Бегущий за своей судьбой

— Развяжи его, — Женя отставляет в сторону чемоданчик и сама закрывает за ними дверь. — Не смотри на меня как на идиотку, Фёдоров. Если он попытается меня тронуть — убью сразу, — она собирает чуть отросшие волосы в хвост, а после склоняется над чемоданчиком.       Мирон выдыхает тяжело, хмурится, будто пытаясь придумать в голове слова, чтобы отговорить свою подругу от такого опрометчивого решения. Таких слов нет и, кажется, это единственное, в чем Федоров сейчас уверен на все сто процентов. Мужчина вынужден кратко кивнуть, а после, подойдя ближе к Славе, ловко ослабить узел веревки на чужих запястьях.       Карелин что-то себе под нос бормотал — Мирон не мог разобрать конкретных фраз, но гул легкий стоял. Фёдоров хмурится и переводит взгляд на Женю. — Он бредит. Я думаю, что температура достаточно высокая, — слышит пояснение Жени и кивает больше для себя самого. — Оставьте меня, все равно дело гиблое, это все понимают, — уже более четко говорит Слава, резко вскидывая голову и смотря в глаза Федорова. На долю секунды Мирон осознаёт, что сейчас Слава максимально искренен. Без своих масок, язвительности и резкости в высказываниях. Ему страшно. И Фёдоров это чувствует — за время их разлуки, кажется, даже процента не поменялось. Тут было бы страшно каждому, чего уж греха таить. Даже сам Мирон, который видел весь апокалипсис почти с самого начала, был уверен, что его привычная серьезность и непоколебимость определенно бы сломалась после укуса тварью.       Карелин взглядом помощи просит — к сожалению, просить ее привычными способами через слова он никогда не умел. И Федоров с самого детства отчего-то обрел способность читать эти мнимые просьбы, пробираться через стены недоверия и холода и, когда Слава подпускал его, Мирон помогал всеми силами. У них это было обоюдно. — Кофту снимай, дело у него гиблое. Помочь попытаемся, — девушка, кажется, даже на процент не боялась. Фёдоров смотрит на неё и понимает, что лучше бойца у него и не будет, наверное. Недолго думая, Мирон ближе подходит, дабы помочь Славе стянуть куртку, кофту, а после расстегнуть какую-то отдалённую пародию на бронежилет.       У Славы на теле несколько крупных шрамов, синяки и ссадины. Мирон смотрит на это и думает, что, была бы возможность, обязательно прописал бы тому смачный подзатыльник за такое отношение к собственным увечьям. «А будет ли такая возможность, Мирон?» — мужчина хмурится от собственных мыслей, отмахивается, будто вовсе не желая думать об этом сейчас. — Держи его руки, будет пытаться вырваться, — Женя смотрит на Мирона и, получив краткий кивок, возвращается к работе. Надевает маску, перчатки, а после аккуратно касается пальцами место укуса. Слава пытается дёрнуться, уйти от касания, но Фёдоров, вновь заведя руки тому за спину, крепко их сжимает. — Не трогай! Не трогай, твою мать! — ужаснейшие крики раздаются, кажется, на весь лагерь разом. Слава рыпается, пытается ослабить чужую хватку, правда Мирон остается непреклонен, а потому держит крепко, отводя взгляд в сторону. Хмурится, глаза прикрывает, взывая сейчас всю свою выдержку разом.       Женя же даже не дёргается: будто ее пациент и вовсе не пытается вырваться сейчас, будто не орёт так, словно его режут. Девушка осматривает укус, проводя по нему пальцами, одной рукой, в которой держала маленький фонарик, подсвечивая определённое место. Карелин же вперёд вдруг дёргается с явным намерением девушку укусить за открытый участок шеи, правда Мирон, одну руку высвободив, резко того за подбородок обратно возвращает удерживая. — Быстрее давай, он не маленькая девочка, а двухметровая дылда, — Федоров хмурится, фыркает и переводит взгляд на Муродшоеву. — Всё, закончила, — Женя дует на собственную чёлку, которая на глаза спала, а после отходит на пару шагов, перчатки снимая максимально аккуратно. — Был бы ты пай-мальчиком — работать было бы проще, — девушка улыбается, наблюдая, как Карелин фырчит и пытается вырваться из крепкой хватки Фёдорова. Страшное зрелище, если быть честными. Процесс в организме Славы протекает, клетки мутируют. И если сейчас все ещё не так страшно, то, если процесс не остановить, будет все ещё хуже.

***

      Чтобы успокоить Славу и обеспечить тому спокойную ночь, Женя была вынуждена вколоть тому ампулу успокоительного. Вновь привязав Карелина к стулу, они с Мироном покидают бункер и отправляются к кострам. Те уже были потушены, а ребята, которые были там ранее, уже разошлись по своим убежищам. Фёдоров пинает ногой какую-то банку, а после, достав из кармана зажигалку, подпаливает кострище вновь и садится подле. — О чем ты думаешь? — Муродошева садится рядом с товарищем, который потерянным взглядом смотрел куда-то вдаль, где красоты некогда прекрасного Петербурга были осквернены пришедшим вирусом. Девушка выдыхает и умещает ладонь на чужом плече, едва заметно сжимая, будто так и показывая, что она здесь, рядом. — О том, что никогда бы не подумал, что буду держать своего зараженного друга детства, пока тот пытается укусить мою подругу, — Фёдоров выдыхает и чуть голову склоняет, рукой накрывая ладонь Жени. — Ты никогда не рассказывал о нём. Я... — девушка высвобождает руку и, расстегнув куртку, достает из внутреннего кармана сложенную пополам фотографию. — Увидела эту фотографию в твоем архиве еще в Лондоне, когда мы только поселились, — Женя раскрывает фотографию и протягивает ее Мирону. На фотографии два мальца, совсем юные еще. Мирон с тёмно-русыми, густыми волосами, держал в руках гитару и крайне сосредоточенно зажимал очередной аккорд. Рядом две девушки — их одноклассницы, а чуть левее от него Слава Карелин собственной персоной. С гитарой в руках и глупой улыбкой на лице. Фёдоров едва заметно улыбается. — Это Славка, да. Собственной персоной, — мужчина притягивает фотографию ближе к себе, дабы рассмотреть ее лучше. Улыбка постепенно шире становится. — Мы познакомились так по-идиотски ещё, знаешь. На отработках у преподавателя по химии в старшей школе. Он тогда чуть класс не взорвал своими опытами, а я так, по мелочи. Домашние задания несколько раз не принес, так он и возмутился. Конец четверти, кажется, был, — Мирон припоминает те времена и ему кажется, лучше уже вряд ли будет. Ему нельзя унывать — позиция лидера в отряде говорила за себя. Но если быть честными, то порой и Фёдоров не видит света в конце тоннеля. Иногда. Эта неуверенность быстро уходит. — Мирон Янович не делал домашнюю работу по химии? Медик во мне только что совершил суицид, — смеется Евгения, наблюдая, как теплая улыбка постепенно растёт на чужом лице. Редкость. Огромная редкость для такого человека, как Мирон Фёдоров. Он редко позволял себе такие слабости.       Мирон смеется и прикрывает глаза, призывая себя расслабиться. Нужно разложить мысли по полочкам, донести самому себе, что делать дальше. А потом уже, к утру ближе, рассказать план своим ребятам. Те пошли за ним еще в начале этой истории, а потому в том, что они исполнят его приказы на все сто, Фёдоров никогда не сомневался.