Жизнь механика

В мегаполисах всегда было так душно, что никакие баллончики с кислородом не доставляли удовольствия, даже те, что продавали в тех наркоманских лавках. Всё, чего хотелось, это вырезать себе мозг, отключить сознание от мейнстрима под названием «жизнь» и отдаться пустой вечности. В Москве поток иммигрантов и рост населения в этом году смело пробивали рекорды и даже метили оценку в три балла по риску перенаселения. Видимо, в следующем году стоило ожидать дефицит ресурсов и скачок цен на простые и неотъемлемые в повседневной жизни товары — как и было всегда. Иван не мог поверить, что когда-то были те времена, где существовали частная жизнь и незаселённые территории, на которые ещё не успела ступить нога человека или робота. Был в свободном доступе кислород и магазины не занимались перепополнением продуктов по несколько раз за день. Хоть Иван и не проживал этой эпохи и не чувствовал весь её вес на своей шкуре, но однозначно понимал, что плюсов в том времени было больше. Сейчас Иван теснился в вагоне метро. Разглядывал скачущие перед глазами мотионовки, световые граффити, украшающие стены транспорта, и своё отражение в тёмном окне. Он только что ездил на вызов к одному частному коллекционеру машин, который оказался настоящим сквалыгой, и вернулся от него с синим фингалом под глазом, подбитой гордостью и просратыми деньгами. Тот старик, бывший профессор-зазнайка, мало того, что отказался платить ему всю сумму, называл его неквалифицированным тупицей и плюнул в душу своим неуважением, так ещё и осудил за внешность и манеры, которые у самого были не то чтобы идеальными. Иван не сдержал свои кулаки в карманах и развязал драку, из-за которой чуть не лишился головы, потому что кто знал, что у старика имеется американский оружейник с автоматами и ракетами. То-то ему будет, что рассказать Альфреду, когда они встретятся вечером и соберутся праздновать день Рождения Ивана. Вагоны плавно, но быстро остановились на станции, выпуская задыхающихся людей из себя и позволяя прочувствовать короткий миг долгожданного чувства свободы, чтобы сразу же после этого их захватила несущаяся наперегонки с электричками толпа и городская суета. Открытость миру мгновенно схлопывается и сменяется посредственностью и спешкой. Мир этих людей такой: успеть там, успеть тут, и успеть всё сразу. Никто не жалеет регресса и никто не жалеет тебя. Иван чуть не откинулся, пока лавировал между группой высоченных афро-американцев, наверное, баскетбольной командой. Где-то рядом, вроде открыли новый стадион, но Ивану это было не то чтобы интересно. Он продолжил неестественно медленно для этого шумного мира шагать по платформе и рассматривать чужие лица и спины. Просто видеть живых людей приносило удовольствие Ивану и его дефициту общения. Изучать людей, их поведение, находить в них отличия и понимать эмоции, было важно для него также вплане профессиональности. Работа требовала от Ивана полной отдачи желаниям и требованиям заказчика. Иногда, чтобы понять, что хочет бабушка второго столетия, не понимающая, что значит «Какой палтус стоит в бете вашего кобла?» становилось невозможным без умений чувствовать собеседника. Иван миновал пару пьяных подростков и дошёл до лестницы, ведущей на выход. По дороге его успели пару раз толкнуть, и травма на левой ноге напомнила о себе мерзкой болью. Иван зашипел. Но иногда, всё-таки, с людьми и их вездесущностью бывали проблемы, и привычка быть изолированным от социума играли с Иваном жестокие игры. Сейчас, как и обычно в такие чувствительные моменты, спровоцированными избыточными столкновениями с незнакомыми людьми и их недовольными рожами, всё, чего хотелось Ивану, это добраться до дома, сбросить с себя весь накопленный стресс и зажаться в углу своей скрипучей кровати. Увы, сейчас он шёл не домой, а в гости к своему неоднозначному другу, а также его личному спонсору, менеджеру, врагу и любовнику. Иногда Иван его ненавидел, потому что Альфред его раздражал, иногда не мог не хвалить парня за проявленную инициативу помощи и уважать чужую целеустремлённость, а иногда просто хотел убить, но перед этим ещё успеть вдоволь насладиться и попользоваться всеми доступными ему через глупого Альфреда благами. Иван зашёл в громадное здание, новаторство архитектурных идей которого обсуждали даже в газетах ещё пару лет тому назад. Разноцветные цветные стёкла, подсвеченные тоненькими гирляндами и на вид неустойчивые формы башни из пузатых кувшинов. Ночью, когда только искусственный свет мог украсить тьму, это здание превращалось почти что в рождественскую ёлку — разноцветное, яркое и выставленное на обозрение почти что в центре столицы. Это была «Неодуга́». Дорогое удовольствие — проживать в этом отеле: качественные сауны, парк на каждом пятом этаже, .услужливые работники, маленькие кинотеатры, рестораны с барами и частые шоу и дискотеки с музыкой, лазерами и танцами. Иван бы был даже не против, если бы Альфред выделил ему одну из своих гостевых комнат в своём номере и дал попробовать вкусить то чувство эйфории, которое испытывают люди каждый день проводя в Неодуге, жаль только, что у Ивана дома было своё собственное хозяйство, за которым был нужен глаз да глаз. Однажды к молодому механику успели пробраться, через всю его комплексную секьюрити-систему, и украсть технику, которая предназначалась для одного очень важного человека. Хорошо, хоть человек оказался понимающим, а то не сносить Ивану головы было, ведь аппараты были завезены из Азии и Америки и стоили миллионы долларов. Вообще не понятно, как Ивана не засудили и казнили прямо там же, на месте… Он старался не думать об этом и радоваться судьбе-веселухе за снисходительность. Иван зайдя во внутрь здания первым же делом встретился с чип-индикатором, первичной системой охраны. Второй же было полное сканирование тела — Иван прошёл через незаметное человеческому глазу электроволновое поле, которое анализировало человека, его вещи, предметы и отправляло все эти данные на автоматизированный компьютер, который