Тихий охотник

Принцесса глубинных подводных лодок Медина

      Они смогли примерно локализовать моё местоположение и отправили сюда авиацию? Но как они… Излучение моего радара? Возможно. Может быть, центр сумеречной ауры? Я направил ядро ауры ровно в сторону вертолётов ПЛО. Наверное, они просто провели линию от точки последнего местонахождения вертолётов через центр ауры и примерно определили моё местонахождение. Затем уже самолёты канмусу с радарами на борту направились сюда и отыскали меня. СПО же меня предупреждал. Буи же помогут более точно локализовать моё местоположение.       Прочертить линию между центром ауры и последним местонахождением вертолётов совсем не гарантировало бы моё обнаружение. Вертолёты были достаточно глубоко в поле сумеречной ауры, чтобы можно было разместить центр так, что при проведении линии этот отрезок проходил бы дальше от меня. Я снова совершил грубую ошибку. Надо запомнить и больше так не ошибаться. Впрочем, авиация канмусу с радарами всё равно нашла бы меня. Разместив центр иначе, область моего возможного местонахождения не была бы такой большой, чтобы выиграть мне много времени. У врага полно неплохих радаров, и я бы ничего не выиграл.       Будем принимать это за ошибку средней тяжести.       Но ещё можно было бы отключить их РЛС при помощи РТТР и его устройства постановщика помех, а также накрыть нас туманом. Нет. Радиус полных помех всего семь километров. Локализовать моё местоположение станет даже легче. А в тумане вражеская авиация действует очень даже неплохо. Так что она и там меня локализует. С РТТР или без него.       Проклятие!       Мы двигались вперёд и продолжали погружаться вниз. Я же, теряя ощущение безопасности, усиленно размышлял о том, как дальше будут действовать девы флота и их авиация. Моя гидроакустическая станция не находила поблизости никаких канмусу или даже кораблей. То есть действовать будет только авиация? В таком случае, как они могут меня атаковать? Сомневаюсь, что глубинными бомбами: шансов попасть не так много. К тому же мы погрузились.       «Точно! Туман! — вдруг осенило меня. — Боевая аура!»       Я раскрываю боевую ауру, сдвинув её центр километров на десять, чтобы самому не обозначить своё местонахождение. Туман боевой ауры явно осложнит жизнь авиации дев флота. Впрочем, не знаю насколько, покуда меня нет на поверхности, и никаких иных следов моего присутствия или того, что поможет им меня найти, кроме буёв, там нет. В любом случае будет лучше иметь туман, чем если бы его не было.       Интерес вызывали и буи. Мне хотелось наверняка знать, акустические они или пассивные. Скорее второе. Судя по тому, что их сбрасывают самолёты канмусу, то они времён Второй мировой войны. В те времена действительно были такие. Мне известно, что они, как минимум, были пассивными. Те могли использоваться для определения позиции вражеской субмарины и, например, последующего сброса… американской противолодочной торпеды, название которой я забыл! На вид маленькая и пузатая, но могла и потопить.       И действительно, в менее чем одном километре прямо по курсу в воду упало нечто, которое, судя по показаниям гидроакустической станции, стало набирать скорость и двигаться, описывая круги.       «Да сука! — выругался я, крепче хватаясь за борта боевой рубки. — Ещё сейчас не хватало того, что мы получим повреждения!»       Я неоднократно размышлял и представлял себе то, как буду убегать от сумеречных торпед Европейского Объединённого Флота, и пусть все выводы приводили к тому, что убежать от такого «угря» казалось маловероятным, какие-никакие тактики и планы у меня всё же имелись на всякий такой случай. Потому встреча с торпедой от дев флота не начнётся с того, что я впаду в ступор и буду судорожно разрабатывать какой-нибудь план, где в конце концов окажется, что время на раздумья вышло и останется только получать торпеду под дых или, чего хуже — в зад! У меня уже есть мысли, как мы сейчас поступим!       К сожалению, у меня не было времени определять скорость этой «рыбки». Я не помню всех характеристик американской противолодочной торпеды Второй мировой войны и знаю лишь, что она была пассивной. Вполне возможно, что я от неё смогу легко уйти, развив большую скорость, чем у неё самой. Это можно сделать даже и с меньшей скоростью, если дистанция позволяет. Однако они сбросили торпеду достаточно близко, и на первый раз мне совершенно не хотелось рисковать. А вот использовать ИПЛ можно было. Хотя бы один раз, чтобы собрать точные данные об этой торпеде.       «Лево девяносто!» — быстро, но сохраняя часть спокойствия, следом за отданным приказом приступаю к простому программированию своего ИПЛ правого борта.       Демон выполнил команду, и только это произошло, как с правого борта был запущен имитатор, начинающий сразу разгоняться до своей максимальной скорости в двенадцать узлов. Ко всему прочему, он был запрограммирован работать на одной глубине — примерно на той, что мы пересекали в момент его запуска — восемьдесят пять метров.       «Скорость два узла. Глубина сто пятьдесят. Отключить помпу», — последовала новая команда сразу после пуска имитатора.       Если всё получится, то торпеда наведётся на ИПЛ, и пока она будет к ней идти, я смогу разузнать её скорость, погрузиться поглубже и заодно отойти отсюда подальше. Надежд на то, что у этой торпеды небольшой запас хода, оставлять пока не буду. Глядишь, и будем бегать от них без имитаторов.       Кажется, та торпеда не выглядела как классическая для надводных кораблей и подводных лодок. Если всё правильно помню, то она была совсем небольшой. Сомневаюсь, что в такую можно поместить много топлива, как и большую массу боевой части. Но подводным лодкам этого хватало, чтобы те получали повреждения и всплывали или сразу уходили на дно. Да и семёрки с девятками вряд ли могли убежать от них. То есть скорость наверняка превышала подводную у самых распространенных типов вражеских субмарин. Сам сброс также наверняка происходил вблизи подводной лодки после её обнаружения при помощи гидроакустических буёв или каким-нибудь другим способом. В таком случае большого запаса хода ей и не надо. Звучит складно.       Но насчёт скорости лучше убедиться на практике прямо сейчас.       Скорость демона стала падать, для уменьшения уровня громкости отдал приказ отключить помпу: мы уже и так почти осушены. На всякий случай я решил погрузиться ещё глубже.       Вообще, меня очень интересовала предельная глубина работы у этой торпеды. Хотелось бы мне надеяться, что в какой-то момент она просто выйдет из строя, достигнув предела по глубине. Но когда-то я также считал, что и у глубинных бомб есть предел по глубине, пока не убедился в обратном во время моего первого массового побоища с канмусу в Тирренском море. Так что, боюсь, она не остановится и на ста пятидесяти метрах. Вся надежда на то, что у неё раньше закончится топливо, и она просто не сможет идти.       Чуть более одной минуты спустя торпеда столкнулась с ИПЛ на глубине в восемьдесят пять метров. Произошёл взрыв.       К этому моменту демон установил точную скорость торпеды. Как и предполагалось, мы сможем в случае чего от неё уйти. Скорость торпеды не превышала двенадцати узлов, а это уже для меня давно не проблема. Просто прекрасно!       В воде ещё оставались акустические буи. Я совершенно не имел понятия о том, как долго они могут функционировать и какая у них была эффективная дальность действия. Могут ли они услышать меня на двух узлах скорости?       Места падений всех буёв косатка заблаговременно отметила на ментальной карте, и теперь мне оставалось только маневрировать и не проходить вблизи них.       Однако у меня была идея получше. Но перед тем, как приступить к её исполнению, я обратился к эхолоту за данными о глубине и выяснил, что подо мной было около двух тысяч метров.       Отлично!       «Глубина тысяча», — отдаю приказ, морально готовясь к погружению в абсолютную тьму.       Я всё равно ничего не теряю. Указанная мной глубина была в пределах нашей рабочей, и основной двигатель, в отличие от Вальтера, никаких штрафов там не получал. Сейчас погрузимся туда и оттуда потопаем к АПУГ.       Если канмусу меня едва могут услышать на двух узлах скорости, то какие-то буи и подавно. Сейчас у нас и вовсе не максимальный ход. Однако на всякий случай стоит всё же опуститься поглубже. Акустические противолодочные торпеды можно запускать и без знаний точного местоположения субмарины, а канмусу могут попробовать сбросить несколько на удачу. Вряд ли они поверят в мою гибель или гибель косатки после того подрыва.       «Обе машины стоп. Продолжаем погружение», — чуть подумав, решаю поступить вот так.       Так будет ещё лучше. Не думаю, что торпеды теперь вообще на что-то сумеют навестись.       Однако канмусу так не думали, и уже скоро в воду упала ещё одна торпеда, которая вошла в режим поиска и стала разыскивать цель, наворачивая круги и постепенно уходя глубже. И что удивительно, она действительно смогла уйти глубже нескольких сотен метров.       У меня возникла мысль о том, что всё противолодочное оружие канмусу в состоянии игнорировать свою предельную глубину! Раз уж мы можем погружаться на такие бешеные глубины, то неудивительно, что у канмусу есть возможность поразить нас даже здесь.       Вот только глубоководное погружение торпеды не привело их к какому-либо успеху — торпеда истратила запас хода и прямо на моих «глазах» затихла и ушла ко дну.       Здесь, кстати, я определил примерную дальность хода торпеды. Она ходила в режиме поиска почти десять минут на скорости в двенадцать узлов. Путём несложных вычислений становится ясно, что её запас хода составляет примерно три тысячи пятьсот метров. Может, чуть больше или чуть меньше.       А вот третьей попытки атаковать на удачу уже не было. Полагаю, что канмусу потеряли меня: буи ничего не слышат. Всё же технологии тех лет ещё не очень совершенны, и банальное отключение винта может меня спасти. Но вот что они попытались сделать сразу же, так это набросать ещё несколько десятков буёв в местах моего предполагаемого маршрута. Но и это им никак, очевидно, не помогло.       К этому моменту мы с косаткой оказались на глубине в тысячу метров, далеко за слоем скачка, если не за несколькими, и потому я спокойно приказал поднять ход до шести узлов.       «Право девяносто».       Демон повернул, и мы снова вышли на курс авианосной противолодочной ударной группы Европейского Объединённого Флота.       Движение к цели продолжилось.       Гидроакустическая станция фиксировала шумы дев флота в одном месте. Ордер практически не двигался, и это было хорошо. Все шумовые пеленги отмечались демоном на ментальной карте. Там же я наблюдал и за канмусу, что были отмечены глубинной меткой.       Нам оставалось потопить всего два авианосца, и я буду считать, что задача выполнена. Только это было легко сказать, но требовалось ещё сделать. Моя первая атака, несмотря на успех, закончилась тем, что меня едва не спрессовали в разрывах глубинных бомб. Опытные девы флота знают, что и как делать, чтобы сделать из подводной лодки стальной гроб. Мне бы хотелось избежать этой участи, и потому нужно было в изменившихся условиях придумать новый план действия.       Эти мысли и будут одолевать меня ближайшие часы, пока мы будем добираться до АПУГ. Потому, устроившись поудобнее в выемке боевой рубки демона, я пялился в ментальную карту и изучал текущий строй ордера. У меня было достаточно времени, чтобы продумать тактику своей второй атаки.       До периметра вражеского ордера было двадцать восемь километров.       Разумеется, что на шести узлах мы туда идти весь путь не будем и через какое-то время перейдём на одиннадцатиузловую, потому пока можно было говорить о том, что у меня есть минимум полтора часа на разработку детального плана со всеми возможными отступлениями. Мне этого хватит.       Сейчас я вижу, что девы флота выстроились примерно схожим оборонительным ордером, что и до начала боя. Отличием было лишь то, что в этот раз они встали более плотным строем и, очевидно, не по причине потери в бою одной канмусу корвета. Таким образом, они пытаются создать более непроницаемый фронт вокруг двух оставшихся авианосцев, осложнив мне возможность проникнуть внутрь. Когда они сильнее притёрлись к друг другу, проскочить между ними станет крайне сложно, ввиду высоких шансов оказаться услышанными одной из дев флота.       Ко всему прочему, канмусу не стоят статично: оба оборонительных кольца двигаются со скоростью в шесть узлов, что совсем не мешает им прослушивать глубину. Как итог, пройти мимо них для очень удобной атаки навряд ли представляется возможным. Тут даже слой скачка может не помочь. Какие-никакие звуки смогут добраться до их ушей. Тем более, что у меня частично уничтожено гидроакустическое покрытие. По крайней мере, кажется, что затея с проникновением провалится.       Как вариант, можно попробовать атаковать прицельной стрельбой с большой дистанции, например, более шести километров.       Мои торпеды, кстати, и с двенадцати позволяют атаковать. Такая атака для нас не будет слишком сложна: встроенные в нас с косаткой приспособления позволяют провести подобную атаку с высоким шансом на поражение цели. Авианосцы тем более будут стоять на месте. Мне достаточно будет только задать верный курсовой угол. TDC и активный гидролокатор выполнят своё дело. Однако надо сразу учесть, что импульсы моей гидроакустической станции не ходят дальше восьми тысяч метров, а перископ поднимать не только небезопасно, но и дальномер, встроенный в него, не способен собирать точные данные о дальности до цели на дистанциях более восьми километров. То есть мы определённо будем вынуждены приблизиться ближе этого, чтобы гарантировать точность собранных для TDC данных. Вроде это не должно быть для меня проблемой. Однако, несмотря на такую возможность, для больших гарантий нам нужно приблизиться. Всё же, если торпеде предстоит пройти двенадцать тысяч метров, то следом у неё закончится запас хода, и та просто не сможет идти.       Атака будет совершаться торпедами, идущими на самой минимальной скорости в двенадцать узлов. Мне важно, чтобы они обнаружили мои торпеды по шуму как можно позже, чтобы у них осталось как можно меньше времени на реакцию. Торпедам предстоит пройти два оборонительных кольца, что довольно тяжело. И дело не в том, что они могут попасть по кому-то из эскорта, а в том, что, несмотря на сужение ордера, прослушиваемый периметр был всё ещё большим. Мой план сработает с почти стопроцентным шансом только с авианосцем Принц Уильям, так как тот не может дать ход. А вот Чейсер может идти и в состоянии отойти с курса торпеды. Впрочем, и на это у меня есть идеи. Уильям, кстати, может в скором времени начать идти. Канмусу говорили о каких-то успехах фей с ней. Это не радует, так-то. Нужно было поспешить. Однако перед набором скорости всё же стоит пройти область, обкиданную буями.       Спустя полчаса я наконец-то дал косатке приказ всплывать на глубину сто метров. Там мне не только было морально спокойнее, но и приступить к атаке можно было быстрее.       За это время поведение эскорта АПУГ никак не изменилось. Никаких новых движений, никто не покидал строй и никто не присоединился к нему. Из авианосцев хорошо было слышно только Чейсер. Уильям продолжала стоять на месте и с её стороны практически не доносилось звуков.       До периметра ордера оставалось чуть более двадцати километров, а я до сих пор окончательно не определился с планом атаки. Подумать о них подумал, а вот решиться на самый эффективный из имеющихся почему-то не сумел. Всё казалось, что вот-вот и в голову приплывёт что-нибудь ещё. Я безустанно пялился на ментальную карту, напрягая извилины, но ничего нового так и не рождалось в моей голове.       «Не хватает камикадзе… — мне было неприятно это осознавать. Для меня это стало очередным доказательством того, что авиация значительно облегчает войну на море. К тому же она после появления «K-III» стала идеально вписываться в мою роль и в окружающую военную действительность. До этого же я всё время сетовал на то, что юнитов становится всё больше и больше, а применять их возможности нет. — Напал, называется, без полного набора вооружений».       Впрочем, а был ли у меня выбор: напасть сейчас или выждать следующей встречи? Думаю, что был. Сомневаюсь, что это был их последний выход в море на охоту за мной. Наверняка, они шли в порт с какими-то своими целями, думать о которых нет никакого смысла. А может, это был их новый маршрут движения.       «Сделал, что сделал. Камикадзе ещё двое суток оставалось строиться. Они не могли появиться в кратчайшие сроки. У меня нет механизма, способного форсировать их появление», — пытался подытожить для самого себя, чтобы больше не возвращаться к таким идеям.       Вот над чем стоило сейчас поразмышлять, так это позиция для нападения. Если смотреть на атаку со стороны при помощи ментальной карты, то может показаться, что бить можно с любого направления. Но так только кажется, и в действительности здесь были нюансы.       