро перезарядилась? Нет! Демон сообщил, что это была слабая серия глубинных бомб. Однако мне придётся опять маневрировать! Ещё один корвет прямо надо мной! К тому же два эсминца справа по борту приближаются и к ним один фрегат слева.       «Твою мать! Они сужают кольцо моего маневра! Так точно наткнёмся на бочку!» — до меня дошло страшное осознание того, что эти девы флота действительно могут меня убить.       Да, очевидно, что они могут меня потопить. Я всегда осознаю это, вступая в бой с ними. Но, вероятнее всего, что эта битва не будет похожа на предыдущую с десятками канмусу. Большинство тех девок вело себя не так, как подобает профессиональным военнослужащим. Больше всего те, предыдущие, напоминали мне частично обученный сброд и, насколько сам помню из радионовостей, могли относиться к категории мобилизованных из УБК. ЕОФ пришлось прибегнуть к этой мере из-за Химе, осадивших Гибралтар, которые стали причиной того, что вражеское адмиралтейство стянуло туда массу сил и ресурсов. Эти принцессы не дали возможности опытным и обученным канмусу разобраться со мной, и потому против меня бросили мобилизованных. Только теперь канмусу действовали радикально иначе. Они кажутся мне опытными, настойчивыми и опасными. К тому же их очень много, и если здесь все были столь высокого уровня подготовки, то у нас с демоном большие проблемы.       «Мне бы убедиться, что авианосцы тонут, и сматываться отсюда!» — протараторил я, крепче хватаясь за края бортов боевой рубки.       Вдруг случился взрыв! На планшете DCDRI появилась отметка взрыва моей торпеды на северо-западной стороне ордера, если головной эсминец принять за север. Наложение карты с планшета на общую показало, что детонация произошла в несколько разрозненных рядах корветов второго оборонительного кольца. Демон также подтвердил, что попадание осуществилось по звуковой сигнатуре, полностью совпадающей с девами флота класса корвет. Получалось, что одна из двенадцати торпед всё же не угодила в изначальные цели. Скорее всего, канмусу погибла.       Несмотря на всё это, положение дев флота, участвующих в моём умерщвлении, никак не изменилось, как это и должно было быть.       Слева по борту, в чуть более одной сотне метров, стали разрываться глубинные бомбы. Планшет DCDRI стал отмечать каждый взрыв, его глубину, направление и расстояние. При этом после взрыва серии он мог отрисовать область поражения, чтобы после множества таких атак отличить, какой взрыв к какой серии относился. Следом стали взрываться глубинные бомбы в трех сотнях метрах за кормой. Вот это уже была целая канонада из десятков глубинок. До нас же с косаткой почти ничего не доходило. Лишь лёгкие потоки воды от ближайших разрывов слева. Оттуда же можно было видеть едва заметные вспышки света.       Упоминаемые мной ранее два корвета, что должны были пройти справа, так и поступили. Однако вместе с этим последовали глубинные бомбы. Не понимаю, это план закидать тут ими всё после моего погружения под слой скачка или они действительно сужают область моего маневра?       «Нет! Это всё вместе взятое!»       Демон снова сообщает о глубинных бомбах с неизвестной шумовой сигнатурой! На этот раз под сотню таких! Все впереди или на возможных участках моего уклонения!       «Сука! Вы что, сквозь воду видите?! — едва ли не до скрежета сжав борта боевой рубки и плотно стиснув зубы, отдаю новый приказ. — Лево девяносто!»       Косатка приступила к маневру в сторону, где ранее начинались первые взрывы глубинных бомб в этом бою. Те уже отгремели своё, потому можно было направляться туда.       Если я наберу полную скорость, то даже так не успею прорваться через заграждение из глубинных бомб впереди. Однако могу опустить скорость до двух и на максимально тихом ходу выйти отсюда. После разрывов глубинных бомб канмусу будут оглушены и слепы.       «Два узла!»       Мой поворот налево спокойным не выдался. Постепенно сбрасывая скорость, я заметил высоко справа по борту стремительно погружающиеся вниз глубинные бомбы. Те самые, с неизвестным шумовым портретом. Это были вытянутые, чем-то напоминающие серые кегли фигуры, опускающиеся вниз утолщённой частью. И таких тут было, казалось, десятки. У меня было не так много времени приглядеться, но, кажется, что все они погружались поблизости друг от друга, образуя эдакое кольцо или эллипс. Но что было хуже, так это то, что всего одна единственная кегля сейчас упадёт прямо на край правого борт косатки вблизи первого артиллерийского отсека. Вместе с этим до меня дошло страшное осознание последствий взрыва такой бомбы. Я понял, что это такое.       «Это хеджхог!» — только и успел произнести я, как совсем близко чуть впереди возникла вспышка, а следом за ней, словно по цепной реакции, десятки других.       Меня ослепил небольшой, но яркий свет, а самого по касательной отбросило спиной в левый борт боевой рубки. Я почувствовал резкую боль сзади и в левом боку, но далеко не такую, как тогда, когда мне пришлось валяться на палубе с вмятой головой. После столкновения, особо того не замечая, но косатка качнулась влево. Сам же приходил в себя, быстро сползая по боевой рубке вниз, где буду укрыт от ударных волн с трёх сторон.       «Фух… Косатка, отчёт по повреждениям сейчас же!» — затребовал я, ощущая, как боль фантастически быстро покидала меня, а зрение возвращалось в норму. Словно «зайца» при сварке словил. Просто прекрасно, что глубинные организмы так быстро восстанавливаются особенно после таких «незначительных» ран. Обычный человек бы тут, конечно же, не выжил бы, а доставали бы его из-под воды как минимум с раздробленным позвоночником, рёбрами и прочими костями.       Сидя под очередной аккомпанемент, на этот раз классических глубинных бомб справа по борту в менее чем сотне метров, демон предоставил отчёт о повреждениях.       Итак, быстрый взгляд на полученные телепатическим путём данные дал понять, что проблем практически нет.       Повезло!       А если вдаваться в подробности, то близкий разрыв десятков снарядов «ежа» нанёс обширные повреждения гидроакустическому покрытию на правом борту и палубе косатки. Повезло, что покрытие вовсе не слезло или частично того не сделало. Ещё не хватало, чтобы оно шлёпало по корпусу, пока мы идём. А такое ведь у немцев случалось. В общем, демон объясняет, что после повреждения звукопоглощающие и изолирующие характеристики покрытия упадут.       «Это ещё ладно. Мы и без покрытия будем достаточно незаметными», — но это я произнёс в мыслях лишь для того, чтобы придать себе спокойствия.       Также косатка отметила повреждения средней тяжести лёгкого корпуса справа по борту. Присутствуют незначительные течи в первом артиллерийском отсеке, которые демон обещает быстро устранить, а больше и ничего, на что стоило бы обратить внимание нет. Повезло.       Скорость косатки упала до двух узлов, глубина достигла четырёх сотен метров. Мы шли вперёд под непрекращающиеся шумы винтов канмусу и вновь начавшиеся разрывы глубинных бомб от двух корветов в нескольких сотнях метров слева по борту.       Итак, я впервые столкнулся с хеджхогом. Этот британский реактивный бомбомёт, насколько я помню, позволяет вражеским противолодочным силам атаковать меня, поддерживая со мной контакт, то есть не пуская меня в слепую зону гидролокатора. Они выстреливали вперёд где-то на две сотни метров двадцать четыре небольших снаряда со слабой боевой частью, и те детонировали только при контакте с подводной лодкой — магнитного взрывателя не предусматривалось. Таким образом, британцы решили проблему того, что немецкие подводники, входя в слепую зону гидролокатора, пользовались этим и совершали манёвры уклонения. При этом для атаки этим оружием глубину подводной лодки определять не требовалось, потому как бомба, повторюсь ещё раз, взрывалась только при контакте с лодкой. Стоит ещё отметить, что взрыв одного снаряда запускал цепную реакцию на подрыв остальных.       «В большинстве случаев прямое попадание одной такой заканчивалось для подводной лодки гибелью», — не сумел спровадить от себя столь жуткую мысль.       Всё же именно такого попадания канмусу и добились. Мне ещё просто повезло. Сомневаюсь, что броня демона и толщина гидроакустического покрытия вместе в состоянии качественно защитить нас от этих бомб. Всё же и затопление, пусть и некритическое, но случилось. Да, наверняка, будь мы под ними всеми или даже всего частью, а не левее, то одним таким повреждением мы бы не обошлись.       «Однако броню демона всё-таки нужно отметить. Она хороша, — приятно удивился, ещё раз подумав об этом. — Двадцать пять миллиметров брони, аналогичные двадцати восьми миллиметрам стали благодаря качеству кожи демона. Да я, наверное, могу и попадание фугасов свыше ста миллиметров выдерживать!»       Теперь становится понятно, как они атаковали меня, не проходя надо мной. Да, это действительно так просто и очевидно.       К месту сражения приближался фрегат, который, я полагаю, также забросил вперёд двадцать четыре глубинных бомбы с «ежа». В это время ранее сброшенные снаряды с этого бомбомёта уже прошли отметку в четыреста метров, и я мог, не боясь, повернуть вправо, тем самым уклоняясь от этих.       «Право девяносто!»       Пора уже было выходить из ордера! Эта мысль всё навязчивее звучала в моей голове.       Демон развернулся на девяносто градусов вправо, продолжая двигаться со скоростью в два узла. Казалось, что впереди был свободный путь — девы флота остались позади и по флангам, а прямо по курсу было открытое море без противолодочных сил. Но на деле сверху меня продолжали неистово искать, чтобы забросить очередную партию глубинных бомб.       Канмусу наверняка считают, что смогут меня потопить. С чем, кстати, могу в какой-то мере согласиться. Я лично видел, как грамотно и слаженно они действовали вместе друг с другом, чтобы сузить кольцо поиска и забросать меня глубинными бомбами. Это были не только обученные, но и опытные девушки, наверняка прошедшие не один бой с подводными лодками и даже, возможно, с опасными глубинными представителями этого класса. Впрочем, мы с демоном с большой вероятностью являемся их самой опасной целью за всю карьеру. Глубинные принцессы, вроде как, большая редкость в Мировом океане, и Химе там встречаются наверняка не каждый день.       Но, как бы то ни было, канмусу снова оказались у меня по обе стороны борта и за кормой. Две девы флота шли справа: одна в двух сотнях метров, другая в восьмистах. Слева за корму шёл фрегат, а в пятидесяти градусах, тоже слева, в шестистах метрах уходила вперёд та самая группа «Цветков».       Вдруг демон сообщает, что по курсовому углу сто двадцать два градуса слева слышит шумы тонущего корвета. Дистанция до цели около семи тысяч семисот метров. Голубая отметка девы флота на ментальной карте также исчезла. Это, кстати, доказывает то, что метка исчезает при гибели её носителя.       «Это было ожидаемо», — произнёс я без капли лишних эмоций по отношению к девушке.       Но что там происходит с авианосцами, меня волновало куда как больше. Пассивный гидролокатор всё также продолжал слышать шумы воды, тяжёлые стуки о металл и остальное, что можно было отнести к борьбе за живучесть. Это меня всё ещё удивляло. Я ожидал, что эскортные авианосцы с относительно небольшим водоизмещением и с большей вероятностью в прошлом являющиеся судами торгового флота не сумеют удержаться на воде после попадания двух-трёх торпед даже короткое время. А нет, борются за жизнь. Но я осуждать их за это не могу — сам сражаюсь ради жизни.       «Ладно, подождём ещё».       Мы с демоном затаились на глубине четыреста метров и двухузловым ходом продолжали идти прежним курсом, внимательно прислушиваясь к каждому шороху вокруг.       Десятки дев флота, которые как раз недавно пытались меня убить, разошлись вокруг и стали выполнять поисковые маневры. Кто на пятнадцати узлах, кто на восьми и менее, чтобы не мешать собственными винтами выполнять поиск при помощи шумопеленгатора. Но, разумеется, в режиме охоты они больше полагаются на активные гидроакустические системы. Периодически до меня доходят их пинги, но канмусу словно бы не всегда реагируют на них или, если реагируют, идут мимо или просто проходят надо мной. Слой скачка совместно с пострадавшим гидроакустическим покрытием, похоже, работает.       Вместе со всем этим некоторые канмусу со второго оборонительного кольца левого фланга ордера стянулись в частично пустующую область правого. Девочки, что должны быть сейчас тут, в настоящий момент вели охоту за мной.       Таким образом, прошло чуть более получаса моего ожидания, за которые мы прошли два километра. Это было немного, но два узла — они были такими. За это время меня дважды едва не находили и не бомбили. Канмусу сбросили вблизи меня несколько серий глубинных бомб, но всё было мимо. Я лишь порой чувствовал покачивание от ударных волн разрывающихся глубинных бомб во многих десятках метров от демона слева, справа и за кормой. С глубиной они, кстати, более-менее угадали. Глубинки взрывались на глубине четыреста шестьдесят метров, триста двадцать и что-то между этим. Были и вовсе, казалось, отчаянные попытки меня бомбить, но полагаю, что за меня они приняли что-то другое.       В настоящий же момент на планшете DCDRI в сторонке красовались такие данные по количеству пережитых взрывов: триста двенадцать бомб, отправленных мне противолодочным бомбомётом хеджхог, и сто семьдесят обычных глубинных бомб в виде привычных мне бочек. Да, неплохо меня обкидали за всё это время. Даже зацепить получилось. Однако не думаю, что они сбросили больше бомб, чем при моём первом массовом побоище.       «По-хорошему, таких побоищ лучше больше не инициировать самостоятельно», — подумал я.       А прервал же я это не самое томительное ожидание лишь потому, что демон сообщил радостную весть: гидрофон зафиксировал звуки тонущего авианосца! Этим авианосцем оказалась цель номер четыре — первая атакованная нами канмусу. Глухие звуки мнущегося металла вместе с каким-то омерзительным хрипом доносились из-за кормы на курсовом угле сто шестьдесят восемь градусов слева.       Однако почему-то долго радоваться этому я не смог. Из меня получилось вытянуть только жалкую, блёклую, хмыкающую под водой усмешку, сменившуюся отчего-то какой-то волной жути и страха. Я не стал слушать звуки тонущей канмусу. Нужно было сосредоточиться на битве и поставленной задаче. Так будет лучше… Для меня будет.       Резких изменений в тактике дев флота следующие десять минут я не наблюдал. Оставшиеся три авианосца всё также оставались в центре ордера, прикрытые на угрожающем направлении не только вышедшими на охоту канмусу, но и теми корветами, что стянулись туда с правой стороны.       Гидроакустическая станция всё ещё фиксировала признаки борьбы за живучесть, и это не нравилось мне всё больше и больше. Пора было планировать повторную торпедную атаку. Ну уж она-то их потопит окончательно?       Только перед этим, думаю, стоит отойти подальше от периметра ордера. По факту мы его уже покинули, но над нами всё ещё блуждали канмусу. Стоит просто отойти подальше.       Возможно, что я проведу торпедную атаку из-за пределов строя АПУГ по неподвижным целям. Неплохое, кстати, будет решение. Авианосцы стоят, чтобы не набирать больше воды при движении и облегчить борьбу за живучесть, но это как раз и может стать их ошибкой. Надо тщательнее подумать над этим. Время вроде как на это есть. Канмусу точно никуда не торопятся. Впрочем, мне точно стоит реализовать свои планы побыстрее. Не исключаю возможности появления здесь волшебных торпед и прочей авиации канмусу с баз.       Со своей нынешней скоростью в два узла мы с косаткой сумели отойти от изначального периметра ордера всего на пять километров, а от его центра с авианосцами мы были в чуть более одиннадцати километров. При этом надо мной всё ещё ходят девы флота. Мне нужно подумать над тем, когда, как и при каких условиях у меня получится совершить повторную атаку.       Думаю, что разворачиваться и атаковать с той же стороны, откуда я пришёл, будет не лучшей идеей: мне придётся миновать большее число эскортных сил, чем до первой атаки. Да, все они ходили с некоторой видимой разрозненностью, но в которой проглядывалась логика и мотивы поиска вражеской субмарины. Да и слой скачка, как и моё гидроакустическое покрытие, как оказалось, не являются гарантами моей акустической незаметности. К тому же, ближе к изначальному периметру ордера меня будут ждать оттянувшиеся корветы с другой стороны.       А вот как раз с другой стороны атаковать можно было попробовать. Там меня ждёт всего четыре эскортника и один крейсер, который мне ничего противопоставить не может. Как раз там я и могу попытаться повторно проникнуть в ордер. Да, именно это. То есть подойти поближе. Идею с тем, чтобы совершить торпедную атаку издалека, я ещё не отклоняю: шансы есть. Только сложность состояла в том, что стрелять придётся с дистанции, близкой к двенадцати тысячам метров. А это как раз предельная дальность моих торпед. Чтобы наверняка поразить авианосцы, мне нужно подходить ближе. С левого фланга АПУГ у меня будет возможность сделать это, так как там нет канмусу, бросившихся за пределы ордера на мой поиск.       «Надо попробовать. Идея дельная», — подумал я.       Осталось только переместиться на этот самый левый фланг, а если я буду сохранять ту же скорость, что и сейчас, пройдёт очень много времени. Можно ускориться. На десяти узлах скорости, то есть в пределах своего тихого хода, мы достигнем противоположного фланга ордера почти за два часа. Маршрут выбран таким образом, чтобы минимизировать вероятность того, что мы будем обнаружены. Только, как мне кажется, это слишком долго — за это время эскорт авианосцев может переместиться так, что мой план сорвётся. К тому же не стоит забывать, что мы во вражеских водах и базы противника находятся очень близко — они могут призвать дополнительных дев флота и авиационную разведку.       «Проклятие!»       А чтобы воспользоваться Вальтером с полной эффективностью, нужно подняться на глубину выше ста пятидесяти метров. А его мне хотелось бы приберечь. Да и он издаёт у меня больше шума, чем основной, играющий роль электрического, из-за чего нужно будет отходить от ордера дальше, чтобы точно не попасться. Они ведь если насядут на меня, то отпускать точно уже не станут.       Было бы неплохо разведать, что там у них происходит, каким планам они собираются следовать, будет ли иная поддержка и, главное — что там с авианосцами? Если те утонут, то я буду считать, что моя задача выполнена, и умотаю отсюда как можно скорее.       И в целом у меня есть возможность провести разведку. У меня ведь как-никак есть РТТР. К тому же седьмого тира. Эволюционный механизм это устройство не только для прослушки музыки и эфиров новостей выдал, а ещё и для того, чтобы проводить радиоэлектронную разведку, в которой я ни хера не понимаю, правда. Однако это устройство есть, так ещё и развитое, а значит, пользоваться явно надо. Тем более, что оно практически автоматически перехватывала как радиосигналы, так и телепатические волны дев флота, что позволяло мне в относительной доступности прослушивать их, как это случилось перед тем, как на меня бросилась Мервин. Очень удобно, кстати.       Да и помимо этого, моя станция радиотехнической и телепатической разведки позволяла мне полностью и частично препятствовать передаче радиосигналов и телепатических волн. Я был уверен, что в какой-то момент времени мне пригодится эта возможность в отношении канмусу. Против торгового флота оно уже применялось мной на постоянной основе до момента, пока частично не отказался от правил ведения морской войны. Может быть, стоит ожидать того, что эволюционный механизм предложит мне какую-нибудь прокачку во время следующей продвинутой или не очень локальной эволюции? Впрочем, не будем забывать, что на поприще эволюции у меня были совершенно иные приоритеты.       Так вот, что ещё из полезного по поводу РТТР, так это то, что помимо радиосвязи, устройство также частично или полностью препятствует радиолокации. Это одна из самых лучших функций моей станции радиотехнической и телепатической разведки. Пусть мой перископ и был покрыт радиопоглощающим покрытием RAC-II, но нельзя было отменять того, что радиоволны сумеют отразиться обратно к канмусу, в результате чего на её панели РЛС появится наша засветка. А вот РТТР мог с этим помочь. Он имел в своей комплектации механизм постановки помех и мог частично препятствовать работе РЛС в радиусе двенадцать километров и фактически полностью блокировать в семи! То есть, помимо тумана, скрывающего мой хвост-перископ, на меня в плане маскировки будет работать РТТР. Однако канмусу наверняка поймут, что раз их радары начали сбоить, то я или часть меня будет на поверхности. В Европейском Объединённом Флоте не дураки работают: они и собирают, и анализируют всю информацию обо мне, какую только сумели добыть. В плане помех РЛС я уже засветился во время прохождения пролива Бонифачо. Так что эти девки точно как минимум осведомлены об этом.       «Может быть, раз моя цель состоит в том, чтобы провести радиоразведку путём перехвата их переговоров друг с другом и, возможно, их штабом, то мне не стоит включать подавитель РЛС? Это выдаст моё присутствие вблизи поверхности, — крепко призадумался я. — Ну конечно же, это логично! Как я буду слушать их переговоры, когда те не могут друг с другом общаться?»       Мне бы узнать, что с авианосцами, их планами и, если повезёт, что-нибудь об их тактических решениях. Попробую пока подняться на перископную глубину. До ближайшей канмусу сейчас было чуть более пяти километров, и дистанция только растёт, так что с этим всё в порядке.       А ещё, раз они далеко, то надо начать перезарядку торпедных аппаратов. До этого я не отдавал такой приказ, так как мы шли в режиме соблюдения тишины. Перезарядка торпед — дело шумное, и это могло нас выдать, особенно с той плотностью канмусу эскорта.       «Косатка, выполнить перезарядку всех торпедных аппаратов», — отдал команду, возвращаясь к дальнейшим раздумьям.       Итак, у меня остаётся восемнадцать торпед, включая те, что сейчас погружались в торпедные аппараты. Все шесть торпедных аппаратов будут готовы к полному залпу ровно через пять минут. Этих торпед мне наверняка хватит, чтобы уничтожить авианосцы. Об этом даже задумываться не стоит. Однако вопрос с тем, как подобраться на дистанцию для уверенного поражения авианесущих канмусу, остаётся открытым.       «Скорость десять. Право сто пять!»       Нужно сдвинуться немного в сторону, чтобы ещё дальше отойти от дев флота, бросившихся ранее на мой поиск, прежде чем всплывать на поверхность.       «Тратить много времени на радиоразведку нельзя. Чем дольше я жду, тем хуже для меня будет становиться ситуация», — для себя одного и озвучиваю в мыслях эти предостережение.       Это было действительно так. Потому я попробую узнать что-нибудь, но если ничего путного в их разговорах не попадётся, то мы просто совершим очередную атаку на авианосцы. С большой вероятностью это будет дальняя атака, а может быть, даже сверхдальняя. Сомневаюсь, что у меня получится подобраться к ним, когда весь эскорт на взводе, бодро ищет меня, так ещё и в активном режиме. До тревоги я положился на свою малошумность и не прогадал, но вот против активного сонара не попрёшь.       Мы отошли с косаткой ещё на некоторое расстояние, и только тогда стал быть готов принять решение на подъём к перископной глубине.       «Косатка, займи перископную глубину».       Демон повиновался, его тело дрогнуло, а я почувствовал чуть большее напряжения в своих ногах. Стрелка лимба глубины постепенно стала показывать всё меньшие числа. Это значило, что из тьмы мы стремимся к поверхности, где сейчас во всю светило средиземноморское солнце. Однако ближе к поверхности светлее, как того ожидалось, особо не становилось. Да, действительно было ярче, но не так, как при прошлых всплытиях. Наступал вечер.       Когда активная фаза боя переросла во временное затишье, страх полностью покинул мой разум, не оставляя ни намёка на него. Только осторожность и расчётливость в собственных действиях и последствиях, которые за ними будут следовать. Не скажу, что мне это не нравится, но для большей уверенности мне хотелось бы иметь такие же нервы и во время сложных бомбёжек и в опасных ситуациях. Обычно мне удавалось извернуться и выжить, или мне просто везло, но чтобы всё меньше полагаться на удачу и больше на свой интеллект, нужно сохранять трезвость ума. А мне не всегда удавалось этого добиться.       Не знаю даже, почему снова задумался о чём-то ином во время ответственного боя, по итогам которого будет зависеть моё дальнейшее существование в Средиземном море до того, как мне придётся покинуть его. Ох, ещё и это…       Наверное, от того, что спокойно и ничего страшного со мной не приключается, в мою голову и лезут всякие философские и не очень мысли. Вот как сейчас, например. Мы плавно всплываем на поверхность, а голубые отметки меченных дев флота, как и шумовые пеленги не отмеченных, не совершали абсолютно никаких резких действий. Все они продолжали ходить противолодочными манёврами, выбрав себе сектора для поиска. Самое главное же было то, что меня поблизости с ними не было, и мне не могли угрожать даже активными системами.       Я держался руками за оба борта боевой рубки своего демона, когда стрелка глубины показывала сотню метров. Запрокинув голову, мне открывалась картина того, как какой-то белёсый, словно серебряный свет проникал под поверхность воды и куда мы с косаткой сейчас будем проникать. Мною же ожидалось увидеть здесь более тёплую картину. Вернее, я вообще ничего не ожидал. Не думал об этом сейчас. Мои мысли были посвящены лишь мне одному и моим проблемам. Но мне повезло. Повезло, что всё-таки заметил столь необычные и всё же красивые виды, что были способны вырвать меня из не самых радужных мыслей. Впрочем, долго любоваться красотами подводного мира Средиземного моря у меня не удастся. До разума быстро доходит, что вот-вот мы будем на перископной глубине. И пусть мне не хотелось, но нужно было вернуться к выполнению поставленных задач.       «Все эти красоты в скучные монотонные дни кажутся мне землёй под ногами, чем-то привычным и вседоступным, а когда я бегу по лезвию, то эти моменты, словно недоступные простому смертному бриллианты», — подумал, не заметив, как вновь сфокусировав внимание на носу косатки, опустил взгляд куда-то в сторону.       Вдруг демон, двигаясь прямо по курсу со скоростью в десять узлов, казалось бы, замер, а к ногам прильнула волна облегчения. Это означало, что мы были на перископной глубине. Так как на поверхности расплылось довольно плотное поле тумана диаметром в тридцать шесть тысяч метров и высотой в сотню метров, то визуально заметить меня с неба будет абсолютно невозможно. В этом я был на сто процентов уверен. Несмотря на это преимущество против авиаюнитов, радары дев флота и даже авиации канмусу всё также прекрасно работали в холодном тумане. Потому высоко поднимать свой хвост-перископ лучше не стану.       Итак, я поудобнее встал в пределах боевой рубки и, дёрнув хвостом, стал растягивать его по направлению к поверхности. Секунды спустя его кончик пронзил спокойную поверхность воды. По линзе стекла вода, а передо мной открылись туманные виды.       Одновременно с этим СПО стала сигнализировать о том, что нас облучают сигналами РЛС. Однако, понимая, что при этом далеко не факт, что нас обнаружили, не придал этому особой важности. Саму же свою пятую конечность поднял над водой где-то на полметра. Большего для работы РТТР при спокойной воде не требовалось. Я активировал необходимый мне модуль устройства радиотехнической и телепатической разведки и стал прослушивать окружающее пространство.       Шли минуты, но ничего слышно не было. Однако меня не покидала уверенность, что что-нибудь узнать всё же получится.       И вот спустя несколько минут РТТР начал перехват сообщений и указание на направление на источники:       — Говорит Визард. Мервин, Сэвидж, рапорт по поиску, — голос девушки был слегка напряжён, но при этом полностью пропитан спокойствием и внушал авторитет.       — Мервин на связи. Моя группа не обнаружила Медину над водой и под водой. Воздух также чист от вражеских боевых единиц. Признаков её присутствия нет, — закончила девушка.       — Говорит Сэвидж. Ситуация такая же. Полагаю, что принцесса скрылась под слоем скачка, — более резво ответила канмусу. — Мы можем расширить периметр поиска, чтобы…       — Нет! Если расширим круг поиска, то в обороне появятся значительные бреши! — резко воспрепятствовала этой идее флагман эскортных сил. — Пока мы можем защитить и спасти авианосцы, мы не станем так рисковать.       — Поняла.       Так, кажется, ожидать того, что они отойдут дальше от авианосцев, не стоит. А ведь действительно, сделай они это, то я мог бы попытаться проскользнуть внутрь. Правда, сместившиеся с левого фланга ордера девы флота вряд ли дадут мне близко подойти к канмусу. Но мне этого и не надо было. Мне хватит и средней дистанции.       — Мервин, что там по сонару? — всё тот же флагман с едва уловимой угрозой обратилась к подчинённой.       — Проблемы. И, похоже, не только у меня, Визард, — заговорила девушка, видно только начиная разговор. — Повреждений нет. Феи разводят руками, как только приказываешь им разобраться. Другие девчата с американской экспедиционной группы жалуются на то же самое. Похоже, что мы едва можем её обнаружить не то чтобы на предельных дистанциях, но и на достаточно близких. Однако ситуация, кажется, немного улучшилась после первых взрывов.       — Есть предположения, из-за чего так? — спросила флагман.       — Гидроакустическое покрытие, — сухо ответила девушка. — Скорее всего, её покрытие перекрывает почти весь частотный диапазон наших активных гидролокаторов или вовсе весь. Вспоминается случай четырнадцатой оперативной группы с Симаргл у Ньюфаундленда до того, как она переселилась в Тихий океан. Плохо.       — Знаю, что плохо. Главное, хотя бы наши Асдики справляются с этим, — холодно произнесла Визард, а затем, казалось, озвучила свои мысли вслух: — Нужно будет отразить это в рапорте. Та ещё морока… Поможешь мне, Мервин.       — Поняла, — безрадостно ответила девушка, вероятно, предвкушая будущую бюрократическую работу.       Со всеми теми мыслями и радиоразведкой я и не заметил, как демон ещё какое-то время назад, будучи под водой, отрапортовал мне о полной перезарядке. Все шесть торпед были готовы к пуску. Ради интереса и собственно выполнения задачи я решил вернуться к просмотру ментальной карты и попытаться подобрать точку для повторной атаки.       До ближайшего авианосца, обозначенного мной как цель номер два, чуть более восьми тысяч метров. Я могу прямо сейчас развернуться, или даже не разворачиваясь, атаковать её и другие два оставшихся. Только вот проблема. Туман от собственной боевой ауры мне же и мешает визуально наблюдать цель. Так ни дистанцию, ни скорость, ни КУЦ не замерить и не рассчитать. Меток на авианосцах также нет, и туман также мешает их ставить. Хреново.       Ладно, тут мне может помочь активный гидролокатор. Как-то на секунды, будучи на поверхности позабыл о нём. Он с задачей разузнать все данные для торпедной стрельбы справится на ура. Правда, с его помощью можно определять параметры цели на удалении не более восьми километров. Впрочем, никаких проблем с тем, чтобы подойти близко, возникнуть не должно. В целом я вижу, куда можно будет попробовать проскользнуть. Однако, если логически подумать, то цели не двигаются, а дальность до авианосцев вообще можно не определять и пустить торпеды по нужному пеленгу, находясь только на дистанции в пределах дальности торпедной стрельбы моим «Т8В». Только цели такие маленькие, что даже с подкруткой от информационного поля, попасть по ним будет сложно. Тем более, тут всё ещё зависит от профиля девы флота. Похоже, что подобраться хотя бы немного ближе всё же придётся.       Пока я раздумывал, РТТР зафиксировал зашифрованное сообщение, на которого даже не было пеленга. Похоже, что это их адмиралтейство. Интересно, а как часто они с ним связываются? Что-то я сомневаюсь в том, что мне повезло сейчас его, так сказать, выловить.       Спустя несколько минут после получения канмусу этого сообщения Визард с притаённой надеждой обратилась к кому-то из ордера:       — Что там по авианосцам?       — Чейсер на связи… хах! — с трудом, но радуясь, отозвалась девушка. — Приём воды остановлен. Пожары устранены. Имеется большой крен на левый борт. Боюсь, авиацию ни поднять, ни принять больше не смогу, — в её голосе слышалась тяжесть. Было слышно, что говорить ей было тяжело и скорее мучительно. — Пока не знаю, какой ход смогу дать.       — Хорошо, — флагману же, казалось, стало легче от этой новости. — Что с остальными?       А вот это уже было интереснее. От этого сейчас многое зависело. Пока же моей целью была лишь эта Чейсер.       — Перивинкл на связи, — с обеспокоенным голосом вышла на связь какая-то девочка. — Остальные девушки никак не отзываются. До сих пор не пришли в сознание. Феи сообщают об очень сложной ситуации с Принцем Уильямом. А у Санти всё ещё хуже. Она уже точно никуда не поедет.       — Вот как… С Уильямом шансы есть же? — неторопливо спросила флагман.       — Дели отправила на авианосец своих фей для помощи, как и говорила. Они сообщают ей о некоторой стабилизации её состояния. Шансы, кажется, есть.       — Ясно. Если с Уильямом и Санти ничего не получится, то придётся идти без них, — озвучила безрадостную новость флагман. — А пока мы боремся за них, Радзиевский приказал отыскать Медину и любой ценой удерживать с ней контакт до прибытия вертолётов ПЛО.       — А чего раньше не выслал? — спросила кто-то из эскорта.       — Мне объяснений не давали. Приказ есть приказ. Похоже, что он знает, что делает, — с твёрдостью ответила девушка.       — Возможно, что мы убьём её раньше, — шустро заговорила девушка, которую по голосу мне было нетрудно идентифицировать как Мервин. — У меня радарный контакт по пеленгу сто три от центра ордера. Иду в его сторону. Буду атаковать! Судя по засветке, перископ или шноркель.       