далее проверял всю поступающую информацию и или разрешал доступ человеку, или запрещал. Затем он зашёл в лифт, где его ждал служебный робот в смешном жакете и довёз до нужного этажа — в этом доме всё было через-чур и излишне — и самым большим выпендрёжником среди всех временных жильцов был, конечно же, Альфред. Их с Альфредом «дружбу» можно было смело считать за восьмое чудо света человеческих отношений, объяснить которое не смог бы ни один психиатр. Как один самомнительный клоун и консервативный старовер вообще могли ужиться в одном помещении? И тут дело вовсе не в религии или характерах — здесь сталкиваются два взгляда на жизнь, свободный и потребительский и закованный и принципиальный менталитеты. Альфред любит воздух, потому что он ему нужен для дыхания и жизнедеятельности организма, а Иван не может решить хочет он дышать или не хочет в принципе, ведь для него любая нужда — ограничение. В детстве мама привила маленькому Ване любовь к прошлому, глубине души, русскому языку и самостоятельности, но взрослая жизнь хочет у него это отнять — реализм, охота за выгодой, глобализация, полное лишение свободы движений и выбора. Когда родители умерли и маленький Ваня остался один на один со страшными и злыми заботами и трудностями быть автономной личностью, целиком принадлежащей обществу, времени и технологиям, то яркий солнечный ребёнок потерялся и мгновенно обратился беспокойным разбитым взрослым. — Вана, ты там скоро? — из микрофончика в наручных часах послышался надоедливо-яркий голос. — Уже в коридоре на одиннадцатом, — Иван поднёс к губам руку с часами и шёпотом ответил — не желал будить бедных соседей. Звучал Иван уже довольно раздражённо, хотя ведь даже ещё не успел увидеть причину своих расстройств и сожалений в глаза — уж просто не мог он терпеть, когда этот кривляющийся американец коверкал его милое имя и превращал в отвратительнейшую кашу бессвязных звуков. «Вана́». «В-а-н-а́»… Почему не «Вань» или «Иван»? Зачем обязательно резать по нервам своим противным «Вана»? Иногда, правда, и выскакивали из чужих уст более уместные «Вани» или «Ван», но всё-равно Иван уже успел пожалеть, что позволил незатыкающемуся Альфреду услышать уменьшительно-ласкательную форму «Ваня» и слепить из него жалкое и нечеловеческое «Вана-а-а». — Вана-а-а! Давай заходи быстрее! — дверь под номером 1100 чуть ли не встретилась с носом Ивана, и из-за неё появилась светлая голова Альфреда — Опять застрял в своих мыслях и забыл про мир вокруг? Альфред, знающий Ивана ещё со школы и подслушавший все его секреты, мог теперь угадать проблему друга с завидным профессионализмом. — Ты знаешь, сегодня у меня вообще-то был день полной занятости. Не думай, что нужен и обязан я только тебе. — Мне! Мне! Кому же ещё! Не забывай, кто твой настоящий лучший друг! — Забыл… Видел его в последний раз лет десять назад, — Иван глумился над Альфредом. — Понятно… — звучало неубедительно досадно. В прихожей встретились домашние гумандроиды. Иван был знаком с многими роботами в коллекции Альфреда, ведь сам лично их то собирает, то настраивает. Здесь сейчас стояли Артур и Мэттью, самые интересные гумандроиды из коллекции Альфреда, по мнению Ивана. Артур был с Альфредом с детства, его в качестве няни-учителя подарили второму родители, но из-за того, что однажды корпус робота залило водой, он теперь часто барахлил и быстро вылетал. Ивану приходилось на правах личного механика Альфреда регулярно осматривать Артура на поломки. Мэттью — это другая история. Иван собрал его в паре с другим механиком, по заказу Альфреда — сделать его идеальную копию, которая, на самом деле, что всегда смешило Ивана, был родной противоположностью наглому и эгоистичному хозяину — скромный, тихий, умный и чувствительный к чужому настроению. Иван дымного думал, зачем Альфреду такой робот и реально ли он думает, что они похожи? Гумандроиды ходили вокруг гостя, снимая с него верхнюю одежду и пытаясь помыть ему руки. — Не надо, я сам! — Иван всё-время негодовал, когда эти домашние роботы пытались чуть-ли не дышать за него — Лучше возьмите мои туфли и найдите им место. Иван, разулся, хотя Альфред и говорил, что это не обязательно, ведь пол всё-равно грязный от его кросс. — Вана, я купил для тебя красивое платье! Тебе понравится, я уверен! Надень его и выходи в зал, — Альфред воскликнул и исчез за углом. Артур передал гостю пакет с только что купленной одеждой, и Иван ушёл в уборную. Умывшись и встав перед зеркалом во весь рост Иван стал примерять наряд. Альфред задаривал его большим количеством ненужных платьем и комплектами нижнего белья. Скорее всего, это делалось с извращенискими идеями Альфреда увидеть Ивана в этом и раздеть, но сам Иван, на зло второму, не часто показывался в таких открытых и вульгарных одеждах, предпочитая простые повседневные брюки и рубашку. Он также любил носить унисекс и гендерсвитч, но не при Альфреде, чтобы, не дай бог, мужчине не снесло крышу и он не разорвал Ивана прямо на месте. Сегодняшний вечер можно было считать исключением. Иван, разобравшись с нарядом, вышел в гостиную и сразу же столкнулся с Артуром, который отобрал у него старую одежду и ушёл прятать её в шкаф. Мэттью же неуверенно возился вокруг Ивана и всё время интересовался, что ещё ему нужно. — Покой, Мэттью, покой. Мне нужен только он, так что оставь меня одного, — Иван терпеливо попросил робота, а потом крикнул Альфреду — Зачем ты вообще привёз их с собой? У тебя же море других более полезных и новых гумандроидов! — Хотел, чтобы кто-нибудь составил мне компанию, — выкрикнул Альфред из кухни в ответ — К тому же Арти и Метти мне ближе всех, понимаешь? — Да если бы я тебя понимал… — недовольно съязвил Иван. Пока Альфред просил Сири включить ему фоновый плей-лист и приглушить освещение, Иван занялся своим любимым развлечением: созерцанием ночного города из панорамных окон балкона. Жизнь в городе была безжалостной и жестокой, и ты не мог ощутить ни единой радости, пока проживал её в самой пучине, там внизу, где толпились люди на