Для начала стоит определиться с тем, куда мы будем отступать после пуска торпед. Атака может оказаться успешной, и если так, то оставаться в бою смысла уже не будет: нужно будет отступать и полностью выходить из боя. Допустим, что я решусь на дальнюю торпедную атаку, например, с дистанции немногим меньше восьми километров. Торпеды будут идти до центра ордера около семи-восьми минут. Заметят их наверняка раньше: через четыре-пять минут, если не раньше. За это время я могу развернуться и дать полный ход Вальтером, что позволит уйти на несколько километров. Пусть канмусу и идут быстрее, пусть их много, но сомневаюсь…       Нет-нет-нет — они кинутся в погоню практически тут же! Нужно думать! Точно! Снова уйдём на глубину! Да, это выход! Однако всё же будет лучше избежать контакта. Не исключено, что противолодочные вертолёты вернулись, пока я полчаса зависал под водой. Мне бы не хотелось стать жертвой волшебных торпед. Лучше контролировать этот процесс. Вполне возможно, что у меня как раз получится избежать обнаружения, если выберу правильную точку для атаки и отступления.       Позади меня был Тулон, откуда предположительно прибыла одна из групп этих самых вертолётов ПЛО. Не думаю, что именно туда и стоит отступать. Для здешних канмусу это будет очень даже очевидно.       Можно, кстати, стартануть на север, в Лигурийское море, в сторону Ниццы или Генуи. Довольно любопытное решение, однако. Можно также отправиться на юго-запад, в глубокие воды. Впрочем, под нами сейчас два километра и так глубоко.       А можно было отправиться на юго-восток, в сторону залива Асинара, откуда канмусу и начали свой путь. Смотрится всё это несколько хитро.       Несколькими минутами позже мне в голову пришла идея атаковать из-под угла. Да, информационное поле может посчитать, что атака совершается по кораблю с меньшим профилем, и вообще торпеды под углом срабатывают с меньшим шансом. Но так было бы в прошлом. На моих торпедах был магнитный взрыватель, а ему никакие углы не страшны. Что же касается меньшего профиля, то тут действительно была неприятность. С Уильям ещё ладно, она стоит на месте. А вот с Чейсер придётся несколько хитрить. Мысли на её счёт у меня уже имеются. Пока будем подходить к противнику, нужно будет подумать ещё.       «Скорость одиннадцать узлов», — я посчитал, что уже можно было.       Демон ускорился. До периметра АПУГ оставался один час. Боевая аура, скрывающая водную гладь в месте, обкиданном акустическими буями, была свёрнута. Пусть и крохи, но псионная энергия на её поддержание расходовалась.       Псионика — ресурс крайне ценный и отчего-то практически невосполнимый, потому будет лучше экономить её настолько, насколько это возможно. В этом бою я потратил неплохое количество этой потусторонней силы на поддержание ауры, а до этого на постановку меток.       Минут пятнадцать спустя демон сообщил о резких манёврах со стороны дев флота.       Обратив внимание на ментальную карту, демон стал менять направление и дальность шумовых пеленгов канмусу, а я в реальном времени наблюдал за изменением положения голубых меток дев флота.       Канмусу меняли строй. Они прекратили ходить вокруг эскортных авианосцев и, казалось, выстраивались в походный ордер, чтобы продолжить путь. Несколько корветов переместилось ближе к центру построения, и один так и вовсе встал в самом его сердце, между двумя авианосцами. Положение крейсеров не изменилось: они сохраняли свои позиции в центре и располагались ближе к краю второго оборонительного кольца на траверзах авианосцев. Они будут защищать их от возможных атак с воздуха.       Но их не будет — у меня нет ни одного воздушного юнита. Оставшаяся у меня шапка, не имевшая возможности нести ни бомбовое, ни торпедное вооружение, больше выполняла роль разведчика.       Оба же оборонительных кольца сохранялись и особенно резко не меняли свои позиции относительно друг друга. То есть торпедная атака всё также будет обнаружена заблаговременно. Впрочем, меня это не расстраивает, так как и так придётся атаковать издалека.       Теперь, когда в центре АПУГ появилось несколько корветов: три по показанию гидроакустической станции, проникать внутрь ордера однозначно не стоит, тем более с уничтоженным гидроакустическим покрытием. Когда выберемся из боя, нужно будет поинтересоваться у косатки, сколько займёт его восстановление. Не исключаю, что оно получит больше повреждений в ходе текущего боя.       Итак, ордер начал движение.       Это, очевидно, усложнит мне атаку на дальних дистанциях. Но буду надеяться, что не сильно. В целом, до этого я мог бы попытаться атаковать и с десяти и более километров, разрядив весь торпедный залп, задав совсем маленькую дисперсию для торпед. TDC позволяет рассчитывать углы торпедных атак без ошибок на дистанциях до двенадцати километров.       Проблема была только в точном определении расстояния до цели. Луч активного гидролокатора не вернётся ко мне в нужной форме при дальности цели более восьми километров. Визуальный дальномер также не мог без ошибок определить дистанцию до цели на таком же расстоянии. Потому я мог выстрелить всем торпедным залпом по одной цели, задав очень маленькую дисперсию. Буквально выстрелив узким веером. Но перед этим ещё запрограммировав торпеды.       Нет! Если я хочу, чтобы они могли «поохотиться» в центре ордера, то мне нужно подходить ближе на дистанции, не превышающие десять тысяч метров. Нужно же оставить запас хода для них!       «Я же уже думал об этом!»       В общем, всё выглядит несколько сложно, а тем более сейчас. Их ордер развернулся на сто сорок градусов и направляется в сторону Корсики! Это плохо! Теперь, чтобы догнать их, мне придётся потратить больше времени. Да и вблизи стационарных аэродромов у них будет возможность получать поддержку с воздуха быстрее, чем до этого. Пусть мы и под водой, но видно, что самолёты сильно мешают, особенно своими гидроакустическими буями.       Несколькими минутами позже мы обладали следующими данными. Они точно двигались в сторону Корсики, и их скорость равнялась пяти узлам. Путём нетрудных вычислений становится ясно, что до периметра вражеского ордера нам остаётся добираться восемьдесят минут. Это даже дольше, чем изначально было. Вроде бы это немного корёжит, но, с другой стороны, кажется, что у меня появилась привычка. К тому же потребуется время, чтобы занять позицию для атаки, а для этого определённо точно нужно будет опередить ордер.       Что ж, придётся ждать. Но это ожидание даст возможность доработать план атаки и отступления.       Теперь противник был на ходу. Гидроакустическая станция точно показывала присутствие двух авианосцев в центре ордера, а следовательно, никакой ошибки быть не может.       Оба они живы.       Удивительно, как канмусу Принц Уильям сумела уцелеть после попадания трёх торпед. Впрочем, наверное, случаются чудеса и куда как более невозможные. Чейсер же, судя по всему, получила две торпеды. Последняя прошла мимо и угодила в корвет, который впоследствии и утонул. Им повезло, а мне нет.       Я ненароком задумался о повреждениях косатки и о том, как наполовину затопленный ангар не утащил нас на дно под дополнительный аккомпанемент разрывов глубинных бомб. Неприятная ситуация, но, мало того, страшная. Давление нас не раздавит, хотя оно и оказывает влияние на восстановление повреждений, но будь косатка настоящей подводной лодкой, всё было бы куда как хуже. Повезло, что у демона имеется хорошая плавучесть и развиты механизмы борьбы за живучесть. Впрочем, это частично и моя заслуга.       Спустя один час хода АПУГ прошёл около десяти километров на пяти узлах. Мы преодолели двадцать. Где-то через двадцать минут я окажусь у них в периметре ордера слева. Разумеется, что атаковать отсюда, ровно как проникать внутрь, не стану, и потому мы с демоном уходим в сторону.       «Лево тридцать», — следом за командой я мог наблюдать, как подвижное кольцо на ментальном гирокомпасе стало отклоняться влево. Одна единственная риска в конце концов стала указывать на цифру восемьдесят. Мы стали двигаться параллельно ордеру.       Что ж, пора было задуматься о порядке атаки.       Очевидно, что после изменения курса нашего движения атака будет совершаться с левого фланга АПУГ. С этим проблем у нас нет.       Пока мы сближались с ордером, показания гидроакустической станции становились всё более точными, что позволило примерно определить дистанцию между девами флота. Эти данные нам пригодятся для нахождения оптимальной точки атаки.       При расчете торпедных пусков необходимо было учитывать, что между двумя авианосцами была дистанция примерно в тысячу пятьсот метров, а ближайший ко мне будет в какой-то мере прикрываться крейсером. Мне бы не хотелось просадить торпедную атаку на него вместо авианосца. Здесь для меня послужит возможность программировать торпеды. Это буквально финт, который позволит мне обхитрить защитную формацию канмусу.       Отрисовав на ментальном планшете схему вражеского ордера, я только собрался прикидывать возможные направления, с которых будет совершаться атака, как буквально тут же увидел возможности для торпедной стрельбы. Удивительно, почему раньше мне не пришло это в голову, когда я столько времени разглядывал ментальную карту.       Похоже, что нужные мысли пришли мне в голову только в контексте с моими торпедами.       Есть три возможные точки для атаки.       До первой из них мы доберёмся быстрее всего. Это на левом фланге ордера, примерно в трёх тысячах метров до самой крайней канмусу. Опасным для меня это не будет. По крайней мере, находиться там. А вот после пуска торпед станет проблематично. Уже вскоре они обнаружат их, и станет жарко. Для отступления я приготовил двигатель Вальтера, но по факту эсминцы этой эскадры всё ещё будут в состоянии меня догнать и начать бомбардировку. Впрочем, нет, на такой скорости ни пассивная, ни акустическая гидролокация работать эффективно не будет. По крайней мере, у них. Так было с кораблями Второй мировой войны, так будет и с ними. Точность их атаки будет крайне неудовлетворительна. Это будет сравнимо с броском наугад. Должно быть так.       Что же касается направления, то в случае нападения с левого фланга мы, словно бильярдный шар, отскочим от стенки стола, а в момент этого столкновения и выполним торпедный пуск. Когда же канмусу обнаружат торпеды, то мы уже будем идти на двадцати пяти узлах на север, в сторону Лигурийского моря.       Второй точкой будет место немного дальше, но также слева на фланге. Если смотреть на ментальную карту, то это где-то в сорока пяти градусах от центра АПУГ. Оттуда открывается хорошая возможность запустить торпеды через широкие бреши в ордере.       Первая точка такого не давала, потому там пришлось бы задать больше команд в программный модуль, чтобы торпеды оставались и шли сначала на некоторой глубине и только в центре всплыли на нужную. Мне бы не хотелось, чтобы торпеды угодили в другую деву флота. Мало ли как информационное поле захочет отработать. Впрочем, они после залпа сами всплывают на глубину заданной осадки. Вот чтобы этого не произошло, сразу же необходимо было задать нужные команды, что в итоге беспрепятственно приведёт их к центру АПУГ. И на это придётся занять у торпед память на некоторые команды, а она может потребоваться им в центре ордера для других задач. Это делает первую точку немного сложным местом для атаки, но удобной для последующего отступления.       К тому же, что я заметил позже всего, а должен был раньше, так это то, что первая точка открывает возможность атаковать авианосцы под углом в девяносто градусов. Мне это даже может пригодиться! Впрочем, тут же меня осенило: у моих торпед имелся магнитный взрыватель. Так что смысл в угле пуска в девяносто градусов резко пропадает. Проблем стало меньше.       Как и в первой точке, во второй, в самом центре, без команд не обойтись. Это же касалось и последней. Там необходимо будет выполнить несколько манёвров и активировать акустическую головку самонаведения. Но чтобы гарантировать поражение авианосцев, там будет ещё кое-что.       Что же касалось отступления с этой позиции, то никаких проблем также не должно возникнуть. Вполне возможно, что ни в предыдущей, ни в этой точке никаких крутых разворотов осуществлять не придётся, если я запущу торпеды на ходу. Для этого необходимо будет задать правильный гироскопический угол. Точно! Думаю, что это приемлемо.       Третья точка была по курсу ордера. Разумеется, что атаковать оттуда будет несколько сложнее из-за того, что дистанция с АПУГ будет быстро сокращаться. В момент атаки мы будем находиться практически перед носом у одной из двух канмусу эсминцев, идущих впереди, и едва ли не на прямом курсе у одного из фрегатов левого фланга. Один из эсминцев наверняка является флагманом охранения. Дистанция до ближайшего из них в этот момент будет составлять четыре километра. Также как и во второй точке атаки, у нас будет брешь, через которую торпеды беспрепятственно пройдут к центру ордера. Проблемы с крутыми углами встречи с авианосцами мы сможем обойти при помощи команд программного модуля. Над этим я уже успел подумать.       Что же касалось отступления, то сразу после атаки мы уйдём вправо, на их левый фланг, и снова отправимся на север. Таким образом, мы также ловко сможем разорвать дистанцию с АПУГ.       Другие варианты отличались только тем, что атака будет проходить с параллельных точек на правом фланге ордера. Но мы не станем тратить время на столь радикальную смену позиции, тем более что мы уже находимся у них слева и это не имело никакого смысла.       Действий на случай провала атаки у меня нет.       Будь у меня камикадзе, как я об этом раньше размышлял, то даже сейчас не стал бы рисковать и атаковать, а позволил бы им добить эскортные авианосцы.       Несмотря на то, что после этой атаки у меня останется торпед на ещё два полных носовых залпа, сомневаюсь, что я захочу или даже осмелюсь продолжить бой, как и попытки добраться до авианосцев. Уж больно крепка у них оборона. Крепка не только количеством канмусу, но и личной выдержкой с опытом. Видно, что часть из них нюхнуло пороха в противолодочной борьбе. Европейский Объединённый флот наскрёб наконец-то против меня не просто каких-то девочек-школьниц в юбочках и трусиках, а по-настоящему обученных девушек-военнослужащих, готовых вести бой. Это было видно, это чувствовалось!       Впрочем, они не бессмертны.       У меня только что появилась одна любопытная мысль, тянущаяся к Битве за Атлантику и тактике применения акустических торпед.       Во время Второй мировой войны и Битвы за Атлантику немцы планировали использовать акустические торпеды для того, чтобы выбить эскортные силы конвоя, прежде чем пускать на дно торговцев. Пусть их планы и провалились, но в целом они вполне применимы в моём случае.       У меня сейчас имелось восемнадцать торпед, каждая из которых может поразить цель. Думаю, что одной в большинстве случаев хватит, чтобы разорвать корвет, а как минимум лишить его хода и выбить из боя. Крейсера ПВО можно не трогать. Они никак мне не угрожают. Всплывать я не собираюсь от слова совсем, и потому их артиллерия мне не помеха.       В всплытии вообще нет никакого смысла.       Эсминец может пережить торпеду с большим шансом, чем корвет, но он также наверняка окажется не в состоянии продолжать полноценное сражение, если в него угодит торпеда. Куда больше меня волнует, что такая канмусу может стать живым гидроакустическим буем, и потому, если я изберу стратегию мясорубки, нужно будет стараться топить каждую, а не оставлять её на поверхности. Это чревато затратой драгоценных торпед на добивание. Всплывать, чтобы открыть огонь из артиллерии, очень рискованно. Даже с использованием РТТР это может быть рискованно. Да и будет занимать время. При всём этом мне нужно сохранить несколько торпед для атаки на сами авианосцы — нашу главную цель.       В общем, этот план мне сегодня не подойдёт. Забудем о нём.       Как вариант, можно попробовать ещё выбрать тактику выжидания. Я начну восстановление камикадзе и буду ждать трое суток, пока они не построятся, и затем атакую. Однако проблема в том, что мне неизвестно, куда они теперь держат путь и как будут действовать. Их скорость в пять узлов очень мала, но за сутки с небольшим они смогут достигнуть любого крупного европейского порта в окрестностях.       Куда хуже, если они движутся к Корсике и, например, планируют десантироваться на сушу, как это предлагала одна из девушек и как делала та же Машка — крейсер Адмирал Грейг. В этом случае без той же авиации я до них не доберусь. Опять же, всплывать под огонь более чем полусотни стволов и десятков самолётов канмусу совершенно не собираюсь. Значит, что эта затея провалится.       Но всё было бы куда как проще, будь у меня камикадзе. Стоит призадуматься над повышением их количества и эффективности. Уж больно хороши они оказались.       И вот у меня не остаётся никаких других вариантов, кроме как рисковать своей и шкурой косатки и выходить в торпедную атаку. Нужно было выбрать точку. Я несколько минут раздумывал над этим.       Атака подводной лодки на авианосную противолодочную ударную группу — это серьёзное и ответственное мероприятие, к которому нужно подходить со всей щепетильностью. Казалось, что этих нескольких минут недостаточно, чтобы решиться на такое. На кону была моя жизнь, как и всегда, впрочем. Однако, несмотря на всё это и, разумеется, внутреннее волнение, я принял решение за столь короткое время, словно бы для меня всего этого и не было. Словно бы это и не мне вовсе предстояло сражаться с АПУГ и ЕОФ.       