Я быстро раскрыл ментальную карту и обратил внимание на голубую отметку, направляющуюся в мою сторону. За ней следовала другая. Вокруг были разброшены и другие отметки, но которые пока не меняли свой курс конкретно в мою сторону или около того для перехвата. Вместе с ними косатка настолько, насколько возможно, отображала и актуализировала на карте шумовые контакты.       — «Вот сука!»       — У меня по этому пеленгу пусто! — быстро проговорила канмусу.       — У меня тоже!       Смысла ставить радарные помехи уже не было. Они сразу это заметят, что подтвердит факт моего обнаружения Мервин. К тому же, даже если так, то они найдут меня при помощи гидроакустических средств, как только подойдут к точке засвета.       — Найдите её… — требовательный голос Визард был последним, что было поймано моим РТТР.       «Погружение! Двести метров! — отдал команду, одновременно погружая свой хвост под воду. — Скорее всего, снова придётся нырять под слой скачка!»       С таким количеством противолодочных сил уйти от преследования или даже спастись можно только там. Ну слишком много тут канмусу! Я уже боюсь того, что будет на Гибралтаре, и в особенности того, что будет за его пределами. Думается мне, что никакой термоклин мне там не поможет. А сейчас не знаю, стоит ли выжидать чего-нибудь на глубине или сразу нырять под слой скачка.       Они, кстати, тут вертолёты ожидают, значит. Их флагман упомянула. Думается мне, что они снова постараются закидать нас чёрными торпедами, игнорирующими сумеречную ауру. Это плохо. Сейчас, во время боя с канмусу, уклоняться и от глубинных бомб, и от торпед будет тяжело. Пусть запас ИПЛ и полон, но это ещё не гарантирует того, что я убегу от них. Кроме того, торпед может быть много. Это ещё хуже!       Возникает вопрос: сколько времени займёт у вертолётов ПЛО на то, чтобы достигнуть места боя? Нет! Вопрос поставлен не так! Они же будут атаковать меня из-за пределов максимальной дальности моей сумеречной ауры. За пятьдесят километров отсюда. Примерно. Это около сотни километров до момента атаки, если они вылетят из Тулона, куда, по моему предположению, кстати, и направляются канмусу. А может быть, около пятидесяти, если они полетят откуда-нибудь с Корсики, не считая Бонифачо — оттуда тоже около сотни.       В общем, ситуация складывается хреновая. Три авианосца противника всё ещё на плаву, мы обнаружены, вокруг очень много дев флота эскорта, и против меня будут действовать вертолёты ПЛО с чародейскими торпедами. Всё говорит о том, что мне бы по-хорошему пора отступать. Какая подводная лодка, даже настолько развитая, как я, будет действовать в таких тяжёлых условиях без крайней необходимости?       И вот гидрофоны уловили пинг активной гидроакустической станции противника.       Голубая отметка Мервин на ментальной карте сближалась со мной, как и несколько других сзади и справа. Американка шла точно на меня и даже поправляла свой курс в зависимости от моих движений. Судя по тому, что пингов стало больше, то полагаю, что другие канмусу, что также нащупали меня асдиками и не только, корректировали курс её движения. Пора готовиться к бомбардировке.       Мервин сближается очень быстро. У неё слева за кормой шла ещё одна канмусу со скоростью в тридцать два узла. Все спешили со мной сблизиться, пока мы с демоном не погрузились под слой скачка. Я же шёл со скоростью в десять узлов, чем оттягивал момент бомбардировки и благодаря чему быстро погружался. В настоящий момент глубина составляла пятьдесят пять метров. К моменту их приближения она также дополнительно уменьшится.       Мне нужно было принимать решение по поводу отступления или продолжения битвы, но я не успеваю на этом сосредоточиться, как косатка выдёргивает меня из раздумий новостью о том, что вражеский строй фронта из четырёх канмусу сближается со мной справа по борту. Очевидно, что они будут бомбить, тем более, что мои уши уже вянут от многочисленных «дьявольских щелчков», и для меня этот факт был проблемой, так как они точно знают, на какой я глубине, курс и скорость моего движения. Несколько серий глубинных бомб на разную глубину от группы дев флота могут достаточно легко выкурить меня из-под воды, если не убить или покалечить! До бомбёжки оставалось менее минуты! При этом с кормы ко мне также приближались эти проклятые девки!       «Твою мать! Что делать?!» — я до предела сжал руками борта боевой рубки, от чего показалось, что они заскрипели, а на деле хуже — пальцы углубились в неё. Благо для косатки эти повреждения ничего не значили.       Я завертел головой туда-сюда, одновременно по множеству раз переключаясь между ментальной картой и тем, чтобы посмотреть на голубые отметки дев флота при помощи своего шестого чувства в восьмидесяти метрах надо мной! Страх снова потянул меня к палубе, а сердце забилось так быстро, что пульс отбивал ритм у меня в висках. В голове словно начался звон. Решение требовалось принять быстро! Нет, прямо сейчас!       «Всплываем! Глубина двадцать! Быстро! Право сто двадцать! Полный ход! Выжимай из себя всё!!!» — я едва ли не закричал, по очереди чередуя команды и чуть не позабыв о том, что мы были под водой.       Руки адски затряслись, тело на резком повороте потянуло к левому краю боевой рубки. Я смотрел наверх, словно заворожённый, ожидая, когда надо мной будут проходить тени особо опасных школьниц со смертельными бочками и не только. Шумы винтов дев флота усиливались с их приближением. Одновременно с этим винт косатки стал вращаться с бешеной скоростью. Такого давно уже не было. Нечасто приходится разгоняться под водой до таких скоростей.       Стрелка на лимбе глубины медленно тянулась ко всё меньшим числовым показателям. Косатка выкрутила рули глубины в такое положение, чтобы всплывать можно было как можно быстрее. И вот, когда наступил момент глубинной бомбардировки четырьмя канмусу, бомбардировка не последовала. Казалось, что она должна была начаться несколько секунд назад, чтобы я попал в область гарантированного поражения. Впрочем, ещё не поздно это сделать, но с каждой секундой их промедления у меня возрастали шансы на выживание и избежание получения критических повреждений! Что их так смутило? Резкое изменение моей глубины, сравнимое по скорости с экстренным всплытием? Вполне возможно!       Однако рано или поздно это должно было случиться. В воду посыпались глубинные бомбы! Одна за другой серебристые грушевидные тела, впаянные в цилиндрическую конструкцию, стали нырять под воду и быстро уходить вниз ко мне. Я легко мог наблюдать их из своего места в боевой рубке.       Однако к тому моменту, как всё началось, я быстро отдал ещё одну команду косатке:       «Отдаю управление! Уклоняйся от бомб! Продолжай всплывать!» — мысленно протараторил я, чувствуя, как всё тело словно бы начинало сжиматься в сингулярность.       Благо демону не нужно было разъяснять значение этих слов. Мысленно мы были единым организмом, и тот понял, что от него требовалось поспособствовать в уклонении, не меняя задачи на всплытие.       Канмусу уже шли надо мной, оставляя за собой рассекающий поверхность кильватерный след. Я слышал приглушённые звуки ныряния глубинных бомб, за которыми лишь на секунды следовала пауза перед тем, как следующая серия бомб станет погружаться следом.       Демон рвался вперёд и уже набрал максимальную подводную скорость в семнадцать узлов, как ему и было приказано. Глубина активно уменьшалась, и стрелка лимба уже указывала на пятьдесят пять метров. И вот время прекратило тянуться, одаривая меня с тревогой ожидаемым последнюю минуту кульминационным моментом десятков взрывов глубинных бомб.       Косатка, получив команду на уклонение, как могла начала вилять туда-сюда ещё во время отправки смертельного груза ко мне. Видя, как и куда серебристые бочки погружаются, демон в меру своих манёвренных возможностей выбирал маршрут и путь движения таким образом, чтобы если глубинки имели магнитный взрыватель, то они нанесли минимальный из возможного ущерб. Хорошо, что косатка предусмотрела это.       Со всех сторон стали раздаваться оглушающие взрывы. В голубых толщах воды на доли секунд рождались и умирали огненные вспышки, отправляя во все стороны ударные волны, жестоко бьющиеся о корпус косатки и моё тело. Косатку затрясло, а меня вместе с ней. Моё тело стало кидать из стороны в сторону, и я сумел компенсировать это лишь за счёт своих рук, крепко вцепившихся в края боевой рубки, и, казалось, окаменевших от напряжения ног, используемых для амортизации.       До ушей, помимо взрывов, каким-то образом доходил скрежет корпуса моего демона, провоцируемый взрывающимися на дистанциях немногим превышающих десяти метров бомб, судя по показаниям DCDRI. Везёт, что для косатки такие разрывы не приводили к очень серьёзным повреждениям. Я же, на практике поняв, что глубинные бомбы на такой дистанции могут нанести урон уже лично мне, после парочки таких, сел на одно колено, скрываясь за бортами боевой рубки от ударных волн, бьющих, словно кувалды или кузнечные молоты по металлу. На шее и на плечах у меня остались болезненные красные следы, как если бы меня огрели чем-то горячим.       Бомбы продолжали рваться. Большинство из них подрывалось ниже области нашего прохождения, а благодаря тому, что всё это время мы всплывали, оставляя глубинки ниже, те наносили всё меньше урона. Это же позволило избежать многих повреждений. Также спасибо за это косатке, что ловко уклонилась от самых опасных бомб, выбирая лучший маршрут из возможных. Впрочем, снизу по демону также прилетали удары, и, судя по тому, что изредка меня подбрасывало на полметра вверх, глубинные бомбы детонировали близко.       Но в какой-то момент взрывы стали прекращаться. И я не оставил этого без внимания. Как только на ментальном планшете DCDRI частота появления отметок о взрывах глубинных бомб заметно снизилась, а четвёрка канмусу, идущая строем фронта, ушла за корму, я тут же вернулся к управлению косаткой, не успевая даже подняться на дрожащие ноги:       «Погружение! Четыреста метров! Скорость два узла!»       Нужно было перевести дух и атаковать авианосцы! Быстро!       Демон на секунды завис на одной глубине и сразу после стал проваливаться вниз, уходя на отмеченную глубину. Одновременно с этим косатка доложила о повреждениях. Большая часть урона пришлась на гидроакустическое покрытие, значительно подпортив его, чему удивился, так как не думал, что помимо маскировочных функций, оно может защитить от ударных воздействий глубинных бомб, пусть и немного. Если размышлять в этом ключе, то оно могло бы защитить и от огневого воздействия артиллерийского вооружения. Тоже немного. От мелкокалиберного наверняка бы спасло. Разумеется, что повреждения гидроакустического покрытия привели к падению его маскировочных качеств. Будем надеяться, что критично на нас это не повлияет. Далее косатка доложила о незначительных внутренних повреждениях во всех отсеках, несколько снижающих скорость её перемещения, но в ближайшее время она обещала справиться с ними.       «Повезло!» — подумал я, даже не думая расслабляться в окружении канмусу.       Шумы дев флота вокруг ни на чуть не стихли. Враги всё также были близки и готовы атаковать вновь, как только они найдут меня после бомбардировки. Сейчас они были слепы: ни пассивная, ни активные системы в ближайшие пару минут не будут работать эффективно. Звуки разрывов и пузыри воды делали своё дело, давая мне пространство для манёвра. Этим нужно было пользоваться, что я и сделал, приказав погружаться и снизить скорость. Однако почему-то не приказал сразу менять направление движения. Нужно исправить. Ещё не было поздно.       «Право тридцать!»       Я оставался сидеть в боевой рубке демона под небольшим навесом, что мог защитить меня от ударных волн сверху. Ладони медленно съезжали по бортам рубки на палубу, не в силах от напряжения больше держаться. К побледневшим пальцам снова стала подступать кровь, что позволило им принять привычный человеческий, насколько так можно было выразиться, цвет.       Настала короткая передышка. Я мельком обратил внимание на ментальный планшет DCDRI. Количество пережитых взрывов глубинных бомб увеличилось до двухсот тридцати восьми единиц. Число хеджхогов оставалось прежним — триста двенадцать единиц. Всё это вызывало любопытство, но подумать надо было и над следующей атакой, и возможно ли её теперь совершить.       Нужно было пробираться дальше. Сейчас отступаем на глубину, а там либо попробуем подойти немного ближе к авианосцам, чтобы затем атаковать, либо снова проникнуть в их строй за второе оборонительное кольцо.       Для гарантированного потопления авианосцев мне остаётся выполнить последний торпедный залп. Этого хватит, чтобы их утопить. Впрочем, с большой вероятностью я скорее попробую совершить дальнюю торпедную атаку с дистанции, близкой к восьми тысячам метров — предельной для работы моего активного гидролокатора, используемого для расчётов параметров торпедной атаки. Опять же, в этом и во всех случаях, в момент атаки мы будем находиться на глубине, не превышающей восемьдесят метров. Здесь я буду очень уязвим для глубинных бомб: если канмусу не ошибутся с глубиной, то мне не хватит скорости, чтобы быстро уклониться от всех. Даже если они будут совершать глубинную бомбардировку мне вдогонку на рекомендуемой для этого скорости в пятнадцать узлов, а я выжму из себя все семнадцать или даже пойду на Вальтере, то они могут попытаться забросать меня хеджхогами. Я буду опережать их, а реактивный противолодочный бомбомёт хеджхог или тот же сквид имеют возможность атаковать цель впереди по курсу. Ситуация может возникнуть опасная. Лучше сначала уйти от преследования и скрыться, а потом попытаться атаковать. Только будет ли у меня такая возможность? Канмусу получили распоряжение удерживать со мной контакт до последнего. Интересно, к чему это всё? Неужели всё ради вертолётов ПЛО с торпедами?       «У меня плохое предчувствие. Удерживать со мной контакт до последнего они будут только в том случае, если у адмиралтейства Европейского Объединённого Флота найдётся способ гарантированно меня уничтожить! Иначе им нечего было отдавать такой приказ и рисковать жизнями дев флота. Так ведь?» — задумался я.       Нужно справиться быстрее, чем за полчаса, и срочно покинуть место боя!       Ментальный лимб глубины указывал на сто девяносто пять метров. Мы уходили на глубину, чтобы скрыться от канмусу, усложнить им бомбардировку и облегчить себе возможность уклонения. Но минуты покоя прошли, и потому ко мне практически со всех сторон приближалась стая противолодочных кораблей. Их акустические лучи вновь начали «ласкать» мой слух. Сначала один, а затем по наводке и остальные. Пора было готовиться к очередной глубинной бомбардировке. С хеджхогом мне даже не нужно дожидаться того, как они пройдут надо мной. Значит, возможных атак стоит ожидать, как только первые девы флота будут идти в нескольких сотнях метров по направлению ко мне. Плохо! Но нужно было приспособиться. Это не начало Второй мировой, это как если бы я вышел в Атлантику против конвоя с большими противолодочными силами в сорок пятом году.       Частота пингов стала увеличиваться. Впрочем, количество канмусу, ведущих за мной охоту было столь велико, что их акустические импульсы едва ли не смешивались в единый пищащий оркестр пингов в моей голове, что не позволяло мне эффективно оценить обстановку. Впрочем, косатка сама или по моему запросу сообщала о дистанции до вражеских противолодочных сил. И когда до врага оставалось несколько сотен метров, прямо перед возможной атакой реактивными бомбомётами хеджхог, я решаю действовать на опережение и отдаю косатке приказ:       «Право тридцать!»       Надеюсь, что это собьёт им прицел и не позволит атаковать быстро погружающимися бомбами. Сейчас я был на довольно неплохой глубине для эффективного уклонения от таких бомб. Однако будет лучше, если мы окажемся на больших глубинах, а также осложним им атаку своими манёврами. Думаю, сейчас будет хорошим решением увеличить и скорость!       «Восемь узлов!» — отдал команду, нервно ожидая очередной неминуемой атаки.       Ко мне приблизилось несколько канмусу. Среди них наиболее угрожающе выглядели два эсминца. Один заходил на меня справа, замедлившись наверняка для выполнения эффективной атаки, другой следовал за кормой. Был ещё третий эсминец, и это была Мервин, которую теперь велел так и отмечать. Мы знаем, что у неё есть проблемы с работой гидроакустического оборудования, и кто знает, вдруг этим удастся воспользоваться. Немногим ранее она прошла у меня над головой, но после этого бомбардировки не последовало, и девушка ушла прямо, вероятно, уступая фронт работ для своих союзниц. Сейчас же она стала уходить правее на скорости в двадцать пять узлов. Полагаю, что она пойдёт на разворот, выполняя большую циркуляцию. Думаю, что вскоре стоит ожидать её повторной атаки с носа.       