светофорах, гремели машины, слышались крики и сирены. Когда ты видел все пороки и изъяны, переживаешь тяготу суеты и социального отчуждения, больше не смотришь на город, как на место спасения — а большую как на адский лабиринт, из которого, выбравшись, выпутавшись из повязанных на конечностях и шее нитях, больше не можешь ощутить жизнь заново свежей и приятной. Всё, что ты видишь, это время. Убегающее время, уничтожающее все твои планы и надежды. Иван не чувствовал, что мог бы жить без этого кошмарного чувства, если бы даже переехал в какую-нибудь глушь и занимался там садоводством. Смотря на всё это сверху, с высоты, где воздуха и свободы больше, чем личных проблем и моральных ограничений, хотелось только заплакать от отчаяния. Сокрушаться и пожалеть, что не родился Альфредом или каким-нибудь ребёнком богатеньких родителей, у которого было всё уже с самого начала и ничего не могло отобрать у него самого себя. Деньги, время и связи решали слишком многое, чтобы можно было хоть что-то изменить в этой несправедливой системе. — Йоу, ты там уснул? — Альфред, не отличавшийся тактичностью или эмпатией, встряхнул друга за плечо. Иван сбросил неуместную тоску и повернулся к нему с нечитаемым выражением на лице. Альфред сжал свои пальцы на чужой талии и хитро улыбнулся. — Не отпразднуем сейчас — потом не успеем, — прозвучало, как девиз современного времени. — Лучше бы и не праздновали. Всё-равно, что отмечать свои упущения и приближающуюся смерть, — заметил Иван. — Ой, не говори! — Альфред засмеялся не утруднившись понять смысл слов друга — Идём на кухню. Иван только сейчас начал замечать, что Альфред приоделся, как на выборы: глаженный коричневый костюм, под ним жакет, красный галстук, зализанная разными кремами чёлка и новые очки на золотой цепочке, светящиеся голубые линзы — это всё было совсем не в стиле его американской натуры. — Ты в музей собрался? Зачем тебе трость? — Иван вскинул брови и не сдержал смешка, оглянув друга в этом немодном наборе. — Вообще-то, для кого, думаешь, я тут всё это устроил? Знаю же, что ты любишь всю эту старинную хрень прошлого века. Иван тяже вздохнул. — Если бы ты, Федя, утрудился поискать информацию о моде того времени, ты бы узнал, что такие викторианские костюмы уже никто не носил. — И в чём же они тогда ходили? — В куртках, кедах, джинсах, если мы про американскую моду начала двадцать первого века. У кого-то было модно носить чокеры, кожанки, водолазки, брюки, шорты, берцы на высоких подошвах. А в середине в моду уже вошли, бредди, брюки-мич, анималаксесс… — Ладно, я понял! — Альфред остановил этот словесный понос внезапным выкриком — Мне этот костюм посоветовали в инете. Лучше сядь уже, наконец, и дай мне нормально поздравить тебя! Альфред занял обе свои руки шариками и подарками, Мэттью держал хлопушку, а Артур стоял, как неродимый сосед, которого заставили учавствовать в этом фарсе против его воли. Иван неспешно занял стул в центре барного столика и облокотившись локтями о край, сделал вид внимательного слушателя. Гумандроиды собрались по обе стороны от Альфреда и появилось такое чувство, будто бы они — все люди, старые одноклассники, пришедшие, чтобы поздравить горячо любимого друга и окунуть его в тепло и уют. Это ощущение было таким мимолётным, но ярким, что Ивану на мгновение показалось, что он сейчас расчувствуется до слёз. Никогда у него не было друзей. Альфред по всем факторам остаётся для Ивана кем-то не пересекающим грань близости и душевности, которой обвязываются настоящие друзья или возлюбленные. У них с Альфредом не было ничего, что могло даже рядом стоять с «любовью», какой бы она не была. У Ивана закружилась голова от этих мыслей. Мэттью, что стоял по левый бок от Альфреда внезапно замешкался и подлетел к отрешённому гостю. Альфред, решивший, что робот все-го лишь делает свою работу слуги и шута, с чувством отдался песне «Хэппи Бёрздей». — Вам плохо, — утвердил Мэттью шёпотом Ивану, но второй только качнул на это головой и улыбнулся. — Альфредушка, — Иван резко выпрямился и уставился на «друга» удивлёнными глазами — А где же торт?! Неужели так празднуют у вас Дни Рождения? Без еды и конфет? — Точно! — Альфред с силой хлопнул Артура по спине, вызвав у робота короткий глитч и чуть-ли не сломав его окончательно — Арти! Давай неси торт! Вани, сиди на месте, сейчас всё исправим! И вот, всё было отрепетировано и поправлено и гумандроиды с хозяином, не без хохота со стороны Ивана, закончили своё выступление. — Дорогой Вана! От всего нашего дружного коллектива, от всех моей щедрой и безграничной души желаем тебе кучу свершений, большего дохода и много друзей! Дарю тебе это платье, сшитое на заказ моей знакомой! Дарю также тебе новый айвиар, чтобы ты больше не жаловался мне на свою старую рухлядь и проблемы с работой! А, ещё, чтобы не сидеть тебе в твоём тёмном сарае одному и, чтобы был кто-то, с кому можно было бы выговориться и у кого спросить о помощи дарим тебе новейшую модель Asia Robotika 22! Альфред хлопнул в ладоши. Свет в помещении не на долго погас. А когда он загорелся вновь, в зале появился пятый персонаж. Иван успел испугаться, когда некто чужой предстал прямо напротив него. Азиатские черты, шёлковые чёрные волосы до самый линии челюсти, андрогинная внешность, большие немигающие чёрные глаза с эпикантусом и небольшой рост. Иван вздрогнул, когда гумандроид выставил перед собой руку для пожатия. — Добрый вечер! Модель Asia Robotika 5000 45Q версии 22 полнорежимной, — робот сказал на русском, почти без акцента, чётко попадая в звуки движением губ — Готов служить долго и выполнять любые задачи. — Новая модель! Японская! — Альфред поддержал — Купил специально для тебя! Ты же так хотел друга! Иван молча оглядывал черноволосое недоразумение и почувствовал сильное жжение в области груди. Как же хотелось накричать на Альфреда, но Иван держался. — Зачем, Федя? — Иван поморщился и помял свою переносицу — Я же говорил, не надо… — Мне для тебя ничего не жалко, Вани! — Альфред, похоже, не видел