Вновь взвесив все плюсы и минусы точек атаки, решил, что буду атаковать с первой точки. Я был готов занять часть памяти программного модуля торпеды, чтобы те успешно дошли до центра ордера. Не так уж и много места они займут, мне кажется. Всё же его должно хватить, чтобы реализовать все свои задумки в центре. К тому же планирую тут же начать отступать на север после атаки. Пусть это несколько предсказуемо для дев флота, которые наверняка бросятся в атаку, но и мы просто идти не будем. Как раньше и обдумывал, мы с демоном уйдём от них, погрузившись под слой скачка и ниже.       «Решено!» — с мнимой решительностью мысленно произнёс я, всматриваясь в ментальную карту и планшет со схемой ордера.       Мы с косаткой отправились на позицию. Пока мы идём, у меня всё ещё была возможность изменить своё решение. Да и даже после прибытия и расчёта всех необходимых для атаки параметров можно было легко передумать и сместиться на другую точку. В этом не было никакой проблемы.       В течение следующих, кажущихся мне протяжёнными полчаса, я так и не передумал. Снова сравнивал все варианты, продумывал их детальнее, размышлял над командами, которые задам торпедам, и наблюдал за вражеским ордером. Несмотря на кажущуюся занятость, мысли летели в голове, словно бы такие атаки совершались мной не единожды, и со стороны кому-то могло показаться, что я профессионал в этом деле. Каждое действие, каждый нюанс отлетали от зубов. Ответы находились на любой мой возникающий вопрос. И при всём этом голова, казалось бы, была пустой.       В тот момент мне больше было не о чем думать. И я просто ждал, когда косатка приблизится к точке атаки.       Уже незадолго до этого я снова оживился и начал раздавать команды. В первую очередь приказал демону начать расчёт курсовых углов целей, а сам принялся изучать торпеды в носовых аппаратах и загружать в них программы действий.       Итак, всё по классике: каждому эскортному авианосцу достанется по три торпеды. Да, очевидно, что для них в их состоянии может сполна хватить и одной. Даже сейчас их повреждения тормозят ордер до пяти узлов. Наверняка там, помимо затоплений, есть уничтоженные отсеки с важными двигательными узлами. Одной-двух торпед должно хватить, чтобы прервать их жизнь. Но я всё же склоняюсь к двум, на всякий случай, а что же выйдет в итоге, мы увидим в ближайшее время.       Сначала, до того, как они начали ход, у меня была мысль отправить к ним по одной торпеде без ГСН, но вскоре, как они дали ход, я отбросил эту идею. Такая мысль у меня возникла из-за того, что хотел заставить авианосцы зашевелиться. Несмотря на то, что Чейсер могла дать ход, она по очевидным причинам стояла на месте. В этом случае ГСН моих торпед никак не смогли бы на неё навестись. Одна прямоидущая торпеда могла бы расшевелить девчат, включая Принца Уильяма. Вполне возможно, что и она могла бы экстренно дать ход для уклонения. В этот момент две пары торпед шли бы позади и активировали свои ГСН в момент приближения к авианосцам. Такая мысль у меня была. Только теперь она неактуальна. Да и в процессе дум над атакой возникали другие проблемы, которые необходимо было решать, если мы не хотим дойти до того, что нам с демоном пробираться внутрь ордера.       Для начала нужно было решить проблему с тем, что они идут со скоростью в пять узлов. В чём, собственно, проблема? А в том, что есть некоторая вероятность того, что мои торпеды не клюнут на шумы их винтов. Для начала нужно отметить, что чувствительность ГСН моих торпед варьируется от пяти до тридцати шести узлов. Не исключено, что торпеды могут «увидеть» и цель, идущую с несколько низкой скоростью. Но пока вокруг авианосцев будут ходить канмусу, велика вероятность того, что они просто упустят крупные медленные цели в пользу более шумных, но мелких. Тем более, что эскорт, стоит им услышать приближение моих торпед, наверняка резко ускорится, начав противолодочные манёвры. Это только сделает их громче.       Чтобы повысить свои шансы на успех, я воспользуюсь командами для торпед. Раз начал ими пользоваться и экспериментировать, то останавливаться нельзя. Уж больно удобный это инструмент.       Сейчас моя задача состоит в том, чтобы торпеды поймали авианосцы, когда заработает их головка самонаведения, и не сместили с них свой фокус. Для этого будет лучше всего отправить свои торпеды таким образом, чтобы они оказались в хвосте движущихся авианесущих канмусу. Там они с большей вероятностью услышат именно их и не сместятся куда-либо ещё. Однако попадание торпед в кильватер авианосцев не факт, что гарантирует им наведение. Это всего лишь предположение. Здесь ещё большую роль играет полоса поиска ГСН. У моих «Т8В» это шестьдесят градусов, а именно тридцать слева и тридцать справа. То есть у моих торпед небольшой диапазон поиска. Если удастся подгадать активацию ГСН торпед в момент, когда полосу поиска будет занимать шум винтов авианосца, то шансов станет ещё больше. Разумеется, что организовать всё вот так будет сложно, но какие-никакие мысли по организации такой ситуации при помощи команд у меня уже есть.       Теперь же, что касалось самих команд, то нужно было сразу принять во внимание дистанцию между авианосцами и ближайшими к ним канмусу. Второе оборонительное кольцо располагается плотнее к авианесущим девам флота, что осложняет план с ГСН. Но и эту проблему можно одолеть, если всё тщательно продумать. Диаметр второго кольца с левого фланга по правый около пяти тысяч метров, с севера на юг около четырёх тысяч метров. По сравнению с прошлым построением ордера до моей первой атаки, диаметр второго оборонительного кольца уменьшился более чем вдвое! Плотность настолько высока, что они словно бы готовятся отбиваться от авиации, нежели от торпед.       «А что, если это действительно так?» — вдруг задумался.       А ничем это им не поможет, если так. У меня нет камикадзе: все они были ими утоплены в ангаре после успешной для них глубинной бомбардировке сквидами. А вот для меня такое построение сыграет на пользу только тем, что я смогу приблизиться достаточно близко для реализации разработанного мной плана атаки. При прошлом широком построении это было невозможно. Там только диаметр самого ордера с левого по правый фланг составлял двенадцать тысяч метров — предельную дистанцию, которую могут пройти мои торпеды на минимальной скорости!       А вот чем мне на пользу всё это не сыграет, так это тем, что в центре будет много шумов. Канмусу же, скорее всего, также будут использовать фоксеры, и это тоже проблематично. Торпеды на них могут клюнуть, но благодаря некоторой помехозащищённости с высокой вероятностью поразят цель, которая и тянет этот фоксер. А именно этого мне и не надо, если только его не тянет авианосец, конечно же. И вот, ко всему прочему, внутри второго оборонительного кольца есть ещё три корвета, растянувшиеся с севера на юг через центр, и два крейсера. И опять же, плотность построения там была высокой, что сильно влияет на вероятность успеха.       Между самими авианосцами расстояние составляло тысячу пятьсот метров. По отношению друг к другу они шли строем фронта: нос в нос. Между ними в чуть более пятистах-шестистах метрах шёл корвет. Крейсера находились на флангах на удалении от авианосцев в пятьсот метров. В общем, плотность зашкаливала, но всё это не помешает мне хотя бы попробовать атаковать и поразить цели.       Что ж, в итоге я примерно вижу, как будет осуществляться атака и какие команды станут задействоваться.       Косатка давно рассчитала курсовые углы для целей два и три, и потому нам оставалось только дождаться, когда мы будем проходить нужную точку для запуска торпед. За это время я внёс в них все нужные команды. Памяти торпед хватило, и это не могло меня не радовать. Хотя какая-то пустота всё же ощущалась, словно бы я ко всему этому был безучастен.       В течение следующих пятнадцати-тридцати минут решится судьба моего плана. Будет ли он удачным или провалится, покажет, сможем ли мы с демоном подольше задержаться в Средиземном море или уже вскоре придётся задуматься о выходе в Атлантику. Разумеется, что я об этом думаю чаще, чем сейчас, но мне всё ещё нужна была сила, прежде чем буду совершать какие-нибудь опасные акции на Гибралтаре. Мне же кажется, что идея прорыва через пролив в Атлантический океан имеет нулевые шансы. Пока там такое количество канмусу, а с другой стороны — несколько настоящих глубинных принцесс со своими стаями, всё это кажется мне бредом безумца! И этот безумец я, потому как порой рассматриваю такую возможность, не имея ни малейшего представления о том, как устроена эта самая оборона.       Может быть, найдутся какие-нибудь другие способы прорваться? Есть ещё Суэцкий канал, но мысли о нём вызывают у меня немногим меньше сомнений, чем о Гибралтаре. Главным образом, у меня о его обороне нет почти никакого представления. Впрочем, о Гибралтаре можно было говорить точно так же.       «Ладно! Хватит об этом думать», — я резко прерываю мучительные думы, после чего секунды наслаждаюсь тишиной в своей голове, прежде чем новый поток более актуальных идей начинает заполнять разум.       Сейчас главным было то, что потопление авианосцев значительно снизит возможности Европейского Объединённого Флота в борьбе против меня. Это продемонстрирует им, что даже такая группа дев флота не в состоянии защитить их от меня, и, надеюсь, подорвёт их боевой дух. Война против меня на этом, конечно же, не закончится, но, как я уже обсуждал, немного времени это может мне выиграть. Его же буду обязан потратить на развитие косатки.       И вот мы оказались практически в точке атаки. Ещё раз проверив данные TDC, убедился в том, что они были готовы. Теперь и я сам был готов атаковать. Медлить и тормозить смысла никакого не было. По моему приказу косатка всплыла на глубину в семьдесят метров, откуда она могла запустить свои торпеды. Сразу после внёс незначительные корректировки в команды торпед.       «Открыть люки торпедных аппаратов с первого по шестой», — после последних приготовлений последовал логичный приказ.       Демон послушно выполнил команду. Я услышал негромкий металлический скрип, больше похожий на открытие каменных дверей из фильмов с древними руинами и ловушками в них. Аппараты стали заполняться водой, как и должно быть. Синхронизация с TDC была полностью выполнена, и теперь только одного моего слова хватит, чтобы начать атаку.       «Торпеды в аппаратах один, три, пять, пуск по цели номер два! — собрав всю свою уверенность, я начал атаку, но всё ещё не завершил её. Сразу после того, как три «угря» отправились к цели, можно было приступать к следующим. — Торпеды в аппаратах два, четыре, шесть, пуск по цели номер три!»       В этот раз не было абсолютного никакого смысла в синхронизации торпед. Во-первых, я абсолютно уверен в том, что канмусу обнаружат факт присутствия моих торпед, как только те с ними сблизятся. Пусть периметр ордера и значительно уменьшился с момента первой атаки, но даже этого имеющегося времени им хватит, чтобы авианосцы отреагировали. Во-вторых, насчёт их реакции. Они явно не будут идти прежним курсом. Стоит им узнать, что АПУГ атакован подводной лодкой, и как минимум, они начнут движение зигзагом, чтобы попытаться уклониться. А что ещё более вероятно, так это то, что они резко уйдут в стороны под прикрытие своих корветов и, возможно, крейсеров. Зависит от того, насколько им важно сохранить своих авианесущих дев флота. Корветы, помимо собственных шумов, имеют при себе устройства для приманки торпед — фоксеры. Мои «угри» вполне могут на них клюнуть, но есть шансы, что это аукнется смертью для самой девы флота, не знающей, что мои торпеды имеют некоторую помехозащищённость.       «Лево семьдесят! Перейти на двигатель Вальтера! Скорость максимальная!» — быстро распорядившись новыми приказами, я сел обратно под навес боевой рубки и стал ждать, наблюдая за противником при помощи показаний, отображаемых на моей ментальной карте.       Сразу после приказа я отдал ещё один — на перезарядку всех торпедных аппаратов. Пока у меня есть на это время.       Чуть более минуты спустя положения голубых отметок и шумовых пеленгов на карте стали изменяться.       Мои торпеды были обнаружены.       В ответ на это я бросил центр боевой ауры прямо в сердце АПУГ вблизи авианосцев. Это снизит их координацию и общую эффективность. Надеюсь, что это также сыграет мне на руку. Точно сыграет!       Ещё через минуту торпеды вошли в периметр ордера. За это время авианосцы окончательно пропали с ментальной карты. На скорости в двадцать пять узлов отслеживать любые шумовые пеленги было сложно, особенно если те оказывались позади косатки. Для максимальной эффективности мне нужно было сбрасывать скорость до восемнадцати узлов, что для меня сейчас неприемлемо.       Однако что моя ГАС смогла услышать, так это то, что меня начинают преследовать. В погоню бросилось пять дев флота: три эсминца и два фрегата. И вот если фрегаты отставали, то эсминцы, развившие скорость выше тридцати узлов, постепенно меня нагоняли. Это не очень радовало, но вот что радовало, так это то, что они меня ещё не нашли и лишь только выдвинулись в сторону, откуда была совершена атака.       Только меня немного тревожит тот факт, что они двигались с такой скоростью, когда ни один из доступных им методов поиска подводных лодок не работал эффективно.       «Чёрт, это плохо», — я встал на ноги и схватился руками за борта боевой рубки, готовясь взять управление на себя.       Что-то тут не так. Если моя ГАС не фиксирует активных импульсов вражеских акустических станций, то меня, скорее всего, слышат. Но кто, если у канмусу их пассивные средства буквально заглушены шумом собственных винтов? Направляющих канмусу вокруг нет, приводнения гидроакустических буев слышно не было, вертолёты ПЛО вроде как ушли.       «Я же сам заглушён работой винтов на высоких оборотах! — вдруг понял я. — Тогда что именно меня слышит?»       Я стал грешить на буи и, не заметив того, поднял голову вверх. Ожидаемо, но ничего увидеть сквозь чёрные толщи было нельзя. На поверхности уже наступила ночь. Ментальные часы показывали 22:16. Всё это время ранее я не обращал на это особого внимания, а именно ночью изначально и планировал атаковать АПУГ. А что толку, если у канмусу есть радары, авиация дев флота, БПЛА, отличная тактика эскорта, множество дев флота, гидроакустические буи, вертолёты ПЛО… Да вообще всё! Мне всё больше и больше кажется, что ночь не приносит мне практически никаких преимуществ. Тем более, что я веду практически полноценную подводную войну.       Канмусу продолжали сближаться. Даже если это и буи, то у меня вызывает сомнение то, что они с их помощи смогут осуществить прицельную глубинную бомбардировку, если только это не будет осуществляться строем фронта. Однако, если и так, то фрегаты уже заметно отстали, и с каждой минутой синхронизировать их атаку друг с другом против такой маневренной цели вроде меня будет тяжело.       У меня появилась идея, как проверить факт того, что они навелись на меня, а не просто вышли на угрожаемое направление. Нужно было изменить направление движения. Это, правда, несколько ускорит их сокращение дистанции со мной, но попробовать можно. Заодно нужно начать погружение. Пусть Вальтер и станет работать хуже, но именно на глубине будет безопаснее всего. Однако, если опущусь ниже слоя скачка, могу не услышать, что там с авианосцами случится. Впрочем, я и сейчас фактически не слышу торпеды, и судить о том, что происходит в строю ордера, могу только по голубым отметкам глубинных меток.       «Право шестьдесят! Погружение до двухсот пятидесяти метров!» — приказал я.       Буквально чуть позже положение преследовавших меня дев флота стало меняться вслед за моим. Дистанция до ближайшей канмусу составила две тысячи двести метров и продолжает стремительно сокращаться. Теперь лучше будет вернуться на прежний курс, чтобы дольше оставаться неатакованным. Я выяснил, что они меня как-то слышат. Но как — не пойму.       «Лево шестьдесят!»       Однако вместе с этим поворотом косатка смогла начать отрисовку шумовых пеленгов и в особенности моих торпед. В настоящий момент «рыбки» проходили второе оборонительное кольцо. Авианосцы же, как и предполагалось, начали резкий поворот: по крайней мере, один из них. Ближайший ко мне авианосец, наоборот, стал поворачивать, но на низких оборотах, и его пеленг едва-едва был уловим моей ГАС, и, как следствие, косатка прекратила его отслеживание, стоило демону повернуть на десять-пятнадцать градусов влево. Это плохо! Можно было теперь забыть о том, что цель номер три будет поражена! Скорость слишком низка!       Что же касалось цели номер два, то она, как и предполагалось, повысила свою скорость для ускорения изменения курса, вероятно, превышая свою безопасную скорость при полученных травмах. Это шанс для моих торпед! Но ещё рано! А может быть уже и поздно, если после поворота она снизит свою скорость!       Демон совершил поворот. После этого дистанция до преследователей составила менее двух километров. Глубина сто пятьдесят. Скорость упала до двадцати четырёх узлов: Вальтер на такой глубине стал работать менее эффективно. Мои торпеды всё ещё были слышны, и сейчас одна из них стала выполнять команду на поворот направо, уходя мимо цели. Пройдя некоторое расстояние, она должна будет выполнить разворот и выйти в спину к авианосцам, после чего, пройдя заложенное в команду расстояние, активировать ГСН. Аналогичная команда, с поправкой на второй авианосец, есть и у одной из торпед, посланной к цели номер два. Это было задумано на случай, если авианесущие канмусу продолжат идти прежним курсом и не будут совершать резких из изменений. А всего одна, потому что шансы на то, что они не будут совершать манёвры, были очень низки.       