Один шаг назад

В который раз собравшись вместе, они расселись вокруг стола. Тяньлан выглядел донельзя раздражённым. Ну ещё бы, его комнату снова бессовестно оккупировали. Но на этот раз хотя бы не ради бесполезного трёпа. В этом он убедился, когда Чу Ваньнин поставил на стол странный ларец. Старейшина озадаченно посмотрел на предмет, а затем напряжённо на Чу Ваньнина. Омега как раз сел напротив него, поправив свои одеяния. Мо Жань с искренним трепетом наблюдал, как белая ткань ложится на пол, разлетаясь подобно лепесткам, и Чу Ваньнин, окружённый ими, казался самым прекрасным цветком на целом свете. Они уже виделись сегодня, когда рано утром Чу Ваньнин постучал к нему в дверь. Он предупредил Мо Жаня, о чём будет говорить на собрании, как будет говорить и что будет говорить. Сначала Наследный принц не понял, почему Чу Ваньнин решил поступить так, но затем додумался. К Чу Ваньнину будет меньше вопросов, нежели к нему. Поэтому согласно легенде именно Чу Ваньнин нашёл этот ларец. Ночью ему не спалось и он решил прогуляться на свежем воздухе, по итогу снова дойдя до леса, омега подумал ещё раз осмотреть всё и один захудалый дух указал ему на место, где недавно видел, как кто-то слонялся. И действительно, тогда как если бы Мо Жань начал рассказывать подобную историю, на него осыпался град вопросов, что к чему, почему и зачем. К Чу Ваньнину же вопросов даже не появилось. Ну не спалось и не спалось, ну пошёл в лес и пошёл, ну нашёл ларец и нашёл. Хрен с тобой. Тяньлана находка, к слову, очень заинтересовала. Альфа осматривал ларец со всех сторон, задумчиво поглаживая подбородок. На вид ларец был сделан очень искусно. Редко встретишь творения такой красоты. Увы, старейшина не мог определить, что за металл использовался для изготовления, но сиял тот, словно отполированный, а по весу ларец не превышал маленькую шкатулку, высеченную из дерева. По бокам он имел множество странных знаков, выступавших на гладких стенках, словно вены. — Это те же символы, — наконец заключил Тяньлан. Второй принц и Молодой господин Пика Сышен переглянулись, понимая друг друга без ненужных слов. — Что это значит? — спросил первым напряжённый Сюэ Мэн. Если не задать вопрос, им никто ничего толком не расскажут. Но в моменте его проигнорировали. Теперь Тяньлан общался исключительно с Чу Ваньнином, напрочь игнорируя находившихся здесь юношей, которые также пылали жгучим интересом и едва сдерживали себя от кучи вопросов. Не произнося ни слова вслух, старейшина достал из рукавов кипу талисманов и расклеил по краям столика, стараясь не оставлять даже просвета поверхности. На жёлтой бумаге красной киноварью были вырисованы специальные символы. При активации эти талисманы должны образовать плотный защитный барьер. Только тогда Тяньлан кивнул и со все серьёзностью сказал: — Открывай. И Чу Ваньнин принялся вливать свою духовную энергию в ларец. Удивительно, но на ларце не было замка, однако открыть его всё равно не получалось. Золотой поток становился всё настойчивее, обрушиваясь на ларец непрерывной волной. Лицо Чу Ваньнина становилось всё суровее с каждой секундой. Хоть он и готов был истратить всю свою силу, однако его заботила мысль, что возможно им придётся бороться и с содержимым ларца. А без большей части духовных сил это станет проблематичным. В один момент что-то резко хрустнуло и крышка откинулась назад. Из ларца хлынула тёмная энергия такой концентрации, что юношей тут же затошнило от ментального давления. Талисманы не давали энергии вырваться за пределы барьера, но тьма никуда не девалась, просто билась о неприступные стены снова и снова, даже не думая рассеиваться. Тем временем Тяньлан снова расчехлил свои запасы талисманов, на этот раз впитывающих в себя тёмную ци, и быстрыми движениями налепил их поверх первого слоя талисманов, которые поддерживали защитный барьер. Когда новый круг был сформирован, тёмная ци медленно начала покидать пределы барьера, чтобы влиться в приготовленные талисманы. Энергия была настолько сильной и густой, что один слой поглощающих талисманов не сработал, не в силах выдержать потока. В итоге им понадобилось целых три слоя, прежде чем защитный барьер был убран. Они все уставились на ларец, собираясь заглянуть внутрь, однако, когда юношам удалось это сделать, они в отвращении отвернулись, снова прикрывая рот ладонями, лишь бы удержать завтрак, а не выблевать его. Внутри ларца лежали оторванные языки. Тяньлан скривился, но продолжил внимательно осматривать их. — Предмет сделки? — спросил старейшина у Второго Молодого господина Чу, не глядя в его сторону. Тот молчал некоторое время, погружённый в свои мысли, а затем ответил: — Возможно. Или трофеи… Никто не знал, что из этого хуже. Мо Жань даже предположить не мог, что внутри этого ларца окажется такое. Он думал о чём угодно, но точно не об этом. — Языки нашлись, теперь очередь глаз… — в тон Чу Ваньнину сказал Тяньлан, и мурашки пробежались по спинам юных заклинателей. Мо Жань, откровенно говоря, не думал, что им повезёт ещё раз. Вряд ли Хранитель Времени будет помогать ему постоянно, им самим требовалось довести это дело до конца. Однако, чем дальше они шли, чем больше находили, тем меньше понимания было у юношей. Это читалось в их застывших лицах. — Дух сказал, что за барьером в лесу находится храм, — вдруг совершенно спокойно сказал Чу Ваньнин и все взгляды обратились к нему. — Нужно ломать. Тяньлан его мнения не разделял от слова совсем, идея пришлась ему не по душе. — Второй Молодой господин Чу осознаёт риск? У тебя нет никаких предположений, что конкретно находится за барьером, но ты всё равно готов поставить на кон всё? Что если тот дух обманул тебя? А если нет, то понимаешь ли ты, с чем мы столкнёмся? Едкий тон содержал в себе нескрываемую насмешку, Тяньлан скрестил руки на груди и, задрав подбородок, ждал ответа Чу Ваньнина. Мо Жаню казалось, что старейшина специально всеми силами пытается вывести омегу из себя, постоянно говоря с ним в такой манере. Чу Ваньнин долгое время не отвечал, продолжая сверлить взглядом отворённый ларец с языками. Мо Жань не мог знать, какие мысли и чувства обуревали мужчину, но думалось ему, что ничего хорошего в голове омеги не было. — Впрочем, — снова сказал Тяньлан, — если ты готов взять на себя ответственность, то флаг тебе в руки. Альфа пожал плечами и хмыкнул, но Чу Ваньнин снова никак не отреагировал. Зато голос подал Сюэ Мэн. Маленькому Фениксу уже осточертела вся эта тягомотина, он рассчитывал, что они разберутся с этим делом в первый же день. На деле шли уже третьи сутки, а даже элементарного понимания происходящего так и не пришло. Поэтому ему не терпелось сделать уже хоть что-то большее, нежели хождение по городу, лесу и храму Распорядительницы призрачных церемоний. — Тогда нужно отправляться прямо сейчас! — нетерпеливо заявил он, готовый сорваться с места. Наверное, Сюэ Цзымин надеялся на поддержку Мо Цинвана, но тот наоборот принялся увещевать его: — Сюэ Мэн, здесь не стоит спешить с решением. Дело серьёзное и если мы совершим хотя бы одну ошибку, то очевидно пострадаем. Я понимаю твои чувства, однако сейчас не время для геройства. Из нас пятерых только старейшина и Второй Молодой господин Чу способны противостоять высокоранговой нечисти, мы же можем стать для них балластом. Рассуждения Мо Цинвана пришлись Мо Жаню по душе. Он уже знал, что за барьером точно окажется храм какого-то Кровавого Бога, а значит была вероятность, что они встретятся непосредственно с демоном, причём скорее всего сильным. — Что за чушь? — разъярился Сюэ Мэн. — Разве мы не для этого прибыли сюда? Нам нужен опыт! Как мы получим его, если будем сидеть на жопах ровно, пока старейшина и Второй Молодой господин Чу разбираются со всем сами?! Столь грубое выражение явно не понравилось Чу Ваньнину и тот нахмурился ещё сильнее. Очевидно, в его голове роилось множество мыслей на этот счёт, и сейчас он пытался принять решение. Тяньлан очень удачно переложил всю ответственность на него. Сам старейшина, по-видимому, уже не то что не собирался идти в лес, а даже не думал завершать это дело. Получалось, что Чу Ваньнину придётся разбираться со всем одному. Мо Жань тоже понял это и уже решил, что никуда не уйдёт и последует за Чу Ваньнином, какое бы решение тот не принял. Наследного принца переполняла решимость прикрыть спину этому человеку и защитить от любой опасности. И ничто не заставит его отказаться от этого выбора. Чу Ваньнин наконец-то отмер. Он протянул руку, чтобы захлопнуть крышку ларца, а затем подхватил его и спрятал себе в рукав. Сделав это, омега поднялся с места и, так ничего не сказав, направился к выходу. Тяньлан хмыкнул ему в спину, а Мо Жань понял, что отныне Чу Ваньнин решил заниматься всем самостоятельно, более не сотрудничая со старейшиной, который ясно дал понять, что ничего делать более не намерен. На самом деле удивительным было уже то, что эти двое вплоть до этого момента шли нога в ногу, а не расплевались с самой первой встречи. Откровенно говоря, сейчас Чу Ваньнин всем своим видом олицетворял само спокойствие и сдержанность, когда раньше уже избил бы Тяньлана и бросил подыхать на обочине. Когда дверь за Чу Ваньнином закрылась, Тяньлан тут же распорядился: — На этом наше участие в этом деле завершено. Собирайтесь, в ближайшее время мы покинем Цайде. Сюэ Мэн от негодования то раскрывал рот, то закрывал, являя собой рыбу, выброшенную на берег. Его переполнила глухая ярость. Мо Цинван пускай и молчал, но разделял чувства кузена. Это было нечто — весь их путь, всё расследование, старания и рассуждения, и само прошение людей о помощи — в один миг обесценили этими словами. В отличие от своих братьев, Мо Жань уже был знаком с нравом Тяньлана, поэтому даже не удивился тем, как быстро старейшина всё свернул. Это было в его духе — нежелание вмешиваться во что-то столь серьёзное. Тяньлан осознавал во что им предстояло и поэтому так спешил убраться из Цайде. С ним находились наследник престола и второй по очереди принц, вместе с будущим главой ордена Сышен. Он не мог подвергнуть их такой опасности, это прошение того не стоило. Но разве мог Тяньлан им это объяснить? Старейшина прекрасно понимал, что слушать его не станут. Внутри этих юношей бушевали неуёмные чувства и желание проявить себя, никто из них не мог оценивать ситуацию здраво. Чу Ваньнин был взрослым человеком, если он сунется туда, то пускай, это его