проблемы. Иван проигнорировал протянутую руку робота и посмотрел в упор на развеселённого Альфреда, который уже выложил перед Иваном все подарки и теперь просил Артура нарезать торт. Азиатика, как часто называли серию гумандроидов выпущенную компанией Asia Robotika, представляли из себя чаще всего роботов развлекательно-хозяйственного типа без каких-либо заводских ограничений или цензуры. Самыми известными моделями азиатики были гумандроиды для сексуальных практик. Кстати, у Альфреда, кажется, были такие в его коллекции. Именно этот тип гумандроидов прославил Asia Robotika на весь мир, и теперь это один из самых больших и известных изготовителей робо-техники. Иван много слышал о том, что их последние модели считаются самыми качественными и дорогими на рынке, но никогда не интересовался этим так глубоко. Зато Иван убедился в этом прямо сейчас своими глазами. Кожа этого гумандроида казалась настоящей, детальные черты лица, словно волосинку к волосинке собирали отменные мастера и знатоки своего дела. Хотелось потрогать, чтобы удостовериться, но вместо этого Иван спрятал руки под стол и сложил на коленях. — Спасибо. За это, — Иван процедил и кивнул на японского робота, как на старые носки Альфреда, которые тот когда-то пытался подарить Ивану в качестве неудачной шутки. — Не за что, дружище! — Альфред расплылся в улыбке, совершенно не улавливая чужого настроения — Ты же сегодня у меня на ночь, да? Иван, всё ещё не способный принять такой неприятный ему подарок, не мог перестал кидать на нового гумандроида недовольные и подозрительные взгляды. — Хэй, Сири, «On the end of love»! — крикнул Альфред и подошёл к Ивану, галантно выставив перед ним руку — Позволишь пригласить на танец? Иван напряжённо уставился на руку Альфреда, но вскоре что-то заставило его отдаться отчаянию и устало кивнуть. Они вышли в центр зала и встали в позицию. Альфред опустил одну руку на талию Ивана, а второй взял его свободную. Иван почувствовал смущение и выдал: — Блин, я в последний раз танцевал на выпускном. Ничего не помню. — Ничего страшного, я поведу! На следующем такте они закружились. Роботы молча стояли у бара и наблюдали за происходящим, сканировали настроение и состояние здоровья юзеров. Ивану никогда не было приятно находиться под их взглядами, ведь он не был, как Альфред, прагматичным реалистом, а романтизировал всё убогое и одушевлял неживое — роботы для Ивана никогда не казались предметами, наооборот — скованными душами, не имеющих шанса покинуть железную оправу и избавиться от уз заводских настроек. — Опять мечтаешь, Брагинский! — Альфред словно хотел разбудить Ивана от глубокого сна и всё-время то дёргал его, то окликал. Они станцевали ещё круг. Под конец песни Альфред мягко погладил поясницу Ивана, и тот, в конце-концов, посмотрел ему в глаза. — Что? — Иван спросил Альфреда. — Ты знаешь, что. Тебе идёт это платье. Носи его почаще, — голос Альфреда больше не казался таким смешным и корявым, он опустился на одну октаву ниже и звучал довольно томительно — Хочу тебя прямо здесь. Иван закатил глаза в раздражении на чужую несдержанность и откинул голову в приглашении. — Только давай продолжим в спальне. Не хочу, чтобы они на нас смотрели, — Иван упрашивал. — Ты всё-ещё считаешь их живыми, Вана? Ты такой милый, боже. Хорошо, идём! Альфред схватил Ивана покрепче за талию и повёл прочь из зала. Такие встречи, заканчивающиеся в совместной грязной постели, случались не часто, но и не редко. По праздникам, иногда по чьей-то из них двоих просьбе, они проводили время в уединении и удивляли свои потребности с помощью друг друга. Лишь здесь Иван не видел ничего романтического. Утром Альфред проснулся первым. Сразу же оделся, собрался и ушёл на работу, не потрудившись оставить после себя никаких записок или сообщений с пожеланиями доброго утра и приятного аппетита. Иван вышел из спальни где-то в полдень. Заказов на эту неделю больше не поступало, так что он никуда не спешил. Встал у панорамного окна и засмотрелся на город под ногами. — Доброе утро! — Иван вздрогнул от чужого голоса. Японский гумандроид стоял прямо за его спиной и сканировал его покусанное чужими зубами тело. — Вам принести мазь? Предлагаю использовать Дюрэлл, чтобы ускорить востанавлиемость клеток и зажило побыстрее. — Не нужно, — Иван повернулся к нему и поморщился, когда почувствовал, как что-то жидкое стекает у него по ноге. Чёртов Альфред! Никакие морали его не останавливают, даже спящего человека не побоится заиметь, если захочет. — Я наберу себе ванну. А лучше нет. Я приму душ, — Иван пробубнил, осматривая все непотребства на своей бледной коже. — Вам приготовить завтрак? — Нет. Мне от тебя ничего не нужно, — Иван сказал с нажимом, давая роботу понять, что его услуги ему не к чему — Можешь идти заряжаться или, что ты там ещё делаешь в свободное время. Иван презрительно махнул на гумандроида рукой и отправился в уборную. На то, чтобы освежиться у Ивана ушло больше часа. Он тщательно оттирал себя влажными салфетками, смывал струями биоводы следы их с Альфредом актов непотребства. Хотелось вообще снять с себя кожу, как это делают некоторые фрики, но жить в таком обличии было бы ещё большей мукой. Иван был скромным, когда пользовался вещами Альфреда, чтобы он не пытался себе накрутить, а растрачивать чужое имущество и общие ресурсы попусту ему не позволяло воспитание. Иван по чуть-чуть добавлял в ладонь питательные крема с витаминами и намазывал ими своё уставшее тело. Хотелось почувствовать себя свежим, как в молодости, после любой страстной ночи, но возраст больше не позволял. Иван не омоложался, как многие, поэтому старел быстро. Во-первых, все эти лекарства стоили дорого и достать их было не просто, а во-вторых, Ивану это было не нужно, пока. Омолодились в основном те, кто боялся конца, но конец есть у всего, и бежать от него бесполезно. Иван не хотел тратить и так свои небесные силы на то, чтобы продлить своё бессмысленное существование, вместо того, чтобы потратить его на решение реально важных