Музыка и чувства

      Редкие лучи рассветного солнца пробивались сквозь неплотно задернутые шторы и окрашивали скромный интерьер комнаты. Кровать, тумбочка рядом с ней, письменный стол возле окна, пара стульев и старенькая, видавшая виды гитара. Ворох одежды на одном из стульев и разбросанные листы с черновиками текстов и нот. Всё, до чего могло дотянуться настырное солнце, приобретало лёгкий, розово-оранжевый оттенок. Один из вездесущих лучей выхватил в темноте недовольное лицо молодого человека, который в очередной раз перевёл надоедливый будильник в попытке дать себе ещё пять минут сна. Но чувство долга победило желание поспать.       Самый простой рабочий день не предвещал ничего нового или необычного. С трудом разлепив глаза, Чанёль сидел на кровати и рассеянно водил рукой по чёрной, спутанной с ночи шевелюре. Как же он не любил утро. Будучи «совой», парень предпочитал вечер и ночь, и ложился довольно поздно, но его работодатель придерживался стандартного графика и желал видеть курьера на работе к 8 часам утра. «Несправедливо заставлять людей, ведущих ночной образ жизни, работать по утрам» — подумал Чанёль, но сказать смог лишь:       — Да какого я должен вставать в такую рань?       С трудом сползая с кровати, он настроился идти в ванную, чтобы вывести себя из состояния амёбы в человека разумного. Но что-то было не так. Ощущение неправильности настораживало. Чанёль остановился на пол пути и прислушался. Музыка! Вот что выбивалось из привычной картины. Обычно по утрам он мог слышать только перекрикивания людей на улицах или гул машин, шум дождя в плохую погоду, привычные для рабочего утра звуки, но никак не фортепьянную музыку.       Сейчас, пока окно закрыто, звук едва различим. Чанёль резво, насколько позволяло ватное спросонья тело, подскочил к окну, чуть не споткнувшись о свою собственную старенькую гитару и распахнул его. В комнату, вместе с осенней прохладой и запахом кофе и выпечки из пекарни на первом этаже, ворвалась прекрасная мелодия. Немного грустная, но доля трагедии в произведениях никогда не бывает лишней.       Нота за нотой, звук будто окутывал его с ног до головы, заставляя отвлечься от холодного ветра, гулявшего по комнате. Как человек, одержимый музыкой во всех её проявлениях, он наслаждался и даже не заметил, что успел озябнуть. Чанёль продолжал стоять возле окна и с полуприкрытыми веками погружаться в поток божественных звуков. Наваждение прошло вместе с окончанием утреннего концерта.       Постепенно Чанёль возвращался в привычную реальность. Что это было? Мысли путались, но в конец замёрзшее тело дало о себе знать, парень быстро захлопнул окно и отправился в ванную, как и собирался. От долгого стояния в одних трусах на холодном ноябрьском ветру он окончательно проснулся, но теперь необходимо согреться и привести в порядок растрёпанные чувства и мысли.       Стоя под упругими струями горячего душа, Чанёль силился осознать, не показалось ли ему? Музыка была просто волшебной, сразу понятно, что играл действительно талантливый человек. Скорее всего, это неизвестное произведение и, возможно, даже собственное сочинение или импровизация. Не важно, что это было, но у этой композиции прекрасная душа, и она проникла глубоко под кожу молодому курьеру. Даже сейчас он всё ещё слышит её отголоски у себя в голове.       В реальность его окончательно вернул звонок коллеги, которая взяла некое шефство над ним и решила, что просто обязана названивать ему по утрам и не позволять опаздывать. Чанёль нехотя ответил на вызов:       — Похоронное агентство «Земля и люди» слушает, — шутка была так себе, но внезапная тишина на том конце провода немного повеселила. Чанёль глупо хихикнул и добавил, — госпожа Чхве, не волнуйтесь, я уже выезжаю, скоро буду на работе.       В ответ он получил пару словесных оплеух за глупые шутки и обещание реального подзатыльника по приезде на работу. Дав слово быть более серьёзным, Чанёль отключил вызов. Схватил куртку, шлем и ключи со стола, парень выбежал из квартиры, не забыв её запереть. На губах его все так же блуждала лёгкая полуулыбка от воспоминаний о внезапном утреннем сюрпризе.       День прошёл как обычно, в разъездах с мелкими поручениями и попытках не заснуть в промежутках между ними. Утреннее наваждение почти растворилось под тяжестью суровой и скучной реальности. Сейчас Чанёль всерьез задумывался, не приснилась ли ему эта волшебная мелодия. Она так не вписывалась в привычный ритм жизни города, что казалась нереальной, но все же она была. Парень многое бы отдал, чтобы увидеть руки, творившие эту магию и, возможно, прикоснуться к ним.       Вернувшись домой и наскоро перекусив, Чанёль взял свою гитару. Весь день он чувствовал потребность творить, ему хотелось стать частью прекрасного мира музыки и оставить в нём свой след. До поздней ночи, он что-то наигрывал, записывал, исправлял, вычёркивал и снова наигрывал. Он всегда предпочитал реальные карандаш и бумагу бездушным электронным программам.       Утром, несмотря на полуночные посиделки с гитарой, Чанёль проснулся раньше будильника. Раньше самого первого будильника. Обычно он ставил несколько, с разницей в пять-десять минут, так как доверия к себе в отношении ранних пробуждений не испытывал. Но сейчас он уже несколько минут лежал с открытыми глазами, уставившись в тёмный потолок, и ждал. Всё его существо затаилось в надежде услышать знакомые переливы.       Отключив будильник заранее, Чанёль старался даже не шевелиться, будто любое лишнее движение могло спугнуть таинственного пианиста, а он так надеялся ощутить эту магию ещё раз. Тишина откровенно угнетала, из-за попытки вслушиваться и не пропустить момент начала концерта, разболелась голова. И вот, в то же время, как и днём ранее, за закрытым окном послышалась тихая, словно невесомая мелодия. Вдох. Чанёль не заметил, что даже перестал дышать от напряжённого ожидания.       Как и в прошлый раз, он подскочил к окну и распахнул его, не обращая внимания на холод и моросивший дождь, который забивало ветром в комнату. Мелодия была другой, не менее прекрасной и чувственной, но гораздо более грустной. В ней ощущалась тяжесть и одиночество, обида, горечь и страх. Одинокая слеза скатилась по гладковыбритой щеке Чанёля.       — Что так ранило тебя сегодня? — вместе с мелодией он словно проживал эти эмоции и боль страдающего пианиста.       Не в силах двинуться с места, чтобы не разрушить волшебный момент, Чанёль вновь простоял у открытого окна до самого последнего аккорда. В этот раз музыка оставила пустоту в ранимой душе и переживания о судьбе музыканта. В том, что это не радио или запись сомнений не было, а значит, Чанёль сделает всё чтобы найти этого человека и поблагодарить за прекрасные моменты и, возможно, помочь справиться с болью на душе, которая так ярко отражается в его музыке.