Корветы в бой не рвались. Трое из них держались на удалении от места работы их коллег слева, справа и за кормой. Полагаю, что сейчас я слышу пинги от их асдиков — они направляющие, пока остальные входят в слепую зону. Остальные дамочки выстраивались строем фронта.       «Понимают, что только так меня и можно убить», — пробежала в голове мысль.       Кроме того, фрегат класса «Ривер» вновь решил подключиться к битве, идя впереди чуть правее, но плавно смещаясь к моей линии курса.       И вот наша гидролокационная станция обнаружила факт глубинного бомбометания: в воду упало шесть глубинных бомб.       «Мало как-то для хеджхога, — опасливо призадумался я. Да, после всего ранее произошедшего любые отклонения противника от привычной тактики будут восприниматься с особым вниманием. — Очередное новое оружие?»       Как бы то ни было, нужно было уклоняться.       Только я не успеваю отдать приказ, как демон, спустя, вероятно, не более двух секунд, сообщает, что бомбы погружаются очень быстро! Рекордно быстро! Скорость погружения около четырнадцати-пятнадцати метров в секунду! Чуть более десяти секунд, и они будут тут! Очень близко! Шумовой портрет сброса в воду и погружения неизвестный!       И правда, очередное новое оружие! И этот факт снова заставил сердце биться быстрее, а разум в отчаянных попытках родить решение для собственного спасения менее чем за секунду. Однако, казалось, я потратил на раздумья около секунды — больше, чем запланировал, но в допустимых погрешностях. Ещё секунды назад планировал уклоняться этим же способом. И тогда я тут же решаю отдать демону приказ:       «Полный ход! Право пятьдесят!» — где-то на подсознательном уровне я уже понимал, что сейчас нас сильно тряхнёт, и потому не заметил, как, уперевшись ногами в палубу демона, сдвинул себя вплотную к люку склада в боевой рубке под самый козырёк.       И началось! Стали разрываться бомбы. Первый взрыв тут же заставил затрястись косатку так, как до этого в этом бою она не тряслась. Моё тело также бросило в сторону правого борта, после чего тягучая боль разлилась по плечу и голове. В глазах появились тёмно-синие пятна, что, правда, тут же стали иссякать. Я быстро упёрся левой рукой о правый борт боевой рубки, чтобы компенсировать толчки. Взрыв будет не один. Менее секунды спустя детонировать стали и другие глубинные заряды. Один за другим стали раздаваться глухие громоподобные хлопки, каждый из которых раскачивал демона, а меня прижимал к правому борту рубки. Казалось, что ещё пара ударов, и у меня будет переломана левая скула, что успела немягко соприкоснуться с бортом. Правда, мне повезло с тем, что все шесть зарядов отработали своё. Последние три, кстати, казалось, были слабее. Скорее всего, взорвались дальше от демона.       Я хотел воспользоваться ментальным планшетом DCDRI и не успел переключиться на него, как косатка стала сообщать о значительных повреждениях.       Демон начал свой доклад с того, что прочный корпус получил обширные повреждения, и внутрь носового торпедного, второго торпедного, первого артиллерийского отсеков и ангаров стала поступать вода! Скорость поступления в отсеки была не очень высокой, а вот ангары пострадали больше всего, и они сейчас имели несколько пробоин, через которые усиленными темпами шло затопление. Восстановление камикадзе вынужденно прервалось и, скорее всего, придётся теперь начинать заново, так как их зародыши сейчас утонут. Кроме того, торпедные органы семь, девять, одиннадцать были уничтожены, и через них теперь также поступала вода, отравляя организм моего симбионта. Имеются повреждения средней тяжести двух погружённых двадцатимиллиметровых зенитных шаров первого артиллерийского отсека. Также косатка сообщает о практически полном снижении эффективности работы гидроакустического покрытия ввиду его уничтожения со стороны левого борта. Оно больше не могло эффективно поглощать активные импульсы вражеских гидролокаторов и снижать нашу шумность.       «Твою мать! Начинай борьбу за живучесть!» — сквозь боль в отбитой левой руке я вылезаю из-под козырька боевой рубки и встаю в полный рост, повернувшись в сторону носа демона и следом выглядывая вперёд.       Впереди я мог видеть всего демона. Моих возможностей в наблюдении за пространством в темноте хватало, чтобы осмотреть всю косатку с носа до кормы. Сейчас её состояние было удручающим, насколько это можно было видеть.       Первым делом обратил внимание на чёрный кровяной шлейф, тянущийся от второго торпедного отсека мимо меня и следом наверх. Сразу стало видно, куда пришёлся самый сильный удар этих неизвестных глубинных бомб. Проблемой было то, что эта кровь, словно моторное масло или солярка, будет всплывать и оставлять за мной чёрный маслянистый след, хорошо видимый на воде. И пусть на поверхности туман, канмусу, проходящие мимо, смогут легко его обнаружить. От него нужно было избавиться как можно скорее!       Что меня ещё сильно разволновало, так это несколько крупных трещин на корпусе ангара, куда активно поступала вода. Косатка, разумеется, уже приступила к тому, чтобы закупорить трещины, но вода уже частично затопила ангары и всё ещё продолжает поступать. Зародыши камикадзе всё ещё на удивление были живы!       Затопление ангара и в меньшей степени других отсеков ускорило моё погружение. Стрелка на лимбе глубины показывала отметку в двести сорок восемь метров и указывала с каждой секундой на всё большую цифру.       Демон в ускоренном темпе стал устанавливать плёнки для регенерации и закупоривать сосуды. Забортное давление на такой глубине никак не могло помешать это делать. А вот если демон погрузится на глубину шестьсот метров и глубже, то никакие регенеративные плёнки установить там будет невозможно, а все имеющиеся будут разорваны в клочья.       Получалось, что моя разрешённая глубина сузилась с двух тысяч двухсот метров до шестиста. Если подумать, то ничего страшного. На глубине в четыреста метров я довольно легко могу уйти от преследования дев флота и вообще чувствую себя там в безопасности. На этой глубине канмусу едва меня достанут, если только не соберутся огромной армадой и не начнут бомбометание строем фронта с глубиной в несколько шеренг.       Основная же проблема была в том, что мы всё ещё набирали воду, что только ускоряло наше погружение! Неконтролируемое погружение нужно было остановить до того момента, пока мы не пересекли отметку в шестьсот метров. Глубже косатка не сможет регенерировать и будет обречена какое-то время валяться на дне, что в нынешних условиях может быть непозволительно.       Демон сообщает о приближении четырёх канмусу ровно слева по борту: один эсминец и три корвета. Это снова строй фронта! Вероятно, тот, что бомбил недавно.       «Будут атаковать сразу после первого бомбометания? Вслепую?» — удивился я, уставившись в тёмное солёное небо.       Нет, не вслепую! Скорее всего, по предполагаемой траектории моего движения! Однако, судя по шумовым пеленгам, отмеченным косаткой на ментальной карте, их строй был менее плотным. Они явно собираются бомбить большую площадь. То есть не уверены в том, что попадут.       Лимб глубины указывал на отметку в двести семьдесят два метра. Погружение продолжалось.       Бомбы сброшены! Скорость погружения — девять метров в секунду! Мы были практически под ними!       «Чёрт! У нас высокая скорость!» — тут же панически пришло в голову.       Сбросить скорость больше не могу! Нельзя! Если скинем, то окажемся глубже в поле глубинных зарядов! Нужно было пройти его как можно быстрее. Вальтер тоже сейчас никак не поможет! А снизить её хотел, чтобы замедлить скорость принятия воды!       «Епёрный кашалот! — выругался я, ныряя под козырёк боевой рубки. — Косатка, свободный ход! Уклоняйся от глубинных бомб!»       Вместе с приказом мне пришла в голову мысль о том, что нам всё же стоит сейчас отступить. И дело не в повреждениях. Их ещё можно было устранить. Как и говорилось ранее, я хотел сделать всё быстро и умыкнуть отсюда из-за чёрных торпед или чего похуже. Я боюсь, что Европейский Объединённый Флот снова попытается воспользоваться ядерным оружием или чем-то таким, что гарантированно меня уничтожит!       «Всё, валим отсюда! Жизнь важнее этих проклятых авианосцев! — я быстро умостился в глубине боевой рубки и тут же судорожно открыл ментальную карту. — Осталось только пережить бомбардировку и суметь слинять!»       Секундами позже я почувствовал, как демон стал совершать первые манёвры на уклонение и минимизацию ущерба от глубинных бомб. Пусть те ещё не были видны, если выглядывать снаружи, но полагаю, что косатка как-то смогла воспользоваться для этого гидрофоном, в котором звуки винтов кишели, словно пчёлы в улье. Или же она запомнила точки падения глубинных бомб. Скорее второе, так как погружались они практически бесшумно.       Я же стал рассматривать ментальную карту с целью подобрать оптимальный маршрут для отступления. Уходить вправо, подальше от АПУГ, казалось мне неплохим и с виду простым решением. Но мне ещё требовалось оторваться от эскортных дев флота. Если те будут удерживать со мной контакт, то противник может осуществить задуманное, чтобы он там для меня не приготовил.       «Думай-думай!» — моя концентрация быстро рассыпалась под натиском ярости и страха, смешанных с обидой. Не понимаю только, почему я на них вообще обижался. Сам же напал и теперь расплачиваюсь.       Прогремели первые взрывы. Косатку снова затрясло, а мне пришлось вновь хвататься руками за борта боевой рубки, чтобы не ударяться об её края. И, словно бы Отто Кречмер, я пытался, сохраняя спокойствие, придумать, как скорее оторваться от дев флота. Правда, это спокойствие ещё нужно было обрести.       Очевидно, что можно было погрузиться под слой скачка, куда мы, собственно, и опускались. Глубина составляла уже двести девяносто пять метров. Ещё чуть-чуть и мы окажемся там. Однако как бы сейчас не вышло так, что нас затянет на глубину ниже шестисот метров! В этом случае мы не сможем устранить повреждения, если не затопим отсеки, чтобы выровнять давление!       Как раз о повреждениях!       Демон сообщает, что разрывы глубинных бомб повредили некоторые регенеративные плёнки, повторно начиная затопления, и те придётся восстанавливать заново! Особенно досталось ангару! Его затопление продолжается, пусть и медленнее, чем с самого начала. Косатка сообщает, что справится с этим уже скоро.       Из успехов можно отметить факт того, что демон закупорил сосуды, тем самым остановив утечку собственной крови и, следовательно, масляного шлейфа. За это спасибо!       Но из неприятного косатка отметила то, что частично отклеившееся гидроакустическое покрытие при движении стало издавать шум! Демон сразу же предложил его оторвать. Сделать это должен буду сам! Разумеется, что я согласился на это, и мой симбионт направил меня к носовому торпедному и торпедному отсеку, где на левом борту и палубе потоками воды, словно бы хлопая, приподнимались и опускались плиты гидроакустического покрытия.       К этому моменту разрывы глубинных бомб прекратились, после чего я тут же выскочил из своего укрытия и, развернувшись, схватился за козырёк боевой рубки двумя руками и, подтянувшись, отправил себя вперёд на крышу ангара косатки. Чуть «пролетев» в водном пространстве, плавно приземляюсь на ангар, где демон заново устанавливал повреждённые регенеративные плёнки.       Я фактически оказался на месте: под ангаром находился второй торпедный отсек, где с левого борта я видел источник проблем. Довольно крупная и на вид гибкая чёрная пластина, являющаяся частью гидроакустического покрытия демона, хлопала по корпусу косатки, издавая соответствующие шумы, которые наверняка можно было услышать без какой-либо аппаратуры. Канмусу же наверняка услышат меня, как только остаточный шум от взрывов и пузырьков рассеется.       Больше особо не раздумывая, я спустился на узкую платформу, тянущуюся вдоль корпуса косатки от люка ангара до окончания боевой рубки и, схватившись за её край, спрыгнул на левый борт демона. Держась одной рукой, я стал пытаться схватиться за дребезжащую пластину, но это удалось мне не с первого раза.       «Чёрт, я бы наверняка мог держаться за что-нибудь при помощи хвоста, но у косатки почти нет таких частей, вокруг которых я мог бы обвить его. Она вся обтекаемая, и это, в общем-то, хорошо», — задумался я, пока прилагал усилия, чтобы вырвать пластину из плоти демона.       Косатка при всём этом вела себя хорошо, продолжая бороться за живучесть и устранять пробоины. И вот, спустя целую минуту усилий, мне удаётся вырвать часть пластины, на которую, пока она у меня была в руке, я удосужился бросить свой взгляд, после чего тут же выбросил её в сторону, где та скрылась в недрах Средиземного моря.       Оставшаяся часть пластины уже не стучала и не издавала таких громких звуков, потому насчёт этого можно было не беспокоиться. Однако осталось вырвать ещё парочку таких. Одну я уже видел отсюда, свисая с палубы левого борта.       Не забираясь наверх, шустро стал карабкаться влево, постепенно перебираясь к новой шумящей плите.       Вдруг косатка предупреждает о приближающейся слева канмусу. Это была дева флота фрегата типа Ривер. Стоит готовится к атаке и, скорее всего, прямо сейчас.       «Свободный ход! Уклоняйся!» — отдаю команду, не считая нужным возвращаться в боевую рубку, чтобы переждать атаку. Сейчас нужно было скорее избавиться от мешающихся плит гидроакустического покрытия, затопления и затем сбежать отсюда.       Косатка принялась совершать манёвры, чтобы помешать прицелиться фрегату, ведь наверняка ею будут использоваться бомбы с хеджхога. Это и произошло спустя менее чем полминуты. Но бомбы прошли мимо, как и фрегат, ушедший вперёд. К этому моменту я избавился от ещё одной плиты и принимался за другую поблизости.       Батитермограф подтвердил, что мы погрузились под слой скачка, и потому пингов гидроакустического оборудования вдруг стало резко становиться меньше. Канмусу теряли меня из виду своих активных гидроакустических средств, и это было мне на руку в моём предстоящем предприятии по побегу. Вот только девы флота, которым поставили указание удерживать со мной контакт любой ценой, очевидно, просто так сдаваться не будут. Они либо попытаются убить меня, либо будут искать меня даже под термоклином. По всей видимости, первое для них сделать было легче!       Слева по борту в чуть более одном километре собиралась крупная группа дев флота, состоящая из двух эсминцев и трёх корветов. Судя по звуковым пеленгам и голубым отметкам их меток, они собирались в строй фронта средней плотности и собирались пересечь предполагаемую линию моего курса, сбрасывая туда глубинные бомбы.       Будем действовать на опережение:       «Лево девяносто! Скорость десять узлов!» — отдал команду, продолжая свисать с левого борта и всё никак не дотягиваясь до последнего жалкого клочка гидроакустического покрытия, неприлично громко шлёпающего моего демона в области носового торпедного отсека.       Демон принялся выполнять приказ.       Я же, уже на нервах осознавая, что дотянуться ниже не могу, а спуститься было некуда, решаюсь воспользоваться в этом деле своим хвостом. За месяцы жизни с ним я кое-как, но всё-таки освоился со своей пятой конечностью, потому, ловко направив кончик хвоста под выгнувшуюся пластину, стал пользоваться им как рычагом, чтобы наконец-то отодрать пластину. И уже скоро у меня это удалось.       Последняя чёрная плитка скрылась во тьме морской.       Я легко забрался обратно на палубу, и в этот момент началась новая глубинная бомбардировка строем фронта. К этому моменту к ним присоединилась ещё одна дева флота с фланга, что большую часть времени там и находилась. Вероятно, корректировала движения дев флота и удерживала со мной контакт. Полагаю, что из-за того, что обнаружить меня практически не представляется возможным на глубине в триста девяносто три метра, они решили повысить свои шансы на сколь-нибудь успешную бомбардировку, присоединив к фронту канмусу ещё один корвет.       Как бы то ни было, бомбардировка началась. Канмусу проходили прямо надо мной, но мой поворот фактически спас нас. Сбрасывать бомбы они начали правильно, если учитывать, что я шёл прежним курсом, но поворот и даже сниженная скорость до восьми узлов позволят прямо сейчас оставить все глубинные бомбы позади!       «Отлично! Косатка, сосредоточь большую часть усилий и расхода автономности на устранении течей в ангаре!» — я смог позволить себе чуть-чуть порадоваться, но лишь чуть-чуть. Мысль о затоплении всё ещё не покидала меня, покуда оно было актуально и всё ещё угрожало нам.       Ангар был затоплен на шестьдесят два процента. В настоящий момент там нельзя было ничего производить. Имеющиеся там двенадцать зародышей моих камикадзе погибли. Их теперь только скормить демону и можно было, чтобы вернуть часть затраченной на них автономности.       Придётся заказывать новых.       Или не придётся, если выкарабкаемся отсюда и попытаемся провести очередную эволюцию. Те сами должны будут восстановиться, исходя из проведённого ранее опыта. Они очень полезны. Жаль, что у меня их сейчас нет. Я бы отступил и атаковал с их помощью авианосцы.       