жизнь и только ему решать, как ей распорядиться. А за жизни этой троицы ответственность несёт именно Тяньлан, так что увольте. — У вас есть час. Возьмите с собой еды и воды, прикажите седлать лошадей, — непререкаемым тоном произнёс старейшина, ставя точку в этом разговоре. Мо Цинван удерживал от необдуманных действий Сюэ Мэна, сжимая его локоть, понимая, что спорить с наставником бесполезно, он уже смирился с ситуацией, и пытался это втолковать кузену. В итоге у Второго принца получилось вывести Сюэ Мэна из комнаты, при этом не дав ему ничего разрушить. Мо Жань ещё раз посмотрел на Тяньлана, а после совершенно спокойно встал и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. С тем же спокойствием он пришёл к себе в комнату, опустил засов, сложил вещи в мешочек цянькунь и засунул его за пазуху. И с тем же спокойствием он встал возле окна и стал следить. На этом постоялом дворе было мало комнат соответственно большое количество посетителей уместить просто не представлялось возможности. Стояло утро, альфа видел всё чётко и ясно. Именно поэтому он не пропустил момент, когда Чу Ваньнин вышел с постоялого двора. Мо Жань дождался, когда омега скроется за поворотом, и только тогда выскользнул через окно. Он старался держаться на большом расстоянии, осознавая, что одна ошибка — и Чу Ваньнин тут же заметит его. Мо Жань даже на себя налепил несколько талисманов, отводящих взгляд, чтобы вычислить его было сложнее. Так Наследный принц следовал за Чу Ваньнином. Мо Жань думал, что Чу Ваньнин сразу направится к барьеру, однако прогадал. Вместо того, чтобы сразу приступить к делу, омега просто решил прогуляться по городу. «Зачем? — не понял Наследный принц, а затем напрягся. — Неужели он уже вычислил меня и просто водит кругами, чтобы запутать?». Из-за того, что между ними пролегало довольно большое расстояние, Мо Вэйюй не видел некоторые детали во внешности Чу Ваньнина, которые изменились. Так они петляли по улицам. Некоторые люди оборачивались омеге вслед: кто-то не мог отвести взгляда, кто-то наоборот хмурился и кривился, кто-то и вовсе побаивался. Он всегда приковывал к себе чужие взгляды, пускай порой только гневные. Мо Жань всматривался в лица этих людей, но даже не запоминал их, боясь, что, если отвлечётся, потеряет Чу Ваньнина из виду. Первые подозрения тронули сердце Мо Жаня, когда они оказались неподалёку от рыночной площади. Он ещё не забыл о том, кто работал в кузнице. Альфа уже достаточно нахлебался уксуса, но складывалось ощущение, что предстоит ещё одна глобальная попойка, и он не был уверен, что вынесет её. А самым ужасным оказалось то, что его мысли не были далеки от истины. Чу Ваньнин действительно пришёл к кузнице. Его тут же встретил радостный старик-кузнец. Мо Жань не мог слышать, о чём они разговаривали. Однако видел, как омега указал рукой куда-то на прилавок. «Он решил что-то купить?». Если вспомнить, то Чу Ваньнину действительно приглянулось что-то из изделий, изготовленных учеником кузнеца. Старик покивал головой и мгновенно начал собирать всё, на что указывал благородный господин. По итогу получилось очень много, но сколько бы Чу Ваньнин не взял, всё с легкостью уместилось в бездонном мешочке цянькунь. Расплатившись, Второй Молодой господин Чу простился с кузнецом и пошёл дальше. Мо Жань снова отстал от него, но на этот раз, желая поглядеть на кузницу. Когда Чу Ваньнин исчез в толпе, из глубины кузницы высунулась растрёпанная макушка. Это был тот самый юноша, что подарил ему шпильку. Он вертел головой, пытаясь отыскать омегу, но напрасно. Мо Жань снова начал злорадствовать про себя: «Вот так вот. Он даже не пожелал тебя видеть. И взглядом не удостоил». Налюбовавшись расстроенным лицом подмастерья, Наследный принц снова последовал за своим супругом. Он перепрыгивал с крыши на крышу, используя цингун. Шаги его были бесшумными и лёгкими, словно это не составляло для него никакого труда. Так альфа следовал за Чу Ваньнином, уже и не задумываясь о том, куда они идут, Мо Жань был слишком доволен воспоминаниям о досаде юного кузница, поэтому спохватился лишь тогда, когда они оказались в западне одного из переулков. Мо Вэйюй бодрым шагом ступил на одну из крыш и наконец-то разул глаза, чтобы напряжённо замереть. Чу Ваньнин стоял в конце переулка, перед ним высилась стена. Сначала Мо Жань подумал, что тот собирается перемахнуть через неё, а потом до него дошло. Второй Молодой господин Чу привёл его сюда намеренно. Глупо было думать, что ему удалось одурачить человека с таким высоким уровнем совершенствования, как Чу Ваньнин. Однако Мо Жань всё-таки понадеялся на свои навыки. Как выяснилось напрасно. — Довольно, — вдруг произнёс Чу Ваньнин, даже не оборачиваясь к нему лицом. — Выходите. Мо Жань поджал губы и замялся, переминаясь с ноги на ногу. Понимая, что ему в любом случае прилетит, альфа не стал тянуть время и уже собрался снять главный талисман, отводящий взгляд, как увидел движение снизу. Наследный принц округлил глаза. Ему пришлось проморгаться, чтобы понять, что произошло. Из-за угла вышел пристыженный Мо Цинван. Как только он услышал голос Чу Ваньнина, то сразу подумал, что слова те обращались к нему. Он мял в руке один из талисманов, отводящих взгляд. Стоило отдать ему должное, юноша также додумался наклеить их несколько — один на грудь, два других на плечи. Но что здесь делал Мо Цинван?! Ослушался старейшину и сбежал?! Это действительно Мо Цинван?! Тот самый Мо Цинван, который неукоснительно следовал всем правилам?! — И вы тоже, — сказал снова Чу Ваньнин. Оттягивать момент было бессмысленно, Мо Жань снова потянулся к талисману, однако в этот момент следом за Мо Цинваном из-за угла выплыл недовольный Сюэ Мэн. Глаза Мо Вэйюя округлились. Это как?.. На самом деле его не столь удивило появление Сюэ Мэна, сколько то, что он решил скрываться, а не сделал всё в лоб. Хотя… если брать с расчёт наличие под боком Мо Цинвана, неудивительно, что они всё-таки использовали талисманы. Это было очень в духе его первого младшего брата — делать всё втихушку. Мо Жань почесал затылок. То есть, эти двое тоже шли за Чу Ваньнином по пятам? Тогда омега заметил только их? Однако следующие слова Второго Молодого господина Чу рассеяли его надежды: — Вы тоже, Мо Вэйюй. Обречённый вздох всё-таки сорвался с губ. Альфа снял с себя талисманы и не то что увидел, скорее почувствовал, как на него устремились взгляды его братьев. Чу Ваньнин наконец-то обернулся к ним лицом и смерил их таким взглядом, что всем разом захотелось провалиться сквозь землю. В этом деле Чу Ваньнин действительно достиг неведомых высот — одним взором тот мог заткнуть весь тронный зал и заставить преклонить пред собой колени. Мо Жань спрыгнул с крыши и оказался на земле. Сюэ Мэн возмущённо открыл было рот, но тут же захлопнул. Ему хотелось выкрикнуть «А ты что здесь делаешь?!», однако его остановило понимание, что он сам здесь находиться как бы тоже не должен. Пожалуй, стоило сказать, что из всех юных заклинателей, хоть чуточку раскаявшимся чувствовал себя только Мо Цинван. Он всегда очень нервничал, когда нарушал правила или чей-то наказ. К тому же Второго Молодого господина Чу он откровенно боялся. Его матушка тоже была суровой, но от неё не исходила такая ледяная аура, как от этого человека. Складывалось ощущение, будто их сейчас выпорют. — Потрудитесь объяснить, что вы здесь делаете. Чу Ваньнин не обращался к кому-то конкретному, однако в этот раз говорить решился Сюэ Мэн. Собрав всю решимость в кулак, альфа со всей честностью сказал: — Я хочу идти с вами! — его громкий крик врезался в стены домов и те были готовы пошатнуться. Мо Жань обречённо вздохнул и мысленно покачал головой, понимая, что это провал. Этот дурной павлин как и всегда ставил себя выше всех, и в этой ситуации поступил также, напрочь наплевав на остальных. Говорить в таком тоне с Чу Ваньнином было равносильно самопозору. Второй Молодой господин Чу нахмурился, а затем над их головами расцвел большой барьер золотистого цвета. Сначала один — поглощающий звуки, затем второй — скрывающий от посторонних взглядов. — И *куда же* собрались идти со мной? — спросил Чу Ваньнин снова. Мо Жань понимал, что, если Сюэ Мэн продолжит говорить в таком тоне, тогда ему по башке прилетит Тяньвэнью. Но говоря откровенно, Наследный принц был очень даже не против такого поворота событий. Поэтому, когда кузен продолжил говорить, даже успел позлорадствовать. — Рушить барьер, конечно же! Мо Цинван тоже почувствовал, что дело начинало попахивать жареным, но раскрывать рта не спешил, предпочитая пока что наблюдать. Сюэ Мэн в своей прямолинейности был до глупости прост. Он искренне считал, что раз он что-то хочет, то в любом случае получит. Именно поэтому его голову не посетила даже тень сомнения в правильности своих речей. — Молодой господин Пика Сышен знает, что находится за барьером? — спросил Чу Ваньнин, теперь глядя точно в лицо Сюэ Мэну. Юноша на секунду растерялся, однако поспешил ответить: — Нет, но… — Тогда Молодой господин Пика Сышен располагает достаточным количеством духовных сил, чтобы противостоять тому, что окажется за барьером, чем бы оно не являлось? Сюэ Мэн обычно спорил до хрипоты, отстаивая свою точку зрения, но Чу Ваньнин говорил с ним в таком тоне, что с каждой фразой Маленький Феникс терял часть уверенности в своей правоте. — Ваш наставник приказал вам отступить, — начал было Второй Молодой господин Чу, но его грубо прервали. — Но мы же прибыли сюда, чтобы помочь людям! — наконец выкрикнул Сюэ Цзымин с отчаянием. — Как мы можем просто уехать, ничего не сделав?! И тогда Чу Ваньнин спросил: — А что вы можете сделать? Этот вопрос был подобен раскату грома среди ясного неба. Глаза Сюэ Мэна широко распахнулись, он потерял дар речи. До этого каждый встречный превозносил его, беспрестанно нахваливая. Наш молодой господин самый сильный! Наш молодой господин самый красивый! Наш молодой господин самый лучший! Однако всего лишь несколько слов Второго Молодого господина Чу разом подрезали его крылья и он почувствовал, словно неумолимо свалился с небес. И, сидя задницей в грязи, он задирал голову, чтобы посмотреть вверх. Оттуда с недосягаемой высоты на него смотрел этот мужчина. В один момент Сюэ Мэн по-настоящему ощутил разницу между ними. Он был молод и неопытен, когда Чу Ваньнин был элементарно старше и сильнее. Даже будучи омегой, Второй Молодой господин Чу выглядел