Музыка и чувства

      Чёрная BMW вот уже полчаса бесцельно колесила по улицам ночного города. Три человека в салоне и полная тишина. С тех пор как они покинули заведение, никто из парней так и не решился начать разговор. Этот вечер оказался крайне странным и богатым на события. Каждому нужно было осмыслить всё, что происходило, чем они и занимались, пока Макс устраивал им молчаливую экскурсию.       Бэкхён тщетно пытался разобрать ворох чувств и мыслей. Эмоциональные качели сегодня вечером напоминали американские горки и распутать образовавшийся клубок оказалось не так просто. Он был благодарен Чанёлю за помощь, пусть и такую неоднозначную. Чэён это не остановит, но поставить её на место при всех было неплохим решением.       Официально признав отношения с Чанёлем, он возможно поумерил её пыл, но хочет ли он этого действительно? Хочет ли этих самых отношений? Не глядя, Бэкхён нащупал руку Чанёля рядом с собой, переплел пальцы, как ранее сделал это сам Чанёль, и прислушался к своим ощущениям. Тёплая, немного влажная ладонь, широкая с длинными, крупными пальцами. Рука Бэкхёна была тоньше и изящнее, но ненамного меньше.       Лёгкое приятное покалывание поднималось от кисти по руке и отзывалось в районе сердца теплом и нежностью. А следом пришло желание подняться выше, зайти дальше. Изучить не только руку, но и всё тело, медленно, часть за частью, руками и не только… Это казалось правильным, никакого противоречия или отторжения. С Чанёлем хотелось быть. Быть рядом, обладать и принадлежать. Бэкхён решил для себя — не важно, куда это их заведёт, но попробовать он будет рад.       Чанёль просто смотрел на ночной город. Вопросов в голове было много и к ним добавились сомнения. Бэкхён прекрасно ему подыграл, но было ли что-то большее за этой игрой? Вспоминая Чэён, Чанёль уже не был в себе так уверен, как часом ранее. После такой бывшей захочет ли Бэкхен быть с простым курьером, да ещё с парнем? И к чему это приведёт их обоих? И действительно ли готов к этому сам Чанёль?       Вопросы множились и грозили довести парня до нервного срыва, пока он не почувствовал прохладную руку Бэкхёна, которая так по-свойски завладела его собственной. Мда, что ж, Бэкхён умеет убеждать. Сомнения Чанёля таяли, как пломбир под июльским солнцем. Он повернулся и посмотрел на своего пианиста, тот смотрел прямо, казался полностью погруженным в свои мысли.       — Макс, поехали на набережную. — Бэкхён обратился к водителю. — Дождь вроде закончился. Хочу проветриться и поговорить, ты не против? — уже Чанёлю.       — Не против, хорошая мысль.       Макс развернул машину и спустя десять минут парни уже прогуливались по берегу реки. За руки не держались, но оба уже всё для себя решили. Чанёль был уверен, что хочет большего, гораздо большего.       Бэкхён собирался с мыслями. Ему нужно было рассказать правду и дать Чанёлю выбор. Чэён права, это многих отталкивало в свое время.       — Бэкхён, я…       — Чанёль…       Они заговорили одновременно, спеша поделиться своими эмоциями и чувствами.       — Позволь мне? — Бэкхёну нужно было рассказать прежде, чем Чанёль примет решение. Он молчал, видимо был не против. — Знаешь, в одном Чэён права, не каждый решится встречается с таким… таким… Проживая жизнь, почти с рождения я учился контролировать себя: мысли, эмоции, движения. Быть как все, быть лучше хотя бы в чем-то, не быть обузой и не показывать слабость. Не слышать слов сожаления или жалости. Я… Черт, почему же так сложно, — он сделал глубокий вдох, снял очки, которые до сих пор были на нем и повернулся к Чанёлю. — Я сделал тебе комплимент сегодня при встрече и не сомневаюсь, что это чистая правда, но узнал я о твоём новом образе от Макса, который скинул мне сообщение заранее…       Чанёль напрягся, что значит от Макса? Это…       — Я полностью слеп, Чанёль, почти с рождения. — На одном дыхании проговорил Бэкхён и замер, ожидая реакции. Он чувствовал, что парень ещё рядом, но слышал лишь шум воды и города.       