Мы шли вперёд и одновременно с этим погружались.       Канмусу также продолжали движение и снова выполнили некоторую поправку в своём курсе. Фрегаты отставали, а эсминцы нагоняли. Несмотря на всё это, я не слышал ни одного пинга активных гидроакустических станций дев флота. Даже если и услышу, то те едва ли получат свой сигнал обратно в правильном виде. Если вообще получат.       Спустя ещё минуту-полторы наша глубина достигла двухсот метров.       Канмусу не собирались бросать преследование, а до гидроакустической станции донесся первый звук взрыва со стороны ордера АПУГ. В голове раздался звук росчерка ручки или карандаша по бумаге: на планшете DCDRI появилась запись о взрыве торпеды, а на ментальной карте отобразилась примерная точка события. Быстрый взгляд на карту дал понять, что всё случилось в точке, где авианосца уже быть не может. Да и канмусу, получившая торпеду, была отмечена глубинной меткой. Помнится, во время приготовления к битве я сумел дотянуться до одного авианосца, и сейчас она была жива. Полагать, что это был авианосец, можно было только в том случае, если бы удар пришёлся по шумовому пеленгу, а не по голубой метке.       Мой взгляд упал на голубую точку, принадлежащую авианесущей канмусу.       Со стороны АПУГ донёсся очередной взрыв. Я, испытав мгновение растапливаемой надежды, тут же оказался разочарован, обнаружив, что ещё одна торпеда детонировала вблизи голубой метки. Очередной корвет был поражён.       Целыми оставались ещё четыре торпеды. Вся надежда на них.       А пока мои «рыбки» громили эскорт вместо авианосцев, преследовавшие меня канмусу и не собирались останавливаться. Благо, что моя глубина продолжала расти и уже составляла двести тридцать метров. Уже здесь у меня были большие шансы уклониться от любых глубинных бомб. Однако же, пока я держу такую скорость, ни один эскортник не сможет вести эффективное глубинное бомбометание.       Вдруг впереди, в чуть более чем одном километре, в воду что-то упало. Думать не пришлось и двух секунд, чтобы догадаться, что это акустическая торпеда, которыми меня забрасывали после сбития нескольких вертолётов ПЛО два часа назад. Проблема в том, что мы шли прямо на неё. Сейчас она нас ещё не обнаружила, но в течение минуты-полторы вполне себе сможет услышать шум наших резво вращающихся винтов, позволяющих мне нестись под водой с феноменальными для подводных лодок тех лет скоростью в двадцать пять узлов. Разумеется, что дальность действия таких торпед крайне низка, как и скорость, потому мне достаточно будет отвернуть от неё так, чтобы когда она погонится за нами, то не смогла никак догнать, истратив свой запас хода. Да! Однако это ускорит приближение преследователей. Но это лучше, чем попадание по мне торпеды! Канмусу сейчас неэффективны, а торпеда может вывести из строя мою ходовую часть! Если это случится, то мне просто пизда!       «Лево шестьдесят!» — приказал я.       Демон подчинился. Стоило совершить поворот, как на карте появилось несколько шумовых пеленгов, но все они были лишь примерно локализованы, так как на такой скорости реализовать их точное местонахождение практически невозможно.       Секундами после поворота последовал новый взрыв. Все торпеды, выпущенные по цели три, нашли своих жертв. К сожалению, ни одна из них не достигла авианосца. На дно отправился очередной корвет с глубинной меткой. Та мгновенно погасла, как только моя «рыбка» угодила в девушку. Предыдущие две также уже более не числились на ментальной карте. Я убил этих девушек, но сейчас никакого горя не испытывал и очень радовался этому, так как такое было бы совсем не вовремя. Да и после окончания сражения мне бы не хотелось переживать по этому поводу. Пора бы уже привыкнуть к этому.       Корпус косатки разрывал толщи воды на скорости в двадцать четыре узла. Демон шёл на глубине в двести пятьдесят метров, и я думаю погрузиться ещё глубже, чтобы выиграть в случае чего дополнительные секунды. На море каждая секунда и каждый узел были важны, и упускать возможность повысить свои шансы на выживание и победу было нельзя.       «Погружение. Глубина триста метров», — приказал я, глядя на батитермограф.       Устройство для измерения температуры воды пока не показывало резкого изменения температуры, и, следовательно, мы всё ещё были над слоем скачка. Сегодня он так и вовсе начинался в диапазоне примерно между трёхсот двадцати и трёхсот пятидесяти метров. Погрузившись туда, у нас всё ещё должна быть возможность наблюдать за АПУГ и за преследовавшими меня канмусу.       Сброшенная по курсу торпеда всё ещё продолжала погружаться, выполняя циркуляции в режиме поиска. Мы же уже плавно стали разрывать с ней дистанцию, когда как до преследовавших меня канмусу оставалось менее одного километра. Казалось, что столкновения с девами флота не избежать. Полминуты спустя в воду прямо по курсу падает новая торпеда.       «Чёрт!»       Нужно снова было уходить! Придётся вновь повернуть налево. Если отверну направо, то рискну попасться под первую торпеду. Уйду налево — сокращу время до встречи с преследователями. А если в этом какой-то замысел врага?       «Лево шестьдесят!» — приказываю я, понимая, что времени на раздумья у меня нет.       Плевать! Они же меня не достанут на такой скорости! Пусть хоть сквидами забрасывают! Промахнутся!       Вместе с поворотом улучшилась локализация некоторых пеленгов канмусу эскорта, а какие-то так и вовсе появились. Девы флота действительно сократили со мной дистанцию до семисот метров и такими темпами будут надо мной через несколько минут! Ладно. Буду ожидать атаки. Однако я не вижу, чтобы они шли достаточно плотным строем фронта, чтобы попытаться создать под водой достаточно плотный куб глубинных бомб. Не понимаю!       И вот одна из торпед, предназначенная для цели номер два, взорвалась. Послышался очередной росчерк карандаша по бумаге среди гула работающих двигателей косатки, шума вращающихся винтов и стука моего сердца.       Я тут же обратил своё внимание на ментальную карту и лишь для того, чтобы снова испытать разочарование: очередная торпеда поразила всё, что угодно, но не авианосец. На этот раз у меня был лишь нечёткий шумовой пеленг, который, судя по всему, всё же принадлежал деве флота корабля типа корвет.       Копилка потопленных канмусу пополняется. Однако меня интересуют авианосцы. Неужели двое из них так и не будут поражены? На третий заход я уже вряд ли решусь. А так, в случае чего, новая шестёрка торпед уже какое-то время была готова к использованию. Только вот вариантов для их применения не было.       Внезапно гидроакустическая станция обнаружила слева на траверзе крайне интенсивный шум винтов. За несколько секунд после того, как я обратил внимание на эти шумы, моё тело пронизывает холодный ужас, заставивший меня вздрогнуть, и вперемешку с ним воскрешающиеся в разуме воспоминания, связанные с теми самыми шумами. Вслушиваясь в монотонный, едва ли не жужжащий звук, улавливаемый гидрофонами, до меня доходило понимание, что к нам приближается чёрная торпеда.       «Ну конечно, с чего я взял, что уничтожение тех четырёх вертолётов избавит меня от торпед до конца этой битвы? — я почувствовал, как мои дрожащие пальцы углублялись в стальные борта боевой рубки моего демона. — Я же сам прекрасно это понимал».       В окружении прочих шумов и приближающейся угрозы со стороны канмусу и простых акустических торпед, нужно было сообразить что-то, что спасёт меня и от этих сумеречных.       Я смотрел на ментальную карту и по сторонам, на мгновения сворачивая её, обращался к собственным мыслям с двойным упорством, но в голову ничего действенного не приходило. А ведь знаю, что она попадёт по мне с крайне высокой вероятностью! Это значительно подпортит мне возможности вести бой. Если она выбьет мне двигло или ходовую часть, то после такого уцелеть будет крайне сложно. Я не то что не убегу, так и маневрировать после не смогу.       Проблема!       Косатка определила, что чёрная торпеда прибудет сюда чуть менее чем через двадцать минут. Времени, казалось, было достаточно, чтобы подумать ещё и всё же найти какой-нибудь выход.       Кстати, а не факт, что она меня вообще сейчас видит. У меня большие сомнения насчёт того, что они в состоянии точно навести на меня торпеду с дистанции в полсотни километров. Не исключено, что это просто примерная наводка. Наводка по гидроакустическим буям канмусу или самими канмусу.       Точно! Потому они и не хотят меня упускать! У них есть шансы меня убить!       «Если я быстро покину область, на работу в которой была рассчитана эта торпеда, то она и не заметит нас!» — подумал я, чуть усмехнувшись едва ли не от найденного выхода. Вместе с этим ощущаю, как руки сами непроизвольно ослабляют хватку, оставляя вмятины на бортах боевой рубки.       Косатка сообщила, что со стороны ордера АПУГ послышался ещё один взрыв. Его отметка наверняка отразилась на ментальной карте, и я, будучи на нервах, не стал пока обращать на неё внимание.       «Можно ещё уйти под слой скачка!» — вновь меня озарило и вместе с этим заставило испытать стыд за собственную забывчивость. Кажется, что я уже очень давно проживаю эту жизнь, как глубинная подводная лодка, но всё никак не могу запомнить, что есть такой слой и что под ним можно спрятаться едва ли не от всего.       Было интересно, а какая предельная дальность хода у этих чёрных торпед? Можно ли убежать от них? В целом, если подумать, то да, это наверняка возможно. Сомневаюсь, что они могут идти дальше семидесяти-восьмидесяти километров. Однако рисковать с этим не будем. Это чревато нашей смертью!       Одна из торпед, сброшенных прямо по курсу, потеряла запас хода, судя по тому, как та затихла, а затем и вовсе её шумовой пеленг исчез. Вторая, сброшенная и находящаяся где-то справа, всё ещё циркулировала в режиме поиска и постепенно погружалась глубже.       Но что вновь заставило меня испытать страх, так это возможность того, что направляющаяся ко мне торпеда имела ядерную боевую часть. Это не было исключено, и если это действительно так, то у меня куда как большие проблемы. Вопрос смерти был актуален, и её коса буквально уже нависала над моей шеей.       «Проклятие!»       Может, стоит развернуться и уйти под ордер АПУГ?       А стоит ли?       Торпеда уже в пути, и тем самым пригрозить возможной гибелью дев флота при использовании специальной БЧ уже невозможно. Да и это только резко сократит время до встречи с торпедой.       «Сколько у меня ИПЛ?» — обеспокоенно спросил я, понимая, что напряжение продолжало возрастать с каждой минутой.       Косатка ответила, что в наличии у нас шесть имитаторов. Только что толку в этих имитаторах, если они малоэффективны против таких торпед, а если она ещё и со специальной БЧ, то в случае попадания в неё нас всё равно зацепит ударной волной и убьёт. Только если столкновение не будет на значительном удалении от нас. Желательно более чем в нескольких километрах. Понятно, что зависит всё это от мощности, но всё равно хотелось бы держать такую погремушку подальше от себя.       «Будем нырять, наверное», — это было едва ли не принятие мной решения.       К этому моменту троица канмусу практически нависала надо мной, но что было интересно, так это тот факт, что пара корветов, вероятно, недавно или только что развернулась и отправилась обратно к ордеру, оставив всё на эти эсминцы. Похоже, что им приказали прекратить преследование, так как не банально не могут угнаться за мной.       «Погружение. Четыреста метров!» — отдаю команду.       Мы уходим под термоклин. Решение принято.       Корпус косатки дёрнулся, и она стала проваливаться ещё глубже. Ментальная стрелка лимба глубины постепенно стала указывать на всё большие числа, а на нас с косаткой начинало давить всё больше атмосфер.       Шумы винтов троицы дев флота заглушали все звуки вокруг, кроме разве что чёрной торпеды, идущей сюда примерно на глубине в двести метров. Вместе с этим шумовые пеленги канмусу АПУГ стали очень нечёткими, и определить их местоположение для отрисовки на ментальной карте стало практически невозможно.       Полминуты спустя после погружения, когда канмусу буквально были над головой, я отдаю приказ:       «Лево сто восемьдесят! Сейчас!»       Мы начинаем резкий разворот. Тело понесло вправо, и то не успело коснуться правого борта боевой рубки, как усилием ноги я не позволяю этому случиться.       Девы флота уходили вперёд, и казалось, что они ни о чём не догадались, думая, что я продолжаю идти прямо. Похоже, что ни они, ни гидроакустические буи не смогли заметить подвоха. А сейчас я и вовсе уйду под термоклин, где те и в жизни меня не достанут. Там же и попытаюсь спрятаться от чёрной торпеды. Сомневаюсь, что она умеет слушать сквозь него.       Вскоре после разворота наша гидроакустическая станция могла с большей эффективностью, чем до этого, прослушивать положение вражеского ордера и отдельных его юнитов. Шумовые пеленги вновь стали отрисовываться на ментальной карте, и звуки одного из них доносились особенно хорошо. Это были шумы либо тонущей, либо повреждённой девы флота. Вокруг этого яркого и в то же время нечёткого пеленга бродили голубые огоньки меченных канмусу и едва заметные и сложно локализуемые шумовые пеленги. Строй канмусу частично разрушился и напоминал собой рой насекомых, защищавший собой королеву в центре.       «Похоже, что мы попали в большую канмусу! — понял я. — Это либо авианосец, либо крейсер!»       Однако нет! Это точно не крейсер! Обе девы флота этого класса у меня были меченными, а эта канмусу её не имела, что говорит только о том, что это авианосец! Сомневаюсь, что это эсминец. Звуки с её стороны лишь отдалённо напоминали мне эскадренный миноносец, а едва заметный на фоне остального фона тяжёлый шум работающих винтов только больше подкреплял уверенность в том, что это эскортный авианосец.       «Попали!» — я бы, может, и хотел воскликнуть о победе, пусть даже и не полноценной и без подтверждённого факта затопления, но не исчерпавшие себя проблемы с вражескими торпедами, всё ещё кандалами лишали меня радости.       Гидроакустическая станция постепенно стала терять шумы ордера, как только мы стали пересекать границу термоклина. Десять-пятнадцать секунд спустя и они практически исчезли, став доноситься до меня в очень искажённом виде. В какой-то мере наступила некоторая тишина, и это вселило в меня некоторое напряжённое спокойствие, когда ты волнуешься, но степень напряжения не росла и не уменьшалась или делала что-то из этого, но тягуче медленно.       Глубина достигла трёхсот семидесяти пяти метров, а демон взял прямой курс.       Вторая выпущенная по нам акустическая торпеда с самолёта дев флота также исчезла в момент погружения под слой скачка и, судя по затухающему шуму, зафиксированному незадолго до погружения под термоклин, вскоре исчерпает запас хода. Об этом мне успела доложить косатка. Это позволит мне больше не опасаться манёвров, относящихся к той стороне: я могу вновь резко начать сокращать дистанцию с ордером.       «Лево девяносто», — отдаю команду, наблюдая, как риска на гирокомпасе начинает указывать на новую цифру.       Не успел демон полностью довернуть, как гидроакустическая станция слева по борту стала фиксировать громкие и интенсивные шумы, характерные только для уже страшно известных мне сумеречных торпед. Стоило ей оказаться обнаруженной, как в и так тяжёлой груди стало ещё тяжелее, а вместе с ней и в ногах. Секунды спустя показалась и вторая торпеда, а за ней и третья!       «Твою м-м-м-мать!» — прошипел я, стиснув зубы и сев на колени, прикованный потяжелевшими бёдрами.       Косатка выразила беспокойство касательно моего состояния и стала предлагать либо бежать в противоположную сторону, чтобы истощить торпеду по запасу автономности, либо погружаться на самое дно, чтобы избежать столкновения и, возможно, выйти из пределов её рабочей глубины.       Услышав предложенные ею варианты, первые секунд десять никак не реагировал, просто пялясь в палубу своего симбионта. Всё, что она предложила, до меня дошло и было прекрасно мною понято, но местами казалось, что я что-то упускаю в её словах.       Постепенно я стал возвращаться в реальность.       Было страшно. Ощущалось, что меня загнали в угол. Одна из торпед могла быть ядерной. Вряд ли все, но вполне могло быть так, что как минимум одна из них несла специальную боевую часть. Однако есть вероятность, что атомной торпеды нет. В этом случае шансы на выживание становятся куда как выше. Нужно будет всё же рассмотреть вариант принятия урона трёх-четырёх чёрных торпед на себя. Но никакой уверенности не было.       Демон воодушевился от того, что я частично бросил паникёрство и вернулся к управлению ходом наших боевых действий. Сразу после он выдал насколько возможно точные данные по направлению движения и дистанции до торпед, движущихся к полю боя.       Начать стоит с того, что все три шли разными курсами и медленно отдалялись друг от друга, то есть имели дисперсию при пуске. Проще говоря, шли веером. По отношению к нам первой к полю боя прибудет та торпеда, что находится у нас слева за кормой: до её прибытия чуть более пяти с половиной минут. Вторая также постепенно уходила за корму, и она будет здесь через семь минут. Курс последней пересекает линию моего курса и будет тут через восемь с половиной минут.       