намного внушительнее и надёжнее по сравнению с Сюэ Мэном: сохранял спокойствие и трезвость ума, высказывал хладнокровные заключения и прежде чем делать, думал. А Сюэ Мэн поступал с точностью наоборот — сначала он нёсся делать, а потом уже задумывался, надо ли оно вообще было. — Ваша ошибка в том, — снова начал Чу Ваньнин, — что вы не хотите взглянуть на ситуацию трезво. Мо Жань смотрел точно на Чу Ваньнина, и в этот момент взгляд омеги прошёлся по каждому из них, как бы демонстрируя, что обращение это адресовано им всех. — Предположим, что вы действительно пойдёте и разрушите барьер, а за ним окажется нечто, что одолеть вы будете не в силах. В лучшем случае вы просто получите ранение, в худшем погибните. Как вы будете объяснять это своим родителям? Сюэ Мэн чисто из упрямства хотел огрызнуться, что, раз уж они погибнут, то и объяснятся смысла не будет. И в этот момент их всех осенило. — Здесь находятся два принца и единственный наследник Пика Сышен. Как вы думаете, что случится со старейшиной Тяньланом, если кто-то из вас даже просто поранится во время задания? Сюэ Мэн представил свою матушку плачущей над его открытым гробом. Как она будет горевать, случись с ним что-то? А отец? Что будет с ним? Эти ведения казались настолько реалистичными, что стало не по себе. Осознав, что именно хотел им сказать Чу Ваньнин, Сюэ Цзымин пристыженно опустил голову и отвёл взгляд. — Вы можете быть искусными заклинателями и храбрыми юношами, но чего всё это будет стоить, если вы погибните здесь? Как наставнику смотреть в глаза вашим родителям? Пускай он и отчитывал их строгим тоном, однако Мо Жань знал — в его словах не было злого умысла. Может казалось иначе, но задачей Чу Ваньнина было вовсе не запугивание, а всего лишь наставлением. — Но как же вы? — несмело спросил Мо Цинван, осторожно глядя на Чу Ваньнина. Чу Ваньнин посмотрел на него в ответ: — Я — другое дело. Хотя бы потому что сам несу ответственность за себя и готов к последствиям своего решения. Даже если оно окажется неверным в итоге и я пострадаю, виноват буду только я сам. Стало очень тихо, никто не решался сказать что-либо. Пока кто-то думал о том, как будут горевать их матери, другой думал о том, как будет горевать сам, но отнюдь не по себе. Мо Жань всегда знал, насколько упрям в своих убеждениях Чу Ваньнин. И также знал, насколько тот не ценил собственную жизнь. Словно даже ему самому не было до неё никакого дела. Ради чего он жил? Пока кто-то жил, чтобы удовлетворить свои потребности, Второй Молодой господин Чу посвятил всего себя борьбе с нечистью и изготовлению приспособлений, которые могли защитить простой народ. Его жизнь волновала его только в рамках принесённой им пользы для других. Если я умру, то кто создаст Ночных Стражей? Если я умру, то кто защитит мой город? Если я умру, то кто… И этих «если» было много, но среди множества не было ни одного «Если я умру, то как будут жить люди, которые любили меня?». — Второй Молодой господин Чу, — сказал наконец Мо Жань, привлекая к себе внимание всех собравшихся. — Я не могу говорить за всех, но скажу за себя. Я осознаю, что не всесилен и что у меня нет власти над жизнью других. Однако я всё ещё могу нести ответственность за себя, пускай я младше вас и неопытнее. Вы сказали, что, если с нами что-то случится, то вина ляжет на старейшину Тяньлана, но на кого она ляжет, если случится что-то с вами? Разве мы, представляя какую опасность может нести то место, можем оставить вас одного? Разве это тот поступок, который я имею право совершить, зная, что вы можете пострадать? Мо Жань не умел красиво говорить. Не смотря, на происхождение, его язык был настолько закостенелым, что связать даже пару слов не мог без чужой помощи. Когда он взошёл на престол, Чу Ваньнин потратил много сил, чтобы хоть как-то исправить ситуацию. Но проблема заключалась в том, что и сам Чу Ваньнин не умел правильно выражать свои чувства. То, что сейчас он произнёс такое большое количество слов казалось чем-то удивительным. — Ответственность за свою жизнь несёте вы — здесь не поспоришь. Однако, кто возьмёт на себя ответственность за жизни ваших братьев? Мо Жань обернулся, чтобы поочерёдно посмотреть на Сюэ Мэна с Мо Цинваном. Услышав последние слова Чу Ваньнина они как-то приободрились. Наследный принц раздумывал всего лишь несколько секунд, прежде чем ответить твёрдо: — Я. Чу Ваньнин выглядел недовольным. Ещё бы, ему только что сами навязались трое юнцов, которые едва ли сталкивались с маленьким вредным духом. Здесь же вообще были подозрение на сделку с демоном. Мужчина горделиво вскинул голову, махнул широкими рукавами и сказал: — Что ж. Это Ваше решение. Сюэ Мэн даже не пытался скрыть своих радости с триумфом. Но, разумеется, он и не собирался благодарить Мо Жаня за его слова, наоборот даже ему хотелось на него гаркнуть, сказав, что он тоже взрослый и может сам нести за себя ответственность. Но хорошо, что не успел этого сделать, иначе вряд ли смог противостоять Второму Молодому господину Чу. Мо Цинван же радовался молча, но лицо его немного преобразилось, став чуточку счастливее. Однако сейчас реакция братьев была последним, что волновало Мо Жаня. Взгляд Чу Ваньнина… Это был тот самый взгляд, которым он смотрел на него, когда хотел преподать урок, что Мо Вэйюй запомнит на всю жизнь. Чу Ваньнин более не задерживался. Мановением руки снял оба барьера, установленных над ними, и прошествовал вперёд, минуя обрадованных юношей. Так получилось, что ближе всего к омеге стоял именно Мо Жань, поэтому, когда мужчина прошёл мимо него, альфа стремительно обернулся, чтобы пойти следом, однако, увидев спину Чу Ваньнина, так и застыл на месте. Улыбка медленно сползла с лица Мо Жаня. Обычно Чу Ваньнин собирал волосы в высокий хвост, а порой даже в пучок, чтобы они не мешались. Гораздо реже можно было увидеть омегу с распущенными волосами, часть которых придерживалась заколкой, но за все те годы, прожитые вместе, Наследный принц полностью распущенные волосы супруга вне Павильона Алых лотосов видел всего пару раз. И именно сейчас ему снова довелось созерцать эту картину. Вот только привлекли даже не столько волосы, сколько украшение, которое было прикреплено к двум прядкам, осторожно заплетённым на затылке. Это была красивая шпилька. Та самая, подаренная юношей из кузницы. «Почему? — вопросил мысленно Мо Жань». Он мог снова налить себе уксуса в пиалу, но вместо этого почувствовал, как тело его обдало жаром с головы до ног. То было плохое предчувствие. Мо Вэйюй знал Чу Ваньнина достаточно хорошо, поэтому понимал, что омега ничего не делал просто так. Не просто так он прогуливался до кузницы, не просто так распустил волосы, не просто так надел подаренную шпильку. Поперёк горла встал ком. Мо Жань попытался через силу сглотнуть, но получилось не очень. Пока его кузен и младший брат радовались возможности довести дело до конца, он готовился к другому. Когда они вчетвером вышли за ворота города, Чу Ваньнин, шедший впереди, остановился и будто бы задумался над чем-то. Резко развернувшись, он быстро обошёл всех троих юношей и запихнул каждому за пояс маленькие лепестки, сотканные из его духовной силы. Видя это, Мо Жань понял, что, пускай даже он сказал, что сам будет нести ответственность за себя и за братьев, Чу Ваньнин всё равно сделает всё возможное, чтобы защитить их. Они продолжили идти. С их последнего визита сюда пейзаж ни капли не изменился. Сухие деревья всё также стояли, лысыми ветвями пытаясь дотянуться до кромки неба, а ветер гулял меж стволов. Сюэ Мэн приготовился к разрушению барьера и уже было собирался вытащить своё оружие, как Чу Ваньнин, не оборачиваясь, выставил руку назад, ладонью как бы показывая ничего не предпринимать. Однако, подумав, омега всё-таки решил сказать вслух: — Барьер снимать буду я. Вы стойте в стороне. Как только окажемся там, будьте начеку. Если увидите кого-то, не спешите атаковать. Берегите духовные силы, если понадобится убегать. Сюэ Мэн уже было открыл рот, намереваясь снова сказать, что он не трус, чтобы убегать от опасности, но Чу Ваньнин его опередил: — Либо убежите и выживете, чтобы потом стать сильнее, либо умрёте и на этом всё закончится. Выбор остаётся за вами. После этого Второй Молодой господин Чу начал снова осматриваться по сторонам. Мо Жань предполагал, что Чу Ваньнин будет вновь пытаться найти границы барьера, чтобы снять его аккуратно. Однако, по видимому, этот барьер действительно был создан сильным духом. Настолько сильным, что даже Чу Ваньнин не мог понять, где тот начинался и где заканчивался. Поэтому мужчина решил идти напролом. Чу Ваньнин призвал одно из трёх своих оружий — Тяньвэнь. В руке его разлетелись в разные стороны искры. Мо Жань не смог сдержать восхищённого трепета. Как же давно он не видел своего супруга таким. Из-за нескончаемого потока государственных дел, омеге всё реже удавалось лично участвовать в расследованиях и охотах на тварей. Он всегда направлял Мо Вэйюя, отдавая все свои силы, время и жизнь. Был ли он доволен результатом? Стал ли соответствовать Мо Жань его стандартам или же так и остался неотёсанным похотливым болваном в его глазах? Ивовая лоза светилась золотом, все замерли от трепета, охватившего тела. Пускай Мо Цинван и Сюэ Мэн слышали о величии божественных оружий, но даже так изумлённые вздохи даже против воли вырывались из горла. — В сторону, — скомандовал омега, и юные заклинатели сделали несколько больших шагов назад. Мо Цинван смотрел на духовное оружие Второго Молодого господина Чу и не мог скрыть упоения. Он даже мечтать не мог о таком уровне силы, а о божественном оружии тем более. Для него мастерство Чу Ваньнина более не требовало какого-то подтверждения. Ему хватило всего нескольких дней, чтобы осознать это. В то же время Сюэ Мэн пытался унять дрожь в руках от предвкушения и какого-то странного волнения, которое заставляло его злиться. Тяньвэнь взмыла вверх и сокрушительный удар опустился на барьер. В разные стороны кинулись искажённые искры от соприкосновения духовных сил. Чу Ваньнин не стал отзывать оружие, чтобы посмотреть появилась ли хотя бы трещина на барьере, а просто продолжил направлять лозу. Первая маленькая трещина показалась лишь спустя двадцать ударов. Мо Жань понимал, что барьер необычайно прочный, но чтобы настолько… Ещё дюжина ударов — трещина стала больше. В конце концов барьер пал. Со странным скрежетом тот начал осыпаться