Музыка и чувства

      С тех пор их отношения развивались стремительно. Как и ожидалось, через пару дней во многих газетах и журналах вышла статья о каминг-ауте Бэкхёна. Следом полетели звонки от родителей и друзей. Но кого это всё волновало? Бэкхён был счастлив. Чанёль казался совершенным, словно его вторая половинка. Он быстро привыкал к особенностям Бэкхёна и вскоре почти перестал обращать внимание, никак не ограничивая пианиста.       Чанёль не верил, что бывает такая просто мистическая совместимость. Он искренне любил Бэкхёна, о чём не забывал регулярно сообщать, каждый раз вызывая смущенную улыбку и румянец на его лице. Отсутствие зрения у Бэкхёна почти не сказывалось на их отношениях и жизни в целом, а любые возникающие проблемы они решали вместе и с музыкой.       Минсок и Макс наблюдали за происходящим с наслаждением. После знакомства с Чанёлем, они со спокойной душой отправили друга в его руки, зная, что там ему будет надёжнее, чем в швейцарском банке.       Поговорить с Чэён Бэк решился сразу, после того вечера в ресторане, не откладывая в долгий ящик. Он хотел оставить тяжёлые воспоминания в прошлом и больше к ним не возвращаться. Встреча состоялась на нейтральной территории, в кафе. Там он спокойно объяснил причину расставания, рассказал про телефонный звонок и про подслушанный Чанёлем разговор в торговом центре.       Чэён пыталась оправдываться, даже признавалась в любви, но теперь Бэкхён не испытывал страха или каких-либо других чувств, он был полностью и по-настоящему равнодушен. Потому сказал лишь, что ему жаль её и он желает ей счастья. Уходя, не повернулся, оставляя Чэён давиться злостью и негодованием наедине с собой.       Они оба активно продолжали заниматься музыкой. Бэкхён закончил магистратуру и мог преподавать в своём же университете, но делать этого не стал, решив ещё поиграть для публики и своих поклонников. Чанёль всё же смог поступить в музыкальный колледж и даже получил стипендию. Ещё одна его мечта исполнилась.

***

Спустя два года…       — Чанёль, поторопимся, будет нехорошо, если мы опоздаем. — Бэкхён стоял на первом этаже своего дома, того самого, в котором они теперь жили вдвоём.       — Уверен, что концерт могут начать и без парочки гостей, — Чанёль спускался по лестнице, попутно проверяя свой костюм и натягивая куртку. — Как я выгляжу?       — Ахах! Потрясающе, Чанёль! Для меня ты выглядишь всегда одинаково потрясающе! — подобные безобидные шутки были в порядке вещей и Бэкхёну нравилось, что Чанёль перестал зацикливаться на его слепоте и пугаться каждой неоднозначной фразы.       — Люблю тебя за твою честность, ахаха! — Чанёль поцеловал Бэкхёна и они, наконец, отправились в концертный зал.       Уже подъезжая, Бэкхён попросил Чанёля заглянуть с ним за кулисы, поприветствовать знакомого перед началом концерта. Людей у главного входа было довольно много и чтобы не терять времени, они пошли через служебный. Оставив Чанёля в одном из коридоров, Бэкхён отправился искать своего друга.       Время шло, Бэкхён не возвращался и не отвечал на звонки. Чанёль начал нервничать и хотел было отправиться искать его, но к нему подошла девушка и сообщила, что должна проводить его к Бэкхёну. Все это было слишком странно и откровенно начинало напрягать.       Пройдя мимо множества дверей и несколько узких коридоров, они вышли в какое-то тёмное помещение. Пока Чанёль пытался осмотреться, девушка — сопровождающая уже исчезла. Да что происходит?! Загорелся софит, осветил высокий барный стул и красивую, новенькую гитару возле него. Чанёль совершенно запутался. Происходило, что-то странное.       — Однажды я вышел на дорогу и чуть не оказался под колёсами обычного скутера. Случайность, скажете вы. Однозначно судьба — отвечу я. В тот день моя жизнь стала ярче, а мой мир больше. В нем появился ещё один человек и принёс с собой бесконечное количество любви. Ты — мои глаза, моё сердце, моя жизнь. Я люблю тебя, Пак Чанёль, — голос Бэкхёна раздавался где-то в темноте зала и он явно говорил в микрофон.       Слева послышались восторженные вздохи. Чанёль потрясенный и растроганный, всё ещё не понимал, что происходит, но радовался, что с Бэкхёном всё в порядке и это явно его затея.       — Тогда, в начале нашего пути, ты играл для меня по телефону ночи напролёт до мозолей на пальцах. Сегодня я хочу спросить, согласишься ли сыграть вместе со мной? –перед Чанёлем загорелся прожектор, который осветил превосходный белый рояль и Бэкхёна в белом костюме, его ангела. Чанёль подошёл к нему, украдкой стирая слезы счастья, обнял и ответил в микрофон, который держал Бэкхён.       — Я хочу играть с тобой, пока жива моя бессмертная душа, любовь моя, — удержаться от поцелуя было невозможно.       — Тогда смотри, Чанёль, сегодня это твоя большая сцена и твои преданные поклонники. Ты будешь играть для них и для нас, — с этими словами Бэкхён развернул Чанёля влево.       Свет загорелся во всем помещении, это оказалась сцена и зал, который был наполнен людьми. Прогремели приветственные овации! Чанёль смотрел на это море людей и понимал, исполнились все его мечты, теперь оставалось лишь безграничное счастье. Он поклонился, взял гитару в руки, устроился на стуле и вдохнул. Свет погас, освещались лишь Чанёль и Бэкхён.       В свете софитов, окружённые темнотой, остались две родственные души, два любящих сердца, два музыканта, гитара и рояль, играющие в унисон.