За время моего существования в виде глубинной подводной лодки мне уже становится очевидно, что противник этим пуском попытался предположить, где и через какой момент времени я буду находиться, и реализовать возможное поражения меня торпедами на участках моего прохождения. При этом, глядя на конечный участок прохождения торпед, где я бы мог теоретически находиться, становится очевидно, что этот пуск был осуществлен с учётом направления моего движения и скорости, близкой к двадцати пяти узлам, на которой иду и сейчас.       Не могу точно сказать, в какой момент времени канмусу стали располагать этой информацией, чтобы доложить на вертолёты ПЛО, но мне показалось подозрительным, что эта тройка торпед уже находится так близко, пока та, что была выше слоя скачка, была вдвое дальше!       Я быстро оживился и вдруг позабыл о страхе. Весь разум был полон мыслей пополнить счёт сбитых вертолётов!       Не сворачивая боевой ауры, так как находился в её пределах, бросаю её центр по направлению, откуда прибыли торпеды, на все восемнадцать километров и следом за этим раскрываю сумеречную. Выдерживаю её секунд десять и затем перемещаю боевую ауру, а вместе с ней и сумеречную по другим направлениям, чтобы приземлить любую человеческую авиацию в радиусе тридцати шести километров.       То же самое я сделал, когда уничтожал первые вертолёты ПЛО перед вторым нападением на АПУГ. После того как мною внахлёст сумеречной аурой было перекрыто как можно больше площади, размещаю боевую ауру таким образом, чтобы в её поле попали как канмусу в разрозненном строю, так и троица преследовательниц.       «Жаль, что под слоем скачка я едва ли смогу узнать, смог ли я уничтожить хоть один вертолёт», — мелькнула в голове мысль.       Очевидно, что вертолёты ПЛО могли рискнуть и подойти ближе, чтобы торпеды могли достигнуть меня быстрее, или чтобы те истратили меньше запаса хода. Первое могло быть правдивым, так как на моей скорости и при дальнем сбросе торпеды может случиться так, что я смогу за счёт скорости и своевременного обнаружения вражеских торпед покинуть зону поражения. Второе также могло иметь место, если противник задумал долгий поиск или активные манёвры, а может, и то, и другое. В таком случае мне совершенно неизвестно, будут ли эти торпеды охотиться только под слоем скачка или в какой-то момент поднимутся выше. К тому же они могут погрузиться и глубже. Я помню, что эти «рыбки» на такое способны. И выходило так, что не было ни одного гарантированного способа спастись.       Уйду на дно, и есть шанс, что торпеды через какое-то время начнут погружаться. Там я уже вряд ли где-то спрячусь, если только не второй слой скачка. Такое тоже возможно. Будет совсем плохо, если одна из торпед или все сразу окажутся ядерными. Внизу мне и правда негде будет прятаться от специальной боевой части. Имитаторы тоже не факт, что помогут. Выходило так, что лучше попробовать подняться выше слоя скачка. Глядишь, и те просто пройдут мимо, и мне останется только уклониться от одной или принять удар. Впрочем, в это не очень и верится. Если я могу программировать торпеды, то и эти тем более имеют такой функционал. Вполне возможно, что они поднимутся выше, а не уйдут вниз. В любом случае, если хотя бы одна из них окажется ядерной, то у нас будут большие неприятности.       Что же делать?       Что-то у меня не получается прочитать ЕОФ. На что, чёрт возьми, они рассчитывают, выпуская одну торпеду выше слоя, а три ниже? Тут что-то было не так! А может, они хотят так попытаться заставить меня как-нибудь действовать? Куда-нибудь заманить? Одна вверху, три внизу? Вверх хотите? Торпеда выше ядерная?       «Чёрт! Чёрт! Чёрт!»       Судорожный поток мыслей продолжал охватывать сознание. Руки вздрагивали, хотелось учащённо дышать, но под водой было нечем. Я пытался понять, могло ли это всё быть многоходовочкой от вражеских адмиралов? Казалось, что времени много, но медлить также было нельзя. Нужно было отдать приказ, которого ждёт мой демон:       «Всплываем! Глубина триста! Быстро!» — отдаю команду.       Кое-как решаю, что у нас с демоном есть шансы уклониться от торпед, поднявшись выше слоя. Очевидно же, что слой работает в обе стороны, и торпеды здесь едва ли услышат меня наверху. И, как вариант, можно испытать свою удачу и попробовать пропустить троицу торпед под собой. Косатка подсчитала время их прохода под нами, и стоит им пройти, можно будет погрузиться вновь. Например, незадолго до сближения с нами той, что наверху.       Вот только о какой, блять, удаче может идти речь, когда ты сражаешься с человеческой военной машиной. Там балом правит тактика и стратегия, математика и бесконечные расчёты всех возможных параметров. Во всех войнах на удачу хоть и уповали, но при правильной подготовке она будет играть далеко второстепенную роль!       Однако меня всё ещё очень мучает вопрос о том, почему противник отправил три торпеды под слоем скачка, а одну выше. Что-то тут было нечисто, но я не знаю и не могу до конца понять, что именно. Тут есть какая-то уловка! Какой-то подвох! Опять же, враг может пытаться подставить меня под ядерную торпеду или, как вариант, они хотят нанести мне урон, замедлить и добить. Сложно!       В любом случае нужно было готовить ИПЛ к пуску. Никаких прочих средств противодействия у меня просто нет. С каждым из них я судорожно приступаю к программированию на двенадцати узловую скорость.       Корпус демона резко стравил большие объёмы воды и одновременно с этим изменил положение рулей глубины, чтобы набрать очень высокую скорость всплытия даже по меркам нашего крупного, судя по водоизмещению, корпуса. Теперь мы неслись сквозь толщи воды и довольно быстро пересекли слой скачка. Ближе к намеченной глубине демон стал набирать воду, и скорость всплытия вслед за этим стала снижаться. Однако демон несколько промахнулся, и мы поднялись выше трёхсот метров на восемь. Правда, косатка быстро исправила это, достигнув нулевой плавучести и следом поменяв положение плавников, опустившись до указанной мной глубины.       Мы продолжали движение со скоростью двадцать пять узлов и, как и было запланировано, отдалялись от ордера АПУГ.       Канмусу, преследовавшие меня, вышли вперёд точки, откуда они начали нависать надо мной на целых пять километров. Точное положение каждой из них было мне известно, так как все эсминцы, кроме одного единственного, были помечены моей меткой. Их голубые отметки, наряду с шумовыми пеленгами отображались на ментальной карте, давая удобную возможность наблюдать за полем боя с тактической точки зрения.       Троица охотниц за подводными лодками на вдвое меньшей скорости стали удаляться друг от друга, уходя в разные стороны. Видимо, они поняли, что впереди меня больше нет, и те снизили скорость для того, чтобы перейти в режим поиска.       Круговое прослушивание гидроакустической станцией поля боя вокруг внезапно удивило отсутствием сумеречной торпеды. Сколько бы я ни пытался её обнаружить в стороне, откуда она должна была прийти, той нигде не было. Сначала я посчитал, что ту не было видно, потому что мы шли на большой скорости, а та сейчас должна была быть у нас слева за кормой и приближаться, так сказать, под углом. Чтобы обнаружить её, я даже кратковременно приказал демону изменить курс, чтобы позволить нашей ГАС её засечь и получить максимально точные данные о её местонахождении. Однако её снова нигде не оказалось. Очередной тщательный круговой поиск ничего не выявил. Тогда я посчитал, что она исчерпала свой запас хода и ушла на дно.       «Неужели действительно повезло? — сначала было обрадовался тому, что не придётся тратить силы и нервы на то, чтобы разобраться с одной из чёрных торпед, но затем на место радости пришла жестокая логика. — Чёрт! Нет, конечно же! Я не верю, что они могли так промахнуться! Если только точка сброса торпеды не была слишком удалена от места боя. Но это вряд ли. Торпеда явно пропала по другой причине!»       Я не понимал, куда могла деться торпеда. Мы буквально ненадолго погрузились под слой скачка, вскоре поднялись, а она взяла и исчезла! Могла ли она и сама погрузиться под термоклин? Думаю, что могла, если в неё это заранее заложили или она не навелась на мои шумы ещё тогда, будучи на большом удалении, и просто нырнула вслед за мной. В таком случае она вскоре снова должна будет показаться над слоем, если только не потеряла меня. Это можно было проверить, просто подождав.       «Что же, тогда просто ждём».       Полторы минуты спустя со стороны ордера АПУГ послышались очереди подозрительного глухого грохота, словно в воду что-то падало, а следом за этим об воду ударилось что-то необъяснимо огромное. Настолько, что в течение уже десяти-пятнадцати секунд все шумовые пеленги среди канмусу, остающихся в ордере, исчезли и были скрыты за шипением и страшными стуками.       Демон объяснил это тем, что канмусу какого-то крупного корабля, вероятно, опрокинулась на бок. Это точно авианосец, но кто из: Принц Уильям или Чейсер? Сомневаюсь, правда, что сейчас это важно. Главное, что один из них фактически потоплен. Также я уже не стал обращать внимание на то, что информационное поле описывает падение канмусу размером с человека как удар о воду настоящего полноразмерного корабля. Это всё ещё удивляет, но не настолько, чтобы зацикливаться на этом.       К слову, к этому моменту должна была в кого-то попасть и последняя торпеда, запущенная по цели номер два. Кстати, полагаю, что как раз цель номер два и была поражена одной из торпед. Что же касается последней, то по факту неизвестно, попала ли она в кого-нибудь или нет.       Мы с демоном продолжали отдаляться от ордера АПУГ, находящегося у нас справа за кормой. Мы выполнили свою задачу настолько, насколько только могли её сделать, и теперь нам точно больше не было смысла оставаться в бою. Пора было покинуть его, что мы по факту и так делали, и, что не удивительно, попытаться провести локальную эволюцию. Думаю, что опыт, полученный от налёта на эскадру во главе с канмусу линкора класса «Литторио», вместе с опытом от этого нападения дадут мне очень хорошие варианты для дальнейшего развития.       Слева по борту в трёх-четырёх километрах ходили канмусу в режиме поиска. Думаю, что с моей скоростью и столь небольшой дистанцией они относительно скоро обнаружат меня и вновь начнут преследование. Они и сейчас могут достаточно просто перехватить меня, вновь подняв скорость до прежних тридцати двух узлов. Разумеется, что перед этим они должны будут нас обнаружить. Вполне возможно, что скоро одна из девушек сделает это, судя по тому, что она движется наперерез моему курсу. Не факт, что я уже обнаружен, но возможно было и такое.       О чём ещё не стоило забывать, так это о торпедах и о том, что Европейский Объединённый Флот может запустить ещё. Они меня очень сильно напрягают, и их я опасаюсь по факту куда как больше, чем угрозы со стороны канмусу!       Что там по торпеде, что была выше слоя, совсем непонятно. Она так и не поднялась обратно. Но в то, что у неё сел запас хода, я совсем не верю. Не верю, что кто-то из пилотов вертолётов ПЛО мог так ошибиться с дистанцией до меня. Впрочем, бывает всякое на самом деле.       Не проходит и нескольких минут, как демон фиксирует появление очередной сумеречной торпеды на дистанции в пять с половиной тысяч метров справа за кормой.       «Так она всё же всплыла! Так и знал!» — нервничая, я крепче хватаюсь за борта боевой рубки.       Однако демон дополняет, что есть шанс, что эта не та торпеда. Объясняет он это тем, что та наверняка бы всплыла ещё раньше, а появление этой практически совпадает с расчетным временем прибытия в зону поражения торпеды, обнаруженной под слоем скачка. Конкретной первой торпеды, которая после обнаружения должна была оказаться здесь через пять с половиной минут.       «Вот как… Ладно! К чёрту пока ту — нужно было с этой что-то делать!» — я с ужасом посмотрел себе за спину и за корму демона. До ушей сквозь интенсивные шумы винтов косатки доносился ещё более громкий шум винтов сумеречной торпеды.       Спустя чуть более десять секунд демон дополняет свой доклад тем, что вражеская «рыбка» стала описывать круги, вероятно, перейдя в режим поиска. При этом она ожидаемо стала довольно шустро подниматься наверх.       «Всплываем! Глубина сто! Сбросить ИПЛ с правого борта!» — я быстро распорядился с командами, так как готовился к этому моменту. Подозревал, что это случится. Плохо только, что не сделал всего этого быстрее.       Корпус демона вновь дрогнул и наклонился. Рули глубины изменили положение и понесли нас наверх на указанную глубину. Резкого всплытия я не требовал, потому большой откачки воды не будет.       Несколькими секундами позже, после начала подъёма, косатка выстреливает с правого борта одним запрограммированным ИПЛ. Его задачей было издавать как можно больше шума, потому ему была дана программа на постоянную работу на двенадцати узловой скорости — максимальной доступной для моих имитаторов. Также ему была задана программа движения в сторону циркулирующей торпеды. Всё просто.       Сами же мы продолжали подниматься, пока я, сидя на одном колене, неустанно пялился в ментальную карту и отслеживал перемещение противника. По ней было видно, что ордер АПУГ главным образом продолжал держаться кучно вокруг источника сильных и всё ещё не прекратившихся шумов тонущей девы флота. Шипящий звук сменился воем деформирующегося металла и каким-то нескончаемым глухим стуком. Звуки эти отлично маскировали позиции канмусу, которые не имели на себе глубинных меток. Но это только пока мы с косаткой идём на максимальной скорости в двадцать четыре узла на глубине в двести сорок метров.       Что же касалось преследователей, то две канмусу, главным образом отдаляющиеся от меня, продолжали идти на скорости в пятнадцать-шестнадцать узлов в режиме поиска. И лишь с одной из них по отношению друг к другу мы шли по диагонали, постепенно сближаясь.       По-хорошему нужно было менять курс движения и уходить, например, к ней за корму. Однако торпеда, да и наша высокая скорость могут всё испортить, а подставляться тем самым под глубинную бомбардировку совсем уже не хотелось. Если кто-то из них меня обнаружит, то другие подойдут следом. Будет совсем беда, если одна из сумеречных торпед лишит меня хода. Также будет проблемой, если канмусу из основной группы подойдут к этим на подкрепление. Но что ещё хуже, если окажется, что одна из этих трёх торпед будет нести ядерную боевую часть!       «Может быть, просто убить этих трёх дев флота, и дело с концом? Кто ещё захочет за мной погнаться после такого?» — задался я вопросом, после чего павший взгляд на пока единственный шумовой пеленг чёрной торпеды словно бы резанул сознание.       Сумеречная торпеда резко изменила траекторию своего движения и вошла в режим атаки на цель, выйдя напрямую на меня. Она быстро меняла глубину и шла ровно на нас, очевидно проигнорировав ранее запущенный ИПЛ. Впрочем, чего ещё можно было ожидать, когда по сравнению с имитатором мы шумим как паровоз? Нужно было снизить скорость, и тогда бы у нас появились шансы. Я идиот! Но в тот момент мне так не хотелось замедляться, словно бы в скорости и была моя защита, способ спастись. Я всё время на неё и уповал, мечтая развивать эту характеристику.       «Скорость — ваша броня», — процитировал одного известного адмирала Великой войны.       Несомненно, что скорость в двадцать пять узлов сильно осложняет канмусу задачу меня атаковать, но, может, сейчас как раз был другой случай, когда нужно было попытаться за счёт тихого хода спрятаться за имитатором? Положительный опыт в этом у меня уже был в Тирренском море. Пусть редкий, но шансы были. Чего я не сделал этого сразу? Блять!       «Лево! Глубина семьдесят! Давай! — отдал новую команду, а следом: — Рассчитать курсовые углы для торпедных пусков по указанным целям!»       Пусть торпеда меня и преследует, но об этих дурах забывать было нельзя. Вражеская «рыбка» даже если и поразит меня, то не убьёт точно, если только она не с ядерной боевой частью.       Сумеречные торпеды уже попадали по нам, и было это не раз. В такие моменты всегда казалось, что взрыв был мощным, но повреждения всегда были не очень значительными и терпимыми. Причём всегда! Что удивительно. А вот атаки дев флота если и наносят урон, то чаще болезненный и разрушительный. От них лучше избавиться, как от препятствий, мешающих побегу. К тому же они были единственным таким препятствием, значительно ограничивающим мои возможности по манёвру.       В качестве целей выбрал три преследовавших нас эсминца.       Расчёт начался, а я внезапно подметил, что впервые бегу от вражеской торпеды и одновременно готовлюсь атаковать. Атак на двадцати пяти узловой скорости нами также ещё не проводилось. Всё это вызывало любопытство, но думаю, что в приоритете нам нужно уцелеть, а только потом всё это обдумывать и делать какие-то выводы, как мне кажется.       Демон, ещё не добравшийся до глубины в сотню метров, принял новые указания и помчался ещё выше, несколько ускорив процесс всплытия. Вместе с подъёмом он стал выполнять манёвр на поворот.       Одновременно с этим канмусу, с которой мы до этого сближались, совершила резкий поворот вправо, тем самым дав мне понять, что мы были услышаны. Сейчас она сближалась с нами на скорости в пятнадцать-шестнадцать узлов и, полагаю, попытается атаковать глубинными бомбами. Нужно готовиться к маневрам уклонения. Другая пара дев флота, кажется, также приступила к развороту, и вскоре придётся ожидать того, что и они подключатся к бою.       