Несколько других отсеков также приняли воду, но демон во многом уже залатал там дыры плёнками, которые наполнялись его кровью, и впоследствии восстановят целостность корпуса. Так, например, носовой торпедный был затоплен на шесть процентов, второй торпедный — на тринадцать, первый артиллерийский — на восемь и центральный — на один. Косатка сообщает, что поступление воды лишило нас одиннадцати целых двадцати пяти сотых процентов плавучести из пятнадцати заложенных в его корпус при эволюции. Это, кстати, означает, что мы в случае чего всё ещё можем всплыть! Нет, мы можем продуть часть балластов и примерно достигнуть нулевой плавучести! При этом косатка вскоре остановит затопление, и мы вряд ли так утонем!       «Отлично! Это очень хорошо!» — вновь обрадовался я.       Пока бомбы погружались вниз, я спешно двигался в сторону боевой рубки, раздумывая над тем, как мы будем сейчас отсюда отступать.       На ум пришла мысль воспользоваться ИПЛ не как средством для защиты от торпед, но как обманкой для канмусу. То, ради чего они вообще изначально и были созданы до того, как я приспособил их против торпед. Правда, всё будет не так просто. У меня уже есть мысль о направлении отступления и того, как ИПЛ будет задействован.       Для начала я задам имитатору программу. Его задачей станет отвлечение на себя внимания всех дев флота, потому двигаться он будет на максимальной скорости в двенадцать узлов, чтобы генерировать как можно больше шума! При этом двигаться он будет в сторону вражеских авианосцев, чтобы девки струхнули за них и точно погнались проверять и атаковать. Сам имитатор, очевидно, сначала всплывёт выше термоклина, чтобы они точно его обнаружили. Вполне возможно, что противник посчитает, что якобы я всплываю выше, чтобы провести торпедную атаку, нацеленную на потопление авианосцев. ИПЛ же будет двигаться прерывистыми зигзагами и периодически меняя глубину, чтобы осложнить им бомбардировку и создать реалистичную имитацию себя.       Как только дистанция с канмусу будет достаточно большой, я использую Вальтера, чтобы быстро разорвать дистанцию с АПУГ и покину поле боя. При этом двигаться мы будем не в противоположную сторону от ордера, а несколько иначе — по их изначальному курсу три-ноль-пять — в Тулон. Это будет менее предсказуемым. Ведь эскорт наверняка поймёт, что цель ложная, а затем или уничтожит на всякий случай, или оставит, после чего бросится в погоню. Логично было бы разорвать дистанцию с канмусу, направившись в противоположную сторону, а не как-то иначе. Вот потому мы и пойдём в сторону континентальной Франции. А там потом уже придумаем, куда пойти.       «Главное, избежать их чёрных торпед на вертолётах или чего похуже. Времени до их гипотетического появления оставалось мало!» — меня охватывало волнение.       Я всё ещё боялся, что это может быть ядерное оружие. Вторую атомную бомбу я вряд ли переживу, когда меня будут удерживать в бою. Они просто скинут её максимально прицельно, и всё — конец. Кроме того, у меня больше нет способности, укрепляющей тело. Да и Европейский Объединённый Флот наверняка предусмотрел опыт применения ядерного оружия против меня в Тирренском море и потому старается удержать меня на месте.       Впрочем, что-то тут ещё было не так. Я ведь теперь могу отключать все электрические приборы при помощи сумеречной ауры. Разве ядерное оружие не будет относиться к категории таких, в основе которых применяются электрические цепи? Тут либо она, либо её носитель будет обезврежен при помощи неё. Правда, сам носитель в целом может находиться за пределами ауры и оттуда запускать само оружие. Раз так, то обезвреженным окажется не носитель, например, самолёт, а сама бомба.       Раньше я мог отключать торпеды при помощи сумеречной ауры, но некоторое время назад я потерял такую возможность. Получается, что люди имеют технологию, которая не поддаётся сумеречной ауре и прочим глубинным зонам, где не работает ничего из человеческих подделок? Да, получается так. В чём тогда проблема сделать ядерную бомбу невосприимчивой к сумеречной ауре? Я всё понял! В таком случае я в огромной опасности и тем более прямо сейчас!       «Вот сука! Надо улепётывать поскорее!» — я стал спешнее создавать программу для ИПЛ.       В этот момент за кормой демона стали возникать яркие и затем более далёкие тусклые вспышки взрывов глубинных бомб. До моих ушей донёсся грохот взрывов, как и звуковые уведомления о том, что на планшете DCDRI изменилось состояние количества взрывов глубинных бомб. На это я не обратил совершенно никакого внимания, сосредоточившись лишь на подготовке своего ИПЛ. Даже никакое покачивание не могло мне помешать, когда на кону была жизнь. Тем более, что угроза была реальна!       Спустя десяток секунд после окончания взрывов, заканчиваю с программой для своего имитатора. И ещё как вовремя! Можно было начинать действовать.       «Пора! — мысленно произнёс я со всей доступной в настоящий момент решимостью, после чего отдал команду: — Право девяносто!»       Демон стал выполнять разворот. Сейчас какое-то время мы можем надеяться на то, что канмусу нас не услышат и не найдут. Не только потому, что находимся на приличной глубине, но и потому, что те только что провели глубинную бомбардировку. Этим я сейчас и хочу воспользоваться. Когда косатка завершила поворот, я отдаю следующую команду:       «Сбросить выбранный ИПЛ с левого борта».       Парой секунд спустя из области второго артиллерийского отсека, что соседствовал с боевой рубкой со стороны кормы, в сторону выстрелила чёрная банка, что сначала за счёт внутренней пусковой установки демона быстро отдалилась от нас, а после самостоятельно стала развивать скорость в двенадцать узлов и постепенно подниматься выше, и скрываясь из виду.       «Сейчас всё пошло, как и задумано, но клюнут ли на эту уловку сами канмусу?» — задался важнейшим вопросом, что ближайший десяток минут будет занимать мою голову.       Гидрофон зафиксировал шум со стороны ИПЛ — он начал порождать облако пузырьков, призванное имитировать более-менее реалистичный корпус моего демона для активных гидроакустических средств противника. В нашем случае это облако было диаметром в пятнадцать метров. Разумеется, что и шумы его винтов на таком расстоянии также были слышны и тем более, когда его скорость достигла двенадцати узлов. Сейчас он поднимется на двести метров вверх, где, по идее, должен будет привлечь к себе внимание не только вращением своих винтов, но и тем, что источник этих шумов движется по направлению к уцелевшим эскортным авианосцам.       Сами же с демоном продолжали погружаться. Глубина уже составляла четыреста шестьдесят метров. Наверху было очень шумно и темно. Многочисленные, сливающиеся в единый фон звуки работы вражеских винтов вызывали у меня тревожные чувства. Подо мной также была тьма, но более глубокая и в нормальных условиях недосягаемая. А весь спектр получаемых эмоций дополнялся тем, что принятая косаткой вода тянула нас всё глубже и глубже. Солёное небо становилось всё более тёмным и отстранённым, а зловещая глубина внизу ни на каплю дружелюбнее становиться не собиралась.       «Скорость два узла! Тихий ход!» — приказал я, садясь под козырёк боевой рубки.       Демон сообщил, что устранил повреждения, и вода больше не поступает. Отравление косатки также остановилось. Теперь нам осталось только не получать урон, чтобы регенеративные плёнки не были повреждены. Впрочем, демон допускает разрывы глубинных бомб на дальней от лодки дистанции, где это не нанесёт урона. Оставалось только решить проблему с погружением.       Проблема была в том, что включать помпу — это дело шумное, и ни о каком тихом ходу речи идти тогда не может. А именно тишина для успешного выхода мне сейчас и нужна была. К тому же помпа работает тем хуже, чем мы будем находиться глубже. Сейчас она лишь немногим потеряла в эффективности работы. Это хорошо, конечно же, однако я решил прибегнуть к другому проверенному методу. Высокий запас плавучести косатки, равный пятнадцати процентам от водоизмещения, позволяет нам сейчас частично осушить балластные цистерны и прийти к равновесию. Демон как раз докладывает, что мы набрали двенадцать процентов воды от запаса плавучести в пятнадцать процентов. Повезло, что не больше, иначе никак без помпы или, скорее даже, погружения на дно с поочерёдным затоплением отсеков обойтись не получилось бы.       Взглянув на ментальный лимб глубины, указывающий на отметку в четыреста восемьдесят четыре метра, а следом на карту, полную шумовых пеленгов и голубых отметок отмеченных девушек, я решил попытаться продуть балласт до нужных мне значений. Постепенно и аккуратно.       «Продуть балласт. Приказываю достигнуть равновесия и прекратить погружение», — отдал команду, оставаясь под козырьком руководить всем процессом и изучать боевую обстановку.       Ангар был затоплен на шестьдесят семь процентов, носовой торпедный отсек — на шесть, второй торпедный с уничтоженными с левого борта тремя органами — на тринадцать процентов, первый артиллерийский — на восемь, а центральный — на один.       По-хорошему нам нужно избавиться от поступившей воды, чтобы облегчить маневрирование и скорость. Не знаю как, однако, полагаю, опять игры информационного поля, но эти затопления также влияли на маневренные характеристики. Из-за неравномерного распределения воды внутри, косатка испытывала некоторые трудности. Однако включать помпу я пока не решаюсь.       Демон стравил часть воды, и это действительно помогло остановить затопление. Лимб глубины постепенно стал замирать, и последняя отметка, на которую он указал, стала цифра пятьсот тридцать семь.       Во время продува демон издал шипящий звук, ознаменовавший вытеснение воды из балластных цистерн. Буду надеяться, что этот достаточно громкий звук останется без пристального внимания. Впрочем, глубина в полкилометра и термоклин, надеюсь, дело своё сделают и спасут меня от обнаружения и удержания со мной длительного контакта.       «Подумать только, ещё сорок метров глубже, и мы могли бы тут надолго остаться, и ещё не факт, что уцелели бы», — подумал я, мрачно оценивая свои шансы на выживание против хорошо подготовленной и опытной противолодочной группы канмусу.       Смысл был в том, что практически все сражения, в которые я влезаю, заканчиваются тем, что мы с косаткой выходим из них на грани. При этом совсем неважно, победили ли мы или проиграли. Наверное, два воздушных налёта на Рому могут считаться моей абсолютной победой без, так сказать, получения урона, да и атака на Бонифачо, которую вообще не планировал. Замысел был в том, чтобы потренироваться в скрытном прохождении пролива перед пересечением злосчастного Гибралтара!       «Вот сука! Проклятый Гибралтар!» — мысли об этом месте мне хотелось отправить на самые затворки сознания и не вспоминать о них как можно дольше. Оттянуть этот воистину противный момент настолько, насколько это возможно. Сейчас ни о каком Гибралтаре и думать не хотелось: были другие проблемы и мысли. Хотя и понимаю, что рано или поздно вернусь к этому.       В общем, мысль моя идёт к тому, что мне, как подводной лодке, лучше избегать таких сражений с целыми армадами противолодочных сил. Да, я неоднократно об этом думал, но всё время возвращаюсь к этому, стоит мне столкнуться с этим в реальности.       Однако, что мне действительно поможет в сражении с такими армадами, так это авиация, а в моём случае камикадзе! Надо будет заняться их развитием. Бесы «K-III», конечно же, сильны и в меру оказались эффективными, если я сейчас, не осознавая того, не занижаю их возможности, но эволюционный механизм наверняка может предложить мне какую-нибудь улучшенную версию бесов. Быстрее, мощнее и эффективнее. Не исключаю, что их также станет больше. Кстати, увеличение количества юнитов «K-III» также можно рассматривать как развитие. Они уже были сильны. Но да, мне хочется ещё.       «Как жаль, что у меня сейчас их нет, — я сильно сожалел об их потере. — Если бы они не были утоплены в ангаре, то можно было попытаться задержать их всех в море на пару суток тактикой атак и отступления и в момент, как камикадзе восстановились, разрядить их по ним».       Впрочем, на самом деле у меня вряд ли бы получилось удержать их на двое суток. Я быстрее бы выполнил поставленные цели классическим методом — торпедной атакой. К тому же они могут применить своё оружие, которого они так дожидаются. Опять волшебные торпеды или атомная бомба… Чародейская атомная бомба?       «Ах, чёрт… а ведь вероятное расчётное время до прибытия вертолётов ПЛО от Туниса до безопасной точки сброса торпеды уже прошло. С Корсики и Бонифачо тем более. Неужели откуда-то ещё летят?» — меня словно переклинило от мысли о том, что мы всё ещё находимся на поле боя.       Пусть ещё ничего не случилось, и никаких торпед мы не слышим, но меня это взволновало. Я стал перебирать возможные варианты действий. От торпеды мы ещё можем попробовать убежать при помощи ИПЛ, а вот от атомной бомбы уже не спасёмся! При этом не исключаю, что ЕОФ готов сбросить ЯО вблизи АПУГ или даже ближе, чтобы только убить меня. Мне казалось, что к этому моменту они уже будут готовы к атаке одним из двух вариантов этого мощного вооружения или вовсе чем-то другим, о чём пока не догадываюсь. Но ничего не случилось!       Как вариант, они уже готовы и ждут команды. В данный момент меня потеряли, а канмусу как раз ставили строгую задачу найти меня и удерживать контакт. Получается, пока меня не обнаружили, никакой атаки оружием гарантированного уничтожения Медины не будет!       Вот только на глубину двухсот метров уже поднялся мой ИПЛ, который, идя на двенадцати узлах и совершая различные движения для усложнения прицеливания и бомбометания, вполне себе мог быть принят за глубинную принцессу подводных лодок! То есть меня!       «Тво-о-ою м-м-мать!» — я схватился руками за голову, уже представляя себе, что в худшем случае может случиться.       Торпеда может и не принять мой ИПЛ за мою косатку, особенно если она имеет данные о моём шумовом портрете, но сам демон в настоящий момент вполне себе мог быть в полосе поиска ГСН чёрной торпеды. Тогда у нас будут неприятности.       Так, и что теперь? Степень срочности нашего отступления в настоящий момент резко повышается! Нужно было ускоряться прямо сейчас! Каждая секунда может стоить мне жизни!       «Скорость десять узлов!» — отдаю команду, анализируя шумы, фиксируемые нашей гидроакустической станцией.       При этом в сторону Тулона нам двигаться больше нельзя! Если оттуда действительно будут прибывать вертолёты, то думаю, что именно с той стороны, из-за пределов моей сумеречной ауры, они и будут сбрасывать торпеды или любое другое оружие, способное прорваться через завесу сумеречной ауры! Так что меняем план! Чуть позже я сверну значительно правее, чтобы избежать возможной встречи с торпедами и вертолётами.       Несмотря на то, что я поднял скорость, мы с демоном стали громче лишь ненамного и формально всё ещё находились в режиме тишины. С нашими показателями шумности мы могли едва ли не вплотную подходить к противнику на десяти узлах, а так как мы находились под слоем скачка, то огромных рисков обнаружения при этом нет. Так что насчёт шума я не беспокоился. Что же касалось активных систем, то тут будет посложнее. Слой скачка меня защищает и от них, но тем, что искажает акустические импульсы, снижает их мощность, прежде чем те дойдут до меня, или вовсе их отражает и искажает. То есть тут как получится. Зависит в основном от свойств воды. В любом случае нынешний термоклин мне помогает и очень даже хорошо. Я уже некоторое время не слышал ни одного «дьявольского щелчка» со стороны канмусу. И это хорошо. То есть мне вроде как удалось скрыться, но шансы на то, что меня обнаружат, есть. Осталось только дождаться, когда канмусу обнаружат мою приманку, чтобы спровадить их от себя и быстро ускользнуть отсюда подальше при помощи двигателя Вальтера.       Не прошло и минуты, как первые несколько дев флота стали резко отдаляться из области, где меня последний раз обнаружили и ближайшей округи, где я мог бы быть. Впрочем, если так подумать, то они наверняка понимают, что с моей максимальной возможной скоростью эта область будет огромна. Быстро за ними потянулись и другие девы флота.       Я же сначала выжидал более подходящий момент, чтобы переключиться на Вальтера, но передумал это делать, решив пойти другим путём. Вместо этого сначала повысил скорость до двенадцати узлов, выходя из режима тихого хода. Дев флота совсем близко уже не было, потому и посчитал, что могу себе такое позволить.       «Право шестьдесят!» — приказал я, не отвлекаясь от наблюдения за ментальной картой и изменявшимися на них шумовыми пеленгами и положением голубых отметок.       Демон выполнил команду.       