Музыка и чувства

      Чанёля разбудил телефонный звонок. Он играл для Бэкхёна почти до 3-х утра, пальцы болели, но душа ликовала. Эта ночь была, пожалуй, одной из самых лучших в его жизни. Парень отчаянно тёр глаза, пытаясь их разлепить, спать хотелось безумно, но звонивший явно думал иначе.       — Привет, мам, — с трудом подавляя зевок, Чанёль таки ответил на звонок.       — Привет, мой хороший. Ты ещё спишь? Чанёль, уже почти одиннадцать! Опять сидел до утра с гитарой? — мама ругалась лишь для вида, но всегда поддерживала сына во всем.       — Вроде того… Как ты? —спросил Чанёль, попутно пытаясь слезть с кровати, и путаясь в одеяле.       — Всё хорошо. Надеялась увидеть тебя сегодня.       — Эээм, скутер в ремонте, постараюсь успеть на автобус, — Чанёль выглянул в окно, пытаясь пригладить непослушные волосы рукой. Обычное воскресное утро, никакой музыки, либо пианист все ещё не объявился, либо он его благополучно проспал.       — О, ты не говорил про скутер, что-то серьёзное?       — Нет, все нормально, мелочи, завтра заберу уже.       — Хорошо. Так что, я тебя жду? — надежда в голосе мамы не позволила Чанёлю отказать, хоть у него и были немного другие планы.       — Конечно. Соберусь и приеду на ближайшем рейсе.       — Замечательно, сынок, замечательно! Целую, до встречи, — голос мамы зазвучал чуть выше, так было всегда, когда она радовалась.       — До встречи, ма.       Чанёль отложил телефон и ещё раз посмотрел в окно. На улице было сыро и холодно, в такой день хотелось сидеть дома в мягком пледе с чашкой чая с мёдом и вспоминать прекрасную ночь, полную музыки. Парень поставил чайник и направился в ванную. В доме его детства, где жила мама, тоже было тепло и уютно, то самое место, куда хочется возвращаться снова и снова.       Его семья была той самой, нормальной, образцово-показательной, про которые обычно говорят — идеальная. Ссоры и обиды, конечно, были, не без этого, но родители всегда умели находить подход друг к другу и к Чанёлю. С рождения обычный ребёнок не выделялся ничем, кроме, разве что, любви к музыке. Классические композиции, которые мама включала ему в детской для спокойного сна, всегда имели обратный эффект и вместо того, чтобы сладко спать, он сидел в кроватке и внимательно слушал. Уже тогда его интересовало, как производятся такие красивые звуки. С тех пор ребенок пытался играть на всем, что видел. В ход шли любые предметы и даже собака, коротколапая такса Чарли, которая так забавно подвывала под аккомпанемент незатейливой музыки малыша.       Заметив эту тягу к искусству, родители поддержали Чанёля и отдали его в музыкальную школу. Разумеется, в планах и мечтах был ВУЗ, карьера, жизнь, наполненная любимым делом… Но все изменилось со смертью отца. У ещё не старого автомеханика не выдержало сердце. Всё слишком просто и банально.       Мама держалась из последних сил ради сына, но о дальнейшей учёбе можно было забыть. Обычный бухгалтер в небольшой фирме, она просто не могла оплачивать недешёвое обучение сына, и Чанёлю пришлось отложить свои планы и мечты. Он продолжал играть для себя и мамы, и свято берег гитару, подаренную отцом.       После окончания школы его путь лежал в автомастерскую, где раньше работал папа, но мама решила иначе. Она отчаянно хотела видеть счастливым своего мальчика, а таким его делала только музыка. Так Чанёль перебрался в большой город. Поначалу, он пробовал играть в барах и ресторанах, реже на праздниках, но денег едва хватало на оплату квартиры и еду, о помощи маме не шло и речи.       В конце концов парень понял, что есть ему хочется немного сильнее, чем играть набившие оскомину хиты перед пьяными завсегдатаями баров, и решил поискать работу более стабильную. Стать простым курьером не было верхом его мечтаний, но постоянная оплата и соц. пакет сделали свое дело. Прикупив скутер в кредит, вот уже пару лет он старался держаться на плаву, играя на гитаре лишь для себя в надежде когда-нибудь исполнить свою мечту и выступить на большой сцене.       