Торпеда за кормой, с учётом её и нашей скорости, по расчетам достигнет меня через шесть с половиной минут, при условии, что мы не будем совершать резких манёвров. А уже через две с половиной минуты канмусу прямо по курсу окажется у нас над головой. Атаки, разумеется, стоит ожидать на упреждении, чтобы она смогла попасть точно в меня. Моей нынешней глубины в сто девяносто пять метров хватит, чтобы на двадцати пяти узлах скорости уклониться.       «Но я ведь собирался её атаковать».       Нет, сейчас уже не время, да и не успею без рисков подставиться под удар. Перед этим нужно уклониться от глубинного бомбометания. Актуальность курсовых углов пусть поддерживается, но также нельзя забывать и о торпеде за кормой. Да и двух других, ещё не показавшихся выше слоя скачка.       «Прекратить всплытие!» — приказал я, стараясь сохранять спокойствие.       Косатка приняла воды и, немного покачавшись, остановилась на глубине в сто восемьдесят метров.       Шли напряжённые минуты. Всё это время я наблюдал за пеленгами на ментальной карте, ожидая появления других чёрных торпед, но те так и не появлялись. Это в значительной степени нервировало меня, как и то, что торпеда за кормой продолжала стремительно сближаться, а канмусу прямо по курсу неумолимо приближалась для атаки. Я всё это время судорожно думал. Думал о том, как спастись от торпеды, глубинной бомбардировки, и о том, откуда и когда появятся две последних сумеречных торпеды, пытался разработать тактику, чтобы уклониться от них.       Они точно появятся. Я был в этом уверен.       Ещё несколько минут, и чёрный «угорь» настигнет меня. От этой торпеды было некуда бежать. Имитаторы были малоэффективны, а надеяться на истощение запаса хода было глупо и безнадёжно.       Канмусу прямо по курсу вот-вот начнёт атаку. Как бы мне ни было сейчас страшно, но именно обычные глубинные бомбы могут погубить меня быстрее, чем волшебная торпеда за кормой, до прибытия которой остаются считанные минуты. Потому я практически полностью переключаю своё внимание на угрозу впереди.       Сам того не заметив, одновременно вслушиваясь в нарастающие шумы приближающейся девушки, я медленно поднял голову и уставился куда-то наверх во тьму, за которой пряталась стремительно приближающаяся угроза. Вот-вот, когда бомбы уже должны были начать сыпаться, мои пальцы всё сильнее впиваются в уже измятые края бортов боевой рубки. Напряжение поднимается всё выше. И пусть мы с косаткой уже сегодня проходили и через худшие бомбардировки, но сегодняшний день показал, что канмусу даже таким привычным для меня противолодочным оружием в состоянии мне навалять. Особенно в составе таких больших противолодочных сил. Отсюда и возникала предельная сосредоточенность. А особенно напрягала и куда сильнее пугала перспектива через пару минут лишиться хода от столкновения с торпедой.       Но бомбы не посыпались. Гидрофон не фиксировал ничего подобного. На такой дистанции и глубине даже шум наших винтов и работа двигателя Вальтера никак не могли это заглушить.       Странно!       Странно настолько, что даже не знал, как на это реагировать. Пальцы до скрипа корпуса и суставов с дрожью продолжали впиваться в края бортов боевой рубки. Тело словно бы застыло, не в силах двинуться. В это же время, ни разу не моргнув и едва поведя зрачками, пытался, казалось, разглядеть что-то в чёрной пустоте, окружающей меня сейчас. При этом, словно по чьей-то подсказке, я не совершал никаких резких движений. Вообще никаких. Как экипаж подводной лодки, стараясь сохранять максимальную тишину, я вслушивался в окружение на каких-то таинственных инстинктах. Зачем? Почему? Может, это просто такая реакция тела на страх?       Прошли ещё секунды, и бомбы всё-таки с грохотом стали падать в воду, предрекая скорую гибель. В этот момент я словно бы очнулся от транса и вот-вот, уже на автомате, хотел отдать быстрый ответный приказ, но вновь на мгновения замер, лишь чтобы в голове промелькнула мысль:       «Она промахнулась», — едва ли веря в это, шёпотом произнес это в своих мыслях.       Не часто же такое случается на моей памяти. До этого мне казалось, что канмусу хорошо обучены метать глубинные бомбы. Впрочем, чаще всего я и наблюдал то, как против меня идут строем фронта, а там и зона поражения куда как шире. Точность при таких бомбардировках нужна уже в меньшей степени. Достаточно только накрыть. Однако здесь тупо промах. Она поздно сбросила бомбы, и теперь те со стопроцентной вероятностью разорвутся у нас за кормой.       «Жаль торпеде это не помешает… — промелькнула в голове мысль, а следом выстрелила новая. — Точно! Я воспользуюсь этим именно так!»       Нет, не именно так, как кто-нибудь мог бы подумать, будь у меня наблюдатели со стороны. Для того чтобы такое реализовать, мне пришлось бы подпускать волшебную торпеду ближе, замедляя косатку, а это очень рискованно и не слишком надёжно. Ещё и глубина подрыва глубинных бомб может быть не той. Так что пытаться подставить торпеду под гидроудары от разрывов бомб я не стану. Вместо этого воспользуюсь шумом, вызванным взрывами глубинок. Мы же всегда это делаем. Все подводники до меня так делали! Это может дать мне шанс спастись от торпеды.       А вот от канмусу, может, и нет. Другая парочка охотников прибудет сюда где-то через четыре-пять минут на скорости в пятнадцать-шестнадцать узлов. Они, видно, тоже готовятся к атаке, но скорость выше не развивают, чтобы иметь возможность максимально точно и качественно сбросить глубинные бомбы. Для меня же будет опасно двигаться на малой скорости в момент бомбардировки, а именно это мне и придётся делать, когда они подойдут. От активного сонара, к сожалению, не спрятаться. Даже гидроакустическое покрытие уже не имеет той былой эффективности, как до повреждения. Буду надеяться, что у этих двух также будут нелады с бомбардировкой.       Итак, бочки стали погружаться в воду. На скорости в двадцать пять узлов мы быстро выскочим из зоны поражения глубинок, оставив те за кормой. Впрочем, скорость тут правильно будет рассматривать как причину, которая, скорее всего, как раз и не дала канмусу выполнить точное бомбометание.       Сумеречная торпеда всё также продолжала следовать за мной по пятам, не давая ни одного намёка на то, что у меня получится от неё убежать. И это действительно так. У меня нет ни шанса что-либо с ней сделать. Единственное, что я могу попытаться, так это скрыться за разрывами глубинных бомб, выбросить ИПЛ на максимальной скорости, а самому, заглушив двигатель, набрать полные балластные цистерны воды и умчать вниз. Именно это я и запланировал сделать. Взрывы глубинных бомб должны быть достаточно сильны, чтобы полностью скрыть меня от ГСН торпеды. И не важно, пассивная ли это будет или активная.       После сброса бомб прошло секунд десять:       «Обе машины стоп!» — приказал я, прислушиваясь к окружению.       Двигатель Вальтера был отключен. Демон стал замедляться, его винт вращаться медленнее. Стоило воздухонезависимой силовой установке отключиться, как вокруг стало заметно тише, что аж уху было приятно. Однако это на торпеду никак не повлияет: та как двигалась прямо на нас, так и продолжала. Только теперь, за счёт постепенного падения скорости, та приближалась к нам всё быстрее и быстрее. Весь задуманный мной манёвр был рискованным, но ничего другого придумать уже не мог. Не решись я на него, то только бы оттянул неизбежное.       Что было хуже, так это то, что там, внизу пряталось ещё две торпеды, которые, как мне казалось, должны были уже показаться из-под слоя скачка, чего, на моё удивление, так и не произошло.       Началось!       Бомбы стали разрываться одна за одной на глубинах между сто семьдесят и двести метров. Позади, в более чем одной сотне метров, возникали тусклые искорки разрывов. С глубиной канмусу не промахнулась, и это только играло мне на руку. Теперь же медлить было нельзя.       «Сброс ИПЛ с левого борта! Экстренное погружение! Заполнить все балластные цистерны! — я стал очень быстро давать распоряжение, стараясь сохранять самообладание, пронаблюдав за тем, как шумовой пеленг торпеды исчез с ментальной карты, уступая громогласным раскатам глубинных бомб. — Режим полной тишины. Отключить все шумные приборы!»       С левого борта выстрелила маленькая чёрная бочка, которая быстро устремилась прочь от корпуса демона и тут же принялась набирать скорость в двенадцать узлов. Косатка в это время стала быстро проваливаться под воду. Активный гидролокатор прекратил работу, так как демон для выполнения приказа прекратил с его помощи уточнять параметры целей. Гирокомпас также отключился, а вместе с ним и другие прочие органические системы и механизмы, способные издавать крайне опасный в настоящий момент шум.       Стрелка на лимбе глубины стала указывать на всё большие числа, и было видно, как с каждыми несколькими секундами скорость набора глубины всё увеличивалась. Винты вращались всё медленнее, пока не прекратили вовсе. Я, чтобы самому не быть источником шума, а я рассматриваю себя как один из его источников, забираюсь под навес боевой рубки и прислоняюсь там спиной к дверце склада. Экипаж тоже обязан был сохранять абсолютную тишину, где это требовалось, а я абсолютно точно являюсь экипажем своего демона, да и под вопросом то, как эволюционный механизм захочет всё это воспринять. Лучше перестраховаться и не шевелиться лишний раз.       На планшете DCDRI появилась последняя отметка. Глубинные бомбы прекратили разрываться, оставляя после себя газовые облака и остаточный шум, мешающий работе шумопеленгаторам и гидролокаторам. Моя гидролокационная станция также поначалу не слышала вражеской торпеды, но секунды спустя её шумовой пеленг появился на ментальной карте. Судя по дистанции, по моим прикидкам, через двадцать-тридцать секунд она пройдёт сквозь поле глубинной бомбардировки и окажется перед ИПЛ.       В это время канмусу, сбросившая бомбы, ушла вперёд и стала заходить на разворот. Две другие постепенно приближались к месту бомбардировки и ко мне в частности, что стало ясно сразу же, как только я услышал звонкий пинг их активных гидроакустических систем. Это немного взволновало меня, потому как мы с демоном буквально не двигались и всё больше набирали глубину. Даже если мы опустимся под слой скачка, парочки дев флота должно хватить, чтобы накрыть место, где мы сейчас прятались от акустической торпеды. В любом случае, скорость мы должны будем успеть набрать, чтобы уклониться. Автономности Вальтера также хватало.       И в этот момент в паре километров справа по траверзу из-под слоя скачка выпрыгивает вторая сумеречная торпеда! Её громкий и отчётливый шумовой пеленг появился на ментальной карте, и стоило той оказаться выше термоклина, как та перешла в режим поиска, начав водить хоровод вокруг места своего всплытия. Это резко заставило меня напрячься и начать штурмовать чертоги разума в поисках возможного решения проблемы, если та умудрится на нас нацелиться. Не знаю, возможно ли это для неё, когда мы практически не издаём звука, но думать всё равно нужно было.       Косатка пересекала глубину в двести сорок пять метров.       Вторая чёрная торпеда ходила по кругу на глубине в триста десять метров, и вскоре мы должны будем пересечься на одной из глубин.       Чёрт, без понятия, может ли случиться так, что в момент пересечения глубин друг друга мы окажемся вне полосы поиска вражеской торпеды, и она нас не заметит? Эх, это вряд ли. Не исключаю, что со старыми такое и могло бы случиться, но с этой, современной — весьма и весьма маловероятно. Да и сомневаюсь, что полоса поиска и правда является полосой. Мне больше кажется, что это конус с вершиной на носу торпеды.       Будет вообще плохо, если у неё имеется активная головка самонаведения. В этом случае у нас могут возникнуть проблемы. Опять же только если она нас обнаружит. А так не исключено, что сумеречная торпеда имеет и активную ГСН в качестве вспомогательной. Всё же резко сократить свою шумность могут многие подводные лодки, а вот от собственного корпуса никак не избавиться. Особенно плохо, что наше гидроакустическое покрытие было фактически уничтожено.       И вот первая волшебная торпеда пронзила поле разрывов глубинных бомб и, казалось, помчалась дальше, но вдруг та изменила направление движения, двинувшись вправо, а затем снова влево и снова вправо, после чего, замерев на одном курсе, она ушла по направлению к ИПЛ, отдаляющегося от места глубинной бомбардировки. Секунд десять спустя торпеда проскочила позицию имитатора и ушла прямо. Что будет дальше, оставалось загадкой.       Мы же с косаткой всё продолжали погружаться во тьму, пока ровно на нас шли две девы флота, а другая уже выполнила половину разворота.       Первая погнавшаяся за нами торпеда прошла мимо моего имитатора. Вторая крутила круги, чтобы найти меня.       Девы флота знают о моём точном местонахождении и шли по мою душу. Я не могу ничего сделать, кроме как уходить на глубину, и, казалось бы, это спасение, но если не сдвинусь, канмусу меня уничтожат. До возможной бомбардировки две с половиной минуты.       Что может быть хуже этого?       Гидролокационная станция фиксирует поочередное падение в воду каких-то объектов. Предположительно гидроакустических буёв. Следовательно, за ними нужно ожидать появление в воде акустических торпед дев флота. Впрочем, они могли бы и не сбрасывать буи. И так ясно, что я здесь. Если только это не опять какой-нибудь план или стратегия.       Первая чёрная торпеда ушла на разворот, пройдя две сотни метров, что, впрочем, от неё и ожидалось. Потеряв меня, она должна была войти в режим поиска. Однако, похоже, что она уже навелась на цель — ИПЛ. Теперь могут быть разыграны два сценария: либо торпеда будет гоняться за имитатором, пока не израсходует запас хода, либо она попадёт в него, как это уже однажды случалось в Тирренском море во время моего десятидневного ведения подводного образа жизни.       Впрочем, насчёт первого не уверен полностью. Не исключаю, что у моего имитатора запас хода иссякнет быстрее, чем у сумеречной торпеды.       Глубина двести шестьдесят метров.       Вторая чёрная торпеда справа по борту, в двух километрах, скоро будет пересекать нашу глубину. Канмусу слева неумолимо сближались с нами, грозясь уничтожить.       На мгновения у меня возникла мысль разыграть ту же стратегию, что и с первой торпедой: пойти в сторону дев флота, спровоцировав торпеду на преследование, дождаться глубинной бомбардировки и следом, уклонившись, спрятаться за полем разрывов и газов. Там мы выбросим очередной ИПЛ и уйдём на дно под слой скачка.       Однако меня стали одолевать сомнения. Могла ли первая торпеда в таком случае меня услышать и пойти за мной? Она ведь ходит буквально у меня над головой, и пусть я разовью незначительную скорость и в теории нахожусь вне полосы её ГСН, но устройство современных противолодочных торпед мне было не очень знакомо. Кто знает, может ли она резко пойти на глубину.       В грудной клетке становилось тяжело. Я не знал, какой выбор сделать, а меня буквально поджимали к стене и следом тащили в угол. Мой взгляд ползал по ментальной карте, по различным отметкам на ней, пока разум пытался оценить и так уже неприятную ситуацию и найти выход из сложившегося положения. Все шумовые отметки постепенно приближались к нам с косаткой, оставляя всё меньше и меньше возможностей для манёвра, а у меня не получается ничего придумать.       И вот вторая торпеда проходит на нашем уровне. Ничего не происходит. Та как продолжала ходить в режиме поиска, так и продолжает. В это же время первая, в очередной раз промахнувшись по ИПЛ, проносится у нас над головой.       Канмусу, выполнившая бомбометание, полностью завершила разворот и на пятнадцати узлах направлялась в нашу сторону, уже наверняка зная о нашем точном местоположении по сведеньям своих коллег. Сейчас, когда я стою на месте, они наверняка уверены в том, что мы либо повреждены и не в состоянии двигаться, либо пытаемся своим стоянием избежать попадания сумеречных торпед.       Я практически в ловушке.       В очередной раз задумываюсь над тем, как же стало тяжело сражаться. В какой-то момент мне даже показалось, что мы с демоном отстаём в технологической гонке от канмусу, но это точно было не так. Я и сам прекрасно понимаю, почему возникла такая ситуация. Технологии были лишь частью этой проблемы. Сам же мог и не соваться в бой. Но это просто нужно было сделать, чтобы затем в будущем стало легче. Этого боя, как мне кажется, должно будет хватить на продвинутую локальную эволюцию. С её помощью я могу компенсировать свои недостатки и обзавестись более совершенными системами, которых мне не достаёт в бою против противника, применяющего против меня комбинацию дев флота и современных технологий.       Девы флота будут надо мной через полторы минуты. Это включая ту, что первой отбомбилась. Полагаю, специально подгадала на повороте момент так, чтобы в итоге провести глубинную бомбардировку совместно со своими подружками в три хари!       Моя глубина соответствовала тремстам метрам и продолжала увеличиваться, даря мне возможность уйти от врагов под слой скачка. Но стоя на месте, меня это не спасёт. Главным образом, если они даже нанесут мне серьёзный урон, что заставит лечь на дно, то какая-нибудь атомная бомба, а ещё одну такую они наверняка не пожалеют против меня, поставит точку на приключениях учителя истории из Ростова-на-Дону.       «Перейти на электродвигатель. Скорость два узла», — выдавил я, решившись начать движение.       Винты демона начали работу. Основной двигатель в качестве электрического стал функционировать. Косатка тронулась с места, и мне от чего-то даже стало спокойно. При этом мы продолжали проваливаться на глубину.       Канмусу подойдут ко мне через минуту. К этому моменту я должен буду оказаться под слоем скачка.       В этот момент наша гидроакустическая станция зафиксировала быстрое сближение со мной двух других пеленгов. Это были канмусу фрегатов, находящихся сейчас вблизи ордера АПУГ. Их положение было отмечено косаткой на ментальной карте. Пеленги двигались со скоростью двадцать узлов и окажутся здесь через двенадцать минут.       «Подмога, значит», — сразу стало ясно.       Следом за этим гидроакустическая станция обнаружила, как вторая сумеречная торпеда резко отправилась в нашу сторону. Эта новость словно бы жестоко толкнула меня в объятия страха. Чувство тяжести быстро разлилось по телу, и, казалось, я вот-вот окажусь примагниченным к палубе боевой рубки, но выясняется, что торпеда продолжает двигаться наверх, в то время как мы погружались. Судя по траектории её движения, ГСН навелась на всё ещё живой имитатор, вокруг которого танцевала другая торпеда, вероятно, ждущая, пока её запас хода попусту не иссякнет. Повезёт, если и вторая начнёт водить хороводы. Но где-то тут была ещё и третья сумеречная.       Пусть у акустических торпед и присутствует параметр «полоса поиска ГСН», но по факту это наверняка конус, верхушка которого начиналась в носу торпеды. ИПЛ, пусть и находился на другой глубине, попал в пределы этого конуса, тем самым приманив к себе торпеду. Получается, что так. Полагаю, что если я не попаду напрямую в этот конус и не буду изрядно шуметь, то и рисков того, что на мой хвост сядет такая «рыбка», будет куда как меньше.       Всё это даже чем-то напомнило мне слепую зону гидролокаторов дев флота.       «Да это же и так очевидно!» — на нервах подумал я, наблюдая за перемещением канмусу.       И вот девы флота прошли надо мной. До этого они вовремя выстроились в строй фронтом и теперь выходили вперёд, чтобы взять упреждение. Я же в это время не метался между тем, чтобы уйти в сторону или увеличить скорость. Последнее чревато привлечь внимание торпед, а первое вообще мне ничем не грозило.       Сейчас мы находились в слепой зоне их гидролокаторов, потому можно не бояться того, что они последуют вслед за моим манёвром. Мало того, что я манёвреннее, чем они, так ещё те вряд ли меня слышат. Для них мы с демоном слишком глубоко, откуда нас услышать было ещё тяжелее, несмотря на и так нашу низкую скорость и тихий ход. Впрочем, нельзя было исключать того, что канмусу могут выполнить манёвр наугад. Да и вражеская авиация накидала в море с пяток буёв. Может, они могут локализовать мою позицию?       Вдруг внезапно я почувствовал что-то знакомое. К телу подступила слабость и усталость, а окружающая тьма зарябила новыми красками: синие, красные, розовые, фиолетовые и белые цвета, словно рябь на воде, стали растекаться в поле зрения. Я и подумать, и осознать не успел, что происходит, лишь только понял, что такое уже где-то случалось. Мгновения спустя это чувство пропало, но одарило меня клубком зудящей боли в левом и правом боку. Однако, несмотря на понимание этого, тело почему-то не спешило на это реагировать, словно бы так было всегда до этого.       В разум стали прилетать отчёты от демона. Один за другим они накладывались друг на друга, повторяя одно и то же крайне тревожное сообщение. Но я никак не реагировал на них и не мог даже понять их суть, продолжая сидеть в боевой рубке, прислонившись спиной к люку склада.       Перед глазами в боевую рубку стали проникать чернильные клубы дыма. Во рту появился знакомый бензиновый и кисловатый привкус. Но всё было как в тумане. Стоило мне захотеть взглянуть на ментальную карту, но та не подчинялась и не открывалась. Её вообще нигде не было.       Меня тоже словно бы нигде не было.       «Что такое?» — проскользнула ленивая мысль.       Демон всё также продолжал засыпать меня отчётами, но ничего не изменялось. Реагировать никак не хотелось, и я едва ли мог с этим что-то сделать. До разума смутно доходило, что это неправильно. Нужно было начать что-то делать, но у меня никак не получалось взять над собой контроль.       «Ну же…»       Вдруг открылся ментальный лимб глубины и гирокомпас. Я пялился на них секунд десять, прежде чем понял, что стрелка на лимбе указывала на всё меньшие цифры, а направление движения не изменилось.       «Всплываем? Почему?» — заторможенно удивился полученным данным.       В ответ демон, кажется, вновь стал давать ответы, но я ещё и с теми отчётами не разобрался, как он стал отсылать мне всё новые и новые сообщения.       Ментальный гирокомпас и лимб глубины скрылись из моего поля зрения, зато ни с того ни с чего открылась ментальная карта, которая пестрела всеми видами холодных цветов вперемешку с символами и линиями, назначение которых никак не мог понять. От такого безобразия я попытался отмахнуться руками, и через какой-то неизмеримый промежуток времени мне это удалось, вновь оказавшись в боевой рубке демона, где чёрная дымка, ранее застилавшая мне обзор, стелилась за пределами боевой рубки по оба борта от косатки. Тут до меня дошло, что это кровь.       «Мы повреждены?!» — наконец-то осознавая беду, требую отчёта.       Косатка загружает в разум что-то невнятное, но очень короткое и отличимое от ранее отправленных отчётов. Я пытался понять последнее сообщение демона и прикладывал к этому все силы.       До меня дошло, что это был простой ответ: «Да».       «Как так получилось?» — протянул я.       Демон ничего не стал отвечать, и, по всей видимости, он нёсся на поверхность, судя по тому, что видел ранее. Насколько это было ранее, сказать буквально невозможно. Все чувства и всё восприятие куда-то исчезло. Нет, правильнее было сказать, что всё оно перемешалось.       До ушей докатился звук взрыва. Я вроде бы и понял, что произошло, но реагировать не стал. Косатка также больше не предпринимает никаких попыток со мной связаться, а действует автономно, пока я откисаю в боевой рубке, упав на палубу левым боком, прислонившись щекой к борту рубки.       «Когда это прекратится?»       Я стал пытаться собрать себя заново, понять, что происходит, и наконец-то разобраться в происходящем. У меня были десятки невоспринятых отчётов, множества параметров и характеристик, которые всегда давали мне максимально чёткое понимание происходящего. Вот только сейчас всё это казалось каким-то сложным и незнакомым. Всё доходит до меня с огромным опозданием или вовсе остаётся непонятым. Все мои попытки разобраться в случившемся оканчиваются крахом.       Однако я всё ещё мог цепляться за те первые ощущения, которые воспринял за секунды до произошедшего. Слабость, усталость и колеблющееся сознание, сменяемое затем вот этим вот всем. Всё это, казалось, мне уже было знакомо. Ведь где-то уже чувствовал это. И именно в этой жизни. В прошлой ничего такого не случалось разом. Здесь было что-то на уровне псионики. Я почувствовал её возмущение и то, как она впилась после этого в мой разум, словно бы замыкаясь в себя самого.       При этом всё вокруг также стало ощущаться непривычно. Что-то изменилось и преобразилось. Но это не навсегда. Медленно, но верно это что-то возвращалось на круги своя. Слой за слоем пространство вокруг на ментальном уровне становилось всё чище и чище, словно бы ты, некурящий, выходишь из курилки на свежий воздух. Запутанный хаотичный клубок всё больше превращался в одну единственную ровную нить, осознавать которую становилось очень просто, как раньше.       «Это аура… адмирала», — сумел понять я, но не осознавая того, что можно сделать дальше.       Нужно было что-то придумать. Как-то избавиться от этого вызванного врагом наваждения. Косатка так и вовсе стремилась на поверхность. У нас серьёзные повреждения, и это большая проблема.       «Бежать отсюда… — мысленно произнёс я. — Отступать».       Как бы хреново сейчас не было, но постепенно разум стал действовать всё быстрее и быстрее. Эффект какой-то способности вражеского адмирала спадал. Я вспомнил, что уже сталкивался с подобным, когда первый раз сражался с оравой дев флота во время моего первого пребывания в Тирренском море.       «Да, точно такое было».       Вдруг демон дёрнулся куда-то вправо, и моё тело вместе с этим в очередной раз ударилось о борт, но это только пробудило меня, и я, моргнув несколько раз, почувствовал, как руки, ноги и, главное, разум всё быстрее и быстрее возвращали себе прежние функции.       Демон тут же бросил мне отчёт, и, наконец-то сумев его воспринять, я не был рад его содержимому.       Третья сумеречная торпеда недавно появилась из-под слоя скачка и уже гналась за нами, идущими на двадцати узлах скорости на двигателе Вальтера. К нему демон прибегнул, чтобы быстрее поднять нас на поверхность.       Во втором отчёте, который демон отправил следом, говорилось о серьёзных повреждениях корпуса после глубинной бомбардировки канмусу в момент активации способности адмирала. У нас имелись обширные повреждения, которые необходимо было устранять на малых глубинах, а ещё лучше — в надводном положении. В кровь демона поступает морская вода. На целую треть он уже был ею отравлен, и этот процесс всё ещё не был остановлен, хотя и стал медленнее. При всём этом некоторые отсеки быстро затапливались, и чтобы гарантированно прекратить поступление воды, демон принял решение всплывать на поверхность.       Одновременно с этим у нас на всю мощность работала помпа, выкачивая из корпуса столько воды, насколько хватало её мощности. И всё это, чтобы только вытянуть нас наверх, а судя по всё более замедляющемуся темпу всплытия, были шансы, что свежего глотка воздуха нам не видеть.       «Продуй все балластные цистерны», — пробубнил я, и только следом за этим поняв, что демон и так это сделал.       Косатка подтвердила, что все цистерны были осушены, хотя некоторые из них в виду повреждений набирали воду, замедляющую наше всплытие. Время от времени демон избавлялся от неё. Но уже вскоре он сможет установить плёнку, чтобы предотвратить поступление воды в цистерны, как только мы окажемся ближе к поверхности.       С каждым десятком секунд адмиральская аура оказывала на меня всё меньше и меньше внимания, и я всё больше и больше мог думать рационально без чувства, что ты проснулся не с той ноги.       «Торпеда?! — с ужасом вспомнил я. — Первая, вторая, третья?!»       Косатка тут же загрузила в разум ответ по сумеречным торпедам. Первая торпеда детонировала, уничтожив ИПЛ. Вторая торпеда гонится за нами, и столкновения с ней стоит ожидать через чуть более две минуты, если будем идти на скорости в двадцать узлов, а та постепенно с набором воды всё уменьшается. Что-то удалось компенсировать за счёт двигателя Вальтера и подъёма с глубины, где на него не распространяются штрафы, но этот резерв скорости был уже исчерпан — глубина девяносто метров. А вот последняя торпеда вызвала у меня мгновенное опасение, сравнимое с тем, как на тебя внезапно выливают ведро холодной воды со льдом — столкновение с торпедой через двенадцать секунд! Она была под нами!       «Угол между нашими курсами! Щас же!» — кричал я в собственных мыслях, требуя от косатки моментального ответа.       Секунду спустя выясняется, что угол между курсом торпеды и нашим, с учётом движения наверх, равнялся восьмидесяти одному градусу и продолжает увеличиваться. Представить это получилось только через секунду, и сразу стало ясно, что она под нами и постепенно уходит за корму. Таким темпом она может уничтожить или повредить винт, чему нельзя было позволить случиться.       При всём этом позади шла и вторая торпеда.       А ещё где-то тут были три других девы флота, до которых совсем не было времени. Но как долго у меня получится о них не думать?       Потратив на раздумья ещё одну секунду, я командую демону:       «Дифферент на нос! Вниз! Сейчас!»       Казалось бы, безумная идея направить демона вниз, когда затопление грозило нам отправкой отлеживаться на самое дно, где мы можем быть добиты другим, более любопытным оружием. Но косатка не мешкала, а выполнила приказ, словно бы поняв мой выдуманный за полторы секунды замысел.       Демон успел закупорить большинство открытых сосудов, как и наложить плёнку на некоторые пробоины, умудрившись замедлить затопление отсеков. Надеюсь, это даст лишнее время на текущий манёвр.       Косатка на максимум вывернула рули глубины вместе со своим подвижным хвостом, позволяя мне наблюдать, как нос демона быстро опускается и вскоре начинает смотреть вниз всё больше и больше. Вместе с этим я ощущаю, как вес быстро переносился с одной части тела на другую. Но я крепко держался обеими руками за уже измятые края бортов боевой рубки и просто ждал, вслушиваясь в шипящий звук винтов угрожающей нам торпеды.       Нос косатки опускался всё ниже и ниже, и в какой-то момент дифферент достиг пятидесяти градусов, и казалось, что дальше уже было нельзя. Но я ждал и дождался того, как жужжащая сумеречная торпеда пронеслась мимо нас под килем и хвостом, едва ли не улетая куда-то наверх. Вслед за пролетающей торпедой успеваю повернуть назад голову и успеваю на мгновения увидеть огромные контуры её вытянутого сигарообразного тела, тут же скрывшегося во тьме.       «Вверх!!!» — едва ли не закричал я, крепко держась руками о борта рубки, едва ли не касаясь своей грудью края навеса.       Пока демон менял свое положение в пространстве на противоположное, я обратил внимание на лимб глубины, указывающий на восемьдесят метров и затем глубже и глубже. Сейчас демон активно двигался вниз, но секунд десять спустя и всё изменится.       Оставалось надеяться, что впоследствии нам хватит запасов плавучести всплыть на поверхность. При всём этом мы не избавились ни от второй, ни от третьей торпеды. Да и девам флота это никак не помешает. В этом всём был несколько иной замысел.       Вторая торпеда ударит по нам менее чем через минуту. От третьей мы только что уклонились, но наверняка её второго захода и последующего удара также стоит ожидать в течение этой минуты.       Но помимо страшно надоедливых торпед, на поверхности ходило три эсминца, и к ним на помощь двигалось два фрегата. Кто знает, может, за время моей отключки к ним подослали ещё каких-нибудь девок? Открыв ментальную карту, я сразу заметил, что в нашем направлении строем фронта движутся те самые три эсминца, и те готовы будут атаковать уже через несколько минут.       «Вот с-с-сука! — прошипел я, и так метаясь между различными командами и приготовлениями для будущего противодействия различным угрозам. — Косатка, рассчитать курсовые углы для торпедной атаки по трём эсминцам! Удерживать данные актуальными!»       Через восемь минут к полю боя прибудут два фрегата. Для них у меня тоже найдутся «рыбки».       «Торпедные аппараты один, три и пять готовить для пусков по курсовым углам трёх эсминцев! Скорость торпед — сорок пять узлов», — уточнил команду. Остальная тройка торпед пригодится для другого. В случае чего, ещё шесть торпед у меня есть в запасе. Хорошо!       Нос демона вновь стал задираться вверх. Едва-едва, но некоторые плёнки на его теле от временно нарастающего давления чуть не лопнули, открыв бреши для морской воды. Повезло, что этого не случилось.       До столкновения с третьей торпедой менее десяти секунд. Та нависала над нами сверху и со всей своей скоростью неслась вниз, к нам. А ведь сразу после удара нужно ждать следующий. Вторая столкнётся с нами секундами позже.       Но самым главным здесь было то, что я подгадал всё так, что удары не придутся в винт и двигательную установку. Всё было ради этого!       И вот на отметке в сто пять метров мы неслись вверх, навстречу сумеречной торпеде.       Описанные мной секунды спустя, и нос торпеды возникает из практически абсолютной темноты, ещё более чёрный и зловещий, чем всё меня окружающее пространство. Ещё секунда, и перед глазами рождается яркая жёлтая вспышка, на мгновения освещающая косатку. До ушей доносится воистину оглушающий грохот, а демона затрясло от мощного взрыва так, что даже я выпустил из рук борта боевой рубки и едва ли не улетел за корму, успев схватиться за нижний край выемки.       Пока демона трясло от удара, он уже успел отправить отчёт о полученных повреждениях. Всё оказалось не так уж и плохо, но вот место, куда пришёлся удар, было не лучшим. Им оказался люк многострадального ангара моих авиаюнитов.       В этом бою повреждение ангара уже едва не отправило нас на дно. От поцелуя с ним меня отделяла всего пара процентов плавучести. И вот опять он умудрился пострадать. Везёт хотя бы с тем, что урон от этих торпед всегда был какой-то подозрительно небольшой, в отличие от глубинных бомб канмусу. Как-то раз у меня даже возникали мысли просто принимать удары в любую другую часть корпуса демона, кроме винтов. Однако позже я отказался от этого, решив развивать возможности противодействия акустическим торпедам.       Сейчас случилось то же самое. Столкновение с ней лишь нанесло сильные, но не обширные повреждения люку, частично выгнув его вовнутрь и открыв воде возможность лавиной проникать внутрь. Вместе с ним пострадали и ближайшие стенки ангара с проёмом. И теперь, боюсь, люк не сможет открыться и закрыться не только до тех пор, пока сам он не восстановится, но и потому, что он стал упираться в несколько вогнутые конструкции проёма.       