Бегущий за своей судьбой

— Не пытайся оправдать его как-то сейчас, — Слава усмехается и, честно говоря, эта усмешка не вызывает сейчас приятных, теплых эмоций. Муродшоева выдыхает и кивает кратко, понимая, что сейчас лучше не давить — хуже будет. — Я не буду лезть, — девушка переводит взгляд на чемоданчик и задумывается. — Но ты всегда можешь поговорить со мной о нём. Я не буду выдавать тайн и секретов, но могу рассказать, чем он жил последнее время, — Женя сглатывает ком вязкий в горле, а после вновь смотрит на Карелина. — Как ты? — Паршиво. Это периодами накатывает. Я…кажется, я укусить тебя хотел, — парень опускает взгляд на собственные колени и хмурится. Что-то подсказывало Жене, что, если бы руки его сейчас были свободны, то Слава обязательно зарылся бы пальцами в отросшие волосы. — Прости. — Даже не думай. Дерьмо в тебе, блять, я даже сказать не могу, что понимаю тебя. Потому что никто в лагере еще не переживал того. Просто… постарайся справиться с этим. А мы тебе поможем, всеми силами, — она улыбается слабо. В частности именно Муродшоева научила Мирона даже в самых тяжелых ситуациях видеть свет, искать хотя бы мизерный повод верить в лучшее. Сначала было тяжело, но потом, как и по сей день, Фёдоров неизменно пользовался полученным умением. — Я подумал о том, что если все пройдет нормально и вы найдете способ мне помочь, то я хотел бы остаться в вашем отряде, — взгляд светлых глаз вновь направлен на Женю, которая от этих слов улыбается лишь шире. — Поговори с Мироном об этом. От себя могу пообещать, что намекну ему на то, что ты нам можешь понадобиться. Обещаю, — уголки губ Карелина чуть дрогнули и на его лице все-таки нарисовалась слабая пародия не улыбку. Прекрасно, уже определенно лучше.

***

      Фёдоров хмыкает кратко, когда очередная порция тварей подошла к главному входу Елизаветинской больницы. Справляться в одиночку было определенно труднее и опаснее и, была бы тут Женя, Мирон бы обязательно получил бы за такое безрассудство подзатыльник. Но пока все шло более, чем удачно: справляясь рукопашным боем и иногда пользуясь огнестрелом, Мирон удачно оборонял больницу от тварей, тем самым обеспечивая своим ребятам возможность спокойно искать нужную кровь. — Нашли! — Турбина окрикивает Фёдорова и, вставив последнюю пулю в тушку мертвеца, мужчина оборачивается к девушке и ребятам, сразу направляясь ближе. — Несколько литров у нас точно есть, это уже хорошо. Мы взяли еще медикаментов и все найденное для переливания. Удачный рейд получился, — говорит девушка, слабо улыбаясь и пытаясь отдышаться. — Прекрасно, ребят, молодцы, — Фёдоров выдыхает и оборачивается, осматривая территорию на предмет зомби. — Валим обходным путем, нам нельзя сейчас натыкаться на них, — Мирон поджимает губы, в голове простраивая маршрут. — Все в норме, можем идти? — отряд глухо отзывается положительными ответами и мужчина, кивнув больше самому себе, широкими шагами отправляется прочь с территории больницы, уводя оттуда своих ребят.