Сидя в автобусе на пути к небольшому городу своего детства, Чанёль задумался, какой была бы жизнь, случись все иначе. Он представлял разные сценарии, но в каждом из них неизменно был рядом любимый отец, которого так не хватало порой. Его уход был тяжёлым ударом для него и мамы, но нужно было жить дальше, что они и делали, каждый по-своему.       Парень открыл мессенджер и переслушал ночные сообщения. Нужно бы что-то написать Бэку, но фантазия осталась спать на подушке и Чанёль ограничился обычным «Привет», потом все же стёр написанное и записал голосовое, что становилось своеобразной традицией. Было в этом что-то личное, интимное. Возможность предать малейшие эмоции через голос и ждать реакции, представляя улыбку на красивом лице.       Бэкхён вздрогнул от вибрации телефона в руке. Звук был отключён. Ещё в девять утра к нему заявился Минсок и заставил поехать на закрытый концерт, какого-то струнного квартета, ещё и в другом городе. Желания ехать у Бэкхёна откровенно не было. Ему вполне хватило потрясающего ночного концерта, устроенного лично для него, но Минсок был другого мнения.       И вот, спустя четыре часа после тяжёлого пробуждения, Бэкхён сидел в небольшом зале среди немногочисленных ценителей, приглашённых на концерт, и честно пытался наслаждаться игрой нового квартета.       С гримасой внимательного слушателя на лице он старался погрузиться в атмосферу, но мысли возвращали его в прошедшую ночь. Звуки гитары не хотели покидать его голову и Бэкхён был не против. Впервые за эти 2 года после расставания его мысли были заняты другим человеком настолько, что окружающее отходило на второй план.       И вот новое сообщение вырвало его из раздумий. Прослушать сразу, возможности не представлялось, это было просто не вежливо. Бэкхён нервно ерзал на стуле, ожидая окончания выступления и возможности улизнуть в укромное место, чтобы услышать простое «привет», от не простого человека.       Минсок все утро наблюдал явные перемены в поведении своего друга и все не мог понять, радоваться ему или нет. Однажды он уже вытащил его на свет из тьмы предательства после жестоко разбитого сердца, очень не хотелось делать это снова. Но в этот раз он приложит усилия и не допустит повторения.       Бэкхен был слишком дорог для Минсока, почти как младший брат, с тех самых пор, когда Бэк впервые переступил порог его танцевальной студии. Он не хотел быть профессиональным танцором, да и вообще не горел желанием выступать для кого-то, его цель была проста и понятна — научится слушать и чувствовать свое тело на полную.       Уже с первых уроков стало понятно, что умение слышать музыку и отдаваться ей без остатка делало из Бэкхена прекрасного танцора, талантливый человек — талантлив во всем. Бэк всегда был особенным, это чувствовали все, кто находился рядом, а Минсок искренне полюбил его особенности.       Несмотря на разницу в возрасте почти в десять лет, они стали близкими друзьями, которые знали все секреты друг друга. И все же, сейчас Бэкхен отмалчивался и лишь загадочно улыбался, прокручивая телефон в руках. «Странно, но он кажется довольным и вроде счастливым» — подумал Минсок, — «Возможно, я зря беспокоюсь.»       Бэкхен продолжал вертеть телефон в руке, выдавая свое нетерпение. Квартет играл замечательно, но не вызывал никакого интереса. После ожидался фуршет и нужно было успеть выскользнуть до того, как его перехватят желающие пообщаться. С последними аккордами и овациями слушателей, Бэкхен не успел даже понять, как оказался в дальнем коридоре.       Мелкая дрожь поднималась откуда-то из глубины души. Что происходит? Парень не мог понять откуда это берётся. Он знает Чанеля всего пару дней и почти ничего не знает о нем самом, но сейчас, как влюблённый юнец, он прячется в дальнем уголке и, с трудом подавляя дрожь в руках, прослушивает сообщение.       — Привет. Надеюсь, ты выспался. Я вот еду в автобусе, обещал маме заехать в гости. Хотел сказать… Ну… Это была прекрасная ночь! Черт, прозвучало, как-то не очень, хахах. В общем, мне понравилось играть для тебя, я не против повторить, да и узнать тебя поближе. У меня может пропасть сеть, напишу, как приеду к маме. До… До связи.       Бэкхен вслушивался в слова и не мог сдержать улыбку. Чанёль все ещё волновался, но голос стал увереннее и твёрже, пожалуй, ему такие изменения даже нравились. А на словах «прекрасная ночь» он почувствовал, как покраснело лицо. Боже! Что происходит? Бэк приложил руки к щекам, они ощутимо горели. Интересный поворот.       Он открыл одно из многих окон в коридоре, где прятался от людей, и подставил лицо холодному, ноябрьском ветру. Кожу покалывало от перепада температур, но в голове прояснилось и дышать стало легче. Немного подумав, Бэк ответил на сообщение.       — Привет, я в порядке. Хм, знаешь, я сейчас слушал один подающий надежды квартет, но все что я слышал — это звуки твоей гитары… Хах, меня не просто впечатлить, но тебе удалось. Да, это однозначно была великолепная ночь и я буду умолять повторить её, хахах. И узнать тебя ближе тоже. Хорошей дороги, до связи.       Бэк отправил сообщение и уже собирался вернутся в общий зал, как услышал стук каблуков неподалёку от себя.       — Ну здравствуй, Бэкхён.       Бэк замер. Перед ним стояла Чэён, так сказать, во плоти. Оборвав с ней все связи после расставания, за эти пару лет он умудрялся ни разу не столкнуться с ней, хотя она иногда посещала вместе с родителями те же мероприятия, что и Бэкхён. Но обычно Минсок заранее узнавал списки гостей и делал всё, чтобы его друг избежал неприятной встречи. Видимо, сегодня что-то пошло не так и они с бывшей стояли лицом к лицу в безлюдном коридоре.       — Здравствуйте, госпожа Пак. — Бэкхён был вежлив, как с малознакомыми людьми или незнакомцами. Его лицо и интонация в один миг приобрели холодно-отстраненное выражение.       — Ну что ты, мы же не чужие. Кстати, ты так не объяснил, почему бросил меня. — Чэён придвинулась ближе, Бэкхена окружил запах до боли знакомых духов, столь любимых ею.       Воспоминания накатили с новой силой. Он отвёл руки за спину в вежливо-официальном жесте и уже за спиной кулаки сжались так сильно, что кожа на костяшках побелела и грозила лопнуть от напряжения, но лицо парня оставалось невозмутимым. Он сделал шаг назад и упёрся в подоконник. Окно все ещё было открыто, что было кстати. Холодный воздух помогал держать мысли в узде.       — Я все сказал ещё тогда, это не твоя…       — Не моя вина, причина в тебе, ты меня не достоин и так далее, я помню. Но неужели ты считал меня дурой, раз решил, что я поверю в эти шаблонные фразы? Оставь. — Девушка снова подошла ближе и попыталась взять Бэкхёна за руку. От малейшего прикосновения его словно ударило током.       Злость и разочарование накатывали с новой силой. Ощущение волшебства от общения с Чанелем сменилось чувством пренебрежения и отвращения.       — Что тут происходит? — Минсок появился как нельзя кстати. — Чэён, какая встреча! Не знал, что ты тоже здесь будешь, — он взял девушку под локоть и ненавязчиво отвёл в сторону, продолжая ничего не значащий разговор и давая Бэкхену шанс уйти.       Маневр она разгадала, но не сопротивлялась. Бэкхён воспользовался моментом и вернулся в большой зал. Общаясь с остальными гостями и музыкантами, он нервно ожидал появления Чэён. Спустя некоторое время вернулся Минсок, но один, что, несомненно, радовало.       — Не волнуйся, она уехала, — мужчина похлопал Бэка по плечу.       — Я надеялся, что переступил через прошлое, отпустил его, но стоило нам встретится лицом к лицу, и я трусливо сбежал.       — Знаешь, пожалуй, хватит на сегодня концертов, давай просто погуляем и поговорим, — Минсок подхватил друга под локоть и проворно провел его через толпу к выходу.       Вскоре они уже прогуливались по мокрой от прошедшего дождя набережной. Холодный ветер играл пепельными волосами Бэкхёна, путая их между собой. От рождения они были тёмно-коричневыми, но однажды Минсок между делом предложил: «А давай изменим тебе имидж?! Ты, конечно, горячий брюнет, но образ этакого серебристого ангела был бы тебе к лицу».       