осколками на землю, а те в свою очередь распадались белыми частицами, растворяясь в воздухе. Трое юношей в удивлении разинули рты, полностью теряя концентрацию, которой и так толком не было. За барьером царила тьма. Таким образом в небе перемешались два времени суток — день и ночь. Тогда как Чу Ваньнин и остальные стояли со стороны дня, внутри их поджидала ночная темень. Вот только её разбавлял свет от красных бумажных фонарей, покачивавшихся на ветках деревьев за чертой барьера. — Надеюсь, вы помните мои слова, — произнёс Чу Ваньнин. Ответа впрочем омега дожидаться не стал и сразу шагнул через линию, отделявшую их от того, что было внутри. Сюэ Мэн сглотнул и пошёл следом. Мо Жань и Мо Цинван юркнули за ним. Лес за барьером был таким же, разве что свет от фонарей придавал ему какого-то зловещего очарования. Мо Жань примерно знал, что ждёт их дальше, но всё равно не смог удержаться от искреннего удивления, когда вдалеке показались тёмные коньки крыши храма. По сравнению с храмом из его сна этот был гораздо больше и выглядел очень величественно. Древесные балки, покрытые красной краской, удерживали широкую крышу с чёрной черепицей. Ступени высеченные из тёмного камня вели ко входу, где их поджидали уже распахнутые двери. — Что это такое?.. — отчего-то полушёпотом спросил Сюэ Мэн. Ответил ему Мо Жань: — Это храм Кровавого Бога. Мо Цинван разинул рот и во все глаза глядел на это великолепное по красоте своей архитектуры здание. От него веяло чем-то загадочным и далёким, чем-то, что человеку не суждено было познать даже за несколько жизней. — Кровавого Бога? — переспросил Сюэ Мэн, не понимая. Услышав в его голосе совершенно растерянное удивление, Мо Жань даже обернулся к нему. Лицо Сюэ Мэна было угрюмым и немного потерянным, отчего Наследный принц просто не смог удержаться и шутливо бросил в его сторону: — Мэн-Мэн, неужели ты не знаешь о Кровавых Богах? Непонятно, что сильнее разозлило маленького павлина, однако обезоруженное выражение лица тут же спало с него, и тот озлобленно зыркнул на Мо Вэйюя в ответ, выплёвывая слова: — Конечно, я знаю о них! Но… Он не договорил, зато за него продолжил Мо Цинван: — …Разве это не просто легенды? Если от вопроса Сюэ Мэна было просто смешно, то от этого хотелось расхохотаться в голос. Прошлый Мо Жань наверняка так и сделал, а потом ласково пожурил младшего брата, однако нынешний он лишь сказал: — А-Ван, ты что не помнишь, от чего дядя спас Ши Мэя? Мо Цинван поджал губы и добавил сконфуженно: — Я имел в виду не это. То, что им приносят жертвы я знаю, но ведь это всего лишь демоны, почему их называют богами? Боги ведь не такие… Чу Ваньнин до этого просто слушал их рассуждения, не вмешиваясь, однако после он добавил: — Это не те Боги, которые находятся на небесах. Они действительно демоны, однако по силе могут сравниться с небожителями. К тому же в их власти исполнять желания людей за жертвы. — Значит это действительно так? Те, кто приносят им жертвы, они не сумасшедшие фанатики? У них есть реальный шанс попросить что-то у демонов, и те исполнят их прошение? — осыпал омегу градом вопросов Мо Цинван. — Далеко не у всех это выходит. Порой одной жертвы слишком мало даже для элементарной просьбы. В этот момент Сюэ Мэна и Мо Цинвана осенило. — Второй Молодой господин Чу, — обратился к нему напрямую Второй принц. — Вы не хотели, чтобы мы шли с вами из-за подозрений, что здесь орудует какой-то демон? Чу Ваньнин промолчал, но в его молчании каждый различил одинаковый ответ. Тогда трое юных заклинателей снова уставились на храм, к которому вела тропа. В их души закралось сомнение, однако каждый из них был слишком упрям, чтобы признать свою слабость перед каким-то демоном. Второй Молодой господин Чу прекрасно понимал это, поэтому и решил показать им, что бывает с теми, кто переоценивает свои способности. В тот же момент над головами каждого из юношей расцвели небольшие защитные барьеры с пятью лепестками. И Чу Ваньнин продолжил путь. Храм имел высокий порог, который обычно делали в похоронных домах, чтобы восставшие мертвецы не могли выбраться наружу, но какую роль он играл здесь понятно не было. Внутри горело множество фонарей, что позволяло свету мягко стелиться по полу и разбегаться по стенам. Чу Ваньнин огляделся. Стены украшали витиеватые символы, в некоторых местах висели нарисованные тушью портреты с изображением волков целиком или только их голов. Из-за красной бумаги, из которой были изготовлены фонари, всё вокруг окрасилось в алый цвет, но не зловещий как снаружи, словно здесь готовилась свадебная церемония. С верхних перекладин свисали отрезы из красного шёлка и газовой ткани, в воздухе приятно пахло пудрой. Впереди располагался прямоугольный алтарь, также устланный тканью. Чу Ваньнин стоял всё ещё довольно далеко, поэтому не мог разглядеть есть ли на нём подношения. Зато он совершенно точно видел того, кто стоял возле этого алтаря спиной к нему. Омега махнул рукой и помимо защитных барьеров над головами юношей, плетущихся где-то позади, возникли ещё и барьеры, скрывающие их присутствие и подавляющие звуки. Ни к чему было показывать, что он здесь не один. Тем временем стоявший у алтаря человек обернулся. На молодом лице распустилась красивая улыбка. Он стёр грязные пятна с щёк и собрал волосы в аккуратный пучок, даже принарядился. Но не узнать его Чу Ваньнин просто не мог. Как не мог и Мо Жань с остальными. Это был подмастерье кузнеца, Ли Яо. Тот самый юноша, который с румянцем и искрами в глазах подарил Чу Ваньнину шпильку, сейчас примостившуюся в волосах омеги. Сюэ Мэн едва не закричал, лишь беззвучно тыча пальцем в сторону юноши. — Это он… Это он… — запричитал альфа, однако звук его голоса был подавлен барьером Второго Молодого господина Чу. Мо Жань, глядя на Сюэ Мэна, тут же понял, что Чу Ваньнин заранее позаботился не только о их защите. «Он явно нас не видит, — пронеслось в голове Мо Вэйюя». Меж тем юноша пришёл в движение. — Ты пришёл! — радостно воскликнул он, смущённо прижимая сцепленные вместе ладони к груди. — Я так рад! Проходи скорее! И Чу Ваньнин действительно пошёл. Мо Жань хотел выкрикнуть «Стой!», однако не мог этого сделать. Даже если он закричит во весь голос, Чу Ваньнин его просто не услышит из-за барьера. В волосах омеги блестела прекрасная шпилька для волос, и холодный пот прошиб Мо Жаня. Что если Чу Ваньнин идёт не по своей воле? Что если им управляют? Что если… От головы резко отхлынула кровь и Наследному принцу показалось, что он сейчас упадёт и потеряет сознание от ужаса. В ушах же продолжали звенеть слова Цай Ая. «Ещё он показал мне шпильку, которую купил…». «Нужно вытаскивать его отсюда! — в панике думал Мо Жань». Однако… Голова Чу Ваньнина чуть повернулась и Наследный принц смог разглядеть точёный профиль мужчины, освещённый светом фонарей. В его глазах не было сомнения, поволоки смятения, страха, лишь сосредоточенность и готовность к бою. Мо Жань понял, что в его метаниях не было смысла. Наследный принц не был знаком с жизнью Чу Ваньнина до брака, оттого не мог сказать, в скольких передрягах побывал его супруг, скольких тварей убил, а духов развеял. Но человек, на которого он сейчас смотрел, выглядел решительным и сильным, умным и быстрым. Сердце альфы пропустило удар, но уже вовсе не от страха, а от обожания. Чу Ваньнин подошёл совсем близко к алтарю и мельком оглядел предметы, разложенные на ткани. Его взгляд встретил ровный ряд из шпилек. Каждая из них была разной. Пока на одной расцветали хризантемы, на другой звенели головки синих колокольчиков, благоухали алые маки и ослепляли чистотой белоснежные кувшинки. Их было так много, целых семнадцать, и восемнадцатая сейчас находилась в причёске Второго Молодого господина Чу. Ли Яо не смог сдержать восхищённого вздоха, когда омега оказался перед ним. — Ты такой красивый, — пробормотал он и потянулся, чтобы положить ладонь на щёку Чу Ваньнина. Грубые пальцы кузнеца заскользили по белоснежной коже вверх к внешнему уголку глаз. — А твои глаза… Таких нет ни у кого… Бесподобные… И ты весь бесподобный! Мо Жань заскрежетал зубами, тогда как ни единый мускул не дрогнул на лице Чу Ваньнина. Принцу действительно не хватало самоконтроля в данной ситуации. Но это не было ревностью, больше походив на настороженность и беспокойство. С этим сложно совладать. Сюэ Мэн и Мо Цинван же были настолько шокированы такой сценой, что не могли даже толком вздохнуть. Они видели этого юношу только один раз и даже предположить не могли, что он окажется как-то связан с храмом Кровавого Бога. К тому же им оставалось совершенно неясным, как Второй Молодой господин Чу вычислил его? Как понял? Ему что, хватило одного взгляда? Он настолько умён?! Слухи о Чу Ваньнине всегда были отрицательными. Поговаривали, что он без сомнений избивает людей своим духовным оружием; насмехается над слабыми и мнит о себе слишком много. Однако человек, представший перед ними, никак не вязался с образом, рисуемым другими. Тяньлан даже не стеснялся всячески высмеивать Чу Ваньнина, но при этом до сих пор оставался целым. Глаза Ли Яо выглядели странно — это было первым, что заметил Чу Ваньнин, оказавшись с ним лицом к лицу. Этот юноша казался очень робким, когда они впервые встретились. Едва ли на него пали подозрения, не будь здесь заклинателей. Но сейчас в глубине радужки притаилось что-то неизвестное. Из-за уровня совершенствования Чу Ваньнин был неуязвим для такого слабого рода магии и оттого не мог с точностью сказать, какое именно воздействие было у этой шпильки. Скорее всего она подавляла волю и заставляла надевшего её следовать приказам хозяина шпильки. Но что ещё? Ли Яо на мгновение отвернулся и достал из-за алтаря ещё один ларец, однако этот не выглядел как тот, что нашёл Мо Жань. Он был совершенно обычным, а внутри него оказались две церемониальные чаши. Мо Цинвана пронзила догадка: «Он собирается провести брачную церемонию!». Все погибшие были наряжены в свадебные одежды, всех принудили возлечь с злодеем, все сопротивлялись, всем вырвали языки при жизни. Если предположить, что Ли Яо каким-то образом знал обо всех готовящихся церемониях и специально похищал невест, чтобы овладеть ими… Но зачем? Что ему могло дать это? Ли Яо расставил чаши, но наполнять их вином не спешил. Он снова оглядел Чу Ваньнина и сказал вслух: — Жаль, что у тебя нет свадебного наряда. Его голос звучал настолько искренне, что складывалось