вещей, как, например, поиск себя, развитие личности, набор опыта и карьерный рост. — Простите, Господин! — Из-за двери послышался отлично копирующий живую человеческую интонацию голос — Вам что-нибудь нужно? — Нет! Оставь меня! — Иван раздражённо шикнул на надоедливого японского робота, а потом пробурчал себе же под нос — Даже уединиться не дают, ради всего святого. Жестянки… Иван вышел минут через десять, уже чистый и более бодрый. — Мэттью, сколько сейчас? — Иван окликнул гумандроида. — Тринадцать пятнадцать, Иван! — Поступали ли какие-нибудь звонки или прошения? — Нет, Иван! — Отлично! У Альфреда есть рыба? Найди рецепт домашней ухи, только без добавок! — Хорошо! Сейчас сделаю! — Артур! Поможешь мне, милый? — Иван стал разыскивать третьего робота глазами по всему помещению. — Простите, но это кажется мне не продуктивным, чтобы мы тратили наше время на и энергию на приготовление того, что можно заказать готовым или ссинтезировать в микроварке, — робот показался из прачечной с пакетом стирального порошка в руке. — Силы и энергию тут тратишь только ты, на то чтобы пререкаться! Надо было не ставить тебе упрямство и занудство в качествах характера. Иди сюда, сейчас я тебя поднастрою! — Благодарю, но не стоит! Да прибудет с Вами дух кулинарии! — Артур живо скрылся за дверью в прачечную и больше не высовывался от туда. — Гад английский, — Иван разочарованно покачал головой и вернулся к осмотру ингредиентов и свериванию порций с рецептом. Альфред позволял Ивану очень много, когда дело касалось его роботов, гумандроидов. Иван чинил их, редактировал их костюмированные системы, лазал в настройках, моделировал по своему собственному хотению, придумывал характеры, личности, имена, предыстории, буквально играл с ними, как ребёнок с куклами. — Артурчик! Куда ты там спрятался? Вот, например, Артур, по мнению Ивана должен был быть настоящим англичанином, педантичный, хмурый, ворчливый. Изначально, модели Артура и Мэттью были самыми обычными и «пустыми», никаких отличий от миллиона других, таких же, моделей, ни намёка на индивидуальность, у них даже имён не было. Потом, Иван, впервые прийдя в гости к Альфреду поспорил с другом и доказал, что механика — его талант, его творчество. Старый робот-няня стал «Артуром Кёрклендом», англичанином тридцати лет, оккультистом и вообще любителем всякого фэнтези и паранормальщины. Ему добавили характер, черты, позволяющие ему быть почти живым: постоянную тревожность, гордыню, чувство собственного достоинства, закрытость, пунктуальность. Это был первый экспериментальный робот Ивана. Первая попытка внедрить душу в неживой предмет, спонтанность в сухой набор данных. Тогда Иван впервые задумался о том, что ему на самом деле интересно. Потом он начал работать над проектом «Клон Альфреда», по просьбе самого Альфреда с другим механиком, профессором технического института, который научил Ивана новым путям работы, открыл глаза на то, что раньше казалось незначительным и сторонним. Гумандроид, который по планам должен был стать клоном Альфреда, его идеальной версией, стал чем-то, что показало Ивану, что в жизни ничего не просто и никогда не предсказуемо. Робот был собран двумя людьми, но именно Ивану посчастливилось дать ему «жизнь» и показать профессору свои умения и способности. Гумандроид сталь «Мэттью Уильямсом», близнецом Альфреда, получившим от «брата» все самые хорошие качества и ставшим его зеркальным отражением. Профессор был впечатлён. Ивана пригласили в университет на интервью и отдали ему последнее свободное бюджетное место. Иван выпустился спустя три года и сразу же получил предложения о вакансии в более десяти разных компаниях. Увы, слава его была кратковременна. Иван не продержался и года на новой работе и был уволен с неё по причине своих некоммуникабельности и конфликтности. — Эх, Мэттью, — Иван разложил все ингредиенты, ножи, доски и кастрюли и тяжело вздохнул — Остались мы с тобой одни. Поможешь мне с приготовлением или хотя бы включи музон, чтоб веселее было? — Конечно, я помогу Вам, Иван! — Мэттью прибежал на зов, как собака — Какие треки вам включить в плей-лист? — Давай на твой вкус, что-то весёлое. У меня сегодня нет настроения слушать мою депрессню. — Как пожелаете, я попробую найти что-то весёлое. — Спасибо, Матвейка. — Извините. Иван вздрогнул и ахнул с испуга, когда увидел силуэт периферийным взглядом и услышал чужой голос слева от себя. — Ёб твою, жестянка!.. — Иван пригрозил гумандроиду паловником — Не пугай меня так! — Извините, — японский гумандроид сказал ещё тише — Хотел спросить, не нужна ли моя помощь? — Нет, — Иван буквально рыкнул ему, смерив убийственным взглядом — С глаз долой! Японский гумандроид опустил голову в поклоне и отступил. Иван старался не думать о том, что робот возможно испытывал досаду, ведь, как говорили все профессора и учёные, роботы не могут чувствовать, у них нет на это специальной программы. Но каждый раз, когда Иван видел перед собой очеловеченное лицо с кристальными глазами, какие-то мягкосердечие и сочувствие просыпались в нём. Это было неправильно. Ходить к психологу, кстати, тоже не помогало. Альфред оплачивал ему бессмысленные сеансы, когда пытался наставить своего друга на «путь истинный», хотел помочь ему побороть травмы и стать правопорядочным гражданином и послушным рабом социума. Вместо «починки», сеансы дали Ивану идею для раздумий, причину быть собой и никогда не перед кем не сдаваться. — Мэттью, отойди! Я сейчас нарезаю овощи! Иди разогрей плиту, лучше! Иван ненавидел чувствовать себя уязвимым, а роботы всегда заставляли чувствовать себя таким, когда делали за него его работу. В двадцать втором веке мало кто работал без помощи роботов. Скорее всего, даже никто. Роботы Альфреда всегда казались Ивану пугающими и опасными, не в плане риска жизни и здоровью, а в плане лишения личности развития и запрета на право на ошибку. Люди, наверное, давно были такими, жаждущими найти более лёгкий путь к достижению своей цели, ленивые и трусливые. Роботы не виноваты, но