Чанёль смотрел на парня перед собой и не верил. Да как такое возможно?! Это что, шутка? Но серьёзный вид парня говорил об обратном. Он быстро вспоминал всё, что знал о слепых, и Бэкхён абсолютно не подходил под этот образ. Он спокойно ходил, сидел, разговаривал. Он виртуозно играл на пианино! Но присмотревшись ко взгляду, Чанёль понял, почему не смог разгадать его там, в ресторане. Бездонные чёрные глаза затягивали, как чёрная дыра, но не давали ничего в ответ. Они были пусты.       Сомнения клубились в голове, нашептывая неприятные мысли. Он продолжал смотреть на Бэкхёна и прислушиваться к собственным чувствам. Стал ли он относиться иначе? Перестал ли он хотеть Бэкхёна, хотеть быть с ним рядом? Меняет ли это признание хоть что-то? Ответ на все вопросы пришёл быстро — нет. Лично для него это не меняло ничего. И сейчас больше всего хотел Чанёль наконец-то поцеловать этого белого ангела, своего таинственного пианиста.       Бэкхён терпеливо продолжал ждать реакции. Несколько долгих секунд не происходило ничего. А что, если он просто уйдёт? Или разозлится, или… начнёт жалеть и сочувствовать. Поток сомнений прервали мягкие губы, которые нежно завладели губами Бэкхёна. Рука скользнула по его щеке на затылок, путаясь в пепельных волосах, настойчиво прижимая сильней. Бэкхён опешил, такая реакция ему в голову не приходила, но, вернув себе самообладание, он с готовностью ответил на поцелуй, обвив руками шею Чанёля.       — Как ты можешь быть таким восхитительным? — спустя несколько долгих и сладких мгновений прошептал прямо в его губы Чанёль, задыхаясь от страстного поцелуя. Его руки пробрались под куртку и пиджак пианиста, сейчас от крепкого тела их отделяла лишь тонкая ткань рубашки. Не выпуская Бэкхёна из объятий, он сначала почувствовал вибрацию, а потом и услышал тихий, грудной смех, который вызвал новую толпу мурашек, а следом ещё один поцелуй, в этот раз нежный и почти не весомый.       — Хочу соответствовать… — от шальной ухмылки Бэкхёна кровь Чанёля начала закипать, а в районе брюк появилась отчётливая выпуклость. Всё ещё прижатый к его телу, Бэкхён, разумеется, почувствовал это, вопросительно поднял бровь и звонко рассмеялся, выплескивая накопившиеся напряжение. Понимая всю странность ситуации, Чанёль смеялся вместе с ним. От смеха становилось легко и хотелось с надеждой смотреть в новое завтра.       Возвращаясь в машину, Чанёль решился задать пару волнующих его вопросов:       — Почему ты сразу не сказал? То есть там на дороге, когда я тебя… — парню стало стыдно, откровенно стыдно за всё, что он говорил.       — Да, я задумался. Должен был ждать Макса на обочине, но пошёл дальше, ну и… А не говорил… Я мало кому говорю об этом, если человек не замечает сразу. — Чанёль положил руку на плечо Бэка в поддерживающем жесте. — Генетическое заболевание привело к тому, что зрение я потерял стремительно, в первые месяцы жизни. Я не знаю, как выглядит этот мир, но всегда хотел быть полноценной его частью. Когда родители поняли, что это не излечимо, они оставили меня на попечении учителей, гувернанток, нянь и отправились зарабатывать деньги, чтобы обеспечить нам достойную жизнь. — Бэкхен остановился возле перил и прислушался к шуму воды. — Знаешь, я не виню их, что не были рядом, и даже благодарен. Я никогда ни в чем не нуждался и смог научиться быть больше, чем просто слепым мальчиком, любящим музыку.       — Тот ресторан, почему ты решил стать спонсором?       — Я вложил в него деньги, только с условием, что официантами могут быть лишь незрячие люди.       — Это очень благородно! — Чанёль гордился этим человеком. Бэкхён пожал плечами.       — Я просто хотел помочь.       — А Чэён? Как тебя угораздило? — Чанёль приобнял Бэкхёна и спрятал лицо в его волосах.       — Влюбился. Банально, да? Хах, она не казалась такой… Такой…       — Сучкой? Меркантильной тварью? Я могу долго перечислять, ты выбирай, ахаха, — Чанёль продолжал говорить, не отпуская Бэкхёна.       — Да, именно. Три года я был без ума, думал, что она моя судьба. Чуть не женился.       — Какой ужас! И что случилось? На тебя снизошло озарение?       — Вроде того. — Бэкхён поежился, устраиваясь удобнее в руках парня, ему нравилось чувствовать, как дыхание Чанёля шевелит волосы на затылке. — Случайно подслушал её разговор, где она поливала меня грязью… — он тяжело вздохнул, воспоминания болезненно били по нервам.       — Ей стоит научиться поменьше болтать. Не поверишь, я тоже случайно услышал её разговор сегодня в торговом центре. Она рассказывала подруге о планах по возвращению красивого, богатого зануды, а когда увидел её в ресторане рядом с тобой, сделал выводы.       — Спасибо, что помог. Я всё ещё впадаю в ступор рядом с ней. Мы не расстались, как положено, я просто ушёл. Видимо, пришло время наконец-то покончить с этим. — Бэкхён развернулся и уткнулся носом в шею Чанёля.       — У тебя всё получится. У неё больше нет власти над тобой. — Чанёль чмокнул Бэка в макушку, — пойдём, холодает.       Бэкхён кивнул и они не спеша двинулись к машине. Чанёль вдруг вспомнил про ещё одно важное для него событие:       — Кстати, ты знаешь, что мы рядом живём?       — Вот как? И откуда ты знаешь? Я вроде адрес не называл? — Бэкхёна удивил и немного насторожил вопрос.       — Понял, когда ты играл сегодня на рояле, — для Чанёля всё было предельно ясно, но он забыл, что Бэкхён не знает о своём тайном слушателе.       — По игре на рояле можно определить адрес человека? Ты экстрасенс? — он рассмеялся, но стало не до смеха от следующих слов Чанёля, стало жутко.       — А ты сомневаешься? — напуская загадочности в голос, решил пошутить Чанёль. — Каждое утро в семь часов, кроме выходных, ты играешь на рояле. — Подражая телевизионным шарлатанам, монотонно пропел Чанёль. Бэкхён замер. Но проведя несложные подсчёты в голове и сложив все слова Чанёля, наконец, понял.       — Только не говори, что ты слышал это!       — Обижаешь. Слушал! Каждое утро, с тех пор как услышал первый раз около месяца назад. Я надеялся, что смогу найти, откуда идёт звук, но он рассеивался по двору и определить не получилось… Похоже я влюбился ещё до того, как встретил тебя.       Признание застало Бэкхёна врасплох и он не нашёлся, что ответить, а для Чанёля смущенная улыбка и порозовевшие щеки пианиста были лучшим ответом.       Привычка играть по утрам у Бэкхёна появилась после расставания с Чэён. Он часто просыпался посреди ночи или рано утром и выплескивал так напряжение и тревожные сны. Он вкладывал всего себя в эту игру.       Его электронное пианино всегда было подключено к усилителю, но небольшой домик, который он купил совсем недавно, когда решил переехать из родительского особняка, находился внутри двора и не имел соседей — это и стало одним из решающих факторов для его покупки. Он понятия не имел, что его игру слышно дальше дома. Видимо, любовь к свежему воздуху и постоянно приоткрытые окна сделали свое дело.       — Я мечтал, что когда-нибудь смогу увидеть руки, творящие это волшебство, — еле слышно проговорил Чанёль и осторожно взял Бэкхёна за руку. — Но я даже мечтать не мог, что смогу держать… целовать эти руки, — он поднёс руку к губам и оставил на ней горячий поцелуй.       Бэкхён просто не мог оставаться равнодушным. Завтра будь что будет, но сегодня их ночь. Осторожно, тихо, как крадущийся хищник, он спросил:       — Хочешь увидеть, где всё происходит?       