впечатление, будто всё происходило по обоюдному согласию. И ничего странного и жуткого в этом не было. Руки Ли Яо легли на плечи Чу Ваньнина, разглаживая белую ткань. Из-за того, что Второй Молодой господин Чу был высок ростом, юноше пришлось немного привстать на цыпочки, их лица оказались преступно близко, но тут от рук кузнеца стали распространяться зеленоватые искры. Они прошили собой одежды Чу Ваньнина и ткань начала окрашиваться а алый. Словно кровь растекалась по белоснежному полотну, пропитывая его настежь. — Вот так лучше! — явно довольный собой воскликнул громче нужного Ли Яо. — Я хочу сделать всё правильно. Ведь свадьба бывает лишь единожды. Мо Жаню хотелось схватить его за шею и придушить не только за слова, но и за совершенно бесстыдные действия. Как он мог так развязно прикасаться к Чу Ваньнину? Как мог говорить столь отвратительные вещи?! Вообще в словах Ли Яо не было ничего необычного и пошлого, но в голове Мо Жаня любое слово и тем более действие в сторону Чу Ваньнина расценивалось для него как команда «Взять». Растерзать противника, порвать его на куски, не дать навредить, не дать и пальцем прикоснуться. Алые одежды развивались с стороны от неожиданного порыва ветра, внутри Мо Жаня расцвела горечь. Он никогда не видел Чу Ваньнина в свадебных одеждах. Из-за того, что их брак был устроен Мо Чжэньяном, Мо Жань изначально был настроен к Чу Ваньнину враждебно и на их свадебную церемонию он просто не пришёл. Быть может тогда Чу Ваньнин тоже был облачён в красное. Но не столь простые одежды, а в по-настоящему праздничный наряд. Наверняка его длинные волосы собрали в аккуратную причёску, закрепили шпильками, и возможно подвели его раскосые глаза алым. В груди сдавило. Сколько ещё он будет испытывать эту горечь? Неизвестно. Даже несмотря на то, что время было повёрнуто вспять, его сердце до сих пор наполнялось болью и тоской. Мо Жань следил за тем, как Ли Яо разливал вино по чашах, и его сияющий от счастья вид встал подобно кости поперёк горла Наследного принца. Чу Ваньнин же продолжал просто стоять, словно не мог двигаться, хотя взгляд его, настороженный и сосредоточенный, следил за каждым движением подмастерья кузнеца. Эта свадебная церемония была какой-то странной. Во-первых, не соблюдена хоть какая-то последовательность действий: то он, наливал вино; то вздрагивал, словно вспомнив о чём-то, и доставал остальные атрибуты; то просто стоял и пялился на омегу. Во-вторых, он постоянно оглядывался, будто за спиной его кто-то стоял. И в-третьих, его глаза продолжали странно поблёскивать. Возможно, последнее можно было списать на отблески от пламени фонарей, однако огонь уж точно не был зелёным, мрачным, но при этом таящим в себе потустороннюю силу. Ли Яо определённо вёл себя очень подозрительно, но Чу Ваньнин был убеждён, что этот юноша действовал не самостоятельно. Само наличие шпильки уже подтверждало это. Из-за высокого уровня совершенствования взять Чу Ваньнина под контроль было задачей не из лёгких. Однако омега всё же чувствовал странную тягу, похожую на попытку ментального давления. Скорее всего жертвы, вообще не связанные с заклинательством и вовсе не могли сопротивляться. Если здесь собирались играть свадьбу, то скорее всего и брачную ночь тоже, на алтаре продолжали блестеть семнадцать шпилек. Сложность также заключалась в том, что Чу Ваньнин не до конца понимал, как должен себя вести, чтобы достоверно притворяться одурманенным, поэтому всё, что ему оставалось — наблюдать и время от времени двигаться, как угодно кузнецу. Ли Яо взял в руки чарку с вином и протянул вторую омеге. Чу Ваньнин принял её и одновременно с кузнецом отпил немного. Его покорность явно нравилась этому юноше, раз от этого действия он выглядел таким до мерзости счастливым. Все заклинатели застыли и просто смотрели на развернувшееся перед ними действо. Они были поражены до глубины души, напрочь забыв о возможной связи этого дела с демоном. Почему-то это зрелище действовало на них гипнотически. — Теперь поклон, — возвестил Ли Яо, нервно облизывая сухие губы. Подгадав точное время, Чу Ваньнин одновременно с кузнецом поклонился, и вместе с этим движением внутри Мо Жаня что-то треснуло, словно кто-то пытался разбить его рёбра и вылезти наружу. Наследный принц знал, что это значило. Многие годы он подавлял в себе чувство, пугающее и чёрное — чувство ревности, граничившее с слепой яростью. Выпрямившись, Ли Яо сделал глубокий вдох, собираясь с силами, а затем подошёл к Чу Ваньнину ближе. Его грубые руки легли на талию мужчины, начиная поглаживать её сквозь слои одежды. Сюэ Мэна и Мо Цинвана передёрнуло, настолько отвратительно это выглядело. Но Второй Молодой господин Чу стойко терпел, продолжая притворяться, хотя с первой минуты, как они оказались в храме, всё, чего ему хотелось — взять своё божественное оружие и хорошенько отходить им этого ненормального. Чу Ваньнин действительно славился своей вспыльчивостью и порой горячными решениями, оттого сердце его пылало в праведном гневе всё сильнее с каждой минутой, проведённой здесь. Только ему следовало выждать благоприятный момент, пускай он будет ещё более мерзким, чем всё произошедшее до этого. Когда его потянули вперёд, омега постарался расслабить тело настолько, чтобы у Ли Яо и мысли не возникло, что его обманывают. Однако его наигранная смиренность принесла в душу кузнеца сомнения, и тот сказал вслух: — Ты такой покорный. Не то, что все они, — его взгляд мельком пробежался по шпилькам, оставшихся от его жертв. — Они сами приходили ко мне, сами принимали мои подарки, но при этом всегда противились нашей свадьбе. Почему? Мы распивали вино и кланялись друг другу, держались за руки, только стоило мне прикоснуться к ним, как они начинали кричать. Так громко, что голова раскалывалась. Чу Ваньнин стиснул челюсти, сдерживая желание расплеваться ядом с лицо этому человеку. В его одержимых глазах уже явно читалось зарождавшееся безумие. Омега предположил, что скорее всего это связано с заключением сделки с демоном. Ли Яо точно не обладал духовными силами, соответственно он не мог создать шпильку, которая подавляла волю носителя и заставляла подчиняться приказам хозяина сделанного украшения. К тому же… Если жертвы действительно кричали, тогда это могло объяснить вырванные языки, но глаза… Руки Ли Яо из-за работы с тяжёлым молотом в кузнице выглядели достаточно внушительно, но свою настоящею силу они продемонстрировали, когда юноша с лёгкостью поднял Чу Ваньнина и усадил на алтарь. Раскрытой ладонью он с явным раздражением смахнул лежавшие шпильки и те со звоном упали на пол. Рука потянулась к одеждам Чу Ваньнина, собираясь распахнуть их на груди, однако почему-то передумал и резко, схватив его за грудки, стянул с постамента, словно лишив божество титула. Мо Жань стиснул кулаки, хотелось сорваться с места, на бегу доставая Бугуй, и изрезать этого больного ублюдка. В нём продолжала говорить ярость, что кто-то посмел прикоснуться к тому, что принадлежало ему, в этот момент все его мысли о задании просто вылетели из головы. Но ноги Наследного принца продолжали крепко стоять на земле, пока глаза, в которых взмывало жуткое пламя, вспыхивали фиолетовыми искрами. Ли Яо немного нервно схватил Чу Ваньнина за лицо, ладонями стискивая щёки. Он потянул лицо мужчины вниз, сам приподнявшись на цыпочки. И дураку понятно, что он хотел сделать. Брови Чу Ваньнина сошлись на переносице, омега держался из последних сил. Чу Ваньнин чувствовал его жаркое дыхание на своих губах и тонкая струна его терпения лопнула. Возмущённо вздохнув, словно ему нанесли оскорбление, он со всей силы дал наглецу пощёчину, причём настолько сильную, что Ли Яо мало того, что отбросило, так ещё и оглушило. Звон в голове был едва выносимым. Ошарашенный подмастерье повернул голову в сторону хмурого и обозлённого Чу Ваньнина и потерянно задал лишь один вопрос: — Почему? Если Второй Молодой господин Чу и старался унять свой гнев, то от этого жалкого «Почему» он разъярился ещё сильнее. — Ты действительно не понимаешь? — ледяным тоном уточнил омега. Округлённые глаза Ли Яо ответили вместо него — это так, он действительно не понимал. — Ты убил семнадцать человек. — Но я не убивал, — его слова звучали так искренне, так невинно. Будто бы он только что не пытался насильно овладеть Чу Ваньнином на алтаре в храме Кровавого Бога. — Убивал, — со странным упрямством повторил Чу Ваньнин. — Ты похищал их, используя это, — мужчина резко выдернул шпильку из своих волос и бросил её к ногам Ли Яо, собранные пряди упали на виски, и сердце Мо Жаня заныло, — одурманенных ты насильно связывал их узами брака с собой, а затем насиловал и убивал. — Они сами хотели этого. — Чтобы их убили? — безэмоционально спросил Чу Ваньнин. — Да. Они специально обманывали меня. Приходили и принимали мои подарки, — говорил он странно, словно зацикленный повторял одно и тоже, пускай и разными словами. — Мы пили вместе вино и кланялись друг другу. Но стоило мне коснуться их, как они начинали кричать. Но ведь такое бывает, наверное, они просто стеснялись. Поэтому я помогал им. И тебе тоже помогу. Юноша поднялся с пола и снова протянул руку Чу Ваньнину, приглашая к себе в объятия. «Да он сумасшедший! — подумали все трое юношей в этот момент». Потому что иначе это не объяснить. — Зачем ты вырывал им языки? — Чу Ваньнин спокойно проигнорировал протянутую ладонь, явно не собираясь больше подыгрывать этому человеку в его безумии. — Они постоянно звали других. Тех, кто отнял их у меня. Поэтому мне пришлось сделать так, чтобы они больше не могли звать, — он невинно склонил голову вправо, при этом то сжимая, то разжимая пальцы, протянутой омеге руки. — Но ты другой, ты ведь не будешь звать никого, правда? Чу Ваньнин окончательно убедился, что с этим человеком уже всё ясно. Виновник найден, пускай пока и только один. Нужно было заставить его призвать демона. На самом деле, проанализировав всё происходившее, Второй Молодой господин Чу задался вопросом: точно ли за этим стоял демон? Они несомненно находились в храме Кровавого Бога, но что-то подсказывало, что этот сумасшедших юноша не имел цели принести жертву. Его мотивы явно были другими. Скорее всего этим кто-то удачно воспользовался, но опять же — кто? Горькая усмешка расцвела на блёклых губах Ли Яо и он с грустью произнёс, сжимая руку в кулак, словно поймал хрупкую маленькую бабочку и вот-вот собирался