***

      Первыми в лагерь возвращаются Адиль со своими ребятами. Женя встречает их и, конечно же, сразу устраивает пострадавшего Кирилла в удобном месте, дабы можно было спокойно осмотреть чужую ногу. А потом и обеда порцией обеспечить. — Поговори о нем с Мироном, пожалуйста, — Муродшоева смотрит на Адиля. — Ты странный какой-то. Все в порядке?       Жалелов выходит из секундного транса и как-то отвлеченно кивает. — Да, порядок. Скажи потом, пожалуйста, что с его ногой, — казах взглядом указывает на Кирилла, а после спешит скрыться в толпе собственных ребят. Женя провожает его взглядом, кратко хмыкая напоследок. Интересно, однако. Очень интересно.       Здесь жизнь превратилась в самое настоящее выживание, которое раньше можно было увидеть разве что в компьютерных играх. Отряд Мирона, сформировавшийся почти сразу после того, как началось распространение мутационного вируса, пережил многое дерьмо. И нападение тварей посреди ночи, с которыми пришлось сражаться едва ли не кулаками, и потерю товарищей прямо на собственных глазах. Мирон находил способ соединять коллектив воедино каждый раз, не позволяя своим ребятам утратить веру в себя и лучшее будущее. Мирон знал каждого здесь и местами ощущал себя настоящим отцом. Многие здесь были младше его, а потому он считал своей обязанностью давать правильные наставления и советы. Порой казалось, что эта ответственность когда-то его определенно погубит. Но не сейчас. Точно не сейчас. Сейчас, когда Фёдоров возвращается в лагерь со своими ребятами, их встречают радостно и приглашают обедать. — Есть несколько новостей. Думаю, что про этого светловолосого парнишку тебе больше Адиль расскажет, — Женя хмыкает кратко, когда вниманию Мирона предстает Кирилл.

***

      Кушали они всегда все вместе, собираясь вокруг самой большой бочки. Когда ужинали — в бочке огонь разжигали, чтобы во мраке вечера было комфортнее. Сейчас, когда осень уже постепенно приобретала серьезные обороты, бочку решили разжечь даже днем. Тепло никогда не будет лишним. — Мы нашли все. На первое время, думаю, должно хватить, — Мирон переводит взгляд от ребят на Женю, чувствуя нахождение подруги рядом. — Это хорошо. Я думаю, что в сражении за разум Славы у нас определенно есть шансы, — девушка выдыхает, а после улыбается слабо. — Иди поешь со всеми, я пойду и начну обустраивать бункер под палату. Потом ты мне нужен будешь, ладно? — Конечно, без вопросов, — Фёдоров улыбается слабо и заглядывает в чужие глаза. Женя не может сдержать более широкой улыбки в ответ. — Справимся, Мирош. Все будет в порядке, — и Мирон верит. Какой бы абсурдной идея ему не казалась впервые минуты, сейчас он был вполне уверен в том, что они могут попытаться и получить относительно положительный результат.       Атмосферу в их семье всегда поддерживала гитара. Уже сотню тысяч раз расстроенная, настроенная заново, этот инструмент был своего рода ветераном. И играли у них многие, что не странно, собственно. Если убрать столь неприятные обстоятельства, то в жизни до апокалипсиса многие жили простыми жизнями, которые были полны приятными воспоминаниями и событиями. А теперь… А теперь имеем то, что имеем. — Мне кажется, что можно несколько скрасить серость бытия, — Мирон усаживается на свободное место, держа руках ту самую гитару. Ребята довольными возгласами нарушают тишину и хлопают, призывая Фёдорова начать концерт. — Все пройдет, точно майские грозы, Чьи-то слезы, 2 пальца у рта, Как мандат ахуевшего единороса, Как допрос, как усмешка мента, Как Лефортовские коридоры, Как Беслан, как Норд-Остовский газ Федеральная свора бездушных майоров Севастополь, Донецк и Луганск. Это точно пройдет.       Мирон пению с душой отдается. Ловко пальцами зажимая аккорды и играя достаточно быстрый бой, мужчина вытягивает красиво песни текст, глаза прикрывая, расслабляясь. Это был нужно определенно каждому сейчас и ему, в том числе. — Это точно пройдёт! С пакетом мокрым на голове, С электрометками на руке Моя Россия сидит в тюрьме, Но верь же мне: Это пройдёт! Какой же черный нам выпал век, А мне мерещится вдалеке Былой надежды забытый свет Так верь же мне: Это точно пройдет…       Адиль смотрит на профиль Кирилла и думает о том, что все-таки странно, что он так просто взял и принес его сюда. При взгляде в светлые глаза этого юноши, первое, о чем подумал Жалелов, так это о том, что Незборецкому определенно не место здесь. В самом настоящем аду на земле, которому, кажется, никогда не будет конца. Где-то на фоне приятными отголосками слышится голос Фёдорова и Жалелов позволяет себе окончательно упасть в свои мысли.