Самому Бэку было всё равно, что происходит на его голове, но эксперимент казался интересным и с тех пор, стабильно раз в два месяца, он обновляет цвет вместе со стрижкой. Возможно, он сжился с образом и не хотел его отпускать. Впрочем, судя по количеству комплиментов и предложений, окружающие были довольны его внешним видом, тогда что же, пусть наслаждаются, Бэкхёну не жалко. Минсок вздохнул, тем самым вырвав друга из раздумий:       — Наверно давно нужно было это сказать, но я все не решался… Понимаешь, ты так тяжело перенёс расставание, я думал уже не вытащу тебя. Поэтому не хотел напоминать, травмировать. Но, видимо, всё же пора…       — Давай, я слушаю, — Бэк был морально готов к разговору. Скорее всего, он и сам знал всё то, о чем скажет ему друг, нужно было лишь услышать это от другого человека.       — Пока ты не поговоришь с Чэён откровенно, ты не сможешь отпустить ситуацию. При расставании ты сжёг все мосты, но так и не сказал ей истинной причины. Спрятал боль и обиду глубоко внутри и чахнешь над ними. Пойми, бегать больше не выход, тебе нужно поговорить с Чэён, — мужчины расположились за столиком уличного кафе.       Бэкхён молча слушал друга и соглашался с каждым его словом. Умом он понимал, что это правильно, но почему же так страшно и больно лишь от мысли, что снова придётся снова пережить тот последний разговор?       — Ты прав. Но… Но пока я не могу… Я не знаю, — Бэк медленно отрывал мелкие кусочки от бумажной салфетки и складывал их горкой в центре стола.       — Боюсь, тебе не понравится то, что я сейчас скажу, но ты так и не расстался с ней вот здесь, — Минсок поднёс руку к груди Бэкхена и коснулся там, где билось разбитое сердце друга.       Бэк отвлёкся от своего занятия и задумался. Любил ли он все ещё Чэён? От одной мысли сердце забилось чаще, только была это обида или всё же… Где-то в глубине души он ощущал незавершенность и, к сожалению, его это устраивало.       — Ты познакомился с кем-то, ведь так? — Мин лукаво улыбнулся при виде замешательстве на лице друга. — Можешь не рассказывать, но пока ты не закончишь с бывшей, у тебя не будет настоящего.       — Я не уверен, что там вообще что-то будет… — Бэк вспомнил те пару раз, что он разговаривал с Чанелем, и задумался снова, а хочет ли он чего-то большего? Разумеется, рано пока думать об отношениях, они слишком мало знакомы, но захочет ли Бэк их вообще?       — Ты так улыбаешься, когда речь заходит о твоей таинственной музе, я не сомневаюсь, «что-то» да будет, хахах, — Минсок рассмеялся от вида смущённого Бэка.       — Это он, — парень продолжал смущённо улыбаться, но молчать больше не было сил, хотелось рассказать, поделиться с другом, услышать слова поддержки.       — Вот так поворот! Ахаха! Ну что я могу сказать? Вы полны сюрпризов, господин Бён. Ахаха, — Минсок снова рассмеялся, но тут же снова стал серьёзным и тоном, не терпящем возражений, произнёс: — Не важно кто, не важно откуда и чем занимается. Не важно, сколько лет и нолей на банковском счёте. Главное, чтобы он, наконец, сделал тебя счастливым.       — Спасибо. Я не знаю, к чему всё придёт, но он первый, кого я готов впустить в свою жизнь, — сейчас Бэкхен действительно чувствовал и понимал, что это правда.       — Он уже знает? — Минсок строго посмотрел на Бэка.       — Нет, пока нет. Виделись мы мало, а я не говорил, случая не представилось… — Бэкхен задумался, может ли его маленькая тайна оттолкнуть Чанеля? Стало страшно, но так не хотелось терять это волшебное чувство. Он скажет, обязательно, но может быть потом, как-нибудь.       — Уверен, всё будет хорошо. А теперь рассказывай давай, как тебя угораздило?       Ветер подхватил маленькие кусочки бумаги со стола и закружил их словно последние осенние листья. Снова начавшийся дождь прибил их к земле, и тонкая бумага начала медленно растворяться в воде.