сломать её прелестные крылышки. — Вот значит как, — полушёпотом сказал кузнец. — значит, ты такой же, как и все они. Тогда ничего не остаётся. И он улыбнулся так светло и невинно, словно это Чу Ваньнин был безумен, а Ли Яо готов ему в этом безумии помочь: найти нужный путь и выбрать правильную дверь. Но его глаза… Зелёное свечение ещё сильнее окутало чёрный расширившийся зрачок. Ли Яо либо был одержим какой-то тварью, либо ему кто-то подсобил. — Иди же ко мне! — он распахнул объятия, а Чу Ваньнин неожиданно ощутил странную тягу, словно его силками тащили к Ли Яо. Однако Второй Молодой господин Чу не просто так считался сильным заклинателем, ему ничего не стоило проигнорировать этот зов, спокойно продолжая стоять на месте. Ли Яо нахмурился, явно не понимая, почему не сработало его увещевание. — Почему ты не хочешь, чтобы я помог тебе? — кузнец поджал губы. — Ты действительно считаешь, что помощь здесь нужна мне? — уточнил омега, при этом не сильно нуждаясь в ответе. — Да. Ведь это ты ведёшь себя странно. Вы все ведёте себя странно, — он закачал головой. — И как же ты пришёл к этому умозаключению? Какое-то время Ли Яо молчал, усиленно думая, но так и не смог найти, что ответить Чу Ваньнину. Тогда он просто сделал вид, будто никакого вопроса ему не задавали, и снова приказал ему: — Ко мне! Иди ко мне! — голос его выдавал явное нетерпение и начинавшую поднимать голову ярость. Лицо Чу Ваньнина оставалось всё таким же холодным и безучастным, ему не было дела до самого Ли Яо, лишь его безумие и преступления волновали омегу. Теперь оставалось связать его и заставить ответить не только на оставшиеся вопросы, но и предать суду, который решит дальнейшую судьбу этого юноши. Чу Ваньнин не стал более ждать, золотое сияние вновь вспыхнуло в его руках, явилась ивовая лоза. Омега стал неумолимо приближаться к юноше. Однако, по-видимому, тот почувствовал, что что-то не так, и забеспокоился, а затем и вовсе запаниковал. — Не подходи! Не подходи ко мне! Его лепет вызвал у Чу Ваньнина лишь усмешку: то просит подойти, теперь молит не подходить. В любом случае его слова никак не повлияли на мужчину, который оказался уже совсем близко к нему. Ли Яо выкатил глаза, прижимая руки к груди, нервно перебирая пальцы. Зрачки пульсировали в такт биения его сердца, выдавая явную панику. А гонору-то сколько было. Понимая, что никакие слова не останавливали Второго Молодого господина Чу, Ли Яо в отчаянии завопил: — Хан Сули! Хан Сули! Помоги мне! Помоги! Чу Ваньнин нахмурился и подобрался, готовый к явлению любой твари. На всякий случай он отскочил в сторону, чтобы увеличить расстояние между ним и Ли Яо. Потому что если существо, которое он звал, появится, то скорее всего первым делом пойдёт спасать именно кузнеца, и тогда Чу Ваньнин окажется не в лучшем положении. Мо Жань, Мо Цинван и Сюэ Мэн же замерли. Они так и не сделали ни единого шага, оставаясь стоять всё на том же месте, где их оставил Чу Ваньнин, сокрытые за барьерами. Они были поражены до глубины души, а когда Ли Яо стал звать кого-то, все напряглись, готовые встретиться с чем-либо лицом к лицу, внутри них появился неясный трепет. Тогда в воцарившейся тишине раздался перелив колокольчиков. То оказался мягкий смех. Он звучал то ту, то там; то вдалеке, то вблизи; сверху, снизу. Глаза заклинателей бешено перебегали из стороны в сторону, а затем зацепились за яркие одежды. Лёжа на одной из балок, под самой крышей, игриво смотрела на них совсем юная девушка, едва ли разменявшая шестнадцатилетие. Она качала ногами, поддерживая голову руками. Её одежда больше напоминала одеяния гимнастов, которые собирались идти по канату, возвышаясь над громкой толпой. Маленькие стопы обхватывали шёлковые туфельки. Часть чёрных длинный волос была собрана в два пучка с разных сторон, но при этом из этих пучков были выпущены пряди, что свисали вниз. Однако не столько её внешний вид поразил заклинателей, сколько глаза — словно горящие изнутри, яркие зелёные с вертикальными полосками зрачков. В этот момент в головах всех присутствующих пронеслась лишь одна мысль: «Демон!». — Хан Сули! — в который раз воскликнул Ли Яо, теперь обрадованный её приходу. — Зачем ты продолжаешь и продолжаешь звать меня? Я прекрасно слышала и в первый раз, — она улыбалась, глаза её обернулся весёлыми полумесяцами из-за прищура. Хоть кому-то было смешно в этой ситуации. — Сделай что-нибудь! — кузнец всплеснул руками. — Например, что? — спросила Хан Сули, явно не собираясь предпринимать никаких действий. Она всё также лежала на балке, при этом осматривая всех присутствующих. Когда её глаза добрались до Чу Ваньнина, демоница в восхищении воскликнула: — Ах! Какой красивый мужчина! В этот раз ты привёл действительно кого-то выдающегося, — затем голос её стал искренне печальным, — Но какая жалость, раз он здесь, то… как там это называется? Ум. А! Омега! Точно! — Хан Сули хлопнула в ладоши. — Какая потеря, — снова начала она причитания, — что он вынужден прогибаться под других, просто ужасная потеря. И всё почему? Потому что какому-то идиоту приспичило заделать ребёнка мужчине, а не женщине как-то задумывала природа. Глаза Чу Ваньнина метнули молнии в её сторону, и тогда демоница воскликнула с ещё большей ненормальной радостью: — Какой свирепый взгляд! Твои глаза выглядят ещё красивее, когда в них плещется ярость, это заставляет всё моё тело трепетать! Я бы с радостью забрала тебя себе, но увы, моё сердце уже отдано другому! Ли Яо продолжал трястись от переизбытка чувств, а демоница всё игнорировала его. И он в отчаянии снова выкрикнул её имя: — Хан Сули! Тогда она удостоила его вниманием, но лицо её скривилось, словно она смотрела на какого-то мерзкого жука, а что ещё можно было ожидать от демоницы? Любому дураку и так ясно, что люди для демонов не более, чем игрушки. — Чего ты всё кричишь и кричишь? Говори уже, что хочешь. — Ты обещала! Обещала помочь мне! — руки его тряслись, он заламывал пальцы. В противовес его истерике демоница становилась только спокойнее, как будто с каждым новым словом Ли Яо теряла последние крупицы интереса ко всей этой ситуации. — Ну так я и помогала тебе. Разве я не выполнила свою часть сделки? — задала она вопрос. — Ты! — его голос резко сорвался, будто кто-то сжал горло, не давая нормально дышать. Теперь Хан Сули выглядела окончательно заскучавшей, показательно зевну, она молвила: — Одно и то же. Вообще ничего нового. Чу Ваньнин внимательно наблюдал за ней, при этом ясно понимая, что перед ним не низкоранговая тварь. Даже если она и не была одной из Кровавых Богов, то точно являлась демоном. Вопрос только насколько сильным. Понимая, что время затягивается, Второй Молодой господин Чу обратился на сей раз к демонице: — Значит, это ты стоишь за всем этим? Хан Сули заинтересованно склонила голову набок, игриво поглядывая на мужчину, её тёмные ресницы трепетали, будто в восхищении. — Не понимаю, о чём ты. — Все эти жертвы… — но не успел Чу Ваньнин договорить, как она перебила его. — Постой-постой, милый, — Хан Сули помахала рукой, словно отгоняла назойливых мух от себя. — С чего ты взял, что я вообще причастна к чему-либо? Брови омеги сурово сошлись на переносице, придавая его внешности ещё более воинственный вид, демоница заинтригованно смотрела на него, ожидая. — Хочешь сказать, что ты не при чём? — наконец-то спросил у неё Чу Ваньнин. — Абсолютно верно! — ладони соединились с хлопком, словно аплодируя ему. — И все эти жертвы — не твоих рук дело? — Разумеется. — Хан Сули серьёзно закивала головой, она действительно не выглядела как та, кто сотворила всё это. Однако Ли Яо позвал именно её, а значит, что как-то связана с этим она всё-таки была и сейчас просто строила из себя невинность и делала вид, будто не при делах. Чу Ваньнин сражался с демонами и знал, что с ними нужно быть настороже, никогда не знаешь, чего можно ожидать от столь коварных существ. Пока он думал, что делать дальше, Хан Сули опередила его: — Давай я облегчу тебе задачу, — она села на балке, свесив ноги, но продолжая ими качать взад-вперёд, явно наслаждаясь происходящим. — Я не причастна ни к каким убийствам, мои руки чисты, как и совесть. — Только у обычного человека откуда-то появилась сила управлять другими людьми, — он саркастично усмехнулся. — Тут спорить не буду, силу ему дала я, однако, как ей воспользоваться решил он сам. Так что это на его совести. — Если не отрицаешь этого, значит не будешь отрицать и то, что вырывала пострадавшим языки и глаза? — Языки — нет, а глаза… Что ж, в любом случае руки марал он, — тонкий бледный палец указал на Ли Яо, который с каждым её словом выглядел и растерянно и обозлённо. Она явно валила всё на него, при этом лгала так складно, что и не придраться. — И ты не извлекла из этого никакой выгоды? Зачем тогда он убивал их здесь, в храме Кровавого Бога, ежели он не приносил жертв? На этот раз Хан Сули промолчала, но только потому, что взгляд её упал на других людей, присутствующих здесь. Мо Жань напрягся, он уже понял, что она их заметила, ведь смотрела сюда ещё в самом начале. Однако отвлечённая на разговор с Чу Ваньнином, демоница внимала лишь его словам. — Не пора ли нам поприветствовать и остальных гостей? А то становится как-то скучно. Праздные разговоры, как вы знаете, утомляют слишком быстро. Раздался щелчок и барьеры, возведённые над ними Вторым Молодым господином Чу, рухнули в одно мгновение, оставляя их без защиты. Хан Сули довольно промычала: — Хорошо. Очень хорошо. Все красавцы как на подбор, — она внимательно оглядела каждого из них с головы до ног, словно пыталась заглянуть в их души. Её жуткие глаза горели зелёным среди бесчисленных огней фонарей в храме. Сюэ Мэн давно пылал праведным гневом, выслушивая настолько откровенно насмехавшуюся над ними демоницу. Оттого он ни на секунду не задумался, когда выкрикнул в ответ: — Как такая тварь как ты смеет столь нагло врать! — Ай-яй, какой невоспитанный молодой человек, — сокрушительно цокнула языком Хан Сули и покачала головой, — но так и быть прощу тебя на первый раз. Сегодня я великодушна. Чу Ваньнин продолжил наблюдать за ней, ожидая, когда она предпримет попытку напасть, а демоница только и сидела, болтая ногами, словно просто наслаждаясь этой ситуацией. Будто только этого и ждала. — Не переводи тему, — омега снова перетянул внимание на себя. — Ты в любом случае виновата. Хан Сули скривилась от его очевидной претензии