Девы флота клюнули на приманку! Все канмусу направились за моим ИПЛ. Одни стали занимать позиции в стороне, вероятно, становясь направляющими, другие выстраиваться строем фронта, полагаю, для массовой бомбардировки, а эсминцы по большей части шли свободным ходом, как мне это казалось со стороны. К их охоте успели присоединиться и канмусу со второго оборонительного круга, которые ранее переместились с левого фланга ордера, чтобы закрыть образовавшиеся во время погони за мной бреши.       Что, как и почему они сейчас действуют, было не так важно. Главное, что они пока приняли мой ИПЛ за меня, а это может означать, что вражеское адмиралтейство может решиться на применение своего оружия. Полагаю, что оно будет ядерным. Мне на ум больше ничего не приходит, что может убить меня вот так просто. Первый раз в Тирренском море мне во многом повезло. Да, что-то и я приложил к своему выживанию, но и элемент удачи в тот день сработал как-никак вовремя. Пока же канмусу гоняются за ИПЛ и будут его бомбить, у меня есть время сбежать и, может быть, даже избежать использования их оружия по мне. А в лучшем случае они и вовсе применят его, когда меня там и не будет.       Вскоре я перешёл на семнадцатиузловую скорость — свою максимальную. Вальтер громче, чем мой основной двигатель, в полтора-два раза, и потому, прежде чем пытаться брать двадцать пять узлов скорости на нём, мне хотелось бы ещё немного отдалиться. Благо, мне удалось это сделать без проблем.       В течение десяти минут противник осуществлял попытки уничтожить мой ИПЛ, воспринимая его за меня, и в своих устремлениях выполнил несколько ковровых бомбардировок и даже несколько попыток атаковать их хеджхогами, а также теми бомбами с неизвестной сигнатурой, которые сбрасывали по шесть штук.       Я, кстати, понял, что это за бомбы такие. Это же фактически дальнейшее развитие реактивной противолодочной бомбомётной установки хеджхог — сквид! Серьёзное оружие в борьбе с подводными лодками. Насколько помню, его работа оказалась в десять раз эффективнее, чем у обычных глубинных бомб. Кажется, каждая третья атака с его помощью приводила к гибели вражеской субмарины. Да я и сам убедился в этом на себе. Если бы бомбы были немного ближе, то мы с косаткой сейчас были бы уже на дне. Может быть, и живыми остались, но грустно точно бы стало.       Насколько могу помнить, бомбы сквида применялись так, чтобы одна серия бомб была глубже другой примерно метров на десять и взрывались одновременно. Ударные волны их взрывов каким-то образом то ли сливались, то ли резонировали друг с другом и тем самым наносили больший урон! Уже и не помню всего точно. Но именно так их и не обязательно применять. Бывало, что установку ставят одну, и тогда для атаки доступно только три бомбы в залпе. Так же, как и хеджхогом, ими можно было стрелять прямо по курсу, не теряя контакта с лодкой, но уже их отличие от «ежа» заключалось в том, что его бомбы могли взрываться на заданной глубине, когда как у хеджхога был предусмотрен только контактный взрыватель. А кроме того, сама установка была связана с гидролокатором, что повышало точность бомбометания.       В общем, мне не хотелось бы больше попадаться под огонь из такого аппарата.       Вражеские бомбардировки в очередной раз стали стихать. Моего имитатора за звуками разрывов совсем не было слышно, и о его статусе можно будет судить лишь минутой-двумя спустя. Может быть, он всё ещё цел, как после нескольких предыдущих ковровых бомбардировок, а может быть, и нет. Ждать этого момента с каким-то интересом я не собирался. Вместо этого необходимо было воспользоваться моментом своей отдалённости от канмусу и тем, что вокруг них всё ещё витает громкий звуковой фон после разрывов очередной серии, состоящей из более чем полусотни глубинных бомб.       «Перейти на двигатель Вальтера. Глубина сто».       Вальтер терял по одному узлу скорости за каждые сто пятьдесят метров глубины. Это был один из его недостатков, и чтобы лишиться его, я приказал демону всплыть на глубину сто метров. Там мы сможем достигнуть максимальной скорости в двадцать пять узлов, которую позволяет мне развить моя воздухонезависимая силовая установка.       Косатка быстро переключилась на новый двигатель. Меня уже давно не смущает тот факт, что у моего демона, который был живым существом, имелись двигатели, без которых он не может двигаться. Это же касалось торпед и прочего оборудования. Но сейчас, почему-то, когда демон доложил о выполнении приказа, я вновь испытал это, казалось, давно утерянное ощущение. Правда, я не стал уделять этому много мыслей и всё же предпочёл наблюдать за обстановкой.       Нам предстояло всплыть с глубины в пятьсот тридцать семь метров. Это займёт какое-то время. Плохо, что внутри корпуса демона всё ещё находилось много воды. Мы не могли достигнуть такой плавучести, которая могла бы быстро отправить нас к поверхности. Нет, это даже очень плохо. В случае, если канмусу вновь будут бомбить меня сегодня, то у меня будет возможность маневрировать, быстро уходя на глубину. С тем, чтобы всплывать на поверхность, уклоняясь от бомб с более низкой глубиной подрыва, у нас ничего не выйдет. Нужно избавиться от воды в отсеках. Думаю, что дистанции в чуть более чем десять километров хватит, чтобы противник не услышал шум работы насосов. Нужно заняться этим сейчас же.       «Косатка, начни перекачку воды из отсеков в центральный. Включай помпу для откачки воды за борт», — отдал распоряжение, не отрываясь от ментальной карты.       Поднимаясь выше к поверхности, помпа будет работать ещё эффективнее. Давление воды будет меньше влиять на характеристики насосов.       Демон приступил к выполнению приказа. Вода постепенно стала поступать в центральный отсек, а оттуда за борт. С каждой минутой нашего неторопливого всплытия, причём мы полностью продули балластные цистерны, чтобы ускорить всплытие на максимум, насосы работали всё лучше и лучше, быстрее осушая внутренности моего симбионта.       Эти же минуты девы флота, казалось, задумчиво или осторожно бродили вокруг последнего места ковровой глубинной бомбардировки. После неё шум моего ИПЛ исчез. Судя по всему, они уничтожили мой имитатор. Что ж, видимо, сейчас они пытаются понять, что случилось, находясь совсем недалеко с тремя каким-то чудом уцелевшими авианосцами. Мне сегодня не везёт.       Вообще, я был немного удивлён тем, что они не уничтожили его раньше. Полагаю, что на его выживаемость повлиял его размер, довольно крутые манёвры, заложенные в программу движения, и немножко везения. Куда ж без него? Попасть по имитатору бомбами хеджхога вообще едва ли возможно — там контактный взрыватель, а они и их пытались использовать. В общем, они там наверняка удивляются и заодно паникуют. Посмотрим, что они будут предпринимать.       Пока же канмусу, что занимались наводкой на мой имитатор, продолжали ходить вокруг и вблизи, не прекращая меня искать. В это же время строй фронта всё ещё не распался и, полагаю, ожидал наводки на цель. Несколько отдельно движущихся эсминцев выполняли какие-то свои манёвры, смысл которых был мне непонятен.       Я решил изменить курс, так как понимал, что вот-вот они могут принять решение рассредоточиться вокруг для поиска, как об этом ранее и размышлял. К тому же я пока не торопился сворачивать свою боевую ауру. Её будет невозможно поддерживать, если буду находиться от её края дальше, чем тридцать километров. Сейчас я был в двенадцати. Было не исключено, что аура влияет на фей дев флота и на их борьбу за живучесть. Враги упоминали, что один из авианосцев находится в крайне плачевном состоянии, а второй с трудом, но борется за жизнь. Может быть, что-то из этого и выйдет.       «Лево восемьдесят».       Разведка при помощи гидрофона каких-то конкретных данных не дала. Прямо перед тремя авианосцами маячила группа охотников за субмаринами, за шумами винтов которых практически ничего не было слышно. Лишь иногда мы могли услышать звуки ударов о металл и нечто шипящее, похожее на разливы воды. Полагаю, что они продолжают тонуть.       Прошло минут десять после моего поворота. Мы прошли чуть более восьми километров. Девы флота за это время бросили попытки искать меня в месте моего «последнего» появления и стали распределяться по периметру ордера и дальше, вероятно, с той же задачей, что и до этого — найти меня.       Мы уже какое-то время плыли на глубине в сотню метров и уже частично лишились воды внутри корпуса, что меня радовало. Однако наш ангар всё ещё был более чем наполовину заполнен. Косатка равномерно перекачивала воду в центральный отсек, откуда тут же её отправляла за борт. Сейчас вода была не только в ангаре и центральном посту, куда её перекачивали, но и в носовом торпедном отсеке, а также втором торпедном.       Всё это время я продолжал лежать в выемке боевой рубки демона, разглядывая карту и наблюдая за перемещением дев флота. Периодически требовал от косатки рапорта о состоянии устранения повреждений. Как-то решил взглянуть на ментальные часы и удивился увиденному — 18:48. Сражение, оказывается, идёт почти три часа. За это время мы со своей фантастической развитостью потопили лишь один авианосец и случайно какой-то корвет. Само собой, потопить один авианосец — это не шутки и может рассматриваться как достижение. Но это не удовлетворяло моим требованиям! Мне нужно было потопить все четыре, чтобы лишить противника авиации канмусу. Европейский Объединённый Флот ведь не сможет постоянно посылать против меня свои авианесущие силы. Ими вот так просто разбрасываться не выйдет. Это точно. Тем более в преддверии большой битвы на Гибралтаре, если она случится.       Будучи несколько раздражённым, я приказываю демону прослушать при помощи гидрофонов позиции вражеских авианосцев. Ответный доклад косатки спустя минуту меня удивил. Борьба за живучесть одного из них практически затихла. Вместо этого был слышен лишь непрерывный и монотонный шипящий шум с редкими постукиваниями. Правильно ли я понимаю, что они бросили борьбу за живучесть? Другая канмусу, что исходя из радиоразведки, также была в не лучшем состоянии, всё ещё пыталась выжить, но и с её стороны различного рода звуков стало меньше.       Эта новость несколько воодушевила меня, и я даже встал на ноги, после чего решился провести очередную радиоразведку, надеясь перехватить каких-нибудь информативных сообщений.       «Всплываем. Глубина пятнадцать, — приказал я, чуть похлопав ладонью по борту рубки. — Как всплывёшь, обе машины стоп».       Демон, дрогнув и издав чуть шипящий звук, стал менять глубину. Стрелка лимба стала постепенно указывать на меньшие цифры, пока я, покрутив и повертев от забавы хвостом, готовился его поднять.       Вскоре я готов был поднять свой хвост-перископ, что и сделал. Вода стекла по линзе, поднятой на полметра, и мне открылся вид на спокойное вечернее Тирренское море. Где-то слева по борту в тридцати километрах и окружённые плотной пеленой тумана боролись за жизнь и умирали в муках девушки, избранные информационным полем в качестве дев флота авианосцев, что успели насолить мне неделями ранее. Там же, не сбавляя темпов, рыскал их эскорт с целью закидать и разорвать меня глубинными бомбами.       Солнце всё ещё горело на практически безоблачном небе, но его оранжевый свет и то, что на него можно было смотреть не сильно щурясь, говорило, что день приближается к концу. Серые облака тумана моей боевой ауры были видны отсюда и поднимались на сотню метров ввысь. Они причудливо смотрелись на фоне градиента холодного голубого и тёплого оранжевого цвета неба. И где-то там каким-то чудом виднелись маленькие самолётики дев флота, курсирующие вокруг туманной области и, казалось, что в любую секунду готовые спикировать на меня. Некоторые из них пролетали над туманом, а кто-то резко появлялся из него. Одно можно было сказать точно — вражеских самолётов там было очень много. Как-никак четыре авианосца подогнали.       Демон стоял на месте. РТТР работал во всю, пытаясь поймать хоть что-нибудь из переговоров канмусу. Шли минуты тишины, но я не сдавался, и вскоре что-то стало поступать на приёмник.       — Что вы там делаете на левом фланге? — тяжело вздохнула девушка, которую я быстро по голосу опознал как Визард. Её голос был строг, но равномерен и спокоен. — Я прошу вас быть внимательнее. Медина может оказаться с вашей стороны. В таком случае вам первым придётся с ней столкнуться до того, как мы вновь соберёмся в группу и подоспеем к вам, — она, казалось, словно бы отчитывает новичков.       А могло быть так, что они тут не совсем чтобы опытные? Нет, такого быть не может. Я в это не верю! Если только кто-то из них.       — А если Медина уже ушла? — спросила кто-то из девочек. — Вы ведь там ранили её? Пятно масляное было ведь? Да? Так может, она потому и использовала свою приманку, а сама слиняла? — девочка казалась мне неуверенной.       — Её боевая аура всё ещё морозит нас. Значит, что она всё ещё поблизости. Не исключено, что принцесса атакует с левого фланга. Вас сейчас там значительно меньше, чем справа, потому и прошу быть предельно внимательно, словно бы от этого зависели ваши собственные жизни! — ответила флагман. — Это, кстати, недалеко от истины. Её торпеды столь мощны, что разрывают корвет в клочья! Шансов выжить у вас не будет! Так что ушки на макушки и вслушивайтесь в любой шорох!       — На-на-на, Визард! Нечего пугать маленьких! — на частоте объявилась ещё одна девушка.       — Это правда! — возразила Визард. — Уже один корвет погиб, а с ним и авианосец! Сейчас ещё одна отправится туда же!       На какое-то время, казалось, наступила пауза.       — Чаплет её ранила, а толку вообще никакого. Мы всё равно её потеряли, — объявилась девушка, опознанная как Мервин. — Что теперь скажет Радзиевский?       — Понятия не имею! — бросила флагман. — Сначала Медину нужно найти! Докладывайте о любом подозрительном звуке или акустическом сигнале — я подошлю вам девочек для подтверждения!       Они всё ещё не потеряли надежду на то, что смогут меня найти.       Только я не понял, знает ли этот Радзиевский о том, что канмусу меня потеряли или нет? Могли ли они не поставить его в известность? Кажется, он их адмирал и буквально главнокомандующий. Не может же быть так, что они не доносят до него актуальную информацию? Да, такое вполне возможно. Лично с этим не сталкивался, но знаю, какие последствия после этого бывают.       Сейчас бы подтвердить то, находятся ли противолодочные вертолёты или иные носители потенциально ядерного оружия в воздухе? Полагаю, что это может быть так. Они могли около часа назад сообщить, что нашли меня, и сейчас те вполне могут находиться где-то в пятидесяти километрах от границы моей боевой ауры. Почему так? Не исключено, что опыт в битвах с другими принцессами мог дать им понимание того, что Химе в состоянии сдвигать свою боевую ауру на некое расстояние. Возможно, что все достаточно развитые принцессы могут сдвигать её на дистанцию, равную радиусу боевой ауры. И также возможно, что командованию ЕОФ это известно из того же анализа боёв и опыта. Могло быть и по-другому, конечно же.       В любом случае, уязвимая к сумеречной ауре вражеская авиация наверняка будет находится от границ боевой ауры как можно дальше, чтобы не попасть под действие сумеречной. С их стороны это важно. Только насколько далеко она сможет находиться от границы и меня, чтобы иметь возможность нас поразить в случае обнаружения? И как долго она сможет находиться в воздухе?       Ещё любопытно, а сколько у них там этого чудо-оружия припасено? Не получится ли так, что если они будут вынуждены вернуться, то и оружию тоже придётся возвращаться по той причине, что оно одно? Это и правда любопытно. Может, попробовать ещё тут поболтаться? Так сказать, поиграть в выжидание?       Я не опускал своего хвоста, ожидая ещё каких-нибудь сведений или полезной информации, которую могут обронить канмусу. Похоже, что мне везёт с тем, что девы флота никак не шифруются по этому поводу и я могу относительно свободно их прослушивать.       — А ловко Медина ускользнула от нас. Я такого не ожидала с самого начала, — вздохнула Мервин.       — Кажется, нас ставили в известность о том, что Медина, вероятнее всего, имеет при себе средства гидроакустического противодействия, — заговорила ещё одна девушка.       — Мда…       — А то-то я удивилась тому, что мой сонар вдруг стал работать! До этого не работал, а теперь во как! — Мервин, казалось, хотела остаться спокойной и не нервничать. — Я сначала подумала, что атака Чаплет повредила её гидроакустическое покрытие и сообщила об этом.       — Мы все так подумали, — отрезала Визард, видимо, стараясь успокоить своих, — но больше всего с толку сбило то, что после атаки Чаплет показания активной гидроакустической станции изменились. Но цель была прямо перед нами и по всем параметрам казалась настоящей. А затем показания изменились вновь, и мы просто не подумали о том, что это… что это не просто так… — не могла найти объяснений девушка.       — Прости, флагман, этого больше не повторится! — тяжело выдохнула некая девочка. — Мы будем сообщать обо всех подозрительных изменениях на активной станции.       