Иван всё-равно относится к ним всегда осторожно. У него никогда не было собственных роботов, ведь их система авторизации была всегда сложной и долгой, а постоянное присутствие в жизни омрачняло бы её ещё больше. Иван просто не хотел, чтобы кто-то возился у него под ногами, дышал в спину, следил за каждым шагом и отбирал работу, будь то даже простое протирание пыли на столе. Иван привык справляться со всем сам и ни на кого не полагаться, когда дело касалось его личной жизни. Поэтому подарок Альфреда спустил триггер к его самозащите. Иван мельком глянул на японского гумандроида и покачал головой. Нужно будет убедить Альфреда забрать свой подарок и сдать обратно в магазин, чтобы его отдали тому, кому он действительно нужен. — Артур! — Иван обратился к гумандроиду, закрывающему дверь в прачечную — Передашь Альфреду, что мне не понравился его подарок и я хочу, чтобы он отдал этого японца обратно? — Прости, какого японца? — Артур обвёл взглядом всех присутствующих. — Вот того! — Иван ткнул ножом в японского гумандроида — А если Альфред хочет, то пусть забирает его себе… для развлечений. — Кхм, хорошо, я передам ему, — больше всего Ивану нравилось общаться с этим англичанином, потому что именно он казался ему самым живым и чувственным роботом, которого он когда-либо встречал — спорил, запинался, горячился, сомневался — если бы Иван не был тем, кто переписал его программу, то посчитал бы Артура настоящим человеком под прикрытием робота и, кажется, Иван начинал неосознанно гордиться своим творением. — Мэттью, подожди пока. Не видишь, у меня ещё морковка не дорезана. А где лук? Мэттью! Верни лук на место, я порежу его сам! Вскипяти-ка пока воду. Японский гумандроид, кажется, находился в состоянии отдыха, потому что не реагировал ни на какие вопросы или просьбы убраться с кухни, чтоб не мешать. — Артур, я его сейчас сломаю, если он так и продолжит пялиться в мою кастрюлю с ухой, как-будто там яд. — Ладно, сейчас попрошу его покинуть кухню, — Артур подошёл к отдыхающему японцу — 5000 45Q, ты меня слышишь? — Почему ты не прикажешь ему уйти через сеть? — Иван спросил Артура. — Я не имею доступа к глобальной сети Asia Robotika. Я подключён к Европейской сети и поэтому не могу получать или передавать данные моделям не подключённым к ней. — Понятно. А я думал всё так легко и просто, — Иван вздохнул и продолжил скидывать нарезанный лук в бульон — Мэттью, прибавь-ка огню. Иван сложил посуду в посудомоечную машину — раковины в современных кухнях не имелось и вытер руки. — Тогда пойдём таким путём, — Иван подошёл к японскому гумандроиду и поднял его — Я перетащу его в спальню, пусть там заряжается, а ты смотри, чтобы он больше не мешал нам. — Так уж и быть, — ответил Артур немного барахлящим голосом из микрофона. Иван положил робота на чистую кровать — спасибо Артуру — и закрыл его. К трём часам уха была сварена. Иван поел и попросил Мэттью завернуть ему остатки с собой. — В термос или в обычную банку? — Давай в термос. Только не закрывай, я подсолю. — Хорошо, Иван, — Мэттью был очень спокойным и послушным гумандроидом — никогда не перечил, не кричал и даже, иногда, умел стесняться. — Матвеюшка, не растянешь мне мышцы перед уходом, а то Альфред меня, кажется порвал. Мэттью завис, смешно захлопал глазами, анализируя вопрос и генерируя к нему ответ. Ивану это виделось ну очень милым и забавным, поэтому иногда мог выдавать даже такие пошлые шутки, лишь бы поиздеваться над железными нервами. — Э-эм. Извините, я не уверен, что я достаточно квалифицирован для такого. Я же хозяйственно-рабочий брид, а не развлекательный… Спросите лучше 5000 45Q! — Ох, опять этот япошка! — Иван закатил глаза, обуваясь — Видеть его не хочу. Всё, я пошёл… Только Иван нажал на ручку входной двери, как в неё влетел Альфред. Выглядел он рассеянным и запыхавшимся. Альфред не разуваясь вбежал в зал и стал рыскать по всем поверхностям и заглядывать за все углы. — Не видели мою папку? Голубую с наклейками! Артур! Артур, я потерял её! — Господь правый, — Артур выглядел не менее встревоженным — Я видел, как ты ходил с ней вчера в обед. Может у бара лежит. Альфред подбежал к барному столику и возликовал. — Арти-и-и! Спасибо большое! — он набросился на гумандроида, что был ниже него на пол головы и побежал в прихожую — Вана! Ты что здесь делаешь? Уходить собрался? Подарки все забрал? Азиатику не забудь! — Федя, подожди, — Иван затормозил мельтешащего друга — Я хочу отказаться от такого подарка. Правда, он мне не интересен. К тому же ты и сам знаешь, как сложно зарегистрировать робота… В общем, я оставлю его тебе. — Нет, Вани! — Альфред возмутился — Забери его себе! К тому же тебе не нужно его регистрировать, я уже прописал его на тебя и он теперь — твоя собственность! — Что?! — Иван разозлился — Ты взял и без моего ведома прописал его на меня? Ты вообще в своём уме? А если бы я его сейчас оставил и он бы сломался или наделал чего-нить, меня бы оштрафовали! Ты понимаешь какая это ответственность?! И ты набросил её на меня вот так даже не спросив?! — Но я же знаю, как тебе нужна поддержка и компания! Юлия, твой психолог, мне посоветовала. — Ты издеваешься?! Думаешь я теперь должен тебе быть благодарен? Нет! Забирай своего мерзкого японца и переписывай его на своё имя! — Нет! Ты должен забрать его, потому что я не могу увезти его с собой! У меня лимит на перевоз техники! — Не мои проблемы! Я отказываюсь от него, а на тебя подаю в суд! — Ну, Вани! Йоу, будь другом! Я пообщал твоей Юлии проследить за своим помочь восстановлению твоего ментального здоровья! Я же тоже за тебя переживаю! У тебя совсем никого нет, кроме меня, ты ни с кем не контактируешь, кроме своих заказчиков, ты очень конфликтный и не гибкий в общении! А ты? Как ты вообще можешь выжить сегодня без чужой помощи? Ты же сдохнешь! Без меня не будет с тебя спрос! Никто не будет бороться за твое место на рынке! Никто не будет спонсировать тебя и твою пустую работу, которую в нашем веке может делать любой обученный компьютер! Но я