в свой адрес. — Вновь и вновь пытаешься свалить вину на меня. Я ведь уже всё рассказала. А остальное спрашивайте с него, — она небрежно махнула ладонью в сторону кузнеца. Услышав её слова, Ли Яо в отчаянии прокричал: — Похитительница Глаз, ты солгала мне! Сказала, что дашь великую мощь и власть, а на деле ничего не вышло! Хан Сули усмехнулась и пожала плечами: — Можешь кричать сколько угодно. И в чём я тебе солгала? Разве все твои возлюбленные не пали в твои объятия? Ты не получил их? — Тогда почему он, — палец Ли Яо указал в сторону Чу Ваньнина, — не подчинился мне?! — Это не очевидно? Он заклинатель, вот те крохи силы, что я передала тебе, и не сработали. Чтобы овладеть таким мужчиной, нужно быть намного сильнее, — в сторону Чу Ваньнина она кинула игривый взгляд, словно так пыталась кокетничать. Но Второй Молодой господин Чу был крепким орешком, его ничего не могло тронуть, оттого он со спокойным выражением лица слушал её, даже толком не уделяя внимание. А затем раздался голос одного из юношей: — Хорошо. Ты утверждаешь, что невиновна. Однако именно ты источник сотворённого зла, — Мо Жань посмотрел ей точно в глаза, их пугающий цвет заставил толпу мурашек пронестись вдоль позвоночника. Хан Сули заинтригованно вскинула бровь, глядя в ответ на Наследного принца, она не ожидала, что кто-то снова вклинится в их с Чу Ваньнином беседу. — Я? Почему? — прозвучало почти безвинно. Тогда Мо Жань продолжил, при этом интуиция его отчего-то насторожилась, как будто силясь предупредить, что не стоит играть с огнём, особенно с таким существом, как Хан Сули. От неё исходила странная аура, словно зеленоватое свечение окружало всё её тело, готовое перекинуться на Наследного принца в любую секунду. Но он всё равно продолжил говорить: — Не заключи ты с ним сделки, не дай ему силы, то те люди остались живы. — Смертные мрут как мухи тысячами. Войны, эпидемии — это не наша стезя. От того, что какой-то дурак возжелал власти, баланс не будет нарушен. Это уже ваши распри, а не наши. Глядя и слушая своего брата, отмер и Мо Цинван: — Однако ты явно поспособствовала этим убийствам, к тому же… К тому же разве не использовала ты их в качества агнцев в жертвоприношении? Его вопрос был логичен в данной ситуации, но на что Мо Цинван не рассчитывал так это на то, что каким-то образом заставит демоницу резко измениться в лице. Возможно, будь её кожа не такой мертвецки бледной, то они смогли бы увидеть, как кровь отхлынула бы от головы. Её взгляд заострился, останавливаясь на фигуре Второго принца, а затем она спросила спокойным, но леденящим душу голосом: — С чего такие выводы? Мо Цинван смотрел на неё, словно завороженный. Хан Сули действительно была красива. Однако эта красота имела потусторонний отпечаток, её глаза явно не принадлежали человеку, она и не пыталась скрывать свою истинную сущность. В ней не было страха перед заклинателями, какими бы сильными они не были. Тогда Второй принц продолжил размышлять вслух: — Алтарь. Это храм Кровавого Бога, все убитые были лишены жизни здесь. Их раны кровоточили, а значит проливалась кровь, и, если они лежали на алтаре, тогда, ещё будучи живыми могли умолять. Повеяло странным холодным ветром, словно вот-вот их настигнет снежный вихрь и похоронит всех под неуязвимыми сугробами. — И о чём же они молили? — прищур глаз почти скрыл зелёные радужки демоницы. Ответ в данном случае казался очевиден: — О спасении, разумеется. О чём же ещё им просить, когда их убивают… — слова сорвались с губ Мо Цинвана, и на какое-то время повисло напряжённое молчание. Все словно замерли, выжидая непонятно чего. Хан Сули долгое время смотрела Мо Цинвану точно в глаза, и альфа не мог отвести взгляда. Казалось она могла проникнуть в саму его суть, чтобы заглянуть туда и узнать о нём всё: его страхи, надежды и желания. Говорили, что человеческая душа — потёмки, однако для демонов чаяния смертных не представляли из себя ничего, кроме как детских игр, в которых каждый желал выиграть, урвать кусок побольше. И в этих играх им было абсолютно плевать на других людей, даже на своих родных и близких. — А ты довольно проницательный, явно умом не обделён. И что дальше? Даже если я их использовала? — серьёзно произнесла демоница, тем самым давая Мо Цинвану негласное разрешение продолжать говорить. Второй принц нахмурился, озвучивая своё предположение: — Ты преследовала какую-то цель. Эти мысли не давали ему покоя какое-то время. Если Мо Жань совершенно спокойно пошёл и отдал ларец Чу Ваньнину, зная, что ему можно доверять, то у Мо Цинвана такой привилегии не было: ни воспоминаний, ни знания, ни доверия. О чём говорить, если даже Тяньлану тот не собирался ничего рассказывать, скрывая всё внутри? Мо Цинван думал о цели всего происходившего. Зачем это кому-то нужно? Что он хочет этим сказать? Ведь у каждого действия есть причина. У убийств тоже. Он не знал, действительно ритуальными они были или нет, но чем дольше наблюдал, тем больше убеждался, что по большей части злодей хотел только одного — обладать омегами. Тогда какой смысл их убивать? А при чём здесь вырывания языка и глаз? Церемониальные одежды? Расколотые мемориальные таблички? Получалось так, что в этом деле тесно переплетались мистика и человеческие пороки. Увидев же Хан Сули, мыслительный процесс уже было не остановить. Демоница даровала силу человеку, который желал не просто насильно овладеть кем-то, а приковать к себе даже в посмертии. Это объясняло, почему он сохранил шпильки. Трофеи как напоминание о свадебной церемонии. Однако… Мо Цинван не был уверен наверняка, правдивы ли его домыслы относительно этого. На лицо оставался факт явного губительного влияния магии на сознание человека: Ли Яо выглядел как безумец. Непонятно как ему удавалось скрывать это. Тот смущённый юноша, который набрался смелости подойти в незнакомому благородному господину и от всего сердца вручить ему столь изящный подарок. Теперь они узнали, что в этом жесте таился лишь злой умысел, он хотел поступить со Вторым молодым господином Чу также как с остальными. Но с жертвой ему не повезло. А вот Хан Сули… какой у неё может быть мотив. Ради чего даровать смертному силу и подыгрывать в его безумии? Возвращаясь к демонической природе Хан Сули, можно было подумать о жертвоприношениях. Кровавые Боги нуждались в крови. Ли Яо хотел иметь власть над другими людьми, Хан Сули нуждалась в крови — их интересы сошлись. А почему убийства продолжались? Неужели пролитой крови оказалось мало? Возможно, её действительно не хватило, а возможно и не в количестве было дело. Оказавшись на пороги смерти, осознавая, что вот-вот умрут, люди хватались даже за самую призрачную соломку — они молили своего мучителя о пощаде. Но коль пощады им не видать, что ещё им оставалось? В этом храме Кровавого Бога они молили о спасении. Кровь стекала на алтарь — одно из условий было соблюдено. Итак, они молили о спасении, но тогда почему Хан Сули не спасала их, выполняя их желание, а наоборот поддерживала Ли Яо в его стремлении обладать несчастными? Ответ прост: ей нужны были жертвы. Как можно больше жертв. Тогда — зачем?.. — Возможно, призвать кого-то из Кровавых Богов, — добавил Мо Цинван. Его слова должны были звучать для демоницы полнейшей ересью, она могла поднять его на смех, раскритиковав перед всеми. Однако почему-то с каждым словом Мо Цинвана она наоборот становилась всё более серьёзной, её лицо каменело, превращаясь в ледяную маску, за которой скрывались эмоции. Никто не мог понять, о чём она сейчас думала. Слова, произнесённые ей в ответ, звучали разумно: — И смысл? Я и сама Кровавая Богиня так-то, зачем мне ещё один Бог? А правда, зачем? Хан Сули назвала себя Кровавой Богиней, что негласно подтверждало теорию Мо Цинвана. Призвать их в мир людей без ужасной бесчеловечной жертвы не получилось бы ни у кого. Заклинателям оставалось только надеяться, что она не слишком сильна. Однако любой из демонов, что поднялся до статуса Кровавого Бога, обладал поистине ужасающей мощью, способной поменять местами небо с землёй. Сейчас перед ними была одна из могущественных демонов. Так зачем же ей вызывать ещё одного Бога? Разве между ними не будет конкуренции за жертвы? Или же Хан Сули хочет призвать какого-то своего знакомого, чтобы вместе с ним наводить смуту в мире людей? Заклинатели не знали ничего об этой демонице, поэтому не могли даже предположить, какой из бесчисленных вариантов окажется верным. Так как диалог с ней поддерживал Мо Цинван, то и ответ озвучил он: — Не знаю. Это то, чего я не понимаю, — голос юноши прозвучал серьёзно, ему не было причины врать, это явно понравилось Хан Сули, она ободряюще усмехнулась, при этом ничего не ответив. Её развесёлое выражение лица заставляло Сюэ Мэна всё сильнее краснеть то ли от гнева, то ли ещё от чего-то. Однако Мо Жаня тоже переполняли разные чувства. Он совсем не подумал, прежде чем сказать: — Ха! Похоже, кое-кому просто захотелось привести в наш мир ещё одно чудовище, — Мо Жань усмехнулся, взгляд Хан Сули резко сместился в его сторону, хотя голова всё ещё оставалась повёрнута к Мо Цинвану. — Возможно даже того самого своего возлюбленного. А что? Идеальная пара из двух вредителей. Мо Вэйюй моргнул, а когда снова открыл глаза, то демоница уже оказалась возле него. Её изящные руки обратились смертоносными острыми когтями зверя и устремились точно в его голову. Он даже не успел испугаться, понимая, что от такого удара просто не увернуться. Однако взметнулись рукава церемониальных одежд, разорвалась плоть с противным чавкающим звуком, хрустнули, ломаясь, кости. Мелкие брызги крови упали на лицо Мо Жаню, а кончики когтей демоницы торчали из чужого плеча. Не было ни крика, ни стона боли. Лишь лишённое всяких эмоций лицо Второго Молодого господина Чу чуть нахмурилось, словно его укусило насекомое — не более. Кровь отхлынула от головы Мо Жаня, ему казалось, что он сейчас потеряет сознание от понимания. Чу Ваньнин защитил его, закрыл своим телом, приняв удар демоницы на себя. Видя, что её удар был парирован столь варварским и глупы способом, Хан Сули разочарованно цыкнула языком: — И зачем ты влез? Наглец посмел тявкать на того, кто правит всем Востоком, только смерть искупит его грех! Она сорвалась с места, собираясь нанести новый удар, рука Мо Жаня потянулась к Бугую, однако эта сумасшедшая скорость передвижения Кровавой Богини не давала ему ни секунды на раздумья и тем