Всё это, конечно же, любопытно и намекает мне о том, что если мы и совершим следующий рывок к канмусу, то убраться оттуда станет ой как сложно. Но осмелюсь ли я на такое? Не стоит рисковать. Я фактически потопил два авианосца — нужно дождаться, пока утонет второй, о котором они говорили. Это тоже большое достижение.       Но, опять же, меня такое не устраивает! Нужно лишить врага всей авиации! Мне нужно больше возможностей в Средиземном море, пока я тут нахожусь! Кто знает, сколько мне ещё предстоит тут находиться?       Гибралтар осаждён пятью Химе, и ЕОФ согнал туда сотни, если не тысячи канмусу различных классов отовсюду, и это наверняка делает его практически непроходимым. Вполне возможно, что мне придётся выждать, пока либо Химе не уйдут или люди сами их не прогонят, либо пока глубинные принцессы не пойдут на приступ. Это же может длиться сколь угодно долго.       Полагаю, что Европейский Объединённый Флот может осмелиться первым совершить военную операцию против Химе за Гибралтаром. Мне бы не помешало приготовиться ко всему, а это значит, что мне нужно эволюционировать. Если с глобальными эволюциями пока не получится, то нужно попытаться выбить так много продвинутых локальных, сколько это возможно вообще на территории Средиземного моря!       Шноркель, улучшение для камикадзе, улучшенные ИПЛ и многое другое, что может мне сполна пригодиться!       По факту, чтобы я мог совершить второе нападение на канмусу без рисков гарантированного уничтожения, но с риском просто погибнуть в бою, мне нужно понять, тут ли где-то эти вертолёты, несут ли они какую-нибудь антиглубинную вундервафлю, и если вертушки тут, то надо будет заставить их поплавать. Есть у меня одна мысль, как это можно осуществить. Но пока нужно больше сведений.       — Визард, пока не стало поздно, я предлагаю рассредоточиться, чтобы найти её, — чей-то решительный голос с едва заметным подрагиванием появился на канале.       — А кто защитит авианосцы? Она может подойти слишком близко и атаковать едва ли не в упор, — возразила флагман. — Считай, два уже потеряли: Сёрчер уже и Санти вот-вот!       — Оставь второе оборонительное кольцо и позволь первому увеличить радиус поиска, — предлагает девушка. — Это же возможность убить Медину!       — С чего ты это взяла?       — Радзиевский не просто же так приказал найти её любой ценой. Ты сама сказала, что он был очень настойчив и требователен. Значит, у него есть план. Я так считаю, — объясняла свою позицию неизвестная.       — Возможно. Но он не ставит нас в известность об этом плане. Если бы мы понимали, что он что-то запланировал, то и действовали мы сейчас по-другому. Однако сейчас мы защищаем эскортные авианосцы от угрозы потопления принцессой глубинных подводных лодок, и, судя по открытой ауре, она поблизости и нападёт сама! Тогда-то мы и найдём её. В этом случае вертолёты ПЛО будут действовать. А до тех пор пусть находятся в воздухе и продолжают ждать.       Так, а вот и подтверждение тому, что вертолёты в воздухе и где-то ждут.       Я аккуратно лёг в выемку боевой рубки, медленно удлинняя хвост-перископ так, чтобы он оставался над водой на высоте полметра.       — Это звучит нелогично, — с укором заговорила девушка. — Сначала ты заявляешь, что нам нужно сохранить авианосцы, а теперь хочешь подпустить её сюда, приманив её ими, и уже тогда она будет считаться найденной, после чего в дело вступят вертолёты Радзиевского? — протестовала канмусу. — А ты понимаешь, что, скорее всего, мы найдём её слишком поздно, вероятно, после её торпедной атаки?! Тогда она положит тут два последних авианосца! Среди них есть гражданка Соединённых Штатов Америки!       Пока эта девка начинала истерить, я поудобнее разлёгся в выемке и, открыв ментальную карту, сначала уменьшил её масштаб, чтобы отобразить большую площадь. На секунды шумовые пеленги целей пропадают. После смены масштаба демону нужно заново отрисовать их под новый масштаб. Благо, это происходит быстро. Но что ещё лучше, так это глубинные метки, которые с этой картой посредством псионики были связаны. Метки никуда не исчезли, а значит, и голубые огоньки на карте тоже. Затем я нарисовал круг радиусом в семьдесят километров и центром в самом сердце ордера. Нужно было примерно определить, где могут быть эти самые вертолёты в настоящий момент времени.       — И что? — с напором спросила флагман. — Вы полноправные участники операции «Чёрные ножи». Ваша работа — выполнять приказы адмирала Радзиевского, вышестоящих офицеров, а также мои — командира эскорта АПУГ. Сейчас нам велено найти подводную лодку. Защитить авианосцы важно, но сейчас мы должны уничтожить Медину, и мы прекрасно знаем, что авианосцы — её цель. И вряд ли одним она будет довольна. Логично предположить, что она вернётся, и тогда мы её найдём. Да, либо мы обнаружим её и не допустим нападения, либо её местонахождение будет локализовано после атаки.       — Я командую экспедиционными силами США и что-то не в курсе того, что нас отправили на убой под командованием лайми! Стюарт знает о том, что тут происходит? — казалось, что девушка может сорваться на крик.       «Ого, а конфликт из-за меня очень серьёзный намечается», — как бы я не сосредотачивался на думах по поводу вертолётов, но игнорировать переговоры канмусу у меня не выходило. Да и нельзя было. Они были ценным кладезём информации. К тому же люди в гневе могут быть довольно честны.       — Что за глупости ты спрашиваешь, Роуван? — недоумевала глава охранения. — Его не могли не поставить в известность о планах Радзиевского и Европейского Объединённого Флота. Если, как ты выразилась, и американки сейчас посланы сюда на убой, то он точно знает об этом. И если вы уцелеете после этого самого убоя, то спросите у своего адмирала Стюарта, что да как, — чуть язвила флагман. — И, к слову, хочу поставить тебя в известность, если ты этого не заметила раньше — мы, лайми, тоже как бы с вами на «убое».       На частоте повисло молчание.       Моей реакцией на это стало недоумевающее молчание, так как мне не хотелось, чтобы на этом всё и закончилось.       Одновременно с этим моя голова кипела над тем, чтобы найти вертолёты противника. Я уже предполагал, что те могли прибыть в точку своего ожидания со стороны Тулона — возможного пункта назначения АПУГ, но это далеко не факт, что так. То, что вертолёты будут находиться примерно в одном месте, я уверен, так как тем невыгодно будет двигаться из-за расхода топлива и того, что я могу оказаться не там, где надо. Впрочем, последнее для них всегда будет актуальным.       — Что с тобой сегодня? — спросила Визард со всей серьёзностью.       — Фух… Кажется, это из-за её ауры… — нехотя ответила американка.       — Что-то ты быстро сдулась! — в голосе британки послышалась злость. — Не похоже, чтобы Медина использовала что-то помимо ауры! Почему ты отправилась на задание?       — Стюарт прикрепил к АПУГ. Я самый опытный эсминец среди наших, — попыталась объясниться флагман экспедиционных сил США. — Я обязана была организовать командование над нашими, включая эскортные авианосцы. Никого, кроме меня, подходящего не было, — девушка взяла паузу, длинную, а я приятно удивился тому, что Визард дала ей выговориться. — А я только с Атлантики прибыла… Переход был очень нервным, и без человеческих потерь там не обошлось… как и без потерь канмусу. Признаки погружения стали проявляться ещё тогда. Сразу после перехода меня и отправили к вам. Особо отдохнуть не успела. Ни еды, ни секса… Ничего. А я, разумеется, говорила о своём состоянии. Всё по правилам, но Стюарт и офицеры из ЕОФ попрали все правила, которые писались кровью…       Мои мысли словно бы замерли с их диалогом. Это же не всё? Давайте, расскажите что-нибудь важное.       — Стюарт… Он не мог передать авианосцы под наше полное командование?       — После жуткой истории с Ченанго, ни военные, ни, более того, сенаторы вам под единоличное командование дев флота отдавать не хотят, — ответила американка.       — Понятно. То есть ты могла бы сейчас развернуть всех своих и уйти? — явно как-то не верила в это британка.       — Не совсем так. Я по факту наблюдатель, и такого рода решение может принять Стюарт.       — Сколько ты ещё сможешь продержаться без последствий? У тебя есть внешние признаки глубинизации?       — Да, глаза сменили цвет на синий и стали светиться, — поникши ответила американка. — Но я могу сражаться. Бывает же хуже.       — А я думала, отчего столь опытная и уже немаленькая канмусу берёт с собой на задание авиаторы. Не покрасоваться ли? Подозревала, небось, что до этого может дойти? — Визард, казалось, словно бы понимала эту девушку, и оттого в её голосе не слышалось яда. — Мы сейчас под аурой Медины, и пусть с нами Радзиевский и его чудо-аура, но с учётом твоего состояния это может неприятно на тебе сказаться.       — Я понимаю. Мы закончим битву, как бы она не кончилась для нас! — настаивала флагман экспедиционных сил США. — А вернувшись, тут же пойду на отходняк. И секс, и пляж, и всё у меня будет хорошо ближайшие недели!       — Да…       «Нет-нет-нет! С этих разговоров я уже, похоже, ничего не получу, — меня охватило негодование. — Остаётся только самому догадываться, где эти вертолёты».       Я неустанно пялился в ментальную карту с изображением ордера АПУГ, радиусом моей боевой ауры и радиусом, куда, как я предполагаю, эти самые вертолёты ПЛО с чудо-оружием не сунутся. Было несколько сложно сказать, откуда они могли прилететь. Не исключено, что они вышли откуда-то с Корсики или Сардинии. Например, с Бонифачо. Но также было возможно и то, что они вышли из Тулона. Да нет, тут можно вообще всю континентальную Францию приписывать и Италию вместе с ней. Почему же я размышляю над этим? Ответ очевиден и прост — я уничтожу вертолёты ПЛО, что с большой вероятностью откроет мне возможность повторного броска на авианосцы с целью их добить.       Разумно, что если не будет угрозы гарантированного уничтожения в лице вертолётов ПЛО, то мы сможем действовать более свободно. Также я не считаю, что таких вундервафель, если это снова атомная бомба, у них много, чтобы после уничтожения одной они достали другую. А вот если же там просто волшебные торпеды, то они, если не убьют, но с такой плотностью канмусу могут привести к смерти из-за сложностей в уклонении от глубинных бомб или от невозможности скрыться в случае поражения меня ею.       «Торпеды или ядерная бомба? — стал размышлять. — Блять, а что, если и то, и другое… вместе и сразу! Ядерная торпеда!»       Вот тут я как испугался, так и удивился одновременно не то от своего тугодумия, в простонародье тупости, не то от своей запоздалой гениальности.       Это же получается, что у противника буквально есть оружие, которое может гарантированно меня убить. Мало того, что мы не убежим от этой чёрной рыбки, так ещё её взрыв убьёт как меня, так и демона. Да ей даже взрываться очень близко не требуется. Та предыдущая бомба нас чуть на тот свет не отправила. А эта же ещё нас выслеживать будет!       В целом, если мои догадки верны, то одна ошибка под носом ЕОФ и мне конец. У меня всё ещё отсутствуют надёжные способы уклоняться от торпед, кроме как действовать быстро и решительно. ИПЛ неплохо себя показывают, но и торпеды, кажется, достаточно устойчивы к таким обманкам. Получается, что сейчас мне больше нельзя действовать против авианосцев противника. Пока я, разумеется, не уничтожу носители ядерного оружия. Но вот с этим сейчас как раз и были главные сложности. Тот факт, что я не знаю о местонахождении этих вертолётов, и есть главная сложность.       Уничтожить их будет очень просто, а вот найти очень сложно. Дело в том, что я не смогу проверить все места: вертолёты не обладают бесконечным запасом топлива, и те рано или поздно развернутся. Если я промахнусь с местом их дислокации, то они не только могут улететь до или уже после того, как я приближусь к ним, но ещё и враг может разгадать мой план. Эту карту лучше разыгрывать сразу и также гарантированно.       Исходя из того, что я вижу, вертолёты могут прийти как со стороны континентальных Франции и Италии, так и со стороны островов Корсика и Сардиния. Насчёт Бонифачо я всё же сомневаюсь. Если предполагать, что это «особое» оружие, которым нельзя вот так просто воспользоваться: оно дорогое, редкое, сложное или его необходимо использовать тогда, когда гарантия уничтожения противника будет высока, то можно предположить, что на каких-то мелких военных базах его оставлять не будут. К тому же, такие вундервафли нужно хорошо охранять. Бонифачо не подойдёт — база мною уничтожена фактически полностью. Там бомбу держать не будут. Про остальные части островов Корсики и Сардинии я ничего не знаю. Но я почему-то сомневаюсь, что противник запустил свои вертолёты оттуда. Остаётся только область со стороны континентальной Франции и Италии. Там наверняка много подготовленных военных баз, где могут обеспечить надёжное хранение такого оружия. Опять же, есть шансы и на два этих острова, особенно с тем учётом, если они рассчитывали на то, что я буду в Тирренском море.       Однако, думаю, что будет лучше попытать свою удачу, направившись в сторону Тулона или вовсе огибая дугой границы возможной безопасной зоны для вертолётов. Если же там не окажется никаких вертолётов, то мы с демоном просто отступим. Вот так рисковать жизнями совершенно не хотелось. Да и ядерную торпеду, способную игнорировать сумеречную ауру, всё же не хочется никак связывать с Корсикой и Сардинией. Впрочем, это не отменяло того, что они могли прийти оттуда.       Меня стало разрывать между двумя вариантами. А ведь время идёт. Продолжая пристально пялиться на ментальную карту, я терял терпение от того, что не могу никак совершить выбор между островами и континентом. Мне казалось, что вот-вот и начну закипать от злости, но вскоре едва не закричал под водой и сорвался:       «Континент! Пойдём в его сторону!»       Хвост-перископ тут же погружается под воду, прекращая улавливать уже бесполезные переговоры дев флота при помощи РТТР. Косатка с полуслова понимает приказ и начинает набирать скорость. Вместе с этим я отдал ей команду погрузиться на глубину пятьдесят метров. Ей осталось только задать курс, над чем мне нужно чуток подумать… а может и нет.       «Лево сто десять!» — до меня дошло, что промедление сегодня может стоить мне всего.       Всё, больше нельзя было медлить. Если хочу избавиться от вертолётов и уничтожить авианосцы, действовать нужно было как можно быстрее. Я принимаю решение сейчас, чтобы не терять время, а по мере поступления новой информации и её актуализации буду корректировать свои действия. Думать над тактикой, стратегией и своими действиями, конечно же, важно, но порой приходится жертвовать проработкой задачи ради оперативности. Как сейчас, например.       Я не приказывал демону переходить на основной двигатель, потому прямо сейчас он продолжает двигаться на Вальтере, выжимая из себя всю возможную скорость в двадцать два узла, при условии, что половина ангара затоплена. Если мы хотим повысить шансы «дотянуться» до вертолётов до того, как те отправятся на свои базы, необходимо было пройти нужную дистанцию как можно быстрее. Но, опять же, у этого была проблема: если вертолёты ожидают команды на атаку слишком далеко, то моя боевая аура прекратит действовать, так как мне, возможно, придётся отойти от неё дальше, чем на тридцать тысяч метров. Сейчас до границы ауры двенадцать километров, и потому она функционирует. И тут меня заботит не то, что аура прекратит на них давить, а то, что противник посчитает, что я покинул битву. Это может стать причиной отправки вертолётов на базу. С одной стороны, это тоже может выиграть мне время для атаки на оставшиеся авианосцы, а с другой, я хотел уничтожить их вундервафлю. Это важно! И вот над этим сейчас нужно будет подумать.       Одновременно с очередным выматывающим и стрессовым мозговым штурмом, который даже не давал спокойно лечь в выемку боевой рубки, я изучал медленно меняющееся положение канмусу на ментальной карте, прижавшись спиной к двери склада. А также обращал внимание на осушение ангара косатки, которое шло полным ходом, облегчая нам задачу маневрирования, погружения и всплытия.       Минут десять спустя демон сообщает о сильных шумах со стороны ордера АПУГ. Я тут же обратил на них внимание и услышал оттуда очень глухое шипение с примесями бурления. Было несложно догадаться, что это может быть, и демон подтвердил мои догадки — один из авианосцев тонет.       На мгновение я почувствовал радость, вытянувшую из меня тусклую улыбку, но та быстро погасла, возвращая меня к более насущным делам. Разумеется, что ещё один утонувший авианосец приблизил меня к моей цели, но за этим холодным словом стояла живая девушка, которая неволей стала аватаром для стального гиганта конца первой половины двадцатого века. Это осознание терзало мой разум. Понятно, что я вскоре забуду про это и хорошо, но моментами подобные мысли не давали мне покоя.       «Полагаю, что это та самая Санти. Принц Уильям с большей вероятностью должна была уцелеть, судя по словам одной из дев флота», — подумал я.       