буду! Ведь, кто тогда будет чинить моих роботов и продвигать мою компанию и рекламировать наши услуги, если не ты со своими креативными идеями и отчаянным желанием? Ты мне тоже нужен! Поверь! Поэтому давай будем помогать друг другу, как мы всегда это делали! — Хм…! — Ивана задели за живое, поэтому он сперва не нашёлся со словами — Катитесь Вы все со своими людьми и роботами к чёрту! Иван вышел в холл, громко хлопнув дверью. Он даже забыл забрать с собой термос, насколько противно ему было больше оставаться в этом отеле с взбалмошнным роем мыслей. — Хренова учтивость! Хреновы люди! Хренов мир! И без них хорошо! — от нахлынувшего гнева вечно бледная кожа Ивана приобрела розовый оттенок, а вены на висках вздулись — Пускай живут без меня! Альфред легко найдёт мне замену! Ага, нужен я ему!.. Агх…! Иван с неистовым желанием что-то разрушить остановился у заброшенного переулка и зашёл в него, чтобы выломать пару ржавых труб и разнести мешки с мусором и чьим-то старым бельём по всей площади. Когда наплыв эмоций закончился и на смену ему пришёл рассудок, Иван откинул от себя трубы с громким звуком и посмотрел на свои в кровь порванные ладони. Как же ему всё осточертело. Колени под весом его крупного тела дрожали и покалывали, особенно левое. Люди, что проходили мимо нервно оборачивались, шептались, а некоторые уже как несколько минут рекордили сцену на свои смарт-дивайсы. Иван сплюнул и ушёл. Домой он вернулся пешком, где-то часа через два. Шёл неспешно, чтобы все мысли из головы выветрились и не мешали ему размышлять о том, где найти новую работу. Если, всё-таки, с Альфредом у них не сложится, и Иван лишится контракта, ему умно будет всё равно искать альтернативы. Его мастерская не пользовалась спросом, потому что то, чем занимался Иван — чинил и совершенствовал технику и роботов — за него с лёгкостью могли делать сами роботы. Иван отличался лишь тем, что дополнял свою работу душой, создавал из железа личность, но платить за такую незначительную доделку, когда можно получить товар, хоть и без творческого подхода и уникальности, но быстрее, надёжнее и дешевле — люди, в большинстве случаев, выбирают второе. Продавать свои навыки механика в их-то эпохе роботов — глупое и безнадежное занятие, всё равно, что художнику соревноваться с ИИ за качество и контент. Другие варианты профессий пока не рисовались у Ивана в голове, но он представлял, что не будет заниматься ничем экстремальным или фрилансом. Прожив в спешке с пол-десятка лет, Иван понял, что хочет стабильности, не зависеть от удачи, которая ему не светит. Тогда первым, что пришло ему на ум было открыть свою кафешку и начать с неё малый бизнес. Всё лучше, чем ждать чуда и надеяться, что однажды к нему в мастерскую явится какой-нибудь щедрый толстосум и спасёт от бедности. Когда Иван дошёл до своей улицы, усталость резко накатила на него. Еле добредая до подъезда, он не с первого раза достал свой пропуск с ключом, чтобы открыть дверь. Не сразу, Иван заметил копошение рядом. Кто-то невысокого роста кажется встал рядом и теперь дышал ему в затылок. Иван напрягся и медленно повернулся к челове… к гумандроиду. Его японскому гумандроиду, подаренным Альфредом. — Что эта чертовщина здесь делает? — Иван вслух спросил у самого себя — Чего ты тут забыл, жук? — Извините, я не понимаю, обращаетесь ли Вы ко мне или… — Ой, да не жужжи! — Иван прикрыл свои уши, словно они были готовы у него с минуты на минуту отвалиться — Ползи отсюда! — Извините, но я должен был удостовериться в Вашей безопасности и проверить, что Вы удачно добрались до дома. Как я вижу, Ваша нервная система сильно истощена, поэтому Вам требуется поддержка или психологическая помощь. Давайте я Вам п… — Не надо! Просто уберись! Не ходи за мной! В моём доме тебя быть не должно, понял? Хочешь, живи на улице, или возвращайся к Альфреду, но за мой порог ты не зайдёшь! — Хорошо, я Вас понял. За границу Вашей зоны комфорта я не зай… Иван хлопнул дверью в подъезд и наконец-то оказался в полной тишине. Не на долго. — Янги, это ты кричал? Не знаешь, чей это гуман там у подъезда? — Из первой квартиры вышла женщина в косметической маске, тётя Катя — Уже часа два стоит там, кого-то караулит, как каменный. Мне соседи жалуются, говорят, выходить боятся — вдруг бешеный? Может в полицию позвонить? — Не надо, тёть Кать, — Иван добро улыбнулся — Это, наверное, подростки прикалываются. Знаете, иногда балуются с роботами и троллят соседей. — Тогда точно полицию нужно вызвать! Где моя мобила? — женщина зашла обратно в квартиру, но Иван успел её окликнуть: — Тёть Кать! Стойте! Я сейчас разберусь! Иван вышел из подъезда, чтобы загнать наглого робота внутрь. — Тёть Кать! Я, кажется, знаю, чей он! Я его сейчас отведу к хозяину, а Вы не переживайте! Скажите всем, что подъезд от жуков очищен! — Спасибо, конечно, Ваня. Извини, что тебе пришлось с этим возиться, — женщина покрутила локоны своих волос в смущённом жесте. — Ничего! Спокойной Вам ночи! — И тебе, Ваня! Дверь в первую квартиру закрылась, и Иван сразу же сменил свою любезность на немилость. — Ты, нафиг, совсем решил жизнь мне испортить, а? Чего стоишь жильцов пугаешь? Если бы они полицию вызвали, знаешь как бы мне влетело из-за тебя? Иван хотел дать гумандроиду подзатыльник, но сдержался. — Поганец железный. Возвращайся обратно к своему Альфреду! Меня ты уже увидел, проверил, так что больше нечего тебе здесь делать! — Вы неправы, — не согласился японский гумандроид и покачал головой — Вам необходим осмотр и режим покоя. Я смогу выполнить протокол, когда сделаю, всё, чтобы Вам и Вашей нервной системе больше ничего не угрожало. — Сейчас ей угрожаешь только ты, поэтому скройся с радаров! Японец оставался непробивамым. — Пожалуйста, позвольте мне проводить Вас до Вашей квартиры. А ещё, я принёс Ваш суп, — гумандроид протянул человеку термос. — Эгх… Ладно, спасибо… — Иван забрал свою уху — Только до квартиры! Потом отвяжешься, понял? — Я Вас понял. Они зашли в лифт и быстро поднялись на шестой этаж. Иван нетерпеливо