более действия. Тогда кто-то схватил его за рукав и со всей силы отшвырнул в сторону, золотистое свечение окутало храм. Тяньвэнь взвилась в руках Чу Ваньнина, готовая сойтись в сражении с Хан Сули. Глядя на его оружие, демоница усмехнулась и добавила явно неразочарованная: — А ты действительно интересный. Она вытянула свои когти, испачканные в крови Чу Ваньнина и юрким языком слизала алые разводы, глаза её на секунду вспыхнули ещё ярче. Хан Сули подпрыгнула, собираясь атаковать снова, теперь уже точно переключившись на омегу. Когда это произошло и у него получилось отвлечь её на себя, Чу Ваньнин вскинул свободную руку, резко разжал пальцы и три золотых сгустка снова распустились защитными барьерами над юными заклинателями. — Прочь! — сказал он яростно, от тона его у всех троих затряслись поджилки, настолько властным тот был. Вот только если Сюэ Мэна и Мо Цинвана напугал его свирепый взгляд и острые, как стрелы слова, то Мо Жань трясся от осознания. Осознания, что только Чу Ваньнин принял на себя смертельный удар, спасая его. *Его*. Альфа не мог сдвинуться с места, хоть и понимал, что нужно уйти, иначе они будут только мешать Чу Ваньнину сражаться. Но он просто не мог ничего, даже сделать нормальный вдох. Рот его остался разинутым, а губы дрожали. Ещё немного и слёзы начнут скапливаться на глазах. Однако, пока Мо Жань стоял ошарашенный, отмер Мо Цинван. Он схватил за руку Сюэ Мэна и закричал, стараясь быть громче, чем звучи скрестившихся в бою прочнейших когтей демоницы и божественного оружия Чу Ваньнина: — Уходим! Мы будем лишь мешать! Второй принц ринулся в сторону и позвал Мо Жаня: — Старший брат! Старший брат! Быстрее! Мо Жань вздрогнул и, стиснув зубы и кулаки, побежал прочь. Но хотелось бежать вовсе не отсюда, а туда, где шло сражение. Его душу переполнила ужасающая боль, словно кто-то вырвал из неё кусок, оставляя образовавшуюся дыру истекать кровью. Они выбежали за пределы храма, продолжая осоловело смотреть на пляску заклинателя и демоницы. Хан Сули выглядела поистине устрашающе: её искажённое оскалившееся лицо выражало искренний интерес, граничащий с одержимостью. В тот момент Второй Молодой господин Чу казался поистине великим. То, как искусно он управлялся со своим оружием, его бесстрашие и сила произвели глубочайшее впечатление на Сюэ Мэна и Мо Цинвана. Они видели разных заклинателей, но ещё никогда не становились свидетелями столь свирепого боя между сильными противниками, не уступающим друг другу. Когда Чу Ваньнин убедился, что трое юношей покинули храм, он более не собирался церемониться. Уйдя от атаки, омега расправил рукава своих одежд, при этом призывая Тяньвэнь вернуться к себе. Между ним и Хан Сули появилось свободное пространство, но они продолжали смотреть друг другу в глаза, ожидая, кто нанесёт следующий удар первым. На второй руке демоницы также появились длинные крепкие когти, она была готова к продолжению битвы. Однако её мнения Чу Ваньнин не разделял, решив покончить с ней одним ударом. Его бледные губы беззвучно зашевелились, и в их движении Хан Сули прочла: «Ветер». Тяньвэнь взмыла в небо, бешено вращаясь. Воздух задрожал, превратившись в ураган, ивовая лоза создала яростный порыв ветра. Необузданный, безжалостный, он намеревался уничтожить всё вокруг: и демоницу, и храм. Хан Сули смотрела на него в немом удивлении, при этом даже не собиралась уворачиваться от удара. Казалось, что даже эта смертоносная техника, способная уничтожить всё вокруг себя, не могла и прикоснуться к ней. Но на самом деле она стояла вовсе не из-за этого. Тяньвэнь безжалостно уничтожала всё вокруг себя, подымая плотный слой пыли. В её яростном танце разбивались щепками колонны, сваи и балки храма. Стирались надписи на алтаре, рвались рисунки, украшавшие стены. Всё превратилось в ничто за какое-то мгновение. Они слышали вопль Ли Яо, который оказался едва ли не в эпицентре этого действа, но никто даже не подумал его спасать. Когда Тяньвэнь повисла в его руки, Чу Ваньнин продолжал смотреть точно перед собой. Хан Сули глядела на него в ответ. Половина тела демоницы превратилась в кровавую кашу, виднелись обломки костей, кровь зловонной жижей стекала на землю к выпавшим органам. Храм был полностью уничтожен. От него не осталось ничего, кроме руин. «Это конец, — подумали трое юношей, — с такими ранами она не сможет продол…». И в этот момент жуткая улыбка Хан Сули превратилась в настоящий оскал. — Это было бесподобно, — сказала она в восхищении, а тело её стало восстанавливаться. Срастались кости, протягивались жилы, мышцы. И все усилия Второго Молодого господина Чу обратились в прах. Это чудовище словно была непобедима. «Если… Если даже такому могущественному заклинателю не под силу победить её, то насколько же она должна быть сильна? — холодный пот стекал по спине Мо Цинвана, пока он думал об этом». Они замерли в напряжении, понимая, что это только начало. Но демоница отчего-то не спешила снова рваться в бой. Вместо этого Хан Сули застыла, продолжая вглядываться в глаза Чу Ваньнина. Затем голос её, ставший немного странным, словно печальным, неожиданно раздался среди воцарившийся тишины: — Когда ты смотришь на меня так, его образ сам собой предстаёт в моей голове. Её когти снова превратились в обычные руки, она смежила веки, сделав тихий вдох и громко зашептав: — Эта определённо встреча, предназначенная судьбой. Чу Ваньнин сразу понял, что она собиралась сбежать, поэтому он ринулся вперёд, намереваясь нанести удар, но демоница взмыла вверх и мгновенно оказалась в другом месте. Там, где продолжал стенать Ли Яо, он костерил Хан Сули и постоянно повторял в безумии: «Похитительница Глаз… Похитительница Глаз». Тогда, словно вняв его молитвам, Хан Сули появилась у него за спиной и обвила плечи кузнеца руками. — Пора за всё платить, — сказала она едва слышно, но звук её голоса заставил всех содрогнуться от плохого предчувствия. Ли Яо протёр глаза от пыли, попавшей в них, и повернулся к ней лицом. В ту же секунду молниеносно и неумолимо её пальцы вонзились в его глаза, вырывая их. Дикий вопль пронёсся по округе. Ли Яо упал на землю, кровь хлестала из изуродованных глазниц. Хан Сули действительно оправдала своё прозвище — Похитительница Глаз; и Чу Ваньнин тут же понял… — Верни глаза всех жертв! — крикнул он ей. Хан Сули обернулась, пальцы сжимали окровавленные глаза, она игриво качнула головой и ответила: — Ну уж нет, они мне ещё самой нужны, — юркий язык облизал окровавленное глазное яблоко, мгновение — и она проглотила оба глаза. На лицо её наползло удовлетворение. — Вот так-то лучше. Демоница обвела взглядом разрушенный храм, перепуганных юношей и Чу Ваньнина. — Жаль, конечно, что приходится вот так уходить, но что поделать. Мы в любом случае встретимся снова. И я искренне буду ждать этого дня. В её руке откуда не возьмись появилась странная круглая белая маска, на которой чёрной тушью было выведено множество распахнутых глаз. Мо Жань содрогнулся от узнавания. Он уже видел её, эту маску… на прилавке старика, что являлся ему во снах. Хан Сули приложила маску к своему лицу и испарилась, словно и не было её вовсе. Остались руины, бьющийся в агонии Ли Яо, ошарашенные и напуганные юноши и Чу Ваньнин, продолжавший смотреть на место, где исчезла демоница. Он не чувствовал её присутствия, скорее всего она переместилась на большое расстояние, догнать он её не сможет. Не сейчас. Тяньвэнь сверкнула ещё раз, исчезая. Сюэ Мэн и Мо Цинван тут же бросились к нему с криками: — Второй Молодой господин Чу! От громкости их голосов омега поморщился, они оказались возле него. Их рты то открывались, то закрывались, не зная, что стоило сказать в данной ситуации. Однако недовольное ледяное выражения лица Чу Ваньнино быстро осадило их. Он обернулся несокрушимым воином в их глазах. — Что будет дальше? — спросил Сюэ Мэн, его взгляд упал на верещавшего Ли Яо. — Его предадут суду. Пускай ответит за содеянное, — омега посмотрел на кузнеца, — и лучше поспешить доставить его к лекарю, иначе он умрёт от потери крови, так и не заплатив за убийства. — А… — нерешительно протянул Мо Цинван, — Хан Сули? Что будет с ней? — Вы видите её здесь, Ваше Высочество? — спросил Чу Ваньнин. Мо Цинван отрицательно покачал головой. — Вот и ответьте на свой вопрос сами, как можно привлечь к ответственности того, кто не пойман. — Вы будете её преследовать? — заинтригованно поинтересовался Второй принц. — Нет, — нахмурился Второй Молодой господин Чу. — Она явно убежала очень далеко, её не выследить. Сейчас по крайней мере. Его глаза феникса устремились на развалы храма. — Поищите те шпильки, не стоит оставлять их здесь, — несмотря на его безэмоциональный тон и абсолютно безразличное выражение лица, он говорил достаточно вежливо и выглядел очень спокойным. Именно поэтому ему с лёгкостью удалось провести этих юных заклинателей. Сюэ Мэн и Мо Цинван бросились исполнять его просьбу. Лишь один Мо Жань стоял ни жив ни мёртв. Все краски схлынули с его лица, в ушах звенело. Он был в глубоком шоке, а Чу Ваньнин спокойно стоял и смотрел, как его братья копаются в завалах, потом мужчина подошёл к Ли Яо и потянулся, чтобы схватить того за шиворот, ему было противно прикасаться даже к его одежде. Мо Жань отмер и подбежал к нему: — Я сам, я сам, — запричитал он, не давая Чу Ваньнину напрягаться ещё сильнее. Второй Молодой господин Чу на это никак не отреагировал: не поощрил, но и не сделал выговор, мол, делайте, как хотите. Наследному принцу и самому было противно прикасаться к этому мерзавцу, но он не мог позволить Чу Ваньнину заниматься этим. Мо Жань знал. Он прекрасно знал, насколько больно было Чу Ваньнину сейчас. Омега получил просто ужасающую травму и всё это из-за него. Мо Жань на понимал, как описать ту мешанину из чувств, что терзала его изнутри в этот момент. Он не хотел, чтобы так получилось; он не мог знать, что такое произойдёт; но он не снимал с себя ответственности за случившееся. Мо Цинван и Сюэ Мэн собрали все шпильки и сложили их в мешочек цянькунь, что болтался на поясе кузена. Второй принц поспешил помочь Мо Жаню тащить Ли Яо. Так они и пошли обратно, оставляя позади разрушенный храм Кровавого Бога. Среди обломков и щепок, разорванных картин и разбитых ступеней целым остался один единственный тотем. Высеченная из камня волчья голова проводила их внимательным бездушным взглядом, оставаясь всего лишь безмолвным каменным созерцателем.