Вскоре послышался громкий скрип обвеса авианосца, распространяющийся далеко под водой и с моей развитой гидроакустической станцией легко различимый. Она ушла под воду, и вскоре её тело, закованное в железо, коснулось дна. Так свою жизнь закончила очередная девушка, ставшая частью военной машины, созданной, чтобы противостоять глубинной угрозе.       Подниматься на перископную глубину ради узнавания реакции на гибель канмусу не собирался. Нужно было продолжать движение вперёд: у меня ограниченное время на атаку. По моим прикидкам, около получаса. Может меньше, может, чуть больше. Жаль, что я не могу развить большую скорость даже ценой увеличения громкости.       Время неумолимо текло. Косатка двигалась по указанному направлению, канмусу продолжали «морозиться» в моей боевой ауре, вращаясь вокруг пары оставшихся авианосцев. Демон во многом опустошил ангар и выкачал воду наружу. Скорость возросла до двадцати четырёх узлов. Дистанция до границы боевой ауры достигла двадцати трёх километров. Через десять минут аура растворится, оставив после себя облако плотного пепельного цвета тумана высотой в сотню метров под вечерним небом.       Ситуация не сильно радовала, если честно. Что же, в любом случае, мне дано или покинуть бой живым, с имеющимися неплохими результатами, или уничтожить вертолёты ПЛО, после чего развернуться и атаковать вновь, уже не имея угрозы быть гарантированно уничтоженным. Впрочем, есть шанс, что я ошибся с выбором дислокации вертолётов и там никого не будет. Тогда мы просто уйдём. Эти авианосцы такого риска не стоят.       Чуть менее десяти минут спустя дистанция до границы боевой ауры составила двадцать девять километров. Вот-вот и она прекратит свою работу.       «Обе машины стоп! — приказал я, вставая на ноги и разворачиваясь лицом по курсу движения косатки. — Занять глубину пятнадцать метров!»       Демон стал замедляться. Боевая аура работала. Если продолжу движение, то она непременно исчезнет, вероятнее, дав противнику ложную уверенность в том, что я покинул поле боя. Впрочем, почему-то я не подумал о том, что они, скорее всего, и после сворачивания ауры ещё какое-то время не будут никуда уходить. Это же довольно очевидно. Странно. Похоже, что я слишком много думаю. Да и не знаком я с шаблонами и протоколами их действий. В общем, сложно, непонятно, рискованно и, по всей видимости, придётся идти, так сказать, ва-банк.       В общем, в любой момент я готов был включить Вальтера и быстро драпать отсюда как можно быстрее. А сейчас у меня есть мысль активировать радар обнаружения воздушных целей и попытаться с его помощью локализовать вражеские вертолёты. Сделать это, разумеется, нужно как можно быстрее. Долго светить им не будем: боюсь, заметят. В этом случае противник либо воспользуется своей вундервафлей, либо отступит подальше. Если враг применит оружие, а мы будем исходить из того, что это ядерная торпеда, то я могу быстро начать погружаться на самое дно, отключив все системы демона, и попытаться спрятаться там, предварительно раскидав несколько ИПЛ с надеждой, что она купится на них. Всё это совершенно не гарантирует нашего выживания, и потому мне не хотелось бы прибегать к этой тактике уклонения от акустических торпед. Она не очень помогала мне в Тирренском море, хотя и давала отсрочку от попадания. Но если здесь была ядерная торпеда, как я считаю, то ей и попадать не придётся. Любопытно, какая мощность у БЧ этой такой «рыбки»?       Ко всему прочему, моё гидроакустическое покрытие фактически уничтожено той самой Чаплет, и это сильно скажется на маскировке как против канмусу, так, возможно, и против торпед.       Демон поднялся на глубину пятнадцать метров. Мой хвост следом за этим также пронзил поверхность воды. За это время здесь стало темнее. Солнце всё больше клонилось к горизонту, окрашивая небо на востоке в градиент холодных цветов, переходящих в тёмные. Западная же сторона, казалось, розовела и местами пылала, поражая своими цветами.       Я отчего-то стал редко обращать внимание на такие пейзажи, хотя понимаю, что на это есть весомые причины. Но что больше удивляло, так это то, что именно в такие моменты мне больше всего хочется сесть и, ничего не делая, пялиться на закат, восход или любое другое притягательное природное явление. А разочаровывал меня во всём этом факт того, что любоваться видами сейчас было нельзя. Приближался ответственный момент.       Не желая того, я закрываю глаза и прерываю поступление визуальной информации с перископа. Проходят секунды, в которые разум словно тонет, и человеческая сущность, оставшаяся во мне, сопротивляется этому, борясь за жизнь. Испытав дискомфорт, мне удаётся отогнать от себя наваждения о прекрасном. Теперь передо мной лежал не горящий горизонт с едва заметными звёздами на голом небе, а привычная картина для любого командира подводной лодки — край, за который не заглянуть.       Я готовился запустить радар. Одновременно с этим функционировал СПО и РТТР на всякий случай. Средство предупреждения об облучении молчало. Устройство радиотехнической и телепатической разведки улавливало белый шум. Гидроакустическая станция, когда мы остановились, ничего подозрительного не обнаружила. Позади слева всё также шумели канмусу из ордера АПУГ, а впереди до тридцати километров не было ничего слышно. Повторный визуальный осмотр также ни к чему не привёл.       На всякий случай перед самым включением радара я решил поднять его на все пять метров над водой, чтобы наверняка найти кого-нибудь. Канмусу были далеко, и мне не казалось, что их радары смогут дотянуться до меня с их позиций. Тем более хвост интерпретируется информационным полем как перископ, да и тот имеет целое радиопоглощающее покрытие. Разве что нужно опасаться авиации с авианосцев, у которой может быть радар и которые летают не факт, что вблизи ордера АПУГ. Там, в тумане, ей нечего делать.       Также я не побоялся одновременно активировать и РЛС надводного поиска. Зачем? Я подумал о том, что вертолёты ПЛО будут летать ниже тридцати метров, куда моя РЛС обнаружения воздушных целей не может заглянуть. Не знаю, как с этим обстоят дела у высоко поднятой РЛС и заглядывающей так далеко, но у радара надводного поиска такого недостатка не было. А обнаружить воздушную цель он вполне себе мог, пусть с этим у него дела обстоят и похуже. В настоящий момент они будут что-то вроде дополнять друг друга.       Итак, лучи моих радаров, поднятых на пять метров над водой, стали облучать пространство. На ментальной панели РЛС стали отображаться метки целей, как и на карте, куда я обращал больше внимания. Надводные и воздушные объекты усеяли рассматриваемую область, включающую в себя небольшую часть периметра вражеского ордера, предполагаемое местонахождение вертолётов ПЛО и некоторое окружение.       Позади, за кормой, в тридцати километрах появились отметки канмусу. Их я уже видел благодаря меткам или гидроакустической станции. Теперь же положение этих дев флота было подкреплено ещё и моим радаром. Но куда больше на карте появилось небольших отметок, явно обозначающих воздушные цели. Голубые огоньки глубинных меток были вписаны в зелёные точки надводных радарных контактов. Вокруг АПУГ витали десятки прочих зелёных точек, очевидно, курсирующих вокруг вблизи границ моей боевой ауры. Ясно, что внутри туманного облака они многого сделать не смогут. Впрочем, сброс бомб по показаниям радаров ещё никто не отменял. Но вокруг облака на большем удалении курсировало куда больше меньших сигнатур или схожих, но по интерпретации косатки отличающихся от авиации канмусу объектов. Наверняка это были БПЛА и прочие человеческие поделки. Таких точек было очень много, и они занимали пространство за десятки километров от границ АПУГ, и некоторые даже были близки ко мне.       Всё это мне удалось воспринять за секунды наблюдения, пока обе РЛС совершали свои мнимые вращения: сам хвост-то не вращается. Но вот за что глаза зацепились мгновенно, так это четыре достаточно крупных точки, едва ли не сливающихся воедино. Направление на них — двадцать градусов справа по борту. Дистанция до них — тридцать один километр. Они находились в противоположной стороне от АПУГ.       Я стал действовать быстро и тут же сначала свернул свою боевую ауру, накрывающую канмусу, так как не смогу её просто переместить, потому что не нахожусь в её пределах. Секунду спустя, воспользовавшись своим шестым чувством, где всё вокруг вновь стало «пустой комнатой», я раскрываю её повторно, размещая центр в восемнадцати километрах от себя в сторону этих самых точек. Тут же все эффекты ауры стали распространяться на поверхности. Пылающее в закате небо стало медленно, но постепенно погружаться в белый туман, напоминающий собой дым. Вечерние солнечные лучи пока могли протиснуться сквозь уплотняющийся дым, но уже вскоре они исчезнут, словно бы их навсегда запрут с другой стороны. Не теряя драгоценного времени, я активирую сумеречную ауру, после чего перед глазами моргнули синие блики.       РТТР стал улавливать сообщения дев флота:       — Внимание, говорит Визард! Эффекты боевой ауры Медины прекратили действовать. Продолжаем защищать авианосцы до восстановления движения Принца Уильяма согласно… — вдруг монотонно говорившая девушка замолчала, словно бы её прервали. — Так, операторы БПЛА докладывают об открытии боевой ауры в тридцати километрах от бывшей границы предыдущей! — темп и интонация флагмана эскорта резко изменились, как и характер общения.       Секунды спустя четыре точки на карте исчезли, а косатка доложила о четырёх сильных ударах об воду по направлению этих точек — они разбились! Вместе с ними попадало ещё несколько крупных объектов, попавших в зону действия сумеречной ауры. Полагаю, что это были БПЛА. Вместе с этим были удары и «помягче». Вероятно, уже беспилотники размером поменьше.       «ДА-ДА-ДА!!!» — обрадовался я, буквально подпрыгивая на месте с растянутым во всю хвостом.       Едва собравшись с мыслями, обращаю внимание на ментальную карту и то, что за кормой, в стороне АПУГ, ещё имелись десятки объектов, напоминавших собой БПЛА. Я вновь сворачиваю свою ауру и отправляю её центр в сторону вражеского ордера, поднимая сумеречную: очередная человеческая техника падает, косатка докладывает о шумах бьющихся об воду боевых машин. Так поступаю несколько раз, смещая центр боевой и, следовательно, сумеречной ауры в стороны от себя, буквально расчищая небо от человеческой летающей техники! Отсюда я не смогу дотянуться до участка за АПУГ, но и этого уже было много!       «Всплываем! Сейчас же!» — отдаю приказ, едва ли не смеясь от радости происходящего.       — Твою мать! Вы видите это?! — кричала некая дева флота. — Они все исчезают с радаров!       — Сосредоточьтесь на обороне! У фей есть успехи с Уильямом! — приказала флагман.       Пока всплывал, я «погасил» радар и укоротил хвост до привычных размеров, прерывая прослушивание дев флота тем, что тот погрузился под воду. Вскоре мы оказались на поверхности, и мои запасы кислорода стали пополняться, но на поверхность я выбрался не из-за нехватки воздуха. Его у меня как раз было в избытке.       — Открыть ангар! — прозвучали мои первые слова после всплытия.       Демон повиновался, и стоило люку ангара оказаться разгерметизированным, как изнутри полилась вода, тут же стекающая по обеим бортам демона обратно в море. Таким образом, мы во многом избавились от затопления в ангаре. Остальное из самых нижних мест, так и быть, мы перекачаем в центральный пост и оттуда за борт при помощи насосов.       РТТР уловил новые сообщения:       — Поступили сообщения о потере связи с четырьмя вертолётами ПЛО. Похоже, что они уничтожены. Потеряны две сумеречные торпеды, — безрадостно сообщила новость своим подчинённым командир эскорта АПУГ. — Осталось ещё четыре вертушки.       Вот тут я резко потерял всю радость и уверенность, обретённую за мгновения недавнего триумфа. Тело ощутило прохладу и следом тяжесть. Особенно это чувствовалось вблизи сердца.       — Блять… — медленно прошептал я.       Я не знал, где они.       На радаре ничего похожего не было. Всё, что намекало мне о вертолётах, было уничтожено. Сейчас буквально любая человеческая техника в радиусе досягаемости моей боевой ауры была посажена. Вернее, в диаметре, так как я бросал центр своей боевой ауры на максимальную от себя дистанцию, равную уже радиусу действия моей боевой ауры — восемнадцати километрам. Я могу вновь включить радар, чтобы попытаться обнаружить, но не думаю, что вертолёты появятся тут в ближайшее время после нескольких раскрытий сумеречной ауры подряд. Противнику теперь очевидно, что я знаю об их присутствии, о том, что осознаю, какую угрозу они мне все несут, и о том, что буду пытаться уничтожить их.       — Но их разворачивают обратно, — вдруг произнесла флагман, словно бы произнося приговор. — И не факт, что вернут. Мы не можем обеспечить длительный и надёжный контакт с Мединой, и потому какой-то там план Радзиевского отменился. Сказали, что торпеды терять больше нельзя, а мы не знаем, где она, и не можем тем самым определить безопасную дистанцию атаки для вертолётов ПЛО. Наверху посчитали, что Химе специально покинула бой, чтобы уничтожить их.       Так-так! Это уже другое дело! Если вертолётов ПЛО сейчас не будет, то мы можем напасть на эскадру повторно и не бояться гарантированного уничтожения ядерной торпедой или просто получить эту самую сумеречную торпеду под дых!       Кстати, оказывается, что у неё было очень даже эпическое название. Мог бы и сам догадаться.       Я почувствовал прилив облегчения. Глубоко набрав прохладного воздуха, я тут же отправляю его обратно в атмосферу. Разум немного расслабляется и позволяет мне уже без тревоги взглянуть сначала на часы, а затем на окружение. Часы показывали 19:58. Сумерки всё ещё входили в свои права, и в течение часа-полтора вокруг будет становиться всё темнее и темнее, пока они не уступят ночи. На практически безоблачном небе уже виднелись звёзды. Казалось, что ещё недавно, когда я поднял перископ, они были такими тусклыми, а теперь, спустя совсем немного времени, их стало не только больше, но и они все стали ярче.       — Сука… Радзиевский… — прошипела девушка, по голосу которой я сразу понял, что это была флагман экспедиционного корпуса США. — И что теперь? Он вроде как заявлял о способе гарантированно уничтожить Медину. Этого теперь не будет? Нахера тогда трое наших девочек тут погибло?       — Знать бы ещё, что это за способ такой. Медину и раньше торпедами били, но больших успехов с ними не достигли. Предполагалось, что только при тесном взаимодействии с канмусу можно будет добиться уничтожения Химе. Но мне почему-то не думается, что… — девушке пришлось резко замолчать, уступив слово своей коллеге.       — Но вертолётов теперь нет! Торпед нет! Как мы уничтожим Медину? — американский флагман продолжала выплёскивать недовольство из своей переполненной чаши терпения.       — Я не знаю, — резко ответила Визард. — Пока мы должны защищать Уильям до восстановления её движения, — твёрдо и уверенно, словно только что собравшись с мыслями, дополнила себя флагман охранения авианосцев.       Ладно, пока есть время и этот Радзиевский не одумался и не вернул вертолёты, нужно было начинать действовать. Пора вернуться к АПУГ. Одновременно с этим решением мой СПО запищал, предупреждая о том, что нас облучают радаром. Это только подстегнуло меня поспешить.       — Погружение! Скорость одиннадцать узлов.       Демон чуть дрогнул и уже ожидаемо стал проваливаться под воду. Вскоре я с головой оказываюсь под водой, и демон, оказавшись на перископной глубине, двигается вперёд. Но это ненадолго: тут же я разворачиваю его на сто восемьдесят градусов, и мы начинаем двигаться ровно на АПУГ.       «Перейти на обычный двигатель», — приказал я.       Ранее, двигаясь на двигателе Вальтера около часа и развивая максимальную скорость, я истратил приличное количество автономности. Оставшуюся мне хотелось бы сберечь на всякий случай. Сблизиться с АПУГ можно и на основном. Тем более что противник также не двигался. Вальтер лучше оставим для отступления или быстрого изменения позиции.       «Глубина сто».       Пусть уже и стало несколько темно, но не исключено, что какие-нибудь БПЛА или авиация канмусу всё ещё будет в состоянии разглядеть меня под водой на малой глубине.       Ментальная стрелка лимба глубины дрогнула и стала постепенно указывать на всё большую цифру. Постепенно стало становиться темнее.       Но не успели мы с демоном пройти и полкилометра, как в воду вокруг стали падать неизвестные объекты. Их шумовая сигнатура была нам незнакома. Один, два, три объекта приземлились в воду, но, судя по показаниям гидроакустической станции, они не погружались дальше, оставаясь плавать на поверхности или вблизи неё. Таких объектов стало в несколько раз больше, и все они сбрасывались в разных точках вокруг нас.       «Гидроакустические буи?» — подумал я, поднимая голову наверх и слыша, как над водой угрожающе проносятся жужжащие вражеские самолёты.       Что ж, похоже, что у меня начинается очередной раунд игры в кошки-мышки. На этот раз с авианосцем.