теребил ключи в пальцах, пока они с гумандроидом шли до его квартиры, в самом конце бесконечного коридора. Они остановились у самого порога. — Всё, дошли! Доволен? — Иван подкинул связку ключей и карт. карт — Уходи, давай. — Хорошо. Спасибо за сотрудничество. Желаю Вам доб… — Ваня! — дверь толкнула Ивана в спину, от чего тот навалился всем телом на гумандроида — Мы тебя слышали! А ты тут с кем разговариваешь? Из-за двери показались две одинаковые мордашки, дочки соседей по квартире, Даши и Димы, любопытные и вездесущие пиявки, которых иногда оставляли Ване на присмотр. — Никого тут нет, малышня, — Иван прочистил горло и сказал мягким тоном — Зайдите обратно внутрь, а то простудитесь. — Нет, Ваня. Покажи нам его! Это твой жених? — самая старшая из девочек, Юля, отличалась упрямым характером, пока её младшая сестра, Вика, молча сунула пальцы в рот. — Вот вы глупые такие! Почему сразу жених? Друг просто. И он робот. Где вообще ваши родители? Опять ушли? Вика, не грызи ногти, а то они отвалятся. — Мама и папа спят, — Юля ответила. — А почему вы не спите, мальки? Ладно уж. Только не кричите, а то разбудите всех. — Тогда покажешь нам своего друга? — Друга? — Иван обернулся на нагло подслушающего японца и отступил на шаг, чтобы открыть девочкам вид на его физиономию — Ну вот он. Увидели? А теперь марш в кровать. — Нет, не-е-ет, — Юля законючила и вцепилась в идеально выглаженную белую штанину гумандроида своими цепкими руками — Пусть он с нами поиграет! Я хочу в поровозик! — Чш! Не кричи! Ночь на дворе, — Иван шикнул и немного посомневавшись пустил гумандроида внутрь — Идите играйте с ним, только смотрите, не сломайте. — Хорошо! Но ты тоже с нами! В игре должно быть много людей! — Зачем много, и почему именно сейчас? Девочки, я устал. Дайте мне отдохнуть. Пожалуйста, — Иван скорчил страдающую гримасу, поэтому близняшкам быстро стало его жалко. Тогда Юля пришла с новой идеей: — О! А давайте в Ай-болитов! Ваня заболел, а мы его лечим! — Юля схватила японца за рукава и смяла ткань его чистой белой рубашки — Давайте! Давайте! — Тихо-тихо! Идите в комнату, тогда. Я сейчас прийду, мне нужно помыться, — Иван отправил детей в комнату, а сам ушёл в ванную. Когда же Иван зашёл в свою спальню минут через тридцать, его сразу же уложили в кровать, не дав даже глотнуть воды. — 45 нальёт тебе воды! — утвердила Юля и, не дав Ивана и головы с подушки поднять, отправила японца на кухню — Ты лежи, лежи! Устал, бедный! Нужно померить тебе температуру и послушать дыхание. Для серьёзности разыгрываемой сценки, Юля с Викой даже сумели стащить из комнаты мамины новые рабочие халаты. Ой как им влетит завтра утром. — Где Вы ходите, 45? Пациенту плохо! — Юля притащила из маминой спальни её ящик с рабочими инструментами и стала рыться в нём, как коллектор в деньгах — Где же термик? Где же термик? Гумандроид вернулся и поставил на табурет стакан синтетической воды. Иван потянулся к нему, но Юля шлёпнула его по руке и строго наказала — Лежачий режим не нарушаем! Доктор 45 Вас напоит! — Слушаюсь, — сказал японец и поднёс стакан к губам Ивана, помогая ему принять сидячее положение. — Спасибо, — сказал Иван напившись. — Я не нашла градусник, — жалобно сказала Вика, чуть ли не выворачивая мамин ящик скорой помощи на изнанку. — Ничего страшного, мне уже лучше, — Иван заверил — Луше возьмите выходной, уважаемые врачи. Вы тоже не бессмертные, вам тоже нужен отдых. 45 проводите врачей в спальню. — Хорошо, — гумандроид кивнул несильно поклонившись и вывел детей из спальни Ивана под их жалобные «Хочу доиграть» и «Не хочу спать». Как в итоге японец справился со своей назначенной задачей, Иван не знает, но поняв, что больше не слышит шума или детского лепета, осознал, что гумандроид удачно справился с ней. Так и уснул. Ночь прошла мимолётно. Утром, первым, что встретило очнувшегося Ивана, были пристально наблюдающие за ним чёрные глаза робота. Видимо, он стоял у стены и следил за состоянием своего юзера всё это время. По спине Ивана пробежали мурашки — Что ты смотришь на меня? — Иван возмутился и гневно прошипел — Живо отвернись. — Извините, — японец кивнул и неспешно отвернулся к стене — Нужна ли Вам какая-нибудь помощь? — Не нужна. Отстань, — Иван поднялся с кровати и побрёл к комоду — Почему ты всё-ещё здесь? Я же приказал тебе вернуться в Альфреду и не бесить меня больше. — Вы не приказывали. К тому же этим утром я получил сообщение от юзера Альфред Джонс, что он покинул Москву и улетел в Вашингтон, а также запретил мне появляться на территории его дома, пока он не получит от Вас согласие на моё содержание, — сообщил гумандроид и добавил — Если хотите могу отправить Вам на дивайс инструкцию по моему использованию, чтобы Вам было проще со мной взаимодействовать и сотрудничать. — Нет, — Иван резко отказался, натягивая на себя шорты. — Чем Вам тогда помочь? — Мне не нужна помощь. Вон, лучше иди к моей соседке, Даше. У неё Юля с Викой — как два урагана, им нужна нянька. А ты вчера неплохо с этим справлялся. — Хорошо, — гумандроид кивнул и собирался уже было покинуть спальню Ивана, как резко замер и повернулся к нему лицом снова — Извините… — Да, что ещё? — Иван вначале хотел стукнуть его, а потом вдруг заметил, как нехарактерно было такое спонтанное поведение для робота действующего чётко по условиям. — Как мне к вам обращаться? — Э-э-э… Как хочешь. Мне не важно. — Тогда мне называть Вас Вашими полными именем и фамилией, Иван Брагинский, или мне следует обращаться к Вам с упрощённой формой имени, Ив, Ива, Ва, Ван, Ан… — Остановись. Замучал уже. Просто Ваня. — Хорошо, Ваня. Гумандроид подарил своему хозяину дружелюбную улыбку и тихо закрыл за собой дверь. Иван тяжело вздохнул и резко провёл по волосам в раздражении. Слово «гад» не прекращаясь крутилось у него на языке и срывалось с уст временами. Коленную чашечку неприятно закололо. Иван нервно почесал её. Сегодня опять не было никаких заказов, а утро началось с таких паршивых новостей — день точно будет таким же убогим, если не хуже.