Хуже всего из этого было очевидно то, что обширный ангар стал ещё активнее заполняться водой. И мне очень повезло с тем, что люк вообще не снесло внутрь, а то мы сейчас бы мигом поплыли в противоположную сторону. Не окажись у нас его полностью, то скорость поступления воды была бы чудовищной. Впрочем, она и в данный момент была немаленькой.       Сейчас очень важно было достигнуть поверхности. Там затопления уже практически не будут нам грозить. Там нас будет ждать расстрел из артиллерии. Впрочем, я не против постреляться. Выбора у меня всё равно нет.       «Можешь закупорить проём люка? Поставить плёнку?» — я стал опасаться того, что если мы не избавимся от возникшей дыры, то мы попусту не дотянем до поверхности.       Демон ответил моментально и сообщил, что уже занялся этим. Но пока это случится, мы успеем либо набрать много воды, либо всплыть на поверхность.       Даже не знаю теперь, мне печалиться или радоваться?       К этому моменту шум второй торпеды достиг своего предела, и в течение нескольких секунд будет удар, что придётся к нам куда-то в бок.       Чтобы ненароком не вылететь за пределы собственного демона, я тут же с большим усилием подбрасываю себя наверх, прямо в боевую рубку, где руками и ногами тут же упираюсь в её борта, не забывая при всём этом удариться головой о люк склада.       И вот, спустя ещё одно мгновение, происходит взрыв. Огненная вспышка рождается среди тьмы, чуть правее видимой мне части корпуса косатки. И как результат, демона сильно тряхнуло. Но мне при этом удалось удержаться и даже не улететь вниз, лишь единожды перехватившись за стенку борта боевой рубки, когда правая рука соскочила. Без нескольких ударов головой о люк склада и стенку не обошлось. Однако в рамках глубинной подводной лодки это уже не только казалось нормальным, но и совсем не приносило дискомфорта. Ни одного намёка на боль. А если что-то и было, то ощущалось это незначительным и также быстро испарялось.       «Косатка, отчёт по повреждениям!» — быстро затребовал я, пока демон ещё стабилизировал своё состояние в пространстве.       Демон тут же выдал все данные, какие у него были. Оказалось, что удар пришёлся во второй артиллерийский отсек позади боевой рубки. Имеющееся там гидроакустическое покрытие каким-то образом умудрилось принять на себя какой-то процент урона и ценой группы «резиновых» пластин спасло нас от больших, чем могло быть, повреждений.       Сумеречные торпеды почему-то ещё ни разу не наносили мне такого урона, который в полной мере бы соответствовал торпедному. Неужели то самое информационное поле на это как-то влияет? Полагаю, что не будь у меня покрытия, то мы так же не получили бы значимых повреждений. Здесь куда важнее избегать попаданий по жизненно важным для нас частям косатки: ходовая часть и двигательный отсек. Впрочем, спровоцировать детонацию боеприпасов попаданием в торпедные отсеки или артиллерийские мне бы также не хотелось. Это также, скорее всего, приведёт к гибели, только практически мгновенной. Уже доказано в первой битве с двадцатью пятью канмусу.       В общем, полученный нами урон от двух торпед казался мне вполне себе приемлемым, и с уже полученными повреждениями как от самих торпед, так и от глубинных бомб, умудрившихся серьёзно раздербанить корпус демона, мы рвались наверх, прямо под артиллерийские стволы дев флота.       Снова вспоминается опыт сражения с толпой мобилизованных канмусу.       Открыв ментальную карту, увидел, как в километре, на пятнадцати узлах, ровно в мою сторону, словно шторм, слева надвигалась тройка вражеских эсминцев. Вся троица несла на себе метки, и потому я сразу их заметил. Однако же косатка в дополнение обновляла их шумовые пеленги. Это было особенно актуально в отношении одного фрегата, который не имел метки и определение положения которого целиком и полностью зависело от гидроакустической станции. Оба фрегата как раз неслись со стороны ордера справа. Они прибудут сюда через минут четыре-пять.       «Сука, сколько же я провалялся в этой отключке?» — спросил я самого себя, не ожидая услышать ответ, который всё же получил от демона.       Косатка сообщила, что наиболее сильно я был подвергнут влиянию способности вражеского адмирала в течение нескольких минут. Удивительно, но демон отчего-то не особо и пострадал от ауры, если вообще ощутил на себе влияние этой опасной адмиральской способности.       «Радзиевский, значит… Надо запомнить», — подумал я.       Я наблюдал за тем, как скорость моего демона снижалась всё больше и больше, но вместе с тем и глубина, которая уже соответствовала пятидесяти метрам. Косатка набрала большие массы воды, и её плавучесть уже значительным образом снизилась. Вместе со скоростью и глубиной снижалась и моя уверенность в том, что мы выберемся на поверхность, где у меня ещё будет шанс побороться за жизнь.       До прибытия эсминцев к моей точке всего пара минут. Они точно знали, где я, потому как все три девы флота использовали свои активные системы гидроакустического поиска. Всё по британским заветам ещё до Второй мировой войны — пока субмарина под водой, её можно обнаружить. К сожалению, сейчас не тридцать девятый или сороковой год прошлого века, и обратное утверждение работать также не будет. Окажись мы на поверхности, нас найдут при помощи радаров или ещё при помощи какой-нибудь херни. Это буквально западня.       «Настоящий цугцванг получается, — теребя пальцами правый борт боевой рубки, подумал я, — если ничего сейчас дельного не придумаю. В любом случае нам бы выбраться на поверхность, иначе повреждения нас доконают».       До поверхности оставалось тридцать метров. Скорость демона снизилась до восьми узлов и продолжала снижаться. Несмотря на то, что на этой скорости нам до поверхности оставалось менее десяти секунд, глядя на всё, что происходит, всё больше казалось, что мы и правда не дотянем до поверхности и где-то под самой кромкой воды косатку просто унесёт обратно на глубину, где нас будет ждать дно и закономерный конец. Однако я всё же, как бы банально это ни звучало, верил в удачу и в то, что всё получится. Ведь надежда умирает последней, правда ведь?       Однако же надежду могут прихлопнуть, как муху, сразу же, как только мы окажемся на поверхности. Пусть вокруг нас и будет достаточно плотный туман, но работе радаров он никак не препятствует, и потому нам просто пизда!       «Радары?! Почему не могу?!» — вдруг осенило меня.       Я же уже в этом бою размышлял о том, чтобы отключить радары и радиотелепатическую связь канмусу. У меня же для этого «РТТР VII» есть! Радиус полных помех РЛС — целых семь километров! Частичные — целых двенадцать. Ко всему прочему, можно будет загасить их связь, что может снизить качество их координации! В тумане жесты, сигнальные флажки или световые сигналы особо не помогут на средних и тем более больших дистанциях. Перекрикиваться во время активной стрельбы, которая, я предполагаю, начнётся после всплытия, тоже не вариант.       «Чёрт! Это же натуральный шанс уцелеть! — едва ли не воскликнул от нарастающего воодушевления. — Поживём подольше!»       Всё ещё держась руками и ногами за борта боевой рубки круто всплывающего на поверхность демона, быстро вздёргиваю свой хвост, и тот тут же отправляется за пределы рубки и следом ровно наверх, на максимально возможной для этого скорости. Одновременно с этим беспрерывно посылаю сигналы на активацию устройства постановки помех для РЛС и радиостанций, а также пытаюсь активировать собственный РЛС для оценки воздушной обстановки на поле боя. У меня также меня были планы на перехват их сообщений. Хотелось проверить, как будет работать устройство постановки помех для радиостанций.       Секунды спустя хвост пробивает поверхность воды, и стоило тому быть поднятому не выше полуметра, я постарался оставить его в этом положении, постепенно укорачивая его параллельно нашему с косаткой всплытию.       Осмотревшись вокруг, переключившись на око хвоста, стало ясно, что мы по-прежнему находимся в туманном облаке, в чём, собственно, сомнений и не было.       Демон в этот момент только-только приближался к поверхности и считанные секунды спустя пробил поверхность воды своим массивным носом. Тот быстро оказался на высоте нескольких метров над водой, но очевидно, что долго там он оставаться не мог, и потому тот тут же лёг обратно на воду, поднимая целые волны воды.       Сам я легко перенёс всплытие и даже был рад оказаться на поверхности под покровом плотного тумана. Стоило демону принять горизонтальное положение, как я тут же расслабил руки и ноги, чуть ударившись головой о палубу боевой рубки. Хотелось бы мне сейчас так и остаться в припавшем к палубе положении, но очевидно, что делать этого было категорически нельзя.       «Косатка, отчёт по затоплению!» — потребовал я.       Демон тут же загрузил данные в разум, и я мгновенно стал их обрабатывать. Оказывается, что у нас осталось четыре с половиной процента плавучести. Даже больше, чем было в прошлый раз сегодня. Однако, если бы у нас сейчас их не оказалось, то мы бы и вовсе не смогли бы всплыть на поверхность, что могло грозить нам смертью.       Что касалось самого затопления, то стоило нам оказаться на поверхности, как оно практически прекратилось. Лишь в некоторых местах ниже ватерлинии присутствовали места повреждений, через которые поступала вода, но косатка обещала с ними быстро справиться, так что насчёт всего этого можно было больше не переживать. Помпа работала исправно, а на поверхности она имела абсолютную эффективность, так что через какое-то время мы сможем откачать какую-то часть воды и спокойно погрузиться.       Но вот насчёт чего стоило побеспокоиться, так это канмусу эсминцев в восьмистах метрах слева по траверзу и двух фрегатах справа, идущих со стороны основной части АПУГ.       «Перейти на дизельный двигатель! Максимальный ход!» — отдал приказ, тут же вставая на ноги.       Мой хвост тем временем был удлинён на два метра и волнообразно парил за моей спиной, излучая радиоволны и прочее излучение для воспрепятствования исправной работе радиотелепатии и РЛС противника.       «Рассчитать курсовые углы для торпедных пусков по приближающимся фрегатам! Скорость торпед — сорок пять узлов» — отдаю очередную команду.       Я не собираюсь повторять судьбу командира-камикадзе из фильма «Грейхаунд» и вместо того, чтобы притворяться линейным кораблём и вступать в артиллерийскую дуэль, я воспользуюсь своим лучшим оружием, работающим также превосходно, как и под водой — торпедами!       «Открыть торпедные аппараты один, три и пять!» — я был абсолютно уверен в своих действиях, так как заранее готовил курсовые углы и торпеды.       Изначально планировал воспользоваться ими ещё в подводном положении, но так получилось, что нас вынудили всплыть на поверхность. Впрочем, это никак не отменяет того, что ими просто нужно было воспользоваться.       Пока же аппараты затапливались и проводилась дополнительная синхронизация, я обратил своё внимание на ментальную карту, где зелёными точками обозначались радарные контакты. Очевидно, что канмусу, имевшие на себе глубинные метки, также отображались на ней, но уже как небольшая зелёная точка внутри голубоватого сияния. Причудливое сочетание цветов, но мне оно очень даже нравилось.       Среди них всех выделялись совсем небольшие контакты, быстро перемещающиеся по полю боя. Это была авиация дев флота. Было сложно сосчитать её количество, но точно можно было сказать, что одновременно в небе было более двух десятков машин. В отдалении, за пределами боевой ауры ни одной летающей цели, как это было в прошлый раз, не было. Вероятно, потому, что я уничтожил их всех при помощи бросков сумеречной ауры. Это хорошо. Будет меньше преимуществ у дев флота.       Пока буду находиться в плотном тумане, высота которого достигает около ста метров, ни один самолёт мне не страшен. Тем более, что даже по радарному излучению тот меня не отыщет… Нет, может и отыскать, если запеленгует меня за пределами области полных помех. Будет неприятно. Нужно отслеживать весь воздушный трафик и в случае чего гасить всех струной диссонанса.       Однако же они снова могут попытаться взять меня на псионный измор. Блять, я опять в жопе. Правда, пока они меня запеленгуют и долетят до точки, с которой могут выполнить сброс бомб, я могу уже и переместиться. Не знаю, могут ли самолёты канмусу наводить друг друга на цель, но на всякий случай нужно быть готовым.       «Приготовить всё ПВО к бою, — мысленно отдал команду. Мы буквально прятались в тумане, и это также буквально заставляло меня молчать и обращаться к демону телепатически. — Пушку тоже! — дополнил приказ».       Не исключаю всё же, что придётся и пострелять. Потому стапятимиллиметровая пушка, способная выпускать двенадцать фугасных или бронебойных снарядов в минуту, может очень пригодиться. На дистанции менее чем в километр и со средненькой СУО можно неплохо так навалять. Правда, если цель будет огрызаться, то наваляют скорее мне. Впрочем, с этим всё же можно поспорить: надо бы подключить к работе мой ГК.       Счетверённые двадцатимиллиметровые автоматы в четырёх злющих живых шарообразных турелях поднялись из-под корпуса косатки и, моментально открыв свою пасть, выплюнули свои стволы наружу. То же самое было и с тридцатисемимиллиметровыми шарами, которые, однако, не убирались в корпус, но были интегрированы в него так, чтобы наименьшим образом отрицательно влиять на его обтекаемость. Как-то я уже отмечал, что подобное расположение зенитного калибра имело место быть и на подводных лодках двадцать первой серии. Кроме зениток, свой ствол выбросил и шар со стопятимиллиметровой пушкой, который вообще не имел возможности погружаться в корпус и тем самым негативно влиял на обтекаемость.       Было бы хорошо как-нибудь решить этот вопрос. Однако всё же это не стоит того, чтобы рисковать жизнью ради получения продвинутой эволюции, способной исправить эту всё же не столь значимую неприятность. Есть и куда более перспективные направления эволюции. Например, тот же улучшенный шноркель, который я видел во время последней локальной эволюции.       Ну и, конечно же, я не мог забыть о своём хвосте, который включал в себя двухсоттрёхмиллиметровую пушку. Вопросом оставалось, будет ли пушка работать вместе с радарами и РТТР, раз уж по воле эволюционного механизма все эти системы находятся у меня в хвосте. Но я так понимаю, что сейчас нам это и предстояло узнать. Как-никак, мне нужно это всё.       По одному моему велению хвост стал превращаться в пушку тяжёлого крейсера. Кончик стал вращаться и после нескольких оборотов разделился на восемь фрагментов, плавно съехавших по выдвинувшимся из моего хвоста направляющим. Из внутренней части, где ранее был кончик, словно телескопический механизм, наружу выдвинулось три стальные трубы, образуя в едином целом пушку главного калибра. Плавники расположились по бокам параллельно друг другу. В жерле пушки медленно вспыхнуло тусклое тёмно-фиолетовое сияние. Всё как во время испытаний после переноса пушки в хвост. И сразу после трансформации я стал заряжать пушку, так как в ней попусту не было снаряда.       После всплытия прошло около полуминуты, и казалось, что всё было готово к бою. Однако я не знал главного — когда демон сможет восстановиться в достаточной степени, чтобы суметь погрузиться хоть на какую-нибудь глубину. На поверхности мы были уязвимее всего.       «Отчёт по повреждениям! Когда сможем погружаться?!» — потребовал ответа от демона.       Отчёт состоял примерно из того же, из чего и в прошлый раз. У нас имелось множество повреждений выше ватерлинии, одним из которых был крайне повреждённый люк авиационного ангара. Все они могут стать причинами поступлений воды внутрь тела демона, если регенеративные плёнки на них будут повреждены в момент атаки под водой. При этом хватит даже отдалённых глубинных взрывов, которые в обычной ситуации нанесли бы нам минимальные повреждения, с которыми мы могли бы продолжать сражаться. Кроме того, такие плёнки не могут выдержать большого давления воды, из-за чего у нас сейчас даже не получится погрузиться ниже слоя скачка, что может быть критически важно.       Наша задача — продержаться на поверхности около пятнадцати минут, чтобы кровь под регенеративными плёнками успела кристаллизоваться и стать достаточно прочной, чтобы она могла выдержать хоть какой-то урон и давление воды. А пока ближайшие минут пять-десять, как указала в отчёте косатка, нам лучше вообще не погружаться.       — Твою мать! — процедил я. — Это долго. За пятнадцать минут нас могут шустро разобрать на части, — пришёл к выводам и затем приказал, понадеявшись, что это может ускорить регенерацию: — Пусти больше ресурсов на восстановление!       Демон принял приказ и теперь сделает всё возможное, чтобы ускорить хотя бы возможность для безопасного погружения.       Вдруг РТТР стал улавливать вражеские радиотелепатические сигналы.       — Внимание! Присутствуют признаки нахождения Медины на поверхности! Замечены частичные помехи на системах РЛС. Вероятнее всего, искусственные, — прозвучал чуть подрагивающий голос, обладательницу которого я определил как Визард — флагмана эскорта АПУГ.       — Ранили суку! Вытащили на поверхность! Молодец, адмирал! — воистину радовалась некая, судя по голосу, очень молодая дева флота. — Покажите ей, госпожа Мушкетёр! — кричала девочка.       — Да пиздец! — кто-то явно не был в восторге.