Чанёль вспыхнул, нотки в голосе Бэкхёна вызывали сомнения в невинности его вопроса, но спешить с выводами курьер не стал и отказываться тем более. Не важно, как далеко захочет зайти Бэкхён, Чанёль согласен на всё уже давно.       — Хочу, конечно хочу, — также тихо и вкрадчиво ответил он.       Подходя к машине, они всё ещё держались за руки и светились, как новогодние лампочки. Макс, наблюдавший эту картину, понимающе и облегчённо улыбнулся. Он действительно переживал за своего подопечного. Сильный человек с ранимой душой, он был лишён возможности видеть этот мир, но заслуживал найти в нём свое счастье.       Возле машины Чанёль порывался открыть дверь для Бэкхёна, но охранник придержал его и покачал головой. Чанёль понял, что не стоит жалеть Бэкхёна, а тем более пытаться помочь там, где в этом нет необходимости. Он превосходно справлялся сам все эти годы, настолько, что смог ввести в заблуждение невнимательного курьера.       — Поехали домой, Макс, — попросил Бэкхён. Когда машина тронулась, он аккуратно погладил Чанёля по щеке и почувствовал, как под его пальцами уголки губ растягиваются в улыбке. Это снова согрело его сердце. Ехали молча, каждый погружен в свои мысли. Но в одном они сходились – обоим отчаянно хотелось остаться наедине.       Уже подъезжая к дому, Чанёль обнаружил, что они действительно жили практически в одном дворе. Этот дом давно пустовал, хозяин прилично завысил на него цену и никак не мог продать. Их двор–колодец в виде кольца состоял из двух и трехэтажных домов, на первых этажах некоторых находились кофейня, магазинчик и небольшая пекарня.       А дом Бэкхёна располагался в неком углублении, вдали от основного двора и имел вход со стороны улицы. Расположение домов странное, сверху напоминало круглый леденец на палочке. Видимо, именно поэтому звук, выходящий из окон дома Бэкхёна, проходил по такому коридору и расходился по круглому двору, рассеиваясь.       — Макс, спасибо, на сегодня можешь быть свободен, и так задержался. Я думаю, дальше мы справимся. — Бэкхён отпустил помощника и направился ко входу в дом, ведя Чанеля за руку. Он точно знал, где находится лестница, дверь и замочная скважина. Это удивляло Чанёля и даже заставляло сомневаться в правдивости признания Бэкхёна, он делал всё слишком точно.       — У меня хорошо развито чувство пространства, расстояния и ориентация. Я довольно быстро запоминаю, где что находится и насколько нужно поднять руку или ногу. Иногда я пользуюсь тростью, но, когда изучаю местность хорошо, она мне больше не нужна, — будто почувствовав сомнения Чанёля объяснил Бэкхён. — Терпеть не могу быть беспомощным, никогда не мог.       — Прости, мне всё ещё нужно уложить это в голове. — Чанёль смутился, но понимающая улыбка Бэкхёна успокоила.       Войдя в дом, Чанёль даже не удивился: всё вокруг было в светлых оттенках или даже белым. На первом этаже располагались прихожая, кухня, гостиная, комната и туалет для гостей.       — Ты не голоден? — поинтересовался Бэкхён, проходя на кухню.       — Ну как тебе сказать… — кокетливо заметил Чанёль.       — Я про еду вообще-то, — Бэкхён улыбался во все тридцать два, такой настрой ему определённо нравился. — У меня есть только чай, вроде, и какие-то конфеты, но можно что-нибудь заказать. — Он продолжал рыться в шкафчиках, когда Чанёль подошел сзади, обнял его за талию, уткнулся носом в затылок и еле слышно произнес.       — Поверь, о еде я сейчас думаю в последнюю очередь.       Развернувшись в его руках, Бэкхён почувствовал тёплое дыхание на своих губах.       — Пойдём наверх, ты же хотел увидеть то самое пианино? — так же в губы, спросил Бэк.       — Да, да… Именно его я очень хочу увидеть, — Чанёль чувствовал, как буквально пьянеет от близости Бэкхёна, сдерживаться было всё сложнее.       На втором этаже оказалась ванная комната и большая спальня, с окнами в пол, выходящими во двор, в тот самый коридор из домов. Обстановка спальни была довольно скудной и опять преобладал белый цвет. Большая кровать, двери в гардеробную, тумбочки, кресло, пара напольных ваз с цветами и то самое пианино.       — Такие большие окна! — Чанёля удивила полностью стеклянная стена.       — Да, я могу различать яркий свет, поэтому большие окна и светлые оттенки в окружении. Послушай, ты играл для меня так много, теперь я хочу сыграть для тебя, ты не против? — спросил Бэкхён, усаживаясь за свой инструмент.       — Осчастливьте меня, маэстро! — голосом преданного фаната ответил Чанёль. Сердце билось о грудную клетку и всё ещё не верилось в такое совпадение. Но первые звуки пианино развеяли сомнения.       Наблюдая за Бэкхёном из кресла рядом с инструментом, Чанёль восхищался им и хотел всё больше и больше. Пиджаков на них уже не было и Бэкхён оставался лишь в белой рубашке, через которую отчётливо просматривались контуры стройного крепкого тела. Знание о занятиях танцами, которые длительное время посещал Бэкхён, постоянно уводило мысли Чанёля в совершенно другое от возвышенного восхищения русло. Вид длинных тонких пальцев, умело скользивших по клавишам, спокойствия не добавлял. Парень больше не хотел ждать. Если Бэкхён откажет, Чанёль остановится и даст ему столько времени, сколько понадобится, но сейчас он просто обязан попробовать или сойдёт с ума от желания.       Не дожидаясь окончания игры, Чанёль подошел к Бэкхёну, приподнял его лицо за подбородок, заставляя прерваться, провёл по губам большим пальцем и поцеловал, вложив в поцелуй всю страсть и желание, которое сейчас росли и множились в нём.       Бэкхён ответил так же жарко и настойчиво. Не прерываясь, они медленно перемещались к постели. Руки жадно исследовали тела, снимая мешавшую одежду. Чёрная водолазка Чанеля полетела на пол первой, сверху легла белая рубашка Бэкхёна.       — Бэк, ты действительно уверен, что хочешь этого? — задыхаясь от страсти, уже лёжа на кровати спросил Чанёль. Он хотел, чтобы Бэкхён делал это из-за собственного желания, а не чтобы угодить ему. Бэкхён отвечал, не прекращая ласкать шею и ключицы Чанёля.       — Если бы… Я… Не был уверен… Тебя бы… Здесь… не было.       — Но это твой первый раз, вроде…       — Чанёль! — в голосе Бэкхёна послышалось раздражение от того, что его прерывают. — Мы с бывшей не только музыку слушали. У меня был секс, пусть и не с мужчиной. И я слепой, а не импотент. Если я буду сдерживаться ещё хоть пять минут, я за себя не отвечаю!       Чанёль засмеялся, повалил Бэкхёна на спину и придавил своим телом.       — Как пожелаешь, но торопиться мы не будем, я хочу, чтобы ты распробовал каждое мгновение… каждое прикосновение… каждое ощущение, — шептал Чанёль, оставляя горячие поцелуи на теле Бэкхёна, чем вызывал у него откровенные стоны. Обостренная чувствительность Бэкхёна играла ему на руку, каждое прикосновение Чанёля вызывало пожар под кожей, который требовал выхода.       Остальная, совершенно ненужная сейчас одежда, полетела на пол. Больше ничего не мешало им наслаждаться друг другом. Бэкхён не оставался в долгу. Он прилежно учился и изучал Чанёля, запоминая каждый сантиметр его тела и рисуя образ у себя в голове. Как он и думал, Чанёль был бесстыдно прекрасен.       Эта ночь стала откровением для обоих. Утомлённые и счастливые, они лежали в объятиях друг друга, глаза слипались от усталости, но Чанёль снова спросил:       — И всё же, как ты можешь быть таким… таким…       — Таким?       — Таким восхитительным?       — Просто соответствуют тебе…       — Нет… Ты лучше. Лучше, чем я. Лучше, чем все… Ты — это ты, такой, какой есть… — уже засыпая, промямлил Чанёль и заснул, уткнувшись носом в шею Бэкхёна.       — Спасибо за то, что стремительно влетел в мою жизнь на своём скутере, — поглаживая руку Чанёля, Бэкхён тоже благополучно заснул.