Прекрасный белый пепел

      Салим в очередной раз занимал место у телефонной трубки, хотя десятки попыток, совершённых до этого не приносили никаких плодов. Но не в сотый, так в сто первый должно получиться.       Цифры, которые напоследок сказал ему Джейсон, без сомнения, были номером телефона. И вот уже около трёх месяцев он стабильно звонил туда несколько раз в неделю. Это уже стало ритуалом. Даже Зейн уже начал над этим подшучивать, называя это «его второй работой коллектором». Нет, даже коллекторы не такие настойчивые. А он звонил и звонил. Но никто не брал трубку. Джейсон сказал ему, не терять надежды. И Салим пытался изо всех сил. И, быть может, он бы мог сорваться, бросить всё и поехать в Штаты, искать Колчека, но жизнь не стояла на месте.       — أبي, هيا بسرعة, هناك ثلاثة مربعات أكثر! — донёсся голос Зейна из соседней комнаты.       — أنا قادمة! — Салим огорчённо покачал головой, повесив трубку. — فهي ثقيلة ، لا تسحب كل شيء وحده. Зейн поступил в университет, как он и хотел, его дорога вела в Лондон, и теперь он спешно собирал вещи, чтобы не пропустить автобус до города. Да и Салим решил, что он больше не может оставаться в этой стране. Не после того, что он пережил. Здесь у него ничего не осталось, а жить в опустевшем доме ему представлялось ужасным. Продавая дом и собирая все накопленные сбережения, он уезжал вместе с сыном. Он не знал, кем он будет в новой стране: где будет работать, как будет проводить досуг. Но этого его не пугало. Он боялся лишь окончательно разорвать связь с этими местами, будто если он уедет, то тут же сотрётся из памяти у Джейсона. Нет, Колчек даже не знал, где он живёт, как выглядит его дом, как зовут его соседку. И почему-то Салим всё равно боялся потерять эту последнюю ниточку. Поэтому сегодня он позвонил уже четыре раза. Но, ожидаемо, ему никто не ответил.       Он сказал, не терять веры. Но беспокойство всё больше охватывало Салима: где Джейсон может быть, если не дома? Или он дал ему неправильный номер? Или иракец сам всё перепутал? В любом случае, путь в Америку ему был заказан, да и адреса он не знал. Вдруг они действительно больше никогда не увидятся? Вдруг Колчек всё-таки забыл его? Салим тяжело вздохнул.       Нет, он должен верить. Верить, что Джейсон не оставит попыток. Что он придумает способ. Быть может, он сможет найти его в Англии. Вера — всё, что оставалось Салиму. Потому что Джейсон пообещал, что будет ждать их встречи. Даже если кажется, что всё потеряно.       Все коробки с вещами уже покоились на улице. Дом теперь выглядел таким пустым. Салиму было грустно покидать его: здесь прошло его детство, здесь он был счастлив с женой. Но сейчас это всё в прошлом. Пора двигаться дальше. Пора искать новый дом. Для новых людей. Одной рукой он закрыл дверь на ключ, а во второй руке он держал два невозвратных билета в один конец до Англии. Новая жизнь начиналась сейчас.       Сентябрь наступил незаметно. Три месяца прошло с событий, изменивших жизнь Салима. И вот уже он, гордый отец, сопровождал своего сына в университет. Денег он успел заработать немало, но на машину всё равно не хватило. Так что решено было ехать на такси — всё-таки важный день! Салим наблюдал за тем, как Зейн собирал вещи, и всё никак не мог нарадоваться: какой замечательный сын у него вырос. Время так быстро летит. Казалось, ещё вчера он был карапузом, а сейчас уже сам завязывал галстук на воротнике своей белоснежной выглаженной рубашки, отправляясь во взрослую жизнь. Вот бы Джейсон тоже мог разделить с ним эти радостные мгновения. Невольные мысли об американце раздались глухим отзвуком тоски на душе. Дома он стабильно звонил ему пару раз в неделю. Но сейчас они только переехали, он был занят разбором вещей, поиском работы. Или просто старался оттянуть этот момент, когда придётся позвонить с нового номера, но получить старый результат.       Да, Салим, конечно, рассказал сыну эту историю. Опустив, однако, разные подробности. Много подробностей. Зейн только знал, что его отец ждёт кого-то очень важного. И тоже всей душой надеялся, что тот найдётся.       — كيف أبدو ؟ , — спросил он, оборачиваясь к отцу. — هل يبدو وكأنه نوع من الرئيس؟. Салим по-доброму рассмеялся подходя к сыну:       —! تاج الشجاعة هو التواضع! طالب حقيقي, — сказал он, целуя его в лоб. — أنا فخور جدا بك.       — شكرا يا أبي, — его взгляд вдруг упал на телефон. — ألم تتصل اليوم ؟. Салим отмахнулся, пытаясь скрыть печаль:       — لا ، اليوم هو يوم جيد جدا لتعذيب نفسك مع الانتظار. Зейн непонимающе свёл брови:       — مرت ثلاثة أشهر, ربما لا أريد أن يزعجني أحد ؟ .لماذا لا تزال تحاول؟, — сказал он и, подумав, добавил. — أنا قلق عليك       — ربما في يوم من الأيام سيعود إلى المنزل ويستمع إلى كل الرسائل التي تركتها له, — ответил Салим с задумчивой тоской, тяжело усаживаясь на диван. — وبعد ذلك ، على الأرجح ، سوف يتذكر عني. Примостившись рядом, Зейн положил руку ему на плечо и недоумённо спросил:       — لماذا هذا مهم جدا بالنسبة لك ؟ . Его отец пожал плечами и неуверенно сказал:       — لأن… ظننت أن لدينا اتصال. أصبحنا أصدقاء, — он замолчал и глубоко вздохнул. — وليس لديه العديد من الأصدقاء. مثلي تماما…       — كم من الوقت ستنتظره؟, — Зейн был умён не по годам, Салим понимал, к чему он ведёт.       — لا أعلم يا بني ربما حان الوقت للتوقف منذ فترة طويلة. ولكن من سأكون إذا كنت أعتقد لثانية واحدة أن صديق قد خدع لي؟ .       Его взгляд машинально упал на часы, и он встрепенулся:       — حسنا ، علينا الذهاب وإلا سنتأخر. احزم أغراضك بينما أتصل بسيارة أجرة. Проходя мимо телефонной трубки, Салим решил, что вечером всё-таки позвонит обязательно. Ну а пока надо позволить себе порадоваться за сына и прокатиться по городу.       Лондон нравился Салиму, особенно нравилась цветовая гамма. Там, дома, все низкие строения были довольно однообразны и одинаково покрашены. Тут же открывался вид на красивые многоэтажные дома, просторные площади и музеи. Даже яркие вывески магазинов, навязчиво приклеенные, где только можно, добавляли этому городу шарм. Да, в Англии он чувствовал себя хорошо. Здесь он не был больше военным. Здесь он устроится работать в пекарню, будет продавать людям булочки и желать им хорошего дня. Да, такая жизнь была в его вкусе.       Но события трёхмесячной давности оставили на нём свой отпечаток. Иногда во снах он снова возвращался туда, в шумерский храм. Он видел демонов, которые снова и снова разрывали его на части. Видел тела своих мёртвых товарищей. Видел Джейсона в нечеловеческом обличии, рычащего на Салима и целившегося тому в шею. И в холодном поту просыпался ночью. Возможно, ему стоило посетить специалиста. Только вот кому можно рассказать о таких ужасах? Кто поверит ему, не заклеймив его психически больным? Единственный, кто мог его поддержать — тот, кто прошёл всё это вместе с ним. Но его рядом не было, и от этого становилось только больнее.       — لذلك ، لقد وصلنا, — голос сына вывел его из мыслей, —! وفي الوقت المناسب. Наконец Салим увидел сам университет: высокое роскошное здание, облицованное красным кирпичом, больше напоминавшее замок, нежели учебное заведение. Зейн с широко открытыми глазами восхищённо рассматривал строение.       — ما زلت لا أصدق أنني سأدرس هنا, — восторженно прошептал он.       — أنت تبلي بلاء حسنا يا بني, — Салим осторожно потрепал его по голове и положил руку на плечо. — مستعد ؟       Зейн секунду постоял, собираясь с мыслями, и наконец кивнул. Салим улыбнулся, обнимая сына, и отпустил: на учёбу и во взрослую жизнь. После занятий Зейн будет возвращаться на автобусе, так что ждать его не было смысла. Можно было погулять по городу или поехать домой, или… О, Аллах!       Сердце Салима пропустило удар, а голова слегка закружилась. Он уже подумал: не перегрелся ли он, но сентябрь выдался на удивление прохладным. Нет, это было взаправду. Прямо на его глазах, буквально в пятидесяти метрах от него блуждал Джейсон Колчек. Замазанный, взъерошенный, явно уставший. С замызганным рюкзаком за плечами, с потерянным взглядом. Но это, несомненно, был он. Он нашёл его.       И вот они встретились взглядами. Этот момент едва ли можно описать словами. Миллионы маленьких искорок пронеслись сквозь тело Салима. Он чувствовал бешеный пульс в висках, а сердце так и норовило вырваться из грудной клетки. Джейсон облегчённо улыбнулся, и иракец ответил ему тем же. Какое-то время они оба не могли в это поверить. Но шок прошёл, и в мгновение ока — хотя какие-то двадцать шагов показались им вечностью — они оказались рядом, заключая друг друга в объятия. Люди на улице обходили их стороной, но им было как-то не до этого. Счастливые, они долго не могли вымолвить ни слова.       — Я же говорил, что буду ждать встречи, — наконец прошептал Джейсон, тихо-тихо, чтобы слышал только Салим. — Дождался.       — Я думал, ты забыл про меня, — ответил ему на ухо иракец. — Я звонил тебе, три месяца звонил в Америку. Я думал, я больше тебя не увижу. Он отстранился, придерживая Колчека за шею обеими руками:       — Что с тобой было?       — Я прошёл через ад, — мрачно кивнул американец. — Я искал тебя всё это время, без денег, друзей и документов. Я помнил лишь название университета, и знал, что ты здесь обязательно появишься. Господь, блять, всемогущий, я действительно нашёл тебя! Он едва ли не плакал. Его тело мелко дрожало, как и его голос. Вряд ли только от радости. Что же с ним случилось? Салим снова коротко обнял его:       — Всё хорошо, теперь я здесь, — ласково сказал он ему на ухо. — Поехали домой, тебе нужно отдохнуть. Сын вернётся только вечером, у нас будет время поговорить. Джейсон кивнул. Больше всего на свете ему хотелось оказаться дома, где-нибудь в безопасности. Просто принять душ и нормально поесть, выспаться в чистой кровати. Он был слаб и еле переставлял ноги. Всю дорогу до дома Салим не отпускал его руку, а Колчек даже и не думал вырываться. Как давно он не чувствовал тёплого тактильного контакта. Эти три месяца длились для него вечность. Он думал, что день, проведённый в шумерском храме, был адом. Нет, это было лишь его начало.       Завалившись в квартиру к Салиму, Джейсон с превеликим удовольствием снял с себя тяжёлый рюкзак, потную вонючую футболку и заляпанные чем-то штаны. Салим же снарядил его чистой одеждой и отправил в душ, а сам собрался готовить обед: Джейсон выглядел очень исхудалым и дико голодным.       Приятная тёплая вода и хорошо пахнущий шампунь приводили мысли в порядок. Тревога, в которой он привык находиться эти месяцы потихоньку сходила на нет. Однако ему понадобится гораздо больше времени, чтобы отойти от этого. Если на это не потребуется вообще вся жизнь. И вот он, в чужой, чуть большой ему футболке, сидел за кухонным столом и уплетал омлет с сыром с нечеловеческой скоростью. Салим смотрел на него настороженно, чувство первоначальной радости смешалось с тревогой. Наконец, всучив ему огромную кружку горячего чая, Салим решился начать разговор:       — Я рад тебя видеть, друг. И рад принять тебя в своём доме, всё моё — твоё. Но что с тобой случилось, Джейсон? Где ты был три месяца? Колчек ответил не сразу. Было видно: ему тяжело вспоминать.       — Сразу после того, как мы с тобой расстались, за нами прилетели вертолёты, — начал он, уставившись взглядом в одну точку. — Мы подумали: «Ура, нас везут обратно, в тепло и уют, на базу». Но всё оказалось не так просто. Они допрашивали нас почти три ебучих дня, обращались, как с заключенными или ещё хуже. Не позволяли нам видеться. Но это ещё хер с ним. Позже нас собрали вместе, и… Он осёкся, на его глазах снова появились слёзы, и Салим совсем испугался.       — Они пытали нас, Салим, — Колчек взглянул товарищу в глаза, и по его щеке скатилась слеза. — Они хотели узнать твоё имя, твоё местоположение. Но никто не сказал.       — О, Аллах! Мне так жаль, Джейсон, ты не должен был через это проходить, — он накрыл своей ладонью чужую. — Но зачем им это?.. — шокированный, произнёс иракец,       — Они не хотели оставлять свидетелей, — мрачно произнёс Джейсон. — Они и нас собирались убить. Мы сбежали, но разделились, и… У меня не хватило смелости вернуться или связаться хоть с кем-то. Я до сих пор не знаю, живы ли они…       И тут силы оставили его. Он зарыдал, и Салим поспешил снова обнять его, усадив его на пол. Джейсон плакал навзрыд, утыкаясь носом в чужую рубашку. Кажется, ему это было нужно: он слишком долго держал переживания в себе, не мог ни с кем поделиться.       — Мне пришлось… пробираться… через границу, — сквозь слёзы шептал Джейсон. — Я добирался до Канады, чтобы оттуда переплыть океан. Я не мог купить билеты, не мог использовать документы… и у меня почти не было денег. Но я должен был добраться до тебя, кроме тебя у меня никого не осталось…       И он вновь зашёлся новым приступом плача. Салим лишь крепче прижал его к себе. Чёрт, если бы он только знал. Если бы он мог помочь…       — Всё хорошо, — только смог сказать он. — Тут ты в безопасности, я ни за что не дам тебя в обиду. И, помолчав, он добавил:       — Я виноват. Я не должен был допустить такого, надо было всё бросить и поехать искать тебя.       — Нет, — Джейсон покачал головой. — Ты ни в чём не виноват, Салим. Напротив — мысль о том, что я наконец-то смогу найти тебя в Англии, — единственное, что вело меня. Я ночевал во всех встречных ночлежках, иногда под мостами, иногда — прямо на улице. Я перебивался случайными деньгами, которые мне давали прохожие за мой жалкий вид. Я столько раз порывался сдаться. Просто уснуть где-нибудь и не проснуться. Но я не мог, — он взглянул блестящими карими глазами на иракца и лёгким движением руки коснулся его щеки. — Я не мог оставить тебе ложную надежду, не мог заставить тебя чувствовать себя брошенным. Я должен был тебя увидеть.       — Я ждал тебя, — легко улыбнулся Салим, пытаясь скрыть внезапно навернувшиеся слёзы. — Ждал больше всего на свете. Я верил, что ты отыщешь меня. И ты справился. И я больше никогда тебя не отпущу. Голос его предательски дрогнул. Он тоже уже был не в силах сдерживать эмоции, которые копились в нём три месяца. Теперь уже пришло время Джейсона обнимать его и гладить по волосам. Он любезно протянул ему кружку с недопитым чаем, взятую со стола, и Салим опустошил её в два счёта. Да, им обоим это было нужно.       Так они ещё долго сидели в тишине, слушая прерывистое дыхание друг друга. Пока, наконец, случайно не уснули в обнимку. Их разбудил звук открывающейся двери — Зейн вернулся, к тому же, раньше, чем ожидалось. Да, им, кажется предстоял серьёзный разговор. Да и некоторые моменты с Джейсоном ещё надо было обсудить… Тот поцелуй всё ещё всплывал в памяти Салима. Они, конечно, оба были сильно напуганы, думали, что могут не выбраться. Но вдруг за этим крылось что-то большее, чем сиюминутный порыв? Да, ещё многое предстояло выяснить.       — أبي! هل أنت في المنزل ؟ , — раздался голос сына.       — Я здесь, сынок, проходи, — сонно ответил ему Салим, усаживая Джейсона на кухонный стул. — У нас гости. Зейн влетел на кухню со скоростью пули.       — Боже мой, это ты, — он разглядывал Колчека так, будто увидел единорога во плоти. — Он всё-таки нашёл тебя! Дозвонился всё-таки?       — Ты звонил мне? — Джейсон напрягся. — Умоляю, скажи, что ты не звонил мне из Англии! Салим насторожился:       — Нет, в последние дни я был занят переездом. А что не так?       — Они могли бы проверить мой телефон. Выследить тебя. Слава Богу, они не знают, где ты живёшь.       — О чём вы? Кто за тобой охотился? — Зейн в непонимании сложил руки на груди.       — Это сложно объяснить, мой мальчик, — Салим почесал затылок. — Я думаю, нам надо будет это обсудить, но чуть позже. Сейчас нам всем не помешает горячий ужин. Кстати, Джейсон, это Зейн, мой замечательный сын. Зейн, это Джейсон, мой замечательный друг. Он поживёт с нами, это ничего?       — Да ты прямо чудо во плоти, — усмехнулся Зейн, разглядывая американца. — Оставайся, но только стирка по очереди.       — Вас понял, — в тон ему ответил Джейсон и обратился к Салиму. — Давай помогу с ужином?       Он, как оказалось, был абсолютным бездарем по части готовки. Как с такими навыками ему удалось дотянуть до тридцати — оставалось загадкой. Но у него неплохо получалось помешивать макароны и мыть посуду. И брызгаться водой. Да, они дали себе волю и веселились от души, перебрасываясь колкостями. В итоге они все вместе уминали ужин, уставшие, но счастливые. Решено было, что Джейсон может не отлёживаться на диване, а спать на одной кровати с Салимом. Салим, так сказать, на этом настаивал, а Колчек совсем не был против. И вот, засыпая, они лежали и смотрели друг на друга.       — Не могу поверить, что я снова могу видеть тебя, — тихо проговорил Салим. — Эти три месяца длились вечность.       — Или даже типа две вечности, — кивнул Колчек, кутаясь в одеяло. — А ты… Ты правда верил, что я вернусь? Не думал, там, перестать звонить, перестать ждать?       — Я боялся, — прошептал Салим, — что ты меня забыл. Но ты говорил другое. И я искренне не хотел верить, что мой друг мог меня обмануть. Нет, твоё слово твёрдое, я знал.       — Я думал о тебе, — со вздохом сказал Джейсон. — Много. Я хотел… Он осёкся и поджал губы. Иракец вопросительно посмотрел на него.       — Хотел сказать что-то, — неуверенно продолжил он. — Три месяца я искал слова, которые наконец скажу тебе при встрече, но, бля, как только я тебя увидел… Я забыл. Он усмехнулся.       — Всё это время я думал об одном… моменте. Понимаешь, о чём я? Салим кивнул. Он нервничал, хотя тоже не раз обдумывал этот поступок. И, кажется, он пришёл к некоему ответу. Только вот пришёл ли Джейсон к тому же?       — Мы были на волоске от смерти, потом спаслись, адреналин зашкаливал, и весь вечер мы изливали друг другу души. Иракец затаил дыхание. Неужели он сейчас скажет, что это была просто ошибка? Минутная слабость? Неужели…       — Я долго объяснял себе это так, — он запнулся и кашлянул. — И, короче, я не знаю, может быть, я всё ещё нахожусь под влиянием момента… У нас возникла связь. Мы были близки. И чем больше я об этом думал, тем больше… Чёрт, не знаю, как объяснить.       — Тем больше казалось, что так и должно было быть, — закончил за него Салим. — Я тоже об этом думал. Джейсон глубоко вздохнул. Ему явно тяжело давались слова.       — И я всё никак не мог… И не знал… Ай, блять, ладно. С этими словами он подтянул к себе Салима и поцеловал. Так, как уже давно хотел. И Салим ответил ему тем же.       Это был их заслуженный покой, который они наконец обрели. Демоны из прошлого ещё долго будут преследовать их, и эта борьба не будет простой. Бесконечные кошмары и паранойя, флешбэки и попытки адаптироваться к новой жизни. Но они пройдут через это вместе. Спина к спине. Они победили тех демонов снаружи. Победят и